Ложное Чувство Любви

      — Бей! — кричал кто-то из-за спины.       Ухмыльнувшись, Рома направил все силы, что у него были, в кончики пальцев для того, чтобы прыгнуть как можно более высоко. Он уже давно разбежался.       Как только его ноги оторвались от постеленного в зале паркета, он занёс руку для удара. Связующий его команды подал мяч точно туда, где находилась его ладонь.       Как только Ромка увидел ту сторону площадки, которая находилась за сеткой, он глазами, полными сумасшествия, метнул взгляд в сторону летящего к нему мячу. Его до этого уверенная улыбка стала похожа на оскал, когда он со всей силы ударил напряжённой ладонью по мячу.       Стоящий в первой линии парень даже не успел сообразить, что только что произошло, когда его сокомандник выскочил с задней линии и, оттолкнув его в сторону, протянул руки, надеясь принять пробивший блок мяч, но было уже слишком поздно. Все, кто находился на площадке, и те, кто наблюдал со стороны, давно поняли, что последнее очко будет забито именно Ромой, именно сейчас.       Лишь удар прилетел по мячу, тот почти со скоростью света направился вниз, точно туда, куда бы никто не успел дотянуться. Как только на тело Ромки снова начала действовать сила притяжения, он полетел вниз и с восторгом наблюдал, как парень, находящийся всего в шаге от него по ту сторону сетки, вытянув руку, сжал зубы, надеясь, что всё-таки сможет дотянуться. Рома знал, что он этого не сделает. Рома знал, что все смотрели именно на него. Рома знал, что падать будет больно.       Когда его тело в итоге столкнулось с полом, он не издал ни звука. Он даже не обратил внимания на то, как больно упал, перекатившись на бок после столкновения. Всё его внимание было направлено на мяч и на того, кто прямо сейчас лежал, как и он, на холодном полу, на котором блестели капли стекающего с играков пота.       Мяч пролетел перед лицом за секунду до того, как запястье парня могло бы дотянуться и отбить атаку. С громким хлопком ударившись о пол, мяч отскочил куда-то в сторону. Победа со счётом 25:6 в их пользу.       На несколько долгих секунд вокруг стало тихо, но уже через мгновение по залу разнеслись громкие аплодисменты и восторженные крики людей. Рома забил последний мяч.       — Ромыч! — воскликнул кто-то, и Рома услышал стук подошвы спортивной обуви. Кто-то бежал в его сторону.       В итоге прийдя в себя, Ромка осмотрелся вокруг. На трибунах было не так много людей, как на официальных соревнованиях, но всё же немалое количество друзей и родственников пришло поддержать игроков. Они выиграли школу, которая уже не первый год подряд ездила на национальные состязания и сражалась с ними на равных, но в этот раз они разнесли её в пух и прах. Главное уже на официальном матче не давать слабину и победить с таким же счётом. Рома выпускник и через каких-то там полтора месяца покинет школу. Это его последний шанс победить на национальных, и он более чем уверен, что у него и его команды получится.       В следующую секунду на него налетели его друзья-сокомандники и навалились на него всем телом.       — Ай-да Ромка, молодец! — крикнул тот самый связующий, который и сделал ему последний пас.       — Я в какой-то момент уже подумал, что он врежется в сетку и застрянет там, коротышка, — посмеялся кто-то.       — Эй! — возмущённо воскликнул Рома, но тут же улыбнулся, — Не такой уж я и низкий. У меня хороший рост! Вот увидишь, я ещё вырасту!       Вся команда тут же разразилась смехом, обнимая продолжающего валяться на полу Рому. Послышался свисток.       — Так, а ну встали быстро! — крикнул тренер. Скрестив руки на груди, он с возмущением смотрел на разлёгшихся подростков, но в его взгляде явно читалась гордость, — Как вы себя ведёте? Какая-то одна жалкая победа не стоит этого! Пока не победите на национальных соревнованиях, даже не смейте радоваться!       Кучка лежащих друг на друге волейболистов снова засмеялась, но всё-таки парни начали по очереди подниматься на ноги и отряхивать одежду.       — У тебя даже наколенник сполз, — заметил стянувший с себя промокшую футболку доигровщик, пока связующий подал Роме руку, чтобы он мог подняться.       Он всегда так делал, несмотря на то, что тренер ругал его за это каждый раз. Что ж, возможности в очередной раз покрасоваться своим подтянутым телом перед девчонками он не упустит, даже если позже за это придётся получить подзатыльник и пробежать в наказание пятьдесят кругов вокруг школы.       — За собой следи, хвастун, — ухмыльнулся Ромка, схватившись за чужую руку и, наконец, встав на ноги.       Но пока их команда радовалась победе, по ту сторону сетки происходило что-то плохое. Отвлёкшись от разговора с друзьями, Рома выглянул из-за чужого плеча, чтобы узнать, что там происходило.       Вся команда столпилась вокруг того самого парня, который так и остался лежать на полу.       Встрепенувшись, Ромка перепрыгнул через валяющийся под ногами мяч и, нагнувшись, чтобы не зацепиться головой за сетку, подбежал к пострадавшему волейболисту. Растолкав мешающих людей, он опустился рядом с ним на колени, встревоженно разглядывая того.       — Что случилось? Где болит? — с беспокойством спросил он, оглядывая его с головы до ног.       — Нога... — лишь прокряхтел тот в ответ, зажмурив глаза.       Заметив вывихнутую в другую сторону ногу, Ромка поджал губы.       Так, главное сейчас не паниковать.       Разогнав столпившихся вокруг людей, к которым уже прибавились и сидящие на лавке запасных, и даже какие-то спустившиеся с трибун люди, Рома помог ему перевернуться на спину, что заставило того закричать от боли.       — Всё хорошо, всё хорошо, — контролируя интонацию, максимально спокойно начал Рома, — потерпи немного, ладно? Я помогу.       Осмотрев ногу, Рома убедился, что кровотечения нет, но наколенник, сползший вниз по голени, явно был некстати. Что вообще нужно делать в такой ситуации? Он пропускал все уроки медицинской подготовки, даже сегодня не пришёл из-за игры. Как и говорил папа, это всё-таки вышло ему боком.       — Тебе давит наколенник? Снять его? — спросил он, подложив парню под голову толстовку, которую снял с себя один из наблюдающих за происходящим.       Тот ничего не ответил, вместо этого согласно кивнув. Ромка принял это за «да», а потому, попросив у присутствующих что-то острое, разрезал наколенник, как только раскладной нож появился у него в руках, и отбросил его в сторону.       — Сможешь подняться? — снова обратился он к парню, облегчённо вздохнувшему, после того как наколенник пропал с его травмированной ноги.       Тот отрицательно замахал головой, наконец-то открыв глаза.       — Не смотри! — воскликнул Рома, прикрывая его глаза рукой, — Кто-нибудь, помогите его поднять!       Под боком тут же оказался игрок чужой команды, который с уважением посмотрел на Рому и улыбнулся. Причина его улыбки Ромке была непонятна.       Как только под стоны боли парень был поднят на ноги, а точнее, на одну ногу, рядом оказались медработники с носилками, на которые Рома помог его уложить. Когда стало понятно, что теперь он в безопасности, Ромка натянуто улыбнулся.       — Ты молодец, — не зная, что говорить в подобной ситуации, активно жестикулируя, пролепетал Рома, — Ты отлично играешь! Уверен, в следующий раз сможешь с лёгкостью отбить мою атаку.       Парень хрипло посмеялся и устало глянул на него. От боли на его лице не осталось и следа, и теперь он гордо ухмылялся.       — В следующий раз мы победим.       Поняв, что с ним всё будет хорошо, Рома улыбнулся. Когда его унесли, а столпившихся вокруг людей разогнали, тренеры обеих команд выстроили две колоны из игроков. Поблагодарив друг друга за матч, игроки протянули руки для рукопожатия, что было традицией в конце каждой игры. Интересно, а в других странах тоже так делают? Может быть, Рома когда-нибудь поедет в другую страну на международные соревнования? Ох, как же ему этого хотелось!       