Стихийник: предназначение дара предков.

      С самого раннего утра база уже жила в совершенно ином ритме.       Никто не задерживался в кабинетах дольше необходимого. Преподаватели и тренеры собирали своих выпускников, в последний раз повторяя с ними тактику, напоминая о слабых местах разных ступеней и желая удачи. Сегодня от этой проверки зависело слишком многое, чтобы позволить себе ошибку.       После того как сто шестнадцать курсантов отправились к месту высадки, сотрудники базы быстро разошлись по заранее определённым секторам. Весь день им предстояло патрулировать закреплённые участки, сменяя друг друга каждые несколько часов, чтобы успеть немного отдохнуть и вновь вернуться к дежурству.       Самыми опасными традиционно считались границы базы. Большая часть территории примыкала к лесу, где уже много лет проводили финальную проверку выпускников. Во время сражений и засад курсанты нередко подходили слишком близко к защитному периметру, а выпущенная магия порой долетала до самой базы. Именно поэтому несколько лет назад руководство ввело постоянное патрулирование внешних рубежей: задача была простой — не допустить, чтобы чужой бой превратился в угрозу для тех, кто оставался внутри.       Ровно в девять утра над всей территорией раздалась сирена. Спустя несколько секунд динамики ожили знакомым голосом системы оповещения.       — Уважаемые студенты и сотрудники базы «Полярис». На территории базы проходит финальная проверка выпускников текущего года. Во избежание чрезвычайных ситуаций всем студентам запрещается покидать жилые корпуса без сопровождения своего непосредственного куратора. Завтрак, обед и ужин будут доставлены в комнаты в десять часов утра, в два часа дня и в шесть часов вечера.       Юнги со стоном перевернулся на другой бок и натянул подушку на голову, тщетно пытаясь спрятаться от завывающей сирены. Сообщение повторяли уже в третий раз. Он искренне не понимал, зачем столько раз говорить одно и то же, если о финальной проверке предупредили ещё несколько дней назад. Сон был безжалостно испорчен. А вместе с ним — и настроение.       Чонгук же к этому моменту уже заканчивал утреннюю разминку. Он спокойно отжимался посреди комнаты и даже не поднял головы, когда впервые завыла сирена. Он примерно представлял, что сейчас происходило за пределами общежития.       По всему периметру базы дежурили преподаватели и инструкторы, а далеко в лесу выпускники уже проходили свою последнюю проверку — ту самую, которая определит их дальнейшую судьбу. Это была не игра. Не учебная симуляция. И не обычный экзамен. В лесу вполне можно было погибнуть, получить тяжёлое ранение или остаться инвалидом на всю жизнь. Те, кто не справится, останутся ещё на один год обучения. Те, кто выдержит испытание, получат распределение в лучшие военные подразделения страны.       Завтрак принесли точно по расписанию. Еда оказалась простой, но неожиданно вкусной и сытной. Через час сотрудники базы так же пунктуально забрали подносы, а общежитие вновь погрузилось в тишину. Оставшееся время ребята провели за дополнительными заданиями, которыми кураторы компенсировали отменённые лекции. Завтра их уже ждала первая серьёзная проверка, и провалить её сейчас не хотелось никому.       Юнги первым начал раздражённо ёрзать на стуле. Он был уверен, что имеет полное право хотя бы раз выйти покурить, и всё чаще повторял, что если его не выпустят, то курить он начнёт прямо в комнате. Чонгук лишь устало просил его не искать себе новых проблем.       — Представь, что скажет профессор Ким, если узнает, что ты устроил здесь курилку.       Это был запрещённый приём. Юнги недовольно проворчал что-то о мировой несправедливости, пожаловался Чимину в переписке и отправился в душ, надеясь хоть немного успокоиться.       Ответ пришёл неожиданно быстро.       «Через несколько минут собирайтесь. Только без геройства.»       И Чимин действительно не подвёл.       Чимин вместе с двумя незнакомыми тренерами быстро собирает курящих студентов со всех общежитий и выводит их на небольшую площадку между корпусами. Вместо привычной курилки здесь уже заранее установлены несколько металлических ёмкостей с водой.       — Водить вас туда-сюда сегодня слишком опасно, — спокойно объясняет омега. — Поэтому курите здесь. Окурки — только в воду.       Юнги вместе с друзьями становится чуть в стороне, где вокруг одной из ёмкостей постепенно собираются остальные студенты.       Сам Чимин держится отдельно. Он почти не вмешивается в разговоры, время от времени поглядывая в сторону леса. Омега выглядит непривычно тихим. Задумчивым. Напряжённым. Даже со стороны заметно, что мыслями он находится совсем не здесь. И ежу понятно почему. Где-то за стенами базы сейчас находятся выпускники. Именно сегодня решится их дальнейшая судьба. Он не может им помочь. Не может вмешаться. Не может даже приблизиться к месту проведения проверки. Остаётся лишь ждать. И надеяться, что никто не подойдёт слишком близко к защитному периметру базы.       — Как вы, профессор Пак? — первым нарушает молчание Хосок.       Чимин усмехается уголком губ.       — Лучше многих… но переживаю ужасно, — он устало проводит ладонью по волосам. — На вчерашней игре стихийники разгромили моих в пух и прах. Да и зелёным Сокджина тоже досталось, — Чимин демонстративно надувает губы. — Ваш куратор вообще жестокий человек.       Несколько альф рядом тихо смеются.       — Потом ещё весь вечер надо мной издевался, — Чимин качает головой, но улыбка всё равно проскальзывает. — Хотя сегодня ему точно не до шуток. Таким напряжённым я его ещё ни разу не видел. Поэтому очень прошу не дёргайте профессора Ким по пустякам.       Чимин оглядывает студентов и уже привычным тоном добавляет:       — Курить вы выйдете ещё раз часов в пять, — он наклоняется чуть ближе и почти заговорщически произносит: — Только между нами… в комнатах нет датчиков дыма.       Несколько человек одновременно поднимают головы. Чимин не выдерживает и смеётся.       — Шучу.       Напряжение хоть ненадолго отпускает всех сразу. Даже самого Чимина. Прохладный ветер приносит запах мяты, и этот свежий аромат неожиданно помогает ему хоть немного справиться со стрессом, который сегодня явно превышал все разумные пределы.       — Есть хоть какая-нибудь информация о том, что происходит в лесу? — спрашивает Юнги.       Чимин отрицательно качает головой.       — Нам запрещено туда выходить. Все преподаватели, выпускающие этот курс, остаются на базе и отвечают за безопасность, — он ненадолго замолкает. — Ваш куратор сейчас в группе внешней защиты. Проверяет контрольные точки на противоположной стороне базы, — Чимин тяжело выдыхает. — Нам сообщили только сами задания. И они… — он на секунду прикрывает глаза, — очень тяжёлые.       В этом году студентов активно стравливают друг с другом. А ещё впервые одновременно участвуют все семь стихийников выпуска.       Чимин невесело усмехается.       — Поверьте… нервничают сейчас не только они. Весь педагогический состав тоже, — он переводит взгляд на высокие стены базы. — Первые результаты мы узнаем только после восьми вечера. Тогда станет понятно, кто прошёл испытание… а кто домой уже не вернётся.       — Всё будет хорошо, — спокойно говорит Намджун, туша сигарету. — Мы видели, как профессор Ким готовил свой курс. Уверен, большая часть ребят справится.       Чимин улыбается уже искренне. От этой улыбки его глаза привычно превращаются в тонкие полумесяцы. Юнги ловит себя на мысли, что сейчас готов смотреть на него бесконечно.       — Если честно… я уже горжусь ими, — Чимин тепло улыбается. — Тэхён столько сил в них вложил. Они целый год готовились именно к этому дню и показали действительно отличные результаты, — он бросает взгляд на четверых альф и, не удержавшись, тихо смеётся. — В отличие от некоторых курсантов спецкурса, которые умудрились устроить катастрофу ещё до первого предварительного экзамена.       Все четверо одновременно виновато отводят глаза. Это всё еще било под дых, пусть и не они это заварили.       — Ладно… возвращаемся. Мы и так задержались.       Чимин делает последнюю затяжку, бросает окурок в воду и уже собирается дать знак остальным… Когда земля едва заметно вздрагивает. Толчок оказывается не сильным. Но слишком неожиданным. Чимин инстинктивно хватается за ближайшего человека — им оказывается Юнги.       Все четверо альф почти одновременно переходят в режим боевой готовности. Взгляд мгновенно начинает искать источник опасности. Тело само занимает устойчивую позицию. Старая военная привычка оказывается быстрее любых мыслей.              Под ногами проходит ещё одна короткая вибрация. Теперь её чувствуют уже абсолютно все. Чимин резко бледнеет.       — Это плохо…       Он достаёт телефон и сразу набирает номер Тэхёна. Один вызов. Второй. Третий. Без ответа.       Подземная дрожь становится сильнее.       — Очень плохо… — почти шёпотом повторяет Чимин.       — И что нам делать? — впервые по-настоящему растерянно спрашивает Хосок. Неосознанно он сильнее сжимает руку Намджуна.       По площадке раздаётся резкий свист, и студенты почти одновременно начинают искать источник звука.              