Ложное Чувство Любви

Песни, которые вы можете включить для большей атмосферы, пока читаете экстру:

Last Christmas — Wham!

Happy Xmas (War is Over) — Jhon Lennon, Yoko Ono

Merry Christmas, Please Don't Call — Bleachers

I'll Be Home For Christmas — David Foster

All I Want For Christmas Is You — Mariah Carey

Candy Cane Lane — Sia

Snowman — Sia

Поздравляем всех с новым годом!

      — Тебе помочь? — спросил Серёжа, когда наконец отвлёкся от подбора новогодних песен, которые будут играть всю ночь.       — Нет, — буркнул Рома в ответ, даже не поднимая взгляд на своего парня.       31 декабря. Как же он ненавидел этот день. С самого утра всё пошло наперекосяк. Опять проспал, забыл принять лекарства, вспомнил, что не купил Алексу подарок, потерял пачку сигарет, из-за чего пришлось нервно дёргаться без возможности закурить пару часов до тех пор, пока Серёжа не сжалился над ним и не пошёл в магазин. Ещё и посылка, которую он отправил родителям, задерживается... Да что ж он невезучий такой.       — Давай я помогу, — снова предложил Серёжа, подходя сзади и приобнимая его со спины.       — Я сам могу, — продолжил ворчать Рома, когда потянулся за очередной картошкой, им же ранее криво почищенной.       — Ты неправильно нож держишь, — хихикнул Серёжа, целуя его в щёку.       Рома резко поднял на него недовольный взгляд и, пихнув в бок так, что тот аж отскочил в сторону, как нашкодивший кот, снова уставился в миску с салатом.       — Если такой умный, сам эту херню и делай, — недовольно прошипел Рома, слишком агрессивно нарезая картошку на огромные куски. Он ничего не успевает, а гости должны уже скоро прийти, как он может не нервничать?       — Не ругайся, — Серёжа снова прилип к нему, но в этот раз ещё и положил голову на его плечо, — я могу вместо тебя оливье сделать, если ты не хочешь.       Серёжа выглядел очень смешно в своей красной пижаме с имбирными пряниками, и Рома посмеялся бы, если бы сам не был в идиотской пижаме с Гринчем, которую Серёжа заставил его надеть. На самом деле, они ходили в них по дому ещё с начала декабря, потому что Серёжа настаивал на том, что в доме должна царить новогодняя атмосфера, и кто Рома такой, чтобы возразить ему?       — Да как тут не ругаться, когда эта хуйня не режется! — крикнул Рома, бросая нож на стол.       — Чш-ш, — Серёжа обнял его крепче и, отодвинув нож подальше от края, успокаивающе провёл рукой по его волосам, потому что знал, что Роме всегда это нравилось, — ты целый день на нервах, отдохни лучше, а я сам всё сделаю, хорошо?       Рома глубоко вдохнул и, развернувшись к нему лицом, обнял в ответ. Вот чёрт, знает же, как на него влияет этот тихий успокаивающий тон, и не стыдится пользоваться этим.       — Тогда я сяду работать, — Рома уже хотел было выпутаться из чужих цепких рук, поглаживающих его плечи, но те тут же притянули его назад, прижав к несчастной столешнице.       Серёжа недовольно глянул на него и, надув губы, склонил голову в бок.       — Ты обещал, что не будешь писать, пока твой отпуск не закончится, забыл? — он легонько чмокнул его в нос, даже несмотря на то, как Рома скривился после этого.       С тех пор как у Ромы в последний раз брали интервью на одной из книжных выставок, на которой он презентовал свою новую книгу, он не мог отклеиться от своего ноутбука ни на минуту. Чуть меньше месяца назад кто-то сфотографировал их с Серёжей в кафе, когда они были на свидании, и теперь все книжные паблики взрывались новостью о том, что набирающий популярность писатель оказался геем. К счастью, в основном особо громких гомофобных высказываний не было, но всё же теперь каждый раз, когда они едут куда-то вместе, будь то книжный фестиваль или обычный поход за покупками в какой-нибудь крупный торговый центр, их постоянно фотографировали, что очень раздражало. Для Ромы это был огромный стресс, так как он не хотел такого особого внимания к его ориентации, и единственным способом отвлечься было засесть за написание новой книги. Но в этом были и плюсы. Как-никак, с тех пор как всё больше известных людей начали делать каминг-аут, ко всем представителям нетрадиционной ориентации у общества появился особый интерес, и это неплохо так повысило его популярность, да и Серёже начали поступать предложения в съёмках в некоторых фильмах и сериалах, когда все узнали, что он встречается с часто мелькающим на экранах писателем. Так что это, скорее, было хорошо, чем плохо.       Роме всё ещё не нравилось смотреть, как его парень целуется с кем-то на экране его телевизора каждый вечер, но что ж поделать, Серёжа всё-таки актёр, так ведь?       — Что мне ещё делать тогда? — забросив руки ему на плечи, проворчал Рома, наклоняя голову так, словно ждёт поцелуя. Серёжа сразу понял его намёк, поэтому нежно поцеловал, надеясь, что после этого Рома наконец-то успокоится.       — Просто посидеть и отдохнуть как нормальные люди, — протянул Серёжа, проводя носом по его щеке.       — Я ненормальный человек, — фыркнул Рома в ответ, поправляя снова распушившиеся кудрявые волосы.       — Нормальный, — возразил Серёжа, — самый лучший.       — Ну, я бы так не сказал, — наконец улыбнувшись, вдохнул Рома.       Серёжа чётко понимает, как важно дать Роме возможность выдохнуть и почувствовать себя в безопасности, даже если для этого приходится немножко хитрить. Рома, в свою очередь, хоть и сопротивляется заботе, но всё же ценит её и постепенно смягчается. Такие мелкие жесты, как поцелуи, объятия и успокаивающие слова, заставляют расслабиться хотя бы ненадолго, а этого ему явно не хватает в последнее время. Ну или... всё время.       — Ты издеваешься, да? — пробормотал он, чуть уткнувшись лбом в Серёжино плечо.       — Да никогда в жизни! — с притворной серьёзностью ответил тот, одной рукой продолжая гладить его по волосам, а другой потянувшись за брошенным на стол ножом.       — Ты меня вообще не слушаешь, — фыркнул Рома, но отстраняться не стал. Он уже чувствовал, как напряжение, накопившееся за день, медленно уходит.       — А зачем слушать, если я и так всё знаю? — парировал Серёжа, выпрямившись и взяв в руки миску с уже почищенной картошкой, — Вот сейчас я сделаю оливье, а ты посидишь тут.       — Не хочу я сидеть, — попытался возразить Рома, но его голос прозвучал куда менее убедительно, чем он рассчитывал.       — Тогда будешь рядом стоять и командовать, как ты и любишь это делать, — предложил Серёжа, весело блеснув глазами.       Рома попытался изобразить недовольство, но в итоге просто тяжело вздохнул и встал рядом, наблюдая, как Серёжа ловко нарезает овощи.       — Ты специально так режешь, чтобы меня позлить? — буркнул он, заметив, что кубики получаются чуть меньше, чем он привык. Хотя как он вообще может быть чем-то недоволен, если у самого-то нарезанные яйца развалились и теперь были похожи больше на кашу?       — Да, — абсолютно невозмутимо ответил Серёжа, — И знаешь, что? Это работает.       Рома хмыкнул, а потом неожиданно для себя рассмеялся.       — Ты просто невозможный, — пробормотал он, потянувшись, чтобы украдкой поцеловать Серёжу в щёку.       — Ты всё равно меня любишь, — уверенно произнёс Серёжа, даже не отвлекаясь от своего занятия.       Рома не ответил, но его тёплый взгляд говорил полнее слов.       Когда Серёжа наконец закончил резать последние ингредиенты для оливье, он вздохнул с облегчением и оглянулся на Рому, который за это время успел расставить бокалы и другую посуду, что они купили специально для сегодняшнего мероприятия, и даже немного прибрался на кухне.       — Ну всё, шеф, — с улыбкой сказал Серёжа, стягивая с себя кухонный фартук, — оливье готово, праздник спасён. Что дальше?       Рома, опираясь на стол, бросил на него задумчивый взгляд.       — Дальше... — протянул он, словно размышляя, — дальше я, наверное, пойду закурю.       Серёжа нахмурился, но промолчал. Он знал, что Рома слишком много нервничал весь день, чтобы сейчас пытаться его отговорить. В любом случае ему нравился запах сигаретного дыма, особенно когда Рома закуривал прямо в их кровати по утрам, но это всё ещё было вредно для его здоровья, так что...       — Только ненадолго, ладно? — всё же произнёс он, осторожно обнимая Рому за плечи.       — Ладно, — чуть усмехнулся тот, вытягиваясь, чтобы коснуться его губ лёгким поцелуем, — Ты иди пока в зал, послушай свои новогодние песни. Я вернусь через пару минут.       Серёжа с неохотой отпустил его, но всё-таки кивнул.       Когда Рома вышел на балкон, кухня наполнилась звуками мелодий, которые Серёжа включил на своём телефоне. Через окно он наблюдал за тем, как тот расставил миски с салатами, проверил напитки и поправил свечи на столе. Всё выглядело почти идеально, как и должно быть для встречи гостей.       В итоге оторвавшись от разглядывания парня своей мечты, Рома наконец достал пачку сигарет, за которой пару часов назад бегал в магазин Серёжа, и, подпалив кончик, закурил.       На улице был настоящий снегопад, и Роме пришлось отойти подальше от края, чтобы снежинки не цеплялись за его одежду. Прошло уже много лет с тех пор, как они встретились впервые, и тогда снега было так же много, как и сейчас. Ему уже целых двадцать восемь лет, Серёже и вовсе двадцать девять, и с каждым годом подползающая всё ближе и ближе цифра тридцать заставляла нервничать. Рома никогда не думал, что боится стареть. Он так не считал до тех пор, пока ему не исполнилось двадцать шесть, хотя он и понимает, что тридцать лет — это ещё не старость. В это время люди ведь только начинают жить, да?       Всё равно казалось, что это слишком много. Но ещё больше ему казалась цифра двадцать четыре в паспорте его младшего брата. Рома думал, что Алекс всегда будет маленьким ребёнком, о котором он будет заботиться, но сейчас он уже не то что совершеннолетний, он уже здоровый мужик выше его ростом. И как ему с этим смириться?       Хотя бы одно радовало: война закончилась. Они с Серёжей всё ещё жили в Сиегле, так как переезжать в Ренов, когда у них уже построена здесь счастливая жизнь, было не лучшим вариантом, но они приняли решение, что в следующем году всё же переберутся обратно в родную страну. Будет сложно расставаться с друзьями и Алексом, который твёрдо решил остаться здесь, да и снова учиться жить по другим стандартам будет сложно, но им будут помогать родители, к тому же на родной земле как-то спокойнее. Даже спустя одиннадцать лет Сиегла не смогла стать для Ромы домом. Он не понимал, как Алекс смог так сильно привязаться к этому городу, но если он считает, что остаться здесь для него будет лучше, пусть поступает так, как считает нужным.       Через несколько минут, когда Рома докурил, он вернулся, стягивая с себя зимнее пальто. Его лицо выглядело спокойнее, но в глазах всё ещё читалась усталость, как и всегда. В последнее время он стал спать лучше, и лекарства, прописанные сомнологом, правда помогали, да и с тех пор, как он начал снова ходить к психологу и пить антидепрессанты, ему стало легче, кошмары почти не тревожили его, но синяки под глазами всё ещё были видны.       — Ты принимал антидепрессанты сегодня? — как вовремя.       — Нет, — буркнул Рома, опустив взгляд, уже зная, какая реакция за этим последует.       Серёжа, оторвавшись от раскладывания салфеток по столу, долго смотрел на него, после чего всё же тяжело вздохнул, но затем мягко улыбнулся и подошёл ближе.       