Ложное Чувство Любви

      — Ох, похоже, мне уже пора бежать! — посмотрев на время, девушка вскочила со стула, — Увидимся!       Напоследок она мило улыбнулась Роме и, закутавшись в платок, который до этого невесомым грузом свисал с её плеч, вышла из кафе. Колокольчик, висящий над дверью, звонко прогремел.       Рома так и не узнал её имени.       Вздохнув, он отодвинул свой давно опустевший стакан в сторону и, уперевшись щекой в кулак, уставился в экран. Вдохновение пропало.       Рома смотрел на пустую страницу, но текст статьи всё никак не рождался. Буквы на экране сливались в бессмысленные строки, а мысли упорно возвращались к девушке, которая только что вышла из кафе.       Он задумчиво провёл пальцем по краю пустого стакана. Не узнать её имени казалось мелочью, он никогда не знакомился ни с кем по своей инициативе, не узнавал чьего-то имени, но почему-то именно это упущение застряло у него в сознании. Он мысленно пытался прокрутить их короткую беседу. Её платок, запах кофе и звон колокольчика при выходе — всё это осталось. Ему всегда говорили, что стоит быть дружелюбнее к людям, и тогда они будут дружелюбны к нему, но почему-то, несмотря на всю ту грубость, которая сочилась из него каждый день, люди всё равно тянулись к нему.       — Ты чего завис? — спросил Серёжа, чуть наклонившись через прилавок, чтобы заглянуть в его ноутбук. Его голос был ровным, но Рома всё равно заметил в нём небольшие изменения, — Опять не пишется?       Рома устало вздохнул и прикрыл глаза.       — Просто вдохновения нет, — ответил он, неловко потирая шею, — Как только ты подсадил ко мне эту барышню, весь настрой куда-то резко пропал.       Серёжа тихо посмеялся, наблюдая за тем, как люди за другими столиками разговаривали между собой, и, скрестив руки на груди, улыбнулся.       — Да ладно тебе, всё было не так уж и плохо. Она, похоже, восхищается тобой.       — Возможно, — быстро ответил Рома, чувствуя, как жар поднимается к щекам.       Его всегда смущала тема его работ, будь то статьи или же книги. Было непривычно думать о том, что кому-то и правда могли нравиться плоды его воображения, ведь он совсем недавно начал публиковать свою книгу, и пока осознавать, что кто-то действительно читал её, было непривычно, а тут ещё и статьи его похвалили.       Серёжа посмотрел на него внимательнее, затем улыбнулся мягче, почти с заботой.       — Ну, это явно не помогает твоей статье, — заметил он, — Твой кофе закончился? Тебе сделать ещё?       Рома кивнул, потянувшись за кошельком, но Серёжа, подошедший к нему забрать пустой стаканчик, остановил его руку, намекая на то, что оно за счёт заведения.       Вокруг гудели голоса посетителей, звенели ложки о чашки, пока кто-то размешивал сахар, звучали тихие обрывки играющей в кафе музыки, а за стойкой Серёжа ловко справлялся с очередным заказом. Рома делал вид, что увлечён работой, но взгляд всё время невольно возвращался к нему.       На экране ноутбука был открыт черновик статьи, но текст продвигался медленно. Рома пытался сосредоточиться, придумывая удачные формулировки, но мысли всё время ускользали, смешиваясь с наблюдением за тем, как Серёжа невозмутимо наливал кофе, ловко переставлял стаканы и коротко улыбался посетителям.       Рома машинально стучал по клавишам, набирая фразу, которая тут же казалась неудачной. Он знал, что если бы он сдал эту статью преподавателю, для того его текст выглядел бы как бессмысленный набор слов, который он переписывал раз за разом. И всё же ему нравилось сидеть здесь, среди шума и движения, чувствуя, что Серёжа где-то рядом, даже если тот был занят и, казалось, не замечал его присутствия.       Иногда Серёжа бросал на него мимолётный взгляд в перерывах между обслуживанием посетителей, и Рома невольно выпрямлялся, будто старался выглядеть увлечённым работой. В такие моменты он ловил себя на том, что хочет поймать его взор, чтобы улыбнуться, но каждый раз Серёжа успевал отвернуться.       Время тянулось то быстро, то медленно. Рома украдкой потягивал остывший кофе, доедая очередной круассан, перебирал свои наброски и незаметно посматривал на часы, жалея, что смена Серёжи такая долгая. Когда колокольчик над дверью в очередной раз звякнул, оповещая о новом посетителе, он поднял взгляд, но вновь вернулся к экрану, так и не сдвинувшись с места. Ему не хотелось уходить раньше, чем Серёжа.       Когда он всё же закончил статью, на улице был уже вечер. Текст ему нужно было сдать к понедельнику, так что предстояла ещё долгая и нудная работа над ошибками и оформлением. Кто вообще задаёт домашнее задание во время сессии? И что, что он уже почти всё сдал? Это неважно.       Что-то на столе рядом с его ноутбуком завибрировало, а следом послышалась песня, которую он поставил на рингтон. Ему кто-то звонил.       Не глядя на имя, Рома поднял трубку, захлопнул крышку ноутбука и, приложив телефон к уху, откинулся на спинку диванчика.       — Алло? — устало протянул он.       — Рома! — громко раздалось с той стороны, что у Ромы аж в ушах зазвенело. Это был Володя, но Рома его почти не слышал, так как там, где он был, громко играла какая-то незнакомая ему песня, — Ты с Серёжей сейчас? Он не берёт трубку!       Скривившись из-за того, как громко Володя орал в трубку, Рома сделал громкость поменьше и отстранил от себя телефон на пару сантиметров.       — Да, — не сразу ответил Рома, — он на смене сейчас. Я сижу в кафе.       — Отлично! — радостно воскликнул Володя, — Когда он заканчивает?       — Э-э... — Рома бросил короткий взгляд в сторону Серёжи, который готовил очередной напиток, но, вернув своё внимание к разговору, продолжил, — Подожди минутку.       Отключив микрофон, Рома поднялся из-за стола и подошёл к прилавку. В это время Серёжа, отдающий посетителю кофе, удивился, когда заметил его, но затем мягко улыбнулся и, помахав уходящему человеку, сложил руки на стойке, немного нагнувшись над ней, глянул на поджавшего губы Рому.       — Что? —со всё той же улыбкой спросил Серёжа.       — Когда ты заканчиваешь? — прямо спросил Рома.       Серёжа, похлопав глазами, быстро посмотрел на стоящие рядом часы, после чего вернул свой взгляд обратно к Роме. Они так ярко сверкали, что Роме казалось, будто они смотели ему в самую душу. От этого стало как-то не по себе.       — Через полчаса моя смена заканчивается, и мы можем идти, — ответил Серёжа, — а что? Ты уже хочешь домой?       — Нет, — выдавил из себя Рома. Домой ему точно не хотелось, ведь там придётся садиться за повторение очередных билетов на следующий экзамен, — Володя позвонил. Спрашивает, когда ты освободишься.       Серёжа в очередной раз забавно хлопнул глазами, из-за чего его светлые ресницы затрепетали. Рома включил микрофон и снова приложил телефон к уху, уже готовый к очередным крикам через динамик.       — Через полчаса, — обратился он к Володе, который, снова услышав его голос из трубки, громко ойкнул.       — Отлично! — тут же оживился тот, — Дашь трубочку?       Рома кивнул так, словно Володя мог увидеть это. Как только он понял, что сделал, он бросил смущённый взгляд на прыснувшего в кулак Серёжу и нехотя протянул ему телефон.       Серёжа тут же подхватил его, но, прислонив телефон к уху, мгновенно отдёрнул. Похоже, Володя и ему на уши наорал.       Какое-то время они говорили, пока Серёжа иногда отвлекался на посетителей и выполнял заказы, в то время как Рома всё это время терпеливо стоял рядом и ждал. Серёжа затянул его через небольшую дверцу к себе, чтобы он не мешал людям разглядывать меню, которое он перекрывал собой, и теперь Ромке приходилось стоять возле кассы и с дикой неловкостью каждый раз отрицательно махать головой, когда люди думали, будто он тоже работает. К тому времени Володя и Серёжа наконец закончили беседовать, в зале уже никого не осталось.       Попрощавшись с Володей, Серёжа с улыбкой до ушей сбросил трубку и протянул Роме его телефон, который он сразу же спрятал в карман своих брюк.       — Володя сказал, что мы ещё успеваем к ним подъехать, — вытирая стойку, начал Серёжа, — Что думаешь? Хочешь в бар?       — Судя по играющей у них там музыке, они не в баре, а в клубе, — вздохнул Рома.       Серёжа посмеялся и, глянув на часы, начал развязывать фартук.       — Нет, они в баре, просто сняли вип-зону и теперь поют в караоке, — заверил его Серёжа.       Рома нахмурился.       — Караоке? Откуда у них вообще деньги на вип-зону?       — Да, караоке, — Серёжа хмыкнул, — Камелия заплатила, скорее всего. Ты никогда не был в караоке?       — Нет, — Роме казалось, что это что-то постыдное, раз уж он ни разу за свои почти двадцать лет не пел тупые песни по пьяни, как это делали другие, а потому неловко почесал затылок и, поняв, что наконец-то может выйти из-за прилавка, выскочил обратно через дверцу к своему столу.       Серёжа проследил за ним взглядом, усмехнулся тому, как быстро Рома сбежал, будто сам разговор о караоке был слишком смелым для него. Собрав свои вещи, он вышел из-за стойки и, опершись об стол, наклонился к Роме.       — Всё бывает в первый раз, — в его голосе не было ни капли насмешки, скорее, какая-то поддержка, что ли.       — Не думаю, что это моё, — буркнул Рома, пряча взгляд в экран телефона.       Серёжа хмыкнул и, облокотившись на край стола, прищурился.       — Знаешь, это звучит как вызов.       Рома поднял на него глаза, слегка нахмурившись.       — Вызов?       — Вызов, — повторил Серёжа, оттолкнувшись от стола и в шутку поправив воображаемый галстук, — У тебя есть уникальная возможность сегодня впервые попробовать петь. Володя поёт караоке при своей девушке и позорится, мы тоже можем.       Рома закатил глаза, но уголки его губ слегка дрогнули от улыбки.       — Можем что? Тоже позориться перед Камелией? — хихикнул Рома, — Не думаю, что петь в караоке — высшая точка развлечения.       — Петь в караоке — это свобода, — с умным видом заявил Серёжа, делая драматический жест рукой, — Ну или хотя бы возможность посмеяться. Особенно над Володей.       — Какой ты хороший друг.       Рома покачал головой, но внутренне уже понимал, что спорить с Серёжей не будет. Конечно, он пойдёт в этот дурацкий бар и будет петь дурацкое караоке, если Серёжа этого хочет. Каждый раз, когда тот что-то предлагал, Рома, даже не желая, соглашался. Он никогда не мог ему отказать.       — Ладно, — в итоге вздохнул Рома, поднимаясь с диванчика, — но ты поёшь первым.       — Договорились, — с широкой, полной счастья улыбкой отозвался Серёжа, уже направляясь к двери и прокручивая ключи в руках.       Рома хотел было ответить, но остановился, просто наблюдая за тем, как Серёжа уверенно шагает вперёд, будто для него весь мир — это сцена. Довольно странное сравнение, не так ли? Но не просто так же он актёр.       В этот момент Рома подумал, что, может быть, караоке — не такая уж плохая идея, если рядом будет Серёжа.       Когда они вышли из кафе, холодный вечерний воздух тут же обдал лицо приятным покалыванием. Серёжа, как обычно, шёл уверенно, словно холод его совсем не трогал, в то время как Рома, сунув руки в карманы ветровки, поёжился, чувствуя, как ветер пробирался под воротник.       — Они вызвали нам такси, оно приедет через пару минут, — сказал Серёжа, сверяясь с телефоном. Он повернулся к Роме с лёгкой улыбкой, — Как ты себя чувствуешь?       — Терпимо, но было бы намного лучше, если бы мы просто пошли домой, — пробурчал Рома, стараясь скрыть смущение за сарказмом, — Откуда у тебя вообще столько сил? Я бы на твоём месте уже с ног валился.       Серёжа только мягко улыбнулся, равняясь с Ромой и синхронизируя их шаги.       Такси подъехало быстро, и они сели на заднее сиденье. Серёжа, не дожидаясь вопросов, первым завёл разговор с водителем, но вскоре переключился на телефон, что-то печатая. Рома украдкой наблюдал за тем, как он сосредоточенно смотрил на экран, чуть прикусывая нижнюю губу. Это всегда завораживало Рому, хотя он никогда не позволял себе задерживать взгляд слишком долго.       — Нервничаешь? — вдруг спросил Серёжа, оторвавшись от телефона, когда заметил, что Рома слегка напрягся.       — Я никогда не нервничаю, — слишком быстро ответил Рома, и Серёжа рассмеялся.       Он знал, что Рома нервничает. Он знал его лучше, чем кто-либо другой.       — Не переживай, — попытался успокоить его Серёжа, — если не захочешь петь, то никто не будет тебя заставлять. Ты никому ничего не должен, помнишь?       Рома хмыкнул, отворачиваясь к окну. Ночь медленно завладевала городом: огни витрин, редкие прохожие, машины, мелькающие в свете тусклых фонарей.       — Ты слишком часто говоришь мне эту фразу, — вдруг сказал он.       — Какую? — удивился Серёжа, всё ещё улыбаясь.       — «Ты никому ничего не должен», — Рома попытался сделать всё, чтобы его голос звучал как можно ровнее и спокойнее, — Ты постоянно это говоришь.       Рома обернулся на Серёжу и заметил, как в его глазах маячили огни фонарей, которые они проезжали. Серёжа всё так же улыбался и молчал, не говоря ни слова.       Ромка вздохнул, снова посмотрев в окно. Такси уже поворачивало к бару.       Как только машина остановилась, Серёжа потянулся за кошельком в карман, но Рома тут же остановил его. Он протянул таксисту купюру и, поблагодарив его, буквально вытолкнул Серёжу из такси. Это была своеобразная плата за все те круассаны и чашки кофе, за которые Серёжа не взял с него и гроша.       Хлопнув за собой дверцей машины, Рома поёжился от того, насколько громко это было. Что ж, скорее всего, таксист, даже не успевший обрадоваться оставленным чаевым, уже ненавидел его за то, что тот попытался выломать дверь машины.       Кивнув Серёже, ожидающему его, Рома вздохнул. Не то чтобы у него не было желания выпить, но идти в какое-то шумное место не особо хотелось. Учитывая, что ему ещё и статью завтра редактировать... О-ох, с похмельем это сделать будет определенно сложнее, чем он планировал.       Бар оказался, на удивление, уютным, несмотря на яркую вывеску и грохочущую музыку. Его интерьер напоминал смесь старого доброго паба и модного лаунж-заведения(1). На стенах висели винтажные постеры с изображением рок-звёзд и джазовых музыкантов, а кое-где мелькали неоновые надписи с шуточными фразами, вроде "Пой, как будто никто не слышит" или "Твоя очередь блеснуть".       Стойка бара, выложенная полированным деревом, находилась в центре зала, окружённая высокими стульями, на которых уже сидели несколько посетителей. Бартендер(2) ловко жонглировал бутылками, создавая коктейли, а за ним выстроилась целая стена ярких бутылок, подсвеченных мягким золотистым светом.       Основной зал был заполнен небольшими столиками и диванами, идеально подходящими для компании друзей. Большая сцена с микрофоном стояла у дальней стены, её подсвечивали разноцветные прожекторы. Именно там раздавался звук караоке, где какая-то девушка с пылающим лицом пыталась исполнить старый хит под одобрительный смех её друзей.       В противоположной стороне бара за полупрозрачной перегородкой из стекла виднелась вип-зона. Она выглядела более уединённой: мягкие кресла, приглушённый свет и отдельный экран для караоке. Именно туда Серёжа уверенно повёл Рому так, будто был здесь уже не в первый раз.       В воздухе витал запах чего-то цитрусового, смешанного с нотками алкоголя и лёгким ароматом древесины. Бар был шумным, но в атмосфере чувствовалась какая-то дружеская непринуждённость, которая располагала даже самых скованных гостей попробовать себя в пении или попытаться просто расслабиться.       Рома никогда бы не подумал, что Серёже могли нравиться такого рода заведения. Учитывая то, что он и алкоголь не особо любил, а если пил, то только в компании, и то немного. Возможно, Рома слишком плохо его знал?       Серёжа уверенно шёл вперед, даже не оглядываясь на плетущегося за ним, засунув руки в карманы, Рому, вжавшегося головой в плечи. Ему определенно было некомфортно, но ничего сказать против он не мог. Сейчас уже было слишком поздно давать заднюю. Тем более друзья ждали их с Серёжей появления, и просто так отказаться было бы грубо.       Рома хмуро опустил взгляд. С каких пор его вообще волнует, что грубо, а что нет? С каких пор он вообще зовёт кого-то друзьями.       