Им оказывается тренер Кан. Он быстро приближается вместе с Тэхёном и ещё несколькими преподавателями. Выглядят они так, словно только что вышли из настоящего боя.       Светлые спортивные штаны Тэхёна перепачканы землёй и тёмными пятнами крови. Чёрная футболка на правом плече растянулась, открывая часть ключицы. Одной рукой он придерживает правый бок, одновременно пропуская по телу тонкие потоки собственной магии, стараясь заглушить боль.       У остальных тренеров тоже хватает следов недавнего столкновения: ссадины, порванные колени, испачканная форма.       Но никто из них даже не обращает на это внимания. Сейчас есть вещи важнее.       — Братья Ян, собрать студентов по корпусам и сопроводить в столовую, — начинает отдавать распоряжения Тэхён ещё на ходу.       Два крепких альфы тут же салютуют и без лишних вопросов уходят выполнять приказ.       — Ли, мне нужна информация по всему периметру. Любые повреждения. Даже самые незначительные, — он переводит взгляд дальше. — Хан. Кан. Чимин. Занять три опорные точки перекрестия. Нужно будет одновременно освободить площадь. Ни шага в сторону.       Следующий приказ звучит почти сразу:       — Чхве, остальных — до столовой. Здесь не должно остаться ни одного студента.       Тэхён быстрым шагом обходит группу курсантов по краю площадки, одновременно выпуская короткие импульсы земляной магии. Зелёные линии одна за другой проступают на поверхности, обозначая границу нестабильного участка.       До Чимина он не успевает дойти. Землю снова встряхивает. На этот раз значительно сильнее. Под ногами проходит глухая волна. Тэхён отчётливо чувствует, как огромные пласты грунта буквально утягивает в сторону внешнего периметра.       Стихийники.       Совсем рядом. И судя по масштабу происходящего — никто из них уже не контролирует силу полностью.       Многие студенты падают на колени, кто-то хватается за друзей, стараясь удержаться на ногах. Но паники почти нет. Их успели научить главному. В подобных ситуациях думать должны преподаватели. Поэтому они просто ждут команд.       Тэхён резко тормозит у новой границы разлома. Ещё один шаг, и земля может окончательно уйти вниз.       — Все целы? — коротко спрашивает он, быстро осматривая студентов.       Нестабильная зона за это время успела увеличиться почти вдвое. Зелёное свечение медленно расползается дальше.       Именно в этот момент его взгляд цепляется за Юнги. Всего на секунду. Достаточно. Перед глазами мгновенно вспыхивает та самая ночь. Кусты. Испуганные лица. Беззвучное: «Молчи.» Тэхён непроизвольно склоняет голову набок.       Юнги едва заметно усмехается. И этого оказывается достаточно, чтобы оба поняли друг друга без единого слова.       — Чёрт… — почти неслышно выдыхает Тэхён.       Но уже в следующую секунду снова возвращается к происходящему, будто никакой паузы и не было.       Юнги лишь тихо фыркает себе под нос.       — Да, а вот по тебе этого не скажешь, — хмурится Чимин, пытаясь подняться. Но плотное кольцо студентов вокруг не даёт даже развернуться.       Тэхён несколько раз мотает головой, пытаясь стряхнуть внезапно нахлынувшие воспоминания и заставить себя сосредоточиться на происходящем. Получается плохо. Щёки предательски вспыхивают румянцем, а несколько светлых прядей прямо на глазах окрашиваются в насыщенный красный цвет.       — У восточных границ была настоящая резня, — коротко отвечает он, уводя взгляд куда угодно, только не на столичную троицу альф. — В нас летело буквально всё, что только могли поднять эти синеглазые.       Новая волна дрожи проходит под ногами. Тэхён пошатывается, едва удерживая равновесие. Ладонь снова прижимается к раненому боку, и омега тихо шипит сквозь зубы. Рана не смертельная. Его собственной силы хватает, чтобы остановить кровотечение. Но каждый резкий вдох и каждое движение отзываются болезненным спазмом.       — Вы ранены, профессор! — не выдерживает Хосок. Его голос звучит слишком громко.       Намджун вздрагивает от неожиданности и локтем случайно задевает Юнги прямо в глаз.       — Да твою же… — шипит тот, моментально переходя на отборный мат.       Тэхён смеряет их тяжёлым взглядом. На секунду даже возникает желание рассмеяться от нелепости происходящего. Но он лишь наклоняется ближе, чтобы слышали только они.       — Кричите ещё громче, студент Чон. Желательно так, чтобы паника поднялась по всей площадке.       Хосок сразу виновато опускает голову.       — Это пустяк. Моя магия справится, — Тэхён делает короткую паузу. — А вот если из-за вашей паники люди сейчас вскочат со своих мест… — он спокойно смотрит каждому в глаза. — Тогда уже никакая магия не поможет.       Тэхён медленно выпрямляется, снова морщась от боли.       — Сидите спокойно. Если не хотите лично познакомиться с чертями.       После этого он подаёт знак одному из преподавателей и коротким движением указывает на Чимина.       Через несколько секунд того аккуратно вытягивают из нестабильной зоны при помощи телекинеза. Едва оказавшись рядом, Чимин сразу начинает осматривать друга.       — Да перестань ты… — Тэхён мягко отталкивает его руки. — Не надо меня раздевать прямо при студентах.       Несколько человек нервно улыбаются. Напряжение вокруг становится чуть слабее. Все прекрасно понимают: если бы ситуация действительно вышла из-под контроля, профессорам сейчас было бы совсем не до шуток.       Чимин, однако, совсем не разделяет его спокойствия. Он снова хватает Тэхёна за плечи, заставляя посмотреть себе в глаза.       — Это слишком большой объём. Ты еле держишься, — он понижает голос. — А если случится повторный прорыв?       Тэхён лишь спокойно улыбается. Шагнув ближе, он коротко обнимает друга.       — Всё будет хорошо, — похлопав Чимина по плечу, он сразу возвращается к работе. — Хан. Кан. Чимин.       Он переводит взгляд на преподавателей, уже занявших позиции.       — По готовности начинайте переносить людей в безопасную зону. Я останусь на границе обвала.       В этот момент возвращается Ли. Он подходит почти вплотную и докладывает негромко:       — По периметру повреждений нет. Но примерно в трёхстах метрах обнаружены следы боя, — он запинается лишь на секунду. — Есть погибшие.       Тэхён коротко прикрывает глаза.       — Понял, — ладонь ложится Ли на плечо. — Хорошая работа.       Он тут же поднимает голову. Зелёные линии, которыми ещё несколько минут назад был очерчен нестабильный участок, продолжают медленно расползаться. Значит… Под землёй движение всё ещё продолжается.       — Ли, займись выводом студентов, пока не вернулись братья Ян.       Получив кивок, Тэхён делает знак остальным преподавателям. Пора начинать эвакуацию.       Чимин тяжело выдыхает и лишь качает головой. Тэхён, как всегда, совершенно не думает о том, что будет с ним после. О том, хватит ли ему сил, выдержит ли собственное тело ту нагрузку, которую он сейчас собирается на себя взять. Но спорить бессмысленно. Сейчас он старший по званию. Единственный действующий боевой стихийник базы. После главнокомандующего именно его приказы становятся законом. Их не обсуждают. Их выполняют.       Чимин молча занимает своё место. По обе стороны площадки то же самое делают Хан и Кан. Все трое принимают устойчивые стойки, синхронизируя дыхание, движения и внутренние потоки магии. Ошибиться сейчас нельзя. Одно неверное действие — и вся телекинетическая конструкция просто рассыплется.       Тэхён коротко кивает. Этого оказывается достаточно.       Воздух вокруг студентов едва заметно вздрагивает. Сначала кажется, будто поднялся лёгкий ветер, но уже через секунду пространство начинает мерцать голубоватыми нитями энергии. Они переплетаются между собой, образуя огромную сеть, которая не касается людей напрямую, а мягко охватывает пространство вокруг каждого. И только потом… Земля отпускает их.       Один за другим студенты плавно поднимаются в воздух — не рывком, не резко, а так осторожно, словно сама гравитация перестаёт существовать. Три потока телекинеза начинают медленно переносить людей за спину Тэхёна. И именно теперь стихийник впервые по-настоящему ощущает масштаб повреждений.       Почва под ногами напоминает разбитую керамику. Десятки глубоких трещин расходятся в разные стороны, уходя далеко вниз. Некоторые участки держатся буквально на последних пластах земли. Ещё несколько секунд, и вся эта часть территории могла просто исчезнуть.       Тэхён делает глубокий вдох. Закрывает глаза. И позволяет стихии полностью заполнить своё сознание. Мир исчезает. Больше нет студентов. Нет голосов. Нет базы. Есть только земля. Живая. Тяжёлая. Бесконечно древняя. Он слышит её. Не ушами. Каждый пласт откликается низким гулом, будто говорит на языке, который существовал задолго до появления людей. Корни деревьев шепчут о пустотах. Камни рассказывают, где проходят линии напряжения. Даже мельчайшие песчинки становятся частью единого потока.       Тэхён медленно поднимает руки. Под кожей начинают проступать тонкие зелёные линии. Они становятся всё ярче, переплетаются между пальцами, поднимаются по предплечьям и растворяются под кожей, превращая всё тело омеги в проводник стихии. Он медленно перебирает пальцами. Будто складывает гигантскую мозаику. Каждое движение соответствует одному пласту земли. Одному валуну. Одной трещине. Одной разрушенной связи между ними. Ошибиться нельзя. Поэтому движения становятся почти невесомыми. Плавными. Точными. Похожими скорее на танец, чем на боевую магию.       