Стихийник: предназначение дара предков.

      Утро начинается с опоздания. По крайней мере, именно так кажется Тэхёну. До начала предварительного экзамена остаётся всего пятнадцать минут, а он только переступает порог аудитории. Головой он прекрасно понимает, что формально всё вовремя. Но после ночи, проведённой за отчётами, разговорами с военным руководством и бесконечными документами, даже такая мелочь раздражает. Он не любит приходить в последний момент. Обычно к этому времени он уже успевает проверить аудиторию, ещё раз просмотреть списки, убедиться, что всё готово, и только потом спокойно встречать студентов. Сегодня же всё идёт не так.       В аудитории уже почти все на своих местах. Двадцать пять человек. Тэхён на секунду задерживает взгляд на рядах парт. Всего две недели назад их было гораздо больше. Мысль неприятно царапает где-то внутри. Не так он представлял себе начало этого курса.       Студенты сами сделали свой выбор в тот день, когда решили выяснить отношения прямо на территории базы. Если бы драка произошла где-нибудь за её пределами, возможно, многое удалось бы замять. Но не под десятками камер, не на глазах у преподавателей и не после тех последствий, которые пришлось разгребать всем. Поэтому остаётся только принять новую реальность. Теперь их двадцать пять.       Тэхён молча проходит к преподавательскому столу, бросая на него планшет и папку с документами.       Рядом уже хозяйничает Чимин. Он лениво щёлкает пальцами, и очередной экзаменационный лист плавно опускается на парту перед студентом, неизменно перевёрнутый текстом вниз. Со стороны кажется, будто бумаги сами находят своих владельцев. Сам Чимин при этом выглядит подозрительно расслабленным. Слишком подозрительно.       Сокджин же, наоборот, стоит у окна с кружкой кофе в руках и, кажется, вообще не замечает происходящего вокруг. Его взгляд давно застыл где-то за стеклом, а мысли явно находятся далеко отсюда.       Тэхён едва заметно тяжело выдыхает. Каждый переживает по-своему.       — Всем доброе утро, — спокойно произносит он, когда в аудитории окончательно становится тихо. — Очень надеюсь, что за последние несколько дней вы успели хорошо подготовиться и сегодня порадуете нас своими результатами.       Он неторопливо обводит взглядом аудиторию. Кто-то заметно нервничает, крепко сжимая ручку. Кто-то, наоборот, сидит слишком уверенно. Некоторые уже поглядывают на перевёрнутые листы, будто надеются увидеть вопросы сквозь бумагу. Тэхён делает вид, что ничего не замечает.       — Пока профессор Пак заканчивает раздавать задания, коротко расскажу о правилах, — он опирается бедром о край стола и складывает руки на груди. — На выполнение работы вам даётся четыре часа. Пользоваться телефонами, планшетами, наушниками или любой другой техникой запрещено. Покидать аудиторию без разрешения также нельзя.       Несколько человек напряжённо переглядываются.       — За списывание, попытку подсмотреть ответы или использование запрещённых материалов вы автоматически выбываете из программы, — он делает небольшую паузу, позволяя словам осесть. — Проходной балл — восемьдесят пять.       Теперь по аудитории проходит уже вполне ощутимый вздох.       — Попытка всего одна. Именно эта работа станет вашим допуском к первому финальному экзамену по основной части программы.       Чимин заканчивает с последним рядом, лениво стряхивает невидимую пылинку с ладоней и, проходя мимо Тэхёна, негромко произносит:       — Все готовы.       Тэхён едва заметно кивает.       — Если кто-то закончит раньше остальных, можете сразу сдавать работу. Проверим её без ожидания окончания экзамена, — он переводит взгляд на студентов. — После экзамена всех прошу остаться. У нас будет небольшое собрание.       Несколько человек обречённо прикрывают глаза. Тэхён делает вид, что не замечает.       — Всё понятно?       — Да, профессор, — почти одновременно отвечает аудитория.       В этот момент коротко вибрирует его телефон. Тэхён машинально опускает взгляд. Сообщение от главы Квона.       «Утренний инцидент урегулирован. Угроз больше нет. Работайте спокойно.»       Он быстро печатает короткий ответ, блокирует экран и убирает телефон в сторону. Как раз в этот момент по аудитории разносится звонок. Тэхён спокойно проводит взглядом по рядам.       — Тогда… — он делает небольшую паузу. — Можете приступать.       В аудитории сразу становится слышно только шуршание переворачиваемых листов и негромкий скрип ручек. Предварительный экзамен начался.       Утро началось совсем не с экзамена. Они всё-таки дождались. Родители. Несколько человек с самого рассвета стояли у лекционного корпуса, словно заранее знали, во сколько кураторы придут на работу.       Система давно предусматривала подобные случаи. Обычно семьями погибших занимался специальный отдел психологической поддержки и представители командования. Преподавателей старались не сталкивать с ними лицом к лицу. Но сегодня что-то пошло не так.       Несколько родителей всё же прорвались через охрану. И ждали именно их. Тэхён до сих пор слышал тот крик. Хриплый. Сорванный. Отчаянный. Отец одного из погибших почти не мог говорить — слова ломались, тонули в слезах, но каждое всё равно било точно в цель. Он проклинал их. Желал, чтобы однажды они сами пережили такую же боль. Чтобы однажды хоронили собственных детей. Чтобы у таких омег вообще никогда не было семьи. Чтобы они почувствовали всё то, что сейчас чувствует он.       Тэхён молчал. Что можно ответить человеку, который только что потерял сына? Ничего. Любые слова прозвучали бы издевательством. Он лишь стоял, крепко сцепив пальцы за спиной, и позволял этим словам проходить сквозь себя. Не потому, что соглашался. Потому что понимал.       Рядом молча стояли Джин и Чимин. Они тоже не пытались оправдываться. Не опускали головы. Но и не спорили. Потому что прекрасно знали одну простую истину. Никакие слова в мире не способны заглушить боль родителя, потерявшего собственного ребёнка. Особенно в первые дни. Особенно тогда, когда сердце ещё отказывается принимать случившееся.       Хуже всего оказалось то, что свидетелями этой сцены стали студенты. Кто-то уже подходил к корпусу. Кто-то выходил после завтрака. Несколько человек без раздумий бросились вперёд, пытаясь закрыть преподавателей собой. Пришлось почти силой останавливать их. Не хватало ещё, чтобы чужая трагедия превратилась в новую драку. И всё же…       Поддержка студентов ничего не изменила. Легче не стало. Потому что они действительно сделали всё, что могли. Они учили. Исправляли ошибки. Ломали старые привычки. Заставляли подниматься после каждого поражения. Иногда были жёсткими. Иногда несправедливыми. Но каждый раз делали это только ради одного. Чтобы однажды эти мальчишки и девчонки вернулись домой живыми.       Они не могли прожить проверку вместо них. Не могли принять за них решения. Не могли оказаться рядом в ту секунду, когда каждому приходилось выбирать между страхом и действием. Это уже был не бой преподавателей. Это был их собственный выбор. Их собственная судьба.       Отступники никогда не дают второго шанса. Им всё равно, сколько тебе лет. Есть ли у тебя родители. Ждёт ли тебя кто-нибудь дома. Они не остановятся, если перед ними будут плакать, умолять или просить пощады.       Поэтому кураторы снова и снова заставляют студентов идти дальше собственного страха. Не потому, что им нравится ломать людей. А потому, что знают цену промедления. Потому что умереть страшно. Но ещё страшнее — в последний момент понять, что можно было сделать шаг вперёд… И не сделал его. Потому что всю жизнь кто-то убеждал тебя бояться.       Именно этого Тэхён боялся больше всего. Не смерти своих студентов. А того дня, когда кто-то погибнет лишь потому, что не поверил в собственные силы.       Через какое-то время Намджун не выдерживает первым. Он откладывает карандаш, бросает быстрый взгляд в сторону преподавательского стола и едва заметно наклоняется к Юнги, чтобы их никто не услышал.       — Кажется, дело совсем плохо… — шепчет он, не сводя глаз с профессоров.       Тэхён и Чимин сидят почти неподвижно. Работают. Разговаривают. Но их взгляды будто стеклянные, они здесь лишь телом, тогда как мыслями всё ещё остаются где-то далеко, среди событий последних дней. Это пугало сильнее любых криков.       Юнги тоже невольно поднимает голову. Несколько секунд молча наблюдает за ними. Потом коротко кивает. Чонгук делает то же самое. Все трое понимают друг друга без слов.       — Надо что-нибудь придумать, — тихо продолжает Намджун. — Хоть немного отвлечь их.       Юнги медленно прокручивает карандаш между пальцами. Кончик привычно касается губ, пока взгляд снова цепляется за светлую макушку Тэхёна. В груди неприятно ноет. Не от жалости. От какого-то странного, почти болезненного желания оказаться рядом. Понять. Разделить. И почему-то… защитить. Он сам не понимает, откуда берётся это чувство.       — Сегодня у меня первая полноценная тренировка с Тэхёном, — наконец негромко произносит он, так и не отводя взгляда от омеги. — Попробую хоть немного вытащить его из этого состояния.       Он замолкает. Пальцы сильнее сжимают карандаш. А где-то глубоко внутри снова вспыхивает то самое чувство. Жгучее. Почти навязчивое. Желание однажды прикоснуться к этой силе. Почувствовать её не со стороны. А рядом с собой.       Юнги давно принял и себя, и собственную сущность. Он был тёмным магом. Представителем самой редкой и до сих пор до конца не изученной ступени.       Когда-то чёрных боялись не меньше стихийников. Их уничтожали наравне с носителями оранжевой ступени, считая порождением самой тьмы. Люди были убеждены, что внутри каждого такого мага живёт сам ад, а потому любое общение с ними — грех. Их сторонились. На них охотились. Их старались не подпускать к детям. Говорили, что чёрные безумны. Что они вечно голодны. Что никогда не перестанут искать новые источники силы, пока однажды не потеряют самих себя. Лишь спустя многие десятилетия отношение к ним начало меняться. Не потому, что люди перестали бояться. Просто представителей чёрной ступени рождалось так мало, что позволить себе уничтожать столь редких одарённых человечество уже не могло.       Юнги вырос среди этих легенд. Слышал их столько раз, что давно перестал обращать внимание. Он слишком хорошо знал, что никакой тьмы внутри него нет. Есть лишь вечный голод магии. Не разрушительный. Почти исследовательский. Желание понимать, чувствовать, разбирать силу по крупицам и искать то, чего до него ещё никто не открывал.       Именно поэтому сейчас его так непреодолимо тянуло к Тэхёну. Не только как к человеку. Но и как к самому сильному источнику магии, который ему когда-либо доводилось видеть.       Юнги почти не спал всю ночь. Стоило закрыть глаза, как снова возвращалась одна и та же картина. Разлом. Обрушивающаяся земля. И Чимин исчезающий под многотонной толщей камня и грунта. Во сне он каждый раз опаздывал. Бежал изо всех сил, но ноги вязли, будто сама земля не позволяла сделать ещё один шаг. А потом наступала тишина. Та самая страшная тишина, в которой уже некого спасать.       Он резко просыпался, хватая воздух, ещё несколько секунд не понимая, где находится на самом деле. Лишь убедившись, что потолок над головой это потолок общежития, а не завал, Юнги снова закрывал глаза. И всё повторялось.       Финальная проверка болезненно всколыхнула воспоминания о собственном выпуске из Академии. Когда-то он сам проходил через подобное. Когда-то сам видел кровь, слышал крики и понимал, что в любой момент может стать следующим. Но тогда всё ощущалось иначе. Теперь он смотрел на происходящее со стороны. И это оказалось куда тяжелее. Самым невыносимым стало не чувство опасности. А невозможность что-либо изменить.       Тогда он наблюдал за происходящим не как курсант, а как человек, который видел, как его преподаватели сознательно шагнули к соблюдению опасности.       Приказ главы Квона не вмешиваться оказался самым тяжелым испытанием. Юнги до сих пор отчётливо помнил, как стоял у окна своей комнаты, беспомощно наблюдая за происходящим за стенами базы. Квон никогда не разбрасывался подобными решениями. И Юнги почти не сомневался, что тот сделал это намеренно. Хотел показать им другую сторону жизни преподавателей. Ту, о которой не рассказывают на лекциях. Работу, где каждый день приходится идти по самому краю. Где между жизнью и смертью иногда остаётся всего один неверный шаг. Где спасают других, прекрасно понимая, что могут не успеть спасти себя.       Юнги не мог забыть, как глава Квон коротко и безапелляционно приказал всем оставаться на месте. Как ни у кого не было права нарушить этот приказ. И, пожалуй, именно тогда Юнги наконец понял, какой ценой иногда даётся работа преподавателя. Они жили буквально на краю. Каждый день. Без права на ошибку. Без гарантий, что вечером вообще вернётся домой. Странно… Но именно это не оттолкнуло его.       Наоборот. Он вдруг с пугающей ясностью понял, насколько сильно не хочет однажды потерять Чимина. До этого всё казалось лёгким. Случайные разговоры. Переписки. Улыбки. Запах лимона, который почему-то всегда успокаивал. Но стоило представить, что этого человека однажды может просто не стать… В груди неприятно сжалось. Настолько сильно, что стало трудно сделать вдох.       Короткая остановка сердца Тэхёна тоже никак не выходила из головы. Юнги понимал, почему тот решился на это. Понимал, что другого выхода, вероятно, действительно не существовало. Магический купол, наполненный колоссальным запасом элементальной энергии, пропитанной сразу несколькими ступенями, был единственным способом дать студентам шанс выжить. Разум принимал это. Но принять сердцем… Не получалось. Такое не забывается. Никогда.       