Ложное Чувство Любви

      — Блять, — выронив кисточку из рук, Рома с тяжёлым вздохом нагибается, чтобы поднять её, — что ж у меня всё через жопу-то, а? Какого хера я вообще разговариваю сам с собой?       Перед глазами снова появился Серёжа, строго машущий указательным пальцем перед его лицом. Точно, совсем забыл. Рома же хотел меньше использовать нецензурную лексику, да? Ну или Серёжа этого хотел. В любом случае Рома хочет того, чего хочет Серёжа, а значит, как минимум будет стараться следовать тому, что он говорит.       Струсив шерсть Вермонта, прилипшую к пучку кисточки, Рома скривился. Он, конечно, любит Вермонта, но его брезгливость никуда не делась. Открыв кран, он пустил кисть под струю воды и, вытерев бумажным полотенцем, оставил на стиральной машине сохнуть. Ничего страшного, возьмёт другую.       Глубокий вдох... выдох. Всё хорошо, нужно просто успокоиться. Ничего серьёзного не происходит, нет поводов для беспокойства.       Взяв из стаканчика другую кисть, он умелым движением набрал на неё небольшое количество косметики и, оттянув нижнее веко, принялся заново подводить глаза. За день весь макияж успел поплыть, и теперь нужно было краситься заново. Он даже вытащил Варвару из дома в её выходной, чтобы та пошла с ним в магазин и помогла выбрать подходящий под его тон кожи консилер, так что теперь хочешь не хочешь, а потраченные деньги нужно отрабатывать.       Он уже почти готов, на самом деле. Нужно только закончить с глазами, поправить волосы и натянуть на Вермонта ошейник. И тогда он сможет наконец-то выйти на улицу и встретиться с Серёжей после недолгой разлуки, как они и договаривались.       Серёжа сам предложил прогуляться вечером, сам! Правда, он позвал и других людей тоже, но... это ничего не значит. Самое главное, что Рома увидится с Серёжей, а остальное неважно.       Закончив с макияжем и волосами, которые теперь не просто лежали пластом, а были чуть завиты, Рома покрутился перед зеркалом, вымыл руки и, сложив всю косметику на стиральную машину, вышел из ванной комнаты. Вермонт уже давно сидит возле двери и ожидает вечерней прогулки, так что, быстро забросив в карманы штанов ключи и сигареты, Ромка цепляет на него поводок и выходит в общий коридор.       Он выглядит не так уж и плохо сегодня, да? В смысле... он всегда выглядит плохо, конечно, но сегодня вроде как чуть лучше. Более живым, что ли. По крайней мере, ему так сказала Женя, которой он скидывал селфи на оценку.       Первое, что делает Рома, как только выходит на улицу, это закуривает сигарету. Проходящие мимо люди, как всегда, странно косятся на него и Вермонта, некоторые даже отходят подальше и оттаскивают своих детей. Вермонта начали бояться ещё давно, с тех самых пор, как он из маленького щенка превратился в огромного пса. Это было неудивительно. Ромка никогда не винил людей, что они остерегаются Вермонта, он всё понимал. Но всё же иногда чувствовал колкую обиду, которая всплывала в глубине души каждый раз, когда ему говорили надеть на питомца намордник. Вермонт хоть и огромный и выглядит, возможно, устрашающе, но он и мухи не обидит! Конечно, он знал много команд, но обычно Рома не пользовался ими, хоть и понимал, что питомец беспрекословно будет слушаться и сделает всё, что он скажет. Единственные две команды, которые Рома изредка, но всё же использовал, это «сидеть» и «фас». Первая использовалась только в тех случаях, когда Вермонт слишком увлекался игрой с чем-либо или радостно прыгал на знакомых ему людей, а вторая — когда им угрожала опасность. Здесь, в Сиегле, было относительно безопасно, но вот в родном городе или Ренове приходилось звать Вермонта на помощь довольно часто. Хотя ему даже команда не нужна была, чтобы вступиться за хозяина или его близких. Вермонт был и остаётся очень умным и добрым псом, но за Рому или Алекса мог порвать кого угодно как Тузик грелку.       Они с Серёжей договорились встретиться в парке чуть раньше, чем со всеми остальными. Пройтись вдвоём, поговорить о всяком... Ну, как это делают обычные друзья, да? Все друзья гуляют в парке и обсуждают какие-то события в жизни, шутят, делятся проблемами и всё такое.       Пройдя через железную раму, которая, как Ромка прочитал в интернете, символизирует свободу, он тут же замечает вдали Серёжу, шагающего по тропинкам. Эту лохматую голову и яркую одежду он узнает из тысячи. На губах тут же расплывается улыбка, и он, отцепив Вермонта от поводка, идёт ему навстречу.       Серёжа замечает его не сразу: слишком занят разглядыванием деревьев и распускающихся цветов. Но когда Вермонт буквально набрасывается, чуть ли не сбивая его с ног, быстро понимает, что если пёс здесь, значит, хозяин тоже где-то поблизости. Встретившись взглядом с шагающим к нему Ромой, он со своей обворожительной улыбкой машет ему рукой, а потом, забыв о нём, переключается на Вермонта, который так и требует, чтобы его почесали.       — Кто хороший мальчик? Кто хороший мальчик? — его голос звучит особенно пискляво, когда он сюсюкается с огроменным псом, что со стороны выглядит довольно забавно. — Ты хороший мальчик, ты-ы-ы-ы.       От этого протяжного «ы-ы-ы» Рома начинает смеяться. Серёжа тут же поднимает на него глаза, как только он подходит ближе, и, снова улыбнувшись, выпрямляется.       — Наушники?       Рома не сразу понимает, о чём он, но когда до него всё же доходит, что он забыл их снять, быстро вытягивает их из ушей и, скрутив провод в кольцо, засовывает в карман.       — Прости, — извиняется он, чувствуя лёгкую неловкость, — привычка.       — Я никогда раньше не видел, чтобы ты ходил в наушниках, — Серёжа склоняет голову в сторону, разглядывая зажатую меж губ Ромы сигарету, пока он занят поиском места в и без того маленьких карманах джинсов.       Что ж, это неправда. В первую их встречу Рома тоже был в наушниках. Или не был. Кажется, он снял их тогда, за пару минут до встречи... Да, скорее всего, это в самом деле было так.       Но Рома часто ходит в наушниках по университету! Серёжа должен был видеть, как он шагает по коридорам или по тому же студенческому городку в них. А нет, кажется, Рома всегда снимал их, прежде чем Серёжа успевал заметить...       Да как это возможно вообще?       Ладно, возможно, этому есть причина. Возможно, Рома всегда снимает наушники, когда встречается с Серёжей. Но это только «возможно».       — Они помогают мне... не обращать внимание на то, что происходит вокруг, — Ромка проводит руками по воздуху, пытаясь показать что-то, сам не зная что именно. — Ну, знаешь... этот уродливый мир или типа того.       Серёжа смотрит на него, недоумевая и хлопая глазами. Роме приходится приложить все усилия, чтобы сдержать рвущийся наружу смешок.       — Уродливый? — спрашивает Серёжа, не сводя с него глаз. — Но ведь мир вокруг такой красивый! Посмотри.       Он поднимает обе руки и указывает то на деревья, то на клумбы, то на небо и плывущие по нему облака. Серёжа переводит его внимание на бегущую по траве от дерева к дереву белку, на прогуливающихся по парку людей и пробегающих мимо дворовых котов.       Рома и правда начинает оглядываться вокруг, пытаясь впитать в себя «всю красоту мира», но так и не находит в нём ничего особенного. Но в какой-то момент, пока Серёжа продолжает тыкать пальцем то в одно место, то в другое, Ромка действительно начинает это чувствовать.       Прохладный ветер, заползающий под подол футболки. Звук шелеста листьев и пение птиц, которые сейчас кажутся громче и отчётливее, чем обычно. Запах цветов и асфальта, влажного после слабого дождя. Недалеко бегающий Вермонт и непохожие друг на друга люди, проходящие мимо.       Рома поднимает голову и смотрит на только что включившийся уличный фонарь. Уже достаточно темно, и его удивляет то, что он впервые застаёт момент, когда фонарь включается прямо на его глазах. Свет у него яркий и желтоватый, будто бы даже оранжевый. Он, как и другие включившиеся по очереди фонари, освещает всю улицу, не оставляя ни одного тёмного места на дороге.       Рома переводит взгляд на Серёжу, который так же, как и он, смотрит на висящий прямо над ними фонарь. Свет мягко падает на изгибы его лица, подчёркивая небольшую горбинку на носу, незаметные при свете дня скулы и светящиеся глаза.       Рома слабо улыбается.       — И правда красиво.       Звонок.       Рома не сразу понимает, кому звонят, так как мелодии на телефоне у них с Серёжей одинаковые. Он понял это ещё тогда, когда они сидели в каком-то баре с остальными, и внезапно запиликал мобильный Серёжи. Сейчас они, как и тогда, оба достают свои гаджеты, чтобы проверить, кому именно звонят. Оказывается, это у Ромы, да ещё и кто трезвонит! Женя собственной персоны. Да ещё и не как обычно в мессенджере, а на мобильный. Что, наконец-то стало не лень счёт пополнить?       Увидев имя на экране Роминого телефона, Серёжа внезапно затыкается. До этого он смеялся с того, как они одновременно полезли в карманы за телефонами, но теперь на его лице не осталось и следа от былой радости. Ромка косится на него, не понимая такой реакции, но ничего не говорит, вместо этого просто поднимает трубку.       — Алло? — удивлённо тянет он. Обычно Женя предупреждает его, когда будет звонить, конечно же, он удивился.       — Привет-привет! — радостно кричит она прямо в динамик, заставляя Рому отдёрнуть телефон от уха и уменьшить звук. — Ты дома сейчас? Мне срочно нужна твоя помощь! Меня же пригласили на какое-то там мероприятие и попросили подготовить список законов, которые, по моему мнению, стоит принять в течение десяти лет. Ну чего ты вздыхаешь? Не вздыхай мне тут! В общем, я выбрала тему «права трансгендерных персон» и всего с этим связанного. Хотела спросить у Алекса, какие, по его мнению, следует принять законы, но он не берёт трубку! Я думала, может, он с тобой сейчас. Сегодня же пятница, а он мне писал недавно, что стал чаще заходить к тебе в гости именно в конце рабочей недели!       Серёжа выжидающе смотрит на Рому. Он не слышит, о чём говорит Женя, а потому чёрт знает, что сейчас творится у него в голове. Только через долгие секунды, по мере того как лицо Серёжи начинает принимать испуганный вид, до Ромы начинает доходить.       — Он на дополнительном занятии по вокалу сегодня. Наверное, не вернулся домой ещё. Ну или телефон у него разрядился... А ну, подожди, Жень, — на той стороне тут же замолкают, когда Рома отводит телефон немного в сторону. — Всё хорошо? Ты чего?       После его слов Серёжа, кажется, начинает паниковать только больше. Рома ещё никогда не видел его таким. Он размахивает руками, показывает ими крест и машет головой из стороны в сторону, не издавая ни звука. Даже губы поджал и с какой-то мольбой на него смотрит.       — Кто там с тобой? — настороженно спрашивает Женя.       — Серёжа, — кратко отвечает Рома, снова поднося телефон к уху и не понимая, чего Серёжа от него хочет.       — Серёжа?! — буквально орёт Женя в трубку.       Ага. Теперь он наконец-то начинает понимать.       