Ложное Чувство Любви

      Мысли о волейболе не покидали его. Целую неделю, что бы он ни делал, он никак не мог перестать думать о той самой сыгранной в университетском спортзале игре.       Рома продолжал публиковать новые главы, читать отзывы, общаться с Женей и иногда на перерывах между парами встречался с Варварой и остальными. Водил Алекса к психологу, читал книги, повторял весь материал, который пригодится на экзаменах, пил кофе и выкуривал по две пачки сигарет в день. Но мысли о волейболе никак не могли его оставить.       — Роман Винниамин, — чужой голос резко прервал поток мыслей, — вас что-то отвлекает?       Услышав голос преподавателя по экономике, Рома аж вздрогнул. Он так ненавидел этого старика с его грязными очками и помятой голубой рубашкой, которая была ему явно мала, что аж сцепил зубы от злости. Зачем ему вообще на журналистике экономика?       Ладно, возможно, она и правда нужна, но ему точно нет.       — Нет, простите, — отбросив ручку, которой всё это время бесцельно водил по листу бумаги, Рома потупил взгляд, не желая смотреть в глаза столь ненавистного ему преподавателя.       Тот взглянул на него с высокомерием и даже презрением, после чего недовольно фыркнул.       — В таком случае перестаньте витать в облаках и, наконец, вслушайтесь в то, что я рассказываю, — отворачиваясь к доске, продолжил наседать он, — В конце концов, вы единственный со всего потока, кто пойдёт на пересдачу моего предмета.       Рома сжал кулаки изо всех сил, стараясь усидеть на месте и не сказать ничего колкого в ответ. В глазах от злости аж потемнело, и в кафедре неожиданно стало как-то слишком душно.       — Для того, чтобы такому, как вы, пробиться в этой сфере в нашем государстве, нужно стараться намного больше, — всё никак не мог заткнуться преподаватель, — Здесь не будет так легко, как на вашей задрипанной Родине.       Конец игры, убил. Довольно странно сводить их спор, который и спором толком не был, к игре, по крайней мере Роме именно так и казалось. Он постоянно задавал ему задания сложнее, чем другим студентам, объясняя это тем, что Рома «отстаёт от остальных» и «должен уделять больше времени учёбе», обсуждал с другими преподавателями, какой Рома ленивый, в лицо говорил ему, что он просто нахлебник, который наживается на зарплатах «настоящих» жильцов Сиеглы. Да даже на экзамене он вместо Ромы выбрал билет и сказал, что если тот откажется сдавать по нему и выберет сам, то получит незачёт! Так и произошло, Рома не собирался плясать под чужую дудку, так что теперь ему придётся идти на пересдачу. Это вообще законно?       Выдержка Ромы уже была готова попрощаться со своим владельцем, но он изо всех сил пытался держать себя в руках. Если что-то скажет сейчас, то станет хуже. Ему просто нужно молчать и не нарываться на неприятности.       Сжав первый попавшийся под руку лист бумаги, Рома заметил, как его руки подрагивают. Другие студенты оглядывались на него и смотрели с жалостью.       Дышать становилось всё тяжелее и тяжелее, а его тело резко бросило в холод, хотя в помещении было довольно тепло. Голова закружилась, и его начинало потряхивать всё сильнее и сильнее.       Рома не знал, что с ним происходит. Тело не поддавалось контролю, оно просто перестало его слушаться . Паника начала поглощать его. Да что же с ним такое, в конце-то концов?       Оперевшись рукой, Рома крепко сжал собственные волосы и уставился в тетрадь. Всё перед глазами расплывалось и становилось каким-то нечётким.       