Стихийник: предназначение дара предков.

      Часть субботы Тэхён честно отсыпается после ночного дежурства, пока Сокджин хозяйничает в доме так, словно это и его дом тоже. То поставит стирку, то приготовит обед, то незаметно наведёт порядок там, где, казалось бы, и убирать нечего. Никто уже давно не обращает внимания на то, что у Джина есть собственный дом — буквально через дорожку. После работы он почти всегда оказывается здесь. Сидеть без дела Сокджин не умеет. Особенно когда рядом маленькая помощница.       — Джини!       Стоит Сокджину появиться на кухне, как маленькие ножки уже топают ему навстречу. Ёнсу с разбега повисает у него на шее, а Сокджин привычно подхватывает её на руки, легко подбрасывая вверх.       — Ну здравствуй, ёжик.       Он обожает малышку. Светлую, нежную и очаровательную девочку, которую полюбил ещё тогда, когда она росла под сердцем Тэхёна. Крестница отвечает ему тем же. Она ласково зовёт его Джини, всегда первой лезет обниматься и искренне считает самым лучшим человеком на свете. Время, проведённое с ним, для неё настоящий праздник.       Пока папочка спит, самый лучший Джини обязательно накормит чем-нибудь вкусным и вредным. Может незаметно открыть коробку с конфетами, принести любимые пончики в глазури или приготовить десерт, который Тэхён обычно разрешает только по праздникам. Он балует малышку ничуть не меньше Чимина.       Маленькая Ким Ёнсу, которую дома все ласково зовут Ё-ё, уже отпраздновала четвёртый день рождения. Она появилась неожиданно, став самым большим подарком судьбы, от которого никто даже не подумал отказаться. Тэхён любит дочь так сильно, что порой самому становится страшно. Она растёт умной, любознательной, удивительно доброй и не по годам рассудительной. Один её смех способен прогнать усталость, накопившуюся после самых тяжёлых заданий.       Когда-то их было двое — папочка и дочка. Но сама Ёнсу давно решила иначе. Для неё Джини и Мини были такой же частью семьи, как и Тэхён. Она совершенно серьёзно говорила, что у неё три папочки. И каждый раз искренне удивлялась, когда взрослые начинали охать и переглядываться, не понимая, как такое возможно. Для неё всё было просто.       Папочка. Джини. Мини. Её семья. И никто не смог бы убедить малышку в обратном.       Когда Тэхён только узнал о беременности, для него это стало настоящим потрясением. Страх. Паника. Почти нервный срыв. Ответственность, к которой он совершенно не был готов. Впереди была вся жизнь. Выпуск из Академии, финальная проверка, распределение в элитный отряд, куда его собирались забрать сразу после окончания обучения. А потом судьба одним движением перечеркнула все планы, резко развернув его жизнь совсем в другую сторону.       Выбора почти не осталось. И всё же Тэхён сделал его сам. Не сразу. Через страх, слёзы, бессонные ночи и бесконечные сомнения. Но сделал. А потом полюбил. Так сильно, что уже никому и никогда не позволил бы причинить боль своему маленькому чуду. Боролся он не один.       Рядом всегда были Джин и Чимин. Они не отвернулись, не оставили его разбираться со всем в одиночку, когда почти весь мир будто решил, что имеет право распоряжаться его жизнью. Семья отказалась от него практически сразу. Наставники убеждали отказаться от ребёнка, твердя, что этим решением он разрушит собственное будущее. Кураторы долго не хотели допускать его до финальной проверки, пока врачи не дали окончательное заключение. Но даже тогда находились люди, считавшие, что молодой омега обязан выбрать карьеру.       Именно тогда родители Джина и Чимина сделали то, чего Тэхён никогда не забудет. Они приняли его как собственного сына. Не задавали лишних вопросов. Не жалели. Не осуждали. Просто открыли двери своего дома и сказали:       — Теперь ты не один.       Они были знакомы семьями с самого детства. Часто гостили друг у друга, росли вместе, проводили каникулы одной большой компанией. Поэтому, увидев, как родные отвернулись от Тэхёна, они даже не раздумывали. Взяли его под своё крыло. Позже точно так же полюбили и Ёнсу.       Для девочки именно они стали самыми любимыми дедушками. И взрослые никогда не пытались объяснить ей, что по крови всё должно быть иначе. За четыре года Ёнсу ни разу не видела своего биологического отца. Не знала голосов родных дедушек. Никогда не чувствовала их запахов. И ни разу не спросила о них. Потому что у неё уже была семья.       Большая. Шумная. Любящая. Та, в которой каждый день начинался с объятий и заканчивался словами «спокойной ночи».       Когда после ужина малышка начинает хныкать, выпрашивая прогулку, Тэхён окончательно прощается с надеждой выспаться после ночного дежурства. С лёгкой улыбкой он поднимается с кровати, идёт в душ, быстро приводит себя в порядок, пока Джин сидит рядом с Ёнсу на полу гостиной и помогает ей раскрашивать принцесс. Совсем скоро они уже втроём выходят из дома. Маршрут давно привычный.       Сначала парк. Потом небольшой пруд, где обязательно нужно покормить уточек. После кормушки для птиц, которые Ёнсу каждую прогулку старательно наполняет семечками, считая это своей самой важной обязанностью. И только затем продуктовый магазин. Закупиться на всю следующую неделю, чтобы после работы не тратить время на поездки.       Самая обычная суббота. Такая, которую Тэхён любит больше любых праздников.       Воскресенье они, как и почти всегда, проводят вместе. Это уже давно стало маленькой традицией. Как бы ни проходила неделя, сколько бы ни было дежурств, лекций или внезапных вызовов, хотя бы один выходной они старались провести втроём. Вернее — вчетвером. Потому что Ёнсу давно была полноценной частью их компании.       На окраине городского пляжа у них уже много лет было своё место. Небольшая песчаная коса, скрытая деревьями, куда редко доходили отдыхающие. Здесь не было шумных компаний, громкой музыки и крикливых продавцов мороженого. Только море, песок и редкий крик чаек над головой.       Пока Ёнсу с радостным визгом носится по мелководью, строит песочные замки, кормит чаек и периодически прибегает показать очередную найденную ракушку, омеги наконец позволяют себе просто отдыхать.       Тэхён лежит на полотенце, прикрыв глаза, наслаждаясь солнцем. Он даже не пытается думать о работе. Джин лениво потягивает прохладный фруктовый коктейль, его чёрные волосы слегка растрепались, а зелёные глаза прищурены от яркого света. Чимин уже второй раз за последние десять минут мажет Ёнсу нос солнцезащитным кремом, хотя она вырывается и возмущается.       — Мини! — малышка смешно морщит лицо, пытаясь отодвинуть его руку. — Я же уже большая!       — Большая, — серьёзно соглашается Чимин, аккуратно размазывая крем по её маленькому носу. — Поэтому и должна слушаться.       Ёнсу тяжело вздыхает, совсем по-взрослому закатывает глаза и снова убегает к воде. Её смех разносится по пляжу, заглушая шум прибоя. Все трое провожают её взглядами. И только убедившись, что она снова занята своими делами, расслабляются. Первым нарушает тишину Сокджин. Он отставляет стакан с коктейлем в сторону, поворачивается на бок и внимательно смотрит на братьев.       — Я всё ещё считаю, что это было несправедливо.       — Началось… — Тэхён даже не открывает глаза, но на его губах уже появляется лёгкая улыбка.       — Нет, ты послушай! — Джин возмущённо поворачивается к ним. — Этот невозможный альфа действительно решил пригласить меня на свидание прямо посреди базы! Представляешь? Стоит мне выйти из аудитории, а он уже там. Я даже не успела подготовиться.       — А потом ты два дня прятался по кабинетам, — Чимин не выдерживает и громко смеётся. Он даже перестаёт следить за кремом и просто откидывается на полотенце, глядя на брата.       — Я не прятался! — Джин возмущённо садится, задевая локтем свой коктейль.       — Правда? — Чимин приподнимает бровь, и в его голосе звучит такая откровенная насмешка, что даже Тэхён, не открывая глаз, усмехается.       В этом тоне чувствуется многолетняя привычка дразнить старшего брата ровно так же, как он делал это с детства, когда они ещё бегали по коридорам родительского дома и спорили, чья очередь мыть посуду.       — Я… стратегически менял маршруты.       — То есть прятался, — Чимин начинает смеяться ещё громче. Его нежно-розовые волосы развеваются на ветру, а небесно-голубые глаза почти исчезают в прищуренных веках от смеха. Он откидывается на спину и смотрит в небо, продолжая смеяться. — Боже, Джин. Ты боевой маг. Ты командир отряда спасения. И ты два дня бегал от одного альфы!       — Мини… — Тэхён тихо прыскает в ладонь. Он приподнимает голову и смотрит на друга.       — Что «Мини»? Это смешно!       — Предатель, — Сокджин хватает своё полотенце и с возмущением бросает его прямо в лицо брату.       — Я? — тот даже не пытается увернуться, только отмахивается, продолжая смеяться.       — Конечно ты.       — Ты действительно бегал от него два дня, — спокойно замечает Тэхён, подхватывая полотенце, которое упало рядом с ним. Он аккуратно сворачивает его и подкладывает под голову. — Я сам видел.       — Потому что он смотрит! — Джин разводит руками, будто это всё объясняет.       — Это обычно делают глазами, — невозмутимо вставляет Чимин, и в его голосе слышится та же интонация, с которой он дразнил брата ещё в детстве.       — Не смешно.       — Очень смешно, — парирует Чимин.       Тэхён уже не сдерживается и смеётся вместе с Чимином. Он всегда знал, что именно эта лёгкость, с которой Чимин умел сбивать спесь с Джина, держалась на многолетней привычке. На том, что они выросли вместе, делили игрушки, комнату, секреты и родителей. Братья спорили, мирились, защищали друг друга и никогда не делили семью, потому что она всегда была общей.       Их голоса сливаются с шумом прибоя, и на мгновение кажется, что всё на свете — работа, задания, тревоги — осталось где-то далеко, за пределами этой маленькой песчаной косы.       Джин только обречённо качает головой, но в его зелёных глазах уже пляшут смешинки. Он снова откидывается на спину, глядя в небо. И на его лице появляется та же улыбка, с которой он когда-то смотрел на младшего брата, когда они были совсем маленькими, и Чимин впервые сказал ему: «Ты мой брат».       — Вот поэтому я вам ничего не рассказываю.       — Нет, именно поэтому рассказываешь только нам, — спокойно замечает Тэхён. Он приподнимается на локте и смотрит на друга мягко, без насмешки. — Потому что мы не осудим, а посмеёмся. А потом поможем.       Сокджин замолкает. Его зелёные глаза на мгновение встречаются с глазами Тэхёна. А потом он всё же улыбается.       — Ладно… возможно.       Чимин тихо фыркает, но ничего не говорит. Он просто переводит взгляд на море, где Ёнсу снова носится по воде, и на его лице появляется тёплая, почти мечтательная улыбка.       Разговор постепенно стихает. Тэхён некоторое время молча перебирает пальцами край полотенца. Будто решается. Будто взвешивает каждое слово, прежде чем отпустить его в воздух.       — Кажется… Чонгук начинает уделять мне слишком много внимания.       Оба друга одновременно поворачиваются к нему. Чимин даже снимает солнцезащитные очки, приподнимая брови.       — И?       — Не знаю, — Тэхён тяжело выдыхает.       Он честно не знает. Не понимает ни Чонгука. Ни самого себя. Ни того, почему каждый раз начинает искать взглядом одного конкретного альфу. Будто сам оказался героем какого-то романа, где настойчивый альфа терпеливо пытается растопить сердце омеги, который давно решил никого к себе не подпускать.       Чимин долго смотрит на него. Его небесно-голубые глаза становятся чуть серьёзнее, хотя улыбка всё ещё держится в уголках губ. Потом он мягко улыбается и откидывается на полотенце.       — Пока он ничего тебе не сказал не накручивай себя, — он пожимает плечами. — Просто посмотри, что будет дальше, — небольшая пауза. — А если поймёшь, что тебе неприятно… — он на секунду задумывается, — тогда поговоришь с ним.       Тэхён кивает. Слова Чимина звучат разумно. Просто. Без давления.       — Только… — Чимин лукаво улыбается, и в его голосе снова появляется знакомый братский задор. — Не торопись его отшивать.       — Уже договорились за меня? — Тэхён лишь закатывает глаза.       — Нет. Но очень хочется.       На этот раз смеются уже все трое. Джин даже прикрывает глаза и качает головой, будто наблюдая за чем-то неизбежным и одновременно забавным. Он молча смотрит на Тэхёна, но его взгляд говорит больше слов: «Мы же знали, что это случится». Чимин снова надевает очки, пряча хитрый блеск в глазах. Он переводит взгляд на море, где Ёнсу уже вовсю машет им с берега, показывая очередную ракушку.       — Ты хотя бы улыбаешься, когда говоришь о нём, — замечает Чимин уже спокойнее. — Это уже что-то.       Тэхён не отвечает. Просто смотрит в море и думает о том, что друзья, наверное, видят больше, чем он готов себе признать. И от этого становится и страшно, и почему-то тепло.       Немного позже неожиданно удивляет уже сам Чимин. Он смотрит куда-то в сторону моря, словно долго собирается с мыслями.       — Кстати…       Джин на это вопросительно приподнимает бровь. Чимин мнётся ещё несколько секунд, а потом выдыхает, будто ныряет в холодную воду:       — Кажется… Юнги мне нравится.       Наступает короткая тишина. Слышно только, как море накатывает на песок и где-то вдалеке смеётся Ёнсу.       — Что? — Тэхён медленно поворачивает голову.       Чимин смущённо улыбается. Совсем немного.       — Он интересный. Когда вокруг никого нет, — Чимин переводит взгляд на свои руки, будто они могут помочь ему подобрать слова. — Мы часто переписываемся. Личного времени почти нет, ведь то лекции, то тренировки, но мне хочется узнать его получше.       Он ненадолго замолкает, и на его губах появляется совсем тёплая улыбка, такая, какую не увидишь на лекциях или на тренировке.       — И… — он слегка склоняет голову набок. — Мне нравится, как мы пахнем рядом. Лимон. И мята.       Джин улыбается первым. Следом улыбается и Тэхён. Они слишком хорошо знают этот взгляд. Блестящие глаза. Спокойную улыбку. Тихое счастье, которое невозможно скрыть.       И поэтому никто из них даже не пытается переубеждать друга. Потому что видят главное. Это не мимолётный интерес. И уж точно не игра ради хороших оценок или чужого внимания. Юнги смотрит на Чимина совсем иначе. А Чимин… Кажется, уже начинает отвечать ему тем же.       Разговор постепенно сам собой перетекает на рабочие темы. Они обсуждают новый поток, смеются над очередными выходками курсантов, спорят о расписании следующей недели и незаметно теряют счёт времени.       Первой устает Ёнсу. Малышка подходит к папе, обнимает его за шею и сонно утыкается носиком в плечо.       — Папочка… домой…       — Конечно, ёжик, — Тэхён сразу улыбается.       Омеги начинают неспешно собирать вещи. По дороге уже строят планы. Как обычно, сначала зайти к Джину. Выпить чай. Перекусить чем-нибудь вкусным. Дать Ёнсу немного поиграть, пока взрослые спокойно закончат разговор. Самый обычный воскресный вечер.       Но планы рассыпаются в одно мгновение. Рабочие планшеты почти одновременно вибрируют. Один. Второй. Третий. Короткий сигнал экстренного оповещения разрезает привычную тишину пляжа.       Все трое одновременно опускают глаза на экраны. ЧП на базе. Тэхён хмурится почти сразу. За всю неделю его ни разу не поднимали по тревоге. Планшет молчал все семь дней, и он уже успел решить, что выходные наконец пройдут спокойно. Но сейчас вызов приходит сразу от нескольких сотрудников. Такого не бывает без серьёзной причины.       — Что случилось?.. — тихо произносит Джин, уже открывая уведомления.       Ответа пока нет. Только красная отметка срочности. Этого оказывается достаточно.       — Мини…       Чимин уже всё понимает. Без лишних слов он подходит к Ёнсу, берёт её за руку и мягко улыбается.       — Поедешь сегодня ко мне?       — А папочка?       — Папочке нужно немного поработать.       Девочка послушно кивает. Она слишком хорошо знает, что такое внезапные вызовы.       Тэхён присаживается на корточки перед дочерью. Ёнсу смотрит на него своими светлыми, уже сонными глазами, и в них нет страха, только привычная грусть от того, что папа снова уходит. Тэхён проводит ладонью по её мягким волосам, заправляет выбившуюся прядку за ушко.       — Я приеду сразу, как освобожусь, — говорит он тихо, почти шёпотом.       — Обещаешь? — её голос звучит тише, чем обычно. Ёнсу тянет маленькую ручку и сжимает его палец.       — Обещаю, ёжик, — он улыбается и наклоняется, целуя её в макушку. Медленно, с задержкой. Будто хочет запомнить запах её волос, тепло её кожи, это мгновение.       На секунду его глаза закрываются. Потом он резко выпрямляется, чтобы не позволить себе задержаться ещё на мгновение дольше.       Чимин рядом, держит её за руку и молча кивает Тэхёну. В его взгляде привычная смесь понимания и готовности принять на себя всё, что сейчас нужно сделать. Джин касается плеча друга и почти беззвучно произносит:       — Поехали.       Тэхён разворачивается и идёт к машине, не оборачиваясь. Потому что если обернётся, то может не уйти.       Джин не отстаёт ни на шаг. Они даже не возвращаются домой переодеться. Не до этого. Тэхён заводит машину, и уже через несколько секунд автомобиль срывается с места. Оба понимают одно.       