Стихийник: предназначение дара предков.

      Следующим утром Тэхён с трудом выбирается из постели. За долгие годы организм настолько привык к одному и тому же распорядку, что ранние подъёмы теперь ощущались почти наказанием. Его занятия со стихийниками обычно начинались после обеда и заканчивались лишь поздним вечером, поэтому просыпаться с рассветом давно не приходилось.       За последний месяц он и правда успел расслабиться. Во многом благодаря своим пташкам. За год они освоили всё, чему он мог их научить. Теперь оставалось лишь накапливать опыт, которого во время ежедневных занятий и тренировок им хватало с избытком. Первую половину дня они проводили с наставниками других направлений, совершенствуя смежные дисциплины и отрабатывая спарринги, а после обеда переходили к работе со стихиями. Поэтому Тэхён почти перестал за них переживать. Тем более сейчас, когда впереди оставалась лишь финальная проверка. Тревожило его совсем другое. Смогут ли его пташки выжить в диких условиях, где рядом больше не будет ни наставников, ни товарищей, а каждый останется один на один с испытанием?       Наскоро приняв душ, позавтракав и закинув в сумку всё необходимое, Тэхён отправляется на базу. До начала занятий у новичков остаётся чуть меньше получаса. Свободная дорога позволяет ненадолго остаться наедине с собственными мыслями. Он мысленно перебирает план первого учебного дня, прикидывает, что может пойти не так, и невольно возвращается к вчерашнему знакомству с новым потоком. Особенно к тем четверым альфам, которые выделялись среди остальных.              Собравшись с силами и тяжело выдохнув, Тэхён паркуется на своём привычном месте, подхватывает сумку с планшетом и быстрым шагом направляется к лекционному корпусу. До начала занятий остаются считанные минуты.       Лекционный корпус уже заполнен сонными студентами, спешащими в свои аудитории, чтобы успеть к началу занятий и не получить нагоняй от профессоров. Тэхён успевает поздороваться с коллегами и перекинуться парой слов со знакомыми студентами. А проходя мимо своих пташек, лишь предупреждающе смотрит в их сторону. Этого оказывается достаточно. Ребята, ещё секунду назад явно задумавшие какую-то шалость, тут же делают вид, что вообще ни при чём, и поспешно расходятся каждый по своим делам.       Ровно со звонком Тэхён распахивает дверь аудитории, мысленно благодаря Джина. Тот, словно заранее предвидел, что опоздать может скорее Тэхён, чем студенты, и ещё до начала занятий открыл аудиторию своим пропуском. Благо система это позволяла. Иначе новому потоку пришлось бы толпиться под дверью до самого звонка.       — Доброе утро, — приветствует Тэхён, получая в ответ дружное, хоть и сонное, бормотание.       Пока студенты окончательно просыпаются, он убирает сумку в шкаф, кладёт планшет на стол и только после этого поднимает взгляд на аудиторию.       — Итак, начнём. Поскольку это ваша первая лекция на курсе, сегодня поговорим о теории магии.       Он делает короткую паузу, будто заранее ожидая недовольные лица.       — И прежде чем кто-нибудь успеет возмутиться, сразу поясню, что это не те лекции, которые вы слушали в Академии. Мы не будем повторять учебники и пересказывать то, что вы и без меня должны знать, — Тэхён слегка улыбается уголком губ. — Здесь мы разберём совсем другую сторону магии. Ту, о которой вам, скорее всего, раньше не рассказывали. И именно она способна сделать вас значительно сильнее.       По аудитории прокатывается удивлённый вдох. Сонливость словно рукой снимает. Всё больше студентов отрываются от парт, выпрямляются и переводят на профессора заинтересованные взгляды. Тэхён лишь едва заметно улыбается. Ему всегда нравилось видеть этот момент, когда любопытство побеждает усталость, а в глазах будущих специалистов появляется искренний интерес.       — Разве такое бывает? — скептически спрашивает альфа с первой парты.       Тэхён лишь коротко закатывает глаза, не скрывая лёгкой усмешки. Подобный вопрос он слышал практически от каждого нового потока, поэтому ничуть не удивляется.       Миловидный омега с третьей парты даже не поднимается со своего места, лишь слегка подаётся вперёд, привычно отвечая, не дожидаясь, пока его вызовут.       — Если опираться на историю магии, то после Великой битвы ещё не было ни одного представителя любой ступени, который смог бы сравниться с прародителями, — уверенно произносит он.       