Стихийник: предназначение дара предков.

      Второй день на базе начинается с приключений. Сначала столичная четвёрка дружно проспала все будильники и в панике носилась по комнатам, пытаясь одновременно натянуть одежду, найти пропавшие конспекты и хоть что-нибудь закинуть в рот перед выходом. Потом, уже почти добежав до учебного корпуса, Чонгук на полном ходу врезается плечом в невысокого омегу с нежно-розовыми волосами. Тетради веером разлетаются по полу.       — Да чтоб вас... — незнакомец осекается лишь на секунду, а затем выдаёт такую цепочку совсем не омежьих выражений, что даже Хосок перестаёт дышать, а Юнги уважительно вскидывает бровь.       Не обращая на них больше никакого внимания, омега быстро собирает тетради в аккуратную стопку, крепко прижимает их к груди и, наградив четвёрку уничтожающим взглядом, уходит в сторону лекционного корпуса. Несколько секунд друзья молча смотрят ему вслед.       — Пошевеливайтесь, — первым приходит в себя Намджун, подталкивая остальных к лестнице. — До пары пять минут.       Они легко обгоняют розоволосого омегу по дороге к аудитории и успевают занять свои места буквально перед самым звонком. Именно поэтому их удивление оказывается таким искренним, когда ровно с первым ударом звонка дверь открывается, и в кабинет спокойно входит тот самый омега со стопкой тетрадей в руках.       — Доброе утро, студенты, — приветствует он аудиторию с лёгкой улыбкой, неспешно обводя взглядом ряды.       Видит он их впервые, но о новом курсе уже успел наслушаться. Особенно о столичной четвёрке. Без труда узнав утренних растяп, Чимин едва заметно хмурится, вспоминая рассказ Тэхёна об их попытке воспользоваться магией в первый же день, однако почти сразу уголки губ сами ползут вверх. «Будет весело», — мелькает у него мысль.       — Доброе утро, профессор! — почти одновременно отвечает аудитория.       Любопытные взгляды то и дело цепляются за его нежно-розовые волосы. В военной системе редко встретишь человека, который настолько спокойно относится к собственной внешности и совершенно не боится выделяться.       — Меня зовут профессор Пак Чимин. Я буду вести у вас теоретическую часть курса, а со второго этапа ещё и практическую. Иногда стану заменять вашего куратора, профессора Тэхёна. Например, как сегодня.       Он ставит стопку тетрадей на стол и спокойно занимает своё место.       — Видеться мы будем часто. Даже сегодня у нас две пары подряд.       По аудитории сразу прокатывается несколько тяжёлых вздохов. Чимин негромко смеётся.       — Не переживайте. Если к утру вторника научитесь высыпаться, есть шанс, что мои лекции окажутся не такими страшными, - несколько человек тихо усмехаются. — Я преподаю дисциплину «Базовые элементы в боевой магии». Мы разберём самые быстрые способы применения магии в экстренных ситуациях, научимся правильно строить защиту, комбинировать стихии и использовать сильные стороны собственной ступени. А уже на втором месяце перейдём к практике.       Он делает небольшую паузу, позволяя студентам переварить услышанное.       — И сразу хочу разрушить одно распространённое заблуждение, - Чимин складывает руки на груди. — Многие считают, что боевая магия это исключительно сила. Чем сильнее ударил, тем выше шанс победить, - он качает головой. — Ошибаются. В настоящем бою у вас не будет времени вспоминать нужную страницу учебника. Работают рефлексы, отточенные движения и умение правильно распределять внутреннюю энергию. Именно этому мы и будем учиться.       Любопытных взглядов становится заметно больше.       — Мы разберём реальные ошибки боевых магов, изучим удачные комбинации, выигрышные тактики и поговорим о том, какие ступени крайне нежелательно объединять между собой, - он переводит взгляд по аудитории. — Например... Оранжевую и чёрную. Эта комбинация способна привести к разрушениям такого масштаба, что под угрозой окажется не только материк...       