Стихийник: предназначение дара предков.

      В среду двойную лекцию у профессора Ким Тэхёна столичные ребята ждали с нетерпением. Особенно после трёх предыдущих занятий, на которых они так и не смогли выделить для себя ничего по-настоящему полезного.       В этом и заключался их главный минус нахождения на базе: большая часть лекционного материала была рассчитана на тех, кто только что выпустился из Академии и едва начинал осваивать военное дело. У них же уже был опыт: боевой, прикладной, проверенный на миссиях. И многие вещи, которые здесь разбирались, они давно применяли на практике.       Их нетерпение будто поддерживает весь курс.       Они ждут возвращения профессора Ким, надеясь, что он хоть немного разбавит скуку, которую наводят другие преподаватели. Но не меньше их интересует и другое — его состояние после стольких вспышек подряд, их количество, и всё остальное, что обычно скрыто от чужих глаз.       Когда Тэхён входит в аудиторию вместе со звонком и закрывает за собой дверь, он и представить не мог, что его встретят почти аплодисментами.       Студенты наперебой засыпают его вопросами: о самочувствии, о состоянии, о том, как всё прошло, были ли последствия и что вообще произошло.       Звонко рассмеявшись, Тэхён занимает своё место и наконец начинает говорить:       — Добрый день и спасибо за беспокойство. Переживать не о чем, я в полном порядке, так что сегодняшних лекций вам всё равно не избежать, — он снова негромко посмеивается, не в силах сдержать реакцию под таким количеством любопытных взглядов. — Устраивайтесь поудобнее, и начнём.       — Расскажите хоть что-нибудь, профессор Ким, — тянет омега с яркими зелёными глазами, в которых искрится чистое любопытство и неподдельный интерес.       — Верно. Стихийников настолько мало, что увидеть подобное вживую слишком редкое событие, — добавляет другой студент, активно кивая. Его поддерживают остальные.       — А как же то, что вам рассказал профессор Пак? — Тэхён прищуривается, с хитрой улыбкой глядя на студентов.       О да, он уже знает об их маленьком секрете, о том, как вместо лекции они обсуждали совсем не то, что следовало. Но может простить, прекрасно понимая, как тяжело это далось Чимину. Подобные вещи всегда вызывали у него беспокойство и стресс.       — Но этого слишком мало, — канючит омега с синими глазами, сидящий ближе к верхним рядам.       — Верно. На прошлой лекции вы говорили, что у магов и ведьмаков нет границ, нет пределов, но получается, вы нам тоже врали? — хмурится альфа с первой парты. Это их последняя попытка добиться честного ответа.       Тэхён ахает, театрально распахивая глаза, а затем чуть откидывает голову назад и снова смеётся. У него явно сегодня слишком хорошее настроение, и это странным образом успокаивает студентов. Кажется, что в таком расположении духа он им действительно пойдёт навстречу и расскажет больше. А именно этого они и добивались.       — Ни капельки, студент Чхве, — Тэхён качает головой, с улыбкой глядя на любопытных студентов, словно сдаваясь под их напором. — Во-первых, я не умею врать. А во-вторых, предела нет даже у меня.       Он чуть кивает сам себе, продолжая:       — Чтобы вы поняли, что происходило вчера, придётся немного углубиться в природу стихийников. Это довольно сложный вопрос, чтобы объяснить его сразу, но я постараюсь.       Тэхён облизывает пересохшие губы, пока студенты в нетерпении подаются вперёд, полностью сосредотачивая внимание на нём. Его волосы слегка приобретают синеватый оттенок, и в сочетании с улыбкой это выглядит как отражение спокойного, тёплого настроения.       — Как я уже говорил, наши силы зарождаются вместе с нами. Но у стихийников они тоже живые. Они могут быть вредными и злыми, ласковыми и добрыми, могут обижаться и не отвечать, а могут, наоборот, показывать характер.       Тэхён оттягивает рукав чёрной толстовки до локтя и чуть вытягивает руку вперёд. И в тот же момент воздух в аудитории становится плотнее. Это не видно сразу, но чувствуется всеми. Как будто пространство вокруг него слегка сжимается, реагируя на что-то, что не должно быть помещено в обычную реальность. Под кожей начинают проступать тонкие светящиеся потоки. Сначала едва заметные, как тёплые линии под тонкой прозрачной плёнкой, а затем всё ярче, будто кто-то проводит светом по венам изнутри.       — Они не всегда активны. Могут «засесть» в одной части тела, а при необходимости перетечь в другую. А могут спокойно блуждать по венам, наполняя силой каждую клетку.       Студенты заворожённо наблюдают, как четыре потока энергии, циркулируя по венам, собираются в ладони. Они инстинктивно подаются вперёд и тут же замирают.       Красная сфера вспыхивает первой. Резко, без предупреждения, будто пространство в этом месте на мгновение теряет устойчивость. Воздух вокруг неё мгновенно становится горячим, сухим, и студенты инстинктивно ощущают это даже на расстоянии, словно тепло пробивается сквозь защитный барьер. Огонь не поднимается плавно, он выстреливает вверх рваными, живыми потоками, которые тут же пытаются разойтись в стороны, но сталкиваются с невидимой преградой и закручиваются обратно, образуя плотное, пульсирующее кольцо. Кажется, будто пламя не горит, а дышит. И каждое его движение отзывается давлением в воздухе, как удар сердцебиения, которое слышно не ушами, а телом.       Следом возникает синяя сфера. Вода не появляется. Она будто уже была здесь всё это время, просто до этого не имела формы. Она не падает и не поднимается. Она зависает в воздухе плотным, вязким слоем, который кажется тяжелее, чем должен быть. Внутри неё движение не хаотичное, оно ленивое, тянущее, как будто сама стихия не спешит подчиняться приказу и сначала проверяет границы пространства. Потоки воды не стремятся наружу. Они закручиваются внутрь, формируя медленные спирали, которые постоянно разрушаются и собираются заново, будто стихия ищет идеальную форму, которой всё равно не существует. Иногда кажется, что она «слышит» всё вокруг. И реагирует не всплеском, а изменением плотности. Чуть сильнее сжимаясь, чуть глубже тянув пространство вниз, заставляя воздух становиться тяжелее с каждой секундой.       Зелёная сфера вспыхивает мягче остальных, без резкого прорыва, почти осторожно. Но пространство вокруг неё начинает вести себя иначе: воздух становится гуще, будто насыщается невидимой пылью, а свет слегка «оседает», теряя резкость. Внутри сферы медленно проявляется движение. Не вспышки и не потоки, а живые структуры: тонкие линии, похожие на корни, переплетаются и расходятся, будто ищут опору в пустоте. Лепестки и частицы воздуха не кружатся хаотично. Они выстраиваются, притягиваясь друг к другу, создавая ощущение формы, которая пытается «встать» даже в воздухе. И чем дольше на неё смотришь, тем сильнее кажется, что она не висит в пространстве, а удерживает его.       Белая раскрывается резче остальных. И в тот же миг пространство будто «рвётся» тонкими линиями. Воздух перестаёт быть пустым. Он становится напряжённой средой, в которой каждое движение ощущается как вибрация на грани разрыва. Сфера не удерживает стихию — она едва сдерживает её. Фиолетовые молнии вспыхивают внутри короткими, нервными разрядами, как будто сама энергия пытается вырваться наружу и каждый раз сталкивается с границей, которую нельзя пересечь. Эти вспышки не имеют плавности: они рваные, острые, мгновенные, и каждый раз будто «перерезают» воздух внутри сферы, заставляя его дрожать. Иногда молния бьёт в одну и ту же точку снова и снова, проверяя, не ослабла ли защита, и оставляя после себя короткое послесвечение, похожее на трещины в пространстве. И даже тишина вокруг этой стихии звучит иначе. Слишком напряжённо, слишком тонко, будто в любой момент может разорваться.       