Ложное Чувство Любви

      С тех пор как они ушли, дверь не закрывали, так что просто дернуть за ручку хватало, чтобы попасть внутрь.       Рома шел первым, держа в руках пакет с чипсами, в то время как Сережа стоял позади него. Если честно, он уже немного подустал и хотел поскорее присесть, возможно, поиграть в какую-то глупую игру или вроде того. Но то, что он увидел, ввело его в шок.       Не то чтобы он никогда не видел, как люди целуются. Он и сам много раз целовался, как и все. Но что вот так...       Прямо на полу в прихожей друг на друге сидели больше пяти пар человек. Среди них он не узнал никого из своих друзей или знакомых, но это все равно было... неожиданно.       — Воу, — послышалось из-за спины. Это был Володя, — а меня не пригласили.       В центре всего этого действа стояла Варвара с включенным секундомером на телефоне. Это делало всю ситуацию еще более странной.       — Что здесь, мать вашу, происходит? — громче, чем обычно, вскрикнул Ромка.       Кто-то из целующихся резко оторвался от своего партнера из-за нехватки воздуха. Рома не особо приятно для себя отметил, что рты этих людей были полностью покрыты слюнями. Фу.       — Проиграли! — тыкая на парня и девушку, пытающихся отдышаться, крикнула Варвара, — Ой, вы уже вернулись! А у нас тут конкурс, кто дольше будет целоваться. Не хотите присоединиться?       — Спасибо за предложение, но я, пожалуй, откажусь, — постарался как можно быстрее ответить Ромка, перед тем как вылететь на кухню.       Такое он видел впервые.       Зайдя на маленькую кухню, Рома поставил пакет на стул и, уперевшись руками в столешницу, опустил голову. Такая интимная тема всегда будоражила его. Ему всегда казалось, что вот так просто целоваться — это слишком интимно, еще и на людях... Это слишком сильно для него.       Все его одногодки обычно уже активно живут половой жизнью, а у него не то что первого раза не было, он даже за руку боялся с кем-то держаться.       Всю жизнь ему казалось, что с ним что-то не так. Когда в тринадцать все мальчишки его возраста уже засматривались на девушек и обсуждали друг с другом просмотренное на прошлой неделе необычное видео интимного характера, он даже не задумывался о таком. В шестнадцать у некоторых уже был первый раз, и каждый второй хвастался своими достижениями, он понял, что его это совершенно не интересует. В семнадцать у него появился парень, которого он очень любил. У него были мысли о том, что, возможно, самое время попробовать, но на почве стресса даже спокойно одному дома уединиться не получилось. А сейчас ему уже девятнадцать, в соседней комнате парочки активно целуются друг с другом и пытаются узнать, кто же больше профи, а его от одной только мысли об этом уже воротит.       Может, с ним что-то не так?       — Эй, как ты тут?       Рома вздрогнул и резко обернулся на голос. Это был Володя.       — Плохо себя чувствуешь? — так и не получив ответа на предыдущий вопрос, снова спросил он.       — Нет, я в порядке.       Кое-как уместив пакеты вместе с коробками пиццы на столе, Володя принялся искать по шуфлядкам(1) остатки чистой посуды, но, поняв, что это бесполезно, просто достал из холодильника две последние банки пива и уселся на свободный стул, открыл банку, а вторую протянул Ромке.       — Ты какой-то тихий.       — Я всегда такой, — открывая банку, спокойно ответил Рома.       — Можно спросить? — кивок в ответ, — Почему все так переживают из-за этого спектакля? Типа, в нем же нет ничего необычного, спектакль как спектакль.       Отпив из своей банки, Рома немного подумал, перед тем как ответить.       — Это традиция. В конце года младшие и старшие курсы всегда ставят его вместе на выпускной, — постарался объяснить он, — Тем более это отличный способ прогулять экзамены и получить зачет автоматом.       — Но ты ведь не сценарист, какая тебе от этого выгода? За это ты зачет не получишь, все равно придется сессию сдавать!       Рома хмыкнул и улыбнулся.       — Я просто вызвался помочь.       Какое-то время они молчали. Судя по звукам из коридора, можно было догадаться, что «конкурс» наконец-то закончился, а что за это получат победители — неизвестно. Разве что на кусок пиццы побольше или бутылку вина какого-то.       — Ты только с беженцами общаешься? — поинтересовался почти допивший свою банку пива Володя. Вау, как быстро.       — Не то чтобы, — открыв одну из коробок, Рома взял кусочек мясной пиццы, — В смысле да, из друзей у меня только одноземцы, если можно так сказать, но и с другими людьми я тоже общаюсь. С теми, с кем вырос в одной стране, как-то легче контактировать, что ли.       Володя понимающе промычал.       — А ты?       — Что я? Общаюсь ли я только с беженцами? — Володя тихо посмеялся, — Нет. У меня достаточно много друзей отсюда. Тем более на историческом факультете в основном только здешние, поэтому дружить лишь со «своими» нереально.       — На журналистике тоже в основном только местные.       Вся пицца разлетелась в два счета. Как Рома и думал, большую часть еды съели уже в первые минуты, а тем, кто не успел, оставалось только грустно смотреть на пустые упаковки и пить сок.       Какое-то время все еще веселились, но ближе к двум часам ночи начали расходиться. Не повезло только таким, как Ромка. Пришлось спать либо на полу, либо на балконе. Рома же, поняв, что уже достаточно напился на сегодня, украл с чьей-то кровати подушку и пошел в ванную. Там можно было лечь удобнее, нежели на холодном полу, да и не наступит ночью никто.       По возвращении домой Рома сразу же увалился в постель. Было шесть утра, и все свалили кто куда. В честь какого-то местного праздника в понедельник сделали выходной, поэтому уже в субботу утром студенты разъехались, а оставшиеся на вечеринку отправились к родственникам уже в воскресенье. Лишь в общежитии для беженцев остались почти все, разве что только Варвара поехала в гости к младшему брату и маме.       Проспав добрых четыре часа на кровати, намного более удобной, нежели маленькая ванна, Ромка кое-как поднялся и пошел заниматься обычными делами. Выгулял собаку, попытался что-то приготовить поесть (как всегда, ничего не получилось, и пришлось жевать горелую картошку), помыл посуду, убрался, поделал уроки. Заняться было нечем.       Рома, конечно, мог бы написать новую главу для своей книги или сесть редактировать сценарий, но ноутбука же все еще не было.       Дома было до ужаса скучно. Делать нечего, пришлось собирать вещи и идти в библиотеку. К счастью, она была сегодня открыта.       В вечер воскресенья обычно никто там не сидит. У людей есть куда более интересные дела, один только Ромка уже черт знает сколько мучается.       Как жаль, что ему никто не сказал про то, что закрытие сегодня раньше, чем обычно.       Рома уже почти закончил редактировать первые двадцать страниц сценария, как свет резко погас. По окнам громко долбил дождь, что постоянно отвлекало и создавало ощущение сырости даже в помещении. Громко стукнув кулаками по столу, Рома простонал от безысходности. Чертов компьютер тоже выключился. Оставалось только надеяться на то, что файл автоматически сохранился, и переписывать заново не придется.       — Пробки выбило.       Ромка вздрогнул и резко обернулся. В темноте никого не было видно, но как только человек, стоящий между книжных полок, включил фонарик на телефоне, то он смог разглядеть светлые волосы и до боли знакомое лицо.       — Я более чем уверен, что ты преследуешь меня.       — Ни в коем случае, — улыбнулся Сережа.       Тяжело вздохнув, Рома устало промычал и увалился лицом в стол. Отвратительно. Ужасно. Просто кошмарно. Что же теперь делать? Он не сможет спокойно жить, не зная, сохранились файлы или нет. Неужели судьба настолько жестока к нему? Чего вообще весь этот мир добивается? Чтобы он возненавидел свою жизнь? Или чтобы он еще как можно дольше редактировал этот поганый текст и застревал здесь вместе с этим назойливым блондином? Это могло бы быть очень романтично, если бы это был какой-нибудь фанфик, но вот она, правда. Он несколько лет уже не читает фанфики. И вообще, это точно не та литература, которую стоит читать. Безусловно, на просторах интернета можно найти и достаточно хорошие работы, которые и получше многих книг будут, но в большинстве своем фанфики — это просто дешевый, безграмотный и, в конце концов, невежественный текст! И самое главное: он ни в каком-то фанфике. Ох, если бы в жизни все было так же легко и просто, как на страницах книг или какого-то кривого... фанфика.       — Кроме нас здесь больше никого нет? — из-за того, что он все еще лежал лицом на столе, голос его был приглушен.       — Нет, — жуя какой-то малокалорийный фитнес-батончик, ответил ему Сережа, — Библиотека уже давно закрылась.       — Чего?! — от удивления Рома аж подскочил на месте и тут же устремил взгляд на Сережу, по-прежнему освещаемого включенным на телефоне фонариком, — Но ведь до закрытия еще целый час?       — Так по выходным библиотека закрывается раньше, ты не знал? — из-за того, что Сережа все еще прожевывал шоколад вместе с орехами, разобрать его слова у Ромы вышло с трудом.       — Черт! — он вновь упал лицом в стол, в этот раз ударившись уже сильнее, — Этой старухе стоит проверять библиотеку перед закрытием. За что ей вообще платят?       — Никто обычно не торчит здесь по десять часов подряд, как ты, — ухмыльнулся Сережа, — Особенно по воскресеньям.       — Да какая вообще разница! Может, я увлеченный своим делом литератор, чья жизнь состоит только из писательства и книг! — по правде говоря, так оно и было, — А ты здесь вообще что делаешь? Ладно там в рабочие дни, я мог согласиться с тем, что это простое совпадение, но в воскресенье ночью ты-то тут что забыл?       Сережа тихо посмеялся и поставил на стол стакан с горячим чаем. Постоянно пить один только кофе вредно для здоровья, и, видимо, Сережа понимал это куда лучше него.       — Я готовился к предстоящей контрольной. Преподаватель по истории искусств в последнее время постоянно заваливает нас, а меня он так вообще терпеть не может. Как сказала моя одногруппница, он просто не выносит «красавчиков», — не сдержавшись, Рома прыснул от смеха, — Я уже собирался уходить, но увидел, что ты здесь, поэтому решил остаться с тобой.       — Почему ты просто не подошел и не сказал мне, что скоро закрытие?       — Ты так увлеченно долбил по клавишам, что я решил тебя не отвлекать. Ты очень быстро печатаешь, это удивляет.       Вздохнув, Рома поднялся из-за стола и накинул на себя желтую зип кофту, до этого висящую на спинке стула. Похоже, Вермонт и сегодня без вечерней прогулки.       — Ага, вот только все это было зря. Я не успел сохранить файлы, перед тем как отключился свет.       Резко за окном оглушительно прозвучал гром, и все помещение залило ярким светом от молнии, из-за чего оба дернулись. Хоть здесь и безопасно, нанесенная после войны травма до сих пор заставляла пугаться при каждом звуке, хоть отдаленно напоминающем взрыв. Рома до сих пор боится резких громких звуков.       — У меня есть ноутбук с собой, можешь поработать за ним, пока он не сел.       — У тебя есть ноутбук?! — Рома мгновенно закинул на плечо рюкзак и, схватив флешку, быстрым шагом направился к их месту, пока Сережа, забрав стоящий на столе стакан с чаем, о котором тот благополучно забыл, пошел следом, — Идем!       Усевшись на диван, Рома включил ноутбук, который любезно предоставил ему Сережа, и, воткнув в него флешку, стал проверять файлы. Все тщетно, ничего не сохранилось. От безысходности Рома закрыл его и, поджав к себе ноги, упал лицом в колени. А ведь сегодня на него нашло такое вдохновение! Он почти отредактировал первую половину сценария и даже начал писать новую главу! Он настолько давно не писал и так соскучился по этому, что теперь потеря почти дописанной главы слишком сильно расстроила его, что хотелось заплакать. Вот только он никогда не плачет. Не может.       Только один человек мог заставить его плакать.       — Что, ничего не получилось? — Сережа с сожалением посмотрел на него, — Сегодня больше не будешь писать?       — Нет, — подняв голову, Рома отпил чай, который тут же обжег язык, — Чуть позже сяду.       Осмотрев все кресла и стол, Рома не увидел на них такого привычного пакета с едой. Заметив это, Сережа печально взглянул на него.       — Прости, сегодня без еды. Я уже потратил все деньги.       — Ничего страшного, ты мне ничего не должен, — пошарившись по карманам, Рома достал оттуда скомканные купюры, — Здесь должно быть достаточно денег за все те разы, когда ты кормил меня.       Несмотря на это, Сережа отодвинул от себя руку Ромы.       — Не стоит. Ты и так на ноутбук потратился. И раз уж ты не собираешься писать сейчас, — он достал из своей сумки какую-то черно-белую книгу, — Я нашел ее вчера.       Сережа не был особо заинтересован в книгах, а если и читал что-то, то только для учебы или саморазвития, и Рома знал это. Увидеть у него в руках книгу было неожиданно. Название на обложке гласило: «Друг или незнакомец».       Также включив на телефоне фонарик и положив его экраном вниз, чтобы было больше света, Рома открыл первую страницу и стал увлеченно читать:       «Эта книга — лучшее, что случалось в вашей жизни!».       Самоуверенно.       «С этой книгой вы сможете узнать друг друга получше! Неважно, кто ваш собеседник: друг, сосед в самолете или любовь всей жизни. Первые вопросы будут довольно простыми, но чем дальше вы будете углубляться, тем более личными они будут становиться. Обещаем, что эта книга принесет незабываемые ощущения и прекрасный диалог, будь то незнакомец или самый дорогой в вашей жизни человек!».       Самый дорогой в вашей жизни человек...       — И что, ты хочешь позадавать друг другу вопросы на ночь глядя? — отведя взгляд от пожелтевшей со временем страницы, Рома в недоумении уставился на Сережу.       Немного полистав, Рома заметил, что на каждой из страниц и правда было по вопросу. Что ж, для какой-то пьяной вечеринки вполне сойдет. Не то чтобы у них вечеринка, и не то чтобы в стакане Ромы вместо чая был какой-то виски, но это не так уж и важно.       — Ну а что? Делать все равно нечего, — усевшись в кресло напротив, Сережа с горящими глазами посмотрел в книгу, которая была у Ромы в руках, — Давай, начинай!       Вздохнув, Рома улыбнулся и открыл вторую страницу.       — Ты правша или левша?       — Левша.       Рома удивился. Он точно помнил, что Сережа не был левшой. Он кучу раз видел, как тот пользуется преимущественно правой рукой, даже за руки раньше они держались всегда правыми! Не видел только разве то, как он ручкой пишет...       — Я просто привык делать все правой рукой, потому что в детстве думал, что со мной что-то не так, но я левша, — он протянул руку Роме, — Давай сюда.       Рома недовольно фыркнул, но все же отдал книгу. Первый вопрос был таким скучным, но автор был прав. Он определенно узнал то, чего раньше не знал.       Открыв следующую страницу, Сережа в голос прочитал: «Какой худший подарок ты получал?».       Рома немного замялся, но все же ответил.       — Трусы в виде слоника.       Сережа тут же громко засмеялся.       — Чего?       — Трусы в виде слоника. Они были розовыми, и у слона были косые глаза. Он еще с таким кармашком был... Все причиндалы на виду. У меня еще и член слишком маленький был, из-за чего я комплексовал. Худший подарок от младшего брата на шестнадцать лет.       Сережа все не переставал смеяться, но после последних слов удивился.       — Брат? Разве у тебя есть брат?       — Долгая история... Давай дальше.       Забрав книгу, он перевернул страницу.       — Что о тебе не знает большинство людей?       — Что я не гетеро.       Это заставило их обоих засмеяться. Вот так просто сидеть вечером, пока за окном идет ливень, было так атмосферно и успокаивающе, что даже заставило Рому забыть про весь удаленный прогресс.       — Чего ты боялся в детстве?       — Помидоров, — заметив, как лицо Сережи начало постепенно краснеть оттого, насколько сильно он смеялся, Рома недовольно сложил руки на груди и фыркнул, — Что смешного?       — Помидоров? — он никак не мог успокоиться, — Что в них страшного?       — Ну... Они такие красные и круглые... — после этих слов Сережу прорвало на смех только сильнее, — Да хватит ржать! Сейчас твое лицо тоже на помидор похоже!       