Сейчас, сидя за экзаменационной работой, Юнги то и дело украдкой поднимал взгляд на преподавательский стол. Со стороны Тэхён выглядел почти как обычно. Спокойный. Собранный. Даже позволял себе привычные замечания студентам. Но лишь на первый взгляд. Стоило присмотреться внимательнее, и становилось ясно, насколько тяжело дались ему последние дни. Синяки под глазами были заметны даже с последней парты. Движения стали осторожнее. Иногда он едва заметно морщился, меняя положение корпуса, словно тело всё ещё отзывалось болью. Юнги готов был поклясться, что профессор Ким держится сейчас исключительно на силе воли. И почему-то именно это вызывало глубокое уважение. Не каждый способен пережить подобное. И уже на следующий день снова спокойно стоять перед аудиторией, будто ничего не произошло.       — Ты что делаешь? — едва слышно шипит рядом Чонгук, резко поворачиваясь к Юнги.       В его голосе нет привычной насмешки. Только раздражение. И тревога, которую он уже несколько часов безуспешно пытается скрыть.       С той самой минуты, как вчера услышал о кратковременной остановке сердца Тэхёна, он сам на себя не похож. Ходит мрачнее тучи. Постоянно ловит взглядом преподавательский стол. Совсем не может сосредоточиться ни на заданиях, ни на разговорах. Ему до боли хочется просто подойти к Тэхёну. Спросить, как он себя чувствует. Убедиться собственными глазами, что тот действительно жив. Что стоит сейчас перед ними не из последних сил. Что всё это не очередной кошмар. Хочется сказать ему всего несколько слов. Что он ни в чём не виноват. Что такое невозможно было предотвратить. Что настоящие виновники обязательно ответят за произошедшее. И почему-то…       До дрожи хочется просто крепко обнять этого невозможного омегу. Так, чтобы он хотя бы на несколько секунд перестал делать вид, будто справляется со всем один. Показать, что сильным не обязательно быть каждую минуту. Что после такого можно позволить себе устать. Что рядом есть люди, готовые разделить этот груз.       — Почему ты ничего не сказал? — уже тише спрашивает он, не сводя взгляда с Юнги. — Что за секреты, Мин?       Юнги спокойно пожимает плечами, продолжая листать экзаменационные задания. Будто вопрос вообще не кажется ему чем-то важным.       — Он написал буквально за десять минут до начала экзамена, — карандаш продолжает неторопливо скользить по строкам. — Да и… — он на секунду усмехается уголком губ, — это ведь не моя тайна. Я просто согласился. Потому что… думаю, ему сейчас действительно не помешает хоть немного отвлечься.       Юнги медленно закипал. Не резко. Не вспышкой. А постепенно, как вода в плотно закрытом котле. Каждая новая минута только сильнее раздражала. Особенно потому, что рядом совершенно довольный Хосок уже, кажется, заканчивал вторую страницу. Будто экзамен вовсе не был испытанием.       Прошло всего две недели. Две недели бесконечных лекций, тренировок и домашней работы. А перед ними лежали три исписанных листа с вопросами, на которые нужно было ответить всего за четыре часа. И вопросы, как назло, оказались именно такими, какими их любил составлять Тэхён. Каверзными. Заставляющими не вспоминать определения, а действительно думать.       Вот только мысли Юнги сейчас были очень далеко от экзамена. Строки расплывались перед глазами. Он ловил себя на том, что уже третий раз перечитывает один и тот же вопрос, так и не понимая его смысла. Потому что снова смотрел вперёд. Туда, где сидели преподаватели.       Чимин выглядел особенно тихим. Неестественно тихим. Он сидел, прикрыв глаза, глубоко и медленно дыша, будто старался удержать внутри что-то слишком тяжёлое. Рядом с ним Тэхён почти незаметно наклонился ближе. Что-то негромко говорил, так тихо, что не расслышали бы даже студенты с первой парты. Иногда Сокджин тоже вставлял несколько слов. Коротких. Спокойных. Наверное, пытался поддержать. Чимин ненадолго открывал глаза. Смотрел куда-то перед собой. Но взгляд оставался пустым. Будто он вообще не видел ни аудитории, ни студентов.       Юнги слишком хорошо понимал, что происходит. Утренние слова родителей погибших курсантов. Вчерашние списки. Число тех, кто уже никогда не вернётся на базу.       Чимин всегда переживал подобное тяжелее остальных. Он был слишком живым. Слишком искренним. Слишком близко принимал чужую боль. Со стороны казалось, что перед студентами стоит уверенный, строгий преподаватель.       Но Юнги уже успел заметить другое. За этой внешней твёрдостью скрывался человек, который каждый раз пропускал через собственное сердце чужие потери. И, наверное, именно поэтому сейчас хотелось подойти к нему гораздо сильнее, чем думать о каком-то экзамене.       Ровно через два с половиной часа первым поднимает руку Намджун.       Сокджин сразу замечает движение и, не тревожа ни Тэхёна, ни Чимина, лёгким кивком подзывает альфу к себе. Те по-прежнему сидят плечом к плечу. Иногда что-то едва слышно говорят друг другу. Иногда просто молчат. Будто само присутствие рядом помогает держаться.       Намджун спокойно спускается к преподавательскому столу, осторожно кладёт перед Сокджином заполненный тест и делает шаг назад.              — Закончил? — негромко спрашивает Сокджин.       — Да, профессор.       Джин берёт работу обеими руками, быстро пролистывает первые страницы и поднимает взгляд. Он явно пытается улыбнуться. Поддерживающе. По-доброму. Так, как улыбался студентам всегда. Но выходит лишь слабая, усталая тень привычной улыбки. Будто мышцы лица просто забыли, как это делается.              Именно это неожиданно больнее всего бьёт по Намджуну. Он невольно сжимает пальцы в кулаки, пряча их в карманах брюк. Не понимает…       Как он вообще сейчас способен думать о ком-то, кроме себя? Как может пытаться поддержать собственного студента, когда сам выглядит так, словно держится из последних сил? Как может заботиться о других, если сердце наверняка всё ещё разрывается от вчерашних потерь?       Перед глазами сами собой всплывают утренние крики родителей. Проклятия. Слёзы. Слова, которые не должен был слышать ни один преподаватель. Особенно такой человек, как Сокджин. Намджун вдруг очень ясно понимает одну простую вещь.       Сильными становятся не потому, что им не больно. Сильными становятся потому, что даже сквозь собственную боль они продолжают находить силы заботиться о других.       И почему-то именно сейчас уважение к Сокджину становится ещё больше.       Джин быстро пробегается взглядом по работе, сверяя ответы с листом правильных ответов. Красный маркер время от времени скользит по бумаге, перечёркивая редкие ошибки.       — Девяносто шесть баллов, — спокойно произносит он, возвращая лист Намджуну. — Поздравляю. Вы успешно допущены к первому этапу экзамена.       — Спасибо, профессор.       Но сделать и пары шагов обратно Намджун не успевает. Сзади раздаётся короткий удивлённый писк.       Чимин буквально съезжает со стула на пол, а сам стул за считанные секунды покрывается тонкой ледяной коркой.       — Тэхён!..       Тот мгновенно вскакивает, наклоняясь к другу, чтобы помочь подняться. И тут же с глухим стуком прикладывается затылком о край преподавательского стола.       — Ай…       Он болезненно шипит, машинально хватаясь за голову, и почти сразу опускается на корточки, скрываясь под столом. Несколько секунд из-под столешницы видны только светлые волосы да ладонь, растирающая ушибленный затылок.       Чимин, уже поднявшись на ноги, медленно поворачивается к нему. Прищуривается. Очень выразительно.       Джин лишь устало прикладывает ладонь к лицу и обречённо качает головой.       — Господи…       По аудитории прокатывается тихий смешок. Кто-то поспешно закрывает рот ладонью. Кто-то утыкается взглядом обратно в тест, делая вид, что ничего не произошло. Даже Намджун с трудом удерживается, чтобы не рассмеяться вслух. Он быстро отворачивается и возвращается на своё место, всё ещё пряча улыбку.       Тем временем Тэхён осторожно выбирается из-под стола. Одним коротким движением пальцев он снимает лёд со стула, будто его никогда и не было.       Чимин, не говоря ни слова, подходит ближе и с самым серьёзным видом стукает его маленьким кулачком по плечу. Совсем не больно. Скорее для порядка.       — Прости… — Тэхён виновато улыбается.       Чимин только тяжело вздыхает. Решив, что сидеть на месте после такого уже бессмысленно, он неторопливо начинает обходить аудиторию, теперь уже гораздо внимательнее присматриваясь к студентам и их работам, окончательно возвращаясь к роли строгого проверяющего.       Впереди оставалось ещё полтора часа. Достаточно, чтобы спокойно закончить работу, проверить ответы и сдать тест. Аудитория постепенно снова погрузилась в привычную экзаменационную тишину. Слышался только шелест страниц, редкий скрип карандашей и негромкий стук часов на стене.       Тэхён тоже не выдерживает долгого сидения за столом. Поднимается, забирает заранее приготовленную стопку документов и неторопливо подходит к высокому стеллажу вдоль стены. По очереди открывает ячейки. Просматривает подписи. Аккуратно раскладывает папки по местам. Механическая работа неожиданно помогает отвлечься. Руки сами помнят, куда что положить, а мысли хотя бы ненадолго перестают возвращаться к событиям последних суток.       Сокджин тем временем достаёт из пенала сразу три маркера разных цветов. Несколько секунд задумчиво крутит их между пальцами, после чего подходит к большой магнитной доске. До понедельника ещё есть время. Но он прекрасно знает, что утром им обоим будет не до подготовки. Лучше сделать всё сейчас.       Красная линия ложится первой. Следом синяя. Потом зелёная. На белой поверхности постепенно рождаются схемы, стрелки, условные обозначения и связки, понятные только им двоим. Иногда Джин делает шаг назад, критически рассматривает получившуюся комбинацию и одним движением стирает её.       — Нет… слишком сложно, — он качает головой и начинает заново.       Их последняя совместная лекция перед выпуском должна стать особенной. Первую пару они решили посвятить взаимодействию стихийников и хиллеров. Разобрать сильные стороны каждого, показать, насколько эффективной может быть такая связка в настоящем бою и почему именно она считается одной из самых устойчивых. Вторая лекция станет своеобразным итогом всего курса. Лучшие боевые тактики. Наиболее удачные комбинации ступеней. Типичные ошибки. Проверка внимательности и умения мыслить в условиях, максимально приближённых к реальности. А ещё…       Это будет их последняя возможность спокойно поговорить со студентами до выпускного собрания. Попрощаться уже не как с курсантами. А как с почти готовыми коллегами.       Намджун, заметив, чем занимается Сокджин, ненадолго отвлекается от рассматривания собственной работы. Несколько секунд наблюдает за тем, как омега уверенно выводит на доске очередную схему. Потом тихо поднимает руку.       — Профессор Пак…       Чимин вопросительно смотрит на него.       — Можно… помочь профессору Киму?       На удивление, тот даже не задумывается. Лишь лениво машет рукой, словно подобный вопрос был самым обычным.       — Дерзай.       Сам же неспешно проходит к последнему ряду, прислоняется плечом к стене и, сложив руки на груди, начинает наблюдать сразу за всей аудиторией.       Намджун не медлит. Подхватывает со стола карандаш и спокойно спускается вниз. Сокджин настолько увлечён схемой, что замечает его присутствие только тогда, когда рядом негромко звучит:       — Здесь… — он осторожно касается кончиком карандаша одной из стрелок. — Кажется, комбинация разворачивается в другую сторону.       Джин на секунду замирает. Внимательно смотрит сначала на схему. Потом на место, которое указал Намджун. И неожиданно тихо смеётся. Совсем коротко.       — Точно, — он быстро исправляет линию другим цветом и довольно кивает. — Хорошая внимательность.       Сокджин впервые за долгое время улыбается по-настоящему. Без натяжки. Без привычной попытки скрыть собственную усталость.       — Вообще-то это часть нашей выпускной лекции, — он слегка поворачивает доску, позволяя Намджуну рассмотреть схему целиком. — В понедельник мы с профессором Ким будем разбирать взаимодействие стихийников и хиллеров. Пока собираем наиболее эффективные комбинации.       Намджун внимательно рассматривает рисунок. Несколько секунд молчит. Потом осторожно предлагает ещё одно небольшое изменение.       И неожиданно между ними завязывается спокойный рабочий разговор. Со стороны кажется, будто они давно привыкли обсуждать подобные вещи вместе.       Тэхён, раскладывавший документы у стеллажа, невольно отвлекается. Поднимает взгляд. И сам не замечает, как уголки губ начинают медленно подниматься вверх. Картина перед ним выглядит слишком… правильной. Они разговаривают удивительно легко. Без напряжения. Без неловкости. Время от времени оба улыбаются друг другу, обсуждая что-то настолько увлечённо, что окружающий мир словно перестаёт существовать.       Даже сам Тэхён не понимает, о чём именно идёт речь. К лекции они ещё не готовились вместе, а значит, Сокджин сейчас показывает Намджуну собственные идеи, которыми ещё ни с кем не делился. И именно это удивляет сильнее всего. Потому что ещё совсем недавно… Сокджин избегал этого альфу так же старательно, как люди обходят стороной открытое пламя. А сейчас сам стоит рядом. Улыбается. И совершенно спокойно позволяет ему заглянуть в свой мир.       