И земля отвечает. Сначала едва слышным скрежетом. Потом глубоким рокотом. Где-то далеко под поверхностью начинают двигаться огромные пласты. Медленно. Неохотно. Они возвращаются туда, где находились до удара. Разлом постепенно закрывается, пустоты заполняются, почва вновь становится единой.       С каждой секундой Тэхён чувствует, как энергия стремительно покидает тело. Бок начинает пульсировать всё сильнее. Магия, удерживавшая рану закрытой, вынуждена ослабить собственное лечение, отдавая почти весь поток земле. Лоб покрывается испариной, дыхание становится тяжёлым, но глаза он не открывает. Пока ещё нет. Он не закончил.       — Тэхён… — голос Чимина звучит совсем рядом. — Все люди уже в безопасности.       Чимин осторожно подходит ближе, но не касается друга. Когда-то, ещё во время учёбы, он уже совершил эту ошибку, прервав слияние стихийника со стихией. Последствия тогда разгребали несколько часов. С тех пор Чимин никогда не вмешивается, пока Тэхён сам не выйдет из потока.       — Остановись. Остальное закончим потом.       Ответа не следует. Тэхён лишь едва заметно качает головой.       В следующую секунду зелёное свечение вокруг него становится ещё ярче. Поток магии срывается с ладоней и с новой силой уходит глубоко под землю. Он чувствует. Осталось совсем немного. Ещё чуть-чуть. И тогда… Земля снова станет целой.       Вокруг Тэхёна одна за другой начинают вспыхивать небольшие фиолетовые сферы. Они медленно вращаются, соединяются между собой тонкими нитями магии, постепенно складываясь в полупрозрачный силуэт. Ещё мгновение, и сферы лопаются одна за другой, словно мыльные пузыри.       Из вспышек появляется маленький дракон.       Он сладко зевает, издавая недовольный писк, лениво переступает с лапы на лапу, будто его самым бессовестным образом вытащили из крепкого сна, и только потом нехотя расправляет крылья.              Элементаль Тэхёна был древним. Очень древним. Настолько, что даже многие маги считали подобных существ давно исчезнувшими.       Но при всём своём могуществе Кроха оставался невероятно ленивым созданием. Небольшой, размером примерно с корги, упитанный дракон с переливающейся фиолетовой чешуёй, маленькими рожками и яркими нефритовыми глазами, в глубине которых мерцали крошечные звёзды. Он вовсе не выглядел существом, способным управлять одной из сильнейших стихий мира. Скорее напоминал вечно сонного обжору.       Радостно пискнув, дракончик первым делом устремляется вовсе не к своему человеку. Он радостно кружит вокруг Чимина, цепляясь лапками за рукав его формы, будто не видел омегу целую вечность. Чимин только тяжело вздыхает.       — Кроха… даже не думай, — он грозит ему пальцем. — Ты нужен Тэхёну. А ну быстро обратно.       Дракончик демонстративно клацает зубами возле самой фаланги, фыркает так, будто его смертельно оскорбили, гордо отворачивается и совершенно игнорирует приказ. Зато замечает новых людей. Небольшой нос начинает смешно подрагивать. Кроха шумно втягивает воздух, перебирая запахи, словно настоящий хищник. Большинство ароматов он почти сразу отметает. Но два…       Два заставляют его заинтересованно поднять голову. Он даже перестаёт лениво хлопать крыльями. Потому что эти запахи пахнут силой. Очень вкусной силой.       Юнги непроизвольно делает полшага назад. Он впервые видет живого дракона. Не иллюстрацию. Не старинную гравюру. Не описание в древних хрониках. Настоящего. О подобных элементалях он читал лишь в исторических архивах — тех самых, где рассказывалось о племени драконов, полностью уничтоженном людьми. Стоило хоть кому-то узнать о существовании такого создания, как тут же начиналась охота.       И сейчас перед ним находилось настоящее чудо. Совершенно невозможное. Юнги даже забывает моргнуть. Он молча наблюдает, как маленький дракон лениво делает круг вокруг него, позволяя себя рассмотреть.       Кажется, Крохе это даже нравится. Он важно вытягивает шею, слегка расправляет крылья и медленно поворачивается то одним боком, то другим, словно прекрасно понимает, какое впечатление производит. Будь ситуация спокойнее, он никого и близко к себе не подпустил бы. Но сейчас было не до гордости. Ему требовались силы. А значит… Можно было немного потерпеть чужое восхищение.       Сделав ещё один круг, Кроха внезапно ускоряется. Юнги даже не успевает понять, что происходит. Дракончик со всей силы врезается ему прямо в грудь. В последний момент его тело становится полупрозрачным, проходит сквозь альфу и уже через секунду возникает за его спиной, окутанный густой чёрной аурой.       Юнги резко вздрагивает. По позвоночнику будто проходит короткий электрический разряд. Всего миг. Но этого хватает, чтобы неприятное ощущение пробежало по всему телу. Юнги негромко рычит сквозь зубы. Кража энергии была быстрой. Почти незаметной. Но совершенно точно не безболезненной.       Тем временем маленький воришка уже устремляется к следующей цели. Теперь его внимание полностью переключается на Чонгука. Однако здесь удача впервые отворачивается от него.       Чонгук успевает выставить перед собой ладони. И Кроха с тихим удивлённым писком буквально врезается в ладони и зависает в воздухе, возмущённо хлопая крыльями.       — Ты что удумал, Кроха? — удивлённо спрашивает Чонгук.       Дракончик замирает прямо перед его ладонями. Он несколько раз быстро моргает, переливаясь то густой чёрной, то мягкой фиолетовой энергией, а затем осторожно подплывает ближе. Маленький носик смешно подрагивает. Он шумно втягивает воздух, снова и снова ловя запах, который уже успел свести его с ума. Так пахла гроза. Не просто дождь. Не просто электричество. Настоящая, живая стихия. Та самая, среди которой он когда-то появился на свет. Кроха жалобно урчит, склоняя голову набок. Совсем не грозный дракон. Скорее ребёнок, выпрашивающий любимое лакомство.       — Удивительно… — недовольно бурчит Юнги, складывая руки на груди. — Он умеет просить. Представляешь? Ко мне этот воришка проявил куда меньше уважения.       Кроха тут же демонстративно фыркает. Маленькая струйка огня с тихим хлопком вылетает прямо в сторону тёмного мага. Совсем слабая. Скорее из вредности. После чего дракончик мгновенно отворачивается обратно к Чонгуку, будто Юнги для него перестал существовать. Теперь всё его внимание сосредоточено только на одном человеке.       — Нет, дело совсем в другом, — спокойно качает головой Чимин. Он наблюдает за происходящим с любопытством, хотя где-то глубоко внутри уже представляет выражение лица Тэхёна, когда тот узнает, чем занимается его элементаль. — Кроха чувствует магию. Он уже попробовал силу Юнги, потому что ощутил, насколько она насыщена энергией. Но…       Чимин переводит задумчивый взгляд на Чонгука.       — Здесь всё иначе, — он делает небольшую паузу. — Студент Чон представитель жёлтой ступени. Кроха родился во время сильнейшей грозы. Во время урагана. Среди молний. Для него эта стихия не просто источник энергии. Она… Дом, — Чимин невольно улыбается. — Он чувствует в вас что-то очень родное. Именно поэтому ведёт себя совершенно иначе. Он не пытается украсть. Он просит.       Все невольно переводят взгляд на маленького дракона. Тот продолжает терпеливо висеть в воздухе. Не двигается. Только кончик хвоста едва заметно подрагивает от нетерпения.       — Если Кроха найдёт настолько сильный источник энергии, он будет возвращаться к нему снова и снова, — тихо продолжает Чимин. — Элементали всегда тянутся к тому, что усиливает их связь со стихией, — Чимин на секунду задумывается. — Если честно… я впервые вижу, чтобы он настолько заинтересовался кем-то, — взгляд омеги становится серьёзнее. — Не исключено, что он почувствовал что-то, о чём пока не знает даже сам Тэхён.       Последние слова заставляют всех на секунду замолчать.       — Поэтому… — Чимин тяжело вздыхает. — Не давайте ему энергию, студент Чон, — он уже представляет, как будет оправдываться перед лучшим другом. — Достаточно и того, что Тэхён потом придушит своего элементаля за кражу силы у Юнги.       — Мне не жалко, — Чонгук улыбается. Совсем спокойно.       И протягивает ладонь вперёд. На коже начинают потрескивать тонкие искры. Сначала несколько. Потом десятки. Они быстро собираются в небольшой сияющий шар, наполненный чистой электрической энергией. Без принуждения. Без сопротивления. Добровольно.       Кроха восторженно пищит.Его глаза начинают буквально светиться. Он осторожно касается сферы кончиком лапы. Проверяет. И только убедившись, что ему действительно разрешают, жадно начинает поглощать её с краев.       Фиолетовая чешуя мгновенно начинает сиять ярче. По маленькому телу пробегают тонкие электрические разряды. Дракон довольно урчит, зажмурившись от удовольствия. Для него это было не просто лакомство. Это был самый вкусный подарок, который он когда-либо получал.       Кроха неожиданно замирает. Его нефритовые глаза вспыхивают ярче обычного. Он слышит. Чувствует. И в следующее мгновение стремительно разворачивается.       — Где он, Чимин? — раздаётся за спиной хриплый голос Тэхёна.       