Ложное Чувство Любви

      На всех парах Рома был, как в тумане. На большом перерыве спустился в свою любимую кофейню, чтобы выпить кофе и съесть круассан. Не наелся, но больше денег с собой не было, даже пары купюр. В любом случае так беспечно тратить стипендию и родительские деньги нельзя, он, в конце концов, уже взрослый человек. Конечно, как беженец он получал выплаты и гуманитарную помощь, чего вполне себе хватило бы даже на то, чтобы снять хорошую квартиру в центре, но большую часть он откладывал на будущее поступление младшего брата и на покупку уже своей квартиры, хотя и его нынешняя Рому вполне устраивала. Пока он толком не встал на ноги, государство будет помогать ему, но после выпуска необходимо обязательно сделать гражданство и себе, и Алексу, дабы больше не было никаких лишних проблем.       Возможно, тогда он даже сможет вернуться домой. Когда-нибудь он снова увидит родителей, родной город и, наверное, даже встретится с теми людьми, которых оставил далеко в прошлом.       Что ж, встречаться с теми, кого он забыл желания особо не было.       Когда пары в университете закончились, Рома наконец смог спокойно выдохнуть. Зажав подкуренную сигарету в зубах, он направился в сторону «дома». Домашнее задание он сделал наперёд, поэтому сегодня можно было отдохнуть.       На пороге его встретил виляющий хвостом Вермонт. После того как Рома искупал улиток, покормил Вермонта и сам поел, он с великим наслаждением увалился на кровать. Сил переодеваться не было, да и зачем? Всë равно же скоро выходить на улицу.       Сейчас, глядя в потолок с музыкой на фоне, играющей из динамика телефона, можно было наконец-то расслабиться. Мыслей было много. Весь день Рома отвлекал себя, чем только мог: то на парах был сосредоточен, то книгу читал, то думал, как будет лучше переписать сюжет. Но больше бежать от навязчивой тревоги некуда.       Закрыв глаза, Рома тяжело вздохнул. Он вернулся. Человек, которого он больше всего хотел забыть, вернулся. Он оставил его далеко позади, но он и тут достал его.       Или, может, все же не оставил позади? Может, не хотел, не мог забыть? Если бы хотел, то почему при виде его в сердце как будто просыпалост что-то давно забытое. Что-то греющее душу. Что-то, что давало стимул жить.       От раздумий его отвлёк Вермонт, запрыгнувший на него верхом.       — Ох, господи, Вермонт! Ты ведь уже не щенок, раздавишь меня! — Ромка засмеялся. — Ну всё, всё, идём.       Почесав довольного пса за ухом, он невольно взглянул на лежащий рядом ноутбук. Ещё в университете он рассмотрел повреждения и понял, что тот даже не включается. Покупать новый не хотелось, так как этот его вполне устраивал. Он был уже каким-то родным. Рома купил этот ноутбук ещё когда был дома, ещё до войны. Он небольшой, лёгкий, хорошо держит заряд. Обклеен стикерами и полон ярких, счастливых и не очень воспоминаний.       Как они с Алексом играли на нём в игры на двоих ещё до того, как Рома переехал учиться в большой город. Как он писал свои первые статьи и книги, которые так и не увидели свет, как он смотрел на нём фильмы вместе с... Неважно.       Без ноутбука было нельзя. На нём вся его учёба, все важные документы, да тот же сценарий, в конце концов.       Поднявшись с кровати, Рома обтрусил одежду, одел на Вермонта поводок и, прихватив под руку ноутбук, отправился на улицу.       Было тепло. Дул прохладный ветерок, солнце понемногу садилось за горизонт. Рома зашёл в мастерскую и, воздержавшись оттого, чтобы скрипеть зубами, глядя на цены, оставил ноутбук в ремонте, предварительно заплатив немаленькую сумму денег. Это всё этот идиот виноват. Если бы не он, ему бы не пришлось лишний раз тратиться.       После этого они с Вермонтом, как Ромка и обещал, направились в парк. На самом деле, парком это место назвать было сложно, скорее, небольшой сквер с прудом по центру. Летом Вермонту нравилось там купаться, но пока что было слишком холодно для этого, а потому Рома к воде его близко не подпускал.       Вермонт был послушным псом, так что Рома без лишних переживаний снял его с поводка. Обычно пудели слишком большими не вырастают, но Вермонту очень повезло, так как он был настолько рослым, что если поставить его на задние лапы, то он легко сравняется взглядом со взрослым человеком. Собакой он был хоть и крупной, но всё же послушной, никогда не кусался, так что намордник уже не первый год валялся где-то под кроватью. Когда Рома вместе с Алексом уезжал из страны, Вермонт был ещё щенком, а потому с тем, чтобы взять его с собой, никаких проблем не было. Рома до сих пор помнит, как, сидя в поезде рядом со спящим на его плече Алексом, он держал маленького Вермонта на руках. Уже тогда он был довольно крупной собакой, но всё же не настолько, как сейчас.       Пока Рома следил за тем, как счастливый Вермонт бегал по зелëной травке и прыгал вокруг первых расцветающих весенних цветочков, то и дело чихая от падающей на мокрый нос пыльцы, телефон в его кармане зазвонил. На экране высветилось имя младшего брата.       — Ты когда будешь? — обеспокоенно спросил Алекс.       — Где?       — В школе! У меня же выступление!       Вот так Рома и замер на месте.       На другой стороне послышался расстроенный голос Алекса: «Ты что, забыл?».       — Что ты, нет, конечно! — быстро нацепив на Вермонта поводок, наигранно засмеялся Рома, хоть выдавливать из себя смех он мог с трудом. — Уже подхожу. А во сколько начало?       — Через пять минут.       — ... А, — единственное, что вырвалось у него изо рта.       Он попал.       — О, как раз успеваю! Ты это, не жди меня, иди готовься, я уже в зале на тебя смотреть буду! — быстро добежав до остановки, Рома принялся успокаивать младшего, не прекращая нервно смеяться. — Давай, не задерживайся. Люблю, целую!       Стоя на остановке и постоянно притягивая рвущегося дальше гулять Вермонта к себе за поводок, Рома то и дело нервно стучал ногой по асфальту, но, к его счастью, автобус приехал быстро. Запрыгнув вместе с Вермонтом в салон, Рома старался не обращать внимания на осуждающие взгляды людей, недовольных присутствием его любимой собаки рядом. Как бы то ни было, никто ему по этому поводу никогда ничего не скажет, боясь, что им откусят ногу. Как хорошо, что они не знали, что Вермонт очень добрый и ласковый пëс.       