Чимин смотрит на студентов, позволяя словам осесть.       — ...но и весь мир.       Поймав заинтересованные взгляды студентов, Чимин довольно улыбается. Похоже, ему удалось окончательно их разбудить. Уже без лишних отвлечений он продолжает лекцию, рассказывая, что представляет собой боевая магия, откуда она появилась и почему именно она считается наиболее эффективной в военной системе.       Через полтора часа начинается пятиминутный перерыв. Пока студенты шумно обсуждают лекцию, Чимин достаёт телефон и уже в третий раз за утро пытается дозвониться до Тэхёна. Безрезультатно. Он тяжело выдыхает и убирает телефон обратно в карман. Чимин знал, что ещё в пять утра Тэхёна буквально вытащили из тёплой постели и отправили на срочное задание по ликвидации отступников. На этот раз те напали на семью отдыхающих. Их целью оказался совсем ещё юный стихийник. Мальчика нужно было спасти любой ценой. Проклятый стихийник это беда не только для него самого, но и для каждого, кто окажется рядом.              Обученные с детства проклятые стихийники сражаются куда яростнее и хитрее обычных. Предугадать их действия почти невозможно, а победить ещё сложнее. С момента выезда прошло уже слишком много времени. Тэхён так и не вышел на связь. Не вернулся на базу. Чимин слишком хорошо знал своего лучшего друга. Тот никогда не заставлял ждать без причины. Особенно после двух боевых заданий подряд. Пальцы сами сильнее сжимают телефон. В голове одна за другой вспыхивают самые страшные картины, которые услужливо рисует воображение. Страшно даже представить, что могло произойти там... и почему ребята до сих пор не возвращаются.       После короткого перерыва Чимин возвращается в аудиторию и без лишних слов продолжает вторую лекцию. Работать с новичками ему всегда нравилось. Особенно с теми, кто действительно хотел учиться. Этот курс приятно удивлял. Студенты не пытались украдкой поспать на последних рядах, не утыкались в планшеты и не задавали вопросы только ради того, чтобы потянуть время. Они слушали. Спорили. Записывали. Искренне интересовались предметом и с головой погружались в мир боевой магии. И Чимин с удовольствием делился с ними тем, что когда-то самому помогло выжить.       От студентов не укрываются встревоженные взгляды профессора на часы и едва заметное нервное покачивание ногой. Что-то явно шло не по плану. Проходит ещё около получаса второй пары, когда в дверь негромко стучат. Следом раздаётся короткий писк системы доступа, знак того, что вошедший имеет полный доступ в аудиторию-лабораторию профессора Пак.       Дверь медленно открывается. В лекционный зал неспешно входит Тэхён. Живой. Но далеко не целый.       — Святые ёжики! — вырывается у Чимина раньше, чем он успевает себя остановить.       Он тут же округляет глаза и в ужасе закрывает рот ладонями. В аудитории повисает тишина. Чимин медленно переводит взгляд на студентов.       — Этого вы не слышали, — совершенно серьёзно произносит он из-за собственных ладоней.       Несколько человек не выдерживают и тихо прыскают со смеху.       — И я рад тебя видеть, — чуть замедленно кивает Тэхён.       Он на мгновение прикрывает глаза, сдерживая очередной всплеск силы. Магия больше не желает оставаться внутри. Она свободно скользит под кожей, проступая наружу тонкими переливами энергии. Огненные языки то и дело прорываются вдоль предплечий, лениво облизывают пальцы, переплетаются между собой, словно живые, и снова исчезают, чтобы через секунду вспыхнуть в другом месте. Они уже не подчиняются безоговорочно. Они просятся наружу. Требуют свободы.       — Не мог бы ты... — начинает Тэхён, но договорить не успевает.       Он лишь едва заметно указывает взглядом в сторону аудитории. Студенты уже давно перестали слушать лекцию. Кто-то поднялся со своего места, стараясь рассмотреть происходящее получше. Несколько человек пересели на первые ряды. Остальные замерли, не сводя глаз с профессора, вокруг которого жила собственная стихия.       — Ах, точно! — Чимин мгновенно понимает, о чём просит Тэхён.       Одним взмахом руки он поднимает защитное стекло, отделяющее первые ряды от преподавательской зоны. Плотный прозрачный барьер бесшумно поднимается от самого пола, полностью закрывая студентов от возможного выброса энергии. Обычно он без труда выдерживал даже сильнейшую вспышку стихийника. Правда, если таких вспышек будет несколько подряд, защита долго не продержится. Лишь убедившись, что аудитория в безопасности, Чимин вновь переводит взгляд на Тэхёна. Панику приходится отодвинуть в сторону. Сейчас главное удержать магию, пока она окончательно не выйдет из-под контроля.       Вид Тэхёна одновременно восхищает и пугает. Никто из присутствующих ещё никогда не видел стихийника с настолько переполненным резервом энергии. Сила буквально рвалась наружу, искрилась в каждом движении, наполняя воздух тяжёлым, почти осязаемым напряжением. Такое состояние было опасно. Стихийника, потерявшего грань контроля, невозможно просто успокоить или подавить. Оставалось лишь переждать вспышки, пока магия сама постепенно не начнёт стихать.       Первым меняется взгляд. Радужка вспыхивает сразу всеми оттенками, переливаясь так быстро, что невозможно различить, какая из стихий берёт верх. Следом начинают изменяться волосы. Светлые локоны то темнеют почти до чёрного, то вспыхивают глубоким огненно-оранжевым цветом, а между прядями то и дело проскакивают тонкие фиолетовые молнии.       По рукам медленно расползаются языки пламени. Они переплетаются с прозрачными потоками воды, будто две стихии ведут между собой безмолвный спор, не причиняя вреда друг другу. В тот же миг вокруг Тэхёна поднимается ледяной ветер. Он кружит вокруг омеги, подхватывая длинные пряди волос. Вместе с холодным потоком в воздухе рождаются крошечные ледяные кристаллы. Они медленно оседают на волосах и плечах, вспыхивая серебристым светом в отблесках живого огня. Казалось, сами стихии сомкнулись вокруг своего хозяина, не подпуская к нему никого.       Студенты лишь растерянно переглядываются. По аудитории быстро расползается тревожный шёпот. Никто не понимает, что происходит и почему профессора просто стоят на месте, не предпринимая ничего.       Чимин активно жестикулирует, что-то быстро говорит, хмурится всё сильнее. Тэхён лишь коротко кивает. Иногда отвечает. Но кажется, слушает друга лишь наполовину. Всё остальное внимание уходит на борьбу с собственной магией.       Контроль даётся тяжело. Это видно по напряжённой линии плеч. По тому, как едва заметно подрагивают пальцы, снова и снова натягивая невидимый поводок, удерживающий стихии внутри. По короткому, сбившемуся дыханию. Стоило ослабить хватку хотя бы на мгновение, и вспышка накроет всю аудиторию. А сейчас ему хотелось лишь одного. Выдохнуть. Позволить накопившейся энергии наконец вырваться наружу. Сбросить тяжесть двух боевых заданий. Избавиться от силы, которая буквально разрывала его изнутри.       Юнги едва заметно наклоняется вперёд, чтобы его услышали и Намджун, и Хосок тоже. И почти беззвучно произносит:       — Как думаете, розовая бестия прикончит его прямо здесь? — почти беззвучно усмехается Юнги.       Намджун лишь качает головой.       — Нет, - ответ звучит слишком уверенно, будто он убеждает в этом не столько друзей, сколько самого себя.       Хосок задумчиво поднимает взгляд к потолку, словно всерьёз просчитывает вероятность такого исхода.       — Не-е... Шансы маленькие, — наконец тянет он. — Но профессор Пак явно на пределе. Ещё немного — и сам начнёт рвать на себе волосы.       Он снова переводит взгляд вниз.       Чимин продолжает нервно ходить из стороны в сторону, что-то быстро говоря Тэхёну. Защитное стекло надёжно глушит каждый звук, оставляя студентам лишь возможность гадать.       