От неожиданности вздрагивают все. Сам Кроха лишь сильнее прижимается к Чонгуку. Запах грозы всё ещё кружит ему голову.       Тэхён появляется из-за спин тренеров. Бледный. Уставший. Но стоящий на ногах. Его взгляд сразу находит маленького дракона.       — Паршивец… — тихо выдыхает он, делая шаг вперёд. — Ты что опять задумал? — он резко тянется к элементалю. — А ну иди сюда. Ты у меня на диету сядешь. На месяц.       Кроха лишь недовольно рычит. Крылья раздражённо дёргаются. Маленькая морда демонстративно отворачивается. И прежде чем Тэхён успевает коснуться его, дракончик одним стремительным рывком бросается ещё ближе к Чонгуку, врезается в вытянутую ладонь и жадно впитывает весь накопленный шар электрической энергии. До последней искры.       Чонгук даже не успевает убрать руку. Молнии исчезают вместе с Крохой. Ладонь неожиданно становится пустой. По коже ещё бегут последние искры, медленно затухая на кончиках пальцев. Он поднимает взгляд. И впервые по-настоящему пугается. Потому что видит не профессора. А человека, которого буквально разрывает изнутри чужая сила. Инстинкт требует броситься вперёд. Подхватить. Остановить. Помочь хоть чем-нибудь. Но ноги словно приросли к земле. Он понимает… Стоит сделать хотя бы один шаг — и только помешает. Поэтому остаётся стоять. И смотреть. Не на магию. Только на Тэхёна.       В следующую секунду мир словно перестаёт существовать. Тэхён резко втягивает воздух. Не вдох — судорожный спазм. По телу одновременно проходят два совершенно разных потока.       Чёрная энергия приходит первой. Она не проникает внутрь, она буквально врезается в тело. Кажется, будто по венам одновременно пустили раскалённый металл. Следом приходит электричество. Не удар. Не вспышка. А бесконечный поток молний, проходящий через каждую клетку.       Тэхён невольно выгибается. Пальцы судорожно сжимаются. Дыхание сбивается. Перед глазами всё расплывается. И именно тогда просыпаются стихии.       Первым реагирует огонь. Он вспыхивает яростно, пытаясь уничтожить чужую силу. Следом бросается вода. Она стремится заглушить электрические потоки, но сталкивается с сопротивлением. Воздух начинает вибрировать так сильно, что становится трудно вдохнуть. Земля под ногами отвечает тяжёлым гулом. Каждая стихия пытается вытеснить чужую энергию, подчинить её себе, разорвать, уничтожить. Только лёд… Не делает ничего. Он молчит. Будто ждёт.       Кроха взмывает вверх. Он больше не играет. Не выпрашивает сладости. Не вредничает. Маленький дракон начинает быстро кружить вокруг своего человека. Каждый круг оставляет в воздухе тонкие светящиеся линии — фиолетовые, чёрные, золотые. Они переплетаются между собой, образуя огромную магическую сеть.       Постепенно всполохи внутри Тэхёна перестают сталкиваться друг с другом. Не потому, что он сумел взять их под контроль. Потому что это сделал Кроха. Им никогда не нужны были слова. Их связь существовала гораздо глубже человеческой речи. Мысли дракона плавно переплетаются с сознанием стихийника. Тэхён чувствует всё: беспокойство, страх, отчаянное желание защитить. Кроха увидел опасность раньше остальных и сделал единственное, что умел лучше всего. Украл силу. Чтобы спасти своего человека.       — Глупый… — почти беззвучно выдыхает Тэхён. Он больше не злится. Только тяжело вздыхает. — Предупреждать всё-таки надо…       Дракончик тихо пищит. Будто извиняется.       Тэхён медленно поднимает руки. Теперь он наконец чувствует полную гармонию. Чёрная энергия больше не сопротивляется. Золотые молнии спокойно проходят по венам, не причиняя боли. Все пять стихий впервые не борются друг с другом. Они слушают. Его.       Температура вокруг начинает стремительно падать. Сначала никто даже не замечает. Потом воздух становится плотнее. Следом исчезает ветер. Тишина накрывает всю территорию базы. Даже птицы внезапно перестают петь. Воздух начинает медленно покрываться серебристым инеем. Не земля. Именно воздух. Он будто кристаллизуется.       Тэхён плавно перебирает пальцами. Как дирижёр. Как человек, собирающий гигантский механизм из миллионов невидимых деталей. И тогда появляется лёд. Не снизу. Не сверху. Сразу отовсюду. Он рождается прямо в пространстве, постепенно переплетаясь между собой тончайшими прозрачными нитями. Они растут, соединяются, укрепляются, пока над всей территорией базы не начинает формироваться огромный полупрозрачный купол.       Солнце отражается в его гранях сотнями радужных бликов. Каждый сантиметр поверхности переливается так, будто состоит из миллионов кристаллов. Но эта красота обманчива. Под ней скрывается чудовищная сила. Такая защита выдержит всё. Пока бьётся сердце стихийника. Все вокруг невольно замирают.       Когда лёд начинает подниматься над базой, все невольно поднимают головы. Кроме одного человека. Чонгук не замечает ни сияющих кристаллов. Ни того, как исчезает ветер. Ни того, как замолкает весь мир. Он смотрит только на Тэхёна. На его побледневшее лицо. На дрожащие руки. На напряжённые плечи. На тонкую струйку крови, медленно стекающую по боку под растянутой футболкой. И впервые ловит себя на простой мысли.       «Лишь бы выдержал.»       Никто не произносит ни слова. Даже преподаватели впервые видят элементальную магию в её полном проявлении.       Чимин медленно опускает руки. Он смотрит не на купол. На Тэхёна. И только сейчас замечает изменения. Глаза друга становятся почти чёрными. Не зелёными. Не серыми. Именно чёрными. Будто в них растворилась сама ночь. Даже Чимин никогда прежде не видел такого цвета.       Последние линии льда смыкаются высоко над базой. Раздаётся короткий, чистый хруст. Будто огромный кристалл наконец занял своё место. И…       Всё заканчивается. Так резко, что кажется, будто магии никогда не существовало. Свет исчезает. Воздух перестаёт дрожать. Молнии растворяются.       Когда магия окончательно стихает, именно Чонгук делает первый инстинктивный шаг вперёд. Не думая. Не отдавая себе отчёта. Его останавливает только рука Чимина.       — Не подходи, — голос Чимина звучит спокойно. Но в глазах слишком хорошо читается тревога. — Сейчас нельзя.       Чонгук медленно опускает взгляд на собственную ладонь. Она всё ещё хранит остаточное тепло от силы, которую только что забрал Кроха. И впервые ему становится страшно от мысли… что часть этой защиты сейчас держится и на его магии.       Кроха тихо скулит. А Тэхён… Просто начинает падать.       Он резко сгибается пополам, срываясь на болезненный стон. Рана в боку, которую до этого сдерживали стихии, вновь раскрывается, стоит только магии окончательно вернуться в тело. Кровь быстро пропитывает ткань одежды.       — Тэхён! Тэхён! — вскрикивает Чимин и первым бросается к другу.       Но быстрее оказываются Юнги и Чонгук. Они одновременно подхватывают стихийника под локти, не позволяя ему рухнуть на землю. Несколько секунд Тэхён тяжело дышит, пережидая приступ боли.       — Всё хорошо… спасибо, — хрипло выдыхает он, благодарно кивая альфам.       С трудом выпрямившись, он сильнее прижимает ладонь к ране, ощущая, как между пальцами становится горячо от крови. Другой рукой быстро стирает выступившие на глазах слёзы и только после этого поднимает взгляд к небу. Кроху он уже не видит.       — Хан, доложи о произошедшем в штаб и готовьтесь, — голос постепенно возвращает привычную твёрдость. — Кан, Ли — поедете со мной. Чимин, свяжись с Джином. Пусть готовят медсанчасть и предупредят городскую больницу.       Чимин хватает его за плечо, вынуждая остановиться.       — Тэхён… Что случилось? Что хотел элементаль?       Но стихийник не отвечает. Лишь медленно поднимает голову и молча указывает наверх.       В следующую секунду по всей базе разносится пронзительный вой сирены. Экстренная тревога. Звук настолько резкий, что многие студенты инстинктивно закрывают уши. На несколько секунд всё вокруг будто замирает. Никто не понимает, что происходит. До тех пор, пока над головами не раздаётся первый глухой удар. Затем второй. Третий. Что-то с чудовищной силой бьёт по только что созданному ледяному куполу. По прозрачной поверхности расходятся яркие вспышки магии, а следом тонкие серебристые трещины света, мгновенно затягивающиеся обратно.       Купол выдерживает. Но каждый новый удар заставляет его дрожать, и вместе с ним дрожит вся база. Студенты ошеломлённо поднимают головы. Кто-то невольно отступает назад. Кто-то замирает, не в силах пошевелиться. Даже преподаватели на несколько секунд теряют дар речи. Они слишком хорошо понимают, что означает подобная мощь. Кто бы ни пытался прорваться внутрь… Он уже здесь.       — Всё верно. Столица выкинула в местные леса трёх проклятых. Среди них есть и стихийник, — кривится Тэхён, уже представляя руководство столицы, решившее утаить такие сведения. — Я не смог вовремя получить информацию от леса, был полностью сосредоточен на удержании другой стихии. Но мой элементаль почувствовал беду сразу.       Он переводит взгляд на Юнги.       — Мне жаль, студент Мин, что Кроха так бесцеремонно украл вашу энергию.       — Всё в порядке, профессор Ким. Ради такого не жалко, — отмахивается Юнги с лёгкой усмешкой.       