Постепенно сферы начинают искриться и раскрываются, превращаясь в вихри: из красной — огненный, из синей — водяной, из зелёной — цветочный, из белой — грозовой, с мерцающими молниями.       — Когда стихийники преодолевают первые пороги, они раскрываются как элементали. Они получают пятую стихию — лёд.       Глаза омеги вспыхивают переливами, и между четырьмя вихрями появляется пятая сфера. Пространство окончательно меняет свои правила.       Пятая сфера не вспыхивает и не рождается. Она словно проступает из самого воздуха, медленно собираясь в форму, которой здесь не должно быть. Сначала едва заметное снижение температуры, настолько резкое и точечное, что воздух будто «проваливается» внутрь самого себя. Затем — тишина. Не обычная тишина, а такая, в которой исчезают даже внутренние ощущения движения. Сфера льда не излучает свет в привычном смысле, она отражает его, ломая и дробя, словно сам воздух вокруг становится кристаллом. Снежный поток не падает вниз. Он зависает и медленно расходится в стороны, будто теряя понятие направления, превращаясь в бесконечно повторяющийся узор. Каждая снежинка в этом потоке выглядит слишком чёткой, слишком правильной, как элемент структуры, а не природы. И чем дольше она существует, тем сильнее создаётся ощущение, что пространство вокруг неё не заполнено льдом, а переписано им.       Сфера раскрывается, и из неё разливается холодный снежный поток. Пять вихрей сближаются, продолжая менять окружение.       Тэхён переводит взгляд на студентов, позволяя им ещё немного впитать увиденное. По аудитории прокатываются восторженные шёпоты и тихие «вау». На первых рядах один из студентов побледнел и машинально сжал край парты. Рядом с ним омега с синими глазами, наоборот, улыбнулся во весь рот, будто увидел нечто давно желанное. Между несколькими студентами тут же вспыхивает спор, сначала тихий, но быстро разгорающийся. Несколько ребят с первой парты оборачиваются и шикают на спорящих, требуя тишины. Тэхён лишь тяжело вздыхает и благодарно улыбается им, ведь подобное происходит почти каждый раз. Он даёт студентам ещё несколько секунд, чтобы утихнуть, прежде чем продолжить лекцию.       — Чтобы этого достичь, нужна полная гармония со всеми стихиями и немаленький список умений, который не всегда получается освоить с первого раза. И далеко не каждый стихийник способен прийти к этой гармонии. Этот процесс кропотливый, сложный и опасный. Поэтому в Академии этому не учат. Профессорам и тренерам проще внушить вам, что у каждого есть предел и выше него прыгать не стоит, потому что последствия могут быть слишком разрушительными. Но прыгать выше необходимо. Иначе невозможно развиваться и раскрывать себя. Вспышки у стихийников происходят по разным причинам. Это может быть из-за сильных эмоций, особенно негативных. В такие моменты самая мощная стихия берёт верх над разумом и вырывается наружу. Чаще всего это огонь или вода, и тогда всё вокруг либо вспыхивает ярче и жарче адского пламени, либо затапливается так, будто возвращается к первозданной глубине. Примерно так будет выглядит подавление одной стихии другими. Но разница в том, что эту я призову сам, — голос Тэхёна становится тише.       Он смотрит на студентов спокойно. И в следующую секунду всё меняется, всё рушится.       Энергия внутри него не просто срывается, она теряет всякое подчинение. Четыре потока сталкиваются друг с другом, теряя синхронность, и на долю мгновения в теле возникает ощущение разрыва равновесия. Тонкие линии света проступают под кожей, как трещины, по которым вот-вот пойдёт разрушение. Баланс окончательно ломается. Кожа на руке Тэхёна вспыхивает изнутри резким, слепящим светом, как будто под поверхностью что-то трескается и больше не может удерживать себя внутри. И тогда огонь вырывается.       Красное пламя взмывает вверх и мгновенно расползается, накрывая пространство над Тэхёном. Огонь не формирует вихрь. Он распадается на языки пламени. Резкие, живые, рваные, будто каждая вспышка существует отдельно и одновременно подчиняется одной и той же силе. Они тянутся вверх и в стороны, пересекаются, цепляются друг за друга и снова расходятся, заполняя воздух над головой Тэхёна плотным, пульсирующим слоем жара. Это уже не форма и не структура. Это чистое присутствие стихии, которая больше не помещается в пределах.       Студенты реагируют по-разному. Кто-то заворожённо подаётся вперёд, широко распахнув глаза, словно не веря, что это происходит прямо перед ними. Кто-то резко отшатывается, инстинктивно закрываясь тем, что попадается под руку — планшетами, тетрадями, ладонями — но взгляд всё равно не может оторваться от огненной вспышки.       И лишь когда в их глазах начинает появляться тень страха, Тэхён плавно перехватывает контроль. Одним движением руки он гасит пламя, заставляя его раствориться, словно его и не было. А затем делает короткий вдох.       — Вспышки у молодых стихийников это не контроль. Это дисгармония между ними и их силой. Когда стихия берёт верх над телом, эмоциями и разумом, остаётся только первобытная сущность. Поэтому первое, чему я учу их, так это спокойствию в любой ситуации.       — Профессор Ким, но это не объясняет, почему у вас тоже нет порога. Вчера мы были уверены, что это предел ваших способностей. Не было похоже на то, что в таком состоянии вы были способны на что-то большее, — хмурится омега, приводя свои волосы в порядок после такого представления.       — Частично, да, — соглашается профессор с лёгкой улыбкой, будто сама тема одновременно его забавляет и утомляет. — Но это лишь самое общее объяснение, которое даёт вам очень поверхностное представление о возможностях стихийников, — он чуть кивает сам себе. — Чтобы действительно понять, что вы видели вчера, придётся глубже погрузиться в природу этой силы. Это сложный вопрос, и быстро его не раскрыть.       — И какой же у вас порог? — с любопытством и лёгкой насмешкой спрашивает тот самый студент, что в первый день кривил губы, узнав, что их куратор — омега.       — Его нет. Переходя к элементальной магии, стихийник начинает получать энергию практически от всего, что его окружает. При избытке этой энергии происходит своего рода «передозировка», когда физическая оболочка, то есть тело, не справляется, — Тэхён чуть ведёт взгляд по аудитории. — Оно не рассчитано на то, чтобы удерживать больше, чем позволяет его предел. Поэтому магия начинает выплёскиваться. И происходит это одновременно со всеми потоками стихий. Одна за одной они сбрасывают накопленную энергию. Тем самым защищая и оберегая своего стихийника. И даже это не порог элементалей.       В аудитории становится тише. Тэхён не отвечает на главный вопрос. Не потому что не может, а потому что не хочет давать готовый ответ. Он даёт им возможность дойти до него самим. Тэхён чуть наклоняет голову.       — Кто-нибудь догадывается, какой следующий шаг у элементалей?       Студенты один за другим начинают активно качать головами, не догадываясь и не находя ответа.       Тэхён понимающе кивает, он и не ожидал другого. Ещё секунда, и он уже собирается продолжить лекцию…       Но в разговор вступает Мин Юнги. Он откидывается на спинку стула, всё это время молча наблюдая и прокручивая в голове собственные теории.       — Стихийники сливаются с элементами, призывая своего элементаля. Они наделяют свои стихии обликом, — спокойно отзывается Юнги, даже не переводя взгляда на десятки пар глаз, уставившихся на него.       Он говорит так, будто это не теория, а давно заученный факт из прошлого, которое он предпочитает не вспоминать. Кажется, что-то подобное он действительно слышал ещё во времена учёбы в Академии.       — Верно, но не до конца. Не стихийник наделяет элементаля обликом. Облик элементаля зарождается вместе с самой стихией, — соглашается Тэхён, кивая Юнги, словно отмечая, что хотя бы один студент приблизился к правильному пониманию. — После пробуждения внутреннего элементаля он начинает помогать стихийнику. В контроле вспышек, в управлении энергией, в бою, а также способен переходить в другую форму. Растворяться среди энергии, помогая телу пройти границу между физической оболочкой и бестелесным состоянием. Стать единым со стихиями. И иногда именно благодаря сильным элементалям стихийники способны проживать больше сотни лет.       — Вау, а как попасть к вам на лекции на курс стихийников? — восхищённо пищит омега с яркими синими глазами, и несколько студентов тут же согласно мычат, поддерживая вопрос.       По аудитории снова пробегает оживление, только теперь уже не страх, а чистый интерес, почти восторг после увиденного.       — Увы, вам туда не попасть по одной простой причине — они для вас пока бесполезны, — Тэхён звонко смеётся, будто сама идея его искренне забавляет. — Но у вас есть доступ к внутренней базе библиотеки. Прямой и через планшеты, — он чуть наклоняет голову. — Там вы найдёте всё о стихийниках. Без скрытых данных, без искажений, лишь структурированная информация. А если хотите понять систему глубже, советую изучить и другие ступени. Потому что в каждой из них есть нечто куда более интересное, чем кажется на первый взгляд.       В его голосе появляется лёгкая увлечённость. Он делает короткий вдох, словно собирая мысль.       — Например, красные. Те, кто идут сразу за оранжевыми, и обладают тем же высшим рангом опасности. В своё время они могли подчинять города, стирать с карты деревни, управлять животными, птицами. Всем, у кого есть разум, — он смотрит на студентов спокойно. — Именно поэтому они и занимают свою ступень. И если вы действительно начнёте понимать теорию магии, её взаимодействие, её истоки, то вы увидите не просто систему. А целый мир, — он слегка отводит взгляд. — Мы все связаны одной и той же магией, просто имеем разные её воплощения       — А какой у вас элементаль? — Чонгук долго сдерживался, но всё же не смог удержать любопытство.       Ему хотелось увидеть это сокровище, узнать его ближе, понять и просто рассмотреть. И, возможно, увидеть в нём самого Тэхёна, или хотя бы то, насколько он ему соответствует.       — Это большой секрет, — отвечает Тэхён с лёгкой улыбкой, будто намеренно уходит от прямого ответа.       Он чуть постукивает ладонями по столу, возвращая внимание аудитории к себе.       — А теперь вернёмся к основной теме лекции. Мы и так уделили стихийникам больше времени, чем планировалось, и мне бы не хотелось назначать вам дополнительную лекцию в субботу.       По аудитории проходит тихое оживление.       — Уверен, вы тоже не горите желанием проводить выходной здесь, — добавляет он с мягкой усмешкой. — Поэтому сосредотачиваемся. А все вопросы, на которые вы не сможете найти ответы самостоятельно, оставляйте до следующих собраний.       Студенты недовольно пыхтят, но послушно подтягивают к себе планшеты.       Тэхён тем временем делает несколько глотков из бутылки и спокойно возвращается к лекции, продолжая рассказывать о теории магии и её новых открытиях.       В таком неторопливом, увлекательном темпе проходит оставшееся время пары. И когда звонок наконец разрезает тишину, студенты поднимаются нехотя, с явным нежеланием уходить, но всё же уже думая о следующей лекции. Особенно о той, что будет у профессора Сокджина.       — Профессор Ким, мы можем поговорить? — голос Юнги раздаётся в уже опустевшей аудитории, когда последний студент покидает помещение.       Тэхён чуть хмурится, уже мысленно перебирая возможные причины. От жалобы до внештатной ситуации.       Реакция профессора вполне объяснима, и Юнги торопится добавить, чуть понижая голос, чтобы развеять напряжение:       — Ничего серьёзного. Просто хотел кое-что обсудить.       — Конечно, студент Мин. Чем я могу вам помочь? — Тэхён откладывает бумаги в сторону, полностью переключая внимание на него.       Они остаются в кабинете совершенно одни, и это сразу делает разговор более спокойным и личным. Такие вопросы обычно не обсуждают при посторонних. И всё же Тэхён удивляется тому, что столичные друзья Юнги не остались вместе с ним. Обычно они держатся друг за друга почти неразрывно. Тэхён замечал это и раньше: в коридорах, на тренировках, между лекциями. Всегда вместе. Неразлучники.       — Думаю, я могу вам помочь, — начинает Юнги, уверенно кивая, будто заранее выверил каждое слово.       Этот план зрело в его голове не один час. Вчера, сегодня, между лекциями и мыслями, которые он не смог отогнать. И для его реализации ему нужно было всего лишь внимание Тэхёна.       — Вы ведь знаете, что я тёмный маг. Мы это уже обсуждали, да и, полагаю, вы уже ознакомились с моим личным делом, — спокойно продолжает он. — Поэтому я предлагаю вам взаимовыгодное сотрудничество.       Он делает короткую паузу, не отводя взгляда.       — Вы, как стихийник, можете помочь мне глубже изучить природу энергии, которая преобладает в элементалях. А я, на основе этих данных, смогу создать артефакт, способный накапливать и удерживать избыточную энергию, — его голос становится чуть более уверенным. — Это позволит вам избежать перегрузки и необходимости часами находиться в камере, созданной профессором Пак.       Он на мгновение кивает, словно признавая чужую работу.       — Ничего не имею против его изобретения. Оно эффективно. Но с артефактом вы сможете самостоятельно сбрасывать лишнюю энергию или, наоборот, восполнять её в критические моменты, и даже в бою.       — Хм… — протягивает Тэхён, упираясь локтями в стол и опуская подбородок на сцепленные ладони.       Предложение действительно интересное. Даже слишком. Но вместе с тем потенциально опасное.       Тёмных магов было не просто так мало. Как и стихийников высшего уровня, они поглощали энергию окружающего мира. Разница заключалась лишь в том, что тёмные маги умели делать это с раннего возраста, когда сила только формировалась и поддавалась контролю.       С ними Тэхён никогда не сталкивался напрямую. Не чувствовал их энергию, не знал её границ и пределов, не представлял, насколько высок их реальный потенциал. Но слухов было достаточно. И все они сводились к одному, это были одни из самых опасных магов. Он чуть прищуривается, внимательно глядя на Юнги.       — И вы не боитесь, что в процессе подобного эксперимента можете пострадать? — спокойно спрашивает Тэхён. — Как вы сами сказали, раньше вы не работали с элементалями. Иначе не пришли бы ко мне с таким предложением.       — Мне кажется, вам и самому интересно проверить, возможен ли такой эксперимент, — спокойно произносит Юнги. — Если всё получится, вы сможете забыть о той боли, которую испытываете во время продолжительных вспышек. Мы оба никогда не сталкивались с подобным. Значит, находимся в одинаковом положении.       