Лидия Винтер

— Давай будем честны, ты сам её разозлил. Ну кто тебя тянул за язык? Почему нельзя было рассказать о своей мотивации, целях, не унижая при этом никого? — Римус был откровенно недоволен, ругая друга, который и сам уже понял, что упустил свой триумф. А ведь были все шансы! — Нужно поменять стратегию, — уверенно заявил Питер, словно в его голове загорелась лампочка. — Станешь пай-мальчик, подыграешь всем, ты ведь прекрасный актёр! Уверен, та когтевранка уже сама передумала, что так яро выступила против тебя. Ты ведь говоришь, что она не хотела даже учавствовать в этом. — Не хотела, — проворчал Блэк. — Но я ведь не знал, что она меня так опустит потом! — Так, никто тебя не опустил, — Джеймс явно устал от этого пессимизма. Он свистнул, чтобы обратить внимание друзей на себя. — Никаким пай-мальчиком ты не будешь, будешь собой. Да, ты не отличник, и не идеальный, но ты умён, харизматичен, умеешь привлекать внимание, и отличный лидер. Так что проиграть бой — не означает проиграть битву. Ты еще себя покажешь. Когда там первое испытание? — В октябре, — подсказал Римус. — Наверное, испытание на мастерство магии. Сириус должен будет пройти через серию магических задач, требующих ловкости и интеллекта. — Ну вот и пройдёт, — уверенно бросил Джеймс, но поспешил добавить, увидев поникшего друг, — а если не пройдёт, то мы ему поможем. Ну или немного нашкодим Винтер. — Категорически нет, — возразил упрямо Люпин, и посмотрел на Сириуса. — Если победишь не честно, то тебе твоё новое звание не принесёт никакой радости. — Ладно, говорить что Гриффиндор — сердце Хогварста было в самом деле немного заносчиво, — задумчиво проговорил Питер и его друзья посмотрели на него. — Хвост, соберись, нам нужно понять, как помочь Бродяге, — Джеймс хлопнул в ладоши перед лицом друга, но тут же замолчал, ведь мимо них проходила никто иная, как Лидия Винтер. Вопреки фурору, который она произвела во время своей речи, девушка шла совершенно одна. Она даже не обратила внимания на Мародёров, и Сириус провёл её долгим взглядом. Он бы её раздавил прямо сейчас, как бесполезную букашку. — Бродяга, успокойся, — тихо сказал Римус, прекрастно зная этот взгляд, но эмоции Блэка шли впереди его разума. — Эй, Винтер, куда это ты так торопишься? — Он быстрым шагом пошел к девушке, которая лишь слегка обернулась. — Давайте не вмешиваться? — Тихо предложил Петтигрю. — Поддерживаю, — кивнул Поттер. Лидия остановилась, посмотрев на Сириуса снисходительным взглядом. Она не считала себя крутой от того, что в столь важный день унизила его при всей школы. Скорее ощущала спокойствие от того, что сумела поставить этого заносчивого юношу на место, немного попустить его. — Куда я спешу? На трансфигурацию, я ведь когтевранка, если не возьму учебник в руки, тут же рассыплюсь как старый пергамент, — она говорила совершенно ровно, и этот тонкий сарказм еще больше выбесил Блэка. — Я надеюсь, что ты довольна своим сегодняшним выступлением? — Вполне. Блэк усмехнулся, чувствуя, как он сжал кулак. Девушки пытались угодить ему. Пытались подружиться. Иногда избегали, но никогда не бросали столь открыто вызов, словно он ничего не значит. — Мы с тобой, видно, оба с тем еще огоньком. Давай как-то выпьем вместе, поговорим, ну не грызть же нам друг другу глотки теперь? — Ты решил стать со мной друзьями? — Спросила не веря девушка, подняв одну бровь. — Ну, можем даже больше, чем друзьями. Это уже как ты захочешь, ты симпатичная, я не буду против, — Блэк улыбнулся, посмотрев на девушку самым невыным взглядом, и это просто до ужаса возмутило её. — Друзьями мы не будем, и уж точно не чем-то большим тоже. Сириуса удивляло как легко когтевранка игнорировала его флирт и демонстративно отвергала его внимание. Каждая девушка в этой школе стремилась в той или иной мере получить его внимание! — Слушай, я в самом деле уважаю твою попытку запомниться, ты молодец. Но у тебя, правда, нет шансов против меня. Я стану посланником Хогвартса, а твоё имя и не вспомнят, как и до твоего выступления. Слова Блэка несколько резанули девушку, чья природа была несколько... Асоциальна. У неё не было друзей в этой школе, чаще всего она была