Если честно, ему это даже льстило. Из всех сильнейших магов, находившихся рядом, древний элементаль выбрал именно его. А ещё приятнее оказалось увидеть, что именно его сила позволила Тэхёну создать настолько совершенную защиту. Теперь Юнги окончательно понял одну простую вещь. По отдельности они оба были опасны. Но вместе…       Вместе они становились почти стихийным бедствием. Два сильнейших представителя своих ступеней. И если бы однажды решили перейти черту… Мир вряд ли сумел бы найти силу, способную их остановить. Эта мысль одновременно пугала и будоражила.       Юнги всегда любил ходить по самому краю. Играть с огнём. А сейчас ему вдруг отчаянно захотелось однажды снова почувствовать эти потоки силы. Искупаться в них. Позволить собственной тьме соприкоснуться с его стихиями ещё раз. Желание вспыхнуло так ярко, что даже глаза предательски загорелись. Он уже с нетерпением ждал их будущего эксперимента.       Тем временем Тэхён переводит взгляд на Чонгука.       — А вас, студент Чон, попрошу в следующий раз воздержаться от самовольного вскармливания элементаля. На вас действует запрет на использование магии, который вы только что самолично нарушили.       Золотые глаза встречаются с изумрудными. На губах Чонгука появляется спокойная, почти довольная улыбка. Он явно совсем не чувствует себя виноватым.       — Вообще-то Кроха очень просил, — спокойно пожимает он плечами. — Не мог же я ему отказать. Особенно ради такого дела.       Намджун тут же толкает младшего локтем в бок. Он слишком хорошо понимает, что спорить сейчас с Тэхёном далеко не лучшая идея. Эмоциональный фон профессора и без того висел на тонкой нитке. Но Чонгук, кажется, этого совершенно не замечает. Или делает вид.       — Тем более… — добавляет он чуть тише. — Кажется, ему очень понравилось.       — Не принимайте это на свой счёт, студент Чон, — Тэхён лишь устало выдыхает. Он старается говорить ровно. Спокойно. Профессионально. — Его привлекла исключительно ваша сила.       — Правда? — Чонгук улыбается ещё шире. — А профессор Пак почему-то решил иначе.       На секунду становится совершенно тихо. Щёки Тэхёна моментально вспыхивают румянцем. Следом краснеют уши. Несколько светлых прядей у висков начинают медленно менять цвет, окрашиваясь в мягкий алый оттенок. Он резко отворачивается, будто надеется, что никто этого не заметил. Но поздно. Все уже увидели. И Чонгук тоже.       И именно этого он, кажется, и добивался. Не смущения. Не победы в словесной перепалке. А настоящей эмоции. Той, которую профессор Ким обычно так старательно прятал за спокойной улыбкой и безупречной выдержкой.       — Тэхён! Чимин! — начавшуюся перепалку прерывает глава Квон, быстрым шагом направляясь к ним вместе с несколькими сотрудниками.       По пути он лишь мельком окидывает взглядом оставшихся студентов. В его глазах на мгновение вспыхивает недовольство, но он ничего не говорит. Сейчас явно не время вмешиваться в личные разборки между профессором и курсантом. Если понадобится, то он разберётся с этим позже. Остановившись рядом, Квон сразу переходит к делу:       — Чимин, соберите группу. Пусть начинают сопровождать людей в бункеры. Медицинский блок уже готов, ждёт только моей команды, — он тут же поворачивается к Тэхёну. — Тэхён. Бери Пташек. Усильте патрулирование внутри периметра.       Квон выдерживает короткую паузу, после чего произносит жёстко:       — Покидать территорию базы запрещено. Это приказ, — лишь после этого он переводит взгляд на ледяной купол, покрывающий базу, и хмурится ещё сильнее. — И что здесь, чёрт возьми, произошло?       — Квон, там проклятый стихийник! — почти рычит Тэхён, не скрывая собственного раздражения. — Мы не можем оставить студентов одних.       — Тэхён прав, Квон, — поддерживает его Чимин, с трудом сдерживая злость. — Столичные совсем обнаглели. Нас никто не предупредил, что они выпустят трёх проклятых прямо во время финальной проверки, — он зло усмехается. — Всё сильнее убеждаюсь, что четыре года назад сделал правильный выбор, уехав сюда вместе с Тэхёном и Джином. С людьми, которые сидят в столице, я бы работать не смог.       Чимин коротко указывает рукой на купол.       — Тэхён использовал элементальную магию. Купол держится не только на четырёх стихиях, но он усилен ещё двумя ступенями. Бункеры сейчас вообще не обязательны. Они его не пробьют, — он переводит взгляд обратно на Квона. — Но кто защитит студентов в лесу?       Квон устало проводит ладонью по лицу. Видно, что сам он полностью разделяет их тревогу.       — Мне жаль, Чимин… Но сейчас мы ничего не можем изменить, — он говорит тихо, почти через силу. — Это приказ сверху. Мы не имеем права вмешиваться в ход проверки и брать территорию вокруг базы под свой контроль, — горькая усмешка появляется на его лице. — Правительству необходимо знать, сколько выпускников способны самостоятельно справиться с проклятыми. Кто сможет убить. Кто достоин попасть в действующие подразделения. Наш приказ — удерживать базу. И только после окончания проверки, если никто из студентов не справится, выдвигаться самим.       — Глупые правила, Квон, — зло бросает Чимин. Он качает головой, уже не пытаясь скрыть раздражение. — Следующим шагом они начнут специально ловить проклятых и выпускать их прямо во время занятий? Чтобы обучать курсантов на живых мишенях? — он делает шаг вперёд. — Можешь потом уволить меня. Но своих студентов я не брошу.       — Да, можешь, — спокойно поддерживает Тэхён. — Иначе к вечеру мы получим сотню мёртвых детей.       Позади него почти одновременно кивают Хан, Кан и Ли. Никто из них даже не задумывается. Они слишком долго готовили этот выпуск, чтобы теперь спокойно наблюдать за тем, как их ученики погибают.       Квон долго смотрит на каждого из них. Потом неожиданно усмехается. Очень устало.       — Я не собираюсь вас останавливать.       Все замирают.       — Но официально запрещаю покидать территорию базы, — он делает ударение на каждом слове. — Если вы каким-то образом сможете помочь студентам, оставаясь внутри периметра… — он выдерживает паузу, — и если ни одна камера не покажет, что вас там быть не должно… — на губах появляется едва заметная улыбка. — Я лично выпишу каждому премию.       Тэхён несколько секунд молчит. Потом медленно кивает. В его глазах уже появляется знакомый блеск. Он начинает просчитывать варианты ещё до того, как успевает открыть рот.       — Можешь готовить документы, — негромко произносит он. — Кажется… я уже знаю, как сделать это, не покидая территорию базы.       Они не раз обсуждали со стихийниками переход к элементальной магии и полноценное пробуждение элементаля, дремлющего в каждом из них. И сейчас Тэхён наконец понимает, как может помочь своим студентам, не покидая стены базы. Он знает, что нужно сделать.       Купол, который он только что возвёл над «Полярисом», был не просто защитой. Он стал огромным резервуаром силы. В него вплелась элементальная магия, четыре стихии, тёмная энергия Юнги, молнии Чонгука и древняя сила самого Крохи. Колоссальный запас. Такого объёма хватило бы, чтобы перегрузить магическое ядро любого молодого стихийника. А перегрузка… Иногда становилась тем самым толчком, который будил элементаля.       Оставалось лишь разрушить собственную защиту в нужный момент, позволив накопленной энергии разойтись по лесу и найти тех, кому она действительно предназначалась. Опасно. Безумно. Но возможно. И единственным препятствием всему этому плану сейчас оставался он сам.       — Вы ранены, профессор Ким! — совершенно не вовремя напоминает Хосок. Он смотрит на профессора так, словно тот вот-вот рухнет прямо здесь. — Для такой магии нужен огромный запас энергии. Как вы собираетесь использовать стихии, если сами едва стоите на ногах?       — Ты ранен? — почти одновременно произносит глава Квон. Он мгновенно оказывается рядом, внимательно осматривая заместителя с головы до ног. — Почему сразу не сказал?       Его ладони уже тянутся проверить плечи и руки омеги.       — Хватит, — резко бросает Тэхён и делает шаг назад, уходя от чужих рук.       — А ну стой смирно, — Квон тут же сокращает расстояние между ними. Голос у него становится жёстче, и Тэхён недовольно морщится.       — Не надо меня ощупывать, — он раздражённо отводит плечо, когда Квон снова пытается проверить рану.       — Тогда перестань изображать из себя бессмертного, — огрызается тот.       — Со мной всё нормально.       — Нормально? — Квон коротко усмехается, но в этой усмешке нет ни капли веселья. — Ты весь белый, держишься за бок, у тебя футболка пропиталась кровью, а ты называешь это нормальным?       — Да, — Тэхён устало прикрывает глаза.       — Упрямый ребёнок… — Квон тихо хмыкает.       — Мне двадцать четыре, — моментально парирует Тэхён, тут же опуская голову и недовольно щурясь.       — Именно поэтому, — Квон лишь вскидывает бровь.       Тэхён шумно выдыхает и на секунду сжимает переносицу. Кажется, ещё немного, и он действительно начнёт рычать.       — Хватит, — на этот раз голос звучит значительно тише.       Но именно поэтому становится опаснее. Все вокруг мгновенно замолкают. Даже Квон. Тэхён медленно переводит взгляд на Хосока. Тот сразу понимает, что сейчас достанется именно ему.       — А вам, студент Чон… — Тэхён устало качает головой. — Я когда-нибудь всё-таки зашью рот.       — Простите, профессор… — Хосок виновато опускает голову.       — Нет, — Тэхён даже договорить ему не даёт. — Не простите.       Он делает вдох, стараясь хоть немного привести мысли в порядок. Получается плохо.       — Если сегодня ещё раз попадётесь мне под горячую руку… — на лице появляется усталая усмешка. — Лучше вам этого не делать.       Лишь после этого он снова смотрит на Квона. Уже спокойно. Настолько спокойно, что Чимин внутренне напрягается ещё сильнее. Так Тэхён обычно разговаривает именно тогда, когда уже всё для себя решил.       — Я единственный, кто сейчас способен помочь тем, кто находится за стеной, — он говорит тихо, но каждое слово звучит так, будто уже стало приказом. — И вы меня не остановите.       — Хорошо… — Квон несколько секунд просто смотрит на него. Долго. Внимательно. Потом медленно выдыхает, будто уже заранее смирился с тем, что переубедить этого невозможного омегу всё равно не получится.       Тэхён даже удивлённо вскидывает голову. Он явно не ожидал услышать согласие. На губах уже появляется тень победной улыбки, но Квон тут же поднимает ладонь, предупреждая любые попытки перебить его.       — Сначала идёшь к Джину.       — Квон… — Тэхён недовольно морщится, уже собираясь возразить.       — Не перебивай, — спокойно, но твёрдо обрывает его Квон.       Тэхён шумно выдыхает через нос и закатывает глаза так выразительно, что рядом Чимин только тихо фыркает в кулак.       — Вот поэтому я иногда тебя терпеть не могу.       — Врёшь, — уголок губ Квона едва заметно дёргается. — Терпишь.       — Через силу.       — Всё равно терпишь, — он подходит почти вплотную. Теперь между ними расстояние не больше полушага. — Джин тебя подлатает. Пополнишь резерв. И только потом будешь спасать весь этот чёртов мир.       Тэхён открывает рот. Но Квон снова оказывается быстрее.       — Если вечером ты рухнешь без сил… — он чуть щурится. — Клянусь, лично доложу генералам, чтобы они наконец отшлёпали тебя как маленького.       Вокруг сразу прокатываются смешки. Даже Чимин тихо фыркает, пряча улыбку за ладонью.       — Тогда я уйду во внеплановый отпуск, — Тэхён демонстративно поджимает губы, всем своим видом показывая, насколько глубоко оскорблён.       — Не поможет, — Квон даже не задумывается над ответом.       — Лишишься куратора, — Тэхён вскидывает подбородок ещё выше.       — Переживу, — спокойно пожимает плечами Квон.       — Будешь сам читать лекции.       — И это переживу.       — Ты невозможный… — Тэхён недоверчиво щурится.       — Знаю, — совершенно серьёзно отвечает Квон.       На этот раз он всё-таки улыбается. Совсем чуть-чуть. Так, что улыбку замечают только те, кто давно его знает.       — Поэтому ты до сих пор жив.       Последние слова звучат уже совсем иначе. Без насмешки. Без привычной перепалки. Именно они заставляют Тэхёна замолчать. Несколько секунд они просто смотрят друг на друга. Потом Квон неожиданно кладёт ладонь ему на плечо. Без давления. Почти по-отечески.       — Я тебе доверяю, — он делает короткую паузу. — Только… — голос становится совсем тихим. — Вернись живым.       Тэхён молчит. Потому что оба знают: обещать такое он сейчас не может. Он лишь едва заметно кивает. Разворачивается. И быстрым шагом направляется к медсанчасти.       — И резерв пополни! — кричит ему вслед Квон.       Не оборачиваясь, Тэхён лениво машет рукой. Мол, услышал.       Лишь когда тот скрывается за поворотом, глава базы медленно проводит ладонью по лицу, будто стирая остатки тревоги. В следующий миг на его лице не остаётся и следа прежних эмоций. Перед ними снова стоит глава базы.       — Чего замерли? — командный голос звучит резко и уверенно, заставляя всех невольно подобраться. — По местам.       Взгляд быстро скользит по сотрудникам, проверяя, все ли готовы выполнять приказ, после чего останавливается на Чимине.       — Ни на шаг от него. Понял?       Чимин молча выдерживает его взгляд. Потом коротко кивает.       — Понял.       Квон удовлетворённо выдыхает и сразу переводит внимание на остальных.       — Остальные Пташки — помогаете Чимину.       Ещё один быстрый взгляд по площадке. Никто не должен остаться без задачи. Только после этого он подзывает к себе четвёрку столичных альф.       — А вы… — уголок его губ едва заметно дёргается. — За мной.       Он разворачивается, даже не проверяя, идут ли они следом.       — Нам есть что обсудить.

***

      — Всё готово? — негромко спрашивает Чимин.       Он уже несколько минут не может найти себе места. То проходит вдоль стены спального корпуса, то снова возвращается обратно, нервно покусывая подушечку большого пальца. Эта привычка появлялась всегда, когда происходило что-то по-настоящему серьёзное, и избавиться от неё за все эти годы он так и не смог.       Тэхён сидит прямо на земле, скрестив ноги. Глаза закрыты. Спина прямая. Со стороны кажется, будто он просто медитирует. Но Чимин слишком хорошо знает друга. Сознание Тэхёна сейчас давно не здесь. Оно растекается глубоко под землю, цепляется за корни деревьев, слушает лес, ищет своих студентов среди сотен голосов природы.       Место они выбрали заранее. Небольшая техническая площадка за спальными корпусами, скрытая от посторонних взглядов и попадающая в крохотную слепую зону камер наблюдения. Если их всё же заметят… Ни Квон. Ни генералы. Никто уже не сможет оправдать то, что они собираются сделать.       — Если перестанешь отвлекать меня каждые две минуты, закончу гораздо быстрее, — бурчит Тэхён, даже не открывая глаз.       Чимин виновато морщит нос, но остановиться не может. Слишком страшно. После медсанчасти прошло почти три часа. Джин собственноручно зашил рану, обработал каждую царапину, несколько раз едва не придушил Тэхёна за упрямство и только потом позволил ему восстановить резерв энергии. Запасы, накопленные за последние недели вспышек, оказались огромными. Лабораторные накопители были заполнены почти под завязку, и именно эта энергия сейчас постепенно расходилась по телу стихийника, привыкая к новому потоку.       За это время Тэхён успел принять душ, переодеться в чистую одежду, высушить волосы и лишь после этого снова соединиться с лесом.       — Нашёл, — неожиданно произносит он.       — Где? — Чимин мгновенно перестаёт ходить.       — Мои уже идут сюда, — голос звучит спокойно. Даже слишком. — Их только двое.       На переносице Чимина появляется глубокая складка.       — Остальные далеко, — Тэхён едва заметно морщится. — Но по дороге они собирают всех, кого находят, — он ненадолго замолкает, прислушиваясь к чему-то, слышимому только ему одному. — Проклятые тоже смещаются сюда.       Лес очень беспокоится именно в этом секторе. Чимин шумно проводит ладонью по волосам и устало выдыхает.       — Надеюсь, это сработает… — он невесело усмехается. — Потому что иначе нам устроят такой пиздец, что Правительство покажется милыми людьми, — Чимин качает головой. — И я сейчас вообще не про них. Про генералов.       Тэхён медленно открывает глаза. Изумрудные радужки вспыхивают мягким зелёным светом.       — Всё получится, — Тэхён говорит уверенно. Будто уже видел исход. — Они учились у нас, — на губах появляется едва заметная улыбка. — Нет ничего, чего они не знают. И ничего, чего не смогут сделать.       Он делает глубокий вдох.       — Когда мы…       Слова неожиданно застревают в горле. Тэхён судорожно сглатывает. На несколько секунд просто отворачивается, собираясь с силами.       — Когда мы отключимся…       Голос становится почти шёпотом. Чимин невольно задерживает дыхание. Эти слова страшнее любой тревоги.       — Произойдёт выброс элементальной магии, — Тэхён опускает взгляд на собственные ладони, медленно сжимая пальцы. — Если всё получится… — он делает ещё одну короткую паузу. — Они впитают её. Стихии станут сильнее. Элементали проснутся.       Чимин чувствует, как внутри всё болезненно сжимается. Он отворачивается, пряча глаза.       — Джин нас никогда не простит… — слова срываются почти беззвучно. — Он ведь даже ничего не знает…       Тэхён уже открывает рот, собираясь ответить…       Но лес отвечает раньше него. Где-то совсем рядом раздаётся оглушительный треск. Следом — человеческий крик. Ещё один. Вспышки магии окрашивают воздух сразу несколькими цветами. Красный. Синий. Жёлтый. По защитному куполу с грохотом ударяются комья земли и обломанные ветви. Под ногами проходит тяжёлая дрожь. В следующую секунду над всей базой вновь взвывает сирена.       Тэхён и Чимин одновременно вскакивают. Им больше не нужны слова. Они почти бегут к самому слабому участку защитного купола, прекрасно понимая, что именно туда сейчас направляются и их студенты, и проклятые. Добежав до самой границы, Тэхён резко прижимает ладонь к холодному льду. Закрывает глаза. И через шёпот леса отправляет своим единственный приказ.       — Всем сотрудникам базы, прорыв между вторым и третьим корпусами! Всем свободным подразделениям немедленно прибыть к периметру! Возможен обвал грунта и разрушение защитного ограждения       Голос Тэхёна звучит неожиданно ровно. Настолько спокойно, что Чимин невольно бросает на него короткий взгляд. Только пальцы, сжимающие рацию, выдают настоящее напряжение, костяшки побелели так сильно, будто кожа вот-вот лопнет.       — Приняли! Уже выдвигаемся! Две минуты.       Ответы накладываются друг на друга, но Тэхён почти их не слышит. Он медленно переводит взгляд себе под ноги. Что-то не так. Очень не так. Земля всегда разговаривала с ним. Тихо. Спокойно. Она дышала. Жила. Сейчас же… Он чувствует только боль. Словно кто-то снизу с невероятной силой вырывает целый пласт почвы из самой основы мира.              По спине пробегает холод. Тэхён резко хватает Чимина за запястье. Пальцы сжимаются настолько сильно, что тот болезненно морщится.       — Назад…       Чимин даже не успевает спросить почему. Под ногами раздаётся глухой треск. Сначала один. Потом второй. Следом десятки. Будто вся земля одновременно начинает рваться на части.       Тэхён успевает только резко дёрнуть друга к себе. И мир исчезает. Не медленно. Не постепенно. Почва буквально проваливается вниз огромным пластом. Воздух с оглушительным рёвом устремляется следом. Земля осыпается целыми глыбами. Камни сталкиваются друг с другом, дробятся, превращаясь в смертоносный поток. Ударная волна бьёт в грудь так сильно, что из лёгких мгновенно выбивает весь воздух.       Периметровое ограждение пытается выдержать давление ещё одно короткое мгновение. Металл изгибается. Натягивается до предела. Издаёт протяжный скрежет. А затем…       Взрывается. Грохот оглушает. Осколки бронированных пластин вместе с раскалёнными болтами и кусками кабелей разлетаются по всей территории. Несколько кусков со свистом проносятся совсем рядом. Один врезается в дерево. Ствол трескается почти пополам. Другой, раскалённый добела, падает в сухую траву. Пламя рождается мгновенно. Не маленький язычок огня. Настоящая стена. Она жадно перебегает по кустам, подхватывает молодые сосны, взмывает вверх вместе с облаками искр.       Жар ударяет в лицо даже сквозь поднявшуюся пыль. Чимин инстинктивно закрывает голову руками. Тэхён успевает лишь сильнее прижать его к себе. Следующее мгновение их уже отрывает от земли. Мир переворачивается. Небо. Камни. Огонь. Пыль. Всё смешивается в один бесконечный поток.       В этот же миг над всей базой начинает умирать защитный купол. По ледяной поверхности одна за другой расходятся сотни сияющих трещин. Сначала тонких. Почти незаметных. Потом они вспыхивают. Будто тысячи молний одновременно пробегают внутри прозрачного льда. Раздаётся звук, похожий на звон гигантского хрусталя. Купол раскалывается. Миллионы ледяных осколков медленно осыпаются вниз.       Но страшнее оказывается не лёд. А то, что он больше не способен удерживать внутри. Элементальная магия вырывается наружу мощнейшей волной. Она прокатывается по лесу, по базе, по самому воздуху. Каждый стихийник ощущает её одинаково. Словно сердце внезапно начинает биться в несколько раз быстрее.       Двое студентов одновременно вскидывают головы. Они ещё сами не понимают, что происходит. Но их тела уже знают ответ. Даже сквозь бой. Даже сквозь собственную усталость. Они одновременно бросаются вперед и начинают поглощать колоссальное количество энергии, позволяя чужой силе хлынуть внутрь.       Их тела буквально вспыхивают. Каждая новая волна энергии заставляет кровь кипеть. Стихии внутри откликаются одна за другой. Огонь становится ярче. Вода тяжелее. Воздух чище. Земля глубже. Где-то глубоко, за пределами человеческого сознания, начинают просыпаться элементали. Не до конца. Но впервые за всю жизнь отвечая своим хозяевам.       В это же время двое синих магов понимают, что происходит. Не сговариваясь, они одновременно поднимают руки. Ледяные осколки, которые должны были рухнуть на территорию базы, резко меняют направление. Тысячи острых кристаллов зависают в воздухе. Потом разворачиваются. И с оглушительным свистом устремляются обратно в сторону леса. От скорости лёд вытягивается, превращаясь в длинные смертоносные копья. Они прорезают воздух так быстро, что оставляют за собой белые следы инея.       Первый проклятый едва успевает уклониться. Второго несколько осколков всё же находят. Острые кристаллы рвут одежду, кожу и мышцы, оставляя десятки глубоких кровоточащих ран. Это не смертельно. Но достаточно, чтобы заставить его впервые за весь бой отступить.       Когда первые сотрудники добегают до места прорыва, привычного участка базы уже почти не существует. Ограждение смято. Земля исчезла. На её месте зияет огромная рваная расщелина. По краям продолжают осыпаться камни. Из глубины поднимаются клубы пыли.       Глава Квон оказывается среди первых. Одного взгляда хватает, чтобы понять масштаб катастрофы.       — Первая группа — к огню! — он резко вскидывает руку. — Вторая группа — укрепить периметр! — поворот головы. — Остальные — вниз! Ищите профессоров!       Приказы разлетаются мгновенно. Люди бросаются выполнять приказ. Кто-то тушит быстро разрастающийся пожар. Кто-то удерживает трещины, чтобы обвал не пошёл дальше. Несколько сотрудников уже начинают спускаться в расщелину, где под тоннами земли исчезли их коллеги.       И именно тогда тишину прорезает тонкий электронный писк. Короткий. Отчаянный. Сигнал медицинского браслета. Кто-то ещё жив. Все одновременно ускоряются. Но спустя несколько секунд писк неожиданно обрывается. На одно мучительное мгновение вокруг становится совершенно тихо. Люди переглядываются. Никто не решается произнести вслух то, о чём подумали все. А затем начинают работать ещё быстрее.       Разбирать завал удаётся далеко не сразу. Даже для магов синей ступени объём обрушившейся породы оказывается слишком большим. Они почти без передышки работают телекинезом, подхватывая огромные глыбы и одну за другой отбрасывая их в сторону. У некоторых уже дрожат руки от перенапряжения, на висках выступает пот, но никто даже не думает останавливаться. Слишком страшно услышать то, чего боятся все. Слишком страшно не найти их вовсе. Минуты тянутся мучительно долго. Из-под земли вытаскивают куски бетона, металлические балки, остатки ограждения, деревья, вырванные вместе с корнями. Но профессоров среди них нет.       — Где они?.. Нашли их? — первым не выдерживает один из выпускников.       Голос срывается. Он делает шаг к расщелине, судорожно всматриваясь вниз, будто надеется увидеть знакомую светлую макушку. Рядом останавливаются остальные студенты. Все ещё тяжело дышат после боя. По их телам продолжают гулять мощные потоки новой силы. Энергия переполняет каждую клетку. Но сейчас она не приносит ни восторга, ни ощущения победы. Только страх. Каждый из них понимает одну простую вещь. Если бы не Тэхён… Если бы не его решение… Если бы не этот безумный план… Никого из них уже не было бы в живых. И мысль о том, что человек, подаривший им этот шанс, сам мог остаться под завалом, становится почти невыносимой.       — Молодые люди, — голос проверяющего звучит неожиданно громко. Он делает несколько шагов вперёд, складывая руки за спиной. — Вернитесь к прохождению финальной проверки.       Студенты медленно оборачиваются. В глазах почти каждого вспыхивает раздражение.       — В противном случае, — невозмутимо продолжает мужчина, — я буду вынужден засчитать вам дисквалификацию.       Несколько секунд стоит полная тишина. А потом один из зелёных делает шаг вперёд.       — Дисквалификацию? — медленно повторяет он, не веря собственным ушам. — Вы сейчас серьёзно?       Рядом усмехается один из синих. Улыбка получается настолько холодной, что проверяющий невольно напрягается.       — Только попробуйте, — он медленно складывает руки на груди. — И мы поднимем такой шум, что потом не отмоетесь.       Ещё один стихийник качает головой. Вокруг него всё ещё переливаются пять стихий, а у ног спокойно сидит маленький белоснежный зайчик — только что пробудившийся элементаль. Малыш настороженно прижимает длинные уши, будто тоже чувствует общее напряжение.       — Насколько я помню, — спокойно произносит стихийник, — использовать отступников во время финальной проверки запрещено законом, — он смотрит проверяющему прямо в глаза. — Думаю, вышестоящее руководство с большим интересом ознакомится с сегодняшними обстоятельствами.       — И простые люди тоже, — негромко добавляет второй стихийник. У его ног сидит молодой волк. Хищник тихо рычит, прижимая уши. — Интересно будет посмотреть, как Правительство станет объяснять родителям, почему их детей отправили сражаться против настоящих проклятых.       Синий маг делает ещё полшага вперёд. Совсем немного.       — Мы вам не угрожаем, — он едва заметно пожимает плечами. — Просто рассказываем, что произойдёт дальше.       Несколько преподавателей невольно переглядываются. Все четверо говорят почти так же спокойно, как говорил бы Тэхён. Даже интонации… Почти его.       В этот момент земля снова вздрагивает. На этот раз слабее. Но достаточно, чтобы по краю расщелины вновь побежали трещины.       — Осторожно! — кричит кто-то снизу.       Несколько огромных пластов начинают осыпаться внутрь. Синие маги реагируют мгновенно. Руки одновременно взлетают вверх. Каменные глыбы зависают в воздухе буквально в нескольких метрах от людей. Медленно. Очень медленно. Они возвращают их обратно. Именно тогда где-то у дальней стены раздаётся новый треск. Все головы одновременно поворачиваются туда. От отколовшегося участка медленно начинает съезжать большой пласт земли. Вместе с ним вниз скатываются две фигуры.       — Есть! — кто-то кричит первым.       — Нашли! — следом вскрикивают сразу несколько человек.       Квон, бросаясь вниз, чтобы лично проверить состояние своих заместителей, не желает участвовать в споре между студентами и проверяющими и крайне рад, что появился повод сменить тему. Он буквально перепрыгивает через камни, даже не замечая их под ногами. Оказавшись рядом, глава базы без всяких церемоний падает на колени.       — Вот чудо! Просто чудо! — тараторит он, лихорадочно начиная осматривать их на повреждения.       Руки дрожат. Он торопливо ощупывает сначала плечи Тэхёна. Потом Чимина. Проверяет дыхание. Пульс. Будто до конца не верит собственным глазам.       — Живые… — выдыхает он почти шёпотом. На лице впервые за всё это время появляется настоящее облегчение. — Живые. Руки и ноги на месте, — только убедившись, что серьёзных внешних повреждений нет, наконец позволяет себе выдохнуть. — Это самое главное. Как себя чувствуете?       — Такое ощущение… — Чимин болезненно морщится, позволяя сотрудникам поднять себя на ноги, — будто по мне танк проехал.       Он пытается усмехнуться. Получается плохо. Двое сотрудников сразу подхватывают его под локти.       В это же время медики почти бегом спускаются вниз. Впереди всех — Сокджин. Увидев родных, он только сильнее сжимает челюсти. Ни одного лишнего слова. Только быстрый профессиональный осмотр. А всыпать он им и потом сможет.       Тэхён поднимает голову. Мир перед глазами всё ещё немного плывёт. Он медленно проводит взглядом по собравшимся людям.       — Где… — голос звучит хрипло, — где мои студенты?       Квон осторожно поддерживает его под локоть.       — Всё хорошо, Тэ, — он говорит негромко. Спокойно. Почти по-отечески. — Они справились.       Тэхён поднимает на него растерянный взгляд.       — Они защитили базу. Защитили вас. И сами выжили.       На лице Тэхёна впервые появляется слабая, почти незаметная улыбка. Совсем маленькая. Но настоящая.       Когда обоих профессоров окончательно вытаскивают наверх, медики сразу пересаживают их на каталки. Сокджин уже коротко отдаёт распоряжения сотрудникам медсанчасти, ни на секунду не переставая наблюдать за показателями Тэхёна. Именно он первым замечает запись в медицинском браслете. Остановка сердца. На несколько секунд его лицо становится абсолютно белым. После чего он молча ускоряет шаг. Теперь времени на разговоры уже нет.       Никто из них не хотел, чтобы всё закончилось именно так. Когда они с Чимином продумывали план, Тэхён был уверен, что достаточно будет лишь замедлить собственное сердцебиение. Совсем немного, настолько, чтобы связь с элементальной магией Крохи ослабла, а Чимин одним точным ударом смог разорвать её, не доводя дело до крайности. Остановка сердца никогда не входила в их расчёты. Но судьба редко интересуется чужими планами.       Слишком много переменных. Один неверный удар. Одно неудачное падение. Один обвал земли под ногами. И вот ты уже летишь в темноту, совершенно не представляя, увидишь ли ещё когда-нибудь солнечный свет. Тэхён до сих пор не понимал, как всё произошло. Помнил лишь ослепительную вспышку. Затем оглушающий удар. И пустоту.       Первое, что он услышал, когда пришел в себя окончательно, был размеренный писк медицинского монитора. Потом знакомый запах лекарств. А затем тихое, почти раздражённое бормотание Джина.       — …я ведь говорил…       Тэхён медленно приоткрывает глаза. Белый потолок. Яркий свет ламп. Тяжесть во всём теле. Он с трудом поворачивает голову. На соседней койке лежит Чимин. Тот замечает движение почти сразу. Несколько секунд внимательно всматривается в лицо друга, убеждаясь, что тот действительно пришёл в себя. И только после этого облегчённо выдыхает.       — Если ещё раз решишь умереть без моего разрешения… — он устало прикрывает глаза. — Я тебя сам убью.       — Запишу… — На губах Тэхёна появляется слабая улыбка.       Отдых, лекарства и огромный запас накопленной магической энергии постепенно делают своё дело. К вечеру Тэхён чувствует себя значительно лучше. Раны почти перестают болеть, тело наконец начинает слушаться, а стихии вновь спокойно откликаются на каждое движение. Чимин всё это время находится рядом. Их даже не стали разводить по разным палатам. Впрочем, особого смысла в этом всё равно не было. Стоило Джину ненадолго выйти, как оба профессора уже начали обсуждать происходящее на базе. Когда же пришли первые сообщения о возвращении выпускников…       Обе койки подозрительно быстро опустели.       К центральной площади они подходят ещё до прибытия первых автобусов. Вечерний воздух кажется непривычно тяжёлым. Никто почти не разговаривает. Преподаватели стоят небольшими группами, но взгляды каждого вновь и вновь возвращаются к главным воротам. Никто не задаёт главный вопрос вслух. Сколько человек сегодня вернётся домой? Потому что каждый боится услышать ответ. Наконец где-то вдали появляются фары.       Первый автобус медленно въезжает на территорию базы. За ним второй. Третий. И только теперь становится ясно, насколько тихо здесь было ещё минуту назад.       Студенты начинают выходить один за другим. Грязные. Уставшие. Некоторые прихрамывают. У кого-то перебинтованы руки. У кого-то всё лицо покрыто мелкими порезами. Но большинство улыбается. Они выжили. И этого сейчас достаточно.       Тэхён считает автоматически. Первый. Второй. Третий. Четвёртый. Пятый. Шестой. Он почти незаметно задерживает дыхание. Седьмой… Так и не появляется. В груди что-то болезненно сжимается. Но лицо остаётся совершенно спокойным. Он давно научился переживать такие вещи молча.       У Чимина всё оказывается значительно тяжелее. Он встречает каждого своего студента так, будто лично возвращает его домой после войны. Кого-то крепко хлопает по плечу. Кого-то коротко обнимает. Кого-то просто молча касается ладонью. Но каждый раз его взгляд невольно ищет тех, кого уже не будет.       Джин держится увереннее остальных. Он внимательно осматривает каждого ещё до того, как студента успевают передать медикам. Кому-то поправляет повязку. Кого-то коротко касается лба. Кому-то велит немедленно отправляться в процедурную. Даже сейчас медицинская часть остаётся для него важнее собственных эмоций.       Всех вернувшихся студентов сразу направляют в медсанчасть. Повреждения обрабатывают практически мгновенно. Тем, кто пережил особенно тяжёлые бои, дают успокаивающий чай. Кормят горячим ужином. И лишь убедившись, что угрозы для жизни больше нет, отпускают отдыхать, пообещав несколько заслуженных выходных.       Пока студентов осматривали медики, глава Квон успел сделать то, на что раньше просто не хватало времени. Он связался со своими людьми в Столице. Не через официальные каналы. Через тех немногих, кому действительно доверял. Ответ пришёл быстро. И оказался именно таким, какого он опасался.              Проверка не была согласована. Ни с военным штабом. Ни с генеральным командованием. Ни даже с главами южного округа. Решение о выпуске трёх проклятых в район проведения финальной аттестации Правительство приняло самостоятельно. Без уведомления армии. Без подписей. Без разрешений.       Квон медленно опускает планшет. Челюсти сами собой сжимаются.       — Сволочи… — почти беззвучно произносит он.       Рядом молча стоят несколько офицеров службы безопасности. Никто не решается что-либо сказать. Все понимают, что подобное решение могло стоить жизни десяткам студентов. И произошло бы это исключительно из-за чужих политических игр.       Уже через несколько минут приходит новое сообщение. Назначена служебная проверка. Будет создана специальная комиссия. А ещё экстренная встреча с высокопоставленными представителями Правительства и военного командования. Кто-то наверху теперь очень сильно хотел разобраться в произошедшем.       Помощь профессоров так и осталась нераскрытой. Официально причиной разрушения периметра признали несчастный случай, вызванный столкновением магии выпускников и действиями проклятого стихийника. Никто не упомянул элементальную магию. Никто не задал вопросов о ледяном куполе. Никто не стал выяснять, каким образом студенты сумели пережить атаку такого уровня.       Квон прекрасно понимал, что подобное решение было принято не случайно. Иногда проще закрыть глаза. Особенно если правда способна вызвать куда больше вопросов, чем ответов.       Сами профессора расходиться не спешат. Уже через несколько минут весь преподавательский состав вновь собирается в штабе. Работа только начинается. Они часами сверяют отчёты. Проверяют списки. Подписывают документы. Заполняют личные дела студентов. Отдельной отметкой фиксируют каждого, кому пришлось столкнуться с проклятыми лицом к лицу. Этот опыт будет иметь значение ещё долгие годы.       Когда последний документ наконец оказывается подписан, часы давно переваливают за полночь. База постепенно затихает. Спят студенты. Спят сотрудники. Спит город. И только в окнах штаба ещё долго горит свет. На столах лежат списки погибших. Выживших. И тех, чья жизнь сегодня разделилась на «до» и «после». Завтра всё продолжится. Но этот день база «Полярис» запомнит надолго.