Ложное Чувство Любви

      Какое-то время Рома не двигается. Он буквально стоит столбом, не зная, как заставить себя пошевельнуться. Он не знает, как реагировать, он не знает, что ему делать. Что ему делать?       Алекс шмыгает носом. Он плакал. Рукава его рубашки закатаны, костяшки рук разбиты, и этими самыми разбитыми руками он пытается одним движением вытереть уже запёкшуюся кровь под носом, но та только растирается по лицу.       Из оцепенения Рому вырывает резкий скрип ножек кресла, на котором сидит Серёжа. Он резко отодвигается от стола и, вскочив с места, несётся в коридор. Видимо, оттуда он смог рассмотреть Алекса не хуже Ромы, который стоит прямо перед ним.       Он вздрагивает так, словно всё его тело прошибает током. В следующую секунду он уже втягивает Алекса в квартиру и, не заботясь о том, что входная дверь всё ещё открыта настежь, хватает его за обе щеки, притягивая лицо младшего брата к себе.       — Что с тобой?! — слишком громко кричит он, рассматривая его лицо со всех сторон.       Алекс шипит от боли, когда Рома случайно касается места под глазом, куда, видимо, чуть ранее прилетел чужой кулак, но от касаний не отстраняется. Он поджимает губы, молчит и просто смотрит в глаза Роме, продолжая сёрбать носом. Его брови нахмурены и, кажется, даже трясутся. По крайней мере, Роме так кажется.       Серёжа становится рядом. Алекса он не трогает, но так же, как и Рома, рассматривает его лицо. Рвано выдохнув, он захлопывает входную дверь и направляется в сторону ванной. Он знает, что там, над раковиной, Рома хранит аптечку.       — Кто это сделал? — почти шепчет Рома, притягивая лицо младшего брата ещё ближе. Тот смотрит молча, не отводя взгляда. — Кто тебя покалечил?       Не выдержав, Алекс отводит взгляд в сторону. Он прыскает со смеху, но это больше похоже на всхлип. Какое-то время он смотрит куда-то в сторону, где, судя по всему, стоит обеспокоенный не меньше хозяина Вермонт, а потом срывается. Его губы кривятся, брови сходятся у переносицы, а глаза снова начинают блестеть от слёз.       Он резко притягивает Рому к себе, утыкается лицом ему в плечо и обнимает так сильно, как не обнимал уже много лет. Рома снова застывает на месте, не зная, куда себя деть, но в итоге обнимает брата так же крепко, как и он его, зарываясь носом в его растрёпанные волосы.       Рома слышит, как Серёжа тихо подходит сзади, уже, скорее всего, с аптечкой в руках. Он останавливается прямо за его спиной и тяжело дышит. Наверное, он, подобно Роме, не знает, что делать.       Вермонт бегает вокруг них и гавкает так громко, что, скорее всего, уже все соседи слышат. В какой-то момент он останавливается, прижимается боком к содрогающемуся от слёз Алексу и начинает скулить, а потом и рычать. Рома более чем уверен, что в его голове уже образуется картина того, как он раздирает лицо того, кто сделал это с Алексом, в клочья.       Как Рома мог это допустить? Почему он не знал, что у Алекса в школе проблемы? Он ведь... он ведь знал. Знал, но не думал, насколько всё серьёзно. Алекс почти не затрагивал тему буллинга, и Роме казалось, что всё не так уж и плохо, и он сможет справиться с этим.       Он знал и ничего не сделал, не помог, не спас. Да какой он старший брат после этого?       Рома чувствует, как руки начинают трястись. Он нежно гладит Алекса по спине, второй рукой вжимая его голову в своё плечо. Его глаза бегают по маленькой прихожей, пытаясь найти, за что зацепиться, но это ничуть не помогает успокоиться. Дышать становится сложно, и перед глазами всё начинает расплываться.       Он обещал. Он обещал, что будет защищать Алекса, что не даст в обиду. Он дал обещание ему и родителям, что будет заботиться о нём, оберегать и опекать, пока мамы с папой нет рядом. Он обещал.       Перед глазами всплывает картина, в которой Алекс тянет к нему руку через окно машины, крича об обещании. Это было так давно, а кажется, будто вчера. Тогда Рома был чуть ли не при смерти, и Алекс был рядом. Алекс был рядом, кричал, плакал, просил не бросать его. Алекс кричал, чтобы Рома обещал ему оставаться рядом.       