Тэхён сразу узнаёт его. Он хорошо запомнил досье этого студента и особенно результаты выпускной проверки в Академии. Тогда они произвели на него действительно сильное впечатление.       — Даже если я скажу, что профессора в Академиях всегда вам врали?       В аудитории становится совсем тихо. На лицах большинства появляется откровенное недоверие. Лишь несколько студентов сохраняют спокойствие, будто подобные мысли уже приходили им в голову. Тэхёну даже не нужно поднимать журнал. Он и без того прекрасно помнит, кто именно сейчас не выглядит удивлённым.       — Удивительно, но вам, как и вашим предшественникам, а после и вашим последователям, всегда врали, врут и будут врать. Потому что нет ничего страшнее полноценного мага или ведьмы.       По аудитории проходит едва слышный шёпот.       — Именно поэтому здесь мы постараемся разрушить всё, что вам рассказывали раньше, и показать ту сторону магии, которую предпочитают скрывать. Начнём с самого начала.       Тэхён опирается бедрами на край стола, убирая руки в карманы.       — Магия рождается вместе с нами ещё в утробе матери. Пока развивается наше тело, развивается и она. Она учится взаимодействовать с миром раньше, чем это начинаем делать мы, накапливает энергию и ждёт момента, когда организм сможет выдержать заложенную в ней силу.       Несколько студентов уже перестают записывать и просто слушают.       — Именно поэтому проявление магии чаще всего приходится на пять-шесть лет. Не потому, что это какой-то установленный возраст. А потому, что именно тогда ребёнок впервые способен удержать минимальный контроль над собственной силой. Дальше учёба в Академии магии. Вам рассказывают, что магия — это дар. Что её нужно любить, уважать, просить, благодарить. Что тогда она обязательно ответит взаимностью. Отчасти это правда. Но магия работает совсем иначе.       В аудитории становится настолько тихо, что слышно лишь, как кто-то торопливо листает тетрадь.       — Наши отношения с собственной силой намного сложнее. И именно поэтому не существует того предела, который вам рисуют в Академиях.       Тэхён обводит взглядом аудиторию.       — Как сейчас говорят преподаватели? «Хорошо попросите — и магия ответит», — он негромко усмехается. — Совет неплохой. Иначе вас бы здесь сейчас не было. Но скажите честно…       Он внимательно смотрит на студентов.       — Кто-нибудь из вас хоть раз разговаривал со своей магией? Приказывал ей? Спорил с ней? Или пытался заставить её замолчать?       Студенты почти одновременно качают головами. Такого просто не бывает. Магия всегда считалась слишком своенравной, чтобы подчиняться приказам. Даже договориться с ней удавалось далеко не каждому, а уж заставить её выполнить чужую волю… Нет. Именно поэтому слова профессора вызывали не столько недоверие, сколько искреннее непонимание.       — Вот вам самый простой пример — стихийники. Все знают о вспышках, которые они якобы не способны контролировать. Если в ваших Академиях учились стихийники, то вы наверняка хотя бы раз сталкивались с подобным. Ещё минуту назад всё было спокойно, а в следующую по коридорам уже несётся вода, вспыхивает огонь, поднимается ураганный ветер или стены начинают зарастать корнями и лозой.       Несколько студентов согласно кивают.       — И что вам всегда говорят преподаватели? — он сам отвечает на собственный вопрос. — Что с этим ничего нельзя сделать. Что это особенность стихийников. Что им остаётся лишь научиться жить с этим и надеяться, что никто не пострадает. Но вот незадача… — на его губах появляется едва заметная улыбка. — Всё это можно контролировать.       По аудитории прокатывается новый удивлённый шёпот.       — Вспышки можно остановить. Силу — сдержать. Стихию — призвать тогда, когда это действительно нужно. И, если потребуется, оборвать её в одно мгновение.       Он делает короткую паузу. В аудитории слышен лишь торопливый скрип ручек по бумаге. Студенты лихорадочно записывают каждое слово, боясь упустить хоть что-нибудь. Тэхён наблюдает за этим с едва заметным удовлетворением. Ещё вчера для большинства он был просто молодым преподавателем-омегой. Сегодня же становится человеком, который открывает перед ними совершенно другую сторону магии.       Следующие несколько минут он приводит один пример за другим, рассказывая о случаях, когда стихийники использовали свои силы совсем не так, как этому учили в Академиях. Каждая новая история вызывает всё больше вопросов и всё меньше скепсиса. Когда в аудитории снова становится тихо, Тэхён обводит взглядом студентов.       — Хорошо, — он слегка склоняет голову набок. — Тогда возьмём синих. Какой предел силы сейчас устанавливают в Академиях?       — На последних выпускных испытаниях нормативом считалось поднять здание и вернуть его точно на прежнее место, не допустив ни единой ошибки, — спокойно отвечает представитель синей ступени.       — И это считается пределом возможностей синих? — Тэхён негромко усмехается. — Если честно, звучит даже немного обидно.       Несколько студентов переглядываются.       — На самом деле синие способны на куда большее. Они не только перемещают предметы и поднимают многотонные конструкции. При полном раскрытии потенциала они могут разрушать материю, буквально разбирая её на мельчайшие составные части. И чем дальше вы выходите за искусственные пределы, которые вам установили в Академиях, тем сильнее становится ваша магия. А теперь представьте, что это далеко не всё. Ведь синие способны манипулировать кровью. Осваивать телепортацию. А самые сильные представители ступени могут приблизиться даже к телепатии.       По аудитории проходит едва слышный шёпот. Некоторые ручки в аудитории перестают писать. Студенты просто смотрят на профессора. — Теперь зелёные, — Тэхён складывает руки на груди. — Что обычно говорят о них? Лучшие лекари. Хорошие зельевары. Представители низшего ранга. Незаменимые… но совершенно бесполезные в бою. Несколько зелёных неловко переглядываются. — Так ли это? — он качает головой. — Конечно нет. Да, зелёные способны заживлять тяжелейшие раны. Но мало кто задумывается, что тот, кто умеет идеально восстанавливать человеческое тело, точно так же умеет его разрушать. Представьте лекаря, который с той же лёгкостью, с какой исцеляет, способен нанести смертельную рану. Не встречали таких?       Тэхён слегка улыбается. Никто не отвечает.       — Здесь встретите.       Тэхён обводит взглядом аудиторию.             — Именно поэтому на этом курсе мы будем изучать не ту теорию, которую вы уже слышали десятки раз. Мы лишь будем опираться на неё, чтобы постепенно показать вам, как магия работает на самом деле, — он переводит взгляд на часы. — На сегодня достаточно.       По аудитории тут же проходит разочарованный гул.       — Я знаю, что у вас накопилось много вопросов. Но времени на них сегодня нет. В среду у нас будет следующая большая лекция, и часть занятия мы специально посвятим обсуждению сегодняшней темы, — Тэхён берёт планшет со стола. — А для самых нетерпеливых в библиотеке уже есть учебники по обновлённой теории магии. Можете начать знакомиться с материалом заранее, — он едва заметно улыбается. — Следующая лекция через десять минут. Соседняя аудитория. Не опаздывайте.       Тэхён легко улыбается, поправляя вьющиеся кудри, падающие на лоб и слегка закрывающие глаза, и завершает лекцию почти одновременно со звонком. Студенты не спешат расходиться, ведь слишком много вопросов так и остались без ответов. Но профессор Ким лишь с лёгкой усмешкой подгоняет их, не желая забирать у них время перерыва. Аудитория постепенно пустеет. Сам Тэхён, забрав планшет, покидает её следом, направляясь к лестничному пролёту.       Вторая пара оказывается не менее интересной. Её ведёт тот самый красивый омега Ким Сокджин, преподаватель защитной и скрытой магии. Его вводная лекция оказывается такой же увлекательной, как и у профессора Ким до этого, но подаётся совершенно иначе. Сокджин свободно ведёт диалог со студентами, часто задаёт вопросы и с готовностью отвечает на их собственные. Он не боится отклоняться от темы, позволяя себе лёгкие отступления и разговоры о вещах, которые привлекли внимание студентов или показались ему интересными. Порой это выглядит почти как непринуждённая беседа, а не лекция, и именно это делает его подход особенным.       Следующие лекции оказываются куда менее захватывающими и больше напоминают старые добрые времена Академий. Курс ведёт третий профессор. Взрослый альфа, преподающий механику взаимодействия сил. Он читает материал спокойно и сухо, без особого энтузиазма, будто просто выполняет привычную обязанность. После живых лекций двух профессоров Ким такой контраст ощущается особенно остро. Там, где у тех двоих горел интерес и живой отклик, здесь остаётся лишь формальное изложение материала.       