Всю дорогу Рома не прекращал проверять время на телефоне. Дать бы ему подзатыльник за его дырявую память, да посильнее...       Как только автобус остановился на нужной остановке, Рома вместе с Вермонтом, не пойми чему «улыбающимся», выскочил из него, попутно сбивая с ног людей, преграждающих дорогу, за что получил кучу осуждающих взглядов. К тому времени как он добрался до школы, выступление уже началось. Он не очень хорошо ориентировался здесь, так как в школу обычно не заходил, знал только, где общежитие и парадные двери находятся.       Осмотревшись вокруг, он нигде не увидел знака, запрещающего приводить сюда собак, а потому, мысленно извинившись перед всеми, кому придётся мыть полы после грязных лап Вермонта, зашёл внутрь. Но, несмотря на его незнание, где что находится в этом неоправданно огромном здании, добраться до актового зала он смог, ориентируясь по громко играющей музыке.       Тяжело дыша после бега, он буквально ворвался внутрь, мотая головой из стороны в сторону, чтобы разглядеть хоть что-то в этой режущей глаза темноте. Почти все места были заняты, особенно первые. На сцене были одетые в белые костюмы и платья дети разных возрастов. Кто-то пел, кто-то рассказывал стих. Было совсем темно, и только сама сцена подсвечивалась яркими прожекторами, которые хоть немного, но всё же отбрасывали свет на выставленные в ряды сиденья.       Возвращаться, чтобы привязать Вермонта к поручням, поздно, оставлять у входа нельзя. Делать было нечего. Увидев два свободных места в центре второго ряда, Рома сглотнул и уверенно пошагал в сторону свободных кресел.       Пока он пробирался через весь зал к свободным местам, на него то и дело шикали да шукали, но как только видели, что за ним идёт огромная собака, тут же замолкали. Он, в свою очередь, постоянно извинялся да просил прощения у чьих-то родителей, с которыми в будущем, возможно, увидится на родительском собрании.       Когда он добрался до свободных мест, прожекторы резко погасли. В это время он успел затащить Вермонта на сиденье рядом и усесться сам. Поглаживая его по загривку и упрашивая не так громко сопеть, он устремил свой взгляд на вновь освещаемую сцену. Сидящие рядом люди быстро поотсаживались.       Зажмурившись от резко появившегося света, Рома протёр глаза, а уже когда снова посмотрел на сцену, среди стоящих детей узнал младшего брата.       Тот, понурив голову, стоял с небольшой бумажкой в руках, на которой был текст. Всё никак не мог запомнить и снова, и снова повторял. Дети начали по очереди уверенно рассказывать свои стихотворения, а Алекс всё так же находился в самом конце и с трясущимися руками повторял строчки.       Когда пришла его очередь, и ему передали в руки микрофон, он растерянно посмотрел в зал. Сотни взглядов устремились прямо на него в ожидании. Повисла тишина.       Трясущейся рукой он держал микрофон, а другую вместе с помятым листочком спрятал за спиной. Он пробегался взглядом по всем рядам в надежде увидеть кого-то, но всё никак не мог найти. Дети рядом начали о чём-то перешëптываться и хихикать, что заставило и самого Рому напрячься. Куда только их родители смотрят? Он обязательно поговорит с ними об этом.       Пока Алекс всё продолжал молча высматривать в тёмном зале старшего брата, Рома думал как же показать, что вот он, здесь, вместе с ним! Но за него это сделал Вермонт.       Пару раз громко гавкнув, он привлёк внимание всех, кто находился в зале. До этого хихикающие рядом с Алексом дети тут же позатыкались, что заставило Рому довольно ухмыльнуться и почесать Вермонта за хорошую работу.       Алекс мгновенно посмотрел в их сторону и, увидев пса рядом с Ромой, ярко улыбнулся. Руки его перестали трястись, морщинка меж бровей разгладилась. Помахав в ответ Роме, показывающему ему пальцы вверх, он тяжело вздохнул и начал петь:       «Don’t let me go       And if it’s right, I don’t care how long it takes       As long as I’m with you, I’ve got a smile on my face       Save your tears it’ll be okay       All I know is you’re here with me.»(1)       Свет потух, по залу пронёсся шквал аплодисментов. Крепко сжимающий в руках микрофон Алекс тут же заулыбался во все зубы и, показав язык стоящим рядом обидчикам, низко поклонился. Глядя на него, переполненный гордостью Рома, как и все, встал, чтобы похлопать, пока Вермонт, прыгая на месте, гафкал и пугал людей.       Спустя десять минут дети начали спускаться со сцены к своим родителям. Среди всей толпы Рома пытался разглядеть и своего молодого артиста, но так и не нашёл, почувствовал только, как кто-то врезается в его бок с объятиями.       — Я думал, ты не придёшь! — уткнувшись ему в плечо, приглушённо из-за футболки Ромы, которая скрывала его лицо, воскликнул Алекс.       Замерев на месте, Рома какое-то время не решался ничего делать. Алекс так редко обнимал его, а пару лет назад не хотел даже рядом с ним стоять, а теперь...       — Да как же я мог не прийти? — приобнимая брата в ответ, хмыкнул Рома, не в силах сдержать улыбку.       Не успел Ромка толком обнять своего брата, как на Алекса тут же набросился Вермонт. Пёс повалил его на пол и стал во всю облизывать лицо «младшего хозяина», пока тот громко смеялся и пытался обнять сидящего на нем домашнего питомца.       Посмотрев на них, Рома тяжело вздохнул и достал из кармана телефон, чтобы сфотографировать. Раз уж они и так уже опозорили его, то нужно хотя бы запечатлить этот момент. Маме понравится фотография, Рома в этом уверен.       — Господи, посмотри, это та самая девочка? — неожиданно послышалось откуда-то сзади.       — Да-да, это точно она! А это кто, её папа?       — Да нет, слишком молодой. Старший брат? Ещё и собаку эту сюда привёл, вообще у этих нахлебников стыда нет.       Прислушавшись к чужому разговору, Рома нахмурился, но постарался не обращать внимания на пустую болтовню, вместо этого слушая рассказы вскочившего на ноги Алекса о прошедшем дне. Пусть сплетничают, сколько хотят, это не его дело.       — Боже мой, куда родители смотрят... Я помню Сашу, ещë когда ей было тринадцать, такая красивая была...       Сделав шаг в сторону, Рома, скрестив руки на груди, прикрыл Алекса от нежеланных взглядов. Раздражение уже чëрной тенью заползало ему на спину, и он давно перестал улавливать слова младшего брата, сосредоточившись на разговоре стоящих позади дам, но всё же не прекращал улыбаться, чтобы Алекс ничего не заметил. Такое происходило уже не в первый раз, но чтобы так нагло, буквально за их спинами?       — Да-да, а сейчас что? Изуродовала себя, захотела мальчиком стать! А родители ещё и согласились на это! Да если бы мой сын в один день пришёл и сказал: «Мама, теперь я девочка!», то таких бы пиздюлей отхватил... — залепетала под стать своей подруге женщина, обнимая своего ребёнка.       Сжав челюсть, Рома положил руку всё же заметившему что-то Алексу на плечо, не давая смотреть на настолько несчастных людей, у которых никакой радости в жизни больше нет, кроме как других обсуждать. И кого? Вынужденного уехать из страны из-за войны ребёнка? На самом деле Алексу было уже шестнадцать, но для Ромы он всё ещё оставался ребёнком, так что...       — Так у них же нет родителей! Ни разу их не видела. Наверное, на войне погибли, а этого несчастного ребёнка на этого паренька оставили.       Как только Рома увидел испуганный взгляд Алекса, тут же сменившийся глубокой печалью, что-то внутри него разбилось. Алекс, поджав губы, опустил голову и, обняв себя руками, отпихнул от себя кружащегося вокруг него Вермонта. Не выдержав, Рома обернулся.       — Имейте совесть хотя бы не при нас сплетничать. Родители у нас есть, живы и здоровы, — спрятав Алекса за своей спиной, он сложил руки на груди, в то время как Вермонт, заметивший плохое настроение хозяина, встал рядом, готовый в случае чего защищать семью. — И попрошу не обращаться так к моему младшему брату. Алекс мальчик, а не девочка, и всегда им был. Неужели в наше время вы настолько недоразвиты, что не можете понять таких простых вещей?       Неожидавшие того, что их услышат, женщины вздрогнули, резко замолкли и посмотрели на испепиляющего их недовольным взглядом Рому. Одна из них возмущенно охнула, пока вторая, насупившись, фыркнула.       — Неужели вы настолько обнищали, что с начала войны с ума посходили, думая, что одна из вас мальчик, а второй и вовсе собаку на детское мероприятие в школу привёл?       И без того весь день нервный Рома уже хотел было подойти поближе и высказать всё этой женщине, но его остановил Алекс. Обернувшись, Рома заметил, как тот со страхом в глазах смотрит на него, крепко вцепившись в рукав его ветровки. Просит, чтобы никуда не шёл, не разводил скандал.       — Не надо... — одними губами прошептал ему Алекс, не отпуская.       Скривив губы, Рома грустно посмотрел на него и притянул ближе, чтобы обнять. Он ненавидел наблюдать Алекса таким. Он ненавидел, когда кто-то делает ему больно. Он ненавидел всё, что заставляло его грустить.       Ещё больше он ненавидел то, что буквально ничем не может ему помочь или хотя бы облегчить его ношу. Рома никогда не мог ничего сделать.       Но пока Рома пытался хоть как-то успокоить Алекса, вместо него поставить на место беспардонных женщин решил Вермонт. Не собираясь терпеть такой грубости в сторону хозяина, он рванул вперёд и впился зубами в подол юбки одной из женщин. Та тут же испуганно вскрикнула, пытаясь отцепить от себя собаку, но тот всё не прекращал рвать её дорогое платье.       — Отцепите своего пса! Вы хоть представляете, сколько стоит это платье? — кричала, даже, как бы лучше выразился Рома, верещала она, пихаясь ладонью в нос Вермонта, который тут же переключился с платья на её руку, больно укусив.       — Уж точно не больше тех денег, что мне ежемесячно платит государство с ваших налогов, — подозвав к себе Вермонта, ухмыльнулся Рома.       Взяв Алекса за руку и почесав подбежавшего Вермонта за ухом, он прошептал, чтобы никто не услышал: «Молодец, хороший песик», и уверенным шагом направился к выходу. Пусть знает, что с ними нельзя так разговаривать. В следующий раз, когда хотя бы подумает о том, чтобы обидеть его младшего брата, пусть вспоминает о рваном платье и смотрит на оставшийся на руке шрам. Роме не было ни капли стыдно, пусть радуется, что он вообще не дал Вермонту команду «фас».       До школьного общежития было от силы пару минут пешком. На улице начало холодать, а солнце давно скрылось за горизонтом. Набросив на легко одетого Алекса свою ветровку, Рома отпустил Вермонта с поводка. Тот же, уткнувшись носом ему в ладонь, таким образом пообещал, что отходить от него никуда не будет.       Поднявшись до комнаты Алекса, они открыли запертую на замок дверь и, пока никто не видит, вместе с Вермонтом прошмыгнули внутрь. Вот тут уже на входе был знак «с животными нельзя».       — Меня наругают, если узнают, что я привел собаку, — недовольно пробурчал Алекс, с жалостью смотря на виляющего хвостом Вермонта.       — Какую собаку? — удивился Рома. — Это член нашей семьи!       Алекс посмотрел на него с подозрением, но тут же рассмеялся, когда Вермонт, встав на задние лапы, принялся вылизывать его лицо.       — Ты же не забыл принять гормоны? — проходя внутрь, спросил Рома.       Комната небольшая, но уютная. Свет падает из окна, на котором висит простая занавеска светло-бежевого оттенка, без лишних узоров. На подоконнике стоит небольшой кактус в горшке, может, подарок от друга, чтобы добавить в комнату немного жизни.       Двухъярусная кровать аккуратно застелена пледом в спокойных тонах. На ней лежит подушка с мягкой наволочкой, а рядом мягкая игрушка в виде динозавра, которую купила для Алекса Варвара. Алекс говорил, что Рыка, так звали динозавра, помогает в те дни, когда особенно тяжело.       Над кроватью Алекса висит доска с фотографиями и заметками. Здесь были и картинки с мотивирующими фразами вроде "Be yourself" или "Ты сильнее, чем тебе кажется", фотографии, на которых можно было заметить обнимающих с обеих сторон Алекса Рому и Женю, семью и школьную волейбольную команду Алекса. Что ещё Рома заметил нового с его последнего появления здесь, так это то, что вся половина комнаты брата была обклеена постерами, пока рядом с висящей над его столом гирляндой был большой трансгендерный флаг.       