Если на базу одновременно вызывают и главу учебной части, и главу медицинской службы… Значит, произошло что-то действительно серьёзное.       От парковки они почти бегут. Навстречу попадаются студенты, сотрудники базы, спешащие по своим делам. То и дело приходится извиняться. Кого-то случайно задевают плечом, кого-то вынуждают резко остановиться, чтобы пропустить их.       Тэхён даже не замечает лиц. Только расстояние до тренировочного поля. И чем ближе они подходят, тем отчётливее становятся крики. Громче. Отчаяннее.       Когда они выбегают к небольшому тренировочному полю, оба невольно замирают. На одно короткое мгновение мозг отказывается принимать увиденное. Будто это учебная постановка. Неудачная тренировка. Или иллюзия. Но запах крови мгновенно уничтожает эту надежду.       Повсюду кровь. Крики. Чей-то плач. Паника. Такого количества крови Тэхён не видел очень давно. Взгляд мечется по полю. Слишком быстро. Слишком хаотично. Он даже не успевает сосчитать пострадавших. Потому что взгляд цепляется за руку. Вернее… За место, где она должна была быть.       — Твою мать!.. — выдыхает Джин.       Он бледнеет так резко, что Тэхён замечает это боковым зрением. За четыре года совместной работы он видел друга таким всего несколько раз. Но оцепенение длится не больше секунды. Джин бросает шлёпки прямо на землю и первым срывается к пострадавшим.       — Не трогайте их! Никого не двигать! — уже на бегу командует он собравшимся студентам.       Тэхён тоже приходит в себя. Всё внутри болезненно сжимается. Но это чувство он привычно запирает глубоко внутри. Паника никогда никого не спасала.       Двое из пятерых уже лежат на земле. Один почти не двигается. У второго вместо руки рваная окровавленная культя, а сама конечность валяется в нескольких метрах от него. Но даже это не останавливает остальных троих.       Они продолжают бой. Будто ничего вокруг больше не существует. Розовый, полностью перевоплотившийся в волка, яростно бросается сразу на двух синих. Те отвечают магией, не замечая ни крови, ни криков, ни людей вокруг.       Вокруг поля уже собралась толпа. Но никто не вмешивается. Не потому что всё равно. Потому что страшно. Несколько студентов делают шаг вперёд. И тут же отступают обратно. Никто не хочет оказаться следующим. Кто-то пытается докричаться до дерущихся. Кто-то зовёт по имени. Кто-то просто стоит, не в силах пошевелиться.       Тэхён понимает, что голосами их уже не остановить.       — Джин! Двое тяжёлых! Остальных беру на себя!       Тот даже не оборачивается. Лишь коротко вскидывает ладонь, показывая, что услышал.       Тэхён делает несколько быстрых шагов вперёд. Дерущиеся даже не замечают его появления.       Он не думает. Он просто чувствует землю. Корни под ногами едва слышно трескаются. Почва вздрагивает. Из земли резко вырываются тонкие, но невероятно крепкие корни. Они мгновенно оплетают тела всех троих. Обвивают руки. Ноги. Туловище. Сжимают так сильно, что мышцы перестают слушаться.       Ещё одно движение пальцев. Корни с силой разводят их в разные стороны, буквально отрывая друг от друга.       На поле неожиданно становится тихо. Не совсем. Слышно тяжёлое дыхание. Плач. Стоны раненых. И только теперь становится ясно, насколько оглушительным был бой всего несколько секунд назад.       Тэхён не ослабляет хватку ни на мгновение. Корни продолжают сжимать дерущихся так, что те не могут даже пошевелиться. Он ждёт. Одну секунду. Вторую. Пока не убеждается, что никто больше не пытается вырваться. Только тогда позволяет себе медленно выдохнуть. И поворачивается. Взгляд становится ледяным.       — Что здесь происходит?       Голос звучит негромко. Но по полю будто проходит ударная волна. Студенты, столпившиеся вокруг, инстинктивно делают шаг назад. Кто-то опускает глаза. Кто-то нервно сглатывает. Даже трое, зажатые корнями, больше не сопротивляются. Только теперь Тэхён чувствует их запахи. Страх. Паника. Запоздалое осознание того, что они натворили. Он делает шаг ближе.       — Вы что устроили?!       Никто не отвечает. Лишь тяжёлое дыхание нарушает повисшую тишину. Где-то позади тихо всхлипывает один из свидетелей.       — Тэхён! — голос Сокджина звучит резко. — Сюда. Быстро. Мне нужна помощь.       Тэхён ещё секунду смотрит на виновников драки. В глазах нет ни капли жалости. Только холодная злость. Та самая, которую слишком хорошо знают Пташки.       — Сидеть.       Одно короткое слово. Корни тут же сильнее впиваются в тела троих, заставляя их болезненно поморщиться. Предупреждение поняли все.       Только после этого Тэхён разворачивается и почти бегом оказывается рядом с Сокджином. Тот уже стоит на коленях возле первого пострадавшего.       — Голову держи. Не давай сместиться.       Тэхён молча опускается рядом, осторожно фиксируя шею розового обеими руками. Его ладони чувствуют тепло тела. Слишком слабое. Слишком неровное дыхание.       Ладони Сокджина вспыхивают мягким зелёным светом. Магия медленно проходит сквозь тело пострадавшего. Джин замирает. Его лицо меняется буквально за секунду.       — Чёрт…       Пауза.       — Чёрт…       Он резко поднимает взгляд на Тэхёна.       — Больше сотни переломов… — голос неожиданно становится очень тихим. — Сотни… — он будто сам не верит тому, что видит.       — Мы можем его потерять, — у Тэхёна неприятно холодеет внутри. Даже он понимает, что означает такая цифра.       Сокджин уже вытаскивает телефон. Пальцы заметно дрожат, но голос остаётся ровным.       — Придётся полностью отключить сознание. Это даст нам время.       Он одновременно вызывает по внутренней связи всех дежурных медиков базы и реанимационную бригаду. Зелёная магия медленно окутывает тело раненого. Судорожное дыхание постепенно стихает. Лицо расслабляется.       — Нужно ко второму.       Не теряя ни секунды, они оба бросаются к следующему пострадавшему, совершенно не замечая, как вокруг тренировочного поля продолжает собираться всё больше студентов и сотрудников базы. Никто уже не переговаривается. Все лишь молча наблюдают, понимая, что обычная драка несколько минут назад превратилась в борьбу за человеческие жизни.       Юнги, Хосок и Чонгук стоят в самом дальнем углу тренировочного поля, не решаясь подойти ближе. Никто из троих не произносит ни слова. Они лишь молча наблюдают, как их кураторы буквально вырывают студентов из лап смерти.       Молодой альфа тяжело содрогается. Каждый вдох даётся ему с хрипом, будто лёгкие уже не справляются. Кровь продолжает стремительно уходить. Она впиталась в одежду, пропитала землю под ним, растеклась широкой тёмной лужей, от которой невозможно отвести взгляд. Лицо стало почти серым. Губы медленно синеют.       Сокджин ещё раз внимательно осматривает культю. Проводит ладонью над раной, позволяя магии показать истинный масштаб повреждений. На несколько секунд его лицо становится совершенно пустым. Профессиональным. Затем он тихо выдыхает.       — Нет… — он качает головой. — Руку мы потеряли. Слишком поздно.       Голос звучит ровно. Но Тэхён слышит то, что скрыто за этой спокойной интонацией.       Рваные ткани. Размозжённая кость. Полностью уничтоженные сосуды. Даже магия здесь бессильна. Спасти конечность уже невозможно. Остаётся только человек. И его жизнь.       Тэхён на мгновение крепко зажмуривается. Пальцы сами впиваются в собственные волосы так сильно, что кожа начинает болезненно тянуть. Короткая вспышка боли помогает вернуть ясность. Эмоции остаются где-то внутри. Работать нужно сейчас.       Они с Джином молча меняются местами. Будто делают это уже сотни раз.       — Я удержу его, — быстро произносит Сокджин.       Он снимает ремень и максимально высоко перетягивает плечо, перекрывая кровоток. Ладони сразу ложатся на грудную клетку альфы. Зелёная магия начинает медленно растекаться по телу.       — Перевожу его в глубокий лечебный сон, — он поднимает взгляд на Тэхёна. — Сознание начнёт отключаться почти сразу. Действуй быстро. Если остановишься хоть на секунду, то мы его потеряем.       Тэхён коротко кивает. Глубокий вдох. Выдох.       — Работаем.       Разум отказывается принимать ситуацию, разворачивающуюся у него на глазах, но тело действует быстро и слаженно. Словно стихии сами управляют его движениями, взяв на себя всю ответственность. Тэхёну не приходится просить их о помощи или умолять отозваться. Самая смертоносная из них плавно, но стремительно растекается по руке, вспыхивая небольшими языками пламени, которые не обжигают его самого, а будто успокаивают, убеждая довериться. На мгновение ему кажется, что стихия сама просит не бояться. Сделать то, что необходимо. И Тэхён, ведомый собственной силой, осторожно опускает ладонь на изуродованную культю.       