Молодые студенты-альфы заметно меняют своё мнение о профессорах-омегах. Несмотря на возраст, те сумели не только заинтересовать курс, но и с первых лекций завоевать пусть небольшое, но уважение. На фоне этого лекция взрослого альфы ощущается особенно тяжёлой. Монотонная подача и сухой материал быстро уводят внимание, и единственное, что удерживает студентов от откровенной скуки, так это нежелание получить выговор уже в первый день. Особенно от куратора, чьего гнева никто из них пока даже не представлял.       Долгожданное время обеда наступает быстрее, чем все ожидали. Столовая в этот раз заполнена почти полностью, хотя среди множества студентов и обедающих профессоров всё ещё можно найти свободные места.       Чонгук с компанией занимают стол недалеко от преподавательской зоны. Профессора спокойно переговариваются между собой, обсуждая новую неделю и предстоящие планы. Изредка оттуда доносится тихий смех то на очередную шутку, то на случайный рассказ о забавных инцидентах на лекциях со студентами.       — Боже, еда… милая моя… — Хосок с восхищением ставит поднос и почти падает на скамейку, явно не в силах больше терпеть голод.       За три лекции он успел изрядно проголодаться, и внутренний волк уже откровенно выл. Еда выглядела слишком хорошо, чтобы быть правдой. А довольные лица других студентов лишь подтверждали, что здесь действительно умеют кормить.       — Господи… какая же она вкусная… — выдыхает Хосок, отправляя первую ложку в рот.       — Порой мне кажется, что в будущем ты заведёшь семью с каким-нибудь бургером, а не с красивым омегой, — посмеивается Намджун.       Чонгук на это лишь согласно кивает, не отрываясь от еды и активно пережёвывая, будто это самое важное занятие в его жизни.       — Главное, чтобы этот бургер тебя не бросил, — лениво бросает Юнги, даже не поднимая взгляда от своей тарелки.       Хосок тихо усмехается, ничуть не обижаясь на подкол.       — И всё равно этот бургер будет счастливее некоторых омег, — отвечает он, подхватывая тон шутки.       Обед проходит в спокойной обстановке. Альфы переговариваются между собой, обсуждая первый день и сходясь во мнении, что они ничего не теряют, оказавшись здесь. Наоборот, узнают много нового и получают шанс стать сильнее. Хотя все они уверены в одном: трёх месяцев слишком мало, чтобы полностью раскрыть свой потенциал.       Намджун продолжает изводить друзей разговорами о том, что профессор Сокджин безумно красивый и очаровательный, и постоянно подшучивает над ними, напоминая им об этом. А Чонгук всё чаще бросает взгляды в сторону преподавательского стола.       Там Тэхён спокойно посмеивается над шутками Сокджина и ведёт непринуждённую беседу с другими профессорами, которых они до этого ни разу не видели. Он чуть склоняет голову, слушая очередную реплику, и на мгновение отводит взгляд в сторону зала, словно просто проверяет шум в столовой. Но взгляд проходит по их столу слишком ровно, слишком осознанно и так же спокойно уходит дальше, не задерживаясь ни на ком.       Что-то в нём цепляет слишком сильно. Заставляет искать его взглядом даже в перерывах, ловить украдкой в воздухе едва уловимый аромат сладкой вишни. В нём есть что-то скрытное, почти неразгаданное, то, что хочется понять до конца и, возможно, присвоить себе.       — Профессор Ким! Профессор Ким! — звонкий голос студента разрезает шум столовой, заставляя почти сразу стихнуть разговоры.       Головы поворачиваются к источнику шума. Подобные сцены здесь не редкость, и почти каждый с интересом ждёт, кого в этот раз придётся «разнимать» профессорам. К их столу быстро подбегает молодой альфа с зелёными глазами. Он задыхается, явно бежал со всех ног.       — Там… там ваши подрались опять, — выдавливает он, упираясь ладонями в колени, пытаясь восстановить дыхание. — У Мингю вспышка. Он не справляется… не может её усмирить.       Одновременно с этим Тэхён и Сокджин хмурятся, опуская взгляд на ЧП-часы, закреплённые на запястьях. Те начинают прерывисто пищать, оповещая о сигнале бедствия. Без лишних слов оба откладывают приборы и одновременно поднимаются из-за стола.       — Придушу… — ворчит Тэхён, резко разворачиваясь к выходу.       Сокджин лишь бросает на него короткий взгляд, но ничего не отвечает, ускоряя шаг. Студенты в столовой на мгновение замирают, а затем почти синхронно подрываются к окнам. Им всегда было интересно увидеть профессоров «в деле». Остальной преподавательский состав лишь устало закатывает глаза и возвращается к своим обедам, ведь к подобному здесь давно привыкли. Отгонять студентов от окон бесполезно и, как правило, заканчивается только лишними нервами.       