Стоящий напротив него парень выглядел малость... небезопасно. Он был выше него на целую голову и зло смотрел сверху вниз. Его строгий взгляд даже заставил бедного Ромку поёжиться. Высокие люди его слегка... пугают. Но Рома ещё вырастет! Обязательно вырастет! Да, сейчас он всего-то метр семьдесят пять, но ведь это тоже ничего, правда? Через пару лет он станет ещё выше и будет аж... метр девяносто!       Крепко сжав его руку, парень напротив него улыбнулся.       — Надеюсь, в следующий раз ты не травмируешь моих игроков, недокапитан, — съязвил он, пока Ромка старался изо всех сил не показывать, как же больно ему было, когда костяшки руки буквально друг на друга полезли из-за того, как сильно сжимали его руку.       — Эй, Рома лучший капитан из всех возможных! — возразил кто-то, но ему тут же закрыл рот рукой стоящий рядом сокомандник, неловко посмеявшись.       — Э-э, — протянул Рома, не зная, что ответить, — да... Простите, пожалуйста.       Сжимавший его запястье амбал лишь фыркнул и, наконец, отпустив, ушёл вместе со своей командой. Вздохнув с облегчением, Ромка потёр больную руку, вжавшись головой в плечи. Это было страшно.       — Ты, как всегда, ищешь себе приключения на задницу, Ром, — посмеялся связующий.       — Ага, наверное... — пробормотал он в ответ, провожая другую команду взглядом.       Когда все наконец-то разошлись, тренер подошёл к ним, чтобы отругать. К счастью, на Рому особо не кричали, и больше перепало тому, кто всё ещё стоял без футболки и светил своим голым торсом. Ромке пришлось приложить определённые усилия, чтобы оторвать взгляд. То, как он пялится на сокомандника, со стороны выглядело странно и вызывало определённые подозрения, а ему никакие подозрения в свою сторону не были нужны. С другой стороны... в этом же не было ничего плохого, так ведь? Он просто восхищается чужим телом, ничего более! Мужским. По-дружески. Да, точно, по-дружески.       Как только Рома смог сесть на скамью, чтобы немного передохнуть, он понял, насколько устал. Ноги ныли так сильно, что ему казалось, будто они прямо сейчас и отвалятся, но, к счастью, этого не произошло. Если так подумать, то он бы ещё одну такую игру сыграл, несмотря на то, что даже ходить было больно. Волейбол он любил больше жизни, Рома даже со сломанными ногами ползал бы по площадке, лишь бы ещё хоть пару минут мяч побросать.       Открыв бутылку с водой, он влил в себя сразу пол-литра. Его кадык перекатывался вверх-вниз от каждого сделанного глотка, а по губам потекли капли пролившейся мимо рта воды. Пить хотелось так сильноэ, словно ему в руки не давали её больше недели, а когда вода в бутылке всё-таки закончилась, Ромка оторвался от её горлышка и, тяжело дыша, вытер рот краем футболки.       — Тренировки сегодня не будет, — подойдя к сидящим на скамье подросткам, строго сказал тренер, — Если хотите, можете ещё поиграть, но скоро придёт младшая команда. Не мешайте им.       Все тут же активно закивали, подтверждая, что точно слушали тренера. Его гнева боялись даже самые старшие, потому что единственным, кому не приходилось получать строгие наказание за каждое неправильное слово или действие, был их капитан. Тренер его любил. Хоть он и старался этого не показывать, всё же разное отношение к игрокам чувствовалось очень хорошо.       — И Рома, — уже уходя из зала, тренер обернулся на него. Рома дёрнулся, ожидая выговора, но в итоге неловко улыбнулся, — молодец. На соревнованиях сыграй так же хорошо, как и сегодня. И не смей снова потянуть лодыжку, иначе я тебе её оторву!       После этого он ушёл, заставив всех облегчённо вздохнуть. Посмеявшись, Ромка потёр затылок. Похвалу от тренера мог получить не каждый, ему нужно гордиться собой.       — Ромочка! — послышалось с трибун. Видимо, ещё не все ушли.       Подняв голову, Рома пробежался взглядом по полупустым трибунам и улыбнулся, когда наткнулся на стоящих, приобняв друг друга, родителей. Как он и думал, его позвала мама.       — Молодец, Рома! Мы гордимся тобой! — крикнул следом за ней папа, — Не опоздай на ужин, а не то опять будешь есть холодное!       Засмеявшись во весь голос, Рома показал им большой палец вверх и проводил взглядом, пока родители не пропали из виду вовсе.       — Рома! — крикнул какой-то паренёк, выглянув из-за угла. Рома никогда не разговаривал с ним, но часто видел на тренировках младшей команды. Несмотря на то, что он не знал даже имён многих из младшей группы, его знали все, — К тебе сестра пришла!       Заслышав его слова, Рома удивлённо распахнул глаза и вскочил на ноги. Надо же, всё-таки соизволила прийти к брату и поздравить с победой. Пообещав друзьям вскоре вернуться, Рома направился к входу в зал.       Поправив волосы, он поднял с пола мяч, валяющийся рядом, и натянул на своё лицо полное безразличия выражение, шагнув в коридор. Он же должен выглядеть круто, так ведь?       — Ты пришла, — облокотившись на косяк двери, спокойно начал Рома, как только увидел ожидающую его сестру, — даже несмотря на то, что я запретил тебе приходить на тренировки.       Услышав голос брата, Саша вздрогнула и крепче сжала в руке лямку рюкзака. Опустив голову, она неловко почесала затылок. Рома даже хотел было прекратить этот спектакль с «гордым и обидчивым старшим братом», но как только она снова подняла на него взгляд, то сразу же передумал.       — Ну ты ведь это не всерьёз, правда? — неловко улыбнувшись, спросила она.       Прищурившись, Рома цыкнул, сразу же ухмыляясь. Он, конечно, сестру любит, но раз уже провинилась, пусть теперь выгребает.       — Тебе повезло, что это так, — бросив ей в руки мяч, проворчал он, — но тренер всё ещё запрещает девочкам заниматься в нашем зале.       Закатив глаза, Саша ухмыльнулась так же хищно, как и её брат.       — Тогда я побреюсь налысо и начну носить твои безвкусные свитера, — шагая следом за возвращающимся в зал братом, не упустила возможности съязвить она.       — Что ты там сказала про мои свитера? — Рома резко обернулся на неё через плечо и обиженно надул губы, — Сейчас домой пойдëшь.       — Не пойду.       К счастью, тренера сейчас рядом не было, а значит, и законы, установленные им, не действуют. Правда, если так подумать, Роме вообще никакие законы не писаны. Хоть курить в раздевалке и в туалете на третьем этаже, хоть рисовать на дверях кабинета директора мужские половые органы вместе с его друзьями. Как же хорошо, что родители не знали, что их сын, являющийся для всех примером, курил за гаражами с «плохой» компанией и бросал на уроках в девчонок записки с матерными словами.       Рома же должен быть крутым, так ведь? А чтобы быть крутым, он должен общаться с крутыми ребятами. И что, что он не вписывался в компанию тех, кто каждые пять минут обсуждал женскую грудь и то, как переспал с какой-то студенткой на прошлых выходных? Да, Рома был другим, он отличался. Но пока никто об этом не знает, он может продолжать делать вид, что он «плохой» парень, так ведь?       Да. Он крутой, он точно крутой. Он привлекал к себе внимание девушек, просто общаясь с крутыми парнями. И что, что ему никогда не хотелось портить имущество школы и делать вид, будто ему интересно обсуждать женские тела с ними? Пока никто не узнает правду, всё будет хорошо. Будет ведь?       — Ты неправильно делаешь... — устало вздыхает он, стоя рядом с Сашей, которая тут же хмурится, услышав очередное замечание от брата, но ничего не говорит, только недовольно фыркает, — Я же говорил тебе, «лодочка», помнишь? «Ло-до-чка»! Нет-нет... Ты опять расслабляешь руку. Выпрями её, Саша, не забывай про пальцы! Да не сгибай ты её так, господи...       Саша, не слушая его, снова подбрасывает мяч и промахивается, из-за чего тот в который раз падает на пол. Тяжело вздохнув, Ромка прикрывает лицо рукой, глядя на кипящую от злости сестру сквозь пальцы. Иногда ему кажется, что это бесполезно.       — Саша, я же объяснял тебе кучу раз, — продолжает он, — пока ты не найдёшь идеальную точку столкновения, ничего не полу...       — Да знаю я! — не выдержав, кричит Саша, подбрасывая очередной мяч вверх.       Рома заворожëнно наблюдает за тем, как она бежит вперёд и, взмахнув руками, прыгает так же высоко, как и он. Её ладонь бьёт точно по мячу, и тот со свистом летит вперёд, пролетает над сеткой, попадая точно в цель. Открыв рот, Ромка замирает на месте.       Свалившись на пол, Саша вскрикивает и потирает больное место, после чего, затаив дыхание, смотрит на мяч, прилетевший чётко в границу поля. Спустя огромное количество попыток у неё получилось. У неё наконец-то получилось.       — Получилось... — как зачарованная шепчет она, и на её губах расцветает яркая улыбка, — У меня получилось!       Вскочив на ноги, она тут же оборачивается на Рому, всё ещё стоящего на месте. Тот, переведя на неё взгляд, улыбается также ярко, разводя руки в стороны. Саша сразу же срывается на бег и влетает в него с объятиями с такой силой, что они оба падают, не прекращая смеяться.       — Получилось! — крепко обнимая сестру, восторженно вскрикивает Рома, — Вот видишь? Я же говорил, что тебе просто нужно постараться.       — Заткни свою хлеборезку и просто обнимай меня, — проворчала ему в шею Саша, заставляя тут же разразиться смехом.       — Ого, — слышится со стороны, — не знал, что у тебя есть девушка.       Резко подняв голову, Рома смотрит на уставившегося на него парня. Ярослав собственной персоной.       Вскочив на ноги, Ромка нервно отряхивает одежду и ставит руки на поясницу, выпрямив спину настолько, насколько это возможно. Как же не вовремя он появился...       Но Рома должен выглядеть крутым. Он не может опозориться перед ним.       — Девушка? — удивлённо вскрикивает Рома и тут же ëжится от того, насколько пискляво прозвучал его голос. Когда же он уже сломается? — Фу, нет! Это Саша, моя младшая сестра! Не узнал, что ли?       Ярослав с подозрением щурится, и Рома нервно сглатывает.       О нет, он точно опозорился, он определённо опозорился.       Но как только Ярослав растягивает губы в улыбке, начиная смеяться, Рома расслабляется и наконец-то опускает напряжённые плечи. У него такая приятная улыбка.       — Да я же шучу, чувак, — Ярослав хлопает его по плечу, вызывая табун мурашек по всему телу, — Разве тренер разрешал приводить сюда девчонок?       — Как видишь, его здесь нет, — Рома переживает из-за того, что звучит недостаточно уверенно, даже если его опасения не имеют никаких оснований.       — Вау, — тянет Ярослав, садясь на скамейку, чтобы переобуться, — плохой парень, да?       — Ты что, я же паинька, — ухмыляется Ромка, за что получает от Саши удар в печень.       Скрутившись от боли, он бросает резкий взгляд на Сашу, гордо поставившую на бока руки, и хмурится, пока Ярослав разрывается от смеха. Он обязательно отомстит ей за это позже. Ну, или сейчас.       Подхватив вскрикнувшую от удивления сестру, Ромка перебрасывает её через плечо и громко смеётся, пока та бьёт его по спине. Саша кричит на него и требует опустить на землю, но он не слушает, вместо этого, поудобнее подхватив её ноги так, чтобы она уверенно сидела на его спине, начинает бегать по залу не прекращая смеяться, привлекая к себе внимание остальных. В конце концов Саша хватает его за волосы и тянет назад, из-за чего Рома спотыкается, и они вдвоëм валятся на пол, но он не прекращает смеяться даже тогда, когда она начинает бить его ногами.       Через время Саше пришлось уйти. Ей как-никак тоже нужно было тренироваться перед соревнованиями. Она, в отличие от брата, особого желания забивать мячи не имела, и ей куда больше нравилось быть либеро или связующей, но всё же удар у неё был сильный. Вся в брата. Рома обязательно найдёт время, чтобы приехать к ней на соревнования вместе с родителями и кричать с трибун поддерживающие слова. Саша обязательно ударит его за это чуть позже.       — Ромыч, пойдёшь с нами? — позвал его один из парней их компании.       Он был кем-то вроде главного или типа того... Рома, если честно, немного его побаивался. Он был очень высоким и самым старшим среди них, оставался два раза на второй год, и ему уже было восемнадцать лет! Собственно, именно он Ромке сигареты и покупал, за что ему огромное спасибо. Точнее, не спасибо. Если бы не он, Рома и курить бы не начал, а сейчас без сигареты и дня прожить не может. Как он вообще зашёл в зал? Тренер не пускал сюда никого, пока здесь тренировались волейболисты...       — Куда? — снимая форму и натягивая вместо неё любимый свитер, спросил Рома, хоть и знал ответ. В раздевалке, как всегда, воняло сигаретным дымом.       — За гаражи, конечно же, — ухмыльнулся тот, — Мы купили пару банок алкоголя, будешь?       Замявшись, Ромка отвернулся, делая вид, что ищет что-то в рюкзаке. Ему не особо хотелось, чтобы ребята видели, как его лицо приняло отвращённое выражение. Если они увидят, то начнут что-то подозревать.       — Ты ведь знаешь, что я не пью, — сдавленно пробормотал он, — да и родители просили не опаздывать на ужин.       — Всё ещё боишься, что предки спалят? — спросил не пойми откуда взявшийся Ярослав, заставив Рому тут же выпрямиться и обернуться, — Чувак, тебе уже целых шестнадцать лет! Ты выпускник, в конце концов. Когда ты перестанешь быть таким скучным?       От его слов Роме стало больно, но он не подал виду. Ярослав считал его скучным.       Натянув на себя улыбку, Ромка уверенно выпятил грудь вперёд.       — Это кто тут ещё скучный? Я просто не люблю вкус алкоголя, вот и всё, — как можно серьёзнее сказал он, закидывая рюкзак на плечо.       — Да на тебя так ни одна девушка не посмотрит, — влез в разговор пухлый, который так же, как и главарь, не пойми как попал сюда.       Ага, хорошо. Как будто они были ему нужны.       Идти с ними всë-таки пришлось. Не то чтобы у Ромки был выбор... Нет, конечно, он был. Выбор есть всегда, ведь так? Но это точно не тот случай. Ему не хотелось в очередной раз провоняться табаком, но всё же по-другому было нельзя. И как только родители ещё не догадались, что он курит?       Пока все сидели либо на корточках, либо на бордюре, Рома стоял в стороне и слушал их очередные разговоры про девушек. Ну вот опять, а. Да что ж такое-то, в конце-то концов!? Что, других тем для разговора нет? У Ромы в горле засел ком после детального рассказа о том, что и куда пихалось, в каких позах и под какими веществами. Как такое вообще может нравиться? Совать свои половые органы в кого-то, ещё и...       Возможно, дело в том, что из-за самого факта того, что рано или поздно Роме придётся участвовать в таком же контакте с... женщинами, становилось противно. Возможно, то, что ему придётся скрываться до конца своих дней, было противным. Возможно, тот факт, что Рома гей — противно. Наверное, сам Рома противный.       — Ромыч, можешь ещё денег одолжить? — оторвавшись от разговора о размере груди Роминой одноклассницы, спросил один из его... друзей, — Я верну тебе всё чуть позже, обещаю!       Вздохнув, Ромка струсил пепел с сигареты, протягивая запястье как можно глубже в рукава, пытаясь спрятаться от холода. Его дорогие джинсы и связанный мамой свитер совсем не вписывались в компанию людей, которые ходили в спортивках из секонд-хенда.       — Я же давал тебе деньги на прошлой неделе, — Рома пытался выдавить из себя как можно более противный голос.       — Ну я же не такой богатый, как ты, — посмеялся тот.       — Да обычный я, — отводя взгляд в сторону, проворчал Ромка.       Находиться здесь было... неприятно. Находиться в этой компании было неприятно. Вообще всё, что Рома делал сейчас, было неприятным.       — Ага, конечно, — посмеялся Ярослав, привлекая его внимание. Ромка старался изо всех сил не смотреть на то, что просвечивалось через его лёгкую майку. Ему что, совсем не холодно? — его родителям еле хватает денег, чтобы оплатить обучение, а ты каждый день заморскими продуктами в столовке обедаешь. В следующий раз, когда будешь жевать свой авокадо или бутерброд с красной рыбой, я тебе это припомню.       