А вот Тэхён почти не двигается. Лишь тяжело и часто дышит, раз за разом перехватывая особенно яркие всплески энергии, которые норовят сорваться с невидимого поводка и устремиться в сторону окружающих.       — Интересно... — тихо добавляет Хосок. — Что вообще могло довести его до такого состояния?       Со стороны это выглядит почти завораживающе. Плавные всполохи магии переливаются в воздухе, притягивая взгляд, словно живое пламя, которое хочется просто наблюдать. Но только находясь вне опасности можно позволить себе думать о красоте. Потому что по-настоящему осознать, что происходит внутри защитного круга, невозможно. Да, это мощно. Да, это красиво. Но прежде всего это разрушительно.       Хосок не раз видел, как стихийники теряли контроль. Как энергия, вышедшая из-под власти, превращала пространство вокруг в хаос. Там не было ни красоты, ни завораживающих оттенков, лишь только последствия. И сейчас, наблюдая за Тэхёном, он чувствует не восхищение даже в первую очередь. А уважение. Глубокое, почти инстинктивное. К его силе. К его выдержке. К тому, что он до сих пор стоит.       — Вчера профессор Ким собирался на боевое задание… — задумчиво тянет Чонгук. — Может, что-то вышло из-под контроля? Всплеск энергии?       Он не отрывает взгляда от сцены впереди.       Чимин продолжает резко спорить с Тэхёном, активно жестикулируя и явно с трудом сдерживая эмоции. Защитное стекло глушит любые звуки, превращая их разговор в беззвучную борьбу жестов. А затем оба одновременно разворачиваются и направляются к металлической двери. Чимин прикладывает пропуск. Замок коротко щёлкает. Дверь открывается.              Внутри Чонгука неожиданно поднимается странное чувство беспокойство, смешанное с любопытством. Он сам не сразу понимает, что именно его зацепило. Просто взгляд не отрывается от Тэхёна. Просто внутри становится слишком тихо, будто всё остальное вдруг отходит на второй план. Он впервые за долгое время действительно переживает не за свою четвёрку. И это осознание неприятно царапает изнутри. Особенно потому, что речь идёт об омеге.              Чонгук всегда держался от них в стороне. Слишком долго. Слишком привычно. Они никогда не были для него чем-то, на что стоит смотреть иначе. Но сейчас… Что-то ломается в этом привычном порядке. Где-то глубоко внутри появляется искра. Маленькая, но слишком живая, чтобы её проигнорировать. И именно это пугает его больше всего.       Ребята лишь пожимают плечами, но уже через секунду замечают, как часть студентов начинает подходить ближе к стеклу, пытаясь разглядеть, что происходит за дверью.       За широким проёмом открывается лабораторное пространство: инженерные чертежи, разложенные приборы, сложная техника. В центре лаборатории возвышается камера стабилизации магических потоков. Именно туда Чимин, используя свой пропуск и силу, переносит Тэхёна. Лишь когда омега оказывается внутри, по кольцам камеры пробегает мерцающий свет, замыкая сдерживающее поле.       Тот опускается в центр камеры и на мгновение замирает, закрывая глаза и прикусывая нижнюю губу. Он знает, что дальше будет больно. Безумно больно. И у него есть лишь несколько секунд, чтобы подготовиться к тем часам, которые предстоит выдержать.       Чимин быстро работает на планшете, постоянно что-то добавляя, изменяя и пересчитывая параметры. Его губы едва заметно шевелятся, он явно ругается себе под нос.       С каждой секундой вокруг камеры начинает нарастать мерцание. Защитное поле стабилизируется. И только тогда Тэхён окончательно оказывается заперт внутри. Один на один со своей собственной силой.              Тэхён бросает короткую фразу Чимину. Тот отвечает таким же быстрым кивком. Они одновременно смотрят на часы, словно сверяют не время, а допустимый предел нагрузки.       