Тяжело дыша, Рома вскочил с места, чем отвлёк всех студентов и преподавателя, который и довёл его до этого состояния. Или Роме уже не первый день так плохо, и тот просто добил, нажав на спусковой крючок? Он забросил трясущимися руками все свои вещи в рюкзак, кое-как надел его на одно плечо, после чего, опираясь о каждый встречающийся на пути стол, начал спускаться по лестнице аудитории.       Возмущенный таким поведением преподаватель со злостью уставился на Рому глазами, горящими гневом.       — Что вы себе позволяете? До конца пары ещё несколько минут!       Путаясь в собственных ногах, Рома споткнулся на последней ступени и чуть не свалился вниз, спасаясь лишь свободным стулом, за который смог вовремя ухватиться.       — Простите, мне что-то... нехорошо, — заплетаясь в словах, выдавил из себя он.       Преподаватель говорил что-то ещё, но Рома его уже не слушал.       — Он сейчас упадёт! — обеспокоенно вскрикнул кто-то за его спиной.       Некоторые из студентов встали со своих мест, чтобы придержать его, но так и не успели дойти. Как только Рома, шатаясь из стороны в сторону, добрался до двери и дёрнул за ручку, перед глазами стало совсем темно, и сознание его помутнело. Дверь распахнулась, и он, так и не ступив ни одного шага за порог, повалился на пол.       На мгновение в помещении стало тихо. Шокированные студенты застыли на месте и смотрели на тело, лежащее возле дверей. Даже преподаватель наконец заткнулся. Но уже через секунду каждый находящийся в кабинете вскочил со своего места и побежал к Роме, упавшему в обморок.       — Господи! Что произошло?       — Я не знаю! Что теперь делать? Ему нужно в больницу? Вызывать скорую? Кто-нибудь, вызовите скорую!       — Он потерял сознание! Принесите воды!       Началась паника. Никто из присутствующих не знал, что делать. Как только по коридорам университета пронëсся звонок, возле кабинета уже столпились люди и выглядывали из-за спин друг друга, чтобы понять, что происходит, и увидеть пострадавшего. Кто-то стянул с себя кофту и, сложив её, подложил Роме под голову, кто-то побежал за медсестрой, кто-то звал его по имени и пытался привести в чувства. Прошло уже больше трёх минут, а он так и не открыл глаза, продолжая лежать на полу, еле дыша. Когда всё же прибежала медсестра со студентами, позвавшими её, люди разошлись, формируя дорожку. Возле Ромы к тому времени уже стояла Варвара и Артём, которые, услышав о том, что кто-то упал в обморок, и узнав, кто это был, тут же сорвались на помощь.       По указаниям медсестры Рому подняли и облокотили спиной об стену. Женщина, открыв небольшую аптечку, достала из неё бутылёк с нашатырём и, придерживая голову пострадавшего, поднесла горлышко к его носу. Как только нашатырь ударил по рецепторам, Рома распахнул глаза и, схватившись за сердце, начал хватать ртом воздух.       — Рома? Рома, ты меня слышишь? — глядя ему в глаза, спокойно спросила медсестра.       Рома с выражающим одну лишь панику лицом никак не мог надышаться, но всё же, шумно вдыхая и выдыхая, несколько раз кивнул. Все присутствующие вздохнули с облегчением.       — Рома? — послышалось из коридора. Кто-то расталкивал столпившихся студентов, чтобы зайти в кабинет, — Рома! Боже, что произошло?       Бросив свою сумку, Серёжа опустился рядом с Ромой и схватился за его плечи. Убедившись, что тот уже в порядке, медсестра собрала аптечку и, поднявшись на ноги, зло глянула на преподавателя, который до сих пор неподвижно стоял посреди кабинета.       — Рома, что случилось? Ты как? — всё никак не переставал лепетать Серёжа, обеспокоенно глядя в карие глаза. Сидящая рядом Варвара с сожалением взглянула на него и, прошептав что-то Артёму на ухо, увела его в сторону. Сбежавшиеся на шум студенты начали расходиться.       