Оглушающий, душераздирающий вопль разносится по всему полигону. Тело альфы выгибается дугой, вынуждая Джина ещё сильнее навалиться сверху, прижимая его к земле.       — Держу! — срывается с губ омеги.       Тэхён судорожно всхлипывает, не позволяя себе ни закрыть глаза, ни отвернуться. Огонь проходит по рваным краям тканей, мгновенно запечатывая разрушенные сосуды один за другим. Он не обжигает бездумно. Не сжигает плоть. Лишь касается самых опасных участков, заставляя кровь останавливаться там, где человеческие руки уже ничего не смогли бы сделать. Воздух мгновенно наполняется тяжёлым запахом обожжённой плоти.       Тэхён не пытается спасти руку. Это уже невозможно. Слишком много разрушенных тканей. Слишком поздно. Его задача сейчас совсем другая. Остановить кровотечение. Дать организму шанс пережить эту ночь. Потом медики смогут восстановить повреждённые ткани настолько, насколько это вообще возможно. Но сначала… Нужно сохранить ему жизнь.       Альфа, как и предупреждал Джин, довольно быстро теряет сознание, не выдержав чудовищной боли. Но Тэхён не убирает руку сразу. Он ждёт.       Пламя ещё несколько секунд мягко скользит по краям раны. Тэхён внимательно наблюдает за каждым миллиметром повреждённых тканей. Только убедившись, что кровь больше не выходит и ни один крупный сосуд не открылся вновь, он медленно отводит ладонь.       Лишь тогда позволяет себе выдохнуть. Он бессильно опускается на землю, упирается локтями в колени и закрывает лицо дрожащими руками. Самое страшное позади. Теперь всё зависит от врачей.       В дальнем конце поля Чонгук не сводит с него взгляда. Он видел всё. Видел, как Тэхён без колебаний опустил ладонь на изуродованную культю. Видел, как дрожали его пальцы, когда всё закончилось. Видел, как омега на несколько секунд просто сел на землю, будто силы разом покинули его тело. Словно вместе с кровью студента он только что потерял часть собственной.       Рядом молча стоит Юнги. Стиснув зубы так сильно, что на скулах выступают желваки, он наблюдает за тем, как Сокджин снова проверяет состояние пострадавшего.       Никто из них не произносит ни слова. Не потому, что нечего сказать. Потому что сейчас любые слова будут лишними.       Тэхён позволяет себе всего минуту. Одну короткую минуту, чтобы выровнять дыхание, стереть с лица остатки эмоций и снова собрать себя воедино. Достаёт телефон.       — Глава Квон, срочно на тренировочное поле. Массовое ЧП. Нужна служба безопасности и штаб видеонаблюдения.       Следующий вызов уходит медикам. Потом дежурным офицерам. Голос звучит спокойно. Слишком спокойно. Так говорят люди, которые уже успели пережить самое страшное и теперь просто выполняют свою работу.       Меньше чем через три минуты первые сотрудники базы вместе с медиками вбегают на поле.       — Поднимите записи со всех камер за последний час, — коротко распоряжается Тэхён, едва они оказываются рядом. — И соберите здесь весь курс. Всех до единого.       Двое сотрудников службы безопасности сразу срываются с места, отправляясь искать студентов, которые ещё не успели узнать о произошедшем. Поле постепенно наполняется людьми. И вместе с этим становится только тише.       — Возьмите на себя второго! — командует Сокджин прибывшим медикам, коротко указывая на другого пострадавшего. — У него сломано больше сотни костей. Пришлось ввести его в медикаментозную кому. Состояние критичное, но массивного кровотечения и повреждений внутренних органов нет. Максимально стабилизируйте переломы и подготовьте к транспортировке в городскую больницу на полное обследование. Остальных троих тоже осмотрите. С виду серьёзных повреждений нет, но исключать внутренние травмы нельзя. И мне нужен один помощник здесь!       Он кивает на пострадавшего, лежащего перед ними.       — Немедленно вызывайте городскую реанимационную бригаду. Пусть готовят операционную, травматологию, ожоговое отделение и предупредят банк крови. Травматическая ампутация правой руки. Кость раздроблена. Кровотечение временно остановлено термической коагуляцией.       К ним сразу подбегает один из медиков. Вместе с Джином они быстро устанавливают венозный катетер, подключают монитор жизненных показателей и начинают вводить препараты.       Тэхён ещё не успевает подняться, как монитор пронзительно пищит. На экране вместо привычного сердечного ритма появляются беспорядочные волны разной формы и амплитуды.       — Желудочковая фибрилляция! — резко бросает Сокджин. — Тэхён, компрессии! Уён, дефибриллятор!       Тэхён не задаёт ни единого вопроса. Он мгновенно оказывается рядом и начинает ритмично давить на грудную клетку пострадавшего, полностью доверяя Джину руководить реанимацией.       Уён уже разрывает окровавленную футболку, быстро обрабатывает кожу и приклеивает электроды.       — Заряд двести, — командует Сокджин. Аппарат начинает набирать мощность. — Руки!       Разряд. Тело альфы резко выгибается. Монитор почти сразу снова срывается в хаотичные волны.       — Продолжай компрессии! Не останавливайся!       Пока Тэхён продолжает непрерывно работать руками, Джин открывает дыхательные пути и уверенным движением вводит интубационную трубку.       — Есть. Заряд триста. Руки!       Второй разряд. На несколько секунд наступает тишина. Но монитор вновь показывает беспорядочную электрическую активность.       Вокруг них уже собирается плотное кольцо студентов и преподавателей. Кто-то закрывает рот ладонью. Кто-то отворачивается, не выдерживая происходящего. Кто-то молится едва слышным шёпотом. Но никто не смеет сделать ни шага вперёд.       Сотрудники службы безопасности и преподаватели быстро оттесняют всех дальше, освобождая медикам пространство для работы.       На поле воцаряется такая тишина, что слышны только короткие команды Сокджина, писк монитора и тяжёлое дыхание Тэхёна, который, не сбавляя темпа, продолжает бороться за чужую жизнь.       Служба безопасности быстро оцепляет тренировочное поле, не позволяя никому приблизиться к месту происшествия. Одни сотрудники начинают опрашивать свидетелей, другие сразу поднимают записи с камер видеонаблюдения, собирая всё, что может понадобиться для последующего расследования. Вся информация позже будет передана заместителям и главе Квону, который уже спешит на базу.       Медицинская служба тем временем берёт на себя второго тяжёлого пострадавшего и остальных троих участников драки, которых аккуратно освобождают из пут корней. Несколько медиков заранее выходят навстречу городской реанимационной бригаде, чтобы не терять драгоценные секунды после её прибытия. Когда врачи городской больницы полностью принимают пациентов под своё руководство, Тэхён наконец позволяет себе сделать шаг назад.       Ноги подкашиваются сами собой. Он тяжело опускается прямо на землю, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Уён почти сразу оказывается рядом.       — Профессор…       Он осторожно помогает Тэхёну подняться, освобождая медикам больше пространства для работы.       Не успевает Тэхён окончательно прийти в себя, как его уже окружают сотрудники службы безопасности. Один молча протягивает влажное полотенце. Другие начинают коротко докладывать обстановку и показывают записи с камер наблюдения. Тэхён быстро вытирает лицо, ладони и машинально пытается стереть кровь с ног, но только размазывает её ещё сильнее. Он раздражённо выдыхает. Сейчас внешний вид значения не имеет.       Отбросив полотенце в сторону, Тэхён сразу переключается на работу. Он сам подходит к группе студентов, ставших свидетелями драки. Выслушивает каждого по очереди. Не перебивает. Лишь изредка делает короткие пометки в планшете, сразу отмечая моменты, в которых их рассказы начинают расходиться.       Тех, за кем послал Тэхён, собирают вместе в стороне. Многие из тех, кого привели сотрудники службы безопасности, совершенно не понимают, что происходит и почему именно их попросили остаться.       Происходящее вокруг пугает. От количества крови у некоторых начинает мутить, кто-то отворачивается, стараясь не смотреть в сторону тренировочного поля, где ещё несколько минут назад развернулась драка. Те, кто прибежал позже остальных, тихо расспрашивают свидетелей. Шёпот быстро расползается по небольшой толпе. Каждый пытается собрать картину произошедшего из чужих обрывков фраз.       