Стол завален учебниками и тетрадями, но в углу стоит стакан с ручками и карандашами — всё организовано, как будто это его тихая зона комфорта. У стола лежит открытый блокнот с рисунками Алекса, где можно выплеснуть эмоции, которые он не может выразить словами, а также ноутбук, на котором он слушает музыку или общается с теми, кто его понимает. Зависимость от интернет-друзей, видимо, передаётся по наследству.       Шкаф возле стола небольшой и почти закрытый. Внутри простая одежда: свитера, футболки, кеды и разные безделушки. Где-то на полке спрятаны тейпы и баночка с тестостероном — вещи, которые значат для него гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.       На полу рядом с кроватью лежит рюкзак. В нём волейбольные кроссовки и форма, немного грязные после тренировок. Спорт — одна из немногих вещей, где Рома мог раньше забыть о тревогах, но сейчас даже рюкзак младшего брата напоминает о том, что что-то изменилось. Конечно, он не стал запрещать Алексу играть, так как случившееся ранее — его проблемы, и они не должны задевать Алекса, но всё же на его игры он больше не приходил, не мог.       На двери висит зеркало, но оно, как всегда, прикрыто курткой и шарфом. Скорее всего, в отражении Алекс старается видеть себя таким, каким он хочет быть, а не таким, каким его видят другие.       Комната — это личное пространство, место, где можно снять маску. Она говорит о его борьбе, но и о надежде. Здесь есть вещи, которые помогают чувствовать себя собой. Маленькие детали, которые создают ощущение дома, который они когда-то давно потеряли. Вот только где у Алекса берётся личное пространство, если он живёт с соседом, чья часть комнаты была почти пустой и вылизанной до идеала, Рома не знал. Для него самого жить с кем-то смерти подобно.       — Нет, — буркнул Алекс, свалившись в кресло на колёсиках у стола.       — Хорошо, — Ромка потрепал его по голове. — Того мальчика, который тебя обижал, отселили?       — Да, — Алекс отдал старшему брату ветровку и поспешил переодеться из неудобного белого костюма в более комфортную пижаму с Человеком-пауком, которую родители прислали ему посылкой как подарок на день рождения, в который, к сожалению, не смогли быть рядом, — сказали, что пока буду жить один, а потом ко мне переселят кого-то другого. Скорее всего, девочку.       — Девочку? — сев на нижнюю койку двухъярусной кровати, удивился Рома. — Ты же хотел с мальчиками жить.       — Они все тупые! — скрестив руки на груди, воскликнул Алекс.       — Выражения, — сделал ему замечание Рома, отзеркалив его позу.       — Извини, — сползая со стула и усаживаясь на пол рядом с Вермонтом, играющим с тапком, проворчал Алекс. — Они все грубые, некультурные и неухоженные. От девочек хотя бы не воняет, и они принимают меня таким, какой я есть. Ну, по крайней мере, хотя бы какая-то часть из них...       — Ну хорошо, — Рома тяжело вздохнул, — если тебе так будет лучше, то я только рад.       Вспомнив какую-то историю из школы, Алекс стал воодушевлённо о ней рассказывать. Но как Рома не пытался, он так и не смог вникнуть в её суть. Самое главное — делать вид, что всё понимает, и показывать заинтересованость, чтобы Алекс не начал снова дуться на него за то, что он не посмеялся на том моменте, где нужно было.       На самом деле, теперь, когда он снова, не имея возможности чем-то себя отвлечь, просто сидел, тревожные мысли с новой силой нахлынули на него. Такого не было уже давно. С тех пор как он начал проходить медикаментозную терапию и заниматься с психологом, излишняя нервозность отступила. Но вот сейчас, когда на него вновь слишком много навалилось, в голову лезли неприятные мысли, заставляя задумываться о прошлом, которое он совсем не хотел вспоминать.       — Тебе снова плохо? — прозвучавший вопрос тут же вывел Ромку из раздумий.       — А? – наконец перестав пялиться в одну точку, он глянул на младшего брата, поглаживающего Вермонта.       — Тебе плохо? — повторил свой вопрос Алекс. Заметил, видимо, что Рома его не слушает.       — С чего ты взял? — нервно хихикнул Рома, пытаясь держать лицо.       — Вермонт опять подает эти свои... — он ненадолго задумался, пытаясь вспомнить слово. — А, точно, знаки! Он «говорит», что тебе сегодня было тревожно.       Рома тяжело вздохнул и, сложив руки в замок, потупил взгляд.       — В университете кое-какие... проблемы. Не хочу об этом говорить, — он отвёл взгляд в сторону. — Не переживай за меня, уже всё в порядке. Лучше расскажи, как там у тебя с учёбой.       Алекс задержал на нём обеспокоенный взгляд, но, решив, что если старший брат не хочет об этом говорить, то настаивать он не будет, начал хвастаться своими успехами в изучении химии, которую на протяжении многих лет не понимал.       Посидев ещё немного с Алексом, Рома поговорил с ним о последних событиях в жизни друг друга. О том, что Серёжа теперь учится с ним в одном университете, умолчал. Не нужно Алексу знать об этом.       Когда он добрался до дома, было уже совсем темно. Сил на то, чтобы что-нибудь готовить, не было, а потому, включив вместо основного света подсветку на вытяжке, висевшей над плитой, он взял на руки одну из улиток и, поудобнее умостившись в кресло-мешок, начал читать. Обычно он в такой ситуации сел бы писать очередную главу для своей книги или же начал бы вносить правки в сценарий, но ноутбук будут ремонтировать ещё несколько дней. Пришлось занимать себя чем-нибудь другим. Не так давно родители прислали ему книги от современных писателей их страны. Было приятно наконец-то почитать что-то на родном языке.       Когда он в итоге уснул, на часах перевалило за полночь.       