Ложное Чувство Любви

      Утро у Ромы выдалось так себе. Проснувшись, он обнаружил, что на улице по-прежнему ночь, но еще раз уснуть не смог. Пользоваться ноутбуком Сережи после вчерашней находки как-то желания тоже не было. Походив по библиотеке, он поразглядывал книги, покурил, сидя на подоконнике у открытого окна, надышался свежим воздухом после проливного дождя, а когда на телефоне, который он использовал вместо фонарика, оставалось меньше двадцати процентов, снова увалился на диван. Вот только так и не уснул. Когда поднялось солнце, Рома собрался и, перед тем как уходить, разбудил Сережу. На пороге у входа в библиотеку его встретила удивленная библиотекарша. Они ничего друг другу не сказали, лишь взглянули друг на друга с неприязнью.       По дороге домой Рома выкурил еще одну сигарету. С такой частотой курения ему бы стоило к врачу сходить и узнать, не подступал ли к нему уже рак легких, но на это было как-то все равно. Уже подходя к общежитию для беженцев, он решил зайти в магазин. Продукты дома давно закончились, и в последнее время он питался одним только хлебом, даже без масла, потому что оно исчезло еще раньше. Ему было почти двадцать, а он до сих пор не умел готовить. Что бы сказала мама, узнав об этом?       Точно, мама!       Зайдя в магазин, Рома поставил рюкзак в тележку и, найдя почти разрядившийся мобильник, лежащий на самом дне сумки, полистал контакты в поиске маминого номера телефона и наконец спустя долгое время нажал на кнопку «позвонить».       Трубку взяли незамедлительно.       — Сынок? – послышалось на той стороне, — Что-то случилось?       Услышав родной голос, Рома слабо улыбнулся, хоть сил на это совсем не было.       — Нет-нет, мам, не переживай, я в порядке, — он так быстро затараторил, что язык его стал заплетаться, — просто соскучился.       — А, тогда я спокойна, — услышав изменения в ее голосе, Рома понял, что она улыбалась, — Ты чего так рано встал?       Людей в магазине почти не было, поэтому Рома, спокойно оставив тележку в одном из отделов, стал бесцельно блуждать в поиске чего-то.       — Ой, прости, у вас же сейчас семь утра? Я, наверное, разбудил тебя, — он неловко поджал губу, — Я просто заработался вчера в библиотеке, и меня закрыли там на ночь, поэтому, когда меня наконец выпустили, решил в магазин зайти, а тут и о тебе вспомнил.       — Да ничего страшного, мне все равно пора работать вставать, — из динамика доносились звуки готовки, — Что-то конкретное приготовить хочешь, или продукты закончились? Тебе денег хватает? Может, еще скинуть?       — Нет-нет, мам, деньги у меня есть, не переживай. Холодильник просто совсем пустой уже, вот я и... — он сглотнул застрявший в горле ком и продолжил, — Мам, ты прости, что я так редко звоню тебе, я... я сейчас очень занят на учебе. Помнишь, я говорил про спектакль, который буду ставить? Так вот, случилась непредвиденная ситуация, и сейчас я все время работаю над этим, плюс к этому всему еще сессия, экзамены, и...       — Ромочка, — голос ее звучал мягко, — я все понимаю, сыночек, не извиняйся. Звони, когда будешь свободен, хорошо? Давай я лучше помогу тебе приготовить что-нибудь. Хочешь блинчики?       Рома улыбнулся. Взяв тележку, он ходил по рядам и выбирал те продукты, которые говорила взять мама. Она всегда очень вкусно готовила, и, на самом деле, Рома уже соскучился за ее блинчиками. Правда, он был более чем уверен, что так, как готовит мама, у него не получится, но все же стоило попытаться.       — Как там папа?       Мама тяжело вздохнула, что заставило Рому занервничать.       — Все хорошо. Он проходит реабилитацию. Врачи сказали, что сейчас протезы поставить не получится, но после того как закончится война, мы сразу поедем за границу и попробуем все же сделать их.       — Приезжайте сюда! Тут хорошая медицина, я обо всем договорюсь, хорошо?       Мама снова улыбнулась.       — Хорошо, — теперь вместо готовки завтрака Рома услышал, как она щелкала клавишами клавиатуры. Должно быть, уже села работать, — Как там Алекс? Что говорят врачи?       — У него все хорошо. Ему уже немного лучше, и я оплатил ему еще несколько приемов у психолога. Через пару дней ему снова к психиатру, поэтому он немного нервничает.       — Его еще обижают в школе?       Молча потупив взгляд, Рома все-таки ответил:       — Да, обижают.       Закончив говорить с мамой, Рома оплатил все покупки и, покрепче взявшись за ручки тяжелых пакетов, направился домой.       Там он уже поздоровался с Вермонтом и пошел на кухню, чтобы хотя бы попробовать приготовить эти чертовы блины. Как и ожидалось, ничего не получилось, и они сгорели, хотя он действовал по маминому рецепту. Пришлось есть горелые блины.       Смирившись со своей утратой, Рома все же кое-как доел свой недозавтрак, но маме написал, что вышло очень вкусно. К счастью, она не просила скинуть фотографию.       Зайдя в спальню, Рома покормил улиток и убрался на столе. С тех пор как его ноутбук сломался, на нем творился самый настоящий кошмар.       Неожиданно, пока он убирался, на пол что-то упало.       Отвлекаясь от листов с домашним заданием, разбросанных по столу, Рома опустился на корточки и поднял с пола вырванную страницу газеты. Той самой газеты, где писалось о том, что он повздорил с новеньким.       Нахмурившись, он печально взглянул на сидящего рядом Вермонта, который, заметив плачевное состояние хозяина, опустил уши и вложил скомканный лист бумаги в старый личный дневник.       Обычно он редко говорил по телефону, так как не особо любил это, и звонил кому-то, только если случилось нечто важное, но сегодня, похоже, люди, желающие поговорить с ним, сами находят его. Пока он гулял в парке с Вермонтом, ему позвонила лучшая подруга.       — Алло, Рома? — из-за плохой связи и помех было сложно разобрать чужую речь, но у него все-таки получилось.       — Да, Жень, это я.       — О, какое счастье! — помехи громко врезались ему в перепонку, из-за чего он даже скривился, — А я-то думаю, что если ты не спишь, это уже не ты, а кто-то другой взял трубку.       — Ха-ха, очень смешно, — хоть в его интонации и был отчетливо слышен сарказм, Женя знала, что он был очень рад слышать ее голос.       — Я ж не просто так звоню, а по делу! — на той стороне что-то упало, — Блять... В общем, я спешу, так что не могу говорить, но я приеду на твой день рождения в Сиеглу!       — Чего?! — такого он точно не ожидал. В последний раз они виделись почти год назад, а тут такой сюрприз.       — Да, поэтому жди меня. Приглашать людей будешь сам, а организацией займусь я. Сначала пойдем в какой-нибудь клуб, а потом я уже арендую квартиру, и мы небольшой компанией из тех, с кем захочешь, продолжим праздновать там, хорошо?       — А как ведь учеба? — нахмурился он.       — Рома, ты мой самый близкий человек, и я хочу, чтобы в первую очередь ты хорошо отпраздновал свои двадцать лет, хорошо? Пропустить пару дней в университете — не проблема. Позовешь, кого хочешь, а там уже разберемся, — из динамика послышался чей-то неразборчивый голос, — Все, мне пора. Чуть позже напишу тебе!       Долгие гудки.       Тяжело вздохнув, Рома спрятал телефон и посмотрел на носящегося по парку Вермонта. Тот, заметив хозяина, тут же схватил резиновое кольцо, которое бросил ему Рома, и понесся в его сторону. То ли специально, то ли пес просто не смог рассчитать свои силы, но он запрыгнул на Рому с такой скоростью, что через секунду несчастного уже придавило внушительным весом. Рома так громко рассмеялся, что чуть не задохнулся под огромным пуделем, лежащим на нем. Потрепав его по черной кудрявой макушке, Рома кое-как поднялся и направился домой вместе с Вермонтом, идущим рядом вприпрыжку. Любимая собака, наконец, смогла поднять ему настроение.       