Серёжа слишком хорошо на него влиял.       Опустив голову, Рома исподлобья глянул на идущего впереди Серёжу. Его силуэт даже в плохо освещённом помещении выглядел идеально.       Или же Рома сам себе это придумал, и только в его глазах Серёжа выглядел именно так?       Его внутренний голос шептал, что ответ он и так знал.       С тех пор как рядом оказался Серёжа, всё изменилось. С ним всё стало каким-то другим. С ним всё было по-другому. Рядом с ним Рома вдруг начал задумываться о том, что он делает, как выглядит, что чувствует. Он, даже сам того не понимая, стал чаще использовать духи, гладить одежду, более того, укладывать волосы. Да чтобы Рома хоть когда-то так для кого-то старался...       В прошлый раз это закончилось плохо, и вспоминать об этом совсем не хотелось.       У Серёжи всё казалось проще. Он знал, что делал, и всегда находил способ сохранить своё спокойствие. Он был добрым, отзывчивым, улыбчивым человеком. Он всегда старался всем помочь, никогда никому не грубил и, кажется, нравился всем, кому только мог. Серёжа вызывал доверие у людей.       Не то что Рома. Рома был не таким. Он никогда не считал себя интересным или приятным человеком. Ему казалось, что в нём не было ничего, что могло бы притянуть людей. Он часто злился на себя за то, что не мог быть таким, как Серёжа: добрым, искренним, лёгким в общении. Рома пытался поддерживать диалог с другими людьми, но его слова всегда звучали сухо, как будто он выполнял долг, а не искренне переживал. Рома был грубым, иногда неряшливым, скучным, нудным, не умел нормально поддерживать людей, хоть и старался. Он во всём, всегда и везде искал подвох. Он никому не доверял, а если доверял, то не полностью. Он даже своих друзей друзьями назвать не мог, так о чём вообще могла идти речь?       Рома вдохнул поглубже, стараясь подавить поднимающееся волнение. Рядом с Серёжей ему не нужно было притворяться другим. Только с ним он чувствовал себя хоть немного... настоящим. Он и сам не мог понять, что именно сейчас чувствовал: восхищение, раздражение или что-то, в чём он боялся признаться даже самому себе.       Он не мог снова этого допустить. Он должен его ненавидеть. Серёжа сделал ему больно, он буквально чуть не разрушил его жизнь! Он бросил Рому в самый тяжёлый момент, оставил его, даже не объяснив причину. Рома должен презирать его до конца своих дней, точно так же, как презирал Ярослава.       Тогда почему всё обернулось именно так?       Прикусив губу и сведя брови к переносице, Рома отвёл взгляд от уже подходящего к нужной двери Серёжи.       Как мог он вообще думать о том, чтобы ненавидеть его? Как мог он ненавидеть эти сверкающие на свету разноцветные глаза, которые так забавно жмурились, когда он пытался заставить Рому вытянуть сигарету изо рта? Как мог он ненавидеть его светлые кудрявые волосы, что постоянно торчали во все стороны и так раздражали их владельца? Разве мог он оторвать взгляд от его изящных запястий с бредовыми браслетами и фенечками? А как же кулоны, висящие у него на шее? А глупые гавайские рубашки, которые он носил даже зимой?       Что-то в груди крепко сжалось, и Рома почувствовал в области сердца какую-то колющую боль.       Еда, которую он ему готовил. Его глупый кофе, в который он всегда добавлял кучу сахара, несмотря на просьбы Ромы не делать этого. Его прекрасная актёрская игра. Его смешные веснушки по всему телу. Его яркая улыбка, из-за которой немного припухлые губы растягивались. А серьги, которые он носил в ушах? Господи, да он был идеален с головы до ног.       Рома просто не мог снова влюбиться в него. Он не мог позволить былым чувствам вновь вернуться. Но если они вернулись, исчезали ли они вообще?       Рома чувствовал, как сердце колотилось так, что это наверняка можно было услышать. Он стиснул зубы, пытаясь прогнать наваждение, но чем больше он убеждал себя, что всё это глупость, тем сильнее воспоминания накрывали его.       Серёжа... Серёжа был слишком ярким, слишком живым, чтобы его можно было забыть. Его неуклюжие попытки быть серьёзным, его раздражающие Рому мелочи, его привычка не слушать, когда это было важно, и всё же оставаться рядом, когда никто другой не остался.       Но он его оставил. Если оставил однажды, оставит и снова.       Но почему, почему он вернулся сейчас? Зачем снова так близко, снова заполнял все его мысли?       Рома чувствовал глухую боль, смешанную с теплотой, от которой невозможно было избавиться.       В один момент всё просто исчезло. Серёжа исчез. Да вся его жизнь просто потеряла смысл без него! Тогда это было похоже на обрушившуюся стену, которую он долго выстраивал, чтобы скрыться от проблем. Мир вокруг померкнул, всё утратило смысл. Жизнь утратила смысл.       Рома долго восстанавливал себя, заново учился жить, говорить, дышать без него. Ему приходилось заново учиться доверять, хотя и до появления Серёжи в его жизни у него были с этим проблемы.       После того как Серёжа бросил его, Рома потерял надежду. Потерял надежду стать нормальным. Теперь он не верил никому, кроме Жени. Единственным человеком, в котором Рома никогда не сомневался и от кого не ждал удара в спину, являлась Женя.       И сейчас, стоя в этом шумном баре, он знал, что если позволит себе снова почувствовать это, то всё повторится. Серёжа был его самым большим счастьем и самой большой болью. Он был его воздухом и удушьем. Он был всем и ничем одновременно. Он был его смыслом жизни, к которой он потерял интерес в тот самый момент, когда сел на поезд и уехал вместе с младшим братом далеко-далеко, туда, где Серёжи не было и быть не должно.       Но вот он здесь. И это пугало. То, как Рома относился к Серёже, уже не было похоже на невинную любовь несчастного подростка, которому пришлось пережить много боли.       Его пугало то, что он мог быть буквально зависимым от него. Сам фак того, что Рома мог подпустить кого-то к себе настолько близко, безумно пугал. Ещё больше ужасал тот факт, что человек, которого он впустил в свою жизнь, и который в один момент просто ушёл, находился в паре шагов от него.       Серёжа оглянулся, слегка приподняв брови, когда опустил ладонь на ручку двери.       — Ты чего притих? — спросил он. Его голос звучал привычно легко, но взгляд был внимательным, как будто он заметил что-то в лице Ромы.       Рома выдавил слабую улыбку, чувствуя, как его сердце сжималось.       — Задумался просто, — коротко ответил он, делая шаг вперёд.       — В последнее время ты часто думаешь, да? — Серёжа усмехнулся так по-доброму, что у Ромы аж дух перехватило.       Сейчас не время думать. Не время чувствовать.       Где-то внутри он знал, что эти чувства никогда не исчезали. Они просто ждали момента, чтобы вернуться такими же сильными, если не хлеще.       Слабо кивнув, Рома продолжал улыбаться. Он натягивал уголки своих губ изо всех сил, лишь бы его ухмылка выглядела как можно естественнее.       Но он знал. Он знал, что Серёжа всё видит. Серёжа давно заметил, что что-то не так, но ничего не говорил. Если он молчит, это не значит, что он не замечал. Рома знал это.       Пожав плечами, Серёжа сделал вид, будто ничего не произошло, и наконец распахнул дверь.       Громкая музыка тут же ударила по ушам. Роме даже показалось, что перед глазами всё поплыло, как только он увидел мигающие огни светомузыки, которые заполняли всё помещение, а плохой вокал Артёма, сидящего в кругу друзей с микрофоном, и вовсе заставил закрыть уши.       — Серёжа, Рома! — заметив их, тут же вскочила со своего места Варвара и подбежала к двум парням, стоящим в дверном проёме.       Ну ладно, подбежала это громко сказано. Она была настолько пьяна, что еле шла, заплетаясь в собственных ногах.       Как только подруга накинулась на него с объятиями, Рома одним взглядом на Серёжу пытался позвать на помощь, всё ещё прикрывая уши руками. Но тот, несмотря на свой острый глаз, этого не заметил. Ну, или просто сделал вид, будто не заметил. Он даже не прикрывал уши. Господи, он что, вообще бессмертный?       — Рома-а-а, — протянула Варвара, повиснув у него на шее, — мой же ты любимый, я так скучала по тебе-е-е!       