Вермонт подбегает к ним и садится рядом, когда Серёжа вздрагивает, услышав этот зловещий рёв, который больше похож не на голос милой девушки, а на вой настоящего чудовища.       — Какого хера этот пидорас вообще забыл там, рядом с тобой?! — не прекращает орать Женя, из-за чего Рома кривится, снова отдёргивая телефон от уха. — Передай ему от меня, чтобы он катился в ад блять! Я его на распятье повешу, если он будет продолжать тебя доёбывать! Ну сука, пусть ждёт меня, чёрт ебливый, я как приеду, так все его белобрысые патлы повыдираю!       Рома снижает звук до минимума и, неловко улыбнувшись Серёже, отходит немного в сторону, чтобы продолжить разговор на безопасном расстоянии. Кто знает, вдруг Женя освоила навык телепортации и сейчас окажется рядом, чтобы правда выдрать Серёже волосы.       — Всё хорошо, хорошо! — громко шепчет он, пытаясь хоть как-то её успокоить. — Мы просто гуляем, гу-ля-ем.       — Пусть с мамкой своей погуляет блять! Хера с два я успокоюсь теперь! — Женя продолжает кричать, ничуть не понижая свой тон. — Я же говорила тебе, что водиться с этим дауном — себе дороже! Говорила? Говорила ещё как!       Рома тяжело вздыхает и оглядывается на Серёжу. Теперь возле него стоят ещё и Володя с Артёмом, которые взялись не пойми откуда. Они странно смотрят на него, пытаясь разобраться, что происходит, пока Серёжа, активно жестикулируя, похоже, пытается объяснить им всю ситуацию. Засунув руки в карманы своей кожанки, которую бог знает зачем он надел в двадцать градусов тепла, Володя кивает в такт словам Серёжи, пока Артём садится на корточки и гладит Вермонта, довольного уделяемым ему вниманием. Из-за этого Ромка чувствует себя очень, очень неловко, а потому машет им в знак приветствия, на что получает ещё один кивок от Володи.       — Я сам согласился встретиться, всё нормально, — вздыхает Рома, снова возвращаясь к телефонному разговору.       — То-то я думаю, что это ты мне на него жаловаться перестал. А оно вон что! Ну и как давно вы мутите, а? — сейчас Женя из-за своего говора больше похожа не на серьёзную девушку юриста, а скорее на районного гопника, аналогичного с теми, кто пару-тройку раз чуть не разбил Роме лицо за косметику, когда он проходил по улочкам своего родного города.       — Да не... — зажмурив глаза, он сглатывает и, всё же собравшись с силами, буквально шипит: — Мутим мы. Откуда ты вообще таких словечек понабралась?       Некоторое время Женя молчит. Рома даже пугается, слыша одну лишь звенящую тишину в телефоне. В какой-то момент он даже смотрит на экран, проверяя, не пропала ли связь или ещё что, пока Женя наконец-то не начинает бормотать себе что-то под нос.       — Ладно, — шипит она, скорее всего, сцепив зубы, — я тебе верю.       — Спасибо! — с облегчением восклицает Рома.       — Но! — снова вставляет она своё слово. — Но. Если он снова тебя обидит, я переломаю ему ноги. И я ведь даже не шучу, ты же знаешь. Гуляй со своим этим индюком, хорошо тебе провести время. И скажи Алексу, чтобы он мне перезвонил. Люблю тебя. Харкни Серёже в лицо.       Рома не успевает ничего сказать, как уже слышит гудки.       Что ж, могло быть и хуже. К счастью, Женя ещё не научилась телепортироваться.       Облегчённо вздохнув, Рома прячет телефон в карман и, поправив одежду, идёт обратно к друзьям.       Они ведь друзья, да? Друзья. В смысле... не «друзья», а д-р-у-з-ь-я. По крайней мере, Серёжа сказал ему, что они друзья. Если Серёжа сказал, значит, так оно и есть. Да? Да. Определённо да.       — Привет! — к тому времени как Ромка подходит к ним, рядом с Серёжей стоит уже и Варвара, и даже Ваня пришёл. — Простите, что пришлось ждать, лучшая подруга звонила.       — Всё норм, чувак, — говорит Ваня, протягивая Роме руку для «братского рукопожатия». Рома протягивает руку в ответ и, после того как звучит хлопок ладони об ладонь, улыбается. — Хорошо выглядишь сегодня. В последний раз, когда я тебя видел, ты был похож на сельдерей.       — Сельдерей? — недоумевает Артём.       — Спасибо, — хмыкает Ромка, когда они начинают двигаться вдоль дороги.       — Ну да, сельдерей, — пожимает плечами Ваня, — рыба такая, плоская и с грустным лицом.       — Это камбала, — уточняет Серёжа.       — Да какая разница!       Рома закатывает глаза, но всё же усмехается. К счастью, никто не спрашивает про Женю. Не хочется рассказывать о том, как она вылила на него тонну матов и недовольства по поводу того, что он проводит время с Серёжей. Хотя Серёжа, скорее всего, уже и сам всё рассказал.       — И куда мы, собственно, идём? — спрашивает Артём, засовывая руки в карманы.       — Серёжа сказал, что у него есть идея, — отвечает Варвара, кивая в его сторону.       Рома переводит взгляд на Серёжу. Тот идёт рядом с каким-то особенно самодовольным выражением лица, глядя куда-то вперёд.       — Ну? — Рома подталкивает его локтем.       — Сюрприз, — коротко отвечает Серёжа, даже не поворачивая голову.       — Чувак, я ненавижу сюрпризы.       Рому аж самого передёргивает от этого «чувак». Когда он вообще называл Серёжу чуваком? Когда он вообще называл хоть кого-то чуваком? Володя плохо на него влияет.       — А я люблю, — ухмыляется Серёжа, также подталкивая его локтем, — так что потерпи.       Рома тяжело вздыхает, но спор не продолжает. В конце концов, если они и правда друзья, то почему бы не довериться Серёже? Хотя бы немного. Можно же просто весело провести время с друзьями, да? Серёжа в любом случае не придумал бы что-то безумное. По крайней мере, Рома на это надеется.       