совершенно одна, погруженная в какие-то свои интересы или учёбу. Не то, что её это беспокоило, но уж очень она контрастировала с Сириусом, у которого было людей тридцать в группе поддержки. — Ты ведь даже не хотела участвовать, — уже тише сказал Блэк, словно приняв другую стратегию. В которой он может «договориться» с девушкой. — Это правда, я не нуждаюсь во внимании или признании, как ты. Но ты задел меня, а значит мне нужно победить, чтобы доказать, что интеллект и принципиальность важнее популярности и харизмы, а Когтевран ничем не хуже Гриффиндора. — Значит ты принимаешь участие не ради победы, а чисто ради принципа — чтобы показать мне, что я не все могу получить, только потому что хочу? — Сириус это проговорил с искренним непониманием. — Кто тебя вообще обидел по жизни? Лицо девушки резко изменилось со спокойного на несколько рассерженное и даже недовольное. Она внимательно посмотрела на Блэка. За шесть лет учёбы они ни разу не говорили. Блэк не обращал на неё внимания, а она лишь равнодушно наблюдала со стороны за его проделками, которые он осуществлял со своими друзьями. Они бы и дальше прекрасно не общались следующие два года, но случай судьбы свёл их в борьбе, сделав их заклятыми соперниками. Казалось, столь разным двум людям ну просто нечего делить, но пост посланника все изменил. — Никто меня не обидел, — сказала спустя минуту девушка, резко взяв себя в руки. — Жаль тебя, просто. Думаешь, что статус популярного парня будет вечно играть тебе на руку, и так болезненно переносишь, когда это оказывается не так. — Себя лучше пожалей, — лишь и ответил Сириус, оставив когтевранку. Блэк делил девушек на несколько категорий: первых уважал, считал своими подругами; вторые его привлекали, ему очень хотелось защитить их, послушать их вечные разговоры; на третих ему было просто наплевать. Но Лидия Винтер смогла перейти из третей категории в четвертую, где она была первой и пока единственной девушкой. Это категория тех девушек, которые так сильно злили Блэка и вызывали в нём столь много негативных эмоций. Гриффиндорец твёрдо решил для себя: он не позволит друзьям помогать себе. Он не будет использовать свою популярность ради победы. Он победит, и победит самым честным путём, доказав всем, а тем более Винтер, что за ним скрывается больше чем просто харизма и весёлый нрав.

***

Даже спустя несколько дней Лидия не совсем понимала во что ввязалась. Время от времени она жалела о своем решении, и даже хотела отказаться от борьбы. Всё таки, она в этой борьбе не просто против Сириуса, а против и всех его друзей. А ведь она ведь даже не хочет быть посланницей, проходить все эти испытания, которые с каждым днём приближались, и лишь учителям было известно, в чём будет их смысл. Но потом она случайно видела Блэка в коридорах или на уроках, пересекалась с ним взглядом, порой он даже говорил ей что-то, и её уверенность вновь росла. Что бы там не было, она попытается победить. К её удивлению, несколько весьма неожиданных учеников затесались среди её союзников. Винтер было приятно заручиться их поддержкой, хоть её и смущало подобное внимание к ней. Все-таки, она с первого курса всегда оставалась в стороне, а тут сразу столько внимания. Особо неожиданно было получить поддержку со стороны лучшей ученицы Гриффиндора и старосты Лили Эванс. «Я хочу чтобы мой факультет победил, но я также хочу чтобы победила именно девушка. Предыдущие семь лет именно парни были посланниками, это настоящий сексизм. А так как Марцелина не лучший вариант, я за тебя. Правда, если нужна будет с чём-то помощь, ты можешь обращаться ко мне, я помогу чем смогу.» Не лишь Лили, но и многие другие девушки встали на сторону Лидии. Теперь ей практически каждый день нужно было выслушивать истории от учениц, чьё сердце было разбито «жестоким Сириусом Блэком». Он говорил практически каждой, что она самая красивая девушка в этой школе, каждую приглашал ночью прогуляться по Хогварсту или за его пределами свете звёзд, каждую целовал, или даже позволял себе большее, а спустя пару недель говорил, что лучше им остаться друзьями, ведь он не может быть ничьим парнем. Лидии было всё равно на эти истории. Она думала о