Как только она приподняла голову, чтобы улыбнуться ему своей кривой пьяной улыбкой, Рома уже закрывал не уши, а нос.       — Господи, слезь с меня, — залепетал он, пытаясь свободной рукой оттолкнуть от себя подругу, — от тебя несёт спиртом за километр, отстань от меня, ради бога.       — А ты прям такой верующий у нас, да? — колыхая бокал с каким-то алкогольным напитком, не упустила возможности съязвить Камелия.       Она сидела на ярко-красном кожаном диване, в то время как все места рядом с ней были свободны. Насколько Рома знал, она очень ценила личное пространство и не особо хотела как-либо контактировать с «нищими», но почему-то всё же общалась с ними. Непонятно, это было из-за того, что она каким-то образом начала встречаться с Володей, и тот заставлял возлюбленную проводить время со своими друзьями, или на это была какая-то другая причина.       В любом случае она сидела одна, закинув ногу на ногу, вся в чёрном, с закрученными в густые локоны тёмными, как обсидиан, волосами, вся обвешанная золотом и драгоценными камнями. Как она вообще могла начать встречаться с таким, как Володя?       Рома недовольно глянул на неё. Нет бы помочь, так она сразу пошла в нападение.       — Да, — твёрдо отчеканил он, пытаясь столкнуть с себя Варвару.       К слову, раз уже он вспомнил о Володе... Где он вообще?       Ответ на его не произнесённый вслух вопрос пришёл мгновенно. Дверь на другом конце комнаты распахнулась, и в проёме появился высокий силуэт.       У Ромы чуть челюсть не отвисла. Володя был в кожаной куртке, а не в какой-то рваной ветровке, как обычно, на нём была белая рубашка с высоко затянутым чёрным галстуком, определённо дорогие джинсы, кольца на пальцах и даже, блять, уложенные волосы. Откуда у него вообще такая длина взялась? Они виделись совсем недавно, и волосы его были явно короче, когда они встретились у ворот университета. Когда он такую шевелюру успел отрастить?       Володя всегда был похож на гопника. Он был одним из тех, на кого Рома посмотрел бы и пошёл быстрее, чтобы как можно скорее пройти мимо, и его не заметили, ведь такие обычно были готовы избить его до полусмерти, узнав о том, что он гей. Но, на удивление Ромы, Володя оказался приятным человеком, несмотря на свой агрессивный внешний вид. А теперь он одет, как спрыгнувшая с подиума модель, не иначе. Люди умеют настолько меняться?       — Володя, что с тобой? — прямо спросил Рома, всё ещё отбиваясь от пьяной Варвары.       Тот, держа в руках поднос с каким-то салатом и кучей бутылок вина с чем-то ещё, сначала удивился его словам, а затем, осмотрев себя, самодовольно ухмыльнулся.       — Круто, правда? — оскалив зубы в высокомерной ухмылке, будто это не он вчера был в помятой футболке какого-то болотного цвета, Володя поставил поднос на стол и уселся рядом со своей девушкой, — Камелия хорошо на меня влияет.       Серёжа к этому времени уже нашёл себе место и, заняв один из свободных диванов, пытался положить свою сумку рядом так, чтобы она не мешала.       — Я вижу... — кое-как выдавил из себя Рома, всё ещё прибывая в шоке.       Окинув помещение взглядом ещё раз, он наконец обратил внимание на интерьер. Комната, в которой они оказались, напоминала что-то среднее между лаунж-зоной и элитным клубом, но с налётом домашнего уюта. Мягкий тёплый свет струился от ламп под потолком, их приглушённое сияние создавало бы расслабляющую атмосферу, если бы светомузыка не перекрывала его, мерцая в глазах и грозясь вызвать у кого-то приступ эпилепсии. Это был будто не шумный бар, а гостиная в каком-то роскошном доме.       Стены были обиты тёмным деревом и местами украшены панелями с абстрактными узорами, которые в отражении света отливали золотом. По углам стояли массивные диваны из кожи ярко-красного цвета, а в центре комнаты возвышался низкий стеклянный столик, на котором, помимо принесённого Володей подноса, стояла куча бокалов и уже пустые бутылки из-под алкоголя, а пол был настолько чистым, что казалось, будто в нём можно было увидеть своё отражение.       На дальней стене висел экран с включённой караоке-системой. Рядом стояла стойка с микрофоном и колонками, которые сейчас молчали, так как до этого показывающий свои вокальные навыки Артём был погружён в беседу вместе с Серёжей и Володей. На экране отображался список песен, и чей-то псевдоним в верхнем углу выдавал, что очередь петь скоро дойдёт до них.       Рома перевёл взгляд обратно на Володю, который с видом короля сидел, развалившись на диване, пока Камелия облокотилась на его плечо, улыбалась чему-то, что он периодично шептал ей на ухо. Рома до этого момента вообще не мог представить себе улыбку на её лице. Что произошло? Володя нашёл себе работу, или она сама потащила его в барбершоп и скупила ему всю дорогую одежду, которую видела?       Да это какая-то вечеринка для богатых, а не для таких, как он, учитывая, что пару дней назад он ужинал лапшой быстрого приготовления, до этого потратив последние деньги на стиральный порошок.       Ладно, он не был бедным, хорошо? Ему вполне хватало денег, которые приходили ему на карту каждый месяц как беженцу, тем более родители тоже регулярно присылали ему немалую сумму, да и хоть какие-то, но всё же деньги с платформ, где он публиковал свою книгу, тоже были... Но он всё равно не мог позволить себе веселиться в таких местах.       Камелия и правда хорошо влияла на Володю. На всех. С её-то количеством денег она хорошо влияла на каждого.       — Откуда у вас всех столько денег вообще, — пробормотал Рома, всё ещё слегка ошарашенный.       — Камелия, — лениво сказал Артём, который уже успел налить себе новый бокал, пока Серёжа с явным удовольствием наблюдал за тем, как Варвара всё ещё висела на его шее, — Слишком много удивления для беженца, который живёт в собственной квартире, может позволить себе каждые выходные покупать новые книги, что стоят, к слову, немало, а также позволить себе не готовить и есть в кафе и ресторанах.       Рома покосился на Артёма, придерживая пьяное тело, которое бормотало ему что-то в шею.       — Это не удивление, это, я бы сказал, шок. Какой там шок, настоящий ужас, — Рома вздохнул, — И я не ем в ресторанах, я питаюсь одними круассанами и сгоревшей картошкой. И квартиру мне выдаёт государство, к вашему сведению. Вам бы тоже могли её выдать, просто я намного симпатичнее и харизматичнее , вот меня судьба и любит.       Что ж, это было враньем. Судьба его вообще не любила, ему просто повезло с родителями и лучшей подругой, которая смогла отхватить ему лучшее бесплатное место жительства из всех возможных.       Серёжа засмеялся, запрокинув голову, и Рома невольно почувствовал, как уголки его губ сами потянулись в улыбке.       Он снова оглядел комнату. Несмотря на всю её роскошь, Рома не мог отделаться от ощущения, что всё здесь, начиная с яркого света, вспыхивающего разными цветами, до идеально подобранных деталей интерьера, создано для того, чтобы людям было проще... потерять себя.       — Ты слишком серьёзен для караоке, — произнёс Володя, словно прочитав его мысли, — Расслабься, чувак, мы просто отдыхаем.       Но Рома только сильнее вжал руки в карманы, чувствуя, как напряжение всё равно не отпускало, а Варвара продолжала тянуть его вниз.       — Рома... — с её стороны наконец-то послышалось что-то разборчивое, что заставило Рому удивиться. Он уже устал стоять так возле дверей, пока пьяная туша еле как висела на нём.       — Что? — опуская на неё взгляд, переспросил Рома.       — Рома-а-а, — протянула она с усталым стоном.       Рома хотел было снова повторить вопрос уже более настойчиво, как она буквально вцепилась ему в одежду, и с её стороны послышался всхлип.       Встрепенувшись, Рома резко отдёрнул её от себя и, держа за плечи, пытался удержать её на ногах. По всему её лицу размазалась яркая косметика, а тушь из-за слёз потекла по щекам. Этого только не хватало.       — Матерь божья, — испугался Рома, — Что случилось?       — Слишком много упоминания бога со стороны неверующего человека, — снова заметила Камелия.       — Да верующий я! — огрызнулся Рома, сразу возвращая внимание на плачущую Варвару.       Что он вообще должен был делать? Он знал, что Варвара может заплакать от чего угодно, даже от сломавшегося любимого карандаша, которым выводила эскизы, но сколько бы он её не успокаивал, эмоции были всё те же.       — Рома-а-а, — снова протянула она, и Роме пришлось остановить её тянущиеся обратно к его шее руки, — ты меня не любишь, Рома-а-а.       После этого он впал в ступор.       Ладно, такого ещё никогда не было, но это ситуации никак не помогало, а, наоборот, только усугубляло.       — Чего? — хлопая глазами, спросил он, — Конечно люблю!       — Не любишь! — повторила она, заплетаясь в словах.       Вздохнув, Рома забросил её руку себе через плечо и потащил к одному из диванов, где и уложил, перед этим стянув обувь.       — Рома, не оставляй меня, — всё не прекращала ныть Варвара.       — Не оставляю, — с тяжёлым вздохом отлепливая от себя её загребущие руки, пробормотал Рома, — а теперь лежи и не дёргайся. С тебя на сегодня хватит.       — Н-е-е-ет! — буквально провыла Варвара, теперь уже протягивая руку не к Роме, а к бутылке с дорогим вином.       — Я сказал, что на тебя сегодня хватит, — тут же переставив бутылку подальше, уже строже заявил Рома.       Варвара захныкала, но всё же послушала и, перевернувшись на бок, упёрлась лицом в спинку дивана. Ему определённо придётся тащить её домой, он уверен в этом.       Стянув её короткую юбку пониже, Рома поправил растрепавшиеся длинные зелёные волосы и, сняв с себя ветровку, что определённо нужно будет постирать после всех тех соплей и косметики, которыми Варвара успела её измазать, укрыл её. С усталым вздохом он свалился на диван рядом с Серёжей, который тут же положил руку ему под спину, чтобы он случайно не ударился.       — Чтоб я ещё хоть раз подписался на подобную авантюру, — устало выдохнул Рома, откидываясь на спинку мебели.       Его взгляд машинально скользнул к Варваре, которая, свернувшись калачиком, уже успокоилась и теперь тихо сопела, уткнувшись в подлокотник. Она не уснула, просто делала вид, будто спала. Рома давно понял, что она таким образом подслушивала разговоры людей, думающих, что она на утро всё забудет.       Она не забудет.       — Подпишешься, я уверен, — съязвил Володя, приобнимая за плечи свою девушку, потягивающую из бокала вино.       Сидящий рядом Серёжа едва заметно улыбнулся, глядя на измученного Рому.       — Ты прямо герой, — сказал он, чуть наклонившись в его сторону.       — Ага, конечно, герой прям, — пробормотал Рома, вытирая лицо рукой, — Она просто... Варвара. Строит драмы из ничего.       Серёжа хмыкнул, чуть поворачиваясь к нему. Его рука всё ещё была за спиной Ромы, осторожно придерживая, хотя в этом совершенно не было смысла.       — Но ты не оставил её, — на лице Серёжи сияла полная доброты улыбка.       Рома нахмурился, слегка покосившись на него.       — И что? Разве кто-то оставил бы её в таком состоянии?       — Ну... Многие бы не стали с этим связываться, — пожал плечами Серёжа, — Ты-то вообще не обязан был.       Рома промолчал. Он не знал, что ответить. Он и правда мог просто бросить её на пол и уйти, сказать, что это не его забота, но что-то внутри не позволило ему этого сделать. Варвара, какая бы она ни была, всё равно оставалась для него важной частью его хоть и странного, но окружения. Она была одной из немногих, кого он мог правда назвать другом, а не делать это только потому, что так называли его.       Серёжа внимательно посмотрел на Рому, его глаза мягко блестели в мерцающем свете.       — Я рад видеть, что ты такой, — тихо добавил он, его голос звучал неожиданно нежно.       — Какой? — уточнил Рома, с подозрением глядя на него.       — Добрый, — улыбнулся Серёжа.       Рома почувствовал, как что-то внутри защемило. Он хотел отмахнуться, выдать очередную саркастическую шутку, но слова застряли в горле. Вместо этого он коротко кивнул, будто соглашаясь с тем, что сам до конца не понимал.       Кое-что ещё бросилось Роме в глазах. Миши в комнате не было. Ему казалось, что они все довольно близко дружили, но с того случая на реке Рома ни разу не видел их в одной компании. Да и Дани с Ваней не было... Что же всё-таки произошло?       Рома прикусил губу, пытаясь отогнать мысль, которая неумолимо лезла в голову. Всё происходящее прямо сейчас заставляло внутренне напрячься. В этом виноват он?       Рома глубоко вдохнул, пытаясь прогнать чувство вины, которое медленно поднималось внутри. Он перевёл взгляд на Серёжу, что-то увлечённо обсуждающего с Володей, его улыбка была всё такой же лёгкой и привычной.       — Серёжа, — неожиданно для себя произнёс Рома, его голос звучал тише, чем он хотел. Непонятно, как его вообще смог кто-то услышать из-за всё ещё громко играющей музыки.       Серёжа повернулся к нему с прежней лёгкой улыбкой на лице.       — Что такое? — спросил тот, ухмыляясь.       Рома замялся, чувствуя, как слова застряли в горле. Спрашивать сейчас, в этой обстановке, казалось неуместным, но отложить это тоже больше не получалось.       — А Миша?.. — наконец выдавил он, стараясь казаться невозмутимым.       Улыбка Серёжи чуть дрогнула, а взгляд на мгновение стал серьёзным.       Он отвёл взгляд в сторону. Серёжа. Серёжа отвёл взгляд в сторону. Серёжа, который никогда так не делал, отвёл взгляд в сторону.       — Его тут не будет, — коротко ответил за него Володя, снова отворачиваясь.       Рома чётко слышал в его голосе твёрдость и нежелание поднимать эту тему. Все в комнате, включая Артёма, которого вообще сложно было представить серьёзным, напряглись, но тут же вернулись к увлечённому разговору так, словно ничего не произошло. Видимо, спрашивать про Даню и Ваню точно не стоило.       Это только усилило Ромин дискомфорт. Он хотел расспросить о том, что произошло, пока он сидел в своей квартире в неведении, но замолчал, чувствуя, как глухая тяжесть оседает в груди. Очевидно, что-то произошло. И, возможно, он действительно имел к этому отношение.       Да, он определённо имел к этому отношение, сомнений не было.       Сглотнув ком в горле, Рома опустил взгляд. Ему срочно нужно было что-то сказать, как-то перевести тему разговора и...       — Ого, ты всё же надел кардиган? — наконец-то заметил Володя, когда Камелия ударила его по плечу, призывая прекратить поток нескончаемого флирта в её сторону, — А как же твои гавайские рубашки?       — Рома сказал, что ему понравилось, — улыбаясь, отметил Серёжа, поглаживая Рому по плечу.       Все, кроме лежащей на диване Варвары, посмотрели сначала на Серёжу, а потом и на Рому. Его аж передернуло от этого их... взгляда. Серёжина фраза вызвала совсем не ту реакцию, которую он ожидал.       Вжавшись головой в плечи, Рома отвёл смущённый взгляд в сторону, пока Варвара бормотала что-то неразборчивое.       — Владелец кафе попросил меня купить что-то более спокойное, чтобы люди не сходили с ума от количества цветов, которые переливаются на мне, поэтому Володя повёл меня в магазин, и я купил себе несколько новых вещей. Мне идёт, правда? — начал объяснять Серёжа, как будто знал, какой вопрос всплыл в голове Артёма и Камелии, рассматривающих его, — Рома даже одолжил мне футболку, и она смотрится очень даже неплохо с кардиганом и брюками.       — Рома одолжил её тебе? — Камелия недоверчиво протянула каждое слово, хмуро глянув на Рому.       Непонятно, она была недовольна его присутствием, или же у неё всегда было такое лицо. Что ж, в этом они с Ромой были похожи.       — Да, — как ни в чëм не бывало подтвердил Серёжа со всё той же невинной улыбкой, — я ночевал у него сегодня.       — Ты ночевал у него!? — воскликнул уже Артём, тоже бросая шокированный взгляд на Рому.       Прекрасно. Теперь они надумают себе что-то и будут с подозрением пялиться на него весь вечер. Просто восхитительно.       — Ну да, — Серёжа всё не мог заткнуться. Если бы Рома не... ценил его слишком сильно, он бы запихал ему в рот салфетку, лишь бы тот замолк, но вместо этого просто схватился за стоящий на столе бокал и попытался скрыть за ним своё покрасневшее лицо, — было уже поздно, мы засиделись, и он предложил мне остаться у него.       — Засиделись, — Володя подозрительно прищурился, — поэтому ты не пришёл ночевать в общежитие сегодня.       — Да, — уверенно ответил Серёжа, продолжая поглаживать Рому по плечу.       — И не отвечал на звонки, потому что был с Ромой, — Володя приподнял бровь, словно знал, что Серёжа сейчас попытается выкрутиться.       Хотя из чего тут было выкручиваться? Они просто отдыхали! Как самые настоящие друзья, не более. Серёжа заботливо довёл его до дома, покормил, убрался у него в квартире... А потом Рома помог ему выпрямить волосы. А потом они легли спать. Вдвоём. На одной кровати.       Лицо Ромы вытянулось, когда он увидел прикованный к нему строгий взгляд Володи. Неужели он думал, что они...       — Но я был на работе! — Серёжа поднял руки в жесте оправдания.       — Ты всегда отвечаешь на звонки, даже на работе, — заметил Володя, не отводя от него пристального взгляда.       — Ну... Я был немного занят, понимаешь? — Серёжа улыбнулся, но его голос звучал уже не так уверенно.       — Ты в одежде Ромы, — Володя медленно кивнул, делая акцент на последнем слове.       — Моя рубашка порвалась, — выпалил Серёжа, пытаясь скрыть смущение, но тут же понял, что это лишь раззадорило интерес окружающих.       Да он их сейчас заживо похоронит.       — Ох, твоя рубашка порвалась? Что вы там такого делали, что она порвалась? — теперь Володя смотрел с явным намёком.       Серёжа запнулся, прекрасно понимая, что разговор уже вышел из-под его контроля.       — Мы смотрели фильм, — быстро парировал Серёжа, нервно постукивая пальцами по краю стола.       Теперь он, кажется, начал понимать, к чему идёт разговор, и почему все так странно смотрят на него, включая Рому, который был готов убить одним лишь взглядом.       — Ага, хорошо, смотрели фильм, — протянул Володя, переглянувшись с Артёмом.       — Да! А утром моя рубашка порвалась, и Рома дал мне эту классную футболку! – Серёжа даже подёргал за её края, чтобы ещё раз продемонстрировать, какая же классная у него футболка.       — Порвалась, — Варвара наконец-то подала голос, не скрывая смешка, — Какое интересное совпадение.       — Можешь оставить её себе, если она так сильно тебе нравится, — выдавил Рома, заливая смущение дорогим вином.       — Спасибо, Ромочка! — Серёжа тут же засиял.       Рома едва не поперхнулся от такого ответа. Володя, Артём и Камелия синхронно повернули головы к Серёже, потом к Роме, которого Серёжа заботливо хлопал по спине, помогая откашляться, и в итоге переглянулись.       — Всё хорошо? — Серёжа огладил его плечи, тем самым заставляя Рому покраснеть ещё больше.       — Всё просто отлично, — прошипел Рома, вытирая лицо салфеткой.       — Ромочка? — переспросил Володя, поднимая одну бровь, — Ты называешь его Ромочкой?       — Ну да, а что в этом такого? Просто мило звучит, — беспечно ответил Серёжа, словно не замечая напряжения в воздухе.       А Рома замечал. Ещё как замечал.       Варвара приподняла голову, глядя на него с этой своей... пошлой улыбкой. Заметив это, Рома слабо шлепнул её по лицу, чтобы она перестала, наконец, давить свою извращённую лыбу и увалилась обратно на диван.       — Мило звучит? — переспросил Володя, скрестив руки на груди. Его тон был как у судьи, который вот-вот вынесет приговор.       Рома зажмурился, пытаясь справиться с волной неловкости.       — Перестань, Серёжа, — прошептал он, наклоняясь к нему чуть ближе.       Но Серёжа, казалось, решил игнорировать любые намёки на смущение. Он облокотился на спинку дивана и театрально пожал плечами.       — Ну а что такого? Ромочка же милый. Разве не так? – он тихо посмеялся, потрепав Рому по волосам.       Камелия выронила вилку и с открытым ртом уставилась на них.       Это конец. Нокаут. Конец игры. Не ранил, а убил.       Поджав губы, Рома опустил голову, пытаясь скрыть лицо за чёлкой. Он заметил, как бокал в его руках начал потряхиваться, что означало, что его руки трусило.       Он буквально впился зубами в губы, чтобы не издать ни звука, пока пальцы Серёжи блуждали по его волосам, поглаживали и распутывали лежащие как попало пряди. Внизу живота странно потянуло.       — Милый? — теперь уже Артём чуть не выронил вилку, — Ты это серьёзно?       — Абсолютно, — с улыбкой ответил Серёжа, будто наслаждаясь общим замешательством.       — Серёжа, — прошипел Рома так, чтобы его мог слышать только он, — если ты сейчас же не заткнёшься...       — Да что такого-то? — хихикнул Серёжа, не прекращая улыбаться.       Резко поставив бокал на стол, Рома впился пальцами в бедро Серёжи, сжимая так сильно, как только мог.       — Ты что творишь-то, мать твою за ногу, — прошептал Рома, продолжая сжимать чужое бедро, — Тебе прям нравится надо мной издеваться, да? Садист ты херов, ты что, не понимаешь, что ты...       Рома заткнулся, глядя на Серёжу. С каждым его словом лицо Серёжи становилось всё краснее и краснее, брови медленно ползли вверх, а рот шокировано приоткрылся.       — Ты чего на меня так смотришь? — недоумевая, спросил Рома, немного отстранившись.       Серёжа моргнул, словно пытаясь вернуть себе дар речи, но вместо этого только указал взглядом вниз. Рома опустил глаза, и те тут же распахнулись от шока.       Это его рука. На бедре. На бедре Серёжи. Его рука на бедре Серёжи. На бедре, блять.       — Твою мать, — только и смог выдавить из себя Рома, отдёргивая руку, как от ожога.       Рома почувствовал, как его сердце готово пробить грудную клетку. Паника поднималась волной, и он пытался взять себя в руки, но ничего не получалось. Что он творил вообще?       Серёжа сидел всё ещё шокированный, глядя на Рому с неподдельным изумлением. Его щëки горели румянцем, а в глазах читалась смесь неловкости и... странной растерянности.       — Рома... — начал он , покраснев ещё больше, если это вообще было возможно.       — Да я... Это не то, что ты подумал! — выпалил Рома, чувствуя, как кровь приливала к лицу.       Он судорожно вцепился в свой бокал, словно тот мог спасти его от тонущего корабля под названием «абсолютное унижение».       Возникла зловещая тишина, прерванная едва сдерживаемым смешком Варвары.       Все молча смотрели на него с нескрываемым удивлением. С каждой секундой Рома ощущал, как его накрывала паника всё больше и больше.       Что ему делать? Что он вообще только что сделал? Как это произошло? Зачем он это сделал? Это вообще он сделал? Как он мог в здравом уме положить руку... туда?       Гробовая тишина и давящие на него взгляды заставляли нервничать только больше. Он ненавидел, когда на него смотрели. Он ненавидел, когда на него смотрели так. Как будто все знали, что творилось в его голове, как будто знали, о чём он думал.       — Это не то, что вы думаете! — резко бросил Рома, его голос дрожал.       — Мы ничего не думаем, Ром, — ухмыльнулся Володя, явно наслаждаясь моментом, — но зрелище просто потрясающее.       Рома перевёл взгляд на Камелию, которая вцепилась в свой бокал, пытаясь сделать вид, что ей совсем не интересно, но уголки её губ выдавали её.       — О, конечно, — протянул Артём, не скрывая ехидства, — просто случайная рука на бедре.       Серёжа, который до сих пор сидел молча, в итоге собрался с духом.       — Ром, всё нормально, правда, — его голос звучал неожиданно мягко, что только сильнее выбило Рому из равновесия.       Слова Серёжи мало помогли, наоборот, сделали только хуже. Рома по-прежнему чувствовал, как неловкость, смущение и злость на самого себя смешались в тугой комок внутри.       Он резко поднялся, пробормотав:       — Мне нужно... Э-э... Выйти на минуту.       Он поспешно вышел из зала, оставив компанию за столом. Варвара посмотрела ему вслед и хитро прищурилась.       — Ну, это было... неожиданно, — пробормотал Володя, посмотрев на Серёжу, который, казалось, всё ещё переваривал случившееся.       Серёжа снова покраснел, но на этот раз в уголках его губ мелькнула улыбка.       Выбежав из вип-зала, Рома, тяжело дыша, оглядывался по сторонам. Перед глазами всё плыло, а внизу живота странно тянуло.       