Низко опустив голову, чтобы не выдать слишком широкую улыбку, Тэхён поспешно направляется к Чимину. Если останется смотреть на Джина ещё хоть несколько секунд, точно начнёт улыбаться как последний идиот. Поднявшись к последним рядам, он неожиданно останавливается.       Чонгук и Юнги почти одновременно протягивают ему свои работы. Оба стараются выглядеть спокойно. Даже улыбаются. Но тревога в глазах слишком заметна. Утренний разговор. Родители погибших. Вчерашние события. Они явно всё ещё думают только об этом.       Тэхён принимает листы. Мягко кивает обоим.       — Сейчас посмотрим, — он занимает свободное место Намджуна и лёгким движением пальцев подзывает к себе Чимина. — Поможешь?       Тот молча подходит, привычно наклоняясь над первой работой. Они начинают быстро просматривать ответы, но уже через несколько секунд Тэхён недовольно морщит нос.       — Чёрт…       Он хлопает себя по карману. Пусто. Ни карандаша. Ни маркера. Только теперь понимает, что всё так и осталось лежать на преподавательском столе. Не желая вставать снова, он без всякого смущения наклоняется в сторону. Практически ложится грудью на край парты, протягивая руку между Чонгуком и столешницей.       — Одолжу?       Даже не дожидаясь ответа, аккуратно забирает лежащий рядом карандаш. Получается настолько естественно, будто делает это уже далеко не впервые.       Чонгук замирает. Совсем. Пальцы непроизвольно сильнее сжимают край парты. Он даже забывает сделать вдох. Вишня… Совсем рядом. Едва уловимый сладкий аромат волос неожиданно смешивается с лёгкой свежестью черничного геля для душа. Настолько близко, что хочется сделать всего одно движение. Совсем маленькое. Наклониться. Уткнуться носом в светлые пряди. Хотя бы на секунду. Он резко одёргивает себя. Так нельзя.       Тэхён тем временем уже спокойно возвращается обратно, даже не замечая, какую бурю только что устроил внутри одного совершенно конкретного альфы. Они с Чимином быстро распределяют работы между собой. Перелистывают страницы. Красные отметки появляются редко. Значительно чаще рядом с заданиями возникают короткие галочки.       — Неплохо…       — Здесь молодец.       — А вот это зря.       И почти одновременно на первых страницах появляются итоговые баллы.       — А вот вы, студент Чон… и вы, студент Мин, — Чимин недовольно цокает языком, постукивая карандашом по краю листа. — Меня сегодня разочаровали.       Оба альфы одновременно поднимают головы.       — Потому что умудрились ошибиться именно в теме, которую мы разбирали буквально в четверг, — он демонстративно качает головой. — И после этого вы ещё хотите убедить меня, что внимательно слушаете лекции?       Юнги виновато морщится. Чонгук только неловко чешет затылок. Чимин возвращает им работы. Оба практически одновременно опускают взгляд на первую страницу. Несколько секунд молчат. Потом почти синхронно облегчённо выдыхают. Девяносто пять. И девяносто четыре. Этого более чем достаточно. Проходной балл давно остался позади. Остальное сейчас уже не имело большого значения. Они могли написать лучше. И сами прекрасно это понимали. Но мысли последние дни крутились совсем не вокруг учёбы. Каждый из них слишком часто ловил себя на совершенно других размышлениях.       — Учитесь, студенты, — довольно усмехается Хосок, уже подходя к преподавателям со своей работой. — Мне даже немного стыдно за вас, — он складывает руки на груди с таким видом, будто уже получил максимальный балл. — Такая элементарщина…       — Замолчи, — Юнги лишь закатывает глаза.       — Не могу.       — Сейчас выяснится, что ты вообще половину не решил, — Чонгук тихо усмехается.       — Исключено, — Хосок самодовольно вздёргивает подбородок. — Я в себе уверен.       Тэхён и Чимин многозначительно переглядываются. Оба молча склоняются над работой. В четыре глаза начинают проверять ответы.       Хосок сначала стоит совершенно спокойно. Потом незаметно ерзает на стуле. Через минуту уже начинает нервно барабанить пальцами по бедру.       — Ну?..       Никто не отвечает. Чимин что-то тихо отмечает карандашом. Тэхён ещё раз внимательно перечитывает последнюю страницу. Потом неожиданно широко улыбается.       — Так держи, студент Чон, — Тэхён ещё раз пробегает взглядом по работе, как бы проверяя, не ошибся ли в подсчётах.       Он переворачивает первый лист так, чтобы Хосок сам увидел результат. Сто баллов из ста.       На несколько секунд повисает тишина. Хосок сначала недоверчиво смотрит на цифру. Потом медленно поднимает взгляд на друзей. На лице появляется такая довольная улыбка, будто он только что выиграл мировой чемпионат.       — Ну… — он нарочито важно расправляет плечи. — Я же говорил.       — Всё, — Юнги громко фыркает. — Теперь его не заткнёшь минимум неделю.       — Минимум месяц, — спокойно поправляет Чонгук.       — Нет, — Чимин тихо смеётся, возвращая работу. — До следующего экзамена.       После этого Хосок окончательно расцветает.       — Услышали? — он победно смотрит на друзей. — Берите пример.       — Уже бесишь, — почти одновременно отвечают Юнги и Чонгук.       Их дружный ответ вызывает в аудитории новую волну негромкого смеха.       Тэхён не скрывает улыбки, возвращающуюся работу Хосоку.       — Приятно удивили. Вы первый за три года, кто получил сто баллов. Боюсь, теперь официально становитесь моим любимым.       Хосок довольно расплывается в улыбке, принимая лист обратно.       — Заслужил, — почти гордо заявил он.       — А вот вам двоим… — Тэхён переводит взгляд на Юнги и Чонгука, и в голосе вновь появляется привычная ирония. — Стоило внимательнее списывать у своего друга. Все ответы буквально были выделены жирным шрифтом в конспектах.       Юнги тихо усмехается, покачав голову.       — Исправимся, профессор Ким.       Он удерживает на омеге взгляд чуть дольше положенного. После вчерашнего всё казалось другим. И этот разговор тоже.       — Сегодня всё в силе? — уже значительно тише заботился он.       Тэхён сразу понимает, о чём речь. На короткое мгновение его взгляд стал более внимательным. Он как будто заново оценивает альфу перед собой. Потом едва заметно кивает.       — После занятий. Если вам некуда спешить, то после экзамена можем сходить на малое тренировочное поле.       Ответ звучит спокойно. Но Юнги почему-то думал, что для профессора это решение далось не так легко, как тот пробный показ.       — Хорошо.       Больше он ничего не беспокоит. Этого короткого соглашения оказывается достаточно.       — И даже не сказал ведь… — с явной претензией шипит Чимин, небрежно прищурившись. Он переводит взгляд Юнги на Тэхёна, пытаясь понять, кто из них виноват больше.       — Поддерживаю, — серьезно кивает Чонгук, тоже хмуро глядя на друга. Он и представляет не мог, что Юнги уже успел о чем-то договориться с профессором Кимом.       — А посмотреть позовёте? — тут же вклинивается Хосок, подавшись вперед через проход между партами. В его глазах вспыхивает искреннее любопытство.       — Поддерживаю, — почти сразу повторяет Чонгук и уже смотрит не на Юнги, а на Тэхёна.       Тот удивлённо выгибает брови, явно не ожидая, что получится так много желающих.       — Не смотри ты так, Тэхён, — Чимин только качает голову и кладет руки на грудь. — Всем интересно посмотреть. Стихийник и темный маг… Даже я такого никогда не видел. Так что я точно приду. И меня ты не остановишь.       Тэхён тихо вздыхает, уже открывая рот, чтобы возразить. Но и слова сказать не позволяют.       С нижних рядом раздается выразительное покашливание. Не слишком громко. Но настолько демонстративное, что сразу заставляет всех обернуться.       Сокджин сидит за преподавательским столом, медленно откладывает маркер. Потом молча, делая короткий жест рукой, подзывая свою шумную компанию ближе. Старший омега явно не в восторге. Кажется, Тэхён с Чимином настолько увлеклись разговором, что совершенно забыли, где находятся. А именно в лекционном зале во время проведения экзамена. И несколько студентов, которые уже давно не пишут ответов, а исподтишка прислушиваются к каждому их слову. Тэхён виновато поджимает губы.       — Уважаемый профессор, займите свои места, — спокойно просит Сокджин.       Чимин с Тэхёном одновременно переглядываются. Пойманные с поличным, они почти синхронно поднимаются со своих мест и, продолжая тихо посмеиваться, направляются к преподавательскому столу.       Сокджин лишь устало качает голову, но уголки его губы всё равно дрогнули в улыбке. Дождавшись, пока они устроятся рядом, он переведет взгляд на аудиторию.       — Студенты, секунду внимания.       Шелест постепенно постепенно стихает. Несколько человек поднимают голову, а остальные лишь на мгновение отвлекаются от своей работы.       — До окончания экзамена осталось ровно тридцать минут. Если кто-то понимает, что не понимает конца, советую немного ускориться.       Ответом становится лишь тихое «да, профессор» из первых рядов. Почти сразу аудитория снова наполняется карандашами и шелестом бумаги — теперь заметно более торопливым.       За преподавательским столом жизнь тоже постепенно возвращается в привычное русло.       Тэхён привычным движением подтягивает к себе первую стопку работ, раскрывает верхнюю часть и, бегло пробежавшись взглядом по ответу, делает первую пометку красным маркером.       Чимин, не спрашивая разрешения, тут же придвигается ближе и заглядывает через его плечо.       — Дай посмотрю.       — Сам смотри, — беззлобно бурчит Тэхён, даже не пытаясь сдвинуться.       Сокджин наблюдает за ними краем глаза, тихо усмехается и тоже берется за проверку.       Очень скоро между ними снова завязывается привычный рабочий разговор. Они негромко переговариваются, передают друг другу работу, сверяются с ответами, иногда спорят из-за особенно неоднозначных формулировок и почти сразу приходят к общему мнению. Со стороны кажется, что утренних событий вовсе не было. Не было криков. Не было боли. Но каждый из них прекрасно знает — это лишь видимость. Настоящие раны не исчезают в течение нескольких часов.       С последних рядов за преподавателями украдкой наблюдают сразу четверо альф. Впервые незаметно расслабляется Хосок. Следом облегчённо выдыхает Намджун. Даже Юнги перестаёт то и дело бросать тревожные взгляды в сторону Чимина, а Чонгук наконец перестаёт наблюдать за каждым движением Тэхёна, возвращаясь к просмотру своей работы.       Каждый из них замечает одно и то же. Профессора снова разговаривают, сохраняя тишину в аудитории. Пусть только о работе. Но между ними внезапно появляется жизнь. Исчезает та тяжёлая, почти осязаемая тишина, которая преследовала их с самого утра. Нет… Слова родителей погибших студентов никуда не делись. Такое невозможно забыть, как невозможно перестать чувствовать чужое горе после нескольких часов. Но хотя бы ненадолго им удалось вынырнуть из этих мыслей. Хотя бы на время снова стать собой.       И, наблюдая за тем, как Тэхён что-то тихо ворчит Чимину, а Сокджин в ответ лишь закататывает глаза, столичные альфы неожиданно понимают: именно это им сегодня и хотелось. Не громких улыбок. Не веселья. Просто, чтобы их профессора снова понемногу возвращались в жизнь.       Ровно через полчаса последние работы оказываются на преподавательском столе. Тэхён аккуратно выравнивает стопку, Джин привычно проверяет, не осталось ли на партах забытых листов, а Чимин выходит вперёд, привлекая внимание аудитории.       Разговоры постепенно стихают. Несколько студентов всё ещё украдкой переговариваются между собой, кто-то уже убирает планшет в сумку, но, встретившись взглядом с профессором Пак, быстро замолкает.       — Ну что ж, — Чимин мягко улыбается, сцепив руки за спиной. — Вот и закончились четыре часа, которые были отведены вам на предварительный экзамен, — он неторопливо обводит взглядом аудиторию. — Те, кто уже успел сдать работы и узнать результаты, мои поздравления. Вы успешно прошли первый этап и допущены к финальному экзамену.       На нескольких лицах сразу появляются облегчённые улыбки.       — Тем, кто пока ещё не знает свой результат, остаётся только немного подождать. Мы проверим оставшиеся работы в ближайшее время и сразу внесём оценки в систему. Поэтому почаще заглядывайте в планшеты. Если кого-то потребуется вызвать обратно… — он делает небольшую паузу, — далеко не убегайте.       По аудитории прокатывается тихий смешок.       — На этом с экзаменом мы закончили, — он улыбается уже теплее. — Хороших вам выходных. Искренне надеюсь, что вы действительно успеете отдохнуть. Увидимся на следующей неделе.       Под одобрительный гул студентов Чимин возвращается к своему месту.       Тэхён провожает его взглядом, после чего медленно поднимается сам. Опирается ладонями о край стола и некоторое время молча смотрит на аудиторию, будто ещё раз оценивая каждого, кто сидит перед ним. Разговоры постепенно затихают сами собой.       — Я тоже долго вас задерживать не буду, — он чуть улыбается. — Буквально ещё несколько минут.       В аудитории становится совсем тихо.       — Следующие недели будут куда интереснее первых. Не только потому, что мы постепенно приближаемся к финальному экзамену. Но и потому, что теперь все, кто подал заявки на городские пропуска, могут проводить выходные за пределами базы.       Эта новость сразу вызывает заметное оживление. Кто-то довольно улыбается. Кто-то тихо переговаривается с соседом. Несколько человек уже начинают строить планы прямо сейчас. Тэхён терпеливо ждёт, пока шум немного утихнет.       — Напоминаю условия. Покидать территорию базы разрешается с восьми часов утра. Вернуться необходимо не позднее одиннадцати вечера, — его голос снова становится привычно спокойным и серьёзным. — В это время вы предоставлены сами себе. Но…       Он слегка приподнимает левую руку, демонстрируя браслет.       — Браслеты снимать запрещено. Никогда. Ни при каких обстоятельствах, — взгляд становится заметно жёстче. — Формально всё, что произойдёт с вами за пределами базы, уже выходит за рамки нашей ответственности, — он чуть склоняет голову. — Но это вовсе не означает, что мы оставим вас без помощи в сложной ситуации.       Несколько студентов внимательно поднимают головы.       — Если ситуация действительно станет опасной. Нажимайте её. Если не хотите использовать экстренный сигнал, — он пожимает плечами. — Позвоните. Напишите. Сообщите любым способом. Все необходимые контакты уже загружены в ваши планшеты.       Он ненадолго замолкает.       — Не бойтесь обращаться за помощью. Лучше разбудить нас среди ночи из-за ложной тревоги… — на губах появляется едва заметная улыбка. — …чем потом объяснять, почему решили справиться в одиночку.       Несколько человек смущённо усмехаются. Тэхён удовлетворённо кивает.       — На этом всё. Хороших выходных. Можете быть свободны.       Едва он заканчивает фразу, как аудитория оживает. Скрипят отодвигаемые стулья, закрываются планшеты, кто-то уже направляется к выходу, обсуждая планы на ближайшие два дня, а преподаватели остаются у стола, где их всё ещё ждёт внушительная стопка непросмотренных работ.       Аудитория пустеет удивительно быстро. Студенты один за другим собирают вещи, благодарят преподавателей, желают хороших выходных и постепенно растворяются в шуме коридора. Кто-то уже на ходу обсуждает планы на город, кто-то спорит о сложных вопросах экзамена, а кто-то, облегчённо выдохнув, просто радуется тому, что всё наконец закончилось.       — Хороших выходных! До понедельника, профессор!       — Отдыхайте!       Трое омег привычно отвечают каждому, провожая студентов улыбками.       Дверь закрывается. В аудитории становится неожиданно тихо.       Лишь теперь Тэхён позволяет себе медленно выдохнуть и устало потереть переносицу. Чимин сразу тянется за кружкой с давно остывшим чаем. Джин собирает в аккуратную стопку оставшиеся работы и только потом замечает странную картину. На последних рядах по-прежнему спокойно сидят четверо альф. Никуда не собираются. Не разговаривают. Просто ждут.       Сокджин вопросительно переводит взгляд на друзей, словно надеясь, что они понимают происходящее лучше него. Тэхён лишь пожимает плечами. Чимин выглядит не менее озадаченным.       — А вам… — Джин медленно приподнимает бровь и кивает в сторону двери. — Какое-то особенное приглашение нужно?       Никто из четверых даже не двигается. Поведение студентов начинает его откровенно смущать. Он уже мысленно распланировал ближайший час: спокойно разобрать экзаменационные работы, наконец выпить горячий чай и вместе с друзьями обсудить всё, что произошло утром. Но, судя по всему, этим планам не суждено было сбыться.       Юнги совершенно спокойно пожимает плечами. Будто происходящее абсолютно естественно.       — Я вообще-то жду профессора Ким, — он кивает в сторону Тэхёна. — У нас сегодня личная тренировка.       На несколько секунд в аудитории воцаряется тишина. Сокджин сначала непонимающе моргает. Потом медленно хмурится. В следующее мгновение его глаза округляются.       — Что?..       Он переводит взгляд на Тэхёна. Потом снова на Юнги. И опять на друга. Точно так же несколько часов назад отреагировал Чимин. Сначала — полное непонимание. Потом искреннее удивление. И только после этого… Сокджин обиженно поджимает губы.       — То есть… — медленно произносит Джин. — Вы договорились… — он выразительно смотрит на Тэхёна. — И нам ничего не сказали?       — Вот это, конечно, уровень доверия, — Чимин демонстративно складывает руки на груди.       Тэхён тихо прикрывает глаза. Кажется, объясняться всё-таки придётся.       — Нет. Нет и ещё раз нет, — Тэхён решительно качает головой, даже не позволяя друзьям вставить ни слова. Он мягко, но настойчиво подталкивает сначала Джина, потом Чимина обратно к преподавательскому столу. — Мы сейчас занимаемся… — он делает выразительную паузу и почти по слогам произносит: — ра-бо-той.       Чимин закатывает глаза так демонстративно, что Юнги едва сдерживает смешок. Сокджин только тяжело вздыхает, прекрасно понимая: спорить бесполезно. Тэхён резко разворачивается к четвёрке альф. Прищуривается. Медленно поднимает руку и указывает на них пальцем.       — А вы… — он выдерживает паузу. — Сидите тихо. Как мышки.       Его взгляд поочерёдно задерживается на каждом.       — Чтобы мы вас не слышали. Не видели. И вообще забыли о вашем существовании, — на губах мелькает едва заметная улыбка. — А уже потом… — он чуть склоняет голову. — Посмотрим, заслужили ли вы право присутствовать на тренировке.       Четверо альф переглядываются. И почти одновременно кивают.       — Есть, профессор.       — Отлично.       Тэхён удовлетворённо хмыкает и наконец возвращается к столу.       Работа вновь заполняет аудиторию привычной тишиной. Лишь шелест страниц, негромкие голоса преподавателей и скрип маркеров нарушают спокойствие. Профессора быстро погружаются в проверку экзаменационных работ.       Чимин привычно не скрывает эмоций. Стоит ему наткнуться на особенно нелепую ошибку, как он тяжело вздыхает, качает головой и тут же начинает ворчать себе под нос:       — Нет… ну мы же это три раза разбирали…       Иногда он даже откладывает ручку, устало потирает переносицу, словно надеясь, что после этого неправильный ответ чудесным образом станет правильным.       Джин выглядит спокойнее, но лицо выдаёт его ничуть не хуже. Если результат радует, уголки его губ сами собой приподнимаются. Если нет, то он тихо морщится, делает короткую пометку красным маркером и обречённо вздыхает.       — Жалко… — негромко бормочет он. — Ведь мог же написать лучше.       Постепенно проверка незаметно превращается в маленькое соревнование.       — Этот сдаст, — уверенно произносит Чимин, откладывая очередную работу.       — Не уверен, — качает головой Джин, заглядывая через его плечо. — На основном экзамене посыплется.       — Спорим?       — На кофе.       — Договорились.       Тэхён только тихо усмехается, продолжая проверять свою стопку. Кажется, подобные споры давно стали такой же неотъемлемой частью проверки экзаменов, как красные пометки на полях и недовольное ворчание Чимина.       — И что мы имеем по итогу? — Тэхён устало проводит ладонью по лицу и, сложив последнюю проверенную работу, аккуратно выравнивает всю стопку перед собой.       Сокджин ещё раз пробегает взглядом по листам, которые держит в руках. На нескольких страницах красные пометки выглядят особенно густо.       — По моим подсчётам — пятеро на грани, — наконец произносит он, задумчиво постукивая пальцем по верхнему листу. — Две работы — ровно восемьдесят пять. Одна — восемьдесят шесть. И ещё две — по восемьдесят семь.       Он протягивает стопку Тэхёну.       — Совсем близко.       Чимин тяжело выдыхает, продолжая крутить карандаш между пальцами.       — Мы сделали всё, что могли, — он опускает взгляд на стол. — Дальше уже всё зависело только от них.       Тэхён молча забирает работы у Сокджина. Некоторое время просто смотрит на красные цифры в верхнем углу, затем аккуратно прижимает стопку к груди и направляется к стеллажам с личными делами студентов.       По привычке быстро находит нужные папки и начинает раскладывать в них экзаменационные работы.       — Плохо… — негромко произносит он, не оборачиваясь. — Но проходной балл они всё-таки набрали.       Очередной лист мягко ложится в папку.       — Возможно, на итоговом экзамене покажут себя лучше.       Он закрывает папку, задерживая на ней ладонь чуть дольше обычного.       — Очень хочется, чтобы все они дошли до следующего этапа, — на губах появляется усталая улыбка. — Там уже будет гораздо интереснее.       Он оборачивается к друзьям.       — И, может быть… — уголки губ поднимаются ещё выше. — Я наконец хоть немного отдохну от всех них.       — Не мечтай, — тихо усмехается Чимин.       — Именно это я и хотел сказать, — с улыбкой кивает Сокджин. — Они тебя и там найдут.       Закончив с последними работами, омеги наконец позволяют себе немного расслабиться.       Чимин привычно начинает собирать разбросанные по кабинету листы, аккуратно складывая их в стопки. Сокджин тем временем возвращает на место стулья, которые весь день кочевали по аудитории, помогая проверять экзаменационные работы.       — Ну наконец-то… — негромко выдыхает он, ставя последний стул к столу Тэхёна.       Сам Тэхён, закончив раскладывать личные дела студентов по шкафам, открывает дверцу своего небольшого шкафа и достаёт любимую толстовку. Кабинетом он пользовался редко, но сменная одежда всегда лежала здесь на случай долгих рабочих дней.       Именно в этот момент в дверь негромко стучат. Все трое одновременно поднимают головы. Джин реагирует быстрее остальных.       — Под стол! — одними губами командует он, резко махнув рукой задержавшимся альфам.       Объяснять дважды не приходится. Студентов здесь уже давно не должно быть.       Ребята переглядываются. И почти одновременно обречённо закатывают глаза.       — Опять… — едва слышно бормочет Юнги.       Не дожидаясь новых указаний, вся четвёрка дружно сползает под стол.       Тэхён лишь качает головой. Картина до боли напоминает ему один очень неловкий вечер. Кусты. Пьяного Мисо. Любопытные три пары глаз. И собственную задницу, познакомившуюся тогда с далеко не мягкой землёй. От воспоминания уголки губ сами собой дёргаются вверх. Он открывает дверь. На пороге уже стоит глава базы.       — Мои любимые профессора… — почти пропевает Квон, расплываясь в подозрительно довольной улыбке.       Тэхён замечает её сразу. И сразу же внутренне напрягается. Слишком хорошо он знает этот взгляд. Так Квон улыбается только в одном случае. Когда собирается свалить на них очередную проблему. Омега даже не здоровается. Только обречённо выдыхает.       — Выйди вон, глава Квон, — он выразительно показывает рукой в сторону коридора. — Пока ещё можешь уйти сам.       Чимин тихо прыскает в кулак. Сокджин отворачивается, старательно делая вид, что рассматривает окно. Квон же выглядит искренне оскорблённым.       — Зачем так грубо, Тэхён? — он театрально прижимает ладонь к груди. — Я вообще-то по делу.       — Именно это меня и пугает, — Тэхён складывает руки на груди, затем вспоминает о толстовке, привычным движением завязывает её рукава на бёдрах. — Знаю я ваши «дела», — он прищуривается. — Что на этот раз? Новая проверка? Ночное дежурство? Экспедиция? Или ты опять придумал какой-нибудь увлекательный аттракцион исключительно для меня?       Квон даже изображает удивление.       — Почему сразу для тебя, Тэ? — он невинно разводит руками. — Может, я вообще пришёл к Сокджину.       — Или ко мне, — подыгрывает Чимин.       Тэхён смотрит сначала на одного, потом на другого. И тихо усмехается.       — Правда? — он медленно переводит взгляд обратно на Квона. — Тогда объясни, с каких пор ты ищешь Чимина и Джина исключительно в моём кабинете? Потому что раньше такого за тобой не наблюдалось.       Чимин больше не выдерживает. Тихий смешок всё-таки срывается с губ.       — Вот-вот, — он согласно кивает. — Я тоже об этом подумал.       Сокджин уже окончательно сдаётся. Возвращается к столу Тэхёна, удобно устраивается на своём любимом стуле и складывает руки перед собой.       — Садись, Квон, — он кивает на свободное место. — Судя по всему, разговор будет долгим.       — И интересным, — добавляет Чимин.       Квон только качает головой.       — Всегда восхищался этой твоей особенностью, Тэ, — он улыбается уже совершенно искренне. — Ты каким-то образом умудряешься видеть будущее, — прищуривается. — Признайся честно… — он заговорщически наклоняется вперёд. — Ты давно продал душу дьяволу?       Тэхён даже не задумывается с ответом.       — Нет, — он пожимает плечами. — Зачем продавать, если мы с ним лучшие друзья?       Чимин тихо прыскает. Сокджин уже смеётся в открытую.       — Иногда встречаемся, — Тэхён делает совершенно серьёзное лицо. — Делимся последними новостями. Обсуждаем людей. И очень часто сходимся во мнении.       Даже Квон не выдерживает и смеётся.       — Вот именно за это я вас и люблю.       — Не заговаривай нам зубы, — сразу обрывает его Тэхён.       Улыбка исчезает так же быстро, как появилась. Он внимательно смотрит на главу базы.       — Ладно, — короткая пауза. — Выкладывай, — он медленно опускается на край стола, складывая руки на груди. — Что опять случилось?       И, заметив, как Квон уже открывает рот, сразу добавляет:       — Обещаю подумать, — улыбка становится хитрой. — Но не обещаю согласиться.       — Ты ведь помнишь профессора Пхве? — наконец начинает Квон как будто между делом. — Того самого, который раньше отвечал за организацию ежегодных праздников.       — Конечно помним, — отзывается Сокджин. — А что с ним?       Квон виновато потирает затылок.       — Он сорвался в горах. Серьёзная травма позвоночника. В этом году работать уже точно не сможет.       В кабинете на несколько секунд становится тихо. Первым нарушает молчание Чимин.       — Так вот что с ним случилось! — удивлённо выдыхает он. — А я всё гадал, куда он внезапно исчез. Никто же ничего не рассказал.       Чимин качает головой, невольно усмехаясь:       — Никогда бы не подумал, что этого альфу вообще можно затащить в горы.       — Он же ещё программу курировал? — уточняет Сокджин.       — Да, — кивает Квон. — И именно поэтому я сейчас здесь. Добрейший человек. Из тех, кто никогда не умел говорить «нет». Попросили взять дополнительный поток — брал. Нужно было заменить коллегу — заменял. Организация мероприятий, лекции, документация… Он успевал буквально всё, — в голосе появляется искреннее сожаление. — Очень жаль, что в этом году его с нами нет.       Тэхён всё это время внимательно наблюдает за главой базы. Потом медленно складывает руки на груди. И тяжело вздыхает.       — Даже не начинай.       — Что именно? — Квон делает самое невинное лицо, на которое вообще способен.       — Вот это, — Тэхён выразительно машет рукой между ними. — Этот твой заход издалека, — он прищуривается. — Ты опять хочешь повесить на меня ещё что-нибудь?       — Ну… — Квон виновато улыбается.       — Нет, — категоричное в ответ.       — Я ещё даже не договорил.       — И не надо, — Тэхён качает головой. — Я и так знаю, чем всё закончится, — он начинает загибать пальцы. — Я забрал его учебный курс.       — Да.       — Мне достался самый проблемный поток за последние несколько лет, — продолжает Тэхён.       — Возможно…       — Молодые, вспыльчивые, вечно влипающие в неприятности студенты, которые только-только покинули Академию, — он обречённо разводит руками. — Моих нервов уже не хватает даже на них.       — Это правда, — Чимин тихо усмехается.       — Подтверждаю, — серьёзно кивает Сокджин.       Квон только устало вздыхает.       — Мне больше не к кому обратиться, Тэхён, — он впервые за разговор перестаёт улыбаться. — Честно. Все отказались. Абсолютно.       Он разводит руками.       — Никто не хочет брать на себя праздники вместо Пхве.       Тэхён молчит. Это Квон воспринимает как шанс продолжить.       — И перестань прибедняться, — он даже позволяет себе улыбнуться. — Тебе же нравится руководить.       Тэхён возмущённо вскидывает брови.       — Полная власть. Возможность командовать. Делать всё по-своему, — Квон загибает пальцы почти так же, как минуту назад это делал сам Тэхён. — Я даже сократил количество твоих лекций.       — И? — тянет Тэхён.       — И ты наконец снова можешь спать по утрам, — он хитро прищуривается. — А я прекрасно знаю, насколько сильно ты любишь поспать.       Чимин тихо смеётся.       — Вот тут он попал точно в цель, — Сокджин согласно кивает.       Тэхён обречённо закрывает лицо ладонью.       — Почему мне кажется… — он медленно выглядывает из-за пальцев. — Что всё это было частью твоего плана?       Квон улыбается ещё шире. И именно эта улыбка окончательно убеждает всех присутствующих: Да. Именно так всё и было.       На этих словах Чимин тихо присвистывает. И тут же получает лёгкий подзатыльник от Сокджина.       — Ай! — возмущённо шепчет он, потирая затылок.       — Веди себя прилично, — невозмутимо бросает Джин, даже не посмотрев в его сторону.       Чимин лишь недовольно морщит нос. Хотя любопытство уже вовсю распирает изнутри. Очень хотелось потом вытрясти из Тэхёна всё до последней подробности. Какие ещё договорённости он успел заключить с Квоном? Таких поблажек на базе не было больше ни у кого. И мысль о том, что Тэхёну официально сократили часы, всё ещё казалась чем-то совершенно невозможным.       Тэхён тем временем медленно переводит взгляд обратно на главу базы. Брови поднимаются так высоко, что почти скрываются под светлой чёлкой.       — И каким образом всё это касается меня? — он складывает руки на груди. — Думаешь, я сейчас возьму и соглашусь?       В голосе слышится откровенное сомнение. Да, он был благодарен Квону за многие вещи. Но этот самый курс… За него Тэхён всё ещё продолжал молча дуться.       — И не преувеличивай, — он качает головой. — Иногда мне всё равно приходится вставать ни свет ни заря и тащиться в эту несусветную срань только затем, чтобы первым читать им лекцию.       Квон только улыбается шире. Будто именно такой реакции и ждал.       — Разве ты способен отказать мне в такой маленькой просьбе? — он даже смотрит почти жалобно. — Тебя на этой базе любят больше всех, Тэхён.       — Факт, — Чимин тихо фыркает.       — Не вмешивайся, — не глядя бросает ему Тэхён.       — Молчу. Совсем ненадолго.       Квон тем временем продолжает наступление.       — Уверен, стоит тебе один раз сказать студентам заняться самостоятельной подготовкой… — он пожимает плечами. — И ты спокойно выспишься хотя бы в эти дни.       Тэхён тихо усмехается.       — Вот именно поэтому ты никогда не работал преподавателем, — он наклоняет голову набок. — Самоподготовка худшее, что можно придумать для молодых светлых голов, — Тэхён выразительно закатывает глаза. — Они на ней всё равно не делают ровным счётом ничего.       Квон уже собирается возразить, но Тэхён успевает первым.       — И вообще… — он прищуривается. — Я до сих пор не услышал самого главного, — небольшая пауза. — Что за праздник? И ради чего ты так отчаянно пытаешься впутать меня во всё это?       Квон наконец решает перейти к сути. Он негромко прочищает горло, поскольку заранее готовится к сопротивлению.       — В следуюшую субботу в городе проходит ежегодная ярмарка.       Тэхён медленно закрывает глаза. Уже по первым словам он начинает подозревать неладное.       — Та самая с атракционнами. По традиции мы вывозим туда младшие курсы. Сам знаешь, для них это настоящее событие. Они почти не покидают территорию базы, — он делает короткую паузу. — Мне нужен ещё один человек, — Квон тепло улыбается. — Кто присмотрит за нашими детками, чтобы они вели себя прилично.       В кабинете повисает тишина.       — Прилично?.. — Чимин тихо прыскает.       Он тут же ловит предупреждающий взгляд Квона и моментально делает самое невинное лицо.       Сокджин уже отворачивается к окну, прикрывая рот ладонью. Плечи начинают подозрительно подрагивать. Он ещё держится. Пока держится.       Тэхён же медленно открывает глаза. Смотрит на Квона так, будто тот только что лично предложил ему добровольно отправиться в ад.       — Присматривать… — он даже повторяет это почти шёпотом. Потом резко вскидывает голову. — Прилично?! — он неверяще усмехается. — Ты сейчас серьёзно сказал слово «прилично»?       Чимин тихо хрюкает от смеха. Сокджин уже откровенно отворачивается, чтобы никто не видел его красного от смеха лица. Тэхён делает несколько шагов по кабинету.       — Квон… — он драматично прикладывает ладонь к груди. — Ты вообще представляешь, что мне пришлось пережить в прошлом году? — не дожидаясь ответа, начинает загибать пальцы. — Половину студентов мы с Джином отпаивали и приводили в чувство. Потому что эти «детки» умудрились нажраться так, как некоторые взрослые не умеют.       — Было, — Сокджин согласно кивает, разворачиваясь обратно к остальным на стуле.       — Вторую половину… — Тэхён выразительно указывает куда-то в сторону окна. — Мы по кустам собирали.       Чимин уже тихо смеётся, вспоминая тот вечер.       — Причём… — Тэхён делает многозначительную паузу. — Некоторые почему-то считали совершенно нормальным лежать там с голой задницей.       Сокджин не выдерживает. Закрывает лицо ладонями и начинает беззвучно-звучно смеяться.       — А третьих… — Тэхён обречённо запрокидывает голову. — Приходилось буквально оттаскивать от сувенирных лавок, — он смотрит на Квона с самым несчастным выражением лица. — Ты хоть видел, сколько плюшевых игрушек они тогда выиграли?       — Видел.       — Нет! — Тэхён энергично качает головой. — Ты этого не видел.       Он начинает размахивать руками, будто снова переживает тот день.       — Мы возвращались обратно, сидя на этих игрушках! Автобус был полностью забит. Студенты. Медведи. Зайцы. Какие-то огромные драконы. Я вообще не понимал, где заканчиваются игрушки и начинаются люди!       — Это правда! — Чимин уже смеётся в голос.       — Один курсант… — Тэхён продолжает, всё больше входя в раж. — Притащил плюшевого кита размером с половину автобуса! Мы потом полчаса пытались понять, как его вообще удалось протащить внутрь! А ещё… — он устало закрывает лицо ладонью. — Аттракционы! Аттракционы плюс студенты — это настоящий плюшевый ад в квадрате, — он тяжело выдыхает. — Не заставляй меня проходить через это снова, — на этот раз голос становится почти жалобным. — В прошлом году это был мой первый… — он поднимает палец. — И последний раз. Когда я согласился на такую авантюру. Эти маленькие изверги потом ещё полгода снились мне в кошмарах.       — Тэ… — голос Квона неожиданно становится совсем мягким. Он даже перестаёт улыбаться. — Пожалуйста. Последний раз, — он смотрит прямо на Тэхёна. — Клянусь, больше никогда не попрошу тебя этим заниматься.       — Обещаешь? — Тэхён недоверчиво щурится.       — Обещаю, — Квон задумывается всего на секунду, а потом начинает торговаться уже всерьёз. — Хочешь, дам тебе большой отпуск. После выпуска вашей группы, конечно, — он тут же вскидывает ладони. — Кто ещё их так воспитает, если не ты?       Тэхён только тяжело вздыхает. Аргумент, к сожалению, был весомым.       Квон замечает это сразу. И идёт дальше.       — Хорошо. Тогда выпишу тебе большую премию.       Тэхён долго смотрит на него. Медленно склоняет голову набок, словно ещё раз оценивает услышанное. На губах появляется едва заметная улыбка. Он тихо выдыхает через нос, качая головой.       — Ты сейчас пытаешься меня купить, Квон.       Глава базы даже не делает вид, что собирается отрицать очевидное. Лишь невинно пожимает плечами.       — Пытаюсь.       Тэхён тихо хмыкает. Кончиками пальцев проводит по переносице, будто собираясь с мыслями, а затем снова переводит на него взгляд.       — Не получится.       — Почему? — Квон приподнимает бровь, хотя уже заранее знает ответ.       Тэхён лениво складывает руки на груди. Уголок его губ едва заметно дёргается вверх.       — Потому что я не продаюсь, — он выдерживает небольшую паузу. Потом всё же не удерживается и улыбается чуть шире. — По крайней мере… не так дёшево. И вообще… — Тэхён складывает руки на груди. — Мы с Чимином и так получим хорошую премию, — он выразительно смотрит на главу. — Если ты вдруг забыл, именно ты обещал её нам после истории с проклятыми.       — Не забыл.       — Тогда придумай что-нибудь получше.       В кабинете становится подозрительно тихо. Чимин перестаёт крутить карандаш. Сокджин перестает смеяться. Даже спрятавшиеся под столом альфы замирают.       Следующие несколько минут никто не произносит ни слова. Квон и Тэхён просто смотрят друг другу в глаза. Практически не моргая. Каждый упрямо стоит на своём. Первый не уступает. Второй тоже. Проходит секунда. Другая. Третья. Чимин уже начинает мысленно делать ставки. И именно тогда Тэхён сдаётся.       Он медленно прикрывает глаза. Потирает переносицу. Глубоко выдыхает. И почти беспомощно скулит:       — Да чёрт с тобой…       Квон едва заметно улыбается. Он уже понимает, что победил.       — Но… — Тэхён тут же поднимает палец. — У меня есть условие.       — Я слушаю.       — Помимо всего, что ты уже пообещал… — Он делает небольшую паузу, будто специально заставляя Квона понервничать. — Я хочу четыре лучших билета в океанариум.       Квон удивлённо моргает.       — Со всеми дополнениями. Абсолютно со всеми, — Тэхён смотрит на него совершенно серьёзно. — И даже не пытайся экономить.       Несколько секунд Квон молчит. Потом неожиданно смеётся. Тихо. Искренне. Почти по-детски.       — Будет сделано, — он протягивает руку. — Договорились.       Тэхён коротко пожимает её.       — Договорились.       Квон довольно кивает.       — Информацию пришлю на неделе, — он уже направляется к двери, но вдруг оборачивается. — И… — его улыбка становится неожиданно тёплой. — Отдыхайте. Вы действительно это заслужили.       Он выходит из аудитории, негромко насвистывая какую-то незамысловатую мелодию. Дверь за ним закрывается.       В кабинете ещё несколько секунд стоит тишина. Дверь за Квоном уже успевает закрыться, а никто так и не произносит ни слова.       После чего Чимин первым не выдерживает. Он медленно поворачивается к Тэхёну, складывает руки на груди и выразительно качает головой.       — Четыре билета? — он смеётся. — Тэтэ, ты невозможный.       — Зато умеет торговаться, — Сокджин тихо фыркает, поднимаясь со своего места и задвигая стул под стол.       — Очень профессионально, — серьёзно кивает Чимин. — Я почти поверил, что он сейчас действительно откажет.       Из-под стола доносится осторожное покашливание. Все трое омег одновременно опускают головы. Первым показывается Намджун. За ним Хосок. Чуть позже Юнги и Чонгук. Они переглядываются между собой. И наконец Хосок уважительно присвистывает.       — Профессор… — он уважительно качает головой. — Я никогда ещё не видел, чтобы человеку так красиво выкручивали руки. Это было самое дорогое «да», которое я когда-либо видел.       — Согласен, — тут же подхватывает Намджун, с трудом сдерживая улыбку. — Глава базы сейчас выглядел так, будто подписывал международный договор. Причём явно не в свою пользу.       Чимин смеётся ещё громче. Даже Сокджин не удерживается.       Юнги, до этого всё время молчавший, неожиданно усмехается. Совсем тихо. Он поднимает взгляд на Тэхёна.       — Если честно… — он переводит взгляд на Тэхёна. — Я впервые вижу, чтобы кто-то сумел выторговать у главы базы не только отпуск, но ещё и бонус сверху.       Намджун согласно кивает.       — Я начинаю жалеть, что вообще согласился, — Тэхён лишь устало прикрывает глаза ладонью.       — Поздно, — почти хором отвечают Чимин и Сокджин.       В кабинете снова раздаётся смех.       Чимин первым замечает, как на лице Тэхёна медленно сползает улыбка. Он без лишних слов подходит ближе, легко касается его плеча и, улыбнувшись, притягивает к себе боком. С другой стороны тут же оказывается Сокджин. Тоже молча. Коротко хлопает друга по спине, словно говоря: мы рядом.       — Не переживай, — с тихим смешком произносит Чимин. — Я найду тебе самые лучшие успокоительные.       — А с меня тогда лучшее вино, — тут же подхватывает Джин. Он задумчиво постукивает пальцем по подбородку, будто действительно выбирает бутылку. — Одну на утро. Вторую на вечер, — он на секунду прищуривается. — Хотя… — уголки губ медленно ползут вверх. — Можешь поменять их местами. Думаю, после этой ярмарки разницы уже не будет.       Тэхён только обречённо стонет, утыкаясь лбом Джину в плечо.       — Худшее, что могло случиться со мной… — он тяжело выдыхает. — Это эта ярмарка.       — Не драматизируй, — Чимин уже откровенно смеётся.       — Я ещё даже не начал.       Тэхён нехотя выбирается из их объятий, проходит вдоль аудитории и по привычке выключает свет. Одна за другой гаснут лампы. Кабинет быстро погружается в полумрак. Он ещё раз окидывает взглядом помещение, убеждается, что ничего не забыли, и, взявшись за ручку двери, тихо произносит:       — Всё. Пора.       Все выходят в коридор.       Тэхён привычным движением запирает кабинет, проверяет замок и только после этого убирает ключ в карман.       Компания неспешно направляется к лестнице.       — А что плохого просто вывезти студентов отдохнуть? — с искренним любопытством спрашивает Хосок.       Хотя по разговору Тэхёна с Квоном он уже примерно представлял масштаб грядущей катастрофы.       Тэхён молча останавливается на верхней ступеньке. Медленно поворачивает голову к альфе. Смотрит на него несколько секунд. Потом совершенно серьёзно отвечает:       — Ты ещё слишком молод, чтобы знать такие ужасы.       Чимин тут же прыскает. Джин тихо смеётся себе под нос. А Хосок только переводит растерянный взгляд с одного омеги на другого. Кажется… эта поездка обещала стать куда интереснее, чем он представлял.       — О-о-о, студент Чон… — протягивает Чимин с таким выражением лица, будто Хосок только что спросил что-то совершенно невозможное. Он идёт между Хосоком и Юнги, лениво засунув руки в карманы спортивных штанов. — Вы даже представить себе не можете, что такое день, когда вся база выезжает отдыхать.       Позади них идут Тэхён, Джин, Намджун и Чонгук.       Тэхён только болезненно морщится и закатывает глаза, уже заранее представляя, во что всё это превратится.       Чонгук, шагающий рядом, тихо смеётся в кулак. После разговора Тэхёна с главой базы настроение у него заметно улучшилось. До сих пор не укладывалось в голове, что кто-то способен так спокойно спорить с начальником всей базы, ещё и в итоге выторговать себе дополнительные условия. В Столице за подобную дерзость, скорее всего, не просто отчитал бы генерал — сверху наверняка добавили бы ещё и дисциплинарное взыскание. Здесь же… Здесь Квон только улыбался.       — Это похоже на детский сад на выезде, — подхватывает Джин, едва сдерживая смех. — Только без возрастных ограничений, — он выразительно разводит руками. — Представьте себе несколько сотен курсантов, которым большую часть времени запрещено покидать территорию базы. Учёба, тренировки, наряды, дисциплина… А потом им внезапно говорят: «Сегодня можно поехать в город».       Сокджин театрально вздыхает.       — И почему-то каждый из них моментально решает, что в этот день разрешено абсолютно всё.       Чимин согласно кивает, загибая пальцы.       — Напиться. Потратить половину стипендии на совершенно бесполезную ерунду. Подраться. Устроить соревнование, кто выиграет больше мягких игрушек. Потеряться. Попытаться сбежать домой. Или…       Он многозначительно косится на Тэхёна.       — Найти ближайшие кусты.       — Мини, — устало тянет Тэхён, прикрывая глаза ладонью.       — Что? Я же прав.       — К сожалению, — спокойно подтверждает Джин. — Причём кусты почему-то пользуются у молодёжи особенной популярностью.       — Да вы преувеличиваете, — Хосок уже откровенно смеётся.       Все трое омег одновременно поворачиваются к нему. Молча. С одинаковыми выражениями лиц.       Хосок постепенно перестаёт улыбаться.       — …Преувеличиваете ведь?       — Нет, — одновременно отвечают Чимин и Джин.       Тэхён лишь обречённо качает головой.       — Именно поэтому вместе со студентами всегда выезжает половина сотрудников базы, — он начинает загибать пальцы. — Одни следят, чтобы никто не потерялся. Вторые разнимают драки. Третьи ищут особо любвеобильных по кустам. Четвёртые отпаивают тех, кто решил проверить пределы своих возможностей, — он тяжело вздыхает. — А потом все вместе пытаются вернуть это… стадо обратно на базу.       — Теперь я начинаю понимать, почему вы так сопротивлялись, — Намджун тихо усмехается.       — Начинаешь? — Тэхён искоса смотрит на него. — Поверь, это ещё только самое безобидное из того, что обычно происходит.       — И проводится эта ярмарка всего раз в год, — продолжает Чимин, всё больше воодушевляясь собственным рассказом. — Поэтому её так любят. Там ставят аттракционы, открывают палатки с едой, сладостями и всякими безделушками. Работают мини-игры, где можно выиграть призы, устраивают смешные соревнования с полосами препятствий, вечерние представления…       Он мечтательно улыбается.       — Можно покататься на колесе обозрения, посмотреть на звёзды, пройтись по тоннелю любви… — Чимин многозначительно поднимает брови. — Романтика. Студенты такое обожают.       — А я — нет, — негромко бурчит Тэхён. Он театрально прикладывает ладонь к груди. — Я вообще жертва во всей этой истории.       Все оборачиваются к нему.       — Вот увидите, — он совершенно серьёзно кивает. — Мой труп найдут именно в этом тоннеле любви. Потому что утопиться в нём будет быстрее, чем пережить весь вечер.       Хосок не выдерживает и громко смеётся. Даже Юнги коротко усмехается, опустив голову.       — Не драматизируй, — качает головой Джин.       — Я ещё даже не начал.       До тренировочного поля они доходят уже смеясь. Небольшая площадка в это время пустует, лишь лёгкий ветер лениво гоняет по покрытию сухие листья.       Все почти одновременно оставляют сумки на первом ряду трибун. После тренировки никто возвращаться в корпуса уже не собирался — каждый взял с собой всё необходимое, чтобы сразу отправиться домой.       Намджун с Хосоком без лишних разговоров занимают места в первом ряду.       — Чтобы ничего не пропустить, — деловито объясняет Хосок, устраиваясь поудобнее.       Чуть позади садятся Чимин, Сокджин и Чонгук.       Отсюда тренировочная площадка просматривалась идеально. Никто не скрывал своего любопытства. Не каждый день удаётся увидеть поединок между сильнейшим стихийником базы и представителем чёрной ступени.       Тем временем Тэхён и Юнги уже выходят на площадку. Разговоры остаются позади. Они молча начинают разминку.       Тэхён медленно разминает шею, затем плечи, позволяя напряжению последних дней постепенно покинуть тело. Несколько раз глубоко вдыхает, прикрывая глаза.       Юнги делает то же самое чуть в стороне. Прокручивает кистями, разминает пальцы, затем запястья. Несколько раз медленно сжимает и разжимает кулаки, прислушиваясь к собственному телу.       Оба прекрасно понимают: сейчас важно оставить за пределами площадки всё. Предварительный экзамен. Недосып. Происшествие у периметра. Утренний разговор с родителями погибших студентов.       Все мысли постепенно растворяются. Остаётся только площадка. И человек, стоящий напротив.       — Звучит, наверное, странно… — негромко начинает Юнги, когда они вместе отходят подальше от трибун. Он проводит ладонью по затылку, будто подбирая слова. — Но могли бы мы на время тренировки забыть о том, что вы мой куратор, а я — ваш студент?       Он поднимает взгляд. Спокойный. Серьёзный. Без привычной насмешки.       Тэхён невольно задерживает на нём взгляд. Конечно, они сами виноваты в том, что за ними увязалась вся четвёрка. Как ни старались сохранить эту тренировку в тайне, любопытство друзей оказалось сильнее любых конспираций. И сейчас он буквально чувствовал на себе несколько внимательных взглядов. Каждое движение. Каждый жест. Каждую реплику. За ними наблюдали слишком внимательно. Тэхён медленно выдыхает.       — Конечно… — он слегка наклоняет голову набок и едва заметно улыбается. — Так, наверное, действительно будет проще?       Последние слова звучат скорее вопросом, чем утверждением. Он и сам замечает эту неуверенность. Слишком непривычно. Юнги старше его. Опытнее как военный. Но здесь, на базе, между ними всегда существовала чёткая граница. Профессор. Студент. И переступить её, пусть даже всего на время тренировки, оказалось неожиданно трудно. Военная дисциплина годами вбивала подобные вещи почти на уровне рефлексов.       Юнги замечает эту короткую заминку сразу. Плечи едва заметно расслабляются.       — Если вы сомневаетесь… — спокойно говорит он, делая небольшой шаг назад. — Мы можем закончить прямо сейчас, — в его голосе нет ни обиды, ни разочарования. Только уважение к чужому решению. — Я не хочу ставить вас в неловкое положение.       В первую очередь Тэхёну должно быть спокойно рядом с ним. Именно поэтому Юнги держит себя почти болезненно собранным. Всю свою сущность. Всю тьму. Она привычно шевелится где-то глубоко внутри, лениво перебирая невидимые нити силы, словно крупный хищник, которого слишком долго держат на цепи. Ей хочется наружу. Хочется прикоснуться к чужой магии. Попробовать её. Понять. Поглотить. Особенно такую. Стихийную. Живую. Но Юнги не позволяет ей даже приподнять голову. Сейчас важно совсем другое. Чтобы Тэхён ни на секунду не почувствовал угрозы.       — Нет… — Тэхён качает головой и мягко улыбается. — Я готов.       Он ненадолго опускает взгляд на собственные ладони.       — Всё в порядке, — пальцы непроизвольно переплетаются между собой. — Просто… — он тихо смеётся. Совсем немного. — Для меня это тоже впервые. И после вчерашнего… — он ненадолго замолкает. Будто сам прислушивается к тому, что происходит внутри. — Боюсь, мои стихии могут просто отказаться со мной разговаривать.       Юнги едва заметно улыбается уголком губ.       — Для меня тоже всё впервые, — он спокойно пожимает плечами. — Но я уверен, что из этого получится что-то хорошее, — несколько секунд он смотрит прямо Тэхёну в глаза. — Мои способности могут помочь тебе. И… — он делает короткую паузу. — Мне очень хочется попробовать, -лёгкая усмешка. — Совершенствоваться никогда не поздно. Правда?       Тэхён сразу кивает. Настолько искренне, что сам не замечает, как напряжение последних минут начинает понемногу отпускать.       — Тогда… — Юнги неожиданно протягивает ему руку. Совершенно серьёзно. — Предлагаю начать заново.       На лице появляется та самая хитрая улыбка.       — Мин Юнги. Тёмный маг, — он делает едва заметный поклон головой. — Но можешь звать меня просто хён.       Несколько секунд Тэхён лишь растерянно смотрит на протянутую ладонь. А потом неожиданно запрокидывает голову и смеётся. Искренне. Так легко, что даже сидящие на трибунах невольно переглядываются.       — Ким Тэхён. Стихийник, — он вкладывает свою ладонь в ладонь Юнги. Тёплую. Удивительно спокойную. — Очень приятно познакомиться… — улыбка становится шире. — Хён.       Короткое рукопожатие неожиданно снимает остатки напряжения между ними. Будто они действительно только что познакомились. Без званий. Без формы. Без всего, что происходило раньше.       — Тогда позволь познакомиться и нашим силам, — уже тише произносит Юнги.       Тэхён лишь кивает. Закрывает глаза. Несколько глубоких вдохов. Внутри привычно шевелятся стихии. Сначала настороженно. Потом одна за другой начинают откликаться на его зов.       Юнги делает то же самое. Его собственная энергия плавно меняется. Тёмные потоки густеют, становятся плотнее, словно сама тень начинает медленно отделяться от его тела. Чёрная дымка неторопливо стекает к ногам, мягкими волнами расползаясь по земле. Не угрожает. Не бросается вперёд. Она ведёт себя почти… любопытно. Осторожно касается ботинок своего мага, лениво кружит вокруг него и будто вопросительно поднимает невидимую голову. Словно спрашивает разрешения. Можно ли… Подойти ближе. К стихиям.       Спустя минуту Тэхён вспыхивает с головы до ног тончайшими переплетениями чистой энергии.       Под кожей одна за другой загораются светящиеся линии, расходясь по всему телу, словно сама сила просыпается после долгого сна. У его ног рождаются пять стихий.       Первыми вспыхивают юркие языки огня, лениво роняя искры на хрупкие, нетающие созвездия льда. Вокруг щиколоток извиваются прозрачные ленты воды, у самой земли клубится тяжёлая песчаная пыль, а лёгкий поток воздуха заставляет весь этот разноцветный хоровод медленно вращаться вокруг своего хозяина. Несколько секунд всё выглядит почти умиротворённо.       Пока к стихиям не начинает приближаться чужая сила. Чёрная. Глубокая. Настолько тёмная, что рядом с ней даже тени кажутся светлее. Она не появляется резко. Медленно вытекает из-под ног Юнги густой дымкой, плавно расползаясь по земле. Точно огромная змея, она неторопливо скользит вокруг разноцветного круга стихий, сворачивается кольцами, снова распускается и продолжает движение. Не касается. Пока не касается. Лишь кружит рядом, осторожно прощупывая пространство. Будто знакомится. Будто изучает добычу, совершенно не собираясь нападать раньше времени.       Тэхён тяжело сглатывает. Каким бы сильным стихийником он ни был, тело всё равно реагирует раньше разума. Пульс заметно ускоряется. На затылке неприятно покалывает. По позвоночнику медленно проходит волна напряжения. Он буквально кожей чувствует эту силу. Древнюю. Первобытную. Безграничную. Она не давит. Не угрожает. Но само её присутствие заставляет инстинкты насторожиться. И отчего-то Тэхён совершенно уверен: сейчас Юнги позволяет увидеть лишь крошечную часть того, на что действительно способен. Настоящая бездна всё ещё остаётся внутри него.       