Посмотреть на стихийников в действии здесь любят все без исключения. Новички не становятся исключением, и почти сразу они подрываются с мест, занимая лучшие точки у окон. Чонгук с ребятами тоже устраиваются поближе, наблюдая за происходящим.       В стороне от столовой, прямо на газоне, лежит парень, и судя по виду, он сильно побит и едва шевелится. Рядом второй стихийник пытается удержать выходящий из-под контроля поток огненной энергии, что буквально струится по его телу, угрожая вырваться в любой момент и охватить всё вокруг.       Новички переглядываются, явно не понимая, почему никто не паникует. Никто не пытается эвакуироваться. Никто не спешит вмешиваться. Остальные студенты и преподаватели лишь продолжают спокойно обедать и обсуждать свои дела, будто происходящее за окном обычная часть дня.       Сокджин инстинктивно делает шаг вперёд, готовясь развернуть защитный барьер, но Тэхён резко перекрывает ему путь.       — Я сам, — коротко бросает он.       Его нога уходит назад, создавая устойчивую опору, а руки поднимаются на уровень плеч — не нападение, а точный контроль, подготовка к управлению стихией. Он отдаёт команду.       Огненная энергия не вырывается сразу. Она сначала давит изнутри, как сжатый до предела поток, которому больше не хватает пространства в теле. Воздух вокруг начинает дрожать. Сначала едва заметно, будто сама реальность теряет устойчивость. По коже проходит горячая волна. И в этом жаре появляется ритм, как дыхание.       Огонь внутри не просто копится. Он живёт. Он пульсирует, сжимается и расширяется, словно ищет выход. А затем слышится треск. Воздух ломается, не звук огня, а звук пространства, которое больше не выдерживает давления. И в тот же миг магия срывается наружу. Она не похожа на прямой поток. Это извивающиеся ленты пламени, которые рвутся вперёд, изгибаются в воздухе, будто у них есть собственная воля. Они не летят, они ползут и атакуют пространство, обвивая его.       Трава под ними умирает мгновенно. Зелень темнеет, сжимается, и рассыпается в пепел, будто её никогда не существовало. Кусты рядом корёжит, они складываются внутрь сами себя, сгорая не пламенем, а самим присутствием огня. Воздух ещё несколько секунд дрожит, будто продолжает дышать этим жаром.       Сокджин уже готов был развернуть защитный барьер, прикрывая парня, что лежал на земле неподалёку, но Тэхён перехватывает контроль раньше. Он на мгновение прикрывает глаза. И в этот короткий миг воздух вокруг словно замирает. Когда он снова открывает их, радужка уже переливается глубоким красным сиянием, таким же светом вспыхивает и кольцо на пальце, раскрывая для всех истинный уровень его силы.       Огонь, вышедший из-под контроля, резко срывается с места. Но он не просто меняет траекторию, его будто выдёргивают из пространства. Пламя отрывается от земли, выгибается в воздухе, сопротивляясь, словно живое. На мгновение оно тянется вперёд, пытаясь вырваться дальше… и сталкивается с водной стихией. Жар взрывается шипением. Воздух сжимается, дрожит и густеет, превращаясь в тяжёлую паровую завесу, что поднимается вверх плотными слоями. Но и она не задерживается, её тут же разрывает поток воздуха, и пар рассыпается в пустоту, будто его никогда не существовало.       Тэхён делает шаг вперёд и опускается на корточки. Ладони касаются земли. Он тихо что-то шепчет, отчего слова тонут в пространстве. И земля отвечает. Выжженная трава медленно возвращает цвет, чёрные пятна исчезают, и под пальцами профессора снова поднимается насыщенная, живая зелень.       Оба профессора помогают пострадавшим, быстро передавая их подбежавшим студентам. Судя по реакции и знакам отличия, это тоже стихийники. Они виновато кивают, что-то отвечая на хмурый взгляд Тэхёна, который коротко отчитывает их. Слов не разобрать, ведь слишком далеко, но даже отсюда видно, что речь идёт не о мягком разговоре. Через несколько минут всё заканчивается так же быстро, как и началось. Они расходятся в разные стороны.       Тэхён и Сокджин возвращаются в сторону столовой с планшетами в руках, не прекращая что-то быстро печатать на ходу. Их встречает толпа студентов. Вместо страха — восторг. Кто-то охает, кто-то аплодирует, кто-то пытается что-то выкрикнуть вслед, но омеги даже не останавливаются, словно привыкли к такой реакции.       