Но где же был Рома, когда Алекса обижали? Он был рядом? Нет, не был. Где был Рома, когда его «дорогие друзья» напали на него? Его не было рядом. Алекс был один, справлялся один и терпел издевательства один. Как Рома мог оставить его одного? Почему он оставил его одного?       — Рома, — наконец подаёт голос Серёжа.       Он пытается оттащить его от Алекса, но Рома вцепился в него так, словно сросся с ним в одно целое, не желая отпускать.       — Рома, нужно обработать раны Алекса и приложить лёд, — тихо продолжает Серёжа, пытаясь хоть как-то его успокоить.       — Нет! — голос срывается на крик. — Мы идём разбираться, сейчас же!       Наконец-то отпустив Алекса, Рома быстро обувает кеды, даже не завязывая шнурки. Он закрывает Вермонта в спальне, чтобы он не побежал за ними, и, схватив Алекса под руку, уже несётся вниз по лестнице. Не ожидавший такого Серёжа быстро запрыгивает в свои шлёпанцы и, схватив с крючка ключи, выходит следом, запирая за собой дверь.       Алекс ничего не говорит, но этого и не нужно. Рома и так знает, что случилось и почему это случилось.       На полпути, когда Алекс уже приходит в себя и перестаёт сжимать его плечо так сильно, пока Серёжа бежит следом, телефон Ромы начинает звонить. Он быстро достаёт его из кармана и, даже не глядя на номер звонящего, поднимает трубку.       — Роман Винниамин, — спокойно начинает классная руководительница Алекса, — простите за беспокойство, но вам нужно прийти в школу. Алекс сбежал, и мы не знаем, где он.       — Я уже в курсе, — огрызается он, бросая взгляд на шагающего рядом, опустив голову вниз, Алекса.       — Он ушёл без разрешения, — отвечает женщина, и её голос звучит напряжённо. — Директор хочет с вами поговорить.       Алекс тоже замедляет шаг, но не смотрит на него.       — Отлично, — сквозь зубы цедит Рома. — Скоро буду.       Он сбрасывает вызов и оборачивается к брату.       — Ты сбежал? — говорит он грубее, чем нужно, о чём сразу же жалеет.       Алекс фыркает. Он вскидывает голову, но не смотрит на Рому. Его взгляд направлен куда-то за дорогу, куда-то далеко.       — Уже настал комендантский час.       Рома прикрывает глаза рукой и глубоко вдыхает.       У него на языке тысяча вопросов, но он не знает, с какого начать. Спросить, почему Алекс не говорил, насколько всё серьёзно? Или спросить, кто это был? Или спросить, как давно это продолжается? Что ему вообще нужно делать сейчас?       Как же хочется позвонить маме и спросить, что делать. Но что он ей скажет? «Привет, мам! Алекса снова избили, и я ничем ему не помог. Не знаешь, как лучше поступить?». Бред.       — Почему ты не сказал, что тебя буквально избивают в школе? — вместо этого говорит он.       — Единичный случай, — Алекс нервно трёт разбитые костяшки.       — Алекс... — Рома тяжело вздыхает.       — Что? — огрызается тот.       — Ты мне сейчас скажешь, кто это сделал, или мне придётся вытягивать из тебя это силой? — уже строже говорит Рома.       Алекс сдавленно смеётся.       — Какая разница? — он наконец-то смотрит на него, и в его глазах нет ничего, кроме скрывающейся за насмешкой обиды. — Всё равно скоро его увидишь.       Рома крепче сжимает кулаки.       — Я убью их.       — Очередь займи, — бросает Алекс.       Серёжа догоняет их и кладёт руку Роме на плечо.       — Может, сначала приведём его в порядок? А то придёшь такой, и директору сразу всё понятно будет, — стараясь контролировать своё беспокойство, начинает он. — У тебя футболка после объятий с Алексом в крови, нельзя же появляться там в таком виде.       Рома смотрит на брата, а потом снова сжимает челюсть.       — Нет, — резко отвечает Рома, начиная шагать дальше, — пусть мамаша или кто там придёт, увидит, что сделал её ребёнок с моим ребёнком. Она должна знать, как будет выглядеть её отпрыск, если я, блять, увижу его рядом с Алексом ещё хоть раз.       Алекс резко вдыхает и как-то странно сжимается. Он знает, что разговор ещё не закончен.       — Ну, — всё же добавляет он, когда они подходят к школе, — она уже видит.       Рома бросает на него непонимающий взгляд, но решает ничего не спрашивать.       Зайдя в школу, Рома сразу же тащит Алекса в кабинет его класса, пока Серёжа плетётся следом. Первое, что он видит, это стоящую посреди кабинета женщину. Она нервно сжимает лямку сумки, её лицо напряжено, а рядом с ней пацан лет шестнадцати с таким же взглядом, как у Алекса: насмешливым, но за этими глазами скрывается что-то ещё.       Рома сразу понимает: это он.       Он вгрызается взглядом в пацана, и тот отвечает ему тем же. Женщина, должно быть, его мать, кидает быстрый взгляд на Алекса, а потом на Рому.       — Oh, Dios, — её глаза расширяются, когда она замечает следы крови на его одежде. — Esto... ¿usted es su hermano?(1)       Обычно Роме намного легче понимать этот язык. Он долго учился... думать на нём, но сейчас он настолько взбешён, что его мозг не успевает за происходящим. Он ловит себя на том, что воспринимает чужую речь не сразу, и ему приходится переводить в голове то, что ему говорят.       — Sí(2), — сквозь зубы цедит Рома.       Алекс стоит, не двигаясь, но он явно напряжён. Серёжа подходит ближе, кладёт руку ему на плечо, и Алекс почти незаметно жмурится от боли.       — Buenas noches(3), — говорит классная руководительница, поднимаясь со своего места.       — И вам не хворать, — на крадийском говорит Рома и сразу видит, как лицо присутствующих вытягивается в недоумении, но его это сейчас мало волнует.       Развернувшись к Алексу, он подталкивает его к Серёже, который сразу приобнимает его за плечи, будто защищая, и, протерев кулаки, уверенным шагом направляется в сторону того, кто посмел тронуть его брата.       Он уже замахивается для удара, игнорируя испуганное лицо прижимающей к себе сына матери, но так и не успевает ударить. Серёжа появляется из неоткуда и, схватив его под локти, оттаскивает назад.       — Рома, успокойся! Ты же не будешь бить ребёнка? — голос Серёжи вздрагивает, когда Рома пытается вырваться.       — Он не ребёнок, а малолетний долбаёб, которому я сейчас лицо о парту размажу! — кричит Рома, не прекращая попыток отбиться от Серёжиных рук.       Серёжа пытается его успокоить, пока мама и классная руководительница, недоумевая, смотрят на них, не понимая ни слова. Заметив их выражения лиц, Алекс усмехается и, глядя в глаза однокласснику, говорит:       — Mi hermano dijo que se cogió a tu madre en la boca(4), — насмешливо вскидывая брови, поясняет Алекс.       — ¡Eso no fue lo que dije!(5) — отрываясь от спора, вскрикивает Рома, тут же возвращаясь к попыткам вырваться из рук удерживающего его на месте Серёжи.       Мама взволнованно охает и смотрит на классную руководительницу, не зная, что делать.       Одноклассник Алекса хмурится.       — Que te jodan(6), — шипит он, уже направляясь в его сторону.       Заметив это, Рома всё же вырывается из рук Серёжи и встает перед Алексом, готовый защищать его, но тот отталкивает его в сторону и, поднимая кулак, идёт однокласснику навстречу.       — Прекратили сейчас же! — кричит классная руководительница, и Рома понимает, что снова нормально воспринимает чужую речь. — К директору, быстро!       Оба парня останавливаются в паре шагов друг от друга, опускают руки и, недовольно фыркая, возвращаются к своим родственникам: Алекс — к Роме, а его одноклассник — к своей маме.       Всё же успокоившись, Рома, тяжело дыша, переглядывается с Серёжей. Тот смотрит обеспокоенно, но понимающе. Он хлопает его по плечу и подталкивает к двери.       В кабинет директора Рома идёт первым, проталкивая Алекса вперёд. Он замечает, что тот больше не прячет взгляда, но в его глазах что-то темнеет.       Он хочет сказать Алексу, что всё будет нормально, что теперь-то он не один, что Рома здесь, на его стороне, и он поможет ему.       Но он не уверен, что сам в это верит.       — Только родственники, — первое, что говорит директор, увидев на пороге Серёжу.       