Ложное Чувство Любви

      — Я принёс тебе чай, — с улыбкой на губах, чуть ли не по нотам пропел Рома.       Легонько пнув дверь ногой, он проходит в гримёрку. Большинство актёров уже ушли на свои пары, ну или куда они там обычно ходят после репетиции. По крайней мере, за другими он не следит, но точно знает, что сам сразу после тяжёлой работы идёт на перекур.       — Спасибо большое, — Серёжа отвлекается на секунду, чтобы одарить его своей благодарной улыбкой, которая, кажется, сейчас ослепит Рому. — Подожди секундочку, сейчас закончу и пойдём.        — Ты же знаешь, я о-о-очень вежливый, — Серёжа тыкнул пальцем на одну из баночек, и Рома, сразу поняв намёк, подал её ему, заодно заглядывая в стоящее перед ним зеркало, — но если ты не поспешишь, я умру от недостатка никотина в организме.       Ладно, возможно, он не такой уж и вежливый. Но он правда старается! Раз уж Ромка решил, что пора что-то менять, уже в который раз, правда, но... но в этот раз у него точно получится! То отвратительное время уже прошло. Он в другом городе, в другой стране, с другими людьми и с другими целями на жизнь. У него есть отличная возможность что-то изменить, просто прекрасная возможность.       — Нельзя умереть из-за недостатка никотина, — продолжая смывать грим, посмеялся Серёжа сквозь сомкнутые губы. Сегодня они пробовали новую косметику. Нужно отдать должное, Варвара не врала, что смыть её будет очень сложно, особенно с губ.       — Вот и узнаем, — хмыкнул Ромка, потрепав Серёжу по волосам. Они были такими пушистыми и мягкими, что... Так, не об этом сейчас.       Поставив стаканчик с чаем на край туалетного столика, Рома уселся на свободный стол и, закинув ноги друг на друга, отпил свой ещё горячий кофе. И как Серёжа может работать бариста, если он совсем не любит кофе? Ладно, стоит признать, что в рабочем фартуке Серёжа выглядит очень даже хорошо, но это всё равно не объясняет его нетерпимость к кофе.       В последнее время дела идут... хорошо. Да, определённо хорошо. Не сказать, что Рома чувствует себя прям отлично, но уже хотя бы человеком ощущает. Последние пару лет он больше на ходячий ворчливый труп был похож, но сейчас у него даже кожа вроде как приобрела более живой вид, да и синяки под глазами понемногу начали сходить.       Сейчас они с Серёжей... друзья. Да, они друзья, как раньше. Как ещё до того, как...       Не стоит вспоминать.       На улице уже совсем тепло, а значит, и конец семестра не за горами. Они уже поставили весь спектакль, осталось только отрепетировать до идеала, закончить с костюмами и декорациями, и тогда они уже будут готовы к выступлению. У них ещё достаточно времени на подготовку, но Ромка всё равно переживает из-за того, что дизайнеры не успеют закончить с костюмами, да и Даня не появляется на репетициях... Ваня убедил Рому, что они репетируют отдельно в гараже, где обычно играет группа Дани, и Рома правда хочет ему верить, но переживания всё равно никак не отпускают его.       Миша тоже не появляется, но в этом нет проблемы. Серёжа сказал, что поговорил с ним, и он точно придёт на выступление, но на репетициях показываться не хочет. По какой именно причине, Серёжа не сказал, но в Мише сейчас и не было особой нужды, так как он в любом случае второстепенный персонаж, так что переживать, наверное, не стоит.              — Камелия уже ушла?       Не ждавший посетителей Ромка аж дёрнулся, чуть не проливая кофе на свою белую футболку. Резко развернувшись к двери, он помахал стоящему на пороге Володе и, нащупав в кармане пачку сигарет, принялся искать ещё и затерявшуюся где-то штанах зажигалку.       — Пару минут назад, — всё так же сквозь зубы ответил ему вместо Ромы Серёжа. Чёрт, эта косметика реально неубиваемая. — Ещё, наверное, не успела уйти далеко, загляни в зону отдыха.       — Блять! — прошипел Володя, ударяя кулаком по стене. Получив неодобрительный взгляд Ромы, он тяжело вздохнул и, развернувшись, ушёл.       Провожая его взглядом, Рома уже начал было злиться из-за того, что он не закрыл за собой дверь, но быстро успокоился, вспоминая о своём обещании самому себе быть вежливым и добрым. Ну или хотя бы попытаться быть таким.       — Что, до сих пор его избегает? — закуривая сигарету, спросил Ромка, откинувшись на одну из стоящих на столе коробок.       — Ну, у неё выбора нет. Её родители ей вообще запретили с ним видеться, не то что встречаться, — наконец-то отмыв губы, Серёжа глубоко вдыхает, радуясь тому, что избавился от этой проклятой липкой штуки на своём лице. — Думаю, скоро всё разрешится.       — Она уже взрослая девушка, почему она вообще родителей слушает? Камелия сама уже три года живёт! — выдохнув дым, Рома заметил на себе недовольный взгляд Серёжи. — Чего смотришь так? Что они ей сделают? Кредитные карточки заблокируют? Она своим этим... как это... вебкам, кажется, называется? Да, точно, вебкам! Серёжа, прекрати так на меня смотреть. Так вот, она своим вебкамом кучу денег зарабатывает, чего ей бояться? Нет, серьёзно, прекрати так пялиться. Я же сказал, что помру без сигареты, а ты до ужаса медлительный.       — Ну, это не я виноват, что Варвара не умеет красить других, тем более парней, — хмыкнул тот в ответ, наконец-то поднимаясь с места и подходя к Роме. — А ну, давай сюда.       — Эй! — Серёжа так резко выдернул у него изо рта сигарету, что Рома даже не успел покрепче её меж губ зажать. — Да что ж такое-то... Я ведь сказал, что мне срочно нужно покурить. У меня из-за этих первокурсников голова гудит уже. Нет, стой! Не выкидывай! Серёжа, не смей её выкидывать, она последняя!       Они, конечно, могли проторчать в гримёрке хоть целый день, но пары никто не отменял, а потому уже совсем скоро пришлось разойтись по своим корпусам. Они виделись несколько раз в коридорах, когда Рома бегал и к Варваре, и к Артёму, чтобы те рассказали ему побольше о местных праздниках для газеты, ведь сам Ромка в этом вообще не разбирался, а эти двое были определённо осознанее него. А ещё Рома с Серёжей виделись в буфете и в спортивном зале, но всё же этого было недостаточно. Рома всё равно скучал и целый день искал повод заглянуть к нему на одной из перемен, но... не хотел быть слишком навязчивым.       На самом деле, у него правда прогресс. Ромка даже смог разговориться с парой студентов из своего потока, и на прошлой неделе они ходили вместе выпить. У Алекса тоже всё хорошо, что не могло не радовать. Рома начал чаще звонить родителям и недавно узнал, что на работе у них всё стало намного лучше. Да и Женя должна скоро приехать... Проще говоря, всё и вправду стало налаживаться. Стоило просто поменять подход, стараться видеть больше хорошего и не так сильно зацикливаться на плохом, как оказалось, что отвратительная жизнь Ромы не такая уж и отвратительная.       И вот наконец-то пары закончились, Рома заходит в своё любимое кафе и видит уже ожидающего его за одним из столиков Серёжу. На губах тут же расцветает лёгкая улыбка, на душе спокойно, а мир, кажется, становится чуть ярче, чем пару минут назад.       — Сегодня не работаешь? — поставив рюкзак под стол, чтобы сесть напротив Серёжи, даже не здороваясь, спрашивает Рома. И так уже не один раз виделись сегодня.       — Выпросил отпуск, нужно язык подтянуть перед пересдачей, — Серёжа тоже улыбается ему, но сразу же возвращается к своим разложенным на столе конспектам.       О да, пересдача. Сессия уже закончилась, осталось только таким, как Рома, дождаться судного дня и снова пойти вытягивать этот дурацкий билет перед самодовольной рожей преподавателя экономики. Ну, в любом случае у него всё не так плохо, как у Серёжи. Рома хоть и не идеально, но местный язык за два с половиной года проживания здесь выучить успел, а вот приехавшему сюда всего-то несколько месяцев назад Серёже было намного сложнее сдать экзамены.       