Они порвали кучу салфеток, пока пытались сложить из них оригами журавлей. Ну ладно, на самом деле, порвал салфетки только Рома, потому что, в отличие от Серёжи, он обладает кривыми неумелыми руками, которые не умеют правильно скручивать бумагу, чтобы из этого вышло что-то красивое. Какой смысл вообще делать из салфеток журавлей, чтобы они красиво смотрелись на столе, если в итоге их всех постигнет одна и та же участь?       Но Серёже хотелось сделать этих журавликов. Как Рома мог отказать ему, тем более запретить украшать стол оригами? Серёже нравилось делать журавликов. Роме нравилось то, что нравится Серёже.       — Ты же знаешь, что их нужно вовремя принимать, — Серёжа подошёл сзади к Роме, поправляющему гирлянду над окном, и нежно огладил его плечи, когда заметил, что те напряглись.       — Знаю, — вздохнул Рома, пытаясь зацепить гирлянду обратно за гвоздик. Пришлось вбить его над карнизом без разрешения хозяев квартиры, которую они снимали, — а ещё знаю, что если приму их, перед тем как напьюсь в новогоднюю ночь, вам придётся откачивать меня и праздновать в больнице, пока я буду в реанимации. Не лучший новый год получится, правда?       Серёжа посмеялся, услышав в его тоне явный сарказм, что заставило Рому невольно улыбнуться.       — Хорошо, сегодня, так уж и быть, можешь не принимать их, но не напивайся слишком сильно, хорошо? — Серёжа вздохнул, снова отвлекаясь на журавликов.       — Говоришь так, будто это не ты в прошлый раз, пьяный в дрова, просил меня выйти за тебя, — съязвил Рома, быстро целуя его в щёку.       — Когда-нибудь я скажу тебе это трезвый, — фыркнул Серёжа, легонько пихнув его в бок, и, перед тем как Рома скрылся в их спальне, добавил: И это ты заставил меня напиться, между прочим.       Быстро убежав после последних слов Серёжи, Рома захлопнул за собой дверь и, густо покраснев, уставился в стену. И что это только что было?       Нет. Сейчас он об этом думать не будет. Нет, неа, не сегодня. Поговорим об этом позже.       Похлопав себя по щекам, чтобы отвлечься, Рома сделал пару глубоких вдохов и выдохов. Сейчас не время для этого, так ведь? У них же Новый год вроде как, а не разговоры о замужестве. Это слишком серьёзный шаг, а нервов Роме на сегодня хватило.       Сняв с кресла одежду, которую он даже погладил, чтобы выглядеть менее помято, чем обычно, он стянул с себя ярко-зелёную пижаму с Гринчем и натянул джинсы.       Вот только была небольшая проблемка. Где его чёртов ремень?       Обходя всю комнату несколько раз, при этом придерживая сползающие штаны, Рома уже начал злиться. Его нигде не было! Он даже перерыл весь шкаф со спущенными штанами, но не смог найти то, что искал. Куда он подевался?       — Серёжа! — крикнул он так громко, чтобы тот смог услышать его через закрытую дверь и играющую в гостиной музыку, — Где мой ремень!?       — На кровати! — почти сразу ответил ему Серёжа.       — Его здесь нет! — прозвучало уже более раздражённо.       — Да есть! Я сейчас приду и сразу найду его! — уже шагая в сторону их спальни, кричал ему Серёжа.       — Так приди и найди! — придерживая джинсы одной рукой, отчаянно завыл Рома, понимая, что сил надрывать глотку больше нет.       Дверь в спальню резко распахнулась, и в дверном проёме показался уже переодетый в праздничную одежду Серёжа. Он смог найти в магазине даже новогоднюю гавайскую рубашку, на которой были изображены забавные Деды Морозы в красных плавках. Где он их только берёт? Может, кто-то из подруг Варвары шьёт их ему на заказ?       — Я же говорил, что на кровати, — вытягивая ремень из-под подушки, Серёжа подошёл к держащему штаны Роме и начал протягивать ремень через петли.       — Да откуда мне было знать, что он там? — устало выдохнул Рома, опустив руки, чтобы Серёжа мог помочь ему, — Я не слежу за тем, куда бросаю его.       — А я слежу, потому что именно я вчера ночью его с тебя и стягивал, — Серёжа невесомо поцеловал его в плечо, после чего легко провёл рукой по торсу Ромы с подозрительно довольной ухмылкой, — Без штанов ты выглядишь лучше.       — Я очень сомневаюсь, что гости будут рады видеть меня в одних трусах, — вздохнул Рома, заправляя выбившуюся из копны волос кудряшку Серёже за ухо.       — Когда я говорил без штанов, я имел в виду и без трусов тоже, — весело уточнил тот.       — Ненавижу тебя, — раздражённо пробормотал Рома, подтягивая штаны повыше.       — Нет, любишь, — посмеялся Серёжа, покидая спальню.       Провожая его взглядом, Рома фыркнул себе под нос и, закатив глаза, развернулся к креслу, на котором висела остальная одежда. Застегнув все пуговицы красной атласной рубашки, он надел сверху зелёный свитер с недовольным лицом Гринча, которого подарила ему Женя в прошлом году, и, поправив его, вернулся в зал.       Почему Женя и Серёжа покупают ему вещи с Гринчем каждый новый год? Они что, сговорились, что ли?       В гостиной Серёжа уже вовсю наводил новогоднюю атмосферу. Музыка играла громче, чем хотелось бы Роме, а на столе красовалась импровизированная горка из мандаринов, которую Серёжа соорудил за несколько минут. Увидев вошедшего Рому в свитере с Гринчем, он расплылся в довольной улыбке.       — Тебе идёт, — с усмешкой заявил он, забрасывая в рот очередную дольку мандарина.       — Если бы не Женя, я бы в жизни не надел это, — буркнул Рома, усаживаясь на диван и обнимая подушку, словно укрываясь от всей суеты.       — Признайся, тебе нравится, — подмигнул Серёжа, подходя ближе и усаживаясь рядом, — Гринч или нет, ты всё равно выглядишь очаровательно.       Рома фыркнул, но уголки его губ слегка дрогнули, выдавая скрытую улыбку.       — Не провоцируй меня, — он устало прикрыл глаза, — Алекс будет не рад снова увидеть, как я вылизываю твой рот на нашем диване.       — Я же говорил тебе не выражаться так, ты меня смущаешь, — ответил Серёжа с улыбкой, погладив Рому по плечу, — Может, мы всё-таки поставим ёлку наконец?       Рома тяжело вздохнул, глядя на коробку, стоящую в углу комнаты, на которой лежала куча коробочек поменьше с гирляндами и странными игрушками, что Серёжа почему-то находил в самых неожиданных местах. Там был даже маленький пластмассовый Годзилла, обнимающий ёлочный шар.       — Ты как вообще выбираешь игрушки? — наконец спросил Рома, покосившись на Годзиллу.       — По принципу "чем страннее, тем лучше", — с гордостью ответил Серёжа.       Рома снова фыркнул, покачав головой.       — Почему ты так не хочешь её ставить? — осторожно спросил Серёжа, положив голову ему на плечо.       Рома слышал этот вопрос уже далеко не в первый раз, но каждый раз уходил от ответа, чётко давая понять, что не хочет говорить об этом. Серёжа не напирал, но Роме были понятны его переживания. Они обещали говорить друг с другом и рассказывать о переживаниях, но Роме давалось это с трудом. Всё же когда-то нужно начать это делать, правда?       — Ты же знаешь, что я не праздновал Новый год, с тех пор как уехал из Ренова, — Рома тяжело вздохнул, откладывая подушку в сторону, чтобы обнять Серёжу.       — Знаю, — ответил тот, — но в этот раз ведь всё хорошо, разве нет? Ты сам предложил позвать гостей, чтобы хорошо отпраздновать.       Рома поджал губы и, сведя брови к переносице, отвёл взгляд в сторону. Он прежде ни с кем, кроме Жени, не говорил об этом, но это ведь Серёжа, правда? Он доверял Серёже, он мог поговорить с ним об этом, зная, что тот поймёт его. Так почему же это так сложно сделать?       Устало промычав, Рома положил голову поверх лежащей на его плече головы Серёжи и обнял того крепче, чем обычно. Обнял так, как делал это, когда ему было грустно. Наконец проснувшийся после долгой спячки Вермонт подошёл к нему и, запрыгнув на диван, лёг рядом, как будто чувствовал, что хозяину сейчас нужна поддержка. Он даже во сне ощущал все его эмоции.       — Раньше я наряжал ёлку только с родителями. У меня как-то закрепилось в голове, что Новый год может быть только с ними, и праздновать без них, тем более ставить ёлку нельзя, — Серёжа тихо слушал, не перебивая. Он чувствовал, что Роме важно выговориться, и понимал, как непросто ему даются эти слова. Рома продолжил, чуть расслабившись от тепла объятий: Я всегда думал, что если ёлка стоит, а их рядом нет, это как будто... неправильно. Как будто я предаю их.       Его голос стал тише, превратился почти в шёпот. Вермонт, уютно устроившийся рядом, слегка толкнулся в его бок, словно пытаясь напомнить о своём присутствии. Он был уже старым, удивительно, что он вообще прожил так долго. Рома надеялся, что он будет с ним всю жизнь, но это ведь невозможно, да? Когда-нибудь Вермонт уйдёт.       Серёжа слегка наклонился, чтобы посмотреть Роме в лицо, но не стал навязывать зрительный контакт. Он знал, что нужно дать ему время.       — Ром, — мягко произнёс он, сжимая его руку, — я понимаю, что это трудно. Традиции и воспоминания связаны с людьми, которых ты любишь. Но Новый год — это ведь не только про ёлку или праздник. Это про то, чтобы чувствовать себя хорошо с теми, кто рядом.       Рома нахмурился, но Серёжа продолжил:       — Это не значит, что ты предашь родителей, если нарядишь ёлку. Это значит, что ты позволяешь себе быть счастливым здесь и сейчас. Они ведь хотели бы, чтобы ты был счастлив, правда?       Рома медленно кивнул, но ничего не сказал.       — Давай сделаем так, — предложил Серёжа, — мы поставим ёлку вместе. Если станет некомфортно или грустно, мы можем её убрать. Никаких правил. Просто попробуем, хорошо?       Рома снова промолчал, но его губы едва заметно дрогнули, будто он собирался возразить, но передумал. Наконец, он тихо выдохнул:       — Ладно. Но только если ты сам её вытащишь из коробки.       Серёжа улыбнулся и чмокнул его в висок.       — Договорились.       Серёжа устроил на полу целый мини-склад из коробок: в одной лежала сама ёлка, в другой — гирлянды, в третьей — разнообразные игрушки, среди которых действительно выделялся тот самый пластмассовый Годзилла. Рома, сидя на диване, с недоверием смотрел на весь этот хаос, но в конце концов поднялся, чтобы помочь.       — Ладно, давай уже, — проворчал он, скрещивая руки на груди, — С чего начнём?       — Сначала ёлку соберём, потом гирлянды, а затем игрушки, — весело ответил Серёжа, вытаскивая из коробки свернутые зелёные ветки.       Через несколько минут коробка с ёлкой оказалась на ковре, а Серёжа уже вовсю пытался собрать каркас, рассказывая Роме, как именно он нашёл ту странную игрушку с Годзиллой. Рома смотрел на него с недоумением, но в его взгляде уже не было прежней тяжести.       Серёжа с энтузиазмом расправлял ветки, а Рома время от времени подшучивал:       — Ты уверен, что это ёлка, а не куст, который ты украл из чьего-то двора, пока я не видел?       — Это дизайнерская ёлка, — с важным видом ответил Серёжа, устанавливая последний ярус.       Когда каркас был готов, довольный Серёжа отступил назад, чтобы полюбоваться, а потом протянул Роме гирлянду.       — Твоя очередь.       — Почему сразу моя? — прищурился Рома, но всё же взял гирлянду.       Разматывая её, он не смог сдержать лёгкой улыбки. Ему казалось странным и немного забавным то, что он действительно стоит здесь и собирается наряжать ёлку впервые за столько лет.       — Только не путай провода, — наставлял Серёжа, наблюдая, как Рома оборачивает гирлянду вокруг веток.       — Да знаю я, немаленький, — буркнул Рома, но старательно следил, чтобы всё выглядело аккуратно.       