Рома хмурится и уже открывает рот, чтобы что-то сказать, но Алекс делает за него это первым:       — Он семья, — говорит он, усаживаясь в кресло перед столом пожилого мужчины.       Рома вздрагивает и смотрит на Серёжу. Тот сглатывает, а когда замечает на себе его взгляд, неловко улыбается. Вздохнув, встаёт рядом с Алексом, пока Серёжа остаётся стоять у двери.       Убедившись, что оба родителя, или... опекуна готовы внимательно его слушать, пока их дети, зло переглядываясь, сидят в креслах, директор тяжело вздыхает и снимает очки.       — Познакомьтесь, — просит он Рому и маму одноклассника Алекса.       Они переглядываются, но ничего не говорят. А что тут говорить? Рому раньше ещё никогда не вызывали в школу к директору как... опекуна. Он не знает, что в таких ситуациях нужно делать. Единственное, в чём он сейчас уверен, так это в том, что в любую секунду готов наброситься на того, кто, скорее всего, задирает его младшего брата уже не первый год.       — Меня зовут Лантана, — первой начинает женщина. Да, здесь всех женщин называют в честь цветов, — а это мой сын, Итан.       Рома стоит, скрестив руки на груди, и с подозрением смотрит на протянутую ему руку. В итоге, тяжело вздохнув, он всё же сдаётся и протягивает свою в ответ для рукопожатия. Эта женщина выглядит куда адекватнее её сына.       — Роман, — говорит он, кивая в знак приветствия, — мой младший брат — Алекс.       — Приятно познакомиться, — она натягивает на лицо вежливую улыбку, которая чем-то напоминает мамину.       — Взаимно, — кратко отвечает Рома, не улыбаясь в ответ.       Серёжа стоит в стороне, глядя то на него, то на Лантану. Скорее всего, сейчас он ещё понимает, о чём они говорят, но когда начнутся более сложные слова, Рома будет вынужден всё ему переводить. Ну, или потом расскажет.       — Ваш сын, — директор указывает на Итана, глядя на Лантану, — напал на Алекса.       Женщина печально смотрит сначала на Алекса, а потом на Рому. Её взгляд полон сожаления и вины за своего ребёнка, и на мгновение Роме даже становится её жалко, но он быстро отдёргивает себя. Даже если он не злится на мать, это не отменяет того факта, что её сын покалечил Алекса.       — А ваш брат, — теперь директор смотрит на Рому, — избил Итана.       Только сейчас Рома замечает, что мальчик и правда сидит весь в синяках. Крови нет, скорее всего, его раны уже обработала Лантана, но Рома чётко видит, как его лицо опухло после ударов, а ещё понимает, что то, как Итан хромал, пока шёл сюда, ему не показалось.       — Это было не избиение, — возражает Рома, — а самооборона.       — Я согласна, — Лантана быстро-быстро кивает, гладя сначала на Рому, а потом и на своего сына. — Итан сам виноват, что полез в драку. Я обязательно поговорю с ним. Будьте уверены, что безнаказанным он не останется.       Рома благодарно на неё смотрит и, наконец, слабо улыбается.       — Они и так будут наказаны, — протирая усталые глаза, говорит директор. — Итан будет отбывать наказание в кабинете воспитания две недели, так как это уже не первый случай буллинга с его стороны, а Алекс — три дня за драку.       Мальчики переглядываются, бросая искры из глаз, но ничего не говорят. Они понимают, что не в том положении, чтобы возмущаться.       — Кабинет воспитания? — удивляется Рома. — Что это?       — Обычный класс, но там провинившиеся в чём-то дети сидят после уроков вместе с остальными несколько часов и ничего не делают, — поясняет Лантана. — Не переживайте, трогать Алекса никто не будет. Он просто посидит какое-то время без телефона или... книги. В общем, ему просто нужно будет тихо посидеть, ничего не делая.       Рома уже хочет возразить, но Алекс хватает его за руку и крепко сжимает, давая понять, что не стоит. Рома тяжело вздыхает, но слушается.       — Роман Винниамин, — обращается к нему директор, — не стоит так нервничать. Я понимаю вашу ситуацию, но стоило ожидать, что Алекса буду обижать. Дети злые и не любят особенных.       Всё спокойствие Ромы куда-то пропадает.       — Извините, — он смеётся, но это звучит не весело, а насмехательски, — особенный? И чем же он особенный?       — Тем же, чем и ты, — влезает Итан. — Один пидор, второй трансвестит. Ну и семейка. Ещё и мужика, с которым в жопу трахаешься, привёл.       Итан косится на Серёжу, который всё это время молча слушал. По его выражению лица Рома понимает, что он разбирает только половину слов и не понимает, почему этот мальчишка смотрит на него.       — Тц, — Алекс усмехается, — нас хотя бы отец любит.       Итан вскакивает с места, уже готовый снова ударить Алекса, но его мама быстро усаживает его на место.       — Простите! Простите... — Лантана виновато смотрит на Рому. — У Итана... У Итана нет папы, поэтому он так себя ведёт... Я поговорю с ним. Обещаю, такого больше не повторится.       Рома смотрит на неё, кажется, даже понимающе, но принимать извинения не спешит.       — Я понимаю, — ну, почти, — но у нас с Алексом нет обоих родителей. Они остались в Крадии, и единственный, кто есть у Алекса — это я. Но он же не набрасывается на особенных людей и не портит им жизнь.       Лантана виновато опускает голову, не зная, что сказать.       — Простите... — в последний раз извиняется Лантана, глядя на своего сына.       Какое-то время они ещё остаются в кабинете директора. Итана и его маму отпускают почти сразу, сказав, что они могут быть свободны, а вот Рома и Алекс остаются там ещё на время. Ну и Серёжа тоже, конечно же.       От директора Рома узнаёт, что Алекса и правда буллят намного чаще, чем ему известно. Он говорит, что остаётся на их стороне, и предлагает написать жалобу. Это Рома и делает. С трудом он вытягивает из Алекса имена всех, кто его задирает, и на каждого из них пишет по жалобе, пока Алекс рассказывает все детали директору. Когда они наконец-то заканчивают, директор говорит, что Алекс в любое время может зайти к нему и рассказать, если что-то подобное повторится снова. После этого они прощаются и уходят.       — Ты хорошо держался, — шепчет Серёжа, пока они идут к выходу.       Рома вскидывает одну бровь и смотрит на него так, словно он сказал сейчас самый бредовый бред из всех возможных. Алекс идёт чуть впереди, активно с кем-то переписываясь, и не обращает на них совершенно никакого внимания.       — Хорошо держался? — Рома усмехается, но его лицо тут же принимает раздражённый вид. — Да я бы поубивал всех этих пиздюков.       — Язык, — Серёжа поднимает указательный палец вверх, пытаясь казаться строгим, но Рома видит, как он изо всех сил старается не улыбаться. — Я до последнего момента думал, что ты в итоге набросишься на него.       Рома закатывает глаза.       — Было бы не очень хорошо, если бы Алекс попал в детский дом только потому, что его старший брат избил бы ребёнка до полусмерти, — он держит небольшую паузу. — Почему дети такие идиоты? Им двоим уже по шестнадцать, а ведут себя словно пятилетки.       — Ну, — Серёжа хихикает, — ты ведёшь себя максимум на лет четырнадцать, и то с натяжкой.       Ромка зло на него зыркает, но в итоге всё же расплывается в улыбке. Всё хорошо, нужно глубоко вдохнуть и успокоиться. Он позаботится об Алексе, с ним всё будет хорошо. И с Ромой тоже.       В итоге покинув здание, Рома оглядывается по сторонам. Алекса нигде не видно. Он уже начинает паниковать, как Серёжа дёргает его за руку и указывает на два силуэта, стоящих в тени. Рома облегчённо выдыхает, узнав в одном из них Алекса, и вместе с Серёжей направляется в их сторону.       — ¡Dios mío, Alexis! ¿Otra vez te estuvo molestando? ¡Juro que cuando lo vea, le voy a aplastar la cara!(7) — Рома слышит новый, прежде незнакомый ему голос, но не может разобрать и половины слов. — Где твой брат? Пошли, я отведу тебя в медпункт, он ещё работает!       — Всё нормально, — тихо отвечает Алекс, отпихивая его руки от своего лица, но тот всё равно продолжает сжимать его щёки, — не нужно в медпункт.       — Да у тебя глаз синий! Сильно болит? Подуть? — без устали тараторит второй, и Рома чётко слышит в его голосе беспокойство.       — Будет болеть, если ты продолжишь мять моё лицо, — Алекс тяжело вздыхает. — Ты...       — Алекс, — наконец подойдя поближе, зовёт его Рома, настороженно глядя на парня рядом с ним, — всё хорошо?       Парень тут же отскакивает от Алекса, будто испугавшись того, что их... застукали? Ладно, это слишком странно звучит. Что их увидели... вместе? Нет, снова не так звучит... Господи боже, да кто он такой для начала?       Он оттряхивает свою одежду, наспех поправляет волосы и, неловко улыбнувшись, подходит к Роме под пристальным взглядом Алекса.       — ¡Hola! Perdón, no quería molestarte. Yo... yo soy un amigo. Un amigo de Alexis. ¿Tú debes de ser Román? ¿El hermano mayor de Alexis? ¿Puedo llamarte solo Roma? ¡Tienes un nombre muy bonito! ¿Puedo hablarte de tú?(8),— он так быстро тараторит, что Рома не разбирает половину его слов. — Я Эдвин! Мы с Алексисом учимся в одном классе! Мне очень приятно с вами познакомиться.       Он пожимает Роме руку, не прекращая улыбаться. Боже, у него такие белые зубы...       Первое, что замечает в нём Рома, помимо его белоснежных и идеально ровных зубов — это его рост. Этот... Эдвин очень высокий. На вид ему лет шестнадцать, как и Алексу, возможно, немного старше, но ростом он уже обгоняет Рому. Не намного, конечно, но обгоняет.       Второе — это внешность. Его волосы чуть короче, чем у Алекса, тёмно-каштанового цвета. Кажется, они немного вьются, ну или это просто укладка. Ещё Рома замечает, что он смуглокожий. Не совсем тёмный, безусловно, но оттенок приятный. Он стройный и по нему видно, что он совсем не занимается спортом. На фоне него Алекс выглядит самым настоящим качком, хоть под одеждой на пару размеров больше, чем нужно, всех его мышц и не видно.       А ещё он одевается... необычно. Рома мог бы сказать даже очень необычно. Под футболкой с изображением какой-то музыкальной группы чёрная туника сеточка, широкие штаны карго, браслеты на руках и цепочки на шее, чем он немного напоминает Серёжу, который тоже носит на себе всё, что на глаза только попадётся. А ещё у него крашеные чёрные ногти, массивные ботинки, серьга в правом ухе и еле заметный, но всё же макияж.       Что ж, они с Ромой чем-то похожи.       — Алексис? — недоумевая, тянет Рома.       — Ему нравится меня так называть, — пожимает плечами Алекс.       — Нравится? — слишком высоко тянет Рома, косясь на Алекса.       — ¡Alexis, no entiendo de qué estás hablando con él! ¡Traduce!(9) — он опять говорит слишком быстро. Как Алекс вообще его понимает?       Рома бросает взгляд на Серёжу, который, кажется, ещё в большем недоумении, чем он.       — Serás paciente(10), — Алекс закатывает глаза.       — Perdona, ¿podrías hablar más despacio? No entiendo(11), — чуть ли не по слогам просит Рома.       Эдвин охает и тут же начинает активно кивать.       — ¡Oh, sí, sí! ¡perdóname!(12) — Эдвин неловко чешет затылок, — Я совсем забыл, что ты плохо знаешь язык! Так лучше?       — Да, намного. Спасибо, — Рома облегчённо вздыхает. — Так кто ты, говоришь, такой?       — Друг! Я друг Алексиса! — Эдвин снова улыбается, приобнимая Алекса за руку, но тот сразу же его от себя отпихивает.       Рома смотрит сначала на Эдвина, потом на Алекса и в итоге снова на Эдвина.       — Друг? — Эдвин кивает. — Алекс не рассказывал мне о тебе.       — Рома, я не понимаю ни слова из того, что он говорит, — измученно стонет Серёжа.       — Потерпи, — Рома скрещивает руки на груди, не отрывая от Эдвина пристального взгляда, — потом всё тебе расскажу.       Наконец Эдвин замечает, что рядом с ними стоит ещё один человек.       — Ой, здравствуйте! — он протягивает Серёже руку. — Простите, я вас не заметил! Мне так жаль! Я Эдвин, друг Алексиса. А вы, наверное...       Он медленно переводит взгляд на Рому, пытаясь что-то в нём рассмотреть. Наконец он что-то замечает, и у него, кажется, отвисает челюсть.       Рома знает, что он там увидел. Он увидел его серьгу в правом ухе, точно такую же, как и у Эдвина.       — О... о-о-о! — кажется, он краснеет. — Теперь понятно. Приятно познакомиться!       