Уже дома Рома понял, что отсутствие сна сегодня сыграло с ним злую шутку, а потому, как только он перешел порог своей квартиры, тут же упал на кровать. Нужно было хотя бы телефон на зарядку перед этим поставить, но он так удобно лег, что сил на это просто не хватило.       Ближе к вечеру он все же смог проснуться. Солнце еще не садилось за горизонт, но опустилось достаточно, чтобы свет стал теплым и режущим глаза. Вермонт, как обычно, лежал рядом и сопел. Он всегда ложился спать вместе с Ромой, независимо от того, день это или ночь.              Приподнявшись на локтях, Рома протер глаза и попытался нащупать на кровати телефон. Там его не оказалось.       Устало вздохнув, Рома все же поборол желание остаться в кровати и, поднявшись на ноги, направился на поиски мобильного. Учитывая, что когда он заходил в квартиру вместе с Вермонтом, он уже чуть ли не наполовину провалился в сон, то сейчас телефон мог находиться где угодно. Он посмотрел везде: на рабочем столе, на кухне, в прихожей, даже в ванную зашел. Там, глядя на себя в зеркало, он заметил, насколько плох его внешний вид. Волосы лежат на голове как попало и лезут в глаза, одежда помятая, лицо бледное, а синяки настолько большие, что за ними самих глаз и не видно вовсе.       Глядя на себя, Роме подумалось, что с каждым днем он выглядит все хуже и хуже. Ему казалось, что режим сна нормализовался, и бессонница наконец прошла, что в последнее время он даже стал лучше есть, но, наблюдая даже не синие, а уже почти черные круги под глазами, тощие запястья, выглядывающие из-под рукавов, и нездорово худое лицо, он понимал, что так только казалось.       Все то время, что он искал телефон по своей небольшой квартирке, его не покидало ощущение, будто он что-то забыл, но сколько бы не пытался вспомнить, все никак не получалось.       За приоткрытой дверью ванной комнаты послышались тихие, сопровождающиеся шарканьем шажки. Вермонт попытался протиснуться сквозь узкую щель, но, поняв, что это бесполезно, пнул лапой дверь и забежал внутрь. В зубах он держал телефон Ромы.       — О, — удивился Рома, — спасибо, дружок, я как раз его искал.       Он опустился на корточки, чтобы погладить пса и забрать из его пасти слюнявый телефон. Перед тем как включить его, он вытер его первым, что попалось под руку, а точнее туалетной бумагой, и наконец-то посмотрел на время. Половина восьмого. Он и не думал, что будет так долго спать.       На телефоне оставалось три процента, и Рома думал уже пойти поставить его на зарядку, но в последний момент увидел новое уведомление. Не то чтобы он часто с кем-то переписывался или вообще хоть иногда отвечал кому-то на сообщения, но сейчас уведомление пришло ни от его лучшей подруги, ни от Варвары, ни даже от Алекса, который периодически писал ему какие-то короткие бессмысленные слова. Надпись «У вас новое уведомление от неизвестного номера» и впрямь заинтересовала его, а потому, решив потратить оставшийся заряд телефона на это, он открыл сообщение от неизвестного.       «Привет, ты где?»       «Ты не берешь трубку, поэтому мне кажется, что ты меня заблокировал.»       Ну да, выглядило довольно правдоподобно. Рома блокировал всех, кто не его семья, друзья, которых и так по пальцам можно было пересчитать, и до ужаса раздражающий своими постоянными уведомлениями чат его группы. Так кто это вообще такой?       «Варвара дала мне твой номер.»       «Ты не забыл про сеанс?»       Вот тут Рому аж передернуло. Так вот о чем он забыл!       