Профессора поднимают взгляды, дарят лёгкие улыбки и коротким жестом руки просят всех вернуться к обеду. Никаких приказов на повышенных тонах, только спокойное движение, которому подчиняются без слов.       Новые студенты подмечают, как остальные сразу расходятся по своим местам, будто реагируя на молчаливую команду, и это невольно заставляет задуматься о том, какой вес и уважение имеют эти омеги. Следуя примеру, они тоже возвращаются за свои столики, продолжая обед, но не переставая обсуждать произошедшее.       — Вау… — восторженно выдыхает Чонгук, когда альфы возвращаются за свой стол. — Стихийник. Он, мать вашу, стихийник. Прекрасный.       — Да-а-а… — с теми же эмоциями подхватывает Хосок, не отрывая взгляда от происходящего.       Юнги в это время задумчиво смотрит в сторону стола профессоров, будто пытается собрать что-то в голове в единую картину. Он наконец улавливает энергию Тэхёна, и от этого только появляется больше вопросов, чем ответов.       — Это круто… — продолжает Хосок, уже заметно оживлённее. — Нам действительно будет весело эти три месяца. Познакомиться со стихийником — уже редкость, а учиться у него — вообще чудо.       Он кивает в сторону профессоров, всё ещё под впечатлением.       — Теперь понятно, о чём говорил Намджун, когда называл его лучшим. За таких держатся руками и ногами. А если ещё учесть его достижения и всё, что он сделал в магии и образовании, то неудивительно, что многие хотели бы заполучить его себе.       — Ага, в следующий раз будешь слушать, что тебе говорят, а не представлять себе вкусняшки, которые съешь в первый момент, — посмеивается Намджун, возвращаясь к обеду.       Он говорит это так легко, будто просто поддевает друга, но в глазах мелькает довольство, он явно наслаждается реакцией Хосока.       Хосок же только морщит нос и делает вид, что не слышит, но по тому, как он продолжает активно жевать, становится ясно: спорить бесполезно.       А Намджун лишь удерживает эту маленькую правду при себе, слишком удобно знать больше, чем остальные. И тем приятнее вытащить это в самый подходящий момент.       Ребята спокойно возвращаются к своим тарелкам, но вскоре внимание снова цепляют перешёптывания за спинами. Соседний столик — группа альф — оживлённо обсуждает профессора Тэхёна. В их голосах слышится откровенное восхищение: его внешностью, умом и той самой силой, которую он так уверенно демонстрирует. Разговор быстро уходит в менее сдержанное русло.       — Такой омега — мечта… — не скрывая интереса, бросает один из них. — Красивый, умный, сильный. Не то что обычные омеги, которые только и делают, что краснеют и ломаются от каждого слова.       Кто-то усмехается, кто-то подхватывает, и разговор становится всё откровеннее.       — Я бы… — начинает ещё один, но его резко перебивают.       — Даже не мечтай, — холодно бросают со стороны. — Он не из тех, к кому можно просто подойти.       На мгновение повисает пауза.       — Это же замглавы Ким, — добавляют тише. — За такое он не просто голову открутит. Он ещё и карьеру закопает.       — И это в лучшем случае, — хмыкает кто-то.       Смех стихает сам собой. Имя замглавы будто само по себе обрубает лишние фантазии. И за столом быстро приходит понимание: трогать «святую троицу» базы не просто глупо — опасно.       Что за «святая троица» и кто в неё входит, столичная четвёрка так и не понимают. Вдаваться в чужие разговоры им не хочется, да и звучит это скорее как очередные сплетни, чем что-то действительно важное. Они быстро переглядываются и, не задерживаясь, отводят взгляд от соседнего столика.       — Неважно, — бросает кто-то из них.       И компания почти синхронно поднимается. Пора сменить обстановку. Они направляются в курилку, чтобы немного выдохнуть перед оставшимися двумя парами.       — Бляяять… — протяжно тянет Хосок, спотыкаясь о небольшой порожек в курилке.       Он резко теряет равновесие, взмахивает руками и чудом успевает удержаться, не утыкаясь носом в пол.       — Жив… — выдыхает он, выпрямляясь и тут же недовольно косится на злосчастный порог.       Сбоку слышатся тихие смешки. Все четверо одновременно поворачиваются на звук и сталкиваются с профессорами Ким. Студенты тут же слегка кланяются и занимают свои места, но взгляды всё равно задерживаются на омегах.       Тэхён и Сокджин стоят в уголке курилки, небрежно прислонившись к стене, спокойно курят и выдыхают дым прямо в сторону вентиляции, словно им абсолютно всё равно, кто и как на них смотрит.       — Тш-ш… — усмехается Тэхён, прикладывая указательный палец к губам.       