Лишь теперь многие замечают то, на что раньше просто не хватило времени обратить внимание. Профессор Ким стоит перед ними босиком. Вместо привычной одежды короткие джинсовые шорты и простая чёрная футболка, местами перепачканная кровью. Волосы растрепались, одежда выглядит так, словно он даже не успел понять, как оказался здесь. Именно сейчас взгляд невольно цепляется за то, что раньше всегда скрывала военная форма или закрытая одежда. По всей левой ноге — от выступающей косточки до самого бедра — тянутся чёрные витиеватые узоры, среди которых распускаются крупные цветы. Студенты невольно замолкают. Даже сейчас, после всего произошедшего, это выглядит красиво. Но никто уже не думает задавать вопросы.       Когда городские медики забирают пострадавших, чтобы отвезти в больницу, Тэхён облегчённо выдыхает. По предварительной оценке, обоих удалось стабилизировать. Теперь всё зависит от операций и ближайших часов. Тэхён сразу отправляет вместе с машинами скорой помощи двух сотрудников службы безопасности.       — Постоянный доклад о состоянии. Любые изменения — сразу мне или главе Квону.       Оба коротко кивают и уходят в сторону машины скорой помощи.              Тэхён ещё несколько секунд смотрит им вслед. Лишь после этого заставляет себя вернуться к работе. Он сверяет записи с камер наблюдения, сопоставляет их с рассказами очевидцев и постепенно начинает складывать общую картину произошедшего.       Тем временем Сокджин вместе с дежурными медиками уже заносит всю информацию в электронную базу медсанчасти, одновременно оформляя документы для передачи городской больнице.       — Вывести всех посторонних с поля, — спокойно, но жёстко произносит Тэхён. — Здесь не должно остаться никого, кто не относится к этому курсу. Нам не нужны лишние уши.       Он коротко кивает в сторону зрителей, успевших собраться из других потоков и подразделений. Сотрудники службы безопасности сразу принимаются выполнять приказ, постепенно освобождая площадку. Лишь когда вокруг становится значительно тише, Тэхён подходит к Джину.       Тот устало трёт переносицу. Даже со стороны заметно, как мелко дрожат его пальцы после нескольких минут непрерывной борьбы за жизни студентов.       — Что у тебя? — тихо спрашивает Тэхён.       Он и без ответа видит, что друг вымотан не меньше него самого.       — Все травмы залечили. Жить будут. Калеками до конца жизни не останутся, — коротко заключает Джин, устало выдыхая.       Он наконец поднимает взгляд на друга. И невольно замирает.       Волосы Тэхёна вновь стали насыщенно-чёрными. Растрёпанные пряди падают на лицо, скрывая часть взгляда, но даже этого достаточно, чтобы понять — Тэхён едва удерживает себя в руках. В глубине глаз пылает огонь. На кончиках пальцев короткими вспышками проскакивают фиолетовые молнии. Стихии всё ещё не успокоились. Они чувствуют состояние своего хозяина не хуже него самого. Сокджин слишком хорошо знает этот взгляд. Тэхён в ярости. И лишь железный самоконтроль не позволяет этой ярости вырваться наружу.       Сам Джин чувствует почти то же самое. Стоило ему лишь на секунду представить, что они могли не успеть, что мальчишка мог умереть прямо у них на руках и внутри снова поднимается глухая волна злости. Ему тоже хочется собственноручно придушить каждого, кто устроил этот кошмар. Но сейчас не время.       — Хорошо, — тихо произносит Тэхён.       Всего одно слово. Без облегчения. Без эмоций. Он коротко кивает, разворачивается и встречается взглядом с десятками студентов. На поле становится настолько тихо, что слышен лишь шум ветра. В глазах Тэхёна нет ни сочувствия. Ни желания кого-либо оправдать. Ни попытки успокоить. Только холодная, выжигающая изнутри злость. Он медленно обводит взглядом каждого. И именно эта тишина оказывается страшнее любого крика.       Разговоры обрываются сами собой. Кто-то нервно сглатывает. Кто-то опускает глаза. Даже самые разговорчивые сейчас не решаются пошевелиться.       Тэхён медленно поднимает руку и коротким движением указывает вперёд.       — Все, кто относится к этому курсу, вперёд.       Голос звучит ровно. Спокойно. Слишком спокойно. Никто не спорит. Никто не задаёт вопросов. Студенты молча начинают выходить из толпы, занимая места перед своими кураторами. Каждый понимает. Самое страшное для них только начинается.       — Два шага друг от друга. Подняли головы. Смотрим на меня.       Он медленно сжимает и разжимает пальцы, стараясь удержать внутри то, что уже давно просится наружу. Рык всё же прорывается. Тихий. Низкий. От него по спинам студентов пробегает холод. Под кожей Тэхёна бурлит энергия. Она течёт по венам, вспыхивает на кончиках пальцев, просится наружу. Стихии чувствуют состояние своего хозяина. Им хочется успокоить его. Защитить. Наказать виновных. Но Тэхён удерживает их. Пока ещё удерживает. Он медленно обводит взглядом строй.       — Осмотритесь, — никто не смеет пошевелиться. — Внимательно посмотрите вокруг и подумайте, к чему могут привести ваши выходки.       Несколько секунд проходит в полной тишине.       — Большой поток. Тридцать три студента. Тридцать три будущих специалиста, которым дали шанс изменить собственную жизнь., -он делает шаг вперёд. — Вы поступили на курс, который нужен вам. На курс, который откроет перед вами почти любую дверь. На курс, который может лишить вас будущего, если вы провалите его.       Взгляд становится тяжелее.       — Некоторым из вас едва исполнилось двадцать. Выпускные экзамены ещё свежи в памяти. Многие из вас до сих пор просыпаются по ночам после финальной проверки, — Тэхён коротко кивает. — Но вы справились. Выжили. И теперь, наверное, считаете себя особенными?       Никто не отвечает.       — Нет, — одно короткое слово падает тяжелее любого крика. — Вы — зелёные мальчишки и девчонки, которым только начинает казаться, что они готовы ко всему.       Он больше не повышает голос. В этом нет необходимости.       — Мы приняли вас сюда не потому, что вы лучшие. Мы приняли вас потому, что увидели потенциал. Потому что поверили, что из вас можно сделать достойных специалистов, — Тэхён проводит взглядом по каждому лицу. — Мы поддерживаем каждого, кто приходит в эти стены. Мы обучаем. Исправляем ошибки. Помогаем стать сильнее, — он делает короткую паузу. — А взамен просим соблюдать несколько элементарных правил.       Его голос становится холоднее.       — Чтобы вы не покалечились. Не убили друг друга. И не похоронили собственную жизнь раньше времени, — он медленно качает головой. — И знаете, что самое удивительное? — губы кривятся в невесёлой усмешке. — Вы продержались ровно неделю.       Последние слова почти рычание. По строю проходит заметная дрожь.       — Вы вообще понимаете, где находитесь? — он резко разворачивается, указывая рукой на тренировочное поле. — Это не Академия. Это военно-учебная база. Здесь не учат красиво пользоваться магией. Здесь учат убивать.       Тишина становится почти оглушающей.       — Боевая магия. Тактика. Защита. Работа в подразделениях. Всё это существует не для красивых оценок, — он делает ещё один шаг. — Всё это существует для одного. Чтобы однажды вы смогли убить противника раньше, чем он убьёт вас.       Несколько студентов инстинктивно делают шаг назад.       — Каждый человек здесь однажды окажется перед выбором. Или вы. Или вас. Третьего не существует.       Красный цвет медленно вспыхивает в глазах Тэхёна. Смертельная стихия поднимает голову. Воздух вокруг становится тяжелее.       — А теперь ответьте мне… — он обводит взглядом строй. — Вы действительно решили устроить драку на территории базы? Между своими? После всего, чему вас успели научить?       Никто не смеет поднять взгляд.       — Вы не дети. Мы не ваши родители. И уж тем более не нянечки, — он больше не скрывает раздражения. — Мы ваши кураторы. И отвечаем за то, чтобы через три месяца отсюда вышли специалисты, а не толпа самоуверенных идиотов, — он резко выдыхает. — Если кто-то до сих пор считает, что ненависть к другому виду важнее жизни товарища… Можете собрать вещи уже сегодня.       Тэхён выдерживает ещё несколько секунд абсолютной тишины.       — Потому что завтра вас здесь уже не будет, — его взгляд становится ледяным. — Мы не перевоспитываем. Мы избавляемся от проблемы. И сейчас я очень надеюсь… — он медленно переводит взгляд на пятерых участников драки, — …что мне не придётся принимать такое решение.       Тэхён поджимает губы, хмурится и медленно поворачивается к троим, которых сотрудники службы безопасности намеренно поставили отдельно. Так, чтобы весь курс видел. Чтобы каждый понимал, из-за кого всё это произошло.       Сокджин всё это время стоит рядом. Его пальцы крепко сцеплены за спиной, взгляд внимательно следит за каждым движением студентов. Он с трудом удерживает себя от желания высказаться следом за Тэхёном.       — Теперь вы, — тишина. — Больше сотни переломов, — он поднимает взгляд на виновников. — Полное травматическое отсечение руки. Два человека только что уехали в реанимацию.       