Ничего не ответив, он закинул уже выключившийся телефон в карман и, быстро натянув на свои ноги кеды, даже не удосужился завязать шнурки. Вчера они с Сережей обсуждали, в какой салон лучше пойти, и Рома предложил ему тот, в котором пробивал и сам. До него от общежития пешком идти минут пятнадцать, но, кажется, он уже опоздал.       Рома хотел было написать Сереже, что уже идет, но именно в тот момент, когда он собирался отправить сообщение, телефон сел. Черт, похоже, он исчерпал всю удачу на то, чтобы в этот раз никто не обблевал ему штаны на вечеринке.       Пока он бежал, его решение не завязывать шнурки сыграло с ним злую шутку. Наступив на один из них, он полетел на землю, больно приземлившись на локоть. Пришлось где-то с минуту посидеть на асфальте и, стиснув зубы, терпеть резкую боль, после чего он все же запихнул шнурки внутрь ботинка и снова продолжил свой путь, так как времени на то, чтобы завязывать аккуратный бантик, у него не было.       К тому времени, как Рома добежал до здания, где и находился салон, он совсем выдохся. Дышать было тяжело, а в боку сильно кололо от долгого бега и прерывистого дыхания. Ему уже давно стоит перестать прогуливать физкультуру и заняться спортом.        Прямо у дверей салона стоял и растерянно оглядывался Сережа. Роме нечасто удавалось видеть его нервным или вообще хоть немного волнующимся. На самом деле, он думает, что это первый раз, когда он видит Сережу настолько взволнованным.       Как только Сережа заметил еле идущего к нему Рому, он тут же облегченно вздохнул и направился к нему на встречу.       — Почему ты так долго? Я думал, что мне уже самому придется туда идти!       Заметив, как его голос срывался из-за нервов, Рома посмеялся, пытаясь перевести дух.       — Ты что, боишься, что ли?       — Да!       Теперь Рома смотрел на него удивленно. Ему казалось, что Сережа никогда ничего не боится.        Он не знал, что следовало делать в таких ситуациях. Не то чтобы сам Рома бесстрашный и все такое, но обычно он не нервничал настолько сильно, что бы прям боялся чего-то. Что вообще делают люди, когда кому-то страшно? Нужно поддержать как-то или что?       — Э-э, — тянет он, — ну, тебе не стоит бояться. Ты же не один. В этом нет ничего страшного, это совсем не больно. Ты же уже пробивал себе уши и сам знаешь.       Похоже, это не помогло, а сделало только хуже, так как Сережа схватился обеими руками за мочки и снял серьги, которые на самом деле оказались просто клипсами. Оу, ну тогда это все меняло.       — А что, если у меня сгниет прокол? — испуганно залепетал он.       — Да не сгниет у тебя ничего.       — А что, если мне неправильно вставят украшение?       — Тут хорошие мастера, все правильно тебе вставят.       — А что, если у меня в плоти заведутся черви?       — Да никто у тебя там... — Рома запнулся на слове и, вскинув брови, глянул на Сережу, — Что? Черви? Какие еще черви? Не накручивай себя по пустякам!       Надев клипсы обратно, Сережа подошел к Роме почти впритык. Сегодня он был обут не в привычные потертые кроссовки с высокой подошвой, из-за которых казалось, что он выше Ромы, а в обычные шлепки, так что теперь их рост наконец сравнялся.       — А ты будешь держать меня за руку?       — Держать тебя... Что? — такого вопроса Ромка точно не ожидал.        — Мне будет страшно самому, — не дожидаясь ответа Ромы, Сережа схватил его обеими руками за ладонь и с надеждой посмотрел прямо в глаза.        Лицо Ромы тут же покраснело, а щеки и вовсе стали горячими. Он молниеносно отпрыгнул назад и начал метаться глазами по всей улице в надежде избежать зрительного контакта. Сердце принялось биться быстрее обычного.       — Ладно, ладно, только не смотри на меня так, — чуть ли не заикаясь, пролепетал он.       В салоне почти что не было людей. Обычно все записываются на утро или хотя бы на начало второй половины дня, так что неудивительно, что во всем помещении сидели только два мастера и какой-то парень, которому прямо сейчас били новую татуировку.       Тату-салон был красивым. Разрисованные работниками стены, ретро плакаты, висящие на потолке куски ткани и гирлянды. Все здесь создавало атмосферу комфорта и спокойствия, но, несмотря на это, Сережа снова вцепился в руку Ромы так, будто это его последняя надежда на спасение. Такое было для Ромы в новинку.       — О, Ром, это ты? А я-то думала, что ты побоишься бить себе что-то еще и не придешь больше, — ухмыльнулась девушка и, поднявшись с мягкого диванчика, поставила на стоящий рядом столик свой недопитый кофе. Именно этот мастер когда-то пробивала ему бровь, так что ей он безоговорочно доверял, хоть полностью забитое татуировками тело и залитые черными чернилами белки глаз немного пугали.       Увидев того, кто будет делать ему пирсинг, Сережа окончательно затрясся. Теперь он не просто держался за руку Ромы, боясь пошевелиться, а вовсе спрятался за его спиной.       — Нет, сегодня твой клиент не я, — свободной рукой Рома указал на Сережу, стоящего за его спиной, — а он.       Девушка уже успела надеть перчатки к тому времени, как Рома кое-как дотащил Сережу до кресла. Его все еще немного потряхивало.       — О, так у нас новенький? — заметив, как тот аж вздрогнул от ее слов, она засмеялась, — Ну, ничего. Не бойся, больно не будет, как комарик укусит. Что будем бить?       Потянув Рому за руку, Сережа убедился, что тот стоит достаточно близко, чтобы он мог чувствовать себя в безопасности. Хотя, на самом деле, его присутствие ни на что не влияло. Молча сняв клипсы с ушей, он аккуратно положил их на стол и даже слова не сказал. Этого мастеру было достаточно для того, чтобы понять, зачем сегодня к ней пришли.       — А разве уши не пистолетом пробивают? — завидев, как девушка медленно распаковывала иглу и выбирала подходящее украшение, все же решился сказать хоть что-то Сережа.       — Чего? Пистолетом? — она нахмурилась и недовольно глянула на Сережу, — Каким еще, к черту, пистолетом? Это слово в моем салоне запрещено!       — Пирсеры против того, чтобы пробивать хоть что-то пистолетом, так как он травмирует кожу и может привести к плохому исходу, — прошептал Сереже на ухо Рома, — Не волнуйся, под "плохим исходом" я не имею в виду гниющие уши или червей.       Несмотря на переживания Сережи, все закончилось быстро. Он даже не заметил, как на его мочках оказались украшения.       Мастер быстро рассказала ему о том, как ухаживать за проколом, дала специальное средство для промывания и, конечно же, взяла плату. Когда уже довольный Сережа разглядывал обновление в своей внешности, Рома глянул на иглы, лежащие на столике мастера. Соблазн был слишком велик.       — У тебя еще есть время до следующего клиента? — сжав кулаки, спросил он.       — А? — отвлекаясь от подготовки места для следующего сеанса, девушка глянула на Рому, — Ну да, конечно. Мне же нужно успеть подготовиться и все такое.       Сев в кресло, он тыкнул в папку с примерами проколов, которые можно сделать.       — Пробей мне губу.       Девушка ухмыльнулась.       На самом деле, ему не стоило этого делать. На самом деле, по правилам университета журналистам запрещено делать тату и пирсинг на видных местах. На самом деле, с пирсингом на таком заметном месте он определенно получит выговор от каждого преподавателя, которого встретит.       Тем не менее через пару минут Рома выходил из салона с баночкой специального раствора для промывки раны и ноющей губой.       — Тебе что, совсем не страшно было?       Ромка хмыкнул.       — Ни капельки.       Сережа с интересом разглядывал новый прокол на лице Ромы. Ему поставили обычный титановый лабрет, но как только канал полностью сформируется, Рома обязательно поменяет его на тонкое колечко. Ему было к лицу.       — Куда теперь пойдем? — то и дело трогая свои новые серьги, спрашивал Сережа.       — Не трогай их, им нормально зажить надо. Если будешь постоянно их дергать, то в них заведутся черви, — заслышав его слова, Сережа тут же отдернул руки и испуганно глянул на Рому, что заставило того прыснуть от смеха, — Теперь мы пойдем домой.       — Как домой? — сегодня Сережа был слишком эмоциональным, — А как же погулять!       — Какое гулять? Уже темнеет.       — И что?       — Пора домой.       — А дома ты что делать будешь?       И правда, что он будет делать дома? Писать главу? Или, может, редактировать сценарий? Возможно, посмотрит какой-то фильм? Но нет, его ноутбук по-прежнему в ремонте. Тогда, наверное, послушает музыку? Да делать ему, что ли, больше нечего, кроме как лежать в кровати и слушать музыку, глядя в потолок?       А ведь и правда, ему нечего больше делать.       Обычно проходила вечность, перед тем как он засыпал. Обычно, пытаясь заснуть, он делал что-то странное. Например, переворачивался в кровати с одного бока на другой, представляя, что кто-то спал рядом с ним. Он протягивал руку, чтобы погладить лежащего рядом Вермонта, чья шерсть очень напоминала чьи-то кудрявые волосы. Или сплетал пальцы собственных рук, и через какое-то время ему начинало казаться, будто он и правда спал рядом с кем-то, с кем даже во сне хотелось держаться за руки. На самом деле, в такие моменты ему казалось, что с ним что-то не так.       — Мы могли бы пойти в одно красивое место. Там тихо и никого нет.       Если бы эти слова прозвучали от кого-нибудь другого, это звучало бы так, словно его зовут заняться сексом или что-то вроде того. Но эти слова произнес Сережа. Рома знал, что Сережа не имел в виду ничего такого.       И они пошли. Правда пошли. Перед этим зашли в магазин, чтобы Рома купил себе еще сигарет. В отличие от него, Сережа слушал, что говорил мастер, поэтому напоминал ему, что нельзя курить и пить алкоголь за две недели до пирсинга и две недели после. Только вот Рома успешно пропустил это мимо ушей и взял несколько банок какого-то сладкого слабоалкогольного напитка со вкусом смородины. Даже если у него сгнила губа, он не смог бы отказаться от своей зависимости, а после того как Сережа буквально заставил держаться с ним за руки на протяжении тридцати минут, ему было необходимо выпить, дабы заглушить в голове голоса, которые заставляли его думать о том, о чем он думать не хотел.       Идти пришлось долго, и когда они наконец пришли, Рома понял, куда, оказывается, его все время вел Сережа. Им пришлось перелезть через старый сломанный забор, чтобы потом подняться по обваливающимся лестницам и просто по лежащим кускам стен в заброшенном здании.       Когда Рома и Сережа наконец поднялись, на крыше заброшенного и заросшего мхом и еще какими-то растениями театра открылся вид на весь город. Огни домов сияли так ярко, но так далеко, что под ногами почти ничего не было видно. Воздух был холодный, но свежий, намного чище, чем в центре города, где постоянно воняло бензином.       Они уселись почти на краю крыши, и Рома подпалил кончик сигареты. Как только он вдохнул дым, губу тут же начало щипать, но вместо того, чтобы потушить табачную трубочку, он просто запил боль алкоголем. После того как он залпом выпил сразу полбанки, он и сам уже не понимал, заглушал физическую или душевную.       