Серёжа натянуто улыбается, пока жмёт ему руку. Он то и дело нервно поглядывает на Рому.       — Ромочка, — тянет он, — я ни слова не понимаю, он слишком быстро разговаривает.       Рома раздражённо выдыхает, всё ещё испепеляя Эдвина взглядом.       — Что, неужели всё настолько плохо? Даже я его понимаю.       — Ромочка? — глаза Алекса удивлённо расширяются.       — Ты живёшь здесь почти три года! — устало стонет Серёжа.       — Всё, всё, — наконец-то вмешивается Алекс. Он отпихивает Рому и Серёжу в сторону, а сам, подхватив Эдвина под локоть, отходит на пару шагов, — покури там, я не знаю. Мне нужно с Эдвином поговорить.       Рома удивлённо вскидывает брови. Что-что? Алекс только что отпихнул его в сторону? Да что здесь, мать вашу, происходит вообще?!       — Ты его знаешь? — спрашивает Серёжа, поглядывая на стоящих в стороне парней.       — Впервые вижу, — бурчит Рома, уже доставая пачку сигарет.       Серёжа смотрит на него с недовольством, когда он начинает чиркать колёсиком зажигалки. Выругавшись, Рома прячет сигареты обратно в карман, бормочв себе что-то под нос. Потом закурит, когда Серёжи не будет рядом.       Рома не слышит большую часть того, о чём они разговаривают. Ну, Алекс с Эдвином. Он улавливает только некоторые слова в речи Алекса и не понимает совершенно ни одного слова, вылетающего изо рта Эдвина.       Кто он такой? Почему Алекс не рассказывал о нём? Они правда друзья?       И тут до него доходит.       Не так давно Алекс спрашивал, сможет ли его кто-то полюбить. До этого он просил денег на шоколад, когда приближался день Святого Валентина. А ещё раньше он упоминал, что в его классе есть какой-то парень, который очень его раздражает.       Да быть того не может. Рома не может в это поверить.       Нервно стуча пальцами по локтю, он не просто скрещивает руки на груди, а буквально вжимается головой в плечи, глядя на то, как Алекс с Эдвином мило беседуют. Ну или немило. Алекс постоянно ворчит и закатывает глаза, пока Эдвин продолжает рассматривать его фингал под глазом, говоря что-то о том, что Алекс даже так остаётся красивым.       А ещё они говорят о том, как Эдвин вообще сюда попал, если он должен быть в общежитии. Насколько Рома понял, он вылез через окно, узнав, что Алекс попал в неприятности. А ещё Эдвин говорит, что разрисует школьные шкафчики перманентным маркером, чтобы тоже получить наказание и отбывать его вместе с Алексом. Тот постоянно отнекивается буквально от всего, что говорит Эдвин, но в итоге, кажется... соглашается? С чем он там соглашается? Рома ничего не понимает!       Как он мог такое упустить? Алексу же всегда нравились девушки! Неужели Рома совсем не знает своего младшего брата?       — Мне пора идти, скоро комендантский час начнётся, — вырывает его из раздумий Серёжа.       Рома вздрагивает и наконец-то отрывается от разглядывания Эдвина с ног до головы.       — Да-да... иди, — он протирает уставшие глаза. — Я напишу тебе.       Рома краем глаза замечает, как Эдвин указывает на них с Серёжей, спрашивая о чём-то. Алекс только пожимает плечами.       — Расскажи мне потом, о чём вы с ним разговаривали, — Серёжа потрепал его по волосам, к чему Рома уже успел привыкнуть. — Пока!       — Пока, — Рома провожает его взглядом до тех пор, пока он не скрывается за воротами школы.       Теперь, когда Серёжа ушёл, он снова сосредотачивается на разглядывании Эдвина.       Нет. Он больше не выдержит этого.       — Алекс, нам пора идти, — говорит он, как только подходит к ним, — Fue un placer conocerte, Edwin(13) .       Эдвин улыбается ему и, обняв Алекса, начинает двигаться в сторону общежития.       — ¡Yo también! ¡Adiós! — он опять слишком быстро тараторит. — Cuida a alexis por favor(14) .       — Necesariamente(15) .       Как только он отходит на достаточно большое расстояние, Рома вскидывает брови и смотрит на Алекса.       — Ничего не хочешь мне рассказать? — спрашивает он, давая понять, что просто так это не оставит.       Алекс резко поднимает на него взгляд, хмурится и, в итоге отвернувшись, выдаёт:       — Нет.