Хотя Рома даже со своим «прекрасным знанием» языка звонил младшему брату с просьбой помочь с курсовой и проверить ошибки в последней статье, которую писал, но... это не столь важно, так ведь? Они братья, и Рома имеет полное право просить у Алекса помощи. А вот Алекс у него просить помощи права не имеет, точнее, сам так думает, потому Ромка старается решить его проблемы, прежде чем Алекс пересилит свою гордость и снизойдёт с просьбой до его недостойной души знать о нём что-то большее, чем имя и возраст. Если кратко, то Алексу его помощь «не нужна», и он считает, что просить что-либо не может, но Рому это мало волнует, и он помогает младшему во всём, в чём только может. Всё это так сложно, что даже объяснить нормально не получается, но... какая разница, кто и что понимает? Главное, что сам Рома понимает, а что там понимают или не понимают другие, его вообще не волнует. Если нетупые, то разберутся, а если тупые, пусть катятся лесом.       —Что, совсем всё плохо? — прыснув от смеха, Рома наблюдал за тем, как Серёжа кривится, пытаясь прочитать неразборчивые буквы. — Тебе, может, помочь?       Тот только поднимает на него глаза и смотрит скептически.       — Ты-то?       Ромка хмурится.       — Когда я на тебя постоянно орал, ты был вежливее.       — Мне нравится, когда ты на меня не орёшь. У тебя красивый голос, когда ты спокойный, — с многозначительной улыбкой хмыкает Серёжа, возвращая глаза к языковым учебникам.       Лицо Ромки вытянулось и, кажется, даже немного покраснело. Он уставился в то место, где только что было лицо Серёжи, а теперь там лишь его светлая макушка, и, сглотнув, вскочил на ноги.       — Ты... хочешь чай? Или круассан? Или пирожное? Да, я куплю тебе пирожное. Жди здесь, — затараторил он, пока Серёжа, сосредоточенный на прочтении непонятно как написанных слов, даже никак не отреагировал.       Оставив на столе телефон, Рома быстро направился к кассе, где разрывающийся от количества посетителей бариста летал туда-сюда за стойкой. Стоя в очереди, Ромка то и дело оглядывался на сидящего за столом Серёжу, не зная, куда себя деть. Он уже и волосы поправил, и складки на футболке разгладил, и даже достал зеркальце из кармана, чтобы посмотреть, не размазались ли тени на веках.       Как ему на такое реагировать вообще?       Он должен написать Жене, он должен срочно написать Жене.       — Привет, Ром! — стоящий за прилавком парень сразу же улыбнулся при виде Ромки.       Его Рома уже знал, он часто работает с Серёжей по вторникам. Приятно, наверное, посреди тяжёлого рабочего дня увидеть знакомое лицо. К сожалению, его говор Рома разбирал с трудом... но хотя бы пытался. Так мало этого, у него ещё и имя такое, что язык сломать можно. Ну хоть не как у половины девушек в Сиегле, которых называют в честь цветов.       — Что сегодня будешь? Кофе? Круассан? Кофе и круассан?       Ромка тихо посмеялся, снова теребя край футболки. У этого бариста были огненно-рыжие волосы, и Володя даже раз пошутил, что лобок у него тоже рыжий. Лучше бы Рома этого не запоминал.       — Привет, Са...ти... как тебя там... — он замялся, смущённый тем, что до сих пор не смог запомнить имени знакомого.       — Сантисэмадельеро, — ухмыльнулся тот, ничуть не обижаясь.       Вежливо улыбнувшись ему, Рома пробежался глазами по меню, быстро выбрал пирожное с каким-то замудрённым и долгим, прям как имя бариста, названием и, зная, что не сможет это выговорить, просто тыкнул в него пальцем.       — И зелёный чай с вишнёвым сиропом ещё, — забрасывая в баночку с чаевыми пару монет, попросил Рома.       — Ого, ты пьёшь что-то, кроме своего тройного ристретто(1)? — уже выкладывая пирожное на тарелку, искренне удивился Сан... ма... ой, да какая разница вообще?       — Это не для меня, — ухмыльнулся Ромка, — а мне да, ристретто завари, пожалуйста.       — Ну да, я так и понял. Чай с сиропом пьёт только один человек, — Санти-как-то-там-дальше хихикнул, наливая чай в чашку, и мимо делом спросил: — Вы встречаетесь?       — Что?       На лице Ромы тут же образовалась неловкая улыбка, нахмуренные брови и бегающий взгляд.       Что?       — Ну, с Серёжей, — уточнил тот, как будто Рома с первого раза не догадался.       Ромка издал нервный смешок и принялся теребить край рукава футболки ещё усерднее.       — С чего ты вообще взял? — он попытался звучать равнодушно, но голос предательски дрогнул.       Бариста усмехнулся, поставил чашку с чаем на поднос и подмигнул:       — Просто наблюдение. Ты смотришь на него так, будто он единственный человек в этом мире, — он поправил бейджик на коричневом фартуке, будто написанное на нём кто-то вообще мог прочитать, — да и он за тобой уже не первый месяц бегает. Когда мы вместе на смене, то постоянно звучит: «Ромочка то, Ромочка сё, Ромочка так красиво накрасился сегодня, Ромочка позвал меня к себе на ужин, Ромочка...».       Ромка открыл рот, но так ничего не ответил. Чай вдруг показался ему чрезмерно пахучим, пирожное — слишком приторным, а его собственные мысли — очень громкими. Он сжал край подноса и бросил короткий взгляд в сторону стола, где Серёжа, ничего не подозревая, продолжал разбираться в запутанных буквах.       — Я просто... просто заботливый, — буркнул он, хватая поднос. — Не надумывай лишнего.       — Конечно, конечно, — усмехнулся Сантисэмадельеро, глядя на его тату, выглядывающее из-под рукава футболки.       Ромка зыркнул на него исподлобья, но ничего не сказал, только развернулся на пятках и быстрым шагом направился обратно к столику. Серёжа, видно, даже не заметил его короткого отсутствия, он всё ещё склонялся над учебником и, нахмурив брови, бормотал что-то себе под нос.       — Вот, держи, — Рома чуть громче, чем требовалось, поставил перед ним чай и пирожное, а затем сел напротив, скрестив руки на груди.       Серёжа поднял голову, окинул его взглядом, перевёл глаза на чай и поднял брови.       — Чего это ты вдруг? — осторожно поинтересовался он.       — Просто решил сделать тебе приятно, — пожал плечами Рома, надеясь, что его лицо не выдает беспорядок в голове.       Что значит «Ромочка то, Ромочка сё»?       Серёжа фыркнул, взял чашку и поднёс её к губам.       — Ты всегда такой милый или только когда нервничаешь? — игриво молвил Серёжа, подкладывая под щёку руку и не смея отводить от него своих цветастых глаз.       Ромка закатил глаза, пытаясь таким образом отвести внимание от своих краснеющих щёк и бьющегося так, что слышно, наверное, на весь квартал, сердца.       Он что, флиртует с ним?       — Просто твой друг слишком много болтает, — фыркнул он, прячась за стаканчиком кофе.       Подняв свой рюкзак себе на колени, Ромка быстро достаёт из него новую книгу, пытаясь занять руки хоть чем-то.       — Неужели он тоже решил, что мы встречаемся? — хихикнул Серёжа, потягивая чай.       Рома напрягся и крепче сжал книгу в руках.       — Что значит «он тоже»? — с подозрением протянул он.       — Ну, так все думают, — Серёжа тихо посмеялся, сузив глаза. — Меня часто спрашивают об этом. Ребята с твоего потока, актёры, играющие в твоëм спектакле, Володя, Варвара, Алекс...       — Алекс? Тебя спрашивал Алекс? — Рома правда старался звучать не настолько заинтересовано, правда. — И ты ничего мне не сказал?       Если так подумать, Алекс действительно мог спросить. Если у них с Серёжей не было встреч, о которых Рома не знает, скорее всего, он спросил об этом тогда, когда Серёжа без спроса завалился к нему домой жарить блины.       — А что я должен был сказать? — Рома наблюдал за тем, как тонкие пальцы Серёжи постукивают по краю стола. — «Привет, Ромочка, весь университет считает нас парой»?       Сглотнув, Рома всё же заставил себя оторвать взгляд от его до ужаса привлекательных пальцев и, поправив воротник футболки, прокашлялся.       Он набрал пару килограммов за последние недели и теперь выглядит не таким костлявым, что ли. Серёжа ведь не считает его толстым? Рома не хочет, чтобы тот думал, что он потолстел.       Серёже нравятся худые или пухленькие? Может, нужно волосы в другой цвет перекрасить... Ему вообще нравится, когда парни красятся? Или ему неважно, кто перед ним — парень или девушка? Он ведь пансексуал. Как вообще работает пансексуальность?       Нужно спросить у Володи.       — Было бы неплохо, — пробормотал Ромка, утыкаясь взглядом в свой ристретто.       — А тебе так важно, что думают люди?       Ромка замер. Серёжа смотрел на него внимательно, с едва заметной улыбкой: без насмешки, скорее с любопытством.       Но тут Серёжа протягивает руку через весь стол и, не прекращая улыбаться, глядит ему в глаза. У него такой взгляд, что иногда кажется, словно он смотрит своими этими разноцветными глазами в самую душу.       Ромка с недоумением смотрит на его раскрытую ладонь, когда Серёжа сжимает и разжимает пальцы, пытаясь что-то этим сказать. И Рома делает первое, что приходит ему в голову. Делает самое глупое из того, что вообще мог сделать.       Протянув свою руку, он осторожно кладёт её поверх ладони Серёжи и, на секунду задумавшись, мягко сжимает.       Серёжа моргнул, будто не ожидал, что Рома действительно возьмёт его за руку. Его пальцы были теплыми, немного шероховатыми на кончиках, наверное, от бесконечной работы в кафе или игры на гитаре, которой он никогда не увлекался. Как работа в кафе может влиять на шершавость пальцев? Почему Рома вообще подумал об игре на гитаре, если Серёже не умеет и никогда не умел на ней играть? Нет, конечно, с гитарой в руках Серёжа смотрелся бы неплохо, даже очень неплохо, но...       Рома тоже моргнул.       А потом осознал, что вообще-то держит его за руку.       Что?       Горячая волна стыда накатила моментально, но почему-то отдёрнуть руку он не смог. Серёжа чуть наклонил голову, изучая его с каким-то ленивым интересом, и лёгкая ухмылка тронула уголки его губ.       — Ого, — тихо протянул он, чуть сжимая пальцы в ответ, — я вообще-то книгу хотел посмотреть, но так тоже неплохо.       — А... книга... — также тихо ответил Рома, поражённый собственной реакцией.       Серёжа усмехнулся. Его большой палец лениво проводил по косточкам Роминых рук.       — Тебе не кажется, что теперь у моего друга бариста появится ещё больше поводов для сплетен?       Рома поморщился, но не отпустил. Он не нашёл, что ответить.       Серёжа чуть прищурился, скользя глазами по их сплетённым пальцам. Он словно оценивал то, как их руки смотрятся вместе.       Хорошо или плохо?       Серёже нравится, как сплетаются их пальцы?       Или не нравится?       Он хочет, чтобы они держались за руки, или ему противно?       Или всё же нравится?       — Ты хотел взять меня за руку или просто не понял, что мне нужна книга? — едва слышно спросил Серёжа, и Роме показалось, что он подсел чуть ближе.       Ромка отвёл глаза, нервно покусывая губы.       — Не знаю, — признался он.       Серёжа улыбнулся и, кажется, подсел ещё ближе. Или только кажется? Или всё же подсел?       — Серёжа, — Рома сглотнул, наконец-то готовый поднять на него взгляд, — ты ведь...       — Рома! — стеклянная дверь чуть не слетает с петель, когда Варвара с кучей папок и бумаг, с новым цветом волос и потёкшим макияжем врывается в кафе, пугая своим криком посетителей. — Ромчик, любимый мой, сладенький! Я тебя везде ищу, солнце ты моё ясное, одуванчик ты мой вонюченький!       