Каждое слово звучит отчётливо. Без крика. От этого становится только страшнее.       — И всё это результат ваших нескольких минут выяснения отношений, — он делает шаг вперёд. — Теперь объясните мне. Оно того стоило?       Никто не отвечает.       — Что вообще должно происходить у вас в голове, чтобы вы решили решить конфликт кулаками? — его взгляд задерживается на каждом. — Группой. Против двух, — Тэхён коротко качает головой. — Вы не просто избили человека. Вы навсегда изменили его жизнь.       Он на секунду закрывает глаза. Будто снова видит разорванную руку. Будто снова чувствует запах палёной плоти. Будто снова слышит тот крик. Пальцы непроизвольно сжимаются в кулак.       — Как можно было дойти до такой ярости, чтобы перекусить человеку руку?       Вопрос повисает в воздухе. Никто не решается поднять взгляд.       — И после этого вы хотите носить форму? — он горько усмехается. — Сегодня… — его голос становится совсем тихим, — Сегодня вы были опаснее любого отступника.       Несколько студентов вздрагивают.       — Потому что они хотя бы наши враги, — он смотрит прямо в глаза виновникам. — А вы сделали это со своими.       Тэхён медленно переводит взгляд на третью группу. На свидетелей. Теперь он стоит к виновникам спиной.       — Теперь вы.       Голос остаётся таким же спокойным. От этого становится ещё хуже.       — Среди вас были те, кто видел начало драки. Видел первый удар. Видел, как ситуация выходит из-под контроля. Видел первую кровь, — он делает небольшую паузу. — И всё это время никто из вас не нажал одну кнопку.       Несколько человек виновато опускают головы.       — Вы чего ждали? — тишина. — Пока кто-нибудь умрёт? — ещё тише. — Или надеялись потом сказать, что не успели?       Он тяжело выдыхает. Разочарование в его голосе ощущается сильнее любого крика.       — Запомните одну вещь, — он поднимает руку, указывая на часы. — Это… Не украшение. Не часть формы. И не дорогая игрушка. Это устройство, которое существует для того, чтобы спасать жизни.       Тэхён проводит взглядом по каждому.       — Сегодня одна вовремя нажатая кнопка могла сохранить человеку руку. И никто из вас её не нажал.       Тэхён отворачивается. Будто больше не хочет смотреть им в глаза. И уже почти шёпотом произносит:       — С этим вам теперь жить.       Тэхён замечает, что большинство ребят побледнело. После его слов никто уже не пытается оправдываться. Несколько омег украдкой вытирают слёзы, кто-то дрожащими пальцами стискивает ремешок часов, а виновники наконец перестают тихо спорить и просто смотрят в землю.       Этого достаточно. Всё, что должно было прозвучать, уже прозвучало. Тэхён коротко переглядывается с Сокджином. Тот едва заметно кивает.       Тэхён разворачивается к сотрудникам службы безопасности и главе Квону, который всё это время молча наблюдал за происходящим, не вмешиваясь ни словом. И правильно. Это был курс Тэхёна. Его студенты. Его ответственность. Глава базы никогда не вмешивался в решения своих заместителей, пока видел, что они способны самостоятельно справляться с ситуацией.       — Глава Квон.       Тэхён выпрямляется. Голос снова становится спокойным. Почти официальным.       — Как первый заместитель по учебной части прошу зафиксировать данный инцидент и передать материалы в военный следственный отдел базы, — он делает короткую паузу. — После получения всех записей с камер наблюдения, показаний свидетелей и медицинских заключений прошу передать дело в военный суд.       Его взгляд скользит по троим виновникам. Ни капли сожаления.       — Также прошу немедленно отстранить всех непосредственных участников драки от прохождения программы до окончания расследования. После вынесения судебного решения исключить их с курса пожизненно, без права повторного поступления на базу «Полярис».       По строю проходит волна испуганных вдохов. Кто-то едва слышно всхлипывает. Но Тэхён даже не оборачивается.       — Свидетелей произошедшего также прошу вызвать для дачи официальных показаний. Их дальнейшее участие в программе предлагаю рассмотреть после завершения расследования.       Минхо выдерживает короткую паузу. Он смотрит на Тэхёна, на Сокджина, на поникших студентов. Коротко кивает. И лишь затем произносит:       — Я не вижу причин оспаривать решение первого заместителя. Заместители Ким, прошу подготовить полный отчёт о произошедшем, собрать доказательную базу и передать материалы следственной группе до утра, — его голос становится ещё жёстче. — Завтра состоится первое судебное заседание. Учебный план будет скорректирован. Кроме того, назначается внутренняя проверка. Начиная с первого вводного собрания предоставить характеристики на каждого курсанта, отчёты по каждому учебному дню и заключения кураторов, — он складывает руки за спиной. — Нам необходимо понять, были ли признаки подобного поведения раньше. И убедиться, что никто из вас не использует получаемые здесь знания с целью жестокости или насилия.       Лишь после этого Квон поворачивается к курсу. Теперь он говорит уже не как руководитель расследования. А как глава базы.       — За всё время моей службы на этой базе подобного не происходило ни разу. И я искренне надеялся, что никогда не произойдёт. Вы подвели не только себя. Вы подвели своих кураторов. Подставили преподавателей. Подставили службу безопасности. Подставили медицинский персонал. И поставили под удар репутацию всей базы, — он делает короткую паузу. — Вам дали уникальную возможность получить знания, которых нет больше нигде в стране. Научиться понимать собственную силу. Работать в команде. Защищать людей. Стать теми, кому однажды доверят чужие жизни.       Его голос становится холоднее.       — И чем вы отплатили? — вопрос остаётся без ответа. — Жестокостью. Глупостью. Нетерпимостью друг к другу.       Он качает головой.       — Мне трудно представить, как после сегодняшнего вы собираетесь называть себя будущими защитниками, — Минхо выдыхает. — Надеюсь, руководство не примет решение расформировать ваш поток. Потому что отвечать за ваши поступки будут не только виновные.       Он переводит взгляд на Тэхёна и Джина.       — Иногда за ошибки студентов приходится расплачиваться их наставникам.       На поле снова становится тихо.       — На сегодня всё, — Минхо делает короткий жест рукой. — Всем разойтись по комнатам. Службе безопасности приступить к исполнению.       Двое сотрудников сразу направляются к виновникам, доставая наручники. Только теперь среди троих начинается настоящая паника.       — Пожалуйста…       — Мы не хотели…       — Всё было не так…       — Мы сами разберёмся…       Один делает шаг назад. Второй судорожно качает головой. Третий уже почти срывается в истерику. Но никто больше их не слушает. Двери системы уже закрылись. Теперь говорить они будут только в суде.       По распоряжению главы Квона служба безопасности уводит троих виновников в дальнюю часть базы, где располагается здание местного военного суда.       Небольшой комплекс с несколькими кабинетами следователей, залом заседаний и блоком временного содержания. Каждого помещают в отдельную камеру. Без права разговаривать друг с другом. Без возможности согласовать показания. Двери камер захлопываются одна за другой тяжёлым металлическим звуком.       И только тогда до каждого окончательно доходит. Это уже не наказание преподавателя. Это настоящее уголовное дело.       В это же время Тэхён, Сокджин и глава Квон собираются в кабинете последнего. Разговор оказывается куда короче, чем можно было ожидать. Причина произошедшего до обидного банальна. Несколько дней взаимных насмешек. Старая неприязнь между видами. Желание доказать собственное превосходство. Одна неосторожная фраза. Один толчок. И момент, когда никто уже не захотел останавливаться. Ни один из троих не собирался никого убивать. Но когда в драку вмешалась магия, контролировать происходящее стало уже невозможно.       После душа и смены одежды — запасной комплект, как всегда, нашёлся у Джина в медсанчасти — оба заместителя сразу принимаются за отчёты.       Тэхён собирает показания свидетелей, просматривает записи камер наблюдения и оформляет материалы происшествия.       Сокджин дополняет медицинские заключения, фиксируя каждую травму, каждое проведённое вмешательство и текущее состояние пострадавших.       Глава Квон тем временем связывается с представителями военного суда. Коротко докладывает обстановку. Передаёт предварительные материалы. И просит назначить первое заседание уже на следующее утро. Работа затягивается до глубокой ночи.       Когда Тэхён и Сокджин наконец покидают территорию базы, часы показывают уже далеко за полночь.       База снова погружается в тишину. Будто ничего и не произошло. Но каждый из них прекрасно понимает, что после сегодняшнего вечера этот курс уже никогда не станет прежним.