Следующее утро выдалось куда лучше прошлого. То ли из-за того, что он сильно вымотался, то ли из-за того, что перед сном он не забивал голову тревожными мыслями, как обычно это происходит, но все же он быстро уснул. Проснулся легко, с первого раза. Не успел он выключить первый будильник, по старой привычке просто не глядя проведя рукой по экрану, как тут же понял, что на самом деле в коем-то веке выспался. Смысла просто лежать в кровати особо не было, поэтому Ромка, пересилив своё желание бесцельно проваляться все утро в куче одеял и подушек, поднялся с кровати. Позавтракал, сходил в душ, даже сделал зарядку! Обычно его утро состоит из: выгулять Вермонта, почистить зубы, пойти в универ. Но сегодня настроение было на удивление хорошим. Собрав все нужные на сегодня вещи, он пошëл прогуляться с Вермонтом, а заодно и зашел в продуктовый магазин, дабы заранее купить чего-нибудь поесть с собой. Не каждый же день деньги на кафе и рестораны тратить.       Погода была хорошей. На улице наконец-то начало теплеть, поэтому сегодня можно было даже не надевать горячо любимую жёлтую ветровку. В такие дни Роме особенно хочется выделиться, и, благодаря приподнятому настроению, было принято решение сделать всë возможное для того, чтобы хорошо выглядеть.       Гардероб у Ромы был скромный. В основном однотонные футболки и огромные толстовки, но и «парадная» одежда имелась. Впервые в этом году он надел давно купленную, но так и ни разу не надетую полосатую рубашку и брюки. Он даже надел пару браслетов и когда-то подаренный мамой кулон. Природа отнеслась к нему добродушно: подарила симпатичное личико, так что косметикой он почти никогда не пользовался, хотя с тех пор как переехал и вовсе перестал краситься, даже не знал, где сейчас лежит его косметичка. Но раз уж сегодня такое хорошее настроение, то немного выделить глаза тенями, валяющимися на стиральной машинке в ванной, можно.       Забросив рюкзак на одно плечо, он шёл в университет в приподнятом настроении.       Первые несколько пар прошли спокойно. Одногруппники разговаривали не так громко, как обычно, преподаватели вели себя сдержанно и даже запамятовали о том, что он забыл сдать одну из домашних работ вовремя, а всё время кружившие вокруг него шумные студенты сегодня куда-то резко пропали.       В общем, день проходил хорошо. До определённого момента.       Он был одним из тех, кто занимался студенческой газетой. На самом деле, это даёт довольно много плюсов: интересные знакомства, практика, возможность написать новую сплетню о раздражающем тебя студенте или даже преподавателе...       Но, видимо, впервые за два года его коллеги во время его отсутствия решили написать сплетню и о нём.       Обычно студенческая газета публиковалась на сайте университета, но также каждый её выпуск печатался в двух экземплярах и хранился в кабинете, выделенном для студентов факультета журналистики. Так, на всякий случай. Роме куда больше нравился печатный вариант. День, как никогда раньше, складывался хорошо, поэтому последнюю пару отменили, из-за чего он отправился именно в тот кабинет, чтобы посмотреть, что же нового сегодня написали первокурсники, отвечающие за эту неделю.       Первые страницы были посвящены неинтересным, обыденным новостям, которые и так были каждый день. Как один из редакторов газеты Ромка знал это, так что, даже не обращая на них внимания, листал дальше. Первой ему на глаза попалась весть о том, что студент с актёрского факультета ударил человека, ответственного в этом году за ежегодный спектакль в честь окончания очередного учебного года.       Дочитав новость до конца, Рома злорадно ухмыльнулся. Газету выпустили не больше получаса назад, а потому произошедшее ещё наверняка не успело разлететься по университету. Часик-другой пройдёт, и уже все будут обсуждать то, как сын популярной актрисы снова показал свою настоящую натуру.       А вот следующая новость уже была напрямую связана с ним.       «Отличные новости! В этом году ежегодному спектаклю быть!       Не так давно уволился куратор одной из актëрских групп, который из года в год занимался данным мероприятием. Из-за этого его решили отменить, но всё же студент второго курса с факультета журналистики вызвался помочь. Он сам придумал интересный сюжет, рассказывающий о тяжёлой семейной драме, а в главной роли стоит художница из провинции. На протяжении полугода молодой человек работал над сценарием. Это первый раз, когда студент-журналист вызвался отвечать за спектакль, посвящённый концу учебного года. Раньше этим занимались только старшекурсники с факультета сценарного мастерства. Спектакль в конце года уже давно стал излюбленной традицией студентов и преподавателей.».       Читая эту новость, Ромка невольно улыбнулся. Было приятно слышать и видеть похвалу в свою сторону, хоть с тех пор как он решил заниматься этим всем, каждый, кто знал, говорил, что в этом нет ничего особенного. Но не успел он порадоваться, как взгляд его опустился ниже, и он увидел то, чего точно не ожидал.       «Но, к сожалению, на первой репетиции произошёл неприятный инцидент. Один из актёров (читать выше) отказался от участия. Теперь отвечающий за сценарий Роман Винниамин вынужден переписывать сюжет и менять некоторые сцены в выступлении. В дополнение стало известно, что новый студент по имени Сергей Трепет ранее был знаком с Романом. К тому же другие студенты подозревали об этом, так как сейчас многие замечают, что те находятся не в очень хороших отношениях. Есть подозрения, что Роман и Сергей познакомились ещë задолго до поступления в университет, возможно, даже до начала полномасштабной войны между двумя государствами. Также оба студента, как и многие участвующие в сценке, являются беженцами, что вызвало у некоторых негодование. Смогут ли они справиться с разногласиями в коллективе? Как Роман Винниамин будет совершенно в одиночку управлять большой группой? Смогут ли студенты справиться с расизмом и...».       Не дочитав до конца, Рома порвал газету надвое. Вот на какие случаи всегда печатаются два экземпляра.       Его переполняла злость и обида. Мало того, что теперь он мог увидеть Серёжу буквально на каждом углу, так теперь всю эту ситуацию ещё и придали огласке! Ладно бы написали о небольшом скандале и об отменённой репетиции. Но нет, этого, видимо, оказалось мало, а потому они нагло залезли в его личную жизнь, так ещё и выставили всем напоказ. Именно поэтому он был против того, чтобы первокурсники занимались студенческой газетой, но его, как всегда, никто не послушал. Интересно, Серёжа уже видел свое имя в заголовках всех студенческих пабликов?       