Все взгляды тут же устремляются на него, когда Варвара подбегает к их столу, бросает папки, чуть не сбрасывая со стола тетради Серёжи и чашки, и едва ли не запрыгивает на него с объятиями, зацеловывая его щёки. В последний момент Рома вырывает руку из ладони Сережи, пока тот поглаживает его запястье пальцами, надеясь, что Варвара не успела ничего увидеть.       — Чего блять? Вонюченький одуванчик? — раздражённо бормочет Ромка, пока Серёжа, сидя напротив него, смеётся.       Теперь волосы Варвары не зелёные, а фиолетовые. Что ж, стоит признать, ей идёт, но говорить об этом вслух Рома не собирается.       — Мой солёненький, мой хмуренький, моя радость, — между поцелуями бормочет Варвара, растягивая его щёки, — ты даже не представляешь, что я достала для нас!       Ромка хмурится и хочет уже даже обнять её в ответ, раз уж он решил вести себя вежливее с людьми, но замечает странный взгляд Серёжи.       Он не улыбается, не хмурится, не злится и не смеётся. Его глаза не блестят, а лицо принимает какой-то... бесчувственный вид? Как это назвать вообще?       Серёжа просто смотрит, ничего не говоря. Его руки крепче сжимают чашку, которую он схватил, перед тем как Варвара успела разлить его чай, и просто смотрит.       Рома ухмыляется, наблюдая за тем, как глаза Серёжи задумчиво скользят по лицу Варвары. Он что, ревнует?       — Ромчик, ай Ромчик, я такое нашла, такое...       Рома замечает, что губы подозрительно скользят с щёк чуть ниже, и только тогда он отпихивает её от себя и, схватив за плечи, усаживает рядом с собой.       — Фу, не целуй меня, — бурчит он, глядя на её скривившиеся в печали губы, — вдруг я ещё гетеросексуалом стану... Стоп, ты что, плакала?       Ромка хватает её за щёки, оглядывает растёкшуюся тушь и, удивляя даже самого себя, хватает со стола салфетку, чтобы вытереть её лицо. Но та лишь смеётся, мягко отводит его руку в сторону и начинает рыться в своих папках.       — Да, но зато для чего! — она коварно смеётся, доставая из розовой папки два глянцевых листа. — Пришлось поиграть на публику немного, но я смогла обменять их на домашку по спецчерчению(2) !       Подняв листы вверх, она начала радостно прыгать на стуле, чуть ли не пихая бумажки в лицо Ромы и улыбаясь во все тридцать два.       — Билеты на весенний фестиваль! Для нас с тобой!       Ромка удивлённо хлопает глазами, разглядывая два помятых куска бумаги. Весенний фестиваль? Тот самый, про который все говорят уже не первый месяц?       — Ты где их достала вообще? — он опускает руки ей на плечи, чтобы прижать её задницу обратно к стулу и заставить успокоиться. — Они же стоят хуеву тучу денег.       — Ромочка-а-а, — тянет Серёжа, заставляя его обернуться. Теперь Серёжа снова сидит как ни в чём не бывало, подложив руку под щёку, и смотрит на него своим этим игривым взглядом, как будто ничего и не случилось, — язык.       Ромка закатывает глаза, но всё же слушается. Серёжа всё никак не бросит свои попытки отучить его от сквернословия.       — Ты прям как моя мама, — бормочет он себе под нос, на что Серёжа только злорадно хмыкает. Ромка переводит взгляд на билеты, потом на Варвару, потом снова на билеты. — Мне обязательно туда идти?       — Да, — сияя от счастья, Варвара хлопнула его по плечу. — Круто же? Круто? Скажи, что круто!       — Очень, — Рома закатил глаза, возвращаясь в своё обычное состояние.       На фестиваль он идти не особо хотел. Это было что-то вроде ежегодного студенческого праздника, который, казалось, посещали все, кроме него. Музыка, еда, танцы, конкурсы — полная романтика. А теперь у него даже выбора не было. Зачем вообще драть с бедных студентов деньги за это всё? Нельзя бесплатно сделать, что ли?       Ромка резко обернулся к Серёже.       — Ты же пойдёшь со мной?       Серёжа чуть приподнял бровь, но тут же улыбнулся:       — У меня нет билета, Ромочка, — хмыкнул Серёжа, забрасывая в рот кусочек пирожного. Господи, у него такой соблазнительный язык...       