Они идут долго, уже выйдя за пределы парка, время от времени перекидываясь короткими фразами. Ваня что-то рассказывает Артёму, Варвара делится с Ромой какой-то новой сплетней, и он ловит себя на том, что снова смотрит на Серёжу, который что-то бурно обсуждает с Володей.       Он сказал, что они друзья. Но чем больше Рома об этом думает, тем больше у него ощущение, что он пытается себя в этом убедить.       Зато рядом с ним идёт Вермонт, явно довольный таким разнообразием людей вокруг. Рома время от времени цепляет его на поводок, когда прохожих становится слишком много, но в основном Вермонт спокойно кружится вокруг компании, периодически подходя к Роме, чтобы тот не чувствовал себя одиноко, пока все разбились по парочкам. Варвара, размахивающая рядом руками, не в счёт.       — Долго ещё? — спрашивает Артём, когда они сворачивают на более узкую улицу.       — Почти пришли, — отвечает Серёжа и наконец-то поворачивается к Роме. Улыбается, как будто что-то задумал.       Рома вздыхает, поднимает голову и тут же останавливается.       — Ого, — произносит Варвара.       Перед ними заброшенный двухэтажный дом с выбитыми окнами и облезлой краской на стенах. Во дворе заросли крапивы и старые качели, которые едва держатся на цепях. Ромка даже не знал, что в таком современном городе, как Сиегла, может быть что-то подобное. Сколько они потратили времени на дорогу?       — Ты серьёзно? — Рома переводит взгляд на Серёжу.       — Абсолютно, — кивает тот.       — И зачем мы здесь?       — Хочу показать вам кое-что.       — О, чёрт, только не это, — Ваня морщится.       — Ты уже бывал тут? — спрашивает Артём.       — Да, и я говорил, что сюда лучше не соваться, — Ваня запускает руку в волосы. — Володя притащил меня сюда в прошлом семестре, не хочу туда возвращаться. Там воняет так, как будто кто-то сдох.       — Ну уж нет, теперь ты точно расскажешь, — Варвара скрещивает руки на груди.       — Нам что, по двенадцать лет, чтобы по заброшкам лазить? — саркастично тянет Рома.       Все продолжают о чём-то спорить и слушать рассказы Вани, но Рома не обращает внимания, он смотрит на Серёжу. Тот молчит, но в глазах у него появляется блеск. И от этого почему-то становится немного не по себе. Володя точно его испортил, точно.       — Если ты нас сюда привёл, то уж рассказывай, — складывает руки на груди Рома, с подозрением глядя на Серёжу.       — Да ладно вам, это просто старый дом, — пожимает плечами тот, — но с интересной историей.       — Конечно, с интересной, — бурчит Ваня, — как же без этого.       — И какая же у него история? — Варвара прищуривается.       Серёжа пожимает плечами с подозрительно странной улыбкой. Рома ненавидит, когда он так делает. Смотрит вот так, своим этим озорным взглядом.       Серёжа косится на Володю, который, потушив сигарету о ботинок, прыскает в кулак. Он выдерживает паузу, потом обводит их взглядом и делает шаг ближе к дому.       — Говорят, раньше здесь жила семья. Муж, жена и сын. Обычные люди. Только вот однажды вся семья исчезла. Просто... испарилась.       — Испарилась, — передразнивает Артём. — Они что, призраками стали? И почему это Ваня и Серёжа были здесь, а я нет? Измена!       — Потому что ты сыкло, — Володя хлопает его по плечу, смеясь.       — Никто не знает, — пожимает плечами Серёжа. — Их вещи остались, дом был заперт изнутри. Соседи вызвали полицию, но внутри — ничего. Просто пустые комнаты, будто никого и не было.       — Жутковато, — замечает Варвара.       — Что за бред? — похоже, единственный, кто настроен скептически — это недовольно скрестивший руки на груди Ромка.       — Ну, теперь этот дом стоит тут пустой, — продолжает Володя. — Иногда люди говорят, что видят в окнах тени. Или слышат голоса.       — Стандартный набор для страшных историй, — фыркает Рома, но почему-то ловит себя на том, что не отрывает взгляда от тёмных окон.       — Может, зайдём? — с ухмылкой предлагает Володя.       — Ни за что, — сразу отвечает Ваня, — я туда не вернусь!       — А ты что, боишься? — Варвара подначивает его. Сумасшедшая.       — Я не боюсь, я просто не идиот, — отрезает Ваня.       Рома оглядывается на остальных. Честно говоря, идея зайти внутрь его не особо привлекает. Но Володя смотрит на него с вызовом, и отступать почему-то не хочется.       — А куда я Вермонта дену? — с надеждой на шанс не идти в это сборище пыли обращается он ко всем сразу.       — Не переживай, Ромыч, — Володя указывает на кусок старого забора, — я подумал об этом.       Ромка хмурится.       — Я не буду его привязывать, — бурчит он, опускаясь на корточки, чтобы обнять любимого питомца, который чует пыль даже отсюда и мило чихает.       Серёжа присаживается рядом, чешет Вермонта и заглядывает Роме в глаза.       — Всё нормально, я побуду с ним, а ты иди, — говорит он.       Ромка хмурится только больше, но так сильно прижимать к себе Вермонта перестаёт.       — Ты уверен?       — Да, — уверяет его Серёжа, — я всё равно в тапках. Не хочу потом из них песок вытряхивать.       — Я из кед тоже не хочу его вытряхивать, — фыркает Рома.       — Переживёшь, — тянет Варвара, за что получает в свою сторону недовольный взгляд.       — Вот видите, Серёжа слился! — вскрикивает Ваня.       — Не ной, — Володя закуривает ещё одну сигарету и выдыхает дым ему прямо в волосы, на что Ваня толкает того локтем в живот.       Серёжа довольно усмехается.       — Вот это настрой.       — Это идиотизм, — бурчит Ваня, но, похоже, смиряется с неизбежным.       Варвара и Артём переглядываются, но в итоге тоже решают идти.       — Ладно, только если внутри начнётся какой-то хоррор, я вас брошу и убегу, — предупреждает Варвара.       — Это мы ещё посмотрим, кто первым сбежит, — нервно смеётся Артём.       Рома поднимается на ноги и протягивает поводок Серёже. Тот показывает ему большой палец вверх, уверяя, что всё будет хорошо, и с Вермонтом ничего не случится. Почему-то Роме хочется верить в это.       Оставив Серёжу у забора, они подходят к двери. Ближе к дому воздух кажется холоднее, несмотря на то, что вечер ещё тёплый. А ещё там ужасно воняет, а дверь, конечно же, заперта.       — Ну всё, не судьба, — тут же говорит Ваня.       — А вот и нет, — Володя обходит дом сбоку. — В подвале есть окно, через него можно пролезть.       — Подвал?! — Артём смотрит на него, как на сумасшедшего.       — Ага, пошли.       Рома вздыхает. Ну, конечно. Вместо того чтобы просто сунуть голову в дверь и сказать: «Ага, мрачно», они полезут через подвал, потому что иначе было бы слишком просто. Видимо, Рома и правда чего-то не знает о Серёже, раз уж ему нравится лазить по таким местам. На жопе ровно не сидится, что ли?       Окно в подвале действительно есть: небольшое, чуть выше уровня земли. Кто-то уже успел разбить его ранее, и теперь осколки стекла валяются вокруг.       — Отлично, — шепчет Ваня, — нас либо убьёт какой-нибудь призрак, либо мы получим столбняк.       — Нет здесь никаких призраков, — Рома закатывает глаза.        — Ты ж верующий, — хмыкает Володя.       — Я христианин, а не анимист(1) !       — Хватит ныть, давай, — Володя первым залезает внутрь, ловко скользя через открытое окно.       Рома смотрит на остальных.       — Ну что, кто следующий?       Варвара кусает губу, но первая садится на корточки и осторожно пролезает внутрь. За ней идёт Артём.       Рома кидает взгляд на Ваню.       — Не оставишь же ты нас там одних? — наигранно-несчастно спрашивает Рома, даже глазки строит.       — Чёрт, — цедит сквозь зубы тот, — ладно.       Когда Рома спускается последним, он едва успевает почувствовать запах сырости и чего-то ещё... неприятного, как сверху раздаётся громкий скрип.       А затем хлопок.       Они оборачиваются.       Оконце, через которое они залезли, закрыто.       — Твою ж мать! — пугается Артём. Рома раньше никогда не слышал, как он матерится. — Я сейчас обоссусь!       — О нет, нет, нет, — сразу начинает Ваня, бросаясь к окну. Он упирается руками в раму и пытается её открыть, но та даже не шевелится, — вы издеваетесь?       — Ты её закрыл? — спрашивает Артём Рому.       — Конечно, нет! — рявкает он в ответ, сжимая кулаки.       Ваня дёргает ещё раз. Бесполезно.       Рома сглатывает, чувствуя, как внутри нарастает неприятное напряжение. Они ещё даже не прошли дальше, а уже застряли.       — Может, это ветер? — тихо говорит Варвара.       — Ветер? — Ваня вскидывает руки. Рома и не знал, что он, оказывается, такой пугливый. — Да тут даже сквозняка нет!       — Успокойся, — Володя кладёт руку ему на плечо.       — Да мне вообще не весело!       — Никому невесело, — говорит Варвара. — Давайте разберёмся.       Рома тяжело вздыхает. Ладно, хорошо, допустим, на какое-то жалкое мгновение он и правда испугался. Но неужели они правда думают, что он такой тупой?       — Открывай, — грозно говорит он, глядя снизу вверх на окно.       — Ты с призраками разговариваешь? — спрашивает Володя, делая вид, будто встревожен.       Ромка зло на него зыркает, а потом снова смотрит на окно.       — Открывай, кому говорю, — уже громче и настойчивее вторит он.       Какое-то время все молчат и, трясясь от страха, смотрят на Рому, который сохраняет совершенное спокойствие. Володя даже открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрывает его. Рома более чем уверен, что сейчас Володя думает что-то вроде: «Вот же умник хренов, догадался, видимо.»       Наконец-то на той стороне слышится тяжёлый вздох, и окно с противным скрипом открывается. В нём сразу же появляется морда Вермонта, который при виде Ромы высовывает язык и начинает гавкать.       — Я тут, тут, — Рома чешет его грудку, мягко улыбаясь, но тут же переводит недовольный взгляд на Сережу, сидящего рядом на корточках.       Серёжа наигранно опустил уголки губ вниз, создавая вид ребёнка, которому не продали конфету в ларьке через дорогу. Тот аккуратно отталкивает Вермонта в сторону и, просунув голову в окно, смотрит на Рому.       — Ну вот, а мы с Володей вас напугать хотели, — грустно тянет он.       — Напугать? — Рома саркастично вскидывает брови.       Ваня, похоже, тоже доходит до этого, потому что вскидывает руки и сдавленно кричит:       — Да вы охренели?!       Серёжа и Володя синхронно прыскают от смеха.       — Чёрт, вы должны были видеть свои лица! — Володя аж хватается за живот. — Артём чуть не обоссался!       Артём обиженно на него смотрит, но в итоге тоже начинает смеяться, толкая лучшего друга в плечо. Тот хохочет только громче, и они начинают пихать друг друга, превращая это в целую войну.       — Да я убью вас двоих, — угрожает Варвара, но у неё всё ещё дрожит голос, потому что адреналин пока что явно не выветрился.       Рома шумно выдыхает, прикрывая глаза.       — Зачем я на это подписался вообще, — бормочет он, а потом снова смотрит на Серёжу. — Ты специально меня злишь, да?       — Конечно, — улыбается тот, — но ты, кстати, реально страшный, когда сердишься.       