Юнги слегка склоняет голову набок, продолжая спокойно смотреть ему в глаза. Не делает ни шага. Не подталкивает. Не торопит. Он слишком хорошо знает, какое впечатление производит его сила на тех, кто сталкивается с ней впервые. Поэтому просто ждёт. Позволяет Тэхёну самому сделать выбор. Позволяет его стихиям привыкнуть к присутствию тьмы. Своё он успеет забрать всегда. А сейчас… Пусть сначала познакомятся.       Первой откликается воздух. Как и всегда. Он самый любопытный из всех. Лёгкий вихрь сначала осторожно касается антрацитовой дымки, будто принюхивается к незнакомцу, а уже в следующее мгновение начинает кружить вокруг неё, радостно играя с чёрными потоками. Порывы переплетаются между собой, то стремительно взмывая вверх, то снова опускаясь к земле. Воздух словно смеётся, увлекая тьму за собой в быстрый, беспечный танец.       Тэхён невольно улыбается. Он чувствует его восторг. Чёрная сила Юнги оказывается такой же свободной, как сам ветер. Только… Гораздо древнее. Гораздо тяжелее. В ней ощущается такая глубина, что хочется раствориться внутри неё без остатка, пропустить через собственное тело каждую крупицу этой необъяснимой мощи.       Следующей не выдерживает вода. Она всегда осторожнее воздуха. Не бросается вперёд. Не торопится. Сначала медленно поднимается над ладонью прозрачной лентой, долго наблюдая за происходящим. Лишь затем мягко касается чёрной дымки. Тьма отвечает сразу. Обволакивает её так бережно, словно давно знала. Вода довольно вздрагивает. По её поверхности расходятся крошечные круги, похожие на тихий смех.       Теперь уже три разных потока неспешно кружат между ними, осторожно знакомясь друг с другом.       Лёд появляется почти незаметно. Не возникает. Не вспыхивает. Он словно собирается из прохлады, что постепенно заполняет пространство. Тонкие снежинки одна за другой начинают медленно вращаться вокруг общей воронки, касаясь чёрной энергии с едва слышным хрустальным звоном. Лёд молчалив. Но даже его холод сейчас кажется удивительно живым.       Огонь реагирует иначе. Он вспыхивает резко. Недовольно. Пламя нервно дёргается, выбрасывая вверх россыпь золотистых искр, словно ревниво наблюдает за тем, как остальные стихии безоговорочно принимают чужака. Несколько языков огня срываются вперёд. Замирают у самой границы. И возвращаются обратно. Пока ещё не доверяет.       Земля оказывается ещё упрямее. Тяжёлые песчинки поднимаются совсем немного, медленно вращаясь у ног Тэхёна. Она внимательно наблюдает. Не вмешивается. Будто оценивает не силу… А самого человека, которому эта сила принадлежит.       Тэхён прикрывает глаза. Делает медленный вдох. Ему приходится мысленно успокаивать сразу обе стихии. Просить. Уговаривать. Не приказывать — именно просить. Потому что сейчас они слышат его куда хуже обычного.       Все остальные уже находятся под сильнейшим впечатлением от чужой энергии. Она оседает на языке сладковатым, почти дурманящим привкусом, пробирается под кожу, заставляя стихии тянуться к ней снова и снова.       И только когда огонь нехотя выпускает вперёд один тонкий язычок пламени, а следом земля наконец позволяет песчаному потоку коснуться общей воронки…       Всё вокруг приходит в движение. Пять стихий сливаются в единый живой вихрь. Они больше не спорят. Не перетягивают внимание друг на друга. Теперь они существуют вместе.       Тэхён судорожно втягивает воздух. Пальцы едва заметно дрожат. Слишком тяжело не поддаться искушению. Не сделать всего один шаг навстречу. Не позволить себе вобрать хотя бы каплю этой манящей, первобытной тьмы. Она слишком сильна. Слишком прекрасна. И пугающе желанна.       — Ты можешь попробовать, Тэхён… — тихо произносит Юнги.       Голос звучит неожиданно мягко. Спокойно. Почти убаюкивающе.       Юнги не делает ни единого движения, лишь медленно отпускает внутренние щиты, позволяя собственной тьме раскрыться ещё немного. Совсем чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы не испугать. Чтобы дать попробовать. Чтобы довериться.       Чёрная энергия тут же становится глубже, насыщеннее, словно перед Тэхёном медленно раскрывается бездонная пропасть.       Юнги замечает всё. Лихорадочный блеск в глазах. Едва заметно сбившееся дыхание. То, как омега снова и снова прикусывает нижнюю губу, пытаясь удержать себя от необдуманного шага. Ему не нужны слова. Он слишком хорошо знает это чувство. Сам когда-то проходил через него. Голод. Не телесный. Магический. Тот самый, который невозможно объяснить человеку, никогда не державшему в руках настолько огромную силу.       — Спасибо… — почти неслышно выдыхает Тэхён.       Он медленно вытягивает руку вперёд. Будто спрашивает разрешения. Его стихии откликаются мгновенно. Воздух первым касается тьмы. Следом вода. Лёд. И уже через секунду вся пятёрка осторожно впитывает крошечную часть чужой силы, пропуская её через себя.       Тэхён невольно прикрывает глаза. Она… Совсем другая. Тяжёлая. Густая. Обжигающе холодная. Словно тёмная вода медленно разливается по венам, заполняя каждую клеточку тела. Не разрушает. Не причиняет боли. Наоборот. Удивительно мягко ложится внутрь, заставляя собственную магию откликаться всё ярче.       Юнги внимательно наблюдает за каждым изменением. Не вмешивается. Лишь осторожно касается потоков силы, медленно изучая их изнутри. Проверяет границы. И очень быстро понимает… Их просто нет. Сила внутри Тэхёна не напоминает реку. И даже море. Она больше похожа на древний океан. Первозданный. Бесконечный. Такой же бездонный, как его собственная тьма.       На короткое мгновение Юнги даже задерживает дыхание. Если однажды им действительно придётся сойтись в настоящем бою… Победителя не будет. Он ощущает это совершенно отчётливо. Но вместе с этим чувствует и другое.       Несмотря на то что стихии приняли его рядом с собой, расслабляться они не собираются. Они внимательно следят. Каждая. Воздух первым замечает любое движение. Вода мягко обтекает чужую силу, готовая в любой момент вытолкнуть её прочь. Огонь всё ещё настороженно потрескивает где-то совсем рядом. Земля тяжёлым кольцом удерживает пространство вокруг своего хозяина. И только лёд… Лёд смотрит молча. Именно тогда Юнги впервые ощущает ещё одно присутствие.       Древнее. Огромное. Оно не имеет формы. Но его невозможно не узнать. Элементаль. Он где-то совсем рядом. Невидимый. Нетерпеливый. Следит за каждым движением чужака с настороженностью старого хищника, подпустившего незваного гостя слишком близко к своему человеку.       Юнги чувствует это почти физически. Одно неверное движение… И его просто вышвырнут отсюда. Но страха нет. Есть только уважение.       И, дождавшись момента, когда стихии окончательно успокаиваются, он делает ответный шаг. Совсем маленький. Осторожно касается стихийной силы Тэхёна. И позволяет крошечной её частице войти внутрь себя. Ровно настолько, чтобы почувствовать. Понять. Разделить с ним это мгновение. Не забрать. А именно разделить.       Стоило крошечной части стихийной силы коснуться его собственной магии, как Юнги едва заметно вздрогнул. Он ожидал чего угодно. Только не этого. Магия Тэхёна оказалась… сладкой. Не в человеческом понимании вкуса. Скорее так ощущается первый вдох после долгого удушья. Или вода после бесконечной жажды. Она растекалась по его потокам медленно, густо, почти лениво, оставляя после себя обжигающее тепло. Казалось, будто по венам течёт не энергия. Жидкий свет.       Юнги с трудом удержал дыхание. Что-то внутри него, давно уснувшее, неожиданно шевельнулось. Глубоко. Очень глубоко. Не волк. И даже не тьма. Нечто гораздо древнее. Голод. Первобытный. Почти забытый. Тот самый, о котором рассказывали лишь в старых хрониках, описывая первых представителей чёрной ступени. Магия требовала большего. Ещё. Совсем немного. Ещё одну каплю. Ещё один вдох. Она убеждала, что этого будет достаточно.       Юнги слишком хорошо знал, что это ложь. Так начинается безумие. Именно поэтому их предков когда-то боялись. Именно поэтому чёрных считали проклятыми. Потому что однажды попробовав подобную силу, невозможно забыть её вкус. Она остаётся внутри. Ждёт. И однажды обязательно попросит ещё.       Юнги медленно выдыхает, силой воли возвращая тьму обратно под контроль. Нет. Сегодня он не позволит голоду сделать за себя выбор.       Тэхён тихо охает. Совсем не ожидая, что даже столь малая часть силы Юнги окажется настолько концентрированной. Тьма входит в него стремительно. Не как волна. Как живая энергия, мгновенно находящая дорогу к каждому магическому потоку.       По телу проходит крупная дрожь. Каждая клеточка будто начинает вибрировать, не выдерживая переизбытка силы. Он всегда знал, что магия чёрной ступени идеально подходит для подпитки. Но вчерашний короткий отголосок, полученный через Кроху, не идёт ни в какое сравнение с тем, что он ощущает сейчас. Это уже не отражение. Не остаточный след. Это сама Бездна. Живая. Первозданная.       Тэхён судорожно втягивает воздух. Голова становится неожиданно лёгкой. Мир медленно плывёт перед глазами. Ноги перестают ощущать землю. Он инстинктивно делает шаг назад… И тут же теряет равновесие.       Юнги успевает раньше. Сильная ладонь уверенно ложится на талию, вторая почти сразу поддерживает спину, не позволяя омеге упасть. Он притягивает его к себе резко, но удивительно бережно. Так, будто боится сделать больно.       В следующее мгновение их ауры сталкиваются. И мир вокруг перестаёт быть прежним. Потоки магии больше не различают, где заканчивается один хозяин и начинается другой. Они переплетаются. Закручиваются. Срастаются в единый вихрь, настолько насыщенный силой, что само пространство начинает реагировать на него.       Первая вспышка уходит в землю. Зелёная. Она расходится по почве живыми прожилками, и буквально за несколько вдохов вокруг начинает распускаться бескрайнее поле фиолетовых лилий. Цветы раскрываются один за другим, словно просыпаясь после долгого сна. Их лепестки покачивает ласковый ветер. Воздух становится густым от сладкого аромата. Но не успевает эта красота оформиться окончательно, как небо стремительно темнеет.       Над тренировочным полем сгущаются тяжёлые тучи. Фиолетовые молнии вспарывают их изнутри. Гром раскатывается так низко, что дрожит сама земля. И всё же сквозь плотную завесу облаков неожиданно прорываются солнечные лучи. Яркие. Почти ослепляющие. Дождевые капли, едва коснувшись этого света, на глазах превращаются в прозрачные льдинки. Они кружатся в морозных потоках воздуха. Поднимаются выше. Тают. Растворяются в белоснежном пару. И снова устремляются к небу.       Мир вокруг начинает рябить. Будто сама ткань пространства плавится под натиском двух древних сил. Они больше не просто взаимодействуют. Они переписывают реальность. Создавая то, чего прежде не существовало. Настоящую магическую аномалию.       Никто из присутствующих уже не понимал, где заканчивается иллюзия… и начинается новая реальность.       Разорвать эту связь приходится почти силой. Их магия сопротивляется. Словно, однажды соприкоснувшись, больше не хочет отпускать друг друга. Потоки цепляются, переплетаются, снова и снова пытаются сомкнуться, будто нашли источник, которого искали долгие годы.       Тэхён болезненно морщится. Кажется, что вместе с магией кто-то медленно вырывает из него часть самого сердца.       Юнги ощущает то же самое. В груди становится пусто. Настолько резко, что на мгновение оба перестают понимать, где заканчивается их собственная сила и начинается чужая.       Лишь спустя несколько мучительно долгих секунд связь наконец рвётся. Мир вокруг сразу начинает успокаиваться. Фиолетовые лилии медленно рассыпаются светящимися лепестками. Грозовые облака растворяются. Последние снежинки тают, так и не коснувшись земли. Воздух перестаёт дрожать. Пространство будто облегчённо выдыхает, возвращаясь к привычному состоянию.       Тэхён больше не удерживается на ногах. Он почти без сил опускается прямо в траву, утопая среди последних фиолетовых цветов. Грудь тяжело вздымается. Каждый вдох даётся с трудом, будто лёгкие впервые вспоминают, как нужно дышать. Он закрывает лицо ладонями, пытаясь справиться с бешено колотящимся сердцем.       Юнги опускается рядом почти одновременно. Несколько секунд оба просто молчат. Слушают собственное дыхание. И вдруг…       Начинают смеяться. Громко. Искренне. До слёз. Словно только сейчас окончательно понимают, что всё получилось.       Они лежат рядом, запрокинув головы к небу, и молча наблюдают, как последние следы созданной ими аномалии растворяются в вечернем воздухе. Будто сама природа медленно стирает отпечаток их силы.       Тело отказывается слушаться. Каждая мышца ноет от перенапряжения. Но внутри… Внутри всё иначе. Энергия переполняет их настолько, что становится почти невозможно усидеть на месте. Не та, что рвётся наружу разрушительной вспышкой. А глубокая, спокойная, почти безграничная сила. На одно короткое мгновение обоим кажется, что сейчас они способны свернуть горы. Будто весь мир стал немного легче. Будто не существует такой задачи, с которой они не смогут справиться. Именно это ощущение оказывается самым опасным.       Юнги приходит в себя первым. Он медленно садится, проводит ладонью по лицу, будто стряхивая остатки чужой магии, затем поднимается на ноги. Колени слегка подрагивают, но уже через несколько секунд тело вновь начинает слушаться. Он машинально поправляет растрёпанные волосы, стряхивает с брюк травинки и только после этого переводит взгляд на Тэхёна.       