Юнги чуть пожимает плечами.       — Вы ничего не теряете, если эксперимент окажется неудачным. А если всё сработает — получите возможность контролировать избыточную энергию без многочасового восстановления в камере профессора Пак. И это ни в коем случае не попытка поставить под сомнение его изобретение. Оно выполняет свою задачу. Я лишь предлагаю другой подход, — он чуть наклоняет голову. — Для меня же это возможность глубже изучить природу энергии элементалей. Эти знания пригодятся не только в исследованиях, но и в работе моего будущего отряда.       Он замечает, как брови Тэхёна едва заметно выгибаются. Юнги почти безошибочно угадывает ход его мыслей.       — И сразу оговорюсь, — спокойно продолжает он. — Всё будет проходить исключительно в рамках профессионального исследования. Никаких методов, которыми обычно пользуются тёмные маги при работе с чужой энергией.       Об этом знали практически все. Среди магического сообщества давно ходила слава, что тёмные маги предпочитают изучать энергетические потоки через максимально тесный контакт. Прикосновения к открытой коже, соприкосновение аур, а иногда и более личные способы взаимодействия.       Юнги подобный подход не интересовал. Ему были нужны данные. И только они.       — Вы слишком настойчивы и самоуверенны, студент Мин, — с лёгкой улыбкой произносит Тэхён. — Мне это нравится.       Юнги понимает без слов. Ему дали зелёный свет.       — Я поговорю с главой Квон, чтобы вам выдали разрешение на использование магии в стенах базы на первом этапе курса. Если он одобрит эксперимент, мы попробуем, — Тэхён делает небольшую паузу, внимательно глядя на Юнги. — Но есть одно условие, — изумрудные глаза встречаются с чёрными. — Пока эксперимент не закончится, об этом не должен знать никто. Ни ваши друзья. Ни мои коллеги. Согласны?       — Спасибо, профессор Ким. Уверен, глава Квон не станет отказывать вам в подобной просьбе, — уголки губ Юнги едва заметно приподнимаются. — Слишком уж ценит ваше мнение.       Тэхён невольно думает, что этот альфа до невозможности напоминает ему хитрого кота, который прекрасно знает, что уже добился своего.       — Разумеется. Всё останется между нами.       Тэхён смеётся в ответ, а затем, взглянув на часы, поднимается.       — Через три минуты у вас лекция в соседнем кабинете, — напоминает он. — Так что советую поторопиться, если не хотите потом отрабатывать опоздание.       На его губах появляется лукавая улыбка.       — И поверьте, к профессору Ким лучше не попадаться с таким. Иначе следующие несколько занятий будете драить мензурки после той бурды, которую он неизменно варит вместе со своими студентами.       Он коротко кивает на прощание и первым направляется к выходу из аудитории.       Мин лишь тихо смеётся в ответ, ещё раз благодарит профессора за поддержку и согласие, после чего покидает кабинет. Стоит двери закрыться за его спиной, как он тут же сталкивается с тремя совершенно разными взглядами. Хмурым Чонгука. Заинтересованным Намджуна. И откровенно любопытным Хосока.       — Даже не начинайте, — усмехается Юнги, заранее понимая, что вопросов не избежать. — Потом расскажу. Может быть.       Последние два слова он произносит с явной насмешкой, прекрасно зная, что Хосок теперь не отстанет. И не давая друзьям времени устроить ему допрос прямо посреди коридора, Юнги разворачивается и быстрым шагом направляется к следующей аудитории, по пути буквально утягивая остальных за собой.

***

      Следующие две лекции и вкусный обед проходят без происшествий, поэтому к концу занятий столичная четвёрка дружно приходит к выводу, что сегодняшний день можно считать удачным. Свободное время они, не сговариваясь, решают начать с прогулки по территории. Вернее, с ближайшей курилки возле тренировочных полей. Некоторые традиции нарушать никто не собирался.       А там их встречает неожиданная картина. Возле стены курилки оживлённо спорят два омеги. Розоволосая зефирка — именно так Юнги успел окрестить профессора Пак — сердито надувает губы, хмурится и, размахивая руками, горячо что-то доказывает. В одной ладони у него зажат чёрный маркер, в другой медленно тлеющая сигарета.       Напротив стоит Тэхён. Согнувшись к стене, он невозмутимо выводит маркером что-то прямо на бетоне, будто та специально для этого предназначена. Сигарета лениво тлеет между пальцев, а пепел он стряхивает прямо на пол, ведь до пепельницы всё равно не дотянуться. На каждое возмущённое замечание Чимина Тэхён лишь отрицательно качает головой, не отрываясь от занятия. Создавалось впечатление, что он уже давно отключился от слов друга и целиком ушёл в очередную идею, внезапно осенившую его.       Чонгук на мгновение подвисает, невольно задерживая взгляд на Тэхёне, пока Хосок не пихает его локтем в бок.       — Не пялься. Проходи уже, — довольно ухмыляется он.       Они тихо заходят в курилку, рассаживаются и прикуривают, стараясь разобраться в том, что профессора успели исписать на стене. Наблюдать за их рабочим процессом оказалось неожиданно интересно. Обычно преподаватели не обсуждали подобные вещи вне кабинетов, а уж тем более не превращали курилку в импровизированную лабораторию для мозгового штурма. Здесь же всё было иначе. Любой желающий мог просто зайти, закурить и, если повезёт, стать случайным свидетелем очередного рабочего спора.       — Эта финальная проверка сожрёт мои последние нервы. Почему мы вообще должны каждый год проходить через этот сумасшедший дом? Что плохого в нормальной физической подготовке? Я и без этих нововведений готов устроить им три экзамена, где каждый покажет всё, на что способен. Но нет…       Чимин раздражённо проводит полотенцем по шее и лицу, после чего бросает его на лавочку.       — Чем ближе эта проклятая проверка, тем больше мне приходится перекраивать подготовку своих бойцов. Новые указы, новые требования, бесконечные правки… Они меня когда-нибудь точно в психушку сведут!       Чимин устало запускает пальцы в волосы. Он недовольно фыркает и качает головой.       — Теперь мне заново выстраивать тактику, чтобы ребята могли брать территорию тихо, без лишнего шума. А это вообще не мой профиль, Тэ! В ловкости, скрытности и всех этих хитрых манёврах тебе равных нет. Моё направление — открытый бой. Дай мне штурм, оборону, лобовое столкновение, и я разберусь. Но вот это… — он выразительно разводит руками. — Это уже чистое издевательство.       У него выдалось тяжёлое утро. Вместо одного потока пришлось гонять сразу несколько групп курсантов, а перед самыми тренировками из столицы пришли новые вводные по финальной проверке. В программу неожиданно добавили сразу две новые задачи: защиту территории и её захват. Для большинства тренеров это было бы просто очередным изменением плана. Для Чимина же настоящей головной болью.       Он был боевым магом до мозга костей. Его сильной стороной всегда оставались мощные, прямолинейные атаки, штурм и открытое столкновение. А вот скрытное проникновение, диверсии и тихий захват объектов были стихией Тэхёна. Тот мог с закрытыми глазами пробраться в любую часть здания, обойти все камеры и датчики, не оставив после себя ни единого следа.       