Поджав губы, Рома всё же потянулся за кошельком.       — Держи, — достав одну из последних купюр, Рома протянул её пухлому.       Роме было не жалко. Карманных денег, которые давали ему родители, хватало с головой, но всё же вот так разбрасываться ими было... неприятно. Да ему всё неприятно. Рома ведь знает, что сколько бы они не обещали вернуть долг, всё равно этого не сделают. Возможно, ему просто нужно научиться говорить «нет».       — Спасибо, чувак, — довольно улыбаясь своими кривыми пожелтевшими зубами, почти что промурчал пухлый коротышка, стоящий рядом с ним. Как он попал в компанию этих красавцев-амбалов, было непонятно.       Домой Рома бежал со всех ног. Он не хотел расстраивать маму тем, что снова опоздает на ужин, который она так старательно готовила им каждый вечер. К счастью, он успел вовремя, и его не стали ругать в этот раз. Хотя, если так подумать, его и не ругали ни разу, только замечания делали.       — Как прошёл день? — как всегда улыбаясь, спросила мама, наливая суп ему в тарелку.       Супы Рома не любил, но как он может сказать маме, что не будет есть то, что она так старательно и с любовью готовила?       — Хорошо, — улыбнулся в ответ Ромка, наливая себе стакан яблочного сока.       — А ты, Саша? — обратилась уже к дочери мама.       Та ничего не ответила, только глянула на неё как-то странно, а потом перевела взгляд на Рому. Ощущение было такое, будто она ему в самую душу своими тёмными глазами смотрит.       — Нормально, — буркнула она, уставившись в свою тарелку.       Впихнув в себя всё до последней капли, Рома поблагодарил семью за ужин и, помыв за собой посуду, отправился к себе в комнату. Там Рома почувствовал долгожданное облегчение. Тишина и уют всегда были для него спасением после шумного дня, а комната казалась самым безопасным местом, его маленьким миром. Кровать стояла в углу у окна, застелëнная простым, но аккуратным пледом ярко-жёлтого цвета. На ней всегда лежала старая подушка и плюшевые игрушки, которые ему подарили, ещё когда он был ребёнком. Рядом с кроватью стояла тумбочка с валяющейся на ней зарядкой для телефона, пара книг и маленький ночник с тёплым светом. Главным элементом комнаты был письменный стол, заставленный всем, что нужно для учёбы. Хоть особой тяги к знаниям у Ромки и не было, но расстраивать родителей плохими оценками не хотелось. Настольная лампа, блокнот с потускневшими наклейками, учебники, хаотично сложенные друг на друге, ручки, карандаши и тетради в беспорядке. На стенах не было ничего лишнего, только пара фотографий с семьёй и старый плакат с любимой музыкальной группой. У стены напротив кровати стоял узкий шкаф с одеждой, верхние полки которого всегда были немного захламлены. Пол покрыт потёртым ковром, который мама долго не хотела выбрасывать, утверждая, что он ещё «как новый». На подоконнике стояла пара комнатных растений в простых керамических горшках. Они были больше мамиными, чем Ромиными, но придавали комнате немного уюта. Здесь слегка пахло пылью и лёгким ароматом свежего хлеба, который периодически доносился из кухни. Свет из окна был приглушённым из-за плотной шторы, которую Рома часто забывал открывать. Комната не была идеальной, но в её обстановке чувствовалось что-то родное и спокойное. Место, куда всегда хотелось вернуться.       Он бросил свитер на спинку стула, вытащил учебники из рюкзака и сел за стол. Свет настольной лампы разливался мягким жёлтым цветом, создавая иллюзию безмятежности. Несмотря на спокойствие, наступившее с возвращением домой, внутри Ромы всё ещё бурлили мысли. Разговор с «друзьями» оставил неприятный осадок. Ему не нравилось, как Ярослав и остальные постоянно делали замечания насчёт его жизни, словно он был виноват в том, что его родители могли позволить себе что-то большее. Он никогда не считал себя богатым, просто у них с семьёй были... свои приоритеты.       