Другой рукой он стряхивает пепел в ближайшую пепельницу и делает ещё одну затяжку. Голову слегка поворачивает к Сокджину, будто делится чем-то молчаливым. Сокджин в ответ тихо посмеивается, уже не сдерживая голос.       Четвёрка студентов тоже посмеиваются, закуривая и расслабленно откидываясь на месте. Им спокойно. Профессора не выглядят теми, кто будет читать лекции о вреде курения, особенно учитывая, что сами стоят с сигаретами.       Профессора тем временем негромко обсуждают планы на неделю, быстро координируя задачи и распределяя время, но чем дальше идёт разговор, тем очевиднее становится одно — свободных окон почти нет. Особенно у Тэхёна. Сегодня он снова выдвигается с «пташками» из своего отряда на боевое задание, и без него ситуация не решится. Планы приходится сдвигать на выходные. Сокджин кривит губы, делает затяжку и, будто между делом, бросает:       — Если ты там помрёшь, домой можешь не возвращаться.       Фраза звучит легко, почти как шутка, но с привычной им прямотой. Тэхён лишь тихо смеётся, тушит сигарету и терпеливо дожидается, пока докурит Сокджин.       — Профессор Ким, можно вопрос? — первым сдаётся Юнги.       За всё время в курилку так никто и не вошёл, а желание всё же получить ответ давит сильнее раздражения. Оба профессора одновременно поднимают взгляд. Юнги на секунду закатывает глаза, уже жалея, что вообще начал формулировать это вслух.       — Тот, что куратор Ким… — добавляет он и тут же запинается.       Профессора чуть приподнимают брови, ожидая продолжения. И в следующую секунду Юнги тихо, но очень выразительно ругается себе под нос, осознавая очевидное: уточнение ничуть не помогло.       — Студент Мин, не переживайте, я понял, к кому вы обращаетесь, — спокойно произносит Тэхён.       Он улыбается широко. Слишком широко. И от этого улыбка выглядит скорее насмешливой, чем дружелюбной. За годы работы на базе они с Сокджином не раз наблюдали одну и ту же картину, где студенты начинают теряться уже на моменте «Ким», потому что оба профессора носят одну фамилию. Тэхён складывает руки на груди.       — Что вас интересует?       — Хотел кое-что уточнить для себя. Это помогло бы лучше понять вашу лекцию, — начинает Юнги, задумчиво сводя брови к переносице.       Тэхён молча кивает, предлагая продолжать, и на секунду становится чуть внимательнее, как будто действительно слушает не просто студента, а мысль.       — Я тёмный маг. Считывать энергию для меня несложно. Но ваша… — он делает паузу, подбирая слова. — Она странная. Кусается. Не даётся, — взгляд Юнги становится более сосредоточенным. — Вчера я так и не смог понять, к какой ступени вы относитесь. Сегодня это, в целом, уже не так важно, ведь вы и так показали, на что способны, — он чуть наклоняет голову. — Но всё же… вы ведь не просто стихийник, да? Вы элементаль? Поэтому и говорили так уверенно, что у магии нет границ?       Последние слова звучат уже тише, почти осторожно, будто он сам не до конца уверен, что имеет право это спрашивать.       — Удивительно, но да. Вы правы, — кивает Тэхён, и улыбка на его лице становится ещё шире.       Он мысленно отмечает это как плюс. Сообразительность. Наблюдательность. Юнги оказался быстрее, чем он ожидал. Тэхён не рассчитывал, что кто-то из новичков так скоро сложит картину, просто наблюдая за ним со стороны во время обеда. И это ему даже интересно.       — Профессор Ким, вам бы побольше веры не помешало, — усмехается Джин, лениво затягиваясь. На прошлой неделе у них даже был спор. Тэхён был уверен, что новый курс не раскроет его маленький «секрет» в первую же неделю. — Готовься принимать поражение, — добавляет он с лёгкой насмешкой.       — Вы спорили? — удивляется Намджун, до этого внимательно слушавший разговор.       Сокджин довольно кивает, не скрывая удовлетворения. Спор он уже считал выигранным. И теперь Тэхён ему должен желание.       — То есть вы правда можете поглощать энергию и управлять сразу пятью стихиями? — изумлённо восклицает Хосок, склоняя голову к плечу. В его голосе неподдельный интерес. Он с такими не сталкивался и явно не собирается упускать шанс разобраться в происходящем до конца. — Я хочу это увидеть своими глазами, — добавляет он тише, но не менее уверенно.       — Боже, конечно… — Тэхён звонко смеётся, прикрывая рот ладонью.       