Тот даже не пытается подняться. Лежит неподвижно, прикрыв глаза. Кажется, будто земля под ним стала единственным местом, где сейчас действительно спокойно. Сил не осталось. Совсем. Даже пальцем пошевелить кажется непосильной задачей. И впервые за долгое время Тэхён позволяет себе никуда не спешить. Просто лежать. Дышать. И наслаждаться редкими минутами абсолютной тишины.       — Невероятно, — с уважительной усмешкой произносит Юнги, медленно качая головой. — Твоя природная магия ни в чём не уступает моей.       Он протягивает Тэхёну обе руки. Тэхён благодарно цепляется за них. Подняться получается только со второго раза, ведь ноги предательски подкашиваются, а с губ срывается тихий стон усталости.       — Мы буквально пробили брешь в пространстве, — продолжает Юнги, всё ещё не веря собственным ощущениям. — Тэхён… такого не происходило веками. Обрывочные записи о подобных аномалиях встречаются в хрониках почти тысячелетней давности.       Тэхён машинально стряхивает с одежды травинки и лепестки лилий.       — Мы просто стали идеальными проводниками друг для друга, — тихо отвечает он.       Слова звучат спокойно. Но внутри всё болезненно сжимается. Осознание приходит слишком быстро. Слишком отчётливо. То, что произошло здесь несколько минут назад, нельзя показывать никому. Если кто-нибудь узнает, на что они способны вместе…       Их жизнь перестанет принадлежать им. Неважно, кто именно придёт первым — военные, учёные или те, кто давно мечтает получить власть над подобной силой. Их будут изучать. Разбирать. Проверять пределы возможностей. Снова и снова заставлять повторять то, что только что произошло. От этой мысли по спине пробегает неприятный холод.       — Столько чистой мощи нет даже у отступников, которые когда-то были стихийниками, — неожиданно произносит Тэхён, внимательно наблюдая за Юнги. — Зачем тебе этот курс, хён? — он делает небольшую паузу. — Ты ведь пришёл сюда не учиться.       В его голосе нет ни осуждения, ни подозрения. Только искреннее любопытство.       — С таким уровнем магии… это просто бессмысленно.       — С магической точки зрения нас обоих здесь быть не должно, — тихо произносит Юнги.       Он невольно усмехается. Улыбка выходит короткой. Почти усталой. Ему тоже страшно. Не меньше, чем Тэхёну. Мысли в голове оказываются удивительно похожими. Слишком большая сила. Слишком идеальная совместимость. Слишком опасное открытие. Озвучивать это не хочется. Да и думать — тоже. Потому что где-то глубоко внутри уже просыпается совсем другое чувство. Не страх. Голод. Тот самый.       До безумия хочется снова ощутить это столкновение сил. Ещё раз почувствовать, как тьма переплетается со стихиями. Как пространство начинает ломаться под их натиском. Проверить предел. Найти границу. Убедиться, что она вообще существует. Это желание обжигает сильнее любой магии.       Юнги медленно втягивает воздух, привычно загоняя его обратно в самые тёмные уголки собственного сознания. Не сейчас.       — Но мы там, где мы есть, — наконец спокойно произносит он, возвращая Тэхёну ровный, почти непроницаемый взгляд. — И, если честно… я действительно открываю здесь много нового, — он едва заметно пожимает плечом. — Никогда не знаешь, какие знания однажды спасут тебе жизнь.       Тэхён отрицательно качает головой.       — Бред…       Он смотрит на Юнги слишком внимательно. Будто пытается увидеть ответ, который тот так старательно прячет.       — Я читал твоё личное дело, хён. Прекрасно знаю о твоих успехах, — он усмехается почти безрадостно. — У тебя нет никаких проблем ни с боевой подготовкой, ни с контролем магии, — Тэхён медленно выдыхает. — Так зачем? — он искренне не понимает. — Зачем тратить время на этот курс? Я могу поговорить с главой базы, — он поднимает взгляд. — И тебе просто закроют программу досрочно.       Не дожидаясь ответа, Тэхён легко запрыгивает на невысокую перегородку, отделяющую трибуны от тренировочного поля. Получается это скорее по привычке, чем благодаря оставшимся силам. Он тут же опирается ладонями о деревянный бортик, позволяя себе наконец расслабить плечи.       Совсем рядом раздаются восторженные возгласы. Хосок что-то горячо обсуждает с Чимином, размахивая руками.       Чимин в ответ оживлённо кивает, явно не скрывая впечатлений от только что увиденного.       Юнги лишь тихо усмехается и устраивается рядом. Локти тяжело ложатся на тёплое дерево. Впервые за долгое время хочется просто сидеть молча.       Сокджин, перегнувшись через плечо Намджуна, протягивает им две бутылки прохладной воды.       — Держите.       Оба почти одновременно принимают их. Не сговариваясь. И с такой же молчаливой благодарностью одновременно делают первый жадный глоток.       — Звучит заманчиво, — тихо отвечает Юнги, задумчиво покрутив в руках почти пустую бутылку. — Но я не могу оставить друзей одних отдуваться.       Он переводит взгляд на Тэхёна и тепло улыбается. Без прежней осторожности. Без напряжения. Будто после произошедшего между ними исчезла ещё одна невидимая преграда.       — Пусть это останется нашим маленьким секретом.       На губах Тэхёна появляется такая же спокойная улыбка.       Теперь эта странная связь между ними больше не кажется пугающей. Наоборот. Она начинает обретать смысл. Словно недостающие кусочки мозаики наконец нашли своё место. Остаётся только одно. Найти древние хроники. Подтвердить собственные догадки. Юнги мысленно обещает себе, что обязательно докопается до истины. Чего бы это ни стоило.       Они почти одновременно подносят бутылки к губам. Прохладная вода приятно смывает с языка сладковатое послевкусие чужой магии. Только теперь становится немного легче дышать.       Юнги первым нарушает молчание.       — Наш эксперимент оказался даже успешнее, чем я ожидал, — он слегка поворачивается к Тэхёну. — Контакт оказался решающим. Без него я бы никогда не смог настолько подробно почувствовать каждую твою стихию.       Его взгляд становится внимательнее. Профессиональнее. Будто в голове уже складываются десятки схем.       — Теперь я точно знаю, с чего начать, — он на секунду замолкает. — Думаю, получится создать именно тот артефакт, который я искал.       Пальцы Юнги едва заметно указывают на левое запястье Тэхёна. Туда, где привычно поблёскивают браслеты.       — Ты ведь любишь их? — он улыбается уголком губ. — Я заметил ещё в первый день нашей встречи. Не против пополнить свою коллекцию ещё одним?       Тонкое запястье Тэхёна всегда украшает целая россыпь разных безделушек. Плетёные шнурки. Небольшие деревянные подвески. Цветные бусины. Тонкие металлические кольца. Каждое украшение будто хранит собственную историю.       Юнги невольно задерживает на них взгляд. В голове уже одна за другой складываются схемы будущего артефакта. Материал. Форма. Плетение. Защитные контуры. Он даже мысленно примеряет несколько вариантов застёжек, заранее представляя, как браслет будет смотреться на этом тонком запястье. И сам неожиданно ловит себя на мысли, что слишком много внимания уделяет внешнему виду. Но быстро находит этому вполне логичное объяснение. Всё-таки носить его будет омега. А значит…       Вещь должна быть не только надёжной. Но и красивой.       — Ещё один? — Тэхён задумчиво переводит взгляд на собственные украшения.       Пальцами машинально перебирает один из шнурков. Он и сам уже не помнит, когда начал носить их постоянно. Даже в душ никогда не снимал. Они давно стали такой же привычной частью его самого, как кольцо или часы. Что изменится, если рядом появится ещё один? На губах появляется лёгкая улыбка.       — Пусть будет так, — он делает последний глоток воды и легко сминает пустую бутылку. — По крайней мере, я буду точно знать, что защита всегда при мне. Если вдруг что-то снова пойдёт не так.       — Договорились, — уУлыбка Юнги становится заметно теплее. Живее. — Тогда жди подарок уже на следующей неделе.       Он почти сразу начинает мысленно составлять список необходимых материалов.       — Мне всё равно придётся выбраться в город. Нужно найти несколько редких компонентов, — Юнги тихо усмехается. — Кажется, я уже присмотрел пару очень интересных лавок.       Он устраивается поудобнее на деревянном бортике, вытягивает ноги и, немного помолчав, всё же задаёт вопрос, который не давал ему покоя с самой тренировки.       — Кстати… — он переводит взгляд на Тэхёна. — Почему твой элементаль такой маленький?       Вопрос звучит спокойно. Без насмешки. С искренним профессиональным интересом. Будто артефактор снова уступил место исследователю.       — Он вредный, — Тэхён устало вздыхает и лишь пожимает плечами.       В этом жесте слишком много смирения. Кажется, бороться с характером собственного хранителя он перестал ещё несколько лет назад.       — И ужасно ленивый, — он тихо усмехается. — Совершенно не хочет учиться. Мне приходится тратить прорву собственной магии только для того, чтобы вытащить его наружу.       — И чем же ты его мотивируешь? — Юнги удивлённо хмурится.       Даже не оборачиваясь, он раздражённо отмахивается от Хосока, который уже несколько секунд настойчиво дёргает его за рукав, безуспешно пытаясь привлечь внимание.       Тэхён весело фыркает.       — Исключительно шантажом.       Он замечает, что Чимин уже стоит совсем рядом, с нескрываемым интересом переводя взгляд с одного на другого. Чуть поодаль остановились и остальные. Никто пока не вмешивается. Но по лицам прекрасно читается один и тот же вопрос.       «Что здесь вообще происходит?»       — Этот паршивец обожает грозы, — продолжает Тэхён. — Настоящие. Чтобы молнии били одна за другой, — он выразительно закатывает глаза. — А я терпеть не могу мокнуть под дождём, пока его величество соизволит напитаться электричеством.       Юнги тихо усмехается.       — Поэтому всё просто. Либо он выходит сам… — Тэхён делает небольшую театральную паузу. — …либо в следующий раз вместо любимых молний получает сеанс терапии кактусами хёна.       Он кивает в сторону Сокджина. Тот возмущённо вскидывает голову.       — Сколько можно?!       Все невольно переводят взгляды на Сокджина.       Тот возмущённо вскидывает голову, будто его только что смертельно оскорбили.       — Это не кактусы!       — Очень даже кактусы, — невозмутимо вставляет Чимин, пряча улыбку за ладонью.       — Они лечебные!       — Они колючие.       — Они не колючие! — Джин возмущённо разводит руками. — Там вообще ни одной колючки нет!       — Просто… морально неприятные, — Тэхён, с трудом сохраняя серьёзное лицо, задумчиво наклоняет голову набок.       Несколько секунд вокруг стоит тишина. А потом первым не выдерживает Хосок. Он тихо прыскает, отворачиваясь в сторону. Следом смеётся Чонгук. Юнги лишь прикрывает глаза, качая головой, а Намджун безуспешно пытается сохранить серьёзное выражение лица. Сокджин обречённо смотрит на друзей.       — Вы невозможные, — он тяжело вздыхает, приглаживает волосы ладонью и всё же продолжает оправдываться. — Во время того эксперимента я всего лишь… случайно вспомнил про домашние растения, — он виновато пожимает плечами. — Вот мои исцеляющие артефакты и приняли… немного своеобразную форму.       — Немного? — тут же вскидывает брови Чимин.       — Ладно… — сдаётся Джин. — Очень своеобразную, — он складывает руки на груди и упрямо вскидывает подбородок. — Но они всё равно красивые. И полезные.       Тэхён тихо смеётся.       — Красивые — спорный вопрос.       — Зато работают, — бурчит Сокджин.       — Тут не поспоришь, — уже серьёзнее соглашается Тэхён, мягко улыбнувшись другу.       — Но колючек на них нет, — Сокджин гордо приподнимает подбородок. — А к внешнему виду вообще можно привыкнуть.       — Это ты сейчас себя убеждаешь? — невинно интересуется Тэхён.       На этот раз смеются уже все. Даже Юнги, который до этого лишь тихо улыбался, наконец не сдерживается.       — Позволишь мне немного схитрить? — Юнги вопросительно приподнимает бровь.       Он сразу замечает, как меняется лицо Тэхёна. Омега едва заметно хмурится, упрямо сводя брови у переносицы. Тема Крохи ему явно не нравится.       Юнги понимает это без слов и потому сразу мягко переводит разговор в другое русло.       — Я всё ещё про браслет, — он спокойно продолжает, словно заранее продумал всё до мелочей. — Если мы с Чонгуком объединим усилия и запечатаем в него концентрат энергии, дракон станет шёлковым, — на губах появляется лёгкая улыбка. — Это будет вечный автономный источник. Что-то вроде удобрения для его ленивой натуры.       Чимин тихо прыскает.       — Элементаль сам начнёт выходить наружу, — Юнги пожимает плечами. — Вчера он едва ли не силой вытягивал из меня заряд, — он переводит взгляд на Тэхёна. — Так почему бы не использовать его собственную слабость?       Несколько секунд Тэхён молчит. Пальцы машинально скользят по одному из браслетов на запястье. Он опускает взгляд. На губах появляется виноватая улыбка.       — Это действительно прекрасная идея, Юнги…       Тэхён ненадолго замолкает. Потом всё же качает головой.       — Но, пожалуй, обойдёмся без крайностей, — он тихо улыбается. — Обычного амулета мне будет более чем достаточно. Спасибо.       Лёгкий румянец постепенно окрашивает его щёки. Совсем невольно Тэхён поднимает взгляд. И почти сразу сталкивается глазами с Чонгуком.       Тот лишь едва заметно улыбается и спокойно качает головой. Будто заранее знает, каким будет этот ответ. Но внутри всё оказывается совсем иначе. Чонгук и сам не замечает, в какой момент мысленно согласился на предложение Юнги. Больше того. Он вдруг совершенно отчётливо понимает, что смог бы отдавать Крохе