Ромка вздохнул, достал из ящика тетрадь и начал писать. Это был его способ справляться с внутренними конфликтами. Слова выливались на страницы, словно очищая его мысли.       Почему он продолжает быть с ними? Почему позволяет собой пользоваться? Он же видит, как к нему относятся. Ему нужно научиться говорить «нет», но как? Как не стать для них врагом? А может, они уже давно и не друзья больше?       А были ли они ему друзьями вообще?       Закрыв тетрадь, он на мгновение уставился в окно. Моросил дождь, и Рома чувствовал, как с каждой каплей успокаивается. Завтра будет новый день. Он снова встанет, отправится на учёбу и встретит их. И снова не скажет им «нет».       Но где-то глубоко внутри появилась маленькая надежда. Надежда на то, что когда-нибудь он сможет изменить всё. Просто не сегодня.       Встав из-за стола, Рома откинулся на кровать и устало прикрыл глаза. День, как всегда, был длинным и выматывающим. Голову занимали неприятные мысли, которые он старался гнать прочь, но те возвращались, словно назойливый комар.       Он всё никак не мог забыть разговор с «друзьями». Конечно, друзьями они были только формально. Рома всегда понимал, что из него просто вытягивают деньги, время и нервы, но почему-то каждый раз, сталкиваясь с просьбами, он не находил в себе сил отказать. Протянуть купюру и уйти было проще, нежели объяснять, почему он не хочет или не может помочь.       Почему он просто не может сказать «нет»? Зачем ему вообще быть «крутым»? в этом нет совершенно никакого смысла.       Может, из-за того, что всегда хотел быть принятым, хотя бы внешне похожим на своих ровесников. С самого детства ему казалось, что все вокруг дружат, общаются легко и непринуждённо, а он — чужак, пусть даже одетый в дорогую одежду и с деньгами в кармане.       В комнате было тихо, только за окном едва выл ветер. Рома открыл глаза и посмотрел на потолок. Ему стало немного легче, когда он вспомнил мамино доброе лицо за ужином. Она всегда старалась сделать для него всё самое лучшее, не требуя ничего взамен.       Ещё одна мысль не давала ему покоя. Взгляд Саши. Что это было? Осуждение? Или, может, она видит в нём то, что он сам в себе ненавидит? Саша всегда была замкнутой и тихой, но её редкие слова или взгляды иногда били точнее, чем чья-либо прямая критика.       Рома поднялся с кровати и подошёл к столу. Там лежал учебник, раскрытый на середине, и блокнот с небрежными записями. Экзамены приближались, и он устал от постоянных занятий с репетиторами, но откладывать подготовку было нельзя. Взяв ручку и попытавшись переключить мысли на формулы и задачи, он понял, что перед глазами всё расплывалось.       Он знал, что всё это временно. «Друзья», унижения, внутренние терзания. Когда-нибудь всё изменится. Когда-нибудь он станет сильнее, научится отказывать, начнёт жить так, как хочется ему.       Рома положил ручку, закрыл учебник и прислушался к тишине. В душе поселилась слабая, но ощутимая надежда.       Взрослый Рома будет не таким. Взрослый Рома станет профессиональным спортсменом, не будет стесняться самого себя и снова будет счастлив.       Глянув на фотографию, стоящую на столе, он слабо улыбнулся. Эту фотографию сделал папа, когда они впервые поехали за границу. На фотографии Роме было четырнадцать, и он так искренне улыбался. Рома и сейчас улыбался искренне, просто... не всегда.       Нужно всего лишь дожить до следующего дня.       Но он начался совсем не так, как ожидал Рома.       Не успел он толком зайти в школу, как его схватили за воротник нового свитера и затянули в какую-то подсобку, в которой он никогда не был раньше. Он даже не до конца понял, что происходит, как к его губам припали чужие.       Застыв на месте, Ромка распахнул глаза и резко отпихнул от себя того, кто стоял напротив. Руки упёрлись в чужую накаченную грудь.