Сил на то, чтобы ответить что-то, у Ромы не было совсем. Тело обмякло, и единственное, на что он сейчас был способен — это продолжать тяжело дышать. Прикрыв глаза, он слабо замахал головой из стороны в сторону, сам не до конца понимая, что пытается этим донести, и обессиленно упёрся лбом в чужое плечо. Серёжа не знал, что делать в такой ситуации, поэтому решил просто обнять и прижать к себе, не давая упасть.       — Всё хорошо, дыши, ты в безопасности. Я с тобой, — почти шёпотом говорил Серёжа.       К тому времени как Роме стало легче, большинство учащихся уже покинуло территорию университета. Повезло же ему упасть в обморок на последней паре.       Серёжа, придерживая его за плечи, помог встать. Он закинул на свободное плечо Ромин рюкзак и, держа под руку, вывел из университета. Плетущиеся позади Варвара и Артём всё не прекращали о чём-то перешептываться.       — Ты уверен, что всё нормально? Может, мне лучше вызвать тебе такси? — обеспокоенно лепетал Серёжа, — Давай я вызову тебе такси до дома, хорошо? Тебе что-нибудь нужно? Ты хочешь пить? А есть? Давай я куплю тебе что-то. Возможно, ты хочешь присесть?       Всё ещё заплетаясь в ногах, Рома опирался на Серёжу. От осознания того, насколько сильно Серёжа испугался, узнав, что Рома потерял сознание, и как теперь пытался изо всех сил помочь, Рома слабо улыбнулся. Такое беспокойство вызвало в его груди какое-то тёплое чувство.       — Я в порядке, не переживай, — хрипло отозвался Рома, — Я не хочу, чтобы ты тратился на меня. Лучше купи себе чего-нибудь.       — Но как я могу! — Серёжа резко остановился, заставляя и Рому встать на месте, после чего, сведя брови к переносице, с сожалением глянул на него, — Я лучше тебе помогу, чем потрачу деньги на какую-то ерунду.       Рома всё никак не прекращал улыбаться. Он еле как мог идти, но всё равно тратил все оставшиеся силы на эту ухмылку. Он просто не мог не улыбаться сейчас.       — Ты такой глупый, — тихо посмеялся он.       — Рома! Что случилось? — завидев их, воскликнул стоящий у ворот университета Володя. Вместе с ним стояла и Камелия. Миши, как и ожидалось, рядом не оказалось.       Подошедшая к ним Варвара начала объяснять ситуацию. Даже Камелия, чьë лицо обычно не выражало буквально ничего, обеспокоенно глянула на него.       — Начало выходных уже не очень, — впервые за всё время решился сказать что-то Артём. Все присутствующие закивали в ответ.       Вздохнув, Рома прикрыл глаза. Ну и денёк.       Запустив руку в карман брюк, он обмёрзшими пальцами нащупал в нём пачку сигарет. Достав одну из немногих оставшихся в упаковке, Рома поднёс её к губам и уже начал было чиркать колёсиком зажигалки, чтобы добиться небольшого огонька, как его тут же остановили.       — Не кури сейчас, — отводя его руку с зажигалкой в сторону, попросил Серёжа, — тебе ведь плохо.       Удивлённо взглянув на него, Рома застыл. Прежде никто не запрещал ему курить.       Также удивлённо на них уставились и другие. Все знали, что Рома заядлый курильщик, он пыхтел буквально везде и всегда, если была возможность. Да он без сигарет жить не мог! Кажется, буквально все его вещи до самых ниток пропахли табачным дымом, а на кухне его квартиры было находиться и вовсе невозможно: воняло сигаретами настолько, что становилось тошно.       — Ладно, — неожиданно для всех беспрекословно ответил Рома и тут же спрятал сигареты с зажигалкой обратно в карман.       У Варвары чуть челюсть об землю не ударилась. Когда они только познакомились с Ромой, его можно было увидеть только с сигаретой в зубах. Рома курил настолько часто, что первая ассоциация с ним, которая приходила в голову, была именно пачкой сигарет, а тут он просто так, потому что Серёжа попросил его, решил отложить свой очередной перекур на потом? Немыслимо.       — Ого, — удивился Володя, — я думал, Рома не из тех, кто следует чужим просьбам.       — Это же Серёжа, — тихо, чтобы Рома не услышал, сказал ему Артём, — естественно, он послушает.       Довольный своей маленькой победе, Серёжа с облегчением вздохнул и, наконец отставив своё беспокойство на второй план, улыбнулся.       — Как ты себя чувствуешь?       — Нормально, — также улыбаясь, ответил ему Рома.       — Ты сильно устал? Я могу провести тебя до дома. Приготовить тебе что-то? Хочешь блинчиков? Или лучше заказать пиццу? — голос Серёжи был спокойным и, казалось, нежным. Он даже поправил выбившуюся прядь чëлки Ромы, чтобы волосы не лезли ему в глаза.       — Не утруждай себя. У тебя наверняка уже есть планы на сегодня, — не замечая никого вокруг, ответил ему Рома.       — Но я хочу, — настаивал Серёжа.       Наблюдающие за этим Володя с Артёмом не могли подобрать слов, а потому продолжали молча стоять, скрестив руки на груди. Похоже, уже привыкшая к этому Варвара в это время обсуждала что-то с Камелией, не отвлекаясь на других.       На секунду в голове Володи возникли сомнения по поводу их взаимоотношений. Он знал, что раньше Рома и Серёжа были вместе, но думал, что сейчас они что-то вроде друзей или типа того. Но каждый раз, когда он видит их вместе, у него прокрадываются сомнения насчёт этого. Даже тогда, в раздевалке, он видел их вместе, держащимися за руки. Оставалось надеяться только на то, что его тяжёлый взгляд остался незамеченным.       — Это, конечно, всё очень хорошо, но у вас есть планы на выходные? — всё-таки вставил своё слово Володя, — Мы собирались сходить погулять завтра или заглянуть в бар. Что думаете?       Оторвавшись от разговора, Рома и Серёжа наконец посмотрели на всё ещё ожидающих, когда они закончат, друзей. Серёжа, поняв, что за ними, оказывается, наблюдали, неловко посмеялся и почесал затылок.       — Я не против, — пожал плечами Рома, — только нужно отойти от сегодняшнего. Этот конченный экономист совсем меня извёл.       Вспомнив о противном преподавателе, Рома нахмурился, и от улыбки на его лице не осталось и следа.       — Простите, но завтра совсем никак, — отозвался Серёжа, — у меня смена в кафе.       Володя уже хотел было сказать, что они могут перенести встречу на воскресенье, чтобы можно было собраться всем вместе, но его неожиданно прервали. Не успел он и рот толком открыть, как Рома тут же встрепенулся и крепко сжал руку Серёжи, которая всё ещё придерживала его.       — Знаете, я вспомнил, что завтра тоже не могу. Мне нужно писать новую главу, — Рома отвёл взгляд в сторону, чтобы избежать нежелательнного зрительного контакта.       Варвара с подозрением глянула на него.       — Ты строчишь эти главы, как бешеный. Может, отдохнёшь уже наконец?       — М-м, — протянул Рома, — нет. Завтра вообще никак. Мне точно нужно написать новую главу.       — Эм, ну, хорошо? — не до конца понимая, что происходит, отозвался Артём, — Что насчёт воскресенья?       В этот раз Рома уже не отвечал сразу, вместо этого он выжидающе посмотрел на Серёжу, дожидаясь его ответа. Тот же, поняв намерения Ромы, смущённо улыбнулся и решил всё же начать первым.       — В воскресенье тоже не могу. Хочу отдохнуть перед новой рабочей неделей.       Ответ Ромы последовал незамедлительно.       — Я тоже не смогу. Хочу отдохнуть, — как ни в чём не бывало пролепетал он и только потом, когда понял, что повторил за Серёжей, тихо ойкнул и встряхнул головой, — тоже.       Не то чтобы это «тоже» что-то изменило. И зачем он вообще это сказал?       — Ну, ладно? — с недоверием посмотрел на него Володя, — Тогда удачных выходных, встретимся в понедельник.       — Да-да, пока, — покрепче подхватив Серёжу под руку, Рома быстро со всеми попрощался и направился к воротам.       Смотря вслед уходящим силуэтам, ребята настороженно переглянулись.       — И что это сейчас было? — недоумевая, спросила Камелия.       — Не знаю, — недовольная тем, что Рома, как всегда, оставил её одну, проворчала Варвара.       Волосы Серёжи снова растрепались. Ещё полчаса назад они были прямыми и лишь немного приподнятыми, но сейчас на его затылке уже можно было заметить формирующиеся кудри, которые плавно развивались на лёгком ветру. Засмотревшись на его прекрасный, по мнению Ромы, профиль, Ромка споткнулся о бордюр и чуть не повалился вперёд. К счастью, поддерживающий его под руку Серёжа вовремя среагировал и придержал, что вызвало на лице чуть не проехавшегося лицом по асфальту Ромы неловкую улыбку.       Он чувствовал себя... странно. Это было не то чувство, когда они держались за руки недавно, или когда уже встречались. Это было что-то другое. Что-то, что было похоже на то, когда они только познакомились.       Ну ладно, не совсем тогда. Возможно, чуть-чуть позже, потому что когда они встретились впервые, Рома думал лишь о том, какой Серёжа странный и раздражающий.       На улице было шумно. Проезжающие мимо машины, разговоры проходящих рядом людей, смех бегающих друг за другом детей и пошлые шутки подростков, стреляющих у всех подряд сигареты. Плавно шагающие мимо дворовые коты и собаки, на которых Серёжа то и дело поглядывал горящими глазами. Он и вправду любил животных.       Разговор не завязывался. А что вообще нужно было говорить? А стоило ли говорить? Возможно, Рома сказал бы что-то, и у них сразу же завязался бы диалог. А может, и нет. А может, Серёжа сделал бы это первым. Может, они бы обсудили то, как прошла неделя. Или же Рома спросил, как там поживает Мрамор. Или уже Серёжа спросил бы про Алекса и его успехи в учёбе.       Но никто ничего так и не сказал. Их окружало так много различных звуков, но между ними весела гробовая тишина. Она не была какой-то давящей, нагнетающей или тянущей на дно, как это было раньше. Сейчас всё было так, как и три года назад, когда они вместе ходили в магазин или на пляж, посещали необычные места по типу заброшенного цирка или старой, заросшей плющом вокзальной станции. Сейчас было так спокойно. Серёжа непонятно чему улыбался, наслаждаясь красотой мира вокруг, а Рома лишь незаметно, как он думал, подглядывал за его поведением, пытаясь сдерживать улыбку.       Стоп. А ходили ли они в заброшенный цирк? Или вокзальную станцию? Возможно, Рома сам это всё придумал, и на самом деле ничего из этого не было?       Дойдя до общежития, Рома уже чувствовал себя нормально и больше не нуждался в том, чтобы его придерживали, но говорить об этом не спешил. Ему хотелось побыть настолько близко к Серёже подольше. Внизу живота даже начало как-то странно тянуть, но Рома старался не придавать этому значения.       Уже на пороге их встретил Вермонт. Тот был очень удивлён, увидев на пороге не только хозяина, но ещё и его... друга? Знакомого? Возлюбленного? Не столь важно, кем он ему приходился, важно было только то, что Вермонт был рад увидеть Серёжу.       — Привет! — встрепенувшись при виде пса, воскликнул Серёжа и, тут же вырвав руку из чужой хватки, опустился на корточки, чтобы погладить его, — Кто хороший мальчик? Правильно, ты хороший мальчик!       