Веселье быстро сменяется сосредоточенностью. Он плавно вытягивает руку вперёд. По запястью начинают струиться тонкие разноцветные потоки энергии, переплетаясь между собой, словно живые. Когда он вновь открывает глаза, радужка уже переливается всеми цветами радуги. Почти одновременно светлые кудри медленно меняют оттенок, становясь насыщенно-голубыми. Воздух вокруг ладони начинает едва заметно дрожать. Разноцветные потоки стремительно сходятся к раскрытой руке, закручиваясь в маленький вихрь.       Хосок так и замирает с сигаретой в пальцах. Она успевает догореть почти до фильтра, пока он, не моргая, смотрит на происходящее. Юнги же впервые за долгое время не может подобрать ни одной мысли. Он чувствует магию. Видит её. Но впервые совершенно не понимает, как описать то, что происходит перед его глазами.       В следующее мгновение над ладонью одна за другой вспыхивают пять идеально ровных сфер. Красная — огонь. Синяя — вода. Зелёная — земля. Белая — воздух. И последней рождается пятая. Она не имеет одного цвета. Внутри неё непрерывно перетекают все оттенки радуги, словно в маленькой сфере живёт северное сияние. Лёд.       — Красивые… — восхищённо выдыхает Чонгук, не сразу понимая, что говорит вовсе не о сферах.       Взгляд сам собой соскальзывает с переливающихся стихий на лицо Тэхёна. На радужные глаза. На светлые голубые кудри. На маленькую родинку на самом кончике носа. Ещё одну у самого контура пухлых губ. И третью — под нижним веком. Так близко он замечает их впервые. Никакой яркой косметики. Ничего лишнего. Только аккуратные черты лица, от которых почему-то становится невозможно отвести взгляд. Мысль возникает сама собой, совершенно неожиданно. Хочется коснуться этой родинки… Чонгук тут же мысленно одёргивает себя. Совсем с ума сошёл. Их взгляды встречаются. Всего на несколько секунд. Но почему-то никто не спешит первым разорвать этот короткий зрительный контакт. Чонгуку кажется, будто за этими радужными глазами скрывается что-то неизмеримо большее, чем просто сила. Что-то древнее. Непостижимое. Такое, к чему хочется подойти ближе, несмотря на внутреннее чувство опасности. А потом Тэхён едва заметно улыбается. Наваждение рассеивается так же быстро, как и появилось.       — С-спасибо… — неожиданно тихо выходит у Чонгука.       Он сам не понимает, почему голос звучит так неуверенно. Поспешно отводит взгляд, лишь бы снова не встретиться с этим пронзительным взглядом радужных глаз.       — Не за что, — легко отзывается Тэхён.       В его голосе нет ни смущения, ни напряжения, только спокойная, чуть лениво-тёплая усмешка, будто ничего особенного не произошло. Он на мгновение задерживает взгляд на студенте, затем спокойно находит ладонь Сокджина и тянет друга за собой. Коротко прощается и выходит из курилки, оставляя студентов внутри.       Чонгук всё ещё смотрит им вслед.       — Ну, кажется, слухи были лишь слухами, — заключает Юнги с едва заметной усмешкой, когда за профессорами закрывается дверь. — По крайней мере, прямо сейчас никому ничего отрывать не собираются.       — Вы тоже заметили эти красные щёчки? — посмеивается Чонгук, прикуривая новую сигарету.       Он старается звучать легко, почти насмешливо, но взгляд всё равно на секунду возвращается туда, где только что стоял Тэхён. Эта реакция почему-то приятно греет изнутри. Хочется увидеть её снова. И снова.       — Думаю, у меня есть шанс… — добавляет он уже тише, будто больше для себя, чем для остальных.       — Смотри, чтобы тебе этот шанс потом не обернулся чем-нибудь неприятным, — усмехается Юнги, лениво выдыхая дым.       Ребята смеются, оставаясь каждый при своём мнении, а затем спешат на оставшиеся две пары. Те проходят не менее скучно, чем третья до обеда. Однако тихие переговоры о возможном задании Тэхёна отвлекают от монотонности лекций. Хотелось бы увидеть бой профессора в реальном времени, и здесь, в стенах базы, это действительно становится возможным. Намджун припоминает расписание стихийников и отмечает в голове: послезавтра у них есть часовой перерыв.       — Можно будет сходить, — предлагает Хосок, чуть оживляясь. — Развеяться. И, может, даже поговорить с куратором вне лекционного зала.       После лекций они расходятся каждый по своим делам.       Юнги и Чонгук устраиваются на улице, чтобы переписать конспекты Хосока. Намджун направляется в библиотеку, чтобы покопаться в архивах в поисках чего-нибудь интересного. Хосок же тайком уходит в штаб: хочет почитать отчёты и посмотреть на работу базы изнутри. Благо ему удалось заранее договориться с главой о допуске.