Пытаясь сдержать нахлынувшую агрессию, он смял несчастную газету до вмещающегося в ладонь комочка, забросил его на дно рюкзака и, выходя из кабинета, громко захлопнул за собой дверь, сразу же быстрым шагом направляясь в другой корпус.       Сегодня нужно было зайти к декану актерского факультета и отчитаться о том, как вчера прошла репетиция, а значит убийство придётся отложить на потом. Стоя перед аудиторией, Рома придумывал, что отвечать на вопрос «почему репетиция не была проведена?» и тому подобное, но все вопросы уже давно решили за него.       Когда он, собравшись с силами, всё же тихо постучал и зашёл внутрь, на пороге его ждал сюрприз. Серёжа всё в той же своей идиотской рубашке, бросающейся в глаза, стоял посреди личного кабинета декана и бурно с ним что-то обсуждал. До того как Рома постучал, они, кажется, даже смеялись, но, завидев находящегося в плохом расположении духа журналиста, тут же замолкли.       Нахмурившись, и без того не очень довольный последними событиями Ромка, прикрыв за собой дверь, сжал лямку рюкзака на плече сильнее.       — Мне стоит подождать в коридоре? — как можно вежливее спросил он, но нотки раздражения всё же проскользнули в его голосе.       — Ой, нет, что ты! — встрепенулся декан. — Проходи, проходи. Мы как раз тебя ждали!       Мы? Что значит мы?       Рома насторожился, но всё же прошёл в кабинет. Подойдя ближе к сидящему за столом мужчине, он гневно взглянул на рядом стоящего Серёжу. Тот, до этого смеявшийся во весь голос, теперь был тише воды, ниже травы, лишь блистал глазами, словно что-то натворившись ребёнок.       — Серёжа объяснил мне, что случилось. Я уже хотел было поставить заниматься спектаклем кого-то вместо тебя, но если в этом правда нет твоей вины, то я войду в положение, — он снял очки и протёр уставшие после долгой работы глаза, после чего улыбнулся. — Я бы подыскал кого-то другого на роль, но сейчас это не представляется возможным, так что редактировать сценарий тебе всё же придётся. Наверное, будет сложно переписывать его почти с самого начала, поэтому помощник не помешал бы. Серёжа как раз предложил свою кандидатуру, так что отныне он будет тебе помогать.       За весь монолог декана лицо Ромы меняло своё выражение несколько раз. Сначала он с призрением открыто пялился на Серёжу, потом хотел было сказать, что и сам справится, а в конце у него и вовсе отвисла челюсть. Когда декан замолчал, он уже хотел, наконец, сказать хоть что-то, убедить того, что ничья, а особенно Серëжина, помощь ему не нужна, но, видимо, всё уже давно решили за него.       — Это будет полезно. Мнение актёров тоже очень важно! Серёжа хороший парень, тем более вы оба родились и выросли на одной земле, поэтому поладить будет намного легче, чем с нашими студентами, — от такого жёсткого разделения на «наших» и «не наших» Роме стало немного обидно, но он не подавал виду. — Ещё Серёжа сказал, что твой ноутбук неисправен, но тебе всё равно нужно где-то редактировать сценарий, а потому, вместо того, чтобы всё время сидеть за компьютером в библиотеке, лучше пойдите к кому-нибудь из вас в общежитие и занимайтесь там, ладно?       — Простите, но мне не нужна помощь, я и сам могу... — его перебили, не дав договорить.       — А теперь, раз уж мы всё решили, скорее идите дальше учиться, если у вас ещё остались пары! Мне нужно работать.       Достучаться до этого человека казалось невозможным. Все актёры такие противные и действующие на нервы? Рома открыл было рот, чтобы возразить, но, увидев, как тот снова надевает очки и начинает перебирать лежащие на столе бумаги, раздраженно фыркнул и, не попрощавшись, вышел. За ним следом пошел и Сережа.       Перерыв был небольшим, поэтому студенты то и дело бегали по этажам и коридорам туда-сюда, пытаясь найти нужную аудиторию. Рома в это время стремительно направлялся к выходу из корпуса, дабы как можно скорее добраться до библиотеки и переписать все самому. К счастью, сценарий был скопирован и сохранен на флешке, висящей у него на ключах, так что никаких проблем с поиском нужных файлов возникнуть не должно. Чем быстрее закончит с этим чертовым сценарием, тем меньше придется видеть эту раздражающую его физиономию!       — Ромка, — тихо позвал его Серёжа, за всю дорогу до выхода так и не отвязавшийся.       — Чего тебе? — даже не оборачиваясь и продолжая идти, раздраженно буркнул Рома слишком резко.       — Когда мы будем работать над сценарием? — он быстро шагал вслед за Ромой, который с каждой секундой ускорял шаг так, будто хотел поскорее убежать от него. — Я взял с собой свой ноутбук, чтобы тебе было удобнее. Если хочешь, я даже могу одолжить тебе его на какое-то время, если тебе так будет комфортнее.       Неловко перебирая пальцы рук он хотел сказать что-то еще, но не успел.       — Мне не нужна твоя помощь! — резко обернувшись, слишком громко крикнул Рома.       Некоторые люди обернулись на них, поэтому следующие слова он, стараясь быть как можно тише, дабы не привлекать лишнего внимания, почти что прошипел в лицо Серёже, который наконец смог его догнать.       — Если ты думаешь, что я настолько ничтожный, что даже сам справиться не могу, то ты ошибаешься, — исподлобья глядя на него, начал Рома, сжав кулаки.       Серёжа уже потянулся за ноутбуком в перекинутую через плечо сумку, но, когда он услышал сказанные Ромой слова, его рука остановилась на полпути. Он как-то печально и даже виновато глянул на него, пытаясь найти подходящие для ответа слова.       — Я и не говорил, что ты ничтожный, — заикаясь, пролепетал он, — я лишь...       — Серёжа!       Услышав имя одного из них, оба резко остановились и обернулись, дабы найти того, кто звал. Это оказалась одна из студенток. Роме показалось, что он уже видел еë раньше, а именно в группе Варвары, когда заглядывал к ним, чтобы раздать листовки в честь ярмарки в прошлом году. Но если она учится на факультете дизайна, то почему сейчас она в корпусе, где занимаются только актёры и хореографы? Неужели специально пришла, чтобы найти Серёжу?       