том, что и девушкам стоит быть менее наивными, зная репутацию ловеласа Блэка. Но зато у неё был теперь еще плюс один аргумент, почему она должна победить. Поведение Блэка было просто неприемлемо для неё. Ей не нравилось то, что Сириус, давая надежду каждой девушке, с которой у него были отношения поддерживал эту патриархальную игру, где мужчины могут быть "охотниками", а женщины — "жертвами". Своим свободным отношением к связям, он был для Винтер идеальным примером того, как "система" всё ещё находит способы поддерживать стереотипы о том, что лишь мужчина может крутить девушкой, как ему хочется. Да и Лидия искренне не понимала, почему другие девушки готовы бороться за его внимание, и с каким правом он использует их чувства, оставляя лишь ложные надежды. Когтевранка тряхнула головой, пытаясь прогнать от туда Блэка. Да, он её соперник, но уж слишком много внимания она ему отдаёт в своих мыслях. Девушка вернулась к книге, которую читала в библиотеке, пытаясь сосредоточиться на чём-то другом. В этой секции за соседним столом сидел лишь один юноша в мантии со слизеринским значком старосты, который тоже читал книгу. Время от времени он кидал на девушку любопытные взгляды, но за своими раздумьями Винтер совершенно не замечала этого. — Дамблдор хочет шоу, — тихо сказал парень и Лидия непонимающе посмотрела на него. — Что? — Говорю, что Дамблдор хочет шоу, — повторил более настойчиво он, внимательно посмотрев на девушку. — Он сказал, что участникам нужно будет проявить ум, ловкость и хитрость. И что каждое испытание требует не только магических способностей, но и стратегического мышления, эмоциональной стойкости и быстроты реакции. Я полагаю, что у каждого участника даже будет своё собсвенное испытание. — Откуда ты это знаешь? — Спросила девушка без какого-либо доверия. Что-то её беспокоило в этом парне, но она пока не понимала что именно. — Это логично, первый этап не может быть о магических способностях. Это будут испытания, которые сделают сделают турнир не только зрелищным, но и глубоко личным, раскрывая мотивации и конфликты каждого из вас. Да и я видел у МакГонагалл в кабинете коробку наполненую магическими зеркала. Не для того ли, чтобы наблюдать за вами? Правда, тебе это будет даже лучше, ты справишься лучше, если не будешь на себе буквально чувствовать взгляд всей школы. — Это логично, — Лидия задумалась на секунду, но спустя минуту молчания наконец-то поняла, что её беспокоило в парне. Он ведь был копией Блэка! — Ты брат Сириуса? — К сожалению, — тихо проговорил он, сжав книгу к руке. — Почему помогаешь мне тогда? — Сразу видно, что ты не следишь за моим братом. Если бы следила, то знала бы, что мы не общаемся, — Регулус рассмеялся, хоть и с некой болью в этом смехе. — Я хочу тебе помочь победить. Стать твоим союзником. Я знаю Сириуса лучше всех и могу помочь тебе победить его. — Почему не поможешь Марцелине? Она ведь слизеринка. — Я — реалист. Не думаю, что у неё есть шансы на победу. Она хороша в магии, но эта школа любит и признает лишь тех, кто ведёт себя как главный герой, которые на стороне добра. Так что у тебя есть все шансы на победу. — Если честно, я предпочитаю играть честно, а не солить Сириусу, слушая о его слабостях от его младшего брата, который хочет насолить ему, — в голосе когтевранки не было сомнений. Она хотела обойти Сириуса. Но чесно. — Я не хочу ему насолить, — Регулус пожал плечами. — Здесь нет детской зависти. Но мой брат не может стать посланником. — Почему же? — Он Блэк, — слизеринец задумался, — хоть и для нашей семьи он больше тот, кто не достоит носить нашу фамилию, но всё равно Блэк. Нельзя давать ему власть представлять нас в обществе, говорить от нашего имени. Мне страшно представить, что он может наговорить в Министерстве о наших родителях или о... Великих волшебниках, которых он презирает. Так что? Я не прошу тебя играть грязно, но могу тебе рассказать больше о Сириусе и его слабостях, что может помочь тебе во время испытаний. — Хорошо, — наконец-то согласилась девушка, кивнув. Она не была уверенна в этом решении, но в то же время она задумалась: а что такого может рассказать Сириус, что Блэки так этого не хотят?