Когда Серёжа видел животных, его голос сразу менялся. Нельзя сказать, что он был у него низким, но и высоким не был, скорее, средним? Как бы сказал Рома, красивым. А сейчас он и вовсе стал каким-то писклявым и смешным, что заставило Рому тихонько прыснуть в кулак, стараясь не рассмеяться.       Несмотря на его попытки, Серёжа всё же заметил это и отвлёкся от почесушек. Он посмотрел на Рому так, что тот почти смутился. Почти. Но тут же вспомнил, что ему вообще-то плохо, и быстро изобразил болезненный вид, чтобы снова привлечь его внимание.       Серёжа, решив, что Роме действительно стало хуже, моментально вскочил на ноги, взял его руки в свои. Снова. Посмотрел в глаза. Снова. И заставил Рому почувствовать себя влюблённым идиотом. Снова.       Что ж, ему это определённо нравилось.       — Прости! — тут же начал извиняться Серёжа, а выражение у него было таким обеспокоенным и одновременно таким глупым, что Рома не смог удержаться от улыбки, — Я отвлёкся на Вермонта и совсем забыл, что тебе плохо. Я...       Рома молчал. Просто смотрел на него с этой своей глупой улыбкой и слушал. Вероятно, ещё и с таким же глупым выражением лица. И, скорее всего, с глупо торчащими во все стороны волосами. В глупой помятой футболке, с глупым взглядом и едва заметной детской игривостью в глазах. Да всё в нём сейчас казалось глупым. Совершенно всё. Но вместе с этим каким-то невероятно прекрасным. Таким... радующим.       Даже если глупо, какая разница, если ему хорошо?       Интересно, Серёжа чувствует то же самое? Ту же глупую лёгкость и радость?       Серёжа продолжал что-то говорить, но Рома так и молчал, не сводя с него глаз и улыбаясь всё шире. В какой-то момент Серёжа вдруг резко замолчал, слегка склонил голову и посмотрел на него с едва заметным подозрением. Это выглядело настолько забавно, что Рома заулыбался ещё шире.       — Рома? — с неловкой улыбкой позвал его Серёжа.       — М-м? — протянул Рома, растянув улыбку ещё шире.       — Ты что, притворялся? — то ли нервно, то ли смущённо хихикнул Серёжа.       Рома ещё раз протяжно промычал и отвёл взгляд в сторону.       — Возможно, — неоднозначно ответил он и завёл руки за спину.       Серёжа, не зная, как реагировать, улыбнулся так же неловко, как и Рома, провожая его взглядом, пока тот пятился спиной в сторону кухни.       — Тебе что, нравится, когда я держу тебя за руки? — не унимался Серёжа, стягивая обувь.       — Возможно, — быстро ответил Рома, хитро прищурившись, и скрылся за дверью кухни.       Серёжа тихо рассмеялся и, наконец сбросив обувь, пошёл следом. Теперь смешно было не только Роме, но и ему самому.       — То есть у ворот университета тебе не было плохо? — спросил он, заходя на кухню.       Рома, уже сбросивший свою любимую жёлтую кофту на замке на спинку кресла, сидел на подоконнике и прикуривал сигарету. Просьба Серёжи не курить удерживала его от этого лишь ненадолго.       — Было, — выпуская дым, ответил он, облокотившись на руку и чуть склонив голову набок с ухмылкой.       — И всё равно разрешил мне пойти с тобой? — спрятав руки за спиной, продолжал Серёжа, медленно подходя ближе. Рядом с ним, виляя хвостом, плёлся Вермонт, явно довольный происходящим.        Не каждый день увидишь, как твой хозяин улыбается не только тебе и не только каких-то жалких пару секунд.       Рома задумчиво поднял глаза к потолку, затянулся и, выдохнув, ответил:       — Я подумал… что это хорошая идея. Провести время. С тобой.       Он снова улыбнулся, забросил ноги на подоконник и откинулся на стену.       — Со мной? — уточнил Серёжа, будто не расслышал с первого раза. Теперь он стоял совсем рядом.       — Да, — коротко ответил Рома, наблюдая, как тот медленно приближается.       — А как же работа? А подготовка к экзаменам? М? — будто издеваясь, продолжал расспрашивать Серёжа, явно наслаждаясь моментом, хотя Рома и не был против.       Рома, цокнув языком, стряхнул пепел с сигареты и прокрутил её в пальцах.       — К чёрту работу, — сказал он, снова затягиваясь, — и сранного препода по экономике тоже.       Серёжа тихонько рассмеялся. Резкая смена настроения Ромы его забавляла.       — Чего смеёшься? — с наигранной строгостью спросил Рома, но его улыбка выдавала, что он не всерьёз, — Кто-то тут обещал мне поесть приготовить. Я, между прочим, со своими кулинарными способностями выживаю тут как могу. Ты сам предложил приготовить для меня, а теперь халтуришь?       — Хорошо, хорошо, — вздохнул Серёжа, надевая фартук, — Чего бы тебе хотелось?       Рома потушил сигарету, выкинул окурок в ближайшую пепельницу и спрыгнул с подоконника, потянувшись. В его квартире пепельницы были повсюду: на кухонном столе, на прикроватной тумбочке, у рабочего стола, даже в прихожей. Да вообще он их ставил везде, где только можно. У него была целая коллекция различных пепельниц. Некоторые он покупал сам, ещё несколько ему дарили друзья, а одну ему даже сделали на заказ.       — В моём холодильнике выбор скудный, так что гадать не приходится, — заметил он, закрывая окно.       И правда, в холодильнике стояла полупустая бутылка молока, несколько яиц, сыр, хлеб для горячих бутербродов и недоеденные круассаны из магазина через дорогу.       Там же стояло несколько банок слабоалкогольных напитков. На самом деле, в последнее время Рома стал пить меньше, особенно после того, как Серёжа пришёл к нему домой и устроил серьёзный разговор. Серёжа считал, что такими темпами Рома может загнать свою жизнь в бездонную яму, из которой выбраться будет почти невозможно. Рома был с ним полностью согласен, хоть вслух признаться в этом и не решился бы.       Увидев целый отсек, отведённый алкоголю, Серёжа нахмурился и обеспокоенно посмотрел на Рому. Тот как раз доставал из рюкзака свои тетради с блокнотами, ноутбук и папку с распечатками, которые им выдавали преподаватели. Но, заметив на себе взгляд Серёжи, он сразу понял, в чём его причина, а потому тяжело вздохнул.       — Не переживай. Сейчас я почти не пью, — ответил Рома на немой вопрос.       — Ты же знаешь, что алкоголь вреден? — с лёгким укором заметил Серёжа, возвращаясь к столешнице.       Рома сел в кресло и стал раскладывать тетради. Всё-таки про учёбу забывать нельзя, а то будет, как в старших классах, гоняться за преподавателями и просить дополнительные работы, чтобы перекрыть плохую оценку.       — Знаю, — ответил он безразличным тоном.       — Тогда зачем пьёшь? — Серёжа начал готовить, но всё ещё поглядывал на него с обеспокоенным видом.       — Чтобы… — Рома тяжело вздохнул, — справиться со стрессом.       — Рома, — Серёжа остановился и посмотрел на него серьёзно, но мягко, — ты ведь знаешь, что есть другие способы справиться с ним.       — Знаю, — сухо ответил Рома, чиркая что-то в тетради. Было видно, что этот разговор его напрягал, — Если бы не знал, то не занимался бы писательством. И не завёл бы собаку.       Ни один из ответов Ромы не смог успокоить Серёжу. Он всё так же сильно переживал за него, но после прошлой ссоры старался действовать более осторожно. Ему было больно видеть, как человек, который прежде испытывал отвращение к алкоголю, вдруг начал находить в нём утешение.       — Хорошо, — всё же решил он закончить этот неприятный для всех разговор, — Хочешь блинчиков?       — Хочу, — погружённый в учёбу Рома, заслышав о блинчиках, тут же оживился. Как же он скучал по еде, которую готовил для него Серёжа.