Несколько секунд, и Чимин возвращается в аудиторию. Двери за его спиной закрываются. Пропуск коротко считывается системой, блокируя доступ. Он делает два глубоких вдоха, возвращая себе контроль над эмоциями. И только после этого поворачивается к студентам.       Стекло опускается вниз. Медленно, с лёгким техническим шумом. Это служило защитой. В первую очередь не для студентов. А для Тэхёна. Случаи, когда кто-то в панике выбегал слишком близко, уже были. И каждый раз это почти заканчивалось трагедией.       — Прошу прощения, вынужденные меры. Можете возвращаться на свои места, и мы продолжим лекцию, — спокойно произносит Чимин, возвращаясь к преподавательскому столу.       Внешне он остаётся таким же собранным, как и всегда. Только внутри всё продолжает сжиматься от тревоги. Он слишком хорошо знает, чем может закончиться подобное безрассудство.       — Профессор Пак, а что это вообще за камера? — не выдерживает молодой омега с первой парты. Всё это время он стоял ближе остальных и успел рассмотреть лабораторию лучше других.       Чимин ненадолго замолкает. Взгляд сам собой возвращается к двери лаборатории, затем к часам. Он делает короткий вдох, словно принимая какое-то решение, и только после этого спокойно улыбается студентам.       — Хороший вопрос, — кивает он. — Думаю, сейчас самое время рассказать вам о ней. Стихийники не зря считаются одними из самых опасных рангов. А профессор Ким… — Чимин на мгновение запинается, будто подбирая слова, — тем более...       Он коротко улыбается, заметив настороженные взгляды студентов.       — Только не спешите начинать его бояться. Подобное случается крайне редко. Но именно для таких ситуаций мы вместе с другими преподавателями и инженерами разработали камеру стабилизации магических потоков.       Чимин на секунду переводит взгляд на планшет, проверяя показатели, после чего продолжает.       — Не знаю, рассказывали ли вам в Академии, что вспышки можно контролировать. В большинстве случаев — да. Но когда происходит критическая перегрузка магического резерва, не справится даже сильнейший стихийник. Элементали постоянно собирают энергию. От солнца. От луны. От окружающих стихий. Иногда даже от чужой магии. Они действительно напоминают губку, впитывающую всё вокруг. Но любой резерв однажды достигает предела.       Профессор едва заметно кивает в сторону лаборатории.       — Сегодня этот предел оказался превышен. Если бы мы не вмешались вовремя, последствия были бы опасны не только для окружающих, но и для самого профессора Кима, - Чимин вновь смотрит на планшет. — Сейчас ему уже ничего не угрожает. Как и нам. Лаборатория полностью изолирована, а камера удерживает высвобождаемую энергию внутри сдерживающего контура.       На экране быстро меняются показатели.       — Например, в эту секунду идёт активный выброс огненной стихии. Поверьте, сейчас внутри очень жарко.       На губах омеги появляется едва заметная улыбка.       — Вместо того чтобы позволить этой энергии бесследно рассеяться, камера собирает её, преобразует и направляет в резервные накопители базы. Это не цель процедуры, а лишь разумный способ использовать то, что всё равно было бы потеряно.       — А сколько подобных вспышек стихийник может пережить подряд? — раздаётся вопрос с последних рядов.       — В прошлый раз их было семь, — Чимин пожимает плечами. — А в этот, похоже, мы идём на новый рекорд.       Несколько студентов удивлённо переглядываются.       — Если честно, никто не знает, где находится предел, — уже серьёзнее продолжает он. — Всё зависит от того, сколько энергии успел накопить элементаль. Иногда хватает одной вспышки. Иногда их оказывается гораздо больше.       Он снова бросает взгляд на планшет. Показатели продолжают медленно расти.       — Сейчас речь идёт о колоссальном объёме энергии. Два успешных боевых задания подряд против отступников редко проходят бесследно даже для такого сильного стихийника, как профессор Ким.       Чимин ненадолго замолкает.       — По тем данным, что я вижу сейчас... — он едва заметно качает головой. — Думаю, он пробудет там ещё несколько часов.       — Кто распределяет боевые задания? — раздаётся вопрос с последних рядов.       — Разве вообще можно отправлять один и тот же отряд на два задания подряд? — тут же звучит второй голос.       Ненадолго повисает тишина.       — А если бы профессор Ким не справился?       — Приятно, что вы так переживаете за своего куратора, — Чимин мягко улыбается. — Но, поверьте, ничего необычного вчера не произошло.       Он ненадолго складывает руки на груди.       — В столице действительно работают немного иначе. Там значительно больше действующих подразделений, поэтому один и тот же отряд редко отправляют сразу на несколько операций подряд.       Профессор делает небольшую паузу.       — Но южная база намного меньше. И зона нашей ответственности тоже. Нам попросту незачем содержать столько же боевых групп, сколько есть в столице.       Он подходит ближе к доске и несколькими быстрыми движениями рисует простую схему.       — Сначала работают разведывательные группы. У нас их три: Запад, Юг и Восток. Они патрулируют закреплённые территории, собирают информацию и передают её в штаб.       Несколько линий соединяют кружки.       — Дальше штаб уже принимает решение, кого отправлять на операцию.       Чимин ставит ещё два кружка.       — Если требуется силовая зачистка или задержание противника, выдвигаются Драконы. Их база находится на втором объекте комплекса. Это ударный отряд. Их задача — открытый бой, ликвидация противника или захват цели, если поступает соответствующий приказ.       Следующий кружок соединяется с первым.       — Если операция требует скрытности, спасения заложников, проникновения или работы под прикрытием, то выдвигаются Пташки.       Он едва заметно улыбается.       — Именно этот отряд возглавляет профессор Ким. Они способны попасть практически куда угодно и уйти так, что никто даже не поймёт, что они там были.       В аудитории становится заметно тише.       — Если разведка сообщает о серьёзной угрозе, сначала работают Пташки. Они выводят гражданских, получают информацию, занимают позиции. Следом подключаются Драконы.       Он проводит между схемами ещё одну линию.       — Иногда оба отряда начинают операцию одновременно. Всё зависит от масштаба угрозы.       Чимин переводит взгляд на студентов.       — Есть ещё один действующий отряд. Его возглавляет профессор Ким Сокджин.       На лице появляется короткая улыбка.       — Мы между собой называем их «скорой помощью». Они редко вступают в полноценные бои. Их задача — вытаскивать остальных тогда, когда ситуация выходит из-под контроля.       По аудитории прокатывается лёгкая усмешка.       — Поверьте, название они заслужили честно, - он ненадолго замолкает. — Ещё один отряд сейчас находится в резерве. Набор в него временно приостановлен.       Чимин спокойно продолжает, словно не заметив собственной короткой паузы.       — Поэтому ничего необычного вчера не произошло. Мы небольшой южный гарнизон, растянутый вдоль побережья. До нас отступники добираются крайне редко. Основную нагрузку принимают на себя центральные элитные подразделения.       Он пожимает плечами.       — А если кто-то всё же доходит до нашей территории — двух действующих боевых команд обычно более чем достаточно.       Студенты внимательно слушают, а Чимин украдкой опускает взгляд на планшет. Показатели внутри камеры продолжают медленно меняться. Он почти незаметно выдыхает с облегчением. Пока всё идёт именно так, как должно.       — А почему тогда не отправили Драконов? — спрашивает Хосок, нахмурившись. — Раз уж оба задания были боевыми… и явно не из лёгких.       — Вчера утром разведка сообщила о появлении отступников на восточной границе. Они двигались в сторону зерновых полей, где находились рабочие. Пташки были отправлены первыми на защиту гражданских и для локализации угрозы. Их задача заключалась в том, чтобы вывести людей в безопасную зону и загнать отступников в заранее подготовленную ловушку Драконов. Приказ был один — взять живыми.       Чимин на мгновение замолкает, проверяя, как студенты успевают записывать.       — Восстановлением пострадавших территорий также занимается Тэхён… — он коротко запинается. — Прошу прощения, профессор Ким. Их отряд вернулся с задания в два часа ночи, а уже в пять утра была поднята срочная тревога, - он делает небольшой глоток воды. — Второй случай касался гражданских. Семья с ребёнком отправилась в лесной район, где на них наткнулись отступники. У них был сын-стихийник, что крайне желанная цель для проклятых.       Чимин слегка кивает в сторону лаборатории.       — Поэтому снова были задействованы Пташки. Без них такие операции просто невозможны.       Он переводит взгляд обратно на студентов.       — Даже после окончания войны многие семьи всё ещё боятся отдавать детей в Академии. Мир не стал безопасным только потому, что боевые действия прекратились. И именно поэтому такие отряды, как Пташки, до сих пор необходимы.       Чимин выдыхает и чуть мягче добавляет:       — Если на этом всё… давайте ещё немного вернёмся к боевой магии, и я отпущу вас на следующую пару.       Остаток пары проходит без происшествий. За всё это время ни разу не срабатывает система безопасности, и даже слабой вибрации магических потоков не ощущается. Лекция заканчивается спокойно и, вопреки всему увиденному ранее, даже достаточно интересно.       Следующая пара проходит в размышлениях.       Чонгук почти не слушает лекцию, мысленно возвращаясь к профессору Ким. Мысль о том, что тот всё ещё находится в камере и, возможно, страдает от всплесков энергии, не даёт сосредоточиться.       Намджун тоже явно выпадает из учебного процесса. Только его мысли заняты не происходящим за лабораторными дверями, а совсем другим. Он должен действовать. Только вот как подойти к красивому омеге и предложить свидание, он пока не представляет, поэтому решает обсудить это с ребятами позже.       Юнги делает вид, что слушает преподавателя, хотя на деле уже почти отключился от лекции, пытаясь незаметно провалиться в сон.       Хосок же, напротив, единственный, кто действительно увлечён происходящим. Он внимательно слушает профессора Кан и старательно записывает каждое слово.       — Я устал… а впереди ещё две пары, — Юнги плюхается на скамейку в курилке после плотного обеда и устало выдыхает. — У меня вообще режим энергосбережения включился.       Он лениво откидывается назад.       — Хо, дашь потом списать лекции? Я свои вообще не вёл. Ни вчера, ни сегодня.       — После ужина возьмёшь мой планшет, там всё найдёшь, — кивает Хосок, закуривая.       Чонгук хмурится, не вмешиваясь в разговоры друзей, все его мысли ещё крутятся вокруг профессора-омеги, который снова и снова цепляет его взгляд, и который, как ему кажется, сейчас проходит через ад. Он в курсе, что вспышки бывают очень болезненными, а те, которые невозможно контролировать, тем более, ведь разум в такие моменты отключается. Многие даже не помнят, что произошло в этот момент, пока не осматриваются и не замечают последствия.       — Мне нужен ваш совет, ребята, — начинает Намджун, привлекая внимание друзей. — Я хочу подойти к Сокджину и пригласить его на свидание, но не уверен, что он ответит взаимностью.       — Джуни, тебе ещё две недели нельзя покидать базу. Куда ты его позовёшь? — усмехается Юнги, приоткрывая глаз и глядя на друга. Он медленно затягивается, задерживает дым в лёгких, а затем так же медленно выдыхает вверх. — Не в столовую же его вести. Подожди немного.       — А если потом будет поздно? — Хосок пожимает плечами.       — Какой поздно? Я уверен, что «святая троица» — это как раз профессора Ким и Пак, — наконец вмешивается Чонгук. — Тут нужен тонкий и долгий подход, а то разбегутся в разные стороны.       — Но он не похож на того, кто будет бегать от отношений как от огня, — не соглашается Намджун, затягиваясь.       — Когда кажется — креститься надо, — усмехается Юнги. — Попробовать можешь, но ты и сам знаешь, чем это закончится. Я бы подождал ещё пару дней, прежде чем решаться на такое.       Остальные согласно кивают, туша сигареты в пепельнице. Намджуну остаётся только тяжело выдохнуть, с обречённым пониманием признавая, что они правы.       Следующие две пары проходят быстрее и даже интереснее, чем третья, и столичная четвёрка успевает немного отвлечься от своих мыслей. Но после лекций, не сговариваясь, всё же решают пройти к аудитории Чимина.       Второй этаж встречает тишиной. В это время здесь уже нет студентов, а профессора давно разошлись по домам.       Дверь в аудиторию оказывается незапертой, видимо, Чимин в спешке забыл её закрыть. Проскользнув внутрь, они удивлённо замирают, ведь профессора внутри нет. Зато за спиной преподавательского стола они замечают открытую стеновую панель — смотровое окно из прочного стекла, уходящее вглубь конструкции.       Заглянув внутрь, они видят Чимина, сидящего прямо на полу с планшетом и в круглых очках с золотой оправой. Он часто облизывает губы, сосредоточенно контролируя работу камеры, внутри которой самого Тэхёна даже не видно. Но пространство за стеклом словно дышит.       Фиолетовые молнии не просто вспыхивают, они разрывают воздух внутри, рваными дугами скользят по границам поля, ударяются о невидимую стену и тут же впитываются обратно, будто их притягивает сама камера. На долю секунды они исчезают, чтобы вспыхнуть снова, ещё ярче, ещё злее, чем прежде.       Количество выплескиваемой энергии огромно. Настолько, что это пугает даже столичных альф, прошедших через десятки боёв. Чонгук сжимает кулаки, не веря, что после такого вообще можно выжить. Мысль о профессоре становится всё тяжелее с каждой секундой. Представлять, что тот сейчас проходит через такие мучительные часы, когда всё тело разрывает от адской боли, по-настоящему страшно.       Среди рваных всполохов магии на край камеры неожиданно падает рука Тэхёна.       На долю секунды всё внутри лаборатории будто обрывается.       Фиолетовые молнии вспыхивают хаотичнее, ударяются о контур поля и тут же втягиваются обратно, словно система с усилием удерживает их на месте. Защитный барьер идёт рябью — тонкой, почти незаметной, но всё же ощутимой дрожью, будто ему приходится сдерживать не просто энергию, а что-то живое.       Чимин резко замирает. Пальцы, только что быстро вводившие команды на планшете, останавливаются в воздухе. Его взгляд цепляется за руку, и впервые за всё время в нём прорывается не расчёт, а чистое, почти болезненное напряжение. Он резко выдыхает, облизывает пересохшие губы, уже не как привычку, а как попытку вернуть себе контроль.       — Держись… — тихо, почти неслышно бросает он самому себе и Тэхёну, будто говорит это им обоим.       И только после этого снова заставляет пальцы двигаться по экрану планшета.       А у стекла Чонгук на мгновение перестаёт дышать. Всё, что он видел до этого, вдруг перестаёт быть "наблюдением”. В груди сжимается тяжёлое, глухое чувство. Не страх, а почти физическое понимание, что если поле дрогнет ещё хоть на секунду, это перестанет быть контролируемой ситуацией.       Простояв ещё минут десять перед смотровым стеклом, наблюдая за происходящим внутри, ребята понимают, что разговора им не дождаться. Профессор Пак так и не поднимает головы, полностью поглощённый работой с камерой и явно не собираясь покидать своего друга. Не желая мешать, они тихо уходят и так же бесшумно прикрывают за собой дверь, оставляя происходящее внутри за стеклом, чтобы не отвлекать тех, кто остался.       Оставшийся вечер проходит за переписыванием лекций, пока остальные уже видят десятый сон.