***

      На следующий день Тэхён был не менее злым, чем накануне. И ещё более уставшим. Выспаться так и не удалось. Вернувшись домой глубокой ночью, они с Джином ещё долго рассказывали Чимину обо всём произошедшем: о драке, о пострадавших, о предстоящем суде. Тому тоже предстояло принять участие в заседании, как боевому магу и специалисту, который сможет дать профессиональное заключение о характере применённой силы и подтвердить, что действия участников драки носили намеренный характер, а полученные травмы не были случайностью.       Быстрый душ. Лёгкий перекус. Тёплая кровать. Тэхён даже не помнил, как уснул. Ему казалось, что он только закрыл глаза, как уже над самым ухом прозвенел будильник. Ранние подъёмы он ненавидел всегда. Сегодня — особенно.       Вместо нормального завтрака — подготовка формы, быстрый душ и горячий кофе, который пришлось практически выпить залпом. Оставалось лишь собрать Ёнсу и успеть выехать, пока окончательно не закончились драгоценные минуты. Дочку он, как всегда, отвёз в садик. Крепко поцеловал в обе щёки, пообещал постараться вернуться пораньше. Малышка доверчиво прижалась к нему, тихо сопя куда-то в шею, будто старалась вдохнуть побольше папиного запаха, чтобы его хватило на весь день. Только после этого нехотя отпустила его руку и побежала к воспитательнице. Тэхён же сразу направился на базу.       В аудиторию он входит ровно со звонком. Сегодня здесь непривычно тихо. Никто не переговаривается. Никто не улыбается. Даже те, кто обычно первым здоровался с преподавателем, теперь молча провожают его взглядом.       Тэхён не спешит начинать занятие. Сегодня лекции не будет. Он снимает с плечиков чехол и спокойно достаёт военную форму стихийника. Белый комбинезон с глянцевыми вставками ложится на дверцу шкафа. Без слов напоминая каждому присутствующему о том, что вчерашние события не закончились вместе с дракой. И что суд действительно состоится. Даже без знаков отличия и наград форма выглядит впечатляюще. Она подчёркивает безупречную осанку, стройную фигуру и принадлежность к военной системе сильнее любых слов. Следом на преподавательский стол ложится тяжёлая папка с материалами дела.       Тэхён спокойно садится на стул. Только теперь поднимает взгляд на студентов. И впервые за всё утро встречается с их глазами.       Большинство тут же опускает головы. Кто-то начинает нервно теребить край тетради. Кто-то делает вид, что внимательно рассматривает стол. Кто-то просто не выдерживает этого взгляда. Стыдно.       И впервые за всё время Тэхён понимает, что вчерашние слова всё-таки достигли своей цели.       — Прежде чем мы начнём, хочу озвучить согласованные меры наказания для всего курса, — Тэхён медленно обводит взглядом аудиторию. — До проведения предварительной экзаменационной работы каждому из вас назначены дополнительные задания по всем лекционным дисциплинам. Выполнить их необходимо в установленный срок. Без сдачи этих работ вы не допускаетесь к предварительному экзамену. А значит автоматически выбываете из программы.       По аудитории проходит тяжёлый вздох.       — Вся необходимая информация содержится в ваших учебниках. Поэтому не советую тратить время на поиски оправданий.       Он замечает стоящий на краю стола бумажный стаканчик. От него всё ещё тянется знакомым ароматом вишни. Тэхён сразу понимает, кто оставил кофе. На мгновение внутри становится неожиданно тепло. Но он почти сразу заставляет себя вернуть внимание к студентам. Сейчас не время думать об этом.       — Второй момент. Сегодня лекций не будет.       Несколько человек заметно оживляются. Рано. — Это не означает, что вы получаете выходной, — в аудитории снова становится тихо. — После окончания этой пары весь курс отправляется в лабораторию профессора Кима. Он объяснит объём работ, который вам предстоит выполнить сегодня. Покинуть лабораторию вы сможете только после завершения всех поставленных задач.       Несколько студентов обречённо переглядываются. Кто-то тяжело выдыхает. Кто-то закатывает глаза.       — И последнее. Все сегодняшние пропущенные лекции уже перенесены на эту неделю. Поэтому свободного времени у вас станет ещё меньше, — он спокойно закрывает планшет. — Можете приступать. До звонка осталось достаточно времени, чтобы выполнить хотя бы часть задания. Советую использовать его с умом.       Только теперь он позволяет себе сделать первый глоток уже немного остывшего кофе. Лёгкая сладость вишни приятно смешивается с молоком. На секунду становится легче. Совсем чуть-чуть. После чего Тэхён открывает папку с материалами дела. Ему ещё предстоит выступать в суде.       Аудитория быстро наполняется тихим шелестом страниц и негромкими вздохами. Никто больше не спорит. Студенты молча принимаются за задания, которые Тэхён загрузил им ещё вечером. Он заранее понимал, что сегодняшнего занятия не будет. И заранее к этому подготовился.       Сам же полностью переключается на документы. Раз за разом просматривает показания. Сверяет время. Проверяет фотографии. Делает пометки на полях. До начала судебного заседания остаётся совсем немного.       Проходит чуть больше половины пары. В дверь негромко стучат. В аудитории сразу становится тихо. На пороге появляются сотрудники службы безопасности. Вместе с ними — помощник военного судьи. Тэхён без лишних слов закрывает папку, поднимается со своего места и спокойно выходит им навстречу. Похоже… время пришло.       — Заместитель Ким, — мягко приветствует его лёгким поклоном помощник судьи, когда они останавливаются друг напротив друга.       Тэхён отвечает коротким кивком.       Чхве Усуп работал в военном суде уже второй год. Несмотря на молодость, альфа всегда производил впечатление спокойного, собранного и удивительно тактичного человека. Они редко пересекались вне судебных заседаний, но каждый раз Тэхён отмечал его профессионализм. Усуп мечтал однажды занять место судьи и уверенно шёл к этой цели.       — Согласно распоряжению главы базы, вы вызываетесь в зал судебных заседаний для дачи показаний как непосредственный руководитель курса подготовки специалистов, — спокойно произносит помощник, протягивая папку с документами. — Необходимо ознакомиться и подтвердить получение повестки. Желаете, чтобы я повторно разъяснил ваши права и обязанности как участника процесса?       — Не стоит, — спокойно отвечает Тэхён. Он быстро просматривает бумаги, ставит подпись и забирает свой экземпляр. Процедура была ему хорошо знакома. За последние годы ему не раз приходилось участвовать в подобных разбирательствах. — Благодарю.       Усуп открывает следующую папку.       — Также прошу подтвердить ознакомление с приказом об исключении участников инцидента из учебно-практической программы, — он выдерживает небольшую паузу. — Независимо от итогового решения военного суда данные лица исключаются с курса без права восстановления и без возможности повторного прохождения аналогичной программы на территории страны, — помощник поднимает взгляд. — Как непосредственный руководитель курса вы подтверждаете своё согласие с данным дисциплинарным решением?       — Подтверждаю, — Тэхён даже не задумывается. Он ставит ещё одну подпись.       — Благодарю. Ваш экземпляр, — Усуп аккуратно отделяет копии.       Тэхён убирает бумаги в свою папку. Позже их предстоит подшить в личные дела бывших студентов. Само слово «бывших» неприятно царапает сознание. Но после вчерашнего он уже не сомневался, что другого решения быть не могло.       — Хорошо, — спокойно произносит Усуп. — Напоминаю, что вся процедура проходит под протокол и в присутствии свидетелей. После подписания документов изменить принятое решение уже будет невозможно.       Тэхён лишь коротко кивает. Он прекрасно понимает последствия каждого своего слова и каждой подписи. Отступать он не собирается.       Помощник судьи достаёт следующую стопку документов.       — Следующее распоряжение касается студентов, внесённых в список свидетелей, — Усуп спокойно перелистывает бумаги. — До окончания судебного разбирательства они временно отстраняются от участия в программе и помещаются в одиночные блоки. На время расследования им будет ограничена возможность личного общения между собой и связь с внешним миром, — он поднимает взгляд. — При этом право выполнять письменные задания программы за ними сохраняется. После завершения судебного заседания, в зависимости от вынесенного решения, свидетели либо возвращаются к обучению без каких-либо дополнительных требований, либо исключаются из программы с правом повторного поступления в следующем учебном году.       