Рома недоверчиво глянул на подбежавшую к ним девушку. Выглядела она уж какой-то слишком стеснительной для простого приветствия с «другом». Становиться свидетелем приторно-сладкого момента зарождения новых отношений Ромка желанием не горел, а то, как Серёжа мило общается с какой-то дамочкой, лицезреть тем более не хотелось.       Когда Серёжа отвернулся к студентке, чтобы также поприветствовать её и спросить, зачем она его звала, Ромка из-за его плеча зло глянул на неё и, в очередной раз фыркнув, развернулся, полностью готовый уходить. Но, похоже, кое-кто с ним был не согласен.       Не успел он и шагу сделать, как его тут же схватили за запястье, заставляя остаться на месте. Это был Серёжа.       — Ой, привет! — улыбнулся он ей. — Что ты здесь делаешь? У тебя же лекция в совершенно другом корпусе, а перерыв маленький.       — Решила забежать, пока есть время, — она ласково улыбнулась в ответ и заправила одну из прядей за ухо. — Я тут подумала... У тебя ведь столько же пар, сколько и у меня, и мы могли бы... сходить... куда-нибудь?       У Ромы аж челюсть отвисла. Он смотрел распахнутыми то ли от шока, то ли от ужаса глазами то на девушку, то на всё ещë держащего его за руку Серёжу. Конечно, он ожидал, что это произойдет, но что так быстро? Чтобы позвать Серёжу на свидание в первый раз, ему пришлось как минимум несколько часов распинаться перед ним, а у неё всё так легко и просто!       Он до сих пор помнит как ходил туда-сюда по комнате и тренировался пригласить его в кино не как просто друга, а как свою пару. Потом ещё несколько часов пытался сказать ему об этом, но все никак не мог собраться с силами, и, в конце концов, Серёжа мило улыбнулся, сам взял и пригласил его на свидание. И не куда попало, не в какое-то там кино, как это хотел сделать Рома, а в парк аттракционов! Откуда только узнал, что он их просто обожает?       Рома невзначай посмотрел вниз, туда, где Серëжа по-прежнему держал его за руку. От осознания тепла чужой ладони поверх собственного запястья его сердце стало биться быстрее, а щëки обдало лёгким жаром.       Это его он когда-то любил. Это ему он посвящал всё своё время и внимание. Это с ним он ходил на свидания. С ним, а не с какой-то там девчонкой!       Серёжа пару мгновений, склонив голову набок, со спокойным выражением лица разглядывал одетую наряднее, чем обычно, девушку, а потом просто так взял и спросил:       — Ты пытаешься предложить мне встречаться? — хлопая глазами, хмыкнул он.       Рома чуть воздухом не подавился. Вот это прямолинейность. С тех пор как они только познакомились, Серёжа совсем не изменился.       — Эм... Ну я просто подумала, что мы хорошо ладим, и ты мне нравишься, и что можно было бы хотя бы один раз попробовать... — её перебили.       — А, — как ни в чëм не бывало Серёжа всё продолжал буравить её взглядом и в то же время не отпускал руку Ромы, — прости, ты мне не нравишься. У меня дела, поэтому я не смогу пойти с тобой. Пока!       И, развернувшись, пошёл дальше по коридору, всё так же держа Ромку и таща его за собой, пока он через плечо наблюдал за шокированным лицом девушки, с каждой секундой отдаляющимся всё больше.       Какое-то время сам Рома просто молча шёл следом, пытаясь переварить и понять только что произошедшее, но потом, осознав, в каком положении находится, выдернул руку и погладил затëкшее запястье.       — Второй день в университете, а уже возымел фанаток? — зло ухмыльнувшись, заметил он.       Теперь они стояли у самого входа, где почти не было людей. Все разбежались кто куда по аудиториям, написанным в расписании.       — Я в университете уже почти месяц, просто мы учимся в разных корпусах и раньше не пересекались, — рука Серëжи так и осталась висеть в воздухе, словно он ждал, что вот-вот тот вернёт её обратно.       — Правда? — искренне удивился Рома, но, вспомнив о том, что вообще-то недоволен ни разговору, ни какому-либо контакту с Серёжей, нахмурился, не прекращая хищно улыбаться. — Лучше бы и дальше не виделись.       Рома думал, что вот, сейчас Серёжа плюнет на попытки наладить контакт и, развернувшись, уйдёт, но, увидев его реакцию, замер на месте. Серёжа посмотрел ему в глаза с такой печалью, что ему было почти физически больно видеть его таким.       — Послушай, Ромка... — снова услышав когда-то греющее, но сейчас режущее сердце обращение, он вздрогнул. — Я не хочу ссориться с тобой. Я правда хочу наладить наши отношения.       — Наладить отношения?! — услышав подобные речи, Рома больше не мог держать себя в руках. — Какие ещё отношения ты хочешь наладить? После того как бросил меня? После того как оставил меня одного, и мне пришлось с ребёнком на руках уехать в чужую страну? Мне даже не было восемнадцати!       Не столь важно, что Алекс тогда был уже подростком и не был у него на руках, это были лишь детали, не имеющие значения в данный момент.       Подойдя ближе, Рома схватил воротник его идиотской цветастой рубашки и, притянув его к себе, через сжатые зубы буквально в лицо заговорил:       — Ты знаешь, насколько сложно мне было? Далеко от дома, без родителей, с младшим братом. Ему было всего тринадцать! Ему нужна была опора, но как я мог стать для него опорой, когда сам еле держался? Мне пришлось сдать его в частную школу, чтобы обеспечить хоть какую-то нормальную жизнь! Чтобы он не видел, как плохо мне было! — с каждым словом Рома всё больше и больше выходил из себя, он просто не мог успокоиться. — Я даже не ходил на учёбу, не выходил на улицу, не спал, почти ничего не ел. Я сбросил двенадцать килограммов за пару месяцев из-за того, что просто не мог есть. Мои оставшиеся под обстрелами родители тратили огромные деньги мне на лекарства и психологов. Меня чуть не выгнали из университета, в который я и так смог поступить с огромным трудом, потому что я просто не мог даже подняться с кровати! И теперь ты так легко говоришь, что хочешь «наладить отношения»?       Во время его беспрерывного монолога Серëжа пытался вставить хоть одно слово, но каждый раз, не успев ничего сказать, снова закрывал рот, молча смотрел глазами, полными сожаления и вины, позволяя Роме выговориться.       — Я говорил, просил, умолял! «Поехали со мной, прошу тебя, поехали». Что ты мне на это ответил? — Рома не заметил, как его глаза начали щипать. — «Нет, мы расстаëмся»! И в итоге ты здесь, сбежал из страны, будучи призывным, пересёк границу, нарушил закон...       Серëжа перехватил держащие его за воротник руки.       — Прошу тебя, не кричи так громко об этом, — он сжал руки сильнее, с надеждой глядя на Рому, — я ведь только тебе сказал.       — Ох, так значит, теперь ты доверяешь мне настолько, что рассказываешь такие секреты? Как мило с твоей стороны! — высвободив свои запястья из чужой хватки, Рома оттолкнул от себя Серëжу. — Слушай, я не собираюсь ни переписывать сценарий вместе с тобой, ни просить твоей помощи, ни видеть тебя где-либо, помимо репетиций. Понятно тебе? Мне ещё идти забирать ноутбук, на чей ремонт я потратил все свои последние деньги, из-за чего мне теперь ещё до конца месяца голодать, и я... я...       Его голос дрогнул. За весь этот диалог, который по большей части состоял из сплошных криков Ромы, он сам и не заметил, как его щëки намокли. Он никогда не плакал. Даже в детстве, даже когда было больно настолько, что хотелось выть. Только из-за него он плакал. Только из-за него было так, так больно.       Трясущейся рукой он легко провел по щеке, после чего посмотрел на теперь мокрую от слëз ладонь. Осмотревшись вокруг, Рома понял, что спешащие на пары студенты больше не носились по коридору в попытке найти написанный в расписании кабинет, а, затаив дыхание, молча наблюдали за всем происходящим. Он так давно не плакал, что из-за никак не прекращающихся слëз начало щипать лицо, в один момент голова ужасно сильно разболелась, а перед глазами всё поплыло.       От осознания того, как много людей видели его в таком состоянии, Рома почувствовал столь сильное унижение, что ему захотелось спрятаться. Обняв себя трясущимися руками за плечи, он в последний раз посмотрел на Серёжу с таким призрением в глазах, что его взгляд заставил того вздрогнуть. Не говоря больше ни слова, он развернулся и направился в сторону выхода.       — Давай я заплачу за ремонт, я... — Серёжа протянул руку в попытке дотянуться до Ромы, но тот тут же отбил её.       — Не трогай меня! — на последнем слове его голос сорвался. Услышав собственный тон, Рома не узнал его. — Ещё раз повторяю, мне не нужна твоя помощь. Прошу, просто оставь меня в покое.       Выбежав из корпуса, Рома направился к воротам. Всю дорогу до выхода за территорию университета он чувствовал, как Сережа провожал его взглядом, но так и не нашëл в себе сил обернуться. Уходя прочь, он ощущал такой сильный стыд, обиду и унижение, что ни о какой работе над сценарием и речи не шло.       Всю дорогу до «дома» его взгляд был направлен под ноги. Он всё ещё боялся осуждающих или даже обеспокоенных взглядов, поэтому скользкий страх не позволял ему поднять голову, дабы все люди вокруг не смогли увидеть, в каком он состоянии. Когда он на ватных ногах наконец добрался до своей квартиры, на пороге его встретил радостный возвращению хозяина Вермонт. Но как только пёс увидел Рому, то тут же поджал хвост и, подталкивая сзади, повел в спальню. Там уже он подождал, пока Рома переоденется в домашнюю одежду и ляжет в кровать. Умостился рядом и, увалившись сверху, дал себя обнять, не смея напоминать о вечерней прогулке. К тому времени как Рома перестал трястись и смог полностью успокоиться, на улице уже вечерело. Ему всё ещё нужно было сделать домашнее задание, но сил не хватало даже на то, чтобы хотя бы подняться с кровати, а потому, не заботясь о времени, он быстро уснул, крепко прижимая печального, как и он сам, Вермонта к себе.       Проснулся он рано, ещë до будильника.        Состояние его было паршивым. Голова болела так, словно вчера он не просто поплакал впервые, с тех пор как смог наконец хотя бы попытаться забыть о том, кто был любовью всей его жизни, а так, будто по дороге домой на его голову уронили кирпич. В зеркале ванной на него смотрел бледнолицый, с потëкшими от слëз тенями, высохшими полосами по щекам, и красными глазами. Больше он краситься никогда не будет.       Выпил обезболивающее и успокоительное, сходил в душ, почистил зубы, побрился, выгулял Вермонта, через «не хочу» поел. Всё это время его сознание было словно в тумане, и Рома даже не задумывался о том, что делает. Идти сегодня никуда не хотелось, но на утро у них была назначена репетиция, а потому проваляться в кровати целый день в тишине с улитками на руках было нельзя даже при очень сильном желании.       Хоть на улице уже было достаточно тепло, чтобы ходить в футболке, он всё же надел одну из любимых серых толстовок и даже не старался уложить торчащие после сна во все стороны волосы, и вместо этого просто надел капюшон. На репетицию пришёл вовремя, даже немного раньше, поэтому, пока ждал, когда все придут, сидя на задних сиденьях актового зала, читал книгу.       Репетиция прошла быстро. Было принято решение, что лучшим вариантом сейчас будет оттачивать первые сцены, которые не должны будут подвергаться редактуре. Все упоминания о персонаже на новом напечатанном сценарии Рома вычеркнул, попросив актёров не обращать на них внимания. Серёжу же Рома старался избегать.       Когда все актёры, успевшие выучить некоторые свои реплики, кое-как отыграли пару сцен, Рома сказал, что те могут быть свободны. Сам же остался в зале, чтобы обсудить со студентами факультета дизайна реквизиты и костюмы, которые больше подойдут. В общем, сделал всё то, что должен был сделать еще на первой репетиции. Отличие было только в том, что в этот раз отвечающие за музыкальное сопровождение Ваня и Даня принесли с собой исписанные нотами листы с подобранными под сценку композициями. Роме они сразу понравились, поэтому он поблагодарил братьев за проделанную работу и попросил выучить и сыграть всё в лучшем виде.       До конца недели репетиций больше не было, так что Рома, как обычно, посещал все пары, пытался догнать пропущенный материал и вечерами проводил всë своё время в библиотеке, стараясь закончить редактировать сценарий как можно скорее. Все выходные провёл дома, лишь иногда выбираясь погулять с Вермонтом.