Кое-как успокоившись, Сережа стер уже текущие от смеха слезы и ухмыльнулся. Привстав, он нагнулся над маленьким столиком так, что теперь его лицо было практически вплотную. Лицо Сережи было настолько близко, что Рома мог легко разглядеть каждую ресничку на его веках, увидеть, насколько гетерохромные глаза у Сережи на самом деле яркие, заметить легкие, почти незаметные веснушки на его щеках. Поняв, что теперь меж их лицами остается меньше десяти сантиметров, он и сам покраснел так сильно, что стал похож на помидор. Рот его удивленно приоткрылся, а глаза раскрылись так широко, что их даже начало немного щипать. Он тут же вжался в спинку дивана и ладонью впечатался в лицо напротив, сразу отодвигая его на пару сантиметров.       Несмотря на это, Сережа, похоже, нисколько не смутился, и единственным, кого волновала эта ситуация, был Ромка. Он еще немного посмеялся, а затем сел обратно и отдал книгу Роме, который, несмотря на бешено бьющееся сердце, решил сделать вид, будто ничего не произошло.       — Расскажи забавную историю из детства.       — Это разве вопрос?       — Рассказывай.       Сделав последний глоток своего чая, Рома в ожидании уставился на Сережу. Он только сейчас заметил, что сегодня он себе ничего не взял.       — Когда мне было десять, я с одноклассниками решил сбежать из школы. В младших классах я учился в школе-интернате, потому что у родителей не было денег на то, чтобы растить ребенка, да и они всегда пропадали на работе, пытаясь заработать хоть какие-то гроши, дабы обеспечить мне учебу в этом заведении. Таких, как я, было немного, обычно там были дети богатых, и мы возвращались домой только на выходных. Когда мы на тихом часу перелезли через забор, я сломал ногу, но мои друзья нашли какой-то скейтборд, который кто-то забыл или потерял на улице. Меня посадили на него, и мы через весь город поехали искать Макдональдс.       — Тебе настолько хотелось съесть какой-то паленый бургер, что ты через весь город поехал искать Макдональдс со сломанной ногой?       — Я не люблю бургеры, но я ужасно сильно хотел нагетсов, — он хихикнул, перед тем как продолжить свой рассказ, — К скейтборду привязали веревку и везли меня как на санях. И только через три часа, когда нас уже искала полиция, мы поняли, что в нашем городе нет Макдональдса. Мы были такими грустными, когда возращались, но заблудились, поэтому отправились в больницу, чтобы врач что-то сделал с моей ногой. По дороге туда мы встретили полицейских, и они погнались за нами. Мы так испугались, что все побежали кто куда, и мальчик, который тащил меня, бросил веревку. В это время мы были на высокой лестнице, и когда он отпустил веревку, я покатился кувырком вниз по лестнице и сломал вторую ногу. После того как меня выписали из больницы с двумя гипсами, родители повезли меня в большой город, чтобы я мог поесть долгожданных нагетсов.       — Какая-то не очень позитивная история, — наконец-то имея возможность вставить свое слово и не прекращая смеяться, ответил Ромка.       — Вообще-то было очень весело! — Сережа тоже смеялся, — Давай сюда книгу.       — Подожди, — поднявшись, сказал Рома, — у меня перекур по расписанию.       — У тебя для этого есть расписание?       — Нет, но если ты хочешь, то я напишу его специально для тебя.       Поднявшись с насиженных мест, они пошли искать то самое окно, через которое Рома однажды чуть не вылез. Оно было единственным открытым во всей библиотеке, но в потемках им пришлось поискать его какое-то время.       Когда они, наконец, нашли его, Рома удобно умостился на подоконнике, пока Сережа, немного прикрыв окно для общей безопасности, сел рядом и раскрыл книгу уже черт знает на какой странице. Они потеряли последнюю, пока искали окно.       Чиркнув колесиком зажигалки, Рома подпалил кончик сигареты и, втянув горький дым в легкие, выпустил его даже не в окно, что так долго искал. Кажется, курить в библиотеке запрещено, но это сейчас мало кого волнует.       — О, специально для тебя, — Сережа захлопнул книгу и с небольшим прищуром глаз уставился на Рому, — Во сколько лет ты начал курить?       Рома аж вздрогнул от этого вопроса.       — Давай что-нибудь другое.       — Нет, отвечай!       Затянувшись сигаретой, Рома неловко отвел взгляд в сторону. Он боялся признаваться в том, когда же связал свою жизнь с этой вредной привычкой, особенно такому правильному и воспитанному человеку, как Сережа, который даже не матерится никогда. Тем более под таким испепеляющим взглядом.       — Первую сигарету выкурил в четырнадцать.       Сережа тут же удивился. Когда они познакомились, он, конечно, знал, что Рома курит, но тогда он делал это намного реже, и ему всегда казалось, что тот начал совсем недавно!       — Так рано?       — Плохая компания.       Следующий вопрос был уже поинтереснее. Забрав из рук Сережи книгу, Рома открыл ее где-то посередине, уже даже не следя за тем, где они остановились в прошлый раз. Чтобы не запачкать страницы пеплом от сигареты, Рома специально вытянул руку и попробовал обтрусить ее за окном, но из-за ветра тот все равно полетел на пожелтевшие листы бумаги, запачкав потертый текст еще больше. Рома, увидев это, скривился, так как книги ценил и видеть, как они портятся, так еще и по его вине, не любил, но ничего уже не поделать. Попробует стереть, и станет только хуже.       — Был ли случай, когда ты чуть не погиб?       Сережа уперся подбородком в ладонь, пытаясь вспомнить, и задумчиво уставился в темноту улицы.       — Вообще, таких было много, но я расскажу о самом первом, — он поудобнее умостился на подоконнике и глянул на измазанную в пепле страницу, но ничего по этому поводу не сказал, — Когда мне было десять, я однажды покатался на лыжах. Папа выиграл в лотерее путевку на горный курорт в середине зимы, и мы всей семьей отправились туда. Первые два дня все было хорошо, но в последний мы решили спуститься по более крутой горке, что было довольно глупо, так как мы все впервые стояли на лыжах. Я не знаю, везде ли так, но обычно по краю трасс обрывы, и чаще всего там стоят сетки для безопасности, но именно в тот раз там их не было. Я слишком сильно разогнался и потерял контроль, поэтому упал на задницу и на полной скорости покатился вниз.       — Ты что, идиот? На лыжах всегда нужно падать на бок, иначе потом лыжи будут ехать дальше, и ты никак не сможешь остановиться.       Сережа, прикрыв глаза, устало вздохнул.       — Ну, в тот момент я же этого не знал! Вообще, я покатился прямо к обрыву. Помочь было некому, так как людей в том месте, кроме меня и моих родителей не было, а в это время они стояли в самом начале, потому что папа упал, и мама пыталась ему помочь... — в тусклом свете луны Рома заметил, как глаза Сережи стали влажными. Он никогда не видел, чтобы тот плакал, но спрашивать о причине не стал. Возможно, тот момент и впрямь был настолько страшным, а возможно, он резко вспомнил о чем-то серьезном, — Но мне повезло. В самом конце, когда до обрыва оставалась лишь пару метров, я смог перевернуться, и одна лыжа застряла в снегу. Меня по инерции откинуло вперед, и я буквально половиной тела свисал с обрыва. Не помню, как меня спасли, но домой я возвращался с переломом ноги.       — Как часто ты ломаешь ноги.       — Есть такое.       Докурив сигарету, Рома передал Сереже книгу и достал из пачки еще одну.       — Расскажи какую-нибудь историю из жизни своих родителей.       — Ну ты и загадал, конечно, — хмыкнул Ромка, — Я не знаю, когда именно это произошло, но тогда мы были на какой-то базе отдыха. В это время я сидел возле окна и наблюдал за взрослыми, которые играли, по-моему, в... карты. Проигравший должен был выполнить желание победителя.       — Взрослые в такое играют? — искренне удивился Сережа.       — Конечно, они же тоже люди, — Рома потушил сигарету об раму окна и выкинул окурок на улицу, за что получил недовольный взгляд от Сережи, — С нами поехали еще наши родственники и друзья родителей. У них тоже были дети, но я с ними не особо общался. Всех детей в то время уже отправили спать, но, естественно, никто не спал. У каждого был свой домик, и они могли делать все что угодно, пока у нас во дворе собралась целая куча взрослых, и не давали мне уснуть.       Последнюю фразу Рома пробормотал с какой-то даже обидой.       — В общем, мой папа плохо играет в карты. И в очередной раз, когда он проиграл, победу одержал мой дядя. Он младше отца, но подкалывает почему-то всегда он его, а не наоборот. Короче, я не знаю, что там ему загадали, но я услышал, как папа зашел в дом, а когда он вышел, и я снова посмотрел в окно, то я увидел своего отца полуголым, в маминых красных кружевных трусах.       