Когда гирлянда наконец оказалась на ёлке, Серёжа радостно хлопнул в ладони:       — А теперь самое интересное!       Он вытащил коробку с игрушками и аккуратно поставил её перед Ромой.       — Выбирай.       Рома склонился над ней, пробежав взглядом по странным и забавным украшениям. Тут были не только традиционные шары и снежинки, но и миниатюрные фигурки: тот самый Годзилла, лампочка в виде кусочка пиццы, стеклянная ёлочка с глазами и даже снеговик с гитарой.       — Ты правда считаешь, что всё это должно висеть на одной ёлке? — спросил он, подняв Годзиллу и демонстративно покрутив его в руках.       — Конечно, — с улыбкой ответил Серёжа, — это наша ёлка, и она должна быть особенной.       Рома усмехнулся и, чуть поколебавшись, первым прикрепил на ветку ту самую пиццу-лампочку.       Когда первый шарик оказался на ветке, Вермонт встрепенулся и принялся увлечённо наблюдать за движением гирлянды. Рома, заметив это, невольно улыбнулся.       Может быть, в этот раз Новый год действительно получится другим.       — Теперь твоя очередь, — сказал он, повернувшись к Серёже.       Они по очереди украшали ёлку, сопровождая процесс шутками и воспоминаниями. Рома неожиданно нашёл игрушку, которую когда-то подарила ему мама. Они с папой часто присылали ему посылки с книгами и мелкими безделушками, а по праздникам Рома забирал с почты огромные коробки с подарками. В одной из таких пару лет назад мама и прислала ему несколько дорогих игрушек с завода, на который она возила его на экскурсию, когда он был маленьким, но Рома отдал их Алексу, оставив себе только одну в виде яркого граната, обклеенного стразами. Улыбнувшись, он осторожно вытер с неё пыль и повесил с особым трепетом. Серёжа, заметив это, ничего не сказал, но обнял его за плечи.       Когда последняя игрушка заняла своё место, Серёжа отошёл и включил гирлянду. Комната мгновенно наполнилась мягким разноцветным светом.       — Ну что? — спросил он, оглядываясь на Рому.       — Сойдёт, — пробормотал Рома, но в его голосе звучало больше тепла, чем обычно.       Серёжа улыбнулся, обняв его сзади и положив подбородок ему на плечо.       — Это самая классная ёлка, — тихо сказал он.       Рома только тихо вздохнул, но не смог скрыть лёгкой улыбки.       Звонок в дверь прозвучал как раз в тот момент, когда Рома с Серёжей успели немного прибраться, после того как нарядили ёлку. Рома нервно вздрогнул, а Серёжа, наоборот, радостно хлопнул в ладоши и направился открывать.       — Ну что, мистер Гринч, готов? — весело спросил он, обернувшись на ходу.       — Не называй меня так, — буркнул Рома, но всё же встал с дивана, потянувшись, чтобы поправить свитер.       — А ты мог быстрее дверь открывать?! — рявкнула Женя, залетая в квартиру с огромными пакетами в руках, — Если ты заставил его нарезать свои блядские салаты, я повешу тебя на гирлянде, ты понял меня?       Дверь распахнулась, и в прихожую тут же ворвались Женя, которая не прекращала кричать на Серёжу, в то время как он сам неловко потирал затылок. Она всегда относилась к Серёже... Скажем так, не очень тепло. Могло показаться, что она его ненавидит, но, на самом деле, она просто слишком сильно любила Рому и всегда переживала за него, а потому к Серёже относилась настороженно, как будто боялась, что он может обидеть её лучшего друга.       Не затыкаясь ни на секунду, она поставила новогодние пакеты на пол и, уперевшись руками в спину, демонстративно прохрустела всеми затёкшими конечностями. Сдув упавшую на лицо прядь волос, она стянула с себя свою норковую шубу и, впихнув её в руки Серёже, чтобы он повесил её в шкаф, наконец заметила стоящего у стола Рому, который с улыбкой на лице наблюдал за происходящим.       — Рома! — воскликнула Женя, сбрасывая с себя каблуки и натягивая пушистые тапочки, которые принёс для неё Вермонт, — Родной мой! Как я давно тебя не видела! Ей богу, я с этими сраными пакетами весь маникюр себе испортила, а твой кавалер недоделанный даже не удосужился их у меня забрать.       Подбежав к Роме с распростёртыми объятиями, она прижала его к себе так сильно, что бедный Рома аж закашлялся, но всё же обнял любимую подругу в ответ, не прекращая смеяться.       — Я думал, ты придёшь позже, — отстраняясь от подруги, прокряхтел Рома. Она сжала его рёбра так сильно, что они начали ныть, из-за чего ему пришлось огладить бока, пытаясь унять боль.       — Да я послала этих идиотов нахрен. Кто, блять, разводится 31 декабря? Ненавижу быть адвокатом в этой сраной стране, тут все какие-то конченые, один ты хороший, — наконец отлипнув от Ромы, она нагнулась, чтобы погладить кружащегося вокруг неё Вермонта, — Я надеюсь, ты купил то шампанское, про которое я тебе говорила? Я планирую сегодня напиться так, как никогда раньше, потому что нервы уже сдают. Эти идиоты не могут дать мне отпуск уже несколько месяцев подряд, даже сегодня пришлось работать!       Серёжа, всё это время стоявший у двери с её шубой в руках, только вздохнул и с деланным спокойствием повесил её в шкаф. Затем, наблюдая, как Женя обнимает Рому и успевает одновременно рассказывать, жаловаться и критиковать, он покачал головой и со вздохом пробормотал:       — Столько лет прошло, а Женя всё не меняется.       — Я всё слышу, Серёжа! — обернулась она, направив на него палец, будто обвиняя, — И не делай вид, что ты такой терпеливый, я прекрасно знаю, как ты меня боишься!       Серёжа, немного растерявшись, только развёл руками, а Рома, не удержавшись, рассмеялся.       — Ой, точно, совсем забыла! — подняв с пола пакеты, она протянула их Роме, — С Новым годом!       — До Нового года ещё три часа, — заметил Серёжа, поставив брошенные на пол каблуки в угл прихожей.       — Заткнись и не мешай мне радоваться, ты, романтик недоделанный, — к чему это было вообще? — Я даже тебе подарок принесла, ты мне в ноги за такое упасть должен. О, ёлка! Это Серёжа её наряжал?       — Вместе с Ромой, — гордо произнёс тот, приобнимая тяжело вздыхающего Рому.       — Так это Рома делал? — с явным недоверием переспросила Женя, но тут же рассмеялась, заметив его недовольный взгляд.       — Всё лучше, чем твои гирлянды, которые ты вешаешь на двери вместо венков, — огрызнулся Рома, но уголки его губ едва заметно дрогнули в лёгкой улыбке.       — Не делай вид, что не рад меня видеть. Я тебя насквозь вижу, — она тыкнула пальцем в грудь, чуть ли не делая в свитере дырку своими острыми ногтями, — Подарки тогда потом посмотришь, раз уж твой любовник такой ворчливый.       Серёжа, удивлённо распахнув глаза, уставился на неё, а потом перевёл взгляд на пожимающего плечами Рому. И это он ещё ворчливый?       — Ты серьёзно наряжал эту ёлку? Ты? — спросила Женя почти в шоке, глядя на странные игрушки, которыми была украшена ёлка, — Это что, Годзилла с шаром?!       — Да, Годзилла, — с наигранной гордостью подтвердил Рома, облокотившись на диван, — Это наш с Серёжей выбор.       — Выбор Серёжи, — уточнила Женя, качая головой. Всё-то она знает, — Он совсем тебя испортил.       Рома усмехнулся, но ничего не ответил. Вермонт, сидящий у его ног, лениво зевнул, явно разделяя состояние хозяина.       В этот момент в дверь снова позвонили. Серёжа встал, чтобы открыть, и на пороге появились очередные гости.       Когда дверь распахнулась, Серёжа застыл на месте, пытаясь понять, что он видит. На пороге стоял Володя в полном костюме Деда Мороза, с пушистой бородой, красной шапкой и мешком через плечо. Рядом с ним Камелия, явно недовольная происходящим, держала в руках коробку с пирожными, а за ними был Артём, который неловко переминался с ноги на ногу в костюме Снегурочки. Белое платье, голубая шубка и даже косички — всё было на месте. Похоже, Володя не хотел позорится сам, поэтому и заставил нарядиться ещё и лучшего друга. Прекрасно.       — Ну что, детишки, ждёте подарков? — с громким смехом и театральным голосом воскликнул Володя, шагнув внутрь.       Рома, стоя рядом с Серёжей, который всё ещё, держа дверь открытой, моргнул несколько раз, прежде чем смог выдавить:       — Володя, что это... за цирк?       — Это называется праздник, Рома! — бодро заявил тот, хлопнув Артёма по плечу так, что бедный парень чуть не потерял равновесие.       Женя, наблюдая за этим всем, помогла Камелии раздеться и вздохнула.       — Ну наконец-то нормальные люди.       — Это мы-то нормальные? — засмеялся Володя, протягивая мешок с подарками Серёже.       Артём устало закатил глаза, но промолчал. Камелия тем временем ворвалась в гостиную, поставив коробку на стол, и недовольно пробормотала:       — Я же говорила ему, что это идиотская идея, но кто меня вообще слушает?       — Володя, ты гений! Артём в костюме Снегурочки — это лучшее, что я видела за этот год, — смеялась Женя.       — Рад, что могу веселить, — ответил Володя, хлопнув себя по животу и направляясь к ёлке.       — А что, тут даже Годзилла есть! — радостно заметил Артём, разглядывая игрушки, — У вас тут весело.       Камелия, сжав губы, села на диван, поставив бокал шампанского перед собой.       — Если ты не снимешь этот костюм через час, Володя, я уйду, — сказала она тихо, но достаточно, чтобы все услышали.       Рома, который только начал расслабляться, наблюдал за тем, как Серёжа захлебнулся от смеха, глядя на Артёма в наряде Снегурочки.       — Ты... ты в этом... добровольно? — сквозь смех с трудом выдавил Серёжа, указав на платье.       — Как будто у меня был выбор, — буркнул Артём, потирая накрашенное яркой косметикой лицо рукой, — Володя сказал, что если я не надену это, то останусь дома.       — Хороший выбор, — усмехнулся Рома, отводя взгляд, чтобы не рассмеяться так же, как Серёжа.       Женя с Камелией уже успели разложить пирожные на столе, а Володя полез в свой мешок, доставая какой-то смешной пакет.       — Это вам, — с театральным видом объявил он, протягивая подарок Роме и Серёже.       — Если там фигурка Деда Мороза в стрингах, я прыгну в окно, — устало протянул Рома, принимая подарок.       — Нет, не прыгнешь, — вмешался Серёжа, целуя Рому в висок.       — Он скорее в твою кровать прыгнет, чем в окно, — Володя загадочно поиграл бровями, тут же получив от Камелии подзатыльник.       — У нас одна кровать, — проворчал Рома, пока ставил подарок под ёлку.       — Да какая разница?       Очередной звонок в дверь раздался, когда смех в комнате был на пике: Володя как раз пытался убедить Артёма встать и станцевать, чтобы завершить свой образ Снегурочки. Люди всё приходили и приходили, да когда же это закончится наконец?       — Кто там ещё? — удивилась Женя, посмотрев на Рому, который уже направился к двери.       Когда он открыл, на пороге стояла Варвара, как всегда низкая, с яркими губами и покрашенными уже в новый цвет волосами. Роме нравилось знать, что она даже спустя столько лет остаётся всё такой же «короткой», как и раньше.       Подшучивать над ростом друзей — это грубо? Что ж, его это не особо волнует.       — О, я вовремя, как всегда, — с улыбкой сказала Варвара, переступая порог.       — Варя! — радостно воскликнул Рома, обнимая её.       — Ромочка! — громко произнесла она, сжимая его так крепко, что он почти потерял равновесие.       — Варвара, мне дышать нужно, — засмеялся Рома, пытаясь аккуратно её отпихнуть.       — Ты, как всегда, худющий, — тут же прокомментировала она, осматривая его с ног до головы, — Ты хоть ешь что-нибудь?       — Ем, ем, — уверил он её, кивая в сторону стола.       