Помощник снова протягивает документы.       — Как непосредственный руководитель курса вы подтверждаете согласие с указанными мерами?       — Подтверждаю, — спокойно отвечает Тэхён.       Третья подпись ложится на бумагу. Количество документов в его папке растёт буквально на глазах.       — Благодарю за сотрудничество, — Усуп аккуратно передаёт ему копии.       Тэхён молча принимает бумаги и отходит в сторону, освобождая пространство. Помощник судьи делает несколько шагов вперёд, останавливаясь перед курсом.       — Доброе утро. Меня зовут Чхве Усуп. Я являюсь помощником военного судьи базы «Полярис» и назначен сопровождать настоящее дело.       Студенты окончательно затихают. Даже те, кто ещё надеялся, что всё ограничится обычным дисциплинарным взысканием, теперь понимают серьёзность происходящего. Усуп открывает папку.       — Прошу следующих студентов выйти вперёд.       Он спокойно зачитывает шесть фамилий. Названные студенты медленно поднимаются со своих мест. Некоторые заметно бледнеют. Кто-то судорожно сглатывает.       — С этого момента вы проходите по делу в качестве свидетелей. До окончания судебного заседания вы будете находиться под временными ограничениями. Прошу не препятствовать действиям сотрудников службы безопасности и добровольно проследовать вместе с ними.       Сотрудники службы безопасности сразу подходят к каждому из шестерых. Никто не сопротивляется. Под тяжёлое молчание всего курса свидетелей уводят из аудитории. Только сейчас многие начинают понимать, что вчерашняя драка закончилась не просто разбором с кураторами. Она уже стала полноценным уголовным делом.       — Заместитель Ким, не подскажете, где в столь ранний час можно найти заместителя Ким Сокджина и заместителя Пак Чимина? — интересуется Усуп, прежде чем покинуть аудиторию.       — Оба ожидают вас в корпусе зелёной ступени, в лаборатории заместителя Ким, — спокойно отвечает Тэхён.       Дождавшись, пока сотрудники службы безопасности выйдут, он сам закрывает за ними дверь. В аудитории повисает тяжёлая тишина. Десятки взглядов снова обращаются к нему. Тэхён медленно выдыхает. Кажется, злость наконец отпустила. После бессонной ночи, спасения студентов, бесконечных отчётов и подготовки к суду сил на неё уже просто не осталось. Осталась только усталость. И глубокое разочарование. Перед ним сидели виноватые, притихшие студенты. Кто-то не решался поднять голову. Кто-то нервно сжимал ручку. Кто-то едва заметно дрожал. Они уже понимали, насколько далеко зашли последствия вчерашнего дня. И Тэхён понимал это не хуже них. Он не винил сейчас весь курс. Не они устроили драку. Но именно им теперь предстояло жить с её последствиями. Как и ему самому. Поэтому говорить что-либо ещё он не стал. Сейчас слова уже ничего не изменили бы. Оставалось только ждать. Суда. И его решения.       — Это какой-то цирк, — вдруг громко произносит студент с третьего ряда. Голос режет повисшую в аудитории тишину. Он медленно поднимается со своего места, не отводя взгляда от Тэхёна. — Вы серьёзно превращаете обычную драку в уголовное дело? За что?       Несколько человек тут же поворачиваются к нему, кто-то испуганно замирает. В аудитории становится ещё тише.       Тэхён медленно поднимает взгляд. Лицо остаётся совершенно спокойным. — За нарушение внутреннего устава базы. За умышленное причинение тяжкого вреда здоровью. За покушение на жизнь человека. За создание угрозы всем курсантам, находившимся рядом, — ровно отвечает он, выдерживая короткую паузу. — Вам что-то из этого кажется «обычной дракой», студент Хан?       Парень открывает рот, но так и не находит слов. Кто-то из сидящих рядом резко хватает его за рукав.       — Сядь, — почти шёпотом бросает сосед. — Не усугубляй.       Студент ещё несколько секунд смотрит на Тэхёна, сжимая челюсти, после чего нехотя опускается обратно. В его взгляде всё ещё читается протест.       Тэхён задерживает на нём взгляд лишь на мгновение, затем спокойно отворачивается. Будто этот разговор уже закончился. Он молча собирает документы, позволяя тишине сделать за него всё остальное. Подойдя к стеллажу, Тэхён привычным движением выдвигает один из ящиков и начинает раскладывать бумаги по папкам с личными делами студентов.       Со звонком он коротко прощается с курсом, ещё раз напоминает, что их уже ждут в лаборатории профессора Ким Сокджина, после чего забирает военную форму и направляется в свой кабинет. Здесь он бывает крайне редко, поэтому помещение встречает его привычной тишиной. Быстро переодевшись, он уже через полчаса встречается с друзьями у входа в небольшое здание в дальней части базы.       Джин и Чимин уже ждут его.       Зелёная и синяя формы сидят на них так же безупречно, как белая на самом Тэхёне, но ни один из троих сейчас не обращает внимания ни на внешний вид, ни на знаки отличия. Они негромко переговариваются, обсуждая предстоящее заседание, и выглядят одинаково уставшими.       Сам процесс суда не вызывает у Тэхёна ничего, кроме нарастающей головной боли и желания поскорее оказаться подальше отсюда. Он старается не смотреть на подсудимых. Каждый раз, когда взгляд невольно цепляется за них, перед глазами вновь возникают двое молодых альф, корчившихся на земле от боли, запах крови и отчаянный крик Сокджина.       Утром из городской больницы привозят ещё одного участника драки. Врачи разрешили его присутствие, подтвердив, что состояние стабильно и угрозы жизни больше нет.       Как руководитель программы подготовки специалистов, первым выступает Тэхён. Следом свои показания даёт Сокджин, затем заслушивают обвиняемых, свидетелей, после чего слово получает Чимин, подробно объясняя, что применение боевой магии носило не защитный, а намеренный характер. Завершает выступления глава Квон.       Судья почти не вмешивается. Лишь внимательно слушает, время от времени делая пометки в своём блокноте. Его помощник без остановки ведёт протокол заседания.       Атмосфера давит настолько сильно, что кажется, будто даже воздух в помещении становится тяжелее.       Заседание растягивается на несколько часов. Затем судья удаляется для вынесения предварительного решения, оставляя присутствующих в гнетущем ожидании почти на час.       Когда судья возвращается в зал, никто уже не поднимает головы. Даже трое обвиняемых, которые ещё утром пытались убедить всех, что произошла случайность, теперь выглядят совершенно иначе. Один сидит, не отрывая взгляда от собственных ладоней. Второй нервно кусает губы. Третий, кажется, окончательно понял, что назад дороги уже не будет.       Тэхён наблюдает за ними молча. Внутри удивительно пусто. Ни злости. Ни удовлетворения. Ничего. Только усталость. Потому что победителей сегодня не было. Были лишь пятеро молодых студентов, которые за одно утро разрушили собственное будущее.       Судья спокойно зачитывает предварительное решение. С каждым новым пунктом лица подсудимых становятся всё бледнее. Кто-то начинает судорожно качать головой, кто-то едва слышно пытается возразить, но судья даже не поднимает глаз от документов, продолжая читать до самого конца.       Когда решение наконец оглашается полностью, в зале повисает тяжёлая тишина. Никто не произносит ни слова.       Первым её нарушает глава Квон.       — Заместитель Ким.       Тэхён поднимает взгляд.       — Хорошая работа.       Всего два слова. Без лишней похвалы. Без долгих речей. Без эмоций. Но именно после них становится немного легче.       Когда всё наконец заканчивается, каждый стремится покинуть здание как можно быстрее. Никому не хочется задерживаться здесь дольше необходимого.       Уже возле машины Тэхён замечает под дворником аккуратно сложенный белый лист. Он недоумённо вытаскивает его, разворачивает и тихо ахает.       На плотной бумаге угольным карандашом нарисован он сам. Совсем недавний. Улыбающийся. Живой. Ниже аккуратным почерком выведено:       «Не позволяйте им забрать вашу улыбку. Она идёт вам гораздо больше. JK.»       Тэхён ещё несколько секунд молча смотрит на рисунок. Уголки губ сами собой дрогнули вверх. На щеках проступает лёгкий румянец, а у самых корней волос появляется едва заметный тёплый розоватый оттенок.       Он быстро оглядывается по сторонам, будто надеясь увидеть автора, но вокруг уже почти никого нет. Тихо выдохнув, омега бережно убирает рисунок в сумку, словно боясь случайно его помять.       Домой он уезжает с неожиданно тёплым чувством внутри. Впереди ещё нужно забрать Ёнсу из детского сада, а потом наконец позволить себе просто отдохнуть.