Сережа так сильно засмеялся, что чуть не свалился с подоконника. Сейчас Рома и сам с улыбкой на лице вспоминал этот случай, но в тот момент его это очень удивило. Он всегда знал, что его родители довольно веселые люди, но такого он ожидать уж точно не мог.       Когда задыхающийся от смеха Сережа наконец успокоился, они слезли с подоконника и пошли обратно. Было уже довольно поздно, но спать все так же не хотелось, по крайней мере Роме, который на удивление выспался.       — Что тебя отталкивает в других людях?       — Вообще, мало чего. Мне несложно найти общий язык с любым человеком.       — Я заметил, — с долей сарказма вставил свои пять копеек Рома.       — Но на самом деле... Меня очень раздражают в людях высокомерие и лицемерие. Знаешь, не то лицемерие, которое есть у людей как защитный механизм, или когда люди делают что-то только себе во благо, а когда человек поступает плохо, вредит другим, а после этого чувствует себя хорошо.       — Меня тоже такое раздражает.       Книга снова попала в руки к Сереже.       — Ты изменился с тех пор, как был ребенком?       Рома печально улыбнулся. Вопросы, которые заставляют его вспоминать о том, каким он был раньше, делают ему больно.       — Да, очень, — он пододвинул к себе одну ногу и приобнял ее, пока другая по-прежнему свисала с дивана, — В детстве я был очень жизнерадостным. Я был веселым и счастливым в любой ситуации. Совсем не так, как сейчас.       Брови Сережи невольно свелись к переносице, и он печально заглянул Роме в глаза.       — Что же изменилось сейчас?       — Меня начали буллить в школе из-за того, что я гей. Тогда еще интернета не было, и я не знал, что мир настолько гомофобен. Мои родители сразу приняли меня таким, какой я есть. Я не рассказывал об этом в школе, так как не думал, что это что-то важное. Просто кто-то заметил, как я засматриваюсь на мальчиков в раздевалке, и пошли слухи. Я хотел признаться сам, но мне даже шанса не дали, — он тяжело вздохнул, — Тебя никогда не буллили из-за ориентации?       — У меня не было никого до тебя. Даже сейчас мало кто знает.       — Понятно.       На какое-то время повисла тишина. Она была неприятной, давящей своей тяжестью. Ее хотелось прервать как можно скорее, поэтому Рома выхватил у Сережи книгу и открыл ее на одной из последних страниц.       — О, как раз чтобы развеять напряженную атмосферу, — Ромка хмыкнул, — Какая ваша любимая поза в сексе?       На какое-то время они оба резко замолчали, но потом Рома начал смеяться от вида удивленного и одновременно смущенного лица Сережи.       — Ну, даже не знаю. Я только в одной пробовал, поэтому думаю, что она? — он продолжает тихо смеяться, — А у тебя?       Рома вскидывает бровь.       — Вопрос тебе или мне предназначен? — Сережа с интересом в глазах буравит его взглядом, что заставляет Рому сдаться, — Ладно. У меня... еще не было секса.       — Что, правда?       — Тебя это так удивляет? — теперь Рома смотрит на него даже с какой-то обидой.       — Нет-нет, я имею в виду... просто, ты симпатичный. Уверен, что многие хотят переспать с тобой.       — Ну, а я не хочу.       Следующий вопрос заставляет Сережу аж загореться интересом: «Есть ли у вас тату или пирсинг?»       Рома вздыхает, после чего приподнимает челку так, чтобы можно было увидеть проколотую бровь.       — Дожили, — он начинает хихикать, когда видит удивленное лицо Сережи.       — Вау, это так круто! — он подсаживается ближе, чтобы лучше рассмотреть, — Я имею в виду, журналистам же запрещено делать тату и пирсинг, разве нет?       — Да, — он опускает челку обратно, — Можно только там, где не видно. Как только выпущусь, то состригу эту лезущую в глаза челку и наконец-то смогу жить спокойно.       — А тату у тебя есть?       После этого вопроса Рома замер. Конечно, у него есть тату, и он не боится его показывать. Но оно у него неединственное.       Сев поудобнее, Рома снял с себя кофту, немного повернулся и задрал рукав футболки. На плече красовалась небольшая радуга с облачками, у которой было всего шесть цветов.       — Ого, это же в расцветке ЛГБТ флага?       — Да.       — А еще что-нибудь есть?       Рома тяжело вздохнул. Когда-то этот момент должен был настать.       Встав, он стянул с себя футболку и отбросил ее в сторону кофты, лежащей на спинке дивана. На груди с правой стороны был красивый подснежник. Вот только он был какой-то слишком тусклый и завядший.       Сеража также поднялся и, протянув руку к завядающему цветку, осторожно, одними только кончиками пальцев, провел по лепесткам.       — В честь чего она?       Рома тяжело вздохнул и печально опустил глаза.       — Она сделана в память о человеке, который очень важен для меня. Я сделал ее на нервах еще давно, когда он сделал мне очень больно. Набил ее возле сердца, чтобы всегда помнить о нем и о том, как он поступил со мной. Чтобы каждый раз, когда я хотел вернуть все назад, завядший подснежник на моей груди напоминал о той боли, которую он мне причинил.       — Но ведь сердце с левой стороны.       — Мое находится с правой.       Рома не смотрит в глаза Сереже. Он прежде никому не рассказывал об этом тату, а если его кто-то и видел, то он никогда не раскрывал его настоящий смысл.       В один момент он понял, что все еще стоит полураздетый. Ночью. Напротив Сережи.       Отпихнув его руку от своей груди, Рома быстро натянул на себя футболку и, закутавшись в теплую кофту, опустился обратно на диван. В отличие от него, Сережа, похоже, неловкости не почувствовал.       — Я тоже хочу себе пирсинг.       — Так сделай.       — Я боюсь сам! — Сережа поджал губу, после чего с надеждой взглянул на вжавшегося в диван Ромку, — Пойдешь в салон вместе со мной?       — Я? С тобой? — такой просьбы он услышать не ожидал, — Когда?       — Завтра.       — Завтра?! — на завтра у него планов не было, но он точно не рассчитывал провести свой буквально подаренный выходной где-то вне дома. Но эти просящие глаза напротив заставляли его делать необдуманные вещи, — Боже... Хорошо. Завтра, значит завтра.       Было уже поздно. Заметив то, как Сережа зевает, Рома слабо улыбнулся и, бросив ему в руки свой рюкзак, чтобы тот мог использовать его вместо подушки, отправил спать.       Сам же Рома в это время отнес книгу на ее законное место. Вернувшись, поудобнее устроился на диване и, открыв по-прежнему лежащий на столе ноутбук Сережи, подключил флешку.       Писать по ночам ему нравилось. Это успокаивало. Ночью нет никаких забот, нет никаких проблем. Все люди спят, и никто его не отвлекает. В темной библиотеке тихо, а диван теплый и удобный. Блеклый свет из окна и дождь, все так же продолжающий идти, создавали какую-то атмосферу.       Но в один момент, пока он, полный вдохновения, переписывал сценарий, на экране высветилось новое сообщение.       Текст в нем гласил: «Посмотрите на фотографии, полные воспоминаний!»       Кликнув кнопкой мыши по уведомлению, Рома зашел в галерею.       Фотографий было немного. В основном какие-то скриншоты с разных не особо интересных сайтов или фотографии домашнего задания. Среди них выделялось только одно.       На нем были Рома и Сережа. Сережа, как всегда, стоял в гавайской рубашке и ярко улыбался. Его голубо-зеленые глаза сияли из-за света фонарей. Волосы были мокрые и кудрявые, а позади них можно было заметить берег какой-то реки, пока солнце плавно заходило за горизонт. Тогда еще Сережа не выпрямлял свои кудрявые волосы.       Рядом с ним в обнимку стоял и сам Ромка. Вся его одежда была насквозь мокрой, как и русые волосы, которые уже успели немного подсохнуть и теперь торчали в разные стороны. Не было столь привычной усталости и вечных синяков под глазами, вместо этого глаза были немного прищурены, а на лице цвела искренняя улыбка.       От вида когда-то еще счастливого себя в груди что-то больно кольнуло, и дышать стало сложно.       Об этой фотографии Рома не помнил. Хотел бы Сережа, чтобы он ее увидел?       Сохранив все рабочие файлы, Рома глянул на Сережу. Тот уже давно спал и, обнимая его любимый рюкзак, тихо сопел...       Быстро сохранив фотографию на свою флешку, Рома закрыл ноутбук.       Пора ложиться спать.