Они не виделись, с тех пор как Варвара уехала в Ренов полгода назад. Конечно, Рома был рад видеть подругу, но скоро его радость снова сменится раздражением, и он будет ворчать, как и раньше.       Варвара оглянулась на всех остальных.       — А вы тут весело устроились, — заметила она, подмигнув Володе, который всё ещё был в костюме Деда Мороза, — Кто это у нас такой красный?       — Это наш главный сюрприз вечера, — пошутил Рома, забирая у подруги пакеты с подарками.       — О, и Снегурочка тут, — Варвара посмотрела на Артёма, который только застонал и прикрыл лицо руками.       — Варвара, не начинай, — простонал он, что вызвало очередной приступ смеха у всей компании.       Подбежавший к новой гостье Вермонт приподнял голову, внимательно посмотрел на Варвару, но остался на своём месте, демонстрируя полное спокойствие.       — Как вы его терпите? — пошутила Варвара, пока гладила Вермонта, кивнув на Серёжу, когда разговор вернулся к Роме.       — Тяжело, но можно, — с ухмылкой ответил Рома, бросив на Серёжу взгляд, полный скрытого тепла.       В дверь снова раздался звонок, и Рома, только присевший на диван, устало поднялся, направляясь к двери.       — Кто там ещё? Это уже похоже на вокзал, — вздохнула Женя, которая думала, что все, кто должен был прийти, уже давно здесь.       Когда Рома открыл, на пороге стоял Алекс, одетый в длинный тёмный плащ и с ярко-зелёной шапкой, из-под которой выбивались короткие волосы. За ним неловко топтался парень, явно выше Алекса на целую голову, с растерянной улыбкой и скромным взглядом.       — Привет, — поздоровался Алекс, обнимая Рому, прежде чем тот успел что-то сказать.       — Привет, — ответил Рома, коротко обняв брата в ответ, перед тем как его взгляд упал на парня за ним, — Я думал, ты не придёшь.       — Ну ты же звал меня, да и мама сказала праздновать с тобой, поэтому решил всё же приехать, — стягивая с себя шапку, Алекс обернулся на стоящего за ним иностранца, который был явно неславянской внешности, — А он... Не обращай на него внимания, он будет как украшение под ёлку.       Парень замялся, но всё же сделал шаг вперёд и неуверенно помахал рукой:       — Эм... Привет.       — Ага... Привет, — Рома бросил взгляд на Алекса, — Ты мне не говорил, что он тоже будет здесь.       — Сюрприз, — сухо ответил Алекс, проскальзывая мимо него в квартиру.       Парень, явно смущённый, осторожно вошёл следом, стараясь не задеть никого в узкой прихожей. Серёжа, в отличие от остальных, уже знаком с ним, так что забрал у него из рук подарки, которые тот держал всё это время, и, улыбнувшись, перебросился с ним парой слов, пока все остальные в недоумении смотрели то на Алекса, то на Рому, не зная, у кого стоит спрашивать имя незнакомца.       Когда они появились в гостиной, Варвара, сидящая с бокалом шампанского, моментально оживилась, оглядев новичка с головы до ног.       — А это кто? — спросила она, наклоняясь вперёд с явным интересом.       Рома, пожав плечами, уселся обратно на диван.       — Не знаю, — спокойно ответил он, — за Алексом ещё со школы таскается. Друг, наверное.       Варвара прищурилась, оценивающе смотря на парня.       — Друг? — протянула она с лёгким подозрением.       — Я не знаю, он ничего мне не рассказывает, — отмахнулся Рома, взяв свой бокал.       Алекс, услышав разговор, остановился посреди комнаты и закатил глаза, но ничего не сказал. Вместо этого он помог своему... «другу» снять пальто и, повесив его, уселся рядом с Варварой, которая тут же пристала к нему как банный лист, и, довольная встрече, начала выцеловывать его лицо, оставляя следы от помады.       — Садись, — Серёжа принёс с кухни стул, чтобы таинственному знакомому Алекса было где сидеть, и, поставив его рядом с местом Алекса, пригласил его за стол, — Ты пьёшь шампанское? Или мне принести что-то другое? У нас есть сок, газировка. Я могу просто заварить тебе чай, если хочешь.       — Он не пьёт, — ответил за него Алекс, поправляя рубашку друга. Или не совсем друга. Да кто он такой вообще? — пусть Рома нальëт ему сока как самый гостеприимный человек в мире.       — С каждым годом ты становишься всё противнее, — открывая упаковку сока, вздохнул Рома, когда Серёжа сел рядом с ним.       — С каждым годом он становится всё больше похож на тебя, — заметила Варвара, за что тут же получила пинок по ноге.       Тем временем Серёжа уже разливал шампанское в бокалы, а гости начали рассаживаться за стол. Атмосфера в комнате постепенно становилась всё теплее. Гирлянды переливались мягким светом, ёлка гордо возвышалась в углу, а смех и разговоры заполнили пространство.       Рома, прислушиваясь к оживлённым голосам друзей, посмотрел на Серёжу, который поймал его взгляд и подмигнул. Ощущение было такое, словно он вернулся в студенческие годы, когда все напивались с поводом или без.       Первые полчаса все просто разговаривали, а когда прошёл уже час, начали звонить родственникам, ведь «дома» Новый год приходит раньше, и пока у них на часах 22:00, близкие уже во всю напиваются под поздравление президента и бой курантов. Рома тоже звонил родителям, передавал им привет от Алекса и Серёжи, ведь если младший брат просто не захотел разговаривать с родителями, то Серёжа, в свою очередь, слишком стеснялся и смог выдавить из себя только тихое «с Новым годом».       Потом пели песни. Володя во всю танцевал вальс с Артёмом-Снегурочкой, но, получив от Камелии очередной подзатыльник, всё же не прекратив смеяться, переоделся в нормальную одежду и помог бедному Артёму умыться. Им уже под тридцать, а ведут себя так, словно и не росли вовсе, а остались в том возрасте, когда были ещё безбашенными студентами.       