Они разговаривали. Много разговаривали. Несмотря на то, что Сережа изначально отказывался пить, он все-таки взял банку такого же слабоалкогольного напитка, как у Ромы, и быстро догнал его.       Они смеялись. Много смеялись. После того как Рома допил и Сережину банку, перед глазами все начало плыть, а сознание мутнеть. Он завтра и не вспомнит, что было здесь, сегодня, но это и неважно.       — Как думаешь, преподаватель истории всегда такой нудный или в постели со своей женой меняется?       — У него есть жена?! — искренне удивился Рома, — Да я никогда не поверю, что нашлась женщина, которая готова видеть его недовольную рожу каждый день.       Роме лучше. Правда лучше. Сейчас он забыл о всем, что было, о всем, что происходит в данный момент. Забыл о проблеме, о предстоящем походе к врачу с Алексом, о сломанном ноутбуке, о недописанном сценарии, о том, что нужно написать главу, о том, что пить алкоголь сразу после пирсинга нельзя. Сейчас есть только он, прохладный вечер и Сережа.       Когда он подсел ближе, сердце Ромы начало биться быстрее, но под пеленой алкогольного опьянения он этого не заметил.       — Что будешь делать, когда вернешься домой? – наблюдая за тем, как Рома подкуривает сигарету, спросил Сережа. Похоже, после того как они долго смеялись до упаду, тем для разговора больше не осталось.       — Готовиться к экзамену по литературе, — между вдохами терпкого дыма ответил ему Рома, — Не думаю, что сдам.       — Почему? Ты же обожаешь чтение и все, что с ними связано. Постоянно в библиотеке сидишь, скупаешь все книги, которые только видишь, и даже свою пишешь.       — Я считаю, что книги читать нужно, а не изучать.       Какое-то время они молчали. Становилось все холоднее и холоднее, так что Роме даже пришлось застегнуть кофту и опустить закатанные рукава, но возвращаться в маленькую комнатку не хотелось, хоть завтра утром и рано вставать.       — А ты думаешь, что сдашь экзамены?       — Не совсем, — Сережа поднял один из лежащих рядом камней и кинул его куда-то во тьму леса, окружающего театр, и ждал звук того, как он упал, прежде чем продолжить говорить, — Я не очень хорошо учусь.       — Но ты ведь постоянно что-то зубришь.       — Я имею в виду... Типа, да, я провожу очень много времени за изучением предметов, но это потому, что мне плохо дается учеба, а не из-за того, что я очень заинтересован в ней, — Рома понимающе хмыкнул, — Я не особо умный. На самом деле, я поступил на актерское, так как мне не нужно сидеть за учебниками большую часть времени.       Рома в это не поверил. Не может быть, что бы такой человек, как Сережа, был глупым. В плане, они особо не говорили об учебе или что-то вроде того, но у них все равно всегда была тема для обсуждения. Хоть в последнее время они и мало обсуждали что-то, а если и разговаривали, то на какие-то отвлеченные темы, но он все равно мог с уверенностью сказать, что Сережа был довольно хорошим собеседником. Он был просто, скорее... более закрытым. Закрытым не так, как Рома. Рома всего лишь не особо любил компании, да и вообще выходить из дома, и большую часть времени проводил в одиночестве, хоть у него и были друзья. Он просто интроверт, скорее всего. А вот кто Сережа, интроверт или экстраверт, а может, и вовсе амбиверт, понять сложно. У него были друзья и знакомые, и их было на порядок больше, нежели у Ромы. Он дружил со всеми своими соседями по общежитию, нравился девушкам, и Рома не раз видел, как к нему кто-то подходил и предлагал пойти вместе, но он постоянно отказывался. У него было так много знакомых, что с ним постоянно кто-то здоровался в коридорах или в буфете. Когда Рома заходил в свое любимое кафе, то замечал, что клиенты разговаривали с ним как с другом. Но он все же... не очень был похож на того, кто любит компании. До того как они переехали сюда, Рома ни разу не видел Сережу со своими друзьями. Обычно он был тихим, все время молчал и редко начинал диалог первым. Но это касалось всех, кроме Ромы.       