Стоп, что? О чём он вообще думает?       И как привыкнуть к этому его прозвищу?       Ромка хмурится. Он уже собирался придумать причину, почему не сможет пойти, но Варвара, сияя, словно новогодняя гирлянда, ловко вынула из своей розовой папки ещё один билет.       — Ну, я знала, что ты не пойдёшь без него, — сказала она с гордостью.       Рома ошарашенно уставился на неё. Потом снова на билет. А потом снова на Варвару, в итоге уставился на также удивлённо смотрящего Серёжу и вновь на Варвару.       — Ты... серьёзно? — настороженно спросил он, рассматривая третий билет. У кого она вообще их взяла? Их перестали продавать ещё на прошлой неделе, так как места было мало. — И с чего ты вообще взяла, что я не пойду без Серёжи?       Варвара вскинула брови и посмотрела на него так, словно он только что сказал самую тупую вещь на всём белом свете.       — Серьёзнее некуда, — саркастично улыбнувшись, прошипела она, запихивая билеты обратно в папку.       Рома делал всё, чтобы не показывать свою радость. Он правда старался. Правда.       Но улыбка сама расползлась по его лицу, и Ромка повернулся к Серёже, желая увидеть его реакцию.       Серёжа на секунду задержал на нём взгляд, а потом улыбнулся.       — С удовольствием пойду с тобой.       — Вообще-то не только с ним! — возмутилась Варвара, закатывая глаза. — Я тоже иду!       Её, кажется, никто не слушал.       Рома смотрел на Серёжу, а тот смотрел на него в ответ, не отводя взгляда. Улыбка будто сама собой разлилась по его губам, и он не мог этого контролировать. Серёжа тоже улыбался. Не насмешливо, не ехидно, а как-то... по-настоящему.       Он смотрел на Рому так, как не смотрел никто. Он не смотрел на него, как Алекс: иногда напуганно и обеспокоенно, не смотрел, как Варвара: восторженно и радостно, не смотрел, как... как смотрел Ярослав: фальшиво и... неприятно. Серёжа смотрел по-своему, по-особенному.       Рома чувствовал, как пальцы нервно цепляют край футболки, хотя причин нервничать вроде бы не было. Они просто смотрели друг на друга. Просто улыбались.       Почему он не мог отвести взгляда?       Почему ему вообще так нравилось, когда Серёжа так на него смотрел?       — Ой, простите! — Серёжа смотрит на экран своего разбитого телефона, всматриваясь в напоминающие о времени цифры. — Нужно по делам бежать!       Быстро собрав вещи, он поднимается с места и обходит стол, чтобы подойти к Роме. Ромка даже не успевает ничего сказать, как он запускает пальцы в его волосы, гладит нежно и, прошептав что-то на ухо, направляется к выходу.       — Увидимся вечером, Ромочка! — кричит он через весь зал, продолжая улыбаться этой своей обворожительной улыбкой. — И тебе пока, Варвара!       Варвара только фыркает, недовольно скрещивая руки на груди.       — Что-то он изменился как-то, не думаешь? — говорит она, поворачиваясь к Роме. — И вообще... Ром? Рома-а-а, ты чего завис?       Приложив руку к щеке, Рома сглотнул.       Ему показалось, или Серёжа действительно не шептал ничего, а мимолетно поцеловал его щёку? Или он себе надумывает?       — Рома-а-а-а, — продолжала звать его Варвара, дёргая за рукав футболки, — ну и чего ты молчишь? Что он тебе сказал? Рома. Рома!       Он его любит. Он точно всё ещё любит его.                     Ристретто(1) —  эспрессо, в котором отношение массы напитка к массе перемолотого зерна ниже. По сути, это кофе, который крепче эспрессо в два раза. Самый крепкий кофе в мире.       Спецчерчение (специальное черчение)(2) — это предмет, связанный с техническим черчением, который изучают в некоторых учебных заведениях. Обычно этот предмет изучают в технических колледжах, на инженерных и архитектурных специальностях, а также в художественных вузах, если речь идет о перспективах и композициях.