А вот когда настало время открывать подарки, Рома всё-таки перестал нудеть и потягивать шампанское с таким видом, будто вся эта тусовка ему не интересна. Нужно же всё-таки узнать, что ему подарили?       — Это опять что-то с Гринчем? — подозрительно спросил он, засовывая руку в пакет, который принесла Женя       — Ну почти, — загадочно ответила она.       Рома осторожно развернул упаковку и достал оттуда толстые носки с изображением зелёного злобного лица, сверкающего саркастической улыбкой. Он поднял на неё взгляд, полный немого вопроса.       — Чтобы ты грелся, когда будешь сидеть и ворчать, — объяснила Женя, захихикав.       — Спасибо, — сухо ответил Рома, но, пока никто не видел, быстро улыбнулся краешком губ.       К счастью, остальные были оригинальнее Жени и дарили уже не предметы одежды с так сильно раздражающей Рому зелёной рожей. Варвара подарила набор для вязания Серёже и целых десять книг для Ромы. Алекс принёс кучу сладостей, от которых зубы у них будут сводить ещё целый месяц. Володя и Камелия достали из мешка огромный конструктор с целым букетом цветов, а Артём решил подарить... адвент календарь с презервативами.       Вау, спасибо, очень приятно, им именно этого и не хватало.       Это был сарказм.       Рома с Серёжей подарили им... Ай, да ладно, не столь важно. Рома уже и позабыть успел, что они там покупали, помнил только, что потратили кучу денег. Не то чтобы ему не было интересно увидеть реакцию друзей... Он просто очень устал, вот и всё. Скорее бы уже доесть оливье и увалиться спать.       А нет, ещё же речь президента.       — А нам обязательно её смотреть? — спросил Володя, допивая уже седьмой бокал. Такими темпами и шампанское скоро закончится. Хотя, судя по состоянию Володи, ему-то шампанское уже и не нужно было, пора градус поднимать.       — Не хочу слушать о том, чего «великое государство» добилось в этом году, и грустные новости о восстановлении нашей страны после конца войны, — пробормотала Варвара, откинувшись на спинку дивана. Судя по раскрасневшимся щекам, которые было видно даже через огромный слой косметики, ей уже наливать не стоит.       — Мы можем выйти на улицу и посмотреть фейерверки, например? — предложил Серёжа, который, в отличие от остальных, почти ничего не выпил, а потому был в самом адекватном состоянии.       — Если ты опять поведёшь меня под омелу(1), висящую у нас над подъездной дверью, я тебя ударю, — проворчал Рома, зажатый между обнимающих его с двух сторон Варвары и Серёжи.       — Да ладно, тебе ведь понравилось, — протянул Серёжа, быстро чмокая его в губы.       — А вот и нет, — скрестив руки на груди, попытался возразить Рома, но покрасневшие в этот раз не от алкоголя щёки выдали его с потрохами.       — А вот и да.       — А вот и нет.       — Да.       — Нет.       — Да-а-а, — протянул Серёжа, прижимая его ближе к себе.       — А вот и...       — Да замолкните вы уже! — крикнула Камелия, отпихивая от себя пьяную тушу Володи, — Поднялись и пошли, быстро.       Рома и Серёжа удивлённо заморгали, а потом, переглянувшись, засмеялись.       — Ладно, возможно, наш спор и правда был глупым, — не прекращая смеяться, Рома поднялся из-за стола.       — Невозможно, — вмешался Алекс, уже направляясь к двери.       — Нам можно, — Серёжа в не пойми какой раз за вечер чмокнул Рому в щёку, помогая ему надеть пальто, — мы ведь влюблены.       Снегопад всё не прекращался. Другие люди тоже повыходили из своих домов, чтобы посмотреть фейерверки, как и их компания, из-за чего Рома нервно на них поглядывал, всё ещё боясь, что какой-то умник решит снова их сфотографировать.       Серёжа крепче сжал его руку, призывая посмотреть на него.       — Ромочка, — тихо позвал он, немного наклоняясь вперёд.       Снежинки оставались на его кудрявых волосах, из-за чего те распушились ещё больше. Выдохнув сигаретный дым и отведя сигарету подальше ото рта, Рома невольно улыбнулся.       — Я, — так же тихо, как и Серёжа, ответил он так, чтобы никто, кроме него, не мог его услышать.       Пьяная Варвара уже валялась в снегу и делала снежного ангела, пока Володя и Артём бегали и бросались снежками, как дети. Где был Алекс с его другом, Рома не знал, так как они пропали из виду, как только вышли на улицу, да и это было не так важно.       — А я знаю, что ты мне подарил, — протянул Серёжа с улыбкой на лице, склоняя голову в сторону.       Рома слабо улыбнулся и, отведя взгляд в сторону, тихо хихикнул.       — Нашёл всё-таки?       — Прятать подарок под кроватью — не лучшая идея.       — Если ты его там нашёл, значит, свой тоже туда спрятал, — ухмыльнулся Рома, бросая сигарету на землю и тут же затаптывая её. Серёжа был сейчас слишком увлечён другим делом, чтобы сделать ему замечание, и Рома, зная это, активно этим пользовался.        — Ну... я думал, что ты будешь умнее, — съязвил Серёжа, поправляя его шарф.       — Сейчас по печени получишь, — неожиданно серьёзно сказал Рома.       — Не получу.       — Получишь.       — Не получу, ты слишком сильно меня любишь, — почти что промурчал Серёжа, поглаживая его по щеке.       Вздохнув, Рома мечтательно проследил за тем, как выходящий изо рта пар растворился в воздухе. Люди вокруг уже начали обратный отсчёт, ожидая бой курантов.       — Я знаю, что ты задумал, — Рома вскинул брови и свысока глянул на Серёжу, — Омелы здесь нет, да и вообще, у нас такой традиции нет.       Рома не был уверен, вешали ли омелу только на Рождество или на Новый год тоже. В любом случае сейчас это было не столь важно.       — Если мы в Сиегле, где такая традиция есть, я имею полное право ей воспользоваться.       Рома вздохнул, но всё-таки наклонился чуть ближе.       — Ты прав.       Взрывы фейерверков озарили небо. Где-то позади них пьяный Володя орал: «С Новым годом!»