Он знал это чувство. Он ненавидел это чувство.       Натягивая футболку ниже, он подбежал к барной стойке и спросил у бармена, где здесь находился туалет. Тот странно посмотрел на него, но ничего об этом не сказал, вместо этого указывая пальцем в конец зала. Поблагодарив его, Рома чуть ли не сорвался на бег.       Вот блять. Нет-нет-нет, такого быть не может...       Забежав в туалет, он захлопнул за собой дверь и, усевшись на закрытую крышку унитаза, достал из кармана пачку сигарет.       Рома трясущимися руками достал сигарету из пачки, но никак не мог её поджечь. Зажигалка предательски выскальзывала из пальцев. Он выругался сквозь стиснутые зубы и, наконец, добился слабого пламени. Затянувшись, он попытался успокоить бешено стучащее сердце.       — Господи, — прошептал он себе под нос, зажмурив глаза, — что это, чёрт побери, было?       Перед глазами всплывала сцена за столом. Его рука на бедре Серёжи. Тёплая, мягкая ткань брюк. А главное — взгляд Серёжи. Шок. Неловкость. И почему-то никакого раздражения или отвращения.       Рома встряхнул головой, как будто это могло избавить его от непрошенных мыслей.       — Нет, — прошептал он, выдыхая дым, — просто забудь. Это ничего не значит.       Но мысли о том, как Серёжа сказал: «Ром, всё нормально» таким мягким, почти нежным тоном, не уходили. Слова крутились в голове, заставляя его живот снова сжиматься от странного, пугающего ощущения.       Тяжело вздохнув, он крепко сжал губы и всё же посмотрел вниз.       Да. Его ожидания оправдались.       Натянув футболку ниже, он поднял ноги на крышку унитаза и, прижав их к себе, снова затянулся. Его трясло, он всё никак не мог успокоиться, а выпирающая из штанов «проблема» только усугубляла ситуацию.       Его тело не должно так реагировать, он не должен так реагировать.       Серёжа просто запустил ему руку в волосы и тем самым вызвал такую реакцию, но Рома сам довёл себя до такого, положив руку на его бедро.       Зажмурившись, он измученно вздохнул. Внизу всё продолжало тянуть, но это было не так, как это описывали в книгах и показывали в фильмах. Это не было приятно, это было отвратительно.       Он просто подождёт, пока оно само пройдёт. Да? Оно само пройдёт, точно. Ему не нужно ничего делать, оно просто... опустится и всё. Всё будет хорошо, всё будет хорошо, всё будет хорошо...       — Ром, ты там?       Чёрт, это был Серёжа.       Рома замер, сердце словно остановилось. Он попытался сделать глубокий вдох, но дым от сигареты заставил его закашляться.       — Ром, я знаю, что ты здесь. Открой, — он тихо постучал по двери, ожидая ответа.       Его хриплый голос всё только усугублял.       Рома опустил ноги на пол и, устремив взгляд вниз, еле удержался, чтобы не всхлипнуть.       — Ну давай же, опустись уже... Опустись, опустись, опустись... — шептал он сам себе, будто в бреду.       — Я чувствую запах сигарет. Только ты можешь курить в общественном месте, я же знаю, — Серёжа говорил мягко, но настойчиво.       — Я... занят, — выдавил из себя Рома, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — Ты в порядке? — Серёжа явно не собирался уходить.       Рома на секунду задумался, как бы убедить его уйти. Но голос Серёжи за дверью был настолько искренне обеспокоенным, что это почему-то только ухудшило его состояние.       — Я сказал, что всё нормально! — выпалил он, понимая, что звучал слишком резко.       Секунду была тишина, а затем раздалось тихое:       — Хорошо. Но если что я здесь.       Шаги удалились, и Рома позволил себе выдохнуть. Он потер лицо руками, чувствуя, как напряжение сжимало его мышцы.       — Чёрт, — выдохнул он, потушив сигарету и выбросив её в мусорное ведро, — что со мной не так?       Но ответа у него не было. Только чувство, что он заходил в водоём, дно которого уходило из-под ног.       Рома почувствовал, как глаза начинали пощипывать. Он замер, надеясь, что это просто раздражение от дыма, но первый горячий ком в горле выдал его. Он зажмурился, пытаясь взять себя в руки, но это только усилило накатившую волну.       Сначала одинокая слезинка скатилась по щеке. Потом вторая. И, словно прорвало дамбу, Рома тихо всхлипнул, прикрывая рот рукой, чтобы никто не услышал. Его плечи задрожали, а дыхание стало рваным.       — Что за хрень... — прошептал он себе, не в силах остановить поток слёз.       Он не понимал, почему плакал. Было стыдно. Неловко. Горько. Как будто Серёжа, их друзья, его рука на бедре Серёжи — всё это обнажило что-то слишком уязвимое, что он годами прятал от самого себя.       — Чёрт... — простонал он, закрывая лицо руками.       Всё смешалось: чувство стыда, страх и где-то глубоко сидящая, странная, болезненная тоска. Ему казалось, что он терял контроль над собой. Что все эти эмоции хлынули разом, оставляя его беззащитным перед самим собой.       Он ненавидел это. Он думал, что давно принял то, что он гей. Он столько лет скрывался, старался утаить то, что ему нравились парни. Все свои подростковые годы он боялся даже думать о том, что не такой, как все. Он боялся себе представить, что когда-нибудь будет с парнем. Он наблюдал за другими парнями, которые целовались со своими девушками, и понимал, что у него такого никогда не будет. Он понимал, что никогда не сможет быть с девушкой, никогда не сможет полюбить девушку.       А потом в его жизни появился Серёжа. Серёжа, которого он полюбил. Серёжа, которого хотелось держать за руку, обнимать, целовать. Серёжа, с которым хотелось...       Он горько всхлипнул, снова бросив взгляд вниз. «Проблема», к его счастью, постепенно уходила.       Как он может даже думать о таком? Это ненормально. Он даже никогда порно не смотрел, потому что боялся. Пока все его друзья рассказывали о том, как круто заниматься сексом с какой-то красавицей, он боялся даже в штаны себе смотреть.       Хотеть секса с парнем — ненормально. Ему должны были нравиться девушки, он должен был заниматься сексом с ними, а не с парнями.       Обняв себя руками, он снова поджал ноги, продолжая всхлипывать. Лицо щипало от солёных слёз, а перед глазами всё плыло.       Он такой отвратительный.       — Ром, — голос Серёжи был тихим, почти шёпотом, — ты уверен, что всё в порядке?       Рома судорожно вдохнул, уставившись на дверь перед ним. Так и знал, что он никуда не ушёл.       — Да! — выпалил он, но голос сорвался, и это выдало его с потрохами.       Секунда тишины за дверью.       — Я могу зайти? — осторожно спросил Серёжа.       Рома быстро провёл ладонями по лицу, размазывая слёзы, и огляделся, будто в надежде найти другой выход. Но другого выхода не было, единственное, что было — это дверь перед ним, за которой стоял Серёжа.       Он медлил, не отвечая. Сердце стучало так громко, что казалось, Серёжа тоже его услышал. Он не мог позволить ему увидеть себя в таком состоянии. Никак. Никогда.       — Ром, — голос Серёжи был ещё мягче, почти нежным, — я просто хочу убедиться, что ты в порядке.       Рома сжал руки в кулаки, стараясь удержать себя в равновесии. Слёзы продолжали стекать, хотя он яростно утирал их, будто надеялся, что так сможет стереть и чувства, что разрывали его изнутри.       — Я… сейчас открою, — ответил он дрожащим голосом, всё ещё смотря на дверь.       — Хорошо, — Серёжа не стал настаивать, но Рома чувствовал, что тот ждал.       Он поднялся на ноги, ощущая, как они слегка дрожали. Подошёл к раковине и включил холодную воду. Намочил лицо, стараясь избавиться от следов слёз. Глубоко вдохнул, посмотрел на себя в зеркало. Красные глаза, чуть опухшие веки.       Неважно, он уже не мог ничего с этим сделать.       — Ты справишься, — прошептал он себе, пытаясь придать уверенности.       Он медленно повернул ручку двери. Как только она приоткрылась, взгляд Ромы тут же наткнулся на яркие зелёно-голубые глаза Серёжи. Они были полны беспокойства и... тепла?       — Рома... — тихо произнёс Серёжа, как будто боялся спугнуть его.       — Всё нормально, — поспешно сказал Рома, делая шаг вперёд, запуская Серёжу внутрь и снова захлопывая дверь — Всё... просто...       — Ты плакал, — Серёжа не спрашивал, он утверждал.       — Нет! — резко ответил Рома, но тут же понял, как глупо это прозвучало. Он отвёл взгляд, нервно сжав кулаки, — Просто... Просто я...       Серёжа не ответил. Вместо этого он медленно протянул руку, осторожно коснувшись плеча Ромы. Тот вздрогнул от этого прикосновения, но не отстранился.       — Если ты хочешь поговорить, то я здесь, — мягко сказал Серёжа. Его голос звучал так искренне, что это сбивало с толку.       Рома хотел что-то сказать, отшутиться, но слова застряли в горле. Он просто кивнул, всё ещё избегая взгляда Серёжи.       Неожиданно Серёжа притянул его к себе и крепко обнял. Он прижал Рому к себе и, уткнувшись лицом тому в плечо, нежно огладил напряженную спину.       Он не будет снова плакать. Не будет. Всё хорошо. Он не слабак, он справится.       Скривив губы, Рома тихо всхлипнул. Обвитые вокруг его тела руки Серёжи тут же сжались сильнее, и, не выдержав, Рома начал всхлипывать всё больше и больше. Слёзы неконтролируемо текли по его щекам, не собираясь останавливаться.       Любить парня — ненормально. Хотеть близости с парнем — ненормально. Быть таким, как Рома — ненормально.       Серёжа не произнёс ни слова. Он лишь крепче прижал Рому к себе, позволяя тому выплеснуть всё, что переполняло его изнутри. Пальцы Серёжи осторожно блуждали по волосам на затылке, как будто пытаясь снять эту боль нежными прикосновениями.       Рома сжимал его кардиган так, что ткань чуть не порвалась. Он чувствовал себя одновременно униженным и освобождённым. Как будто этот момент был неправильным, стыдным.       Но Серёжа не отпускал. И в этом было что-то невыразимо важное.       — Я отвратительный, — выдавил Рома сквозь всхлипы, его голос дрожал и ломался, — Всё это... Я...       — Ты не отвратительный, — тихо ответил Серёжа, не ослабляя хватки.       Рома замотал головой, уткнувшись лицом в плечо Серёжи. Он не хотел слышать этих слов. Не хотел, чтобы Серёжа врал ему. Он ведь знал, что отвратительный — значит отвратительный.       — Нет, ты не понимаешь! — выкрикнул он, но голос был слабым, почти детским, — Это всё... Я неправильный.       Серёжа чуть отстранился, но только для того, чтобы взглянуть ему в лицо. Его глаза мягко встретились с глазами Ромы, в которых читалась вся боль и растерянность.       — Ром, — произнёс он так, будто это было самое важное имя на свете, — слушай меня. Ты не один. И в тебе нет ничего не правильного.       Рома хотел оттолкнуть его, сказать, что это ложь, что он всё испортил. Но вместо этого его губы дрогнули, и он выдохнул:       — Почему ты... Почему ты так со мной? — он прикрыл глаза.       Из-за слёз всё вокруг было размытым, но он отчётливо видел лицо перед собой. Лицо, на которое падали снова завившиеся волосы. Лицо, на котором сияли яркие глаза. Лицо, покрытое множеством веснушек. Самое любимое лицо в мире.       Серёжа улыбнулся, чуть тронув его щёку.       — Потому что ты для меня важен, — он прошептал это так, будто боялся, что кто-то, кроме Ромы, мог его услышать.       Эти слова были такими простыми, но в них ощущалась такая неподдельная искренность, что Рома снова зажмурился, чувствуя, как очередной всхлип снова рвался наружу.       — Ты заслуживаешь быть счастливым, Ром, — добавил Серёжа, мягко стирая пальцами слёзы с его щёк, — и я хочу, чтобы ты это знал.       Рома всхлипнул, снова уткнувшись в плечо Серёжи. На этот раз он не сопротивлялся объятиям.       Он позволил себе сломаться. Потому что, может быть, в этом был шанс собрать себя заново.       Он не выдержал. Внутри него что-то снова разбилось, будто треснула хрупкая оболочка, которая годами держала все его страхи, боль и ненависть к самому себе. Он сжал руками спину Серёжи, впившись пальцами в ткань его одежды так, что побелели костяшки. Его тело содрогалось от рваных всхлипов, слёзы потоком катились по щекам, не оставляя времени выдохнуть.       Слёзы выжигали его изнутри, но он не мог остановиться. Он чувствовал, как его одолевает волна противоречий: стыд и отчаяние боролись с желанием найти утешение. В голове эхом звучал голос, который он сам создал за столько лет:       "Это неправильно. Ты ненормальный. Так нельзя. Ты отвратителен."       Но тут же голос Серёжи кричал сильнее. Эти простые, но столь важные слова:       "Ты заслуживаешь быть счастливым."       Рома вцепился в него ещё крепче, будто боялся, что если отпустит, то всё рассыпется. В этот момент Серёжа был его якорем. Единственным, что держало его на плаву.       — Я... Я ненавижу это... — простонал он сквозь слёзы, пока лицо всё ещё было спрятано в плече Серёжи, — Ненавижу... Ненавижу то, какой я...       Серёжа ничего не говорил, только мягко гладил его по спине, позволяя Роме изливать всё, что он так долго скрывал.       — Это... Это не должно быть так... — продолжал Рома. Слова прерывались от хлюпанья и рваных всхлипов, — Это... неправильно, Серёж. Я не должен... Я... Я неправильный.       Он зажмурился, как будто это могло остановить слёзы и внутренний хаос. Борьба внутри него была невыносима. Всё кричало ему, что он неправиьный: его воспитание, общество, всё, что он слышал раньше. Что он не имеел права чувствовать то, что чувствовал.       Но здесь, в этих объятиях, он ощущал тепло. Не осуждение. Не отвращение. Только тепло и понимание.       Он чувствовал любовь и боялся, что сам себе это надумал. Он боялся, что Серёжа может не любить его. Он боялся, что Серёжа никогда не любил его. Он боялся, что всё, что было между ними, он сам себе и надумал.       Что если Серёжа никогда не любил его? Если он любил, то почему бросил? А если не любил, то почему сейчас он здесь, с ним?       Серёжа чуть сильнее сжал его, наклоняясь к его уху:       — Всё нормально, Ромочка. Всё нормально. Ты — это ты. И в этом нет ничего плохого.       Рома замер, слова разрезали его лезвием. Он снова зарыдал, громче, пронзительнее. Он обнимал Серёжу так, будто это единственное, что могло удержать его от падения в пропасть.       Рома не знал, сколько это ещё продолжалось. Не знал, сколько он ещё так рыдал, пока Серёжа обнимал его.       Через какое-то время, когда он наконец-то успокоился, Серёжа отвёл его обратно в зал. Они сидели так ещё какое-то время в тишине, пока разговоры других продолжали гудеть. Рома лежал на плече Серёжи, а тот продолжал приобнимать его за плечи, отказываясь отпускать. Его спокойствие, этот лёгкий оттенок заботы в голосе... Всё это только сильнее запутывало его. Но всё же он чувствовал себя немного легче, чем пару минут назад.       Через какое-то время беспокойство и вовсе ушло. Выпивая бокал за бокалом, Рома забыл о переживаниях и расслабился.       То, как он находил успокоение в алкоголе, было неправильно. Он не должен пить, когда плохо, иначе мог бы глубоко погрязнуть в алкоголизме, но он просто не мог себя контролировать.       Когда Володя заказал ещё и кальян, то у него совсем отказали тормоза. Он пил и курил так, будто завтра не проснулся бы, и ему можно было делать всё что угодно.       В какой-то момент Рома даже понял, что потерял здравый смысл. Ему показалось, что он начал сходить с ума. Вокруг всё плыло, и он не понимал, что происходило. Ему хорошо от количества выпитого или плохо? Холодно или жарко? Вокруг тихо или, наоборот, очень громко?       Когда он потянулся за очередной бутылкой, чья-то рука остановила его. Он, еле найдя в себе силы, чтобы потянуться за ней, в моменте тут же размяк и чуть не повалился вперёд, что грозило разбитым об стеклянный стол лицом, но его придержали и уложили к себе на плечо. Он не понимал, кто это был, но отчётливо видел сползающие по запястьям рукава фиолетово-коричневого кардигана.       К этому моменту он совсем перестал соображать, и даже нарезанные в салат Камелии помидоры перестали вызывать тревогу. Рома даже улыбнулся своей мысли. Володя так громко смеялся, когда узнал, что Рома боялся помидоров. Это, наверное, так глупо, не правда ли?       Кто-то вынес его из бара, перекинув руку через своё плечо. Последнее, что помнил Рома — это запах сладких духов, кардиган на плечах и пугающие до чёртиков помидоры.