Рома закатывает глаза.       — Ну всё, идёмте дальше! Я, конечно, попросил Серёжу вас сюда притащить, чтобы напугать, но посмотреть что да как здесь определённо стоит, — гордо говорит Володя, поставив руки на бока.       Они оглядываются. В подвале темно, но лучи заходящего солнца пробиваются сквозь щели в полу над ними. Пространство небольшое, заставленное старыми коробками и каким-то мусором. Запах сырости и плесени бьёт в нос.       — Удачи, Ромочка! — Серёжа с трудом протягивает руку, чтобы потрепать его по волосам, и, поднявшись, куда-то уходит, а Вермонт бежит за ним.       — Только Ромочке, — бурчит Варвара.       Они начинают двигаться вперёд, освещая себе путь фонариками на телефонах. Каждый шаг отдаётся глухим эхом.       — Кажется, дверь там, — шепчет Артём, указывая вглубь.       Рома идёт первым, так как, кроме Володи, специально идущего в конце, только он не боится подобных мест. А чего ему бояться? Он в небольшом городке вырос, там и похуже бывает.       Дверь действительно есть: тяжёлая, деревянная и с облупившейся краской. Он кладёт на неё руку и медленно толкает.       Она поддаётся.       Скрип.       За дверью ведущая вверх лестница.       — Что ж... — говорит Володя, поднимая брови. — Добро пожаловать в дом.       Они переглядываются, а затем идут наверх.       Лестница под их шагами предательски поскрипывает. Воздух здесь тяжелее, чем в подвале, пахнет старостью, затхлостью и чем-то неуловимо неприятным.       — Если мы найдём тут чьи-то кости, я первым сбегу, — шепчет Ваня.       — Если мы найдём тут чьи-то кости, я тебе их в лицо кину, — огрызается Варвара.       — Давайте без криков, — цедит Рома.       Наверху оказывается узкий коридор. Обои давно облезли, деревянный пол покрыт толстым слоем пыли, кое-где видны следы старых пятен.       — Очаровательно, — комментирует Артём.       Володя, конечно, идёт первым. Сначала он держался позади, но понял, что из-за совсем не пугливого Ромки впереди повторно напугать остальных не получится, а потому быстро пропихнулся в самое начало. Рома идёт прямо за ним, периодически оглядываясь на позади идущих, дабы убедиться, что никто не потерялся, и старается не обращать внимания на противный запах, от которого уже начинает тошнить.       — Нам вообще что-то конкретное искать надо? — спрашивает Ваня.       — Ну, я думал, просто осмотримся, — пожимает плечами Володя,— вдруг что-то интересное найдём.       — Да уж, например, чей-то труп, — бурчит Артём.       Варвара толкает ближайшую дверь.       Глаза Ромы расширяются. Перед ними комната, обычная комната. Точнее, для других она кажется обычной.       В центре каморки стоит стул. Недалеко от него старый, потрёпанный, пыльный диван. Битое стекло, пустые пачки из-под сигарет и банки из-под алкоголя. В углу лежит старая ржавая арматура.       Неужели в настолько отдалённых друг от друга местах может быть столько сходства?       — Рома? Рома! — кричит ему вслед Варвара, но он её уже не слышит.       Буквально вылетев из комнаты, Рома бежит по узкому коридору, а потом и вниз по скрипучей лестнице. Кажется, кто-то побежал за ним, но вот понять, кто именно, Рома был не способен.       Дышать становится тяжело, перед глазами всё начинает плыть, а ноги, бегущие, казалось, сами по себе, не прекращали трястись.       Почему эта комната так похожа на то место? Почему в другом городе, другой стране, да вообще в другой части планеты есть место, так сильно похожее на то?       На последней ступени Рома спотыкается, но всё же удерживает равновесие и несётся дальше по подвалу, к тому самому окну, через которое они сюда залезли. Он бежит к выходу, бежит, кажется, от самого себя.       — Серёжа! — истошно вопит он, в панике оглядываясь по сторонам. — Серёжа, Серёжа, Серёжа!       Тот тут же подпрыгивает к окну, кое-как отпихивая Вермонта, уже лезущего в него мордой и гавкающего в панике.       — Что? Что случилось? — теперь, кажется, его очередь пугаться.       Рома тянет руки вверх, вставая на носочки.       — Вытащи меня! — кричит он так, что голос срывается. — Умоляю тебя, вытащи меня!       Серёжа тут же протягивает руки и делает то, что он просит. В руках колит от дискомфорта, но Рома терпит, пока Серёжа в итоге не вытягивает его на улицу, сваливаясь на спину.       Как только Рома оказывается на свободе, он слезает с Серёжи, на которого навалился всем телом, и ползёт на четвереньках подальше от окна. К нему сразу же подбегает Вермонт и, осмотрев его на наличие травм, запрыгивает сверху, принимаясь вылизывать лицо, не прекращая скулить. Рома крепко прижимает его к себе. Глаза бегают, а руки трясутся, но всё нормально, он выбрался оттуда.       — Рома, Ром, что случилось, Ром? — встревоженно спрашивает Серёжа, подползая ближе. Он не на шутку испугался, но Рома никак на него не реагирует. — Ромка!       Вздрогнув, Рома наконец-то поднимает глаза. Серёжа осторожно сжимает его плечи, пытаясь успокоить, и это правда помогает. Через какое-то время у него получается ровно дышать.       — Что там такое, Ром? Мне звонить в полицию? В скорую? — без устали тараторит Серёжа, не убирая рук с его плеч.       — Нет, — хрипит Рома, вроде как успокоившись, — я просто... просто испугался. Испугался...       Серёжа долго смотрит ему в глаза, пытаясь найти в них ответ, но, так его и не получив, вздыхает. Он садится рядом и кладёт голову Ромы себе на плечо.       — Позвони им, — кряхтит Рома, всё так же прижимаясь к Вермонту, — скажи, что я ухожу.       — Я тебя сам не пущу, не в таком состоянии, — слишком строго говорит Серёжа. — Что с тобой? Что случилось? Прости меня, я не думал, что ты так испугаешься, я...       — Всё нормально, — обрывает его Рома, — это не твоя вина. Я... я просто... я просто испугался.       Серёжа снова вздыхает, но достаёт телефон и набирает номер Володи.       — Алло? — вместо приветствия говорит он, да и зачем тут приветствие, если они виделись минут десять назад.       — Что с Ромой? — вместо Володи отвечает Варвара. Видимо, выхватила у него телефон, распереживавшись. — Он с тобой? Мы не знаем, куда он побежал, но слышали, как он звал тебя.       — Да, да... Он со мной, — Серёжа крепко сжимает плечо Ромы, заставляя его вздрогнуть.       — Слава богу! — странно это слышать от нерелигиозной Варвары. — Что с ним? Он в порядке?       — Да, он... — Серёжа смотрит на Рому с немым вопросом, и когда он кивает, продолжает: — Он просто сильно испугался.       — Ого, Рома? — говорит уже вернувший свой телефон Володя. — Я думал, он вообще ничего не боится.       Серёжа вздыхает, но когда снова смотрит на Рому, слабо улыбается.       — Все мы чего-то боимся.       — И то правда, — Володя делает глубокий вдох, скорее всего, наматывая круги по комнате с сигаретой в руках. — Вы будете нас там ждать?       — Нет, мы пойдём... — Серёжа задумывается, какое же оправдание придумать, но в итоге говорит: — Отведём Вермонта домой. Может, выйдем ещё сегодня, не знаю. Не задерживайтесь слишком долго, нужно до комендантского часа успеть.       — Добро, — хмыкает Володя и отключается.       Рома всё ещё чувствует, как его руки дрожат. Он не хочет возвращаться домой, не хочет оставаться один, но и здесь сидеть больше не может.       — Идём, — хрипло говорит он, поднимаясь на ноги.       Серёжа тут же встаёт вслед за ним, ловко придерживая за локоть, будто боится, что тот снова рухнет.       — Ты уверен? Может, ещё посидим? — не скрывая беспокойства, спрашивает он, не решаясь отдать Роме поводок с Вермонтом.       — Нет, надо идти, — всё так же хрипло, но от того не менее настойчиво отвечает Рома.       Вермонт встаёт рядом, прижимаясь к Роме боком. Он всегда был и остаётся его самой главной поддержкой. Никто не понимает его так, как Вермонт. Никто не заботится о нём так, как Вермонт.       Они двигаются в сторону парка, который находится недалеко от общежития для беженцев, где живут Рома и Варвара. В кедах действительно остался песок, но сейчас это мало кого волнует. Они просто идут, не говоря ни слова. Когда Роме правда становится легче, а не только на словах, Серёжа отпускает его локоть и просто идёт рядом, ведя за собой Вермонта.       — Что ты там увидел? — тихо спрашивает он, когда шум мимо проезжающих машин становится единственным звуком вокруг.       Рома молчит. Он не хочет об этом говорить. Это просто... совпадение. Должно быть.       — Я... — начинает он, но тут же замолкает.       Ему не хочется даже думать об этом.       — Ты не обязан рассказывать, если не хочешь! — уверяет его Серёжа, размахивая руками. Он и правда сильно перенервничал. — Мне просто... интересно. Вот и всё.       Рома долго на него смотрит, не зная, что ответить. Но в конце концов он всё же достаёт из кармана пачку сигарет и, собравшись с мыслями, думает, с чего будет лучше начать. Как он смог не курить так долго?       — Там была комната, которая напомнила мне... одно место, — он затягивается сигаретой и, выдохнув дым, продолжает: — Я пришёл туда, чтобы отомстить тем, кто обидел Алекса.       — Алекса? — повторяет Серёжа так, словно не услышал с первого раза.       — Да, — Рома с трудом натягивает на себя слабую улыбку, но та быстро сползает с его лица. — Они... избили его. Очень сильно. Достаточно сильно, чтобы сесть в тюрьму за нападение на человека. Или как это работает... Ну, как минимум штраф они получить должны были. Нужно уточнить у Жени, она же на юриста учится.       При упоминании подруги Ромы Серёжа сглатывает, но ничего не говорит. И чего это он так боится? Она ведь ничего ему не сделала. Серёжа вообще знал о ней мало, они-то разговаривали, наверное, раз десять максимум, и то потому что Серёжа был рядом, когда Женя звонила ему.       — Они сломали ему ногу, — Рома сжимает кулаки, но когда Серёжа кладёт руку на его плечо, то сразу расслабляется, по крайней мере пытается это сделать, — и нос. Они избили его потому... потому что я...       Рома тяжело вздыхает. Нет, он не может об этом говорить. Не хочется поднимать эту тему, особенно сейчас.       — В общем, они его покалечили, и я пошёл разбираться, из-за чего провёл в участке несколько часов, — наконец-то подытоживает он и, снова затянувшись сигаретой, поднимает голову к небу.       Звёзды сегодня красивые. Их видно, даже несмотря на свет фонарей и загрязнённый городской воздух. Вот Малая Медведица, а там, чуть дальше, виднеются и другие созвездия. Красиво.       — Я всегда знал, что ты за Алекса убить готов, но чтоб прям так... — Рома вздрагивает, но ничего не говорит. — Это достойно уважения. Я бы тоже за свою сестру убил.       — Не убил бы, — хрипло смеëтся Рома, — ты слишком мягкий для этого.       — Ну, может, убил слишком жёсткое выражение, но как минимум сказал бы пару грубых слов, — Серёжа возмущённо фыркает, но всё же смеётся вместе с Ромой. Вот он, наконец-то настоящий Серёжа.       — А если бы они набросились на тебя с кулаками? — не упускает возможности подразнить его Рома.       — Я бы стоял и терпел, если бы это значило, что Юля будет в безопасности, — спокойно отвечает Серёжа.       Рома затягивается сигаретой и переводит взгляд на разглядывающего небо Серёжу. В полутьме он выглядит особенно красиво.       — Как они сейчас? Они не выезжали из Крадии? — не успев обдумать, стоит ли поднимать эту тему, спрашивает Рома, о чём сразу же жалеет.       Но Серёжа не злится на него за этот вопрос, только тяжело вздыхает. Мимо на сумасшедшей скорости проезжает мотоцикл, оставляя за собой один лишь гул.       — Нет, остались, — Серёжа опускает глаза, утыкаясь взглядом в собственную обувь, — они не могут выехать, потому что Андрей... Ну, её муж, помнишь? Он не может выехать, а без него она никуда не собирается.       — Но ты же как-то выехал, — Рома не уверен, что о таком можно спрашивать, но ему до безумия интересно, как у Серёжи это вышло.       — Выехал, потому что идиот, — Серёжа кривится, видимо, вспоминая о тех минутах, когда всеми силами пытался сбежать из страны, за которую вообще-то должен был воевать, — но я бы не смог убить человека. Я бы не смог быть военным. Если бы меня и призвали, я бы, скорее всего, помер в первой же перестрелке, не зная, как пользоваться автоматом, и учения, которые они проводят, ничем не помогли бы. Бр-р-р, до сих пор страшно вспоминать, как я через границу сквозь мины с другими трусами полз по кустам и зарослям.       Рома понимающе хмыкает.       — Жалеешь? — задаёт очередной вопрос он. — О том, что сбежал.       Какое-то время Серёжа молчит, а потом уверенно отвечает:       — Не жалею.       Когда они уже подходят к общежитию, Рома тянется за новой сигаретой, но так и не успевает достать её из упаковки. Рука Серёжи опускается на его собственную и отводит в сторону.       — Не кури так много, — то ли просит, то ли приказывает он.       Зажав сигарету меж губ рядом с горящим огоньком, Рома поднимает на него взгляд.       — Хорошо, — быстро соглашается Рома и прячет пачку обратно в карман, — не буду.       Серёжа мягко улыбается, и глаза его выглядят... печально.       — Лучше бы я тогда с тобой уехал.       Когда они поднимаются по лестнице на нужный этаж, сил не остаётся ни у кого. Вермонт прыгает по ступенькам, отрываясь далеко вперёд, так что его они находят уже возле двери, с нетерпением поскрëбывающего порог лапами. Рома достаёт ключи, открывает, и Вермонт тут же врывается внутрь, радостно махая хвостом. Ромка отходит в сторону, пропуская Серёжу вперёд, и он, конечно, не ждёт второго приглашения. Серёжа уже не раз бывал здесь, так что без лишних слов скидывает обувь, натягивает стоящие в прихожей тапочки и идёт следом.       Рома помешан на тапочках, без шуток. Ковров в его квартире нет, так как от Вермонта периодически остаётся слишком много шерсти на полу. Ему намного легче раз в два дня включить робот пылесос, который сам всё уберёт, чем каждое воскресенье стирать ковры и руками выдирать из них шерсть. Но пол всё ещё остаётся холодным, учитывая то, что везде, кроме спальни, у него плитка. Тапки попросту необходимо носить, а потому Рома никого не пускает к себе домой, пока гости не обуют одну из пар его коллекции пушистых тапочек.       — Чай хочешь? — спрашивает Рома, направляясь на кухню.       — Ага. Зелёный. С кучей сахара.       Ромка только смеётся и ставит воду. Пока чайник шумит, он опирается на столик, устало выдыхая.       — Хочешь о чём-то поговорить? — осторожно спрашивает Серёжа, усаживаясь в одно из кухонных кресел.       Рома молчит.       — Ладно, — вздыхает Серёжа, подперев подбородок рукой, — тогда просто посидим.       Вода закипает. Рома молча заваривает чай, ставит перед Серёжей кружку и садится напротив.       Некоторое время они просто чаëвничают в тишине. Точнее, Серёжа пьёт чай, а Рома тем временем доедает стоящий ещё со вчера в холодильнике салат, который купил в круглосуточном магазине.       — Знаешь, я рад, что ты разрешил мне пойти с тобой, — неожиданно говорит Серёжа.       Рома прожёвывает листья салата и недоверчиво косится на него. Он попросил продавщицу убрать все помидоры из салата.       — Серьёзно? Мы буквально сбежали, потому что я чуть не сдох от панической атаки.       Серёжа пожимает плечами.       — Ну, всё равно. Я просто рад, что был рядом.       Рома отворачивается, делая вид, что рассматривает узор на вилке.       — Ну да.       Серёжа улыбается, но ничего больше не говорит. Просто сидит рядом. И этого, кажется, достаточно.       В дверь стучат.       Рома и Серёжа настороженно переглядываются. Кто мог в такое время прийти к Роме домой? Сейчас, конечно, ещё не совсем ночь, но уже достаточно поздно для неожиданных визитов. Не могли же остальные так быстро прийти, да и зачем им вообще понадобилось идти за ними? Может, это одна из соседок Варвары? Вполне возможно, что та не отвечает на звонки, и подруги решили, что она может быть у Ромы. Такое уже случалось раньше.       Не говоря ни слова, Рома поднимается с кресла, оставляет вилку в тарелке и выходит в прихожую. Серёжа остаётся ждать на кухне, но ему и так всё отлично видно, так как дверь кухни выходит сразу в коридор.       Посмотрев в глазок, Рома никого там не видит. Он уже даже делает шаг назад, чтобы вернуться на кухню, но вновь раздаётся стук. Сомневаясь, он всё же проворачивает замок и открывает входную дверь.       На пороге стоит Алекс. Под глазом уже темнеет новый синяк, ворот его школьной рубашки порван, а из носа течёт кровь.