Во время своих раздумий Рома почувствовал, как на его плечо что-то легло. Это Сережа облокотился на него.       Позвав его несколько раз и даже подергав за плечо, Рома понял, что тот уснул. Он долго пытался разбудить его, но в итоге это не увенчалось успехом. У Сережи был четкий режим сна, а судя по тому, что почти все огни в окнах потухли, и горели лишь несколько фонарей, можно было сказать, что было довольно поздно. Вот только у Ромы не было возможности посмотреть на время, так как его телефон давным-давно разрядился.       К счастью, спустя какое-то время он услышал играющую из кармана чужих шорт музыку. Господи, и как ему не было холодно так ходить.       Достав Сережин телефон, Рома взял трубку.       — Алло?       — Сережа, ты где шляешься, уже давно пробил комендантский час и... — на какое-то время на той стороне царила тишина, — Стой, ты не Сережа. Кто ты и почему у тебя его телефон.       — Володя, это я, Рома, — спешил объясниться он.       — А, — Рома услышал, как тот ударил себя ладонью по лбу, — Рома! Точно, Рома. Он ведь говорил, что пойдет с тобой куда-то. Где он сейчас? Почему ты взял трубку?       Рома перевел взгляд на Сережу, сопящего на его плече, и, подавив так и лезущую наружу улыбку, вернулся к разговору.       — Мы немного выпили, и, кажется, он... уснул, — у него плохо выходило связывать слова, — Прости, я немного пьян и не особо соображаю.       Какое-то время Володя не отвечал. Рома слышал, как он говорил с кем-то поблизости, и по высокому голосу догадывался, что это, скорее всего, Артем.       — Он всегда быстро вырубается, когда выпьет, совсем не переносит, — на фоне снова звучал голос Артема, и по тому, что Роме удалось разобрать, он понял, что тот говорил что-то про то, как завести Сережу в общежитие, — Он много выпил? Вы сможете сами добраться до дома?       — Нет, в основном пил я... — Рома снова предпринял попытки разбудить Сережу, но тот только свалился ему головой на ноги и начал уже похрапывать, — Мы на заброшенном театре.       — Блять, — на фоне звучал уже другой голос. Это, кажется, Миша, — Хорошо, мы вызовем вам такси. Попробуй спустить его как-то вниз, хорошо?       После этого Рома, сбросив трубку, запихал телефон Сережи в его карман. Спускаться по лестнице, разбитой в дребезги, с тушей на плече было довольно затруднительно, но он справлялся. На улице их уже ожидало такси.       Ехали они недолго, все же на машине намного быстрее, нежели идти несколько километров пешком. Уже возле общежития их встретил Володя. Он кое-как вытащил по-прежнему спящего Сережу из салона и закинул его руку себе на плечо. Когда он отошел в сторону, Рома заметил, что вместе с ним пришли еще Артем и Миша, который, заметив Рому, неловко помахал ему рукой, но ничего не сказал. По нервному виду Артема Рома понял, что, видимо, именно его отправили за ключами от окна в этот раз.       Володя пару раз пнул Сережу в надежде, что он проснется, но этого не произошло. Миша предложил заплатить за такси, но Рома вежливо отказался и сказал, что сделает это сам. Одному богу известно, как они перетащат тело Сережи через забор, а потом донесут до третьего этажа к его комнате, после того как перелезать через окно.       Уже дома на пороге Рому встретил Вермонт с поводком в зубах, которого он тут же вывел на улицу. Нельзя же так мучить собаку.       Он мог бы сесть за подготовку к экзаменам, но быстро понял, что в таком состоянии это бесполезно, а потому, сбросив с себя всю одежду, в одних трусах увалился на кровать. Поставил ли он будильник на утро, он узнает уже завтра.