Чимин был вымотан до предела. Тяжёлое утро с несколькими потоками подряд, бесконечные перестановки в тренировочных планах и очередные требования из столицы окончательно вывели его из себя. Финальные проверки, которые Правительство навязывало уже не первый год, каждый раз превращались в настоящую головную боль. Раздражённо пнув ножку лавочки, он резко разворачивается к выходу…       И тут же дёргается всем телом, совершенно не грозно пискнув. Он явно не ожидал обнаружить у входа сразу четырёх слушателей.       Четыре пары глаз смотрели на него с откровенным удовольствием, а их довольные ухмылки красноречиво говорили: гневную тираду профессора они услышали от первого и до последнего слова.       — Ой! Не обращайте на нас внимания. У нас тут рабочая дискуссия, — невозмутимо заявляет Чимин, словно его только что не слышали на всю округу. — Поэтому ротики на замочек. И чтобы ни слова лишнего по базе.       — Полегче, бестия. Никому твои коварные планы не нужны, — отмахивается Тэхён, бросая короткий взгляд на притихших альф.       Те сидели настолько тихо, что это само по себе выглядело подозрительно. Кажется, все четверо одновременно пытались переварить одну простую мысль. Профессор Пак вне аудитории и профессор Пак на лекциях это, похоже, два совершенно разных человека.       Чимин на мгновение закатывает глаза, но спорить не решается. Вместо этого он коротко, но выразительно смотрит на Тэхёна, и тот без слов понимает: счёт за эту подколку будет предъявлен позже.       В отличие от друга, Тэхён заметил альф сразу. Лёгкие, уже знакомые запахи мягко растеклись по тесному пространству курилки, и он лишь краем губ улыбнулся, не подав вида. Сделав долгую затяжку, он медленно выпускает дым к потолку и вновь переводит взгляд на исписанную стену. Его каракули, конечно, вряд ли можно было назвать произведением искусства. Рисовать Тэхён никогда не умел. Ни пейзажи, ни портреты ему не давались. Зато карты… Вот с ними он дружил. По памяти он набросал примерную схему участка леса, где должна пройти финальная проверка потоков: овраги, старые тропы, каменные выступы, места с плохим обзором и точки, где удобнее всего устраивать засады. Для него эти неровные линии были куда понятнее любой красивой иллюстрации.       — Вот здесь… здесь… и, пожалуй, вот здесь, — Тэхён другой стороной чёрного маркера отмечает несколько точек на схеме. — Это самые опасные места для твоих синеньких, — он проводит короткую линию между отметками. — Мои с вероятностью процентов девяносто займут именно эти позиции. Здесь их можно прикрыть сразу с нескольких направлений, обзор максимальный, а сама местность позволяет контролировать практически весь участок. С одной стороны — вода, с другой — деревья. Где-то возвышенность, где-то открытая равнина. Для стихийников это почти идеальные условия.       Маркер снова касается стены. Тэхён слегка улыбается.       — Если успеют подготовиться, ещё и нашпигуют всё ловушками. А если не успеют, то преимущество всё равно останется за ними, — он переводит взгляд на Чимина. — Так что твоим придётся быть очень осторожными. Или не лезть напролом, а искать обход. Иногда выиграть можно только тогда, когда перестаёшь играть по чужим правилам.       — Очень смешно, Тэхён, — цокает Чимин, закатывая глаза.       Сейчас ему совершенно нет дела до того, что разговор происходит при студентах. Да и сам Пак терпеть не мог обращаться к Тэхёну или Сокджину с официальным «профессор», особенно когда рядом не было начальства. Слушая друга, он всё сильнее убеждается, что проще самому выйти на полосу испытаний, чем отправлять туда своих курсантов.       — С твоими вообще невозможно воевать, — он раздражённо проводит ладонью по волосам. — За год ты натаскал их так, как не натаскивают ни один поток на базе. Они сходу распознают любую ступень, читают большинство атак, знают слабые места практически каждого мага и способны выстраивать бой так, словно уже несколько лет служат в действующих отрядах.       Чимин тяжело выдыхает.       Эти малыши с лёгкостью распознают любую ступень и почти любую атаку. Знают слабые места каждого класса и умеют использовать их без лишних колебаний. За год Тэхён научил их не только защищаться, но и мыслить как противник, поэтому в бою они быстро перестраиваются и используют сильные стороны любой ступени против неё самой.       — От твоих можно спрятаться разве что под землёй… хотя нет, и там найдут.       Он качает головой и снова смотрит на схему.       — Лучше предложи мне действительно рабочий вариант. Потому что если мои полезут напролом, это закончится одинаково для всех потоков. После такой проверки ребятам понадобится не только целитель, но ещё и хороший психолог.       — Слышь, ты моих птичек не обижай, — хмурится Тэхён. — А то пострадает уже твоя задница. И в этот раз я сдерживаться не стану.       На заднем плане Хосок неожиданно давится дымом. Оба профессора одновременно оборачиваются к нему.       — Живой? — почти синхронно спрашивают они взглядами.       Покрасневший Хосок поспешно кивает, отмахиваясь рукой, показывая, что всё в порядке.       Намджун, до этого молча наблюдавший за перепалкой, наконец подаёт голос:       — А если не играть по чужим правилам… — медленно повторяет он, словно примеряя эти слова к будущей проверке. — Тогда как вообще её выиграть?       Тэхён переводит на него взгляд. В уголках губ появляется едва заметная улыбка.       — Для начала… — он делает небольшую паузу. — перестать думать, что вы знаете правила. Проверку выигрывает не тот, кто лучше следует сценарию. А тот, кто первым понимает, что сценарий можно переписать.       Намджун ненадолго замолкает, обдумывая услышанное.       Чимин же лишь обречённо фыркает и качает головой.       — Вот за это я тебя иногда ненавижу, — ворчит он. — Пока остальные думают, как пройти проверку, ты уже предлагаешь её переписать.       Тэхён тихо усмехается.       — Потому что именно так её и проходят.       Он вновь поворачивается к схеме на стене и несколько раз касается маркером отмеченных точек.       — Боевая магия — это твоё направление. Разве ты не должен был научить своих противостоять стихийнику? Ты же знаешь, что твоим синеглазкам достаточно среагировать быстрее — выбить контроль, нарушить концентрацию. Этого уже хватит, чтобы атака стихийника не состоялась.       Он переводит взгляд на друга.       — Мы с тобой не раз сходились в бою. И на тренировках, и в рейтинговых поединках. И каждый раз доказывали, что синеглазки ничем не хуже стихийников. Просто они слишком легко поддаются эмоциям. Детским обидам. Старым травмам. А этим всегда можно воспользоваться.       Он пожимает плечами.       — Мы ведь сами в двенадцать были такими же. А в пятнадцать уже укладывали лучших тренеров Академии, используя против них их же собственные методы.       — Ты своих птичек давно видел? — Чимин устало закатывает глаза. — Это уже не птички, а какие-то злобные переростки.       Он плюхается на скамейку, достаёт ещё одну сигарету и прикуривает.       — Мои вообще уверены, что ты преподаёшь не стихийную магию, а какую-то ритуальную. За год ты превратил обычных, скромных детишек в машины для убийства. Они одним взглядом растопчут противника и даже не заметят, что кто-то вообще стоял у них на пути.       Он выпускает густую струю дыма и качает головой.       — Я своих тоже подготовил как следует. Только они всё равно твоих боятся как огня. Стоит мне сказать, что сегодня тренировку ведёшь ты или придут твои птички, — половина сразу бледнеет, а вторая начинает искать повод свалить, — Чимин усмехается. — Не представляю, что ты с ними делал целый год, но в итоге вырастил наших собственных копий. Только моложе и ещё наглее.       — Горжусь своими пташками. Так и должно быть, — довольно улыбается Тэхён, тушит сигарету и сразу закуривает вторую. — Мне не одну тренировку пришлось на это положить. Пришлось вытаскивать наружу каждую их проблему, каждую обиду, каждую детскую травму. А потом ломать всё это. Медленно. Настойчиво. До конца, — он спокойно пожимает плечами. — Иначе высоких результатов не добиться. Стихийники слишком эмоциональны. А любая эмоция на поле боя — это риск для всего отряда. Нет контроля над собой, то не будет и успеха на задании.       Тэхён переводит взгляд на Чимина.       — И всё равно не понимаю, чего ты от меня хочешь. Чтобы я погрозил им пальцем и сказал: «Малышей обижать нельзя»? — он тихо усмехается. — За последний месяц мы провели больше совместных тренировок, чем с кем-либо ещё. Я уже говорил: твои синеглазки должны научиться читать стихийников. Не угадывать, а именно читать.       Тэхён на секунду задумывается.       — Кстати, ты их хорошо подготовил. Я несколько раз наблюдал ваши занятия — мне понравилось. Поток сильный. Они быстро ориентируются, грамотно анализируют ситуацию, чётко работают по приказу. Но внутри они всё ещё дети. До сих пор боятся ошибиться. А ты слишком их бережёшь.       Он вновь поворачивается к стене и быстро рисует двух человечков — несколько палочек, кружки вместо голов и стрелками обозначает направления атак.       — Смотри, — маркер касается первой схемы. — Вот так обычно работают мои пташки.       Он подписывает верхнюю стрелку словом «огонь», нижнюю — «земля».       — Пока противник уверен, что основная атака идёт руками через огонь, настоящий удар уже готовится снизу через землю, — маркер несколько раз стучит по рисунку. — Поэтому твои и улетают в космические пространства. Они смотрят только на руки. А зря.       Тэхён качает головой. Он проводит ещё одну линию.       — Стихийник атакует не только руками. Ноги такая же точка выхода магии. Просто об этом почему-то все забывают, — омега делает затяжку. — Да, такие атаки сложнее. Одновременно полноценно работать и руками, и ногами нельзя, ведь собственная магия разорвёт тебя раньше, чем противник успеет среагировать. Поэтому в момент, когда поток уходит в ноги, стихийник на долю секунды становится уязвим.       Он оборачивается к Чимину.       — Вот этому и учи своих. Не цепляться взглядом за одну часть тела. Пусть читают стихийника целиком. Тогда они научатся видеть момент переключения потоков и смогут выбивать концентрацию ещё до того, как атака завершится.       — Они это прекрасно знают, Тэхён, — устало вздыхает Чимин. — Разбуди любого среди ночи — без единой ошибки покажет тебе все боевые стойки против каждой ступени, — он делает затяжку и недовольно морщится. — Но стоит перед ними появиться одному из твоих стихийников, как вся теория куда-то испаряется. Ноги ватные, голова пустая, а твои ещё и язык не держат за зубами. Ты их воспитал слишком… свободными. Они выигрывают не за счёт грубой силы. Они берут хитростью, скоростью, неожиданностью. Постоянно лезут туда, где их не ждут. И знаешь… именно это меня и беспокоит.       Чимин выпускает дым в сторону. На секунду задумывается.       — Здесь всё просто. Мы живём рядом, тренируемся вместе, постоянно сталкиваемся на полигонах. Они уже знают привычки друг друга, — он переводит взгляд на Тэхёна. — Но в столице всё будет иначе. Там им встретятся совершенно незнакомые маги. Другие школы. Другие стили. Другие привычки. И тогда одним только нахальством уже не победишь. Хотя… — уголок губ всё же приподнимается. — Должен признать, но этот поток у тебя получился сильнее прошлогоднего. Намного сильнее.       — Здесь все средства хороши, Чимин. Либо ты, либо тебя, — Тэхён спокойно делает затяжку и выпускает дым вверх. — Даже в столице мои смогут задавить многих морально. Иногда этого достаточно. Один удачный выпад, одна провокация, и противник сам покажет всё, что умеет.       Он переводит взгляд на друга.       — Вспомни нас на финальной проверке. Неважно, кем вы приходитесь друг другу за пределами полигона: друзьями, братьями или любовниками. На поле это перестаёт иметь значение, — Тэхён пожимает плечами. — Да и задача не в том, чтобы перебить как можно больше людей. За это никто не хвалит. Но и не наказывает, если так сложились обстоятельства. Главное выполнить собственную задачу.       Тэхён кивает на схему, оставшуюся на стене.       — Если твои закроют свои цели первыми, дальше пусть думают только о выживании. В нашем лесу достаточно мест, где можно исчезнуть так, что даже мои пташки будут искать их очень долго, — Тэхён усмехается. — Да и, честно говоря, мои давно решили, что им интереснее охотиться друг на друга.       Чимин вопросительно выгибает бровь.       — Стихийник против стихийника — вот где настоящий азарт. Остальные для них скорее помеха, чем цель. Если перед ними одновременно окажутся твой синеглазка и другой стихийник, они почти всегда выберут второго. Поэтому перестань переживать, что они специально будут давить твоих. Им это просто неинтересно. Единственное, что действительно опасно, если твои попытаются вывести их из себя. Это бесполезно. В бою мои не злятся. Они слишком долго учились избавляться от эмоций. Остаётся только холодная голова, расчёт и желание закончить бой быстрее противника.       Тэхён закрывает маркер, убирает его в карман спортивных серых штанов и наконец садится рядом. Несколько секунд он молча смотрит на расстроенного друга. Потом тяжело вздыхает.       — Ладно, — на губах появляется обречённая улыбка. — Если ты так переживаешь за своих, я поговорю с пташками. Пусть немного сбавят обороты на совместных тренировках, — он сразу поднимает указательный палец. — Но только здесь. На финальной проверке мы уже ничего не решаем, нас туда даже не подпустят. Поэтому предлагаю сделку.       Тэхён хитро щурится, протягивает руку.       — Ты перестаёшь выносить мне мозг, а я разрешаю тебе по понедельникам и средам гонять моих. У меня хоть вечера свободными останутся.       — Понедельник, среда… — Чимин делает вид, что задумался, загибая пальцы. — И этот четверг. А на следующей неделе совместная игра.       Он закусывает губу и бросает на Тэхёна взгляд исподлобья. Где-то глубоко внутри идея кажется почти спасением. Но интуиция уже неприятно царапает. «Чует моя задница, что добром это не кончится».       — Не жирно ли будет? — фыркает Тэхён, вскидывая бровь. — Тогда зовём и Сокджина. Пусть его зеленушки тоже поучаствуют. Посмотрим, кто кого.       Он усмехается, даже не замечая, как сидящие в стороне альфы начинают тихо посмеиваться.       — Уверен, мои поставят ваши потоки на колени максимум за полчаса, — он прищуривается. — И если это всё-таки случится, весь следующий курс ты даже близко не подходишь ко мне с предложениями о дополнительных совместных тренировках.       — Вот значит как? — Чимин тоже прищуривается. Он складывает руки на груди. — Тогда слушай мои условия.       Голос становится тише, но заметно жёстче.       — Если проиграют твои, весь следующий курс ты будешь паинькой. И количество совместных тренировок увеличится в три раза, — небольшая пауза. — И не дай бог я услышу, что ты снова раскрываешь моим синеглазкам все секреты.       Чимин протягивает руку. Тэхён без колебаний пожимает её. Пари заключено.       Несколько секунд они молча смотрят друг на друга. А потом одновременно довольно улыбаются. Каждый уже уверен в собственной победе.       — Тогда пошли, — Чимин кивает в сторону выхода. — Мне ещё искоренять страх в своих малышах.       — Профессор Пак, профессор Ким, а посмотреть на ваши тренировки можно? — голос Юнги неожиданно разрезает тишину курилки.       Омеги вздрагивают и почти синхронно поворачивают головы в его сторону. Чонгук моргает. Хосок на секунду перестаёт дышать. В наступившей тишине голос Юнги прозвучал так неожиданно, будто выстрел. Сердце на мгновение уходит в пятки.       Только сейчас преподаватели замечают, что столичная четвёрка всё ещё сидит на лавках и с нескрываемым любопытством наблюдает за их спором. Похоже, Тэхён с Чимином настолько увлеклись обсуждением, что совершенно забыли о присутствии студентов.       — А разве у вас сейчас не лекция?       Тэхён машинально опускает взгляд на часы, проверяет время и снова поднимает глаза на альф. По расписанию последняя пара уже должна была начаться. Тэхёну искренне любопытно: почему студенты решили опоздать на неё? Они находятся в самой дальней курилке, а от неё до лекционного корпуса десять минут ходу, не меньше.       — Так ты же сам и составлял расписание, Тэхён, — Чимин громко смеётся, запрокидывая голову. — Сегодня вечером все преподаватели заняты, поэтому последнюю пару просто некому вести.       Чимин качает головой.       — Не думал, что именно ты забудешь об этом.       — Точно… Забыл.       Вчера вечером Тэхён сам почти час переставлял пары, пытаясь закрыть образовавшееся окно, но так ничего и не придумал. В итоге просто оставил последний слот свободным. Он вновь смотрит на ребят.       — Тогда, если вам делать нечего, можете присоединиться. Но помните, что любопытные носики могут оторвать, если сунуть их туда, куда не следует.       — Да, да. Помним, — поспешно кивает Юнги.       Очередную лекцию о технике безопасности он точно переживёт. А вот возможность посмотреть, как тренирует профессор Ким, упускать совсем не хотелось. Да и розововолосое чудо тоже вызывало неподдельный интерес.       — Спасибо.       Профессора в последний раз затягиваются, тушат сигареты в пепельницах и направляются к выходу.       Следом за ними идут альфы. Намджун с Хосоком, переглянувшись, всё же решают вернуться в общежитие. Попрощавшись с друзьями, они сворачивают в другую сторону. Юнги с Чонгуком продолжают путь за преподавателями.       Всю дорогу Тэхён с Чимином негромко переговариваются о чём-то своём.       Со стороны среднего тренировочного поля уже доносятся голоса курсантов. Перед входом Тэхён показывает Юнги и Чонгуку, как подняться на трибуны, а сам уходит к другу. Тот уже озвучивает радостную новость, и по строю тут же прокатывается тяжёлый коллективный вздох. Несколько человек даже делают шаг назад. Кажется, все одновременно поняли: сегодня их снова будут беспощадно размазывать по полю.       Тэхён тем временем закатывает спортивные штаны до колен. Так проще показывать движение магических потоков по телу. Снимает толстовку, оставаясь в просторной белой футболке с рукавом до локтя. Несколько коротких движений плечами. Разминка. Над ладонью вспыхивает огонёк. Следом ещё один. Через секунду несколько небольших огненных шаров один за другим взмывают вверх, растворяясь в воздухе.       Чимин заканчивает объяснять изменения в заданиях финальной проверки и тоже выходит в центр площадки.       Курсанты быстро образуют широкий круг. Никто не хочет пропустить ни секунды.       Юнги с Чонгуком занимают места на трибуне. Юнги сразу подаётся вперёд, внимательно наблюдая. Чонгук сохраняет привычно спокойное выражение лица, хотя взгляд уже намертво прикован к Тэхёну.       — Два раунда, — спокойно произносит Чимин.       — Без поддавков, — тут же отвечает Тэхён.       Оба улыбаются. И в следующую секунду улыбки исчезают.       Первый раунд.       Чимин чуть сгибает колени, пальцы расслаблены, взгляд цепкий. Он ждёт.       Тэхён не медлит. Он делает шаг вперёд, и земля под ногами Чимина вздымается резко, без предупреждения. Глыба камня и земли подбрасывает омегу в воздух, пытаясь перевернуть его, лишить опоры. Именно так, как Тэхён объяснял в курилке: удар снизу, неожиданный, почти незаметный, если смотреть на руки.       Но Чимин реагирует раньше. Даже не глядя на руки противника. Он замечает движение самой земли. Смещает центр тяжести. Разворачивает корпус. Он видит, как она расступается у его ног за мгновение до того, как взлететь. И вместо того чтобы уйти от удара, буквально входит в него.       Глыба, которая должна была подкинуть его, замирает на долю секунды. Потом рассыпается сотнями острых осколков.       — Сейчас!       Короткое движение кистью. Осколки с оглушительным треском устремляются обратно, уже в сторону Тэхёна.       Тот едва успевает присесть. Каменный дождь обрушивается ему на плечи, спину и руки, заставляя закрыть голову.       Пыль поднимается плотным облаком. На несколько секунд площадка исчезает из виду. Когда она оседает, Чимин уже стоит в прежней стойке. Дышит тяжело, с лёгкой усмешкой на губах.       Тэхён выбирается из завала, стряхивая с волос пыль и мелкие камешки. Поднимает взгляд на друга. Несколько секунд они просто смотрят друг на друга.       — Чисто, — коротко кивает он.       В его голосе нет ни раздражения, ни досады. Только искреннее одобрение. Чимин довольно усмехается.       — Сам же учил.       Вокруг слышатся удивлённые перешёптывания. Кто-то негромко присвистывает. Юнги задумчиво щурится, мысленно разбирая увиденное по секундам. Чонгук же понимает только одно. Эти двое сейчас даже не дрались всерьёз.       Второй раунд.       Пыль ещё не успела окончательно осесть. Чимин только переводит дыхание, когда замечает, что улыбка исчезла с лица Тэхёна. Зелёные глаза становятся холоднее. Сосредоточеннее. Он больше не играет. Теперь перед ним не друг. Теперь перед ним противник.       Тэхён делает короткий шаг влево. Чимин мгновенно смещается следом, перекрывая направление атаки. Ложный выпад. Всего лишь приманка. В следующую секунду пространство вокруг Чимина становится тяжёлым. Воздух будто сгущается. А затем смыкается.       Прозрачная водяная сфера рождается вокруг него настолько быстро, что со стороны кажется, будто её не создавали вовсе. Она просто появилась.       Чимин делает вдох. И понимает, что вдохнуть нечего. Только вода. Холодная. Плотная. Безжалостная. Она сдавливает грудную клетку, не позволяя расправить лёгкие.       Инстинкт требует вырваться. Сознание — сохранить спокойствие. Кажется, проходит целая вечность. Хотя на самом деле лишь несколько секунд.       Чимин не отводит взгляда от Тэхёна. Тот смотрит в ответ совершенно спокойно. Без злости. Без удовольствия. Так же хладнокровно, как сама стихия, которой управляет.       В следующее мгновение сфера рассыпается дождём.       Воздух резко врывается в лёгкие. Чимин шумно втягивает его, едва удерживаясь на ногах. Он поднимает голову. Взгляд говорит сам за себя. «Я тебя сейчас убью».       Тэхён отвечает совершенно невозмутимым пожатием плеч. После чего лениво взмахивает ладонью. Тёплый поток воздуха моментально высушивает промокшую одежду, волосы и лицо Чимина. Будто несколько секунд назад ничего не произошло.       Чимин открывает рот. Явно собираясь высказать всё, что думает.       — Смотри на ноги, — спокойно перебивает его Тэхён, уже отворачиваясь к курсантам. — А не на руки.       По строю проходит удивлённый гул. На трибуне Чонгук едва заметно выдыхает. Слишком напряжённо для человека, который всего лишь наблюдает за тренировкой. Он не улыбается. Не моргает. Только запоминает каждое движение Тэхёна.       Юнги же задумчиво проводит пальцем по подбородку. Он только что увидел не просто красивый бой. Он увидел закономерность. А значит… Её можно просчитать.       А потом началась самая весёлая часть.       Чимин гонял своих по всему полю, контролируя каждый их шаг, каждое движение, каждое колебание магии. Он подсказывал, направлял, заставлял чувствовать атаки стихийника ещё до того, как появлялся страх.       Даже в этом хаосе Тэхён время от времени бросал взгляд на трибуны.       Чонгук и Юнги всё ещё сидели там. Не просто наблюдали — изучали. Переговаривались между собой, что-то обсуждали, но почти не отрывали взгляда от происходящего на поле.       Тэхён быстро отворачивается. Делает вид, что полностью сосредоточен на тренировке, но почти сразу снова ловит на себе знакомый взгляд. Тёплый. Слишком внимательный. По щекам медленно разливается жар.       «Чёрт…»       Он невольно проводит ладонью по волосам, будто проверяя, не показалось ли ему. Не показалось. Светлые пряди у висков едва заметно окрашиваются в мягкий красноватый оттенок, совсем лёгкий, словно их коснулся вечерний закат.       Чонгук замечает это мгновенно. Улыбка сама исчезает с его лица. Он просто смотрит. Спокойно. Заворожённо. Будто перед ним происходит что-то, что нельзя упустить.       Тэхён чувствует этот взгляд почти физически. Резко переключает внимание на Чимина, который как раз громко отчитывает очередного курсанта, и заставляет себя больше не смотреть в сторону трибун. Получается плохо. Взгляд всё равно предательски возвращается обратно.       Чонгук замечает и это. Замечает напряжённые плечи омеги, короткое смущённое движение, которым тот будто пытается спрятаться за работой. И эти едва заметно покрасневшие кончики волос. На губах альфы появляется тихая, почти невесомая улыбка. Без насмешки. Без самодовольства. Просто потому, что видеть таким Тэхёна оказалось неожиданно приятно.       Юнги косится на него.       — Чему улыбаешься?       Чонгук, не отрывая взгляда от поля, едва заметно качает головой.       — Ничему… Просто смотрю.       Два с половиной часа тренировок вымотали всех. Курсанты едва держатся на ногах, Чимин хрипло ругается на очередную ошибку, а Тэхён чувствует себя так, будто пробежал марафон. Только не ногами — головой.       Потому что всё это время он думал совсем не о тактике. Не о том, смогут ли синеглазки вовремя считать атаку. Не о том, кого лучше поставить в первую линию обороны. А о том, с каких пор он вообще начал реагировать на одного конкретного альфу. Тэхён к такому не привык.       За годы работы к нему подходили десятки раз. Пытались познакомиться, приглашали на свидания, искали повод задержаться после лекций, оставляли записки и подарки. Он всегда отвечал одинаково. Спокойно. Вежливо. Без единого шанса на продолжение. Работа, база, Пташки, бесконечные задания, собственные вспышки магии — всё это давно вытеснило любые мысли о личной жизни. Казалось, на неё просто не осталось ни времени, ни сил. Поэтому сейчас происходящее выбивало почву из-под ног сильнее любого противника.       Он всё ещё ощущал на себе тот взгляд. Золотой. Тёплый. Слишком внимательный. И почему-то именно это тревожило сильнее всего.       За всю тренировку он уже не раз ловил себя на одном и том же. Стоило хоть немного расслабиться, и взгляд сам начинал искать трибуны. Тэхён сердито отворачивался. Исправлял стойку очередному курсанту. Делал замечание. Показывал новый приём. А спустя несколько минут снова украдкой смотрел в ту же сторону.       «Да что со мной такое?»       Где-то глубоко внутри лениво шевельнулся волк. Поднял голову. Прислушался. Принюхался. Будто пытался снова уловить в воздухе знакомую древесную горечь. Ветивер.       Тэхён раздражённо проводит ладонью по волосам, словно этим движением можно прогнать собственные мысли. Не помогает. Он уже сотни раз повторял себе одну и ту же команду.       «Соберись.»       Но сегодня она почему-то совсем не работала.       Юнги и Чонгук, напротив, сегодняшним вечером были более чем довольны. Их пустили на тренировку. Не просто посмотреть на работу преподавателей, а увидеть, как они ведут себя за пределами аудитории.       Чонгук наблюдал за Тэхёном уже не как за профессором. Перед ним был опытный боец. Быстрый. Точный. Опасный. Он почти не моргал, стараясь не упустить ни одного движения. Каждый выпад, каждую смену стихии, каждый короткий взгляд, которым Тэхён оценивал происходящее вокруг.       Юнги же смотрел иначе. Его интересовали не красивые приёмы. Он считал. Сколько времени уходит на перестройку стойки. Как быстро стихийник переключается между стихиями. В какой момент появляется возможность для контратаки. Какие ошибки допускает даже такой опытный маг. Он изучает его движения совсем иначе — холодно, внимательно, подмечая каждую деталь, которая может пригодиться в будущем.       Они смотрели на одного человека. Но видели совершенно разное. И оба понимали: сегодняшний вечер стоил куда больше любого учебника.       Юнги все два с половиной часа не замолкал ни на минуту.       — Ты видел? — почти шипит он Чонгуку на ухо, не сводя глаз с поля. — Ты видел, как он двигается? Эта розовая зефирка только с виду милая и воздушная. По факту — настоящая боевая сучка. Он тебе ноги в две кегли скрутит и ими же потом в боулинг сыграет.       Чонгук тихо усмехается. Юнги продолжает что-то комментировать, но он слушает его вполуха. И неожиданно ловит себя на мысли, что рад за друга.       За долгое время Юнги впервые смотрит на омегу не как на очередную цель. Не как на красивое лицо, которое можно затащить в постель. Он действительно заинтересован. По-настоящему. Чонгук слышит это в его голосе. Замечает в том, как внимательно он следит за каждым движением Чимина. В этом больше нет привычного азарта охотника. Есть уважение. И неподдельный интерес.       — Только не говори, что ты уже придумал ему прозвище.       Юнги ничего не отвечает. Лишь довольно ухмыляется, снова переводя взгляд на поле.       Но Чонгук даже не догадывается, что у этой тренировки есть ещё одна причина.       Для своего маленького секрета Юнги незаметно собирает каждую мелочь. Каждое наблюдение. Каждую закономерность. Он замечает, как Тэхён восполняет резерв, подпитываясь энергией окружающего пространства. Как распределяет потоки внутри тела. Как расходует магию, почти не позволяя себе лишних движений. Все эти наблюдения постепенно складываются в единую картину. Когда-нибудь именно они лягут в основу артефакта, о существовании которого Чонгук пока даже не подозревает.       Чонгук и сам всё чаще ловил себя на мысли, что хотел бы видеть профессора Кима не только на лекциях или тренировках. Хотелось оказаться рядом с ним за пределами базы, поговорить без спешки, узнать его настоящего — не преподавателя, не легендарного стихийника, а просто Тэхёна. Но вместе с этим приходило и другое понимание.       Для Тэхёна он пока всего лишь один из курсантов. Молодой альфа, каких за годы службы тот наверняка видел десятки. И если Чонгук когда-нибудь решится сделать шаг навстречу, ему придётся доказать, что за интересом не скрывается мимолётное увлечение красивым омегой. Что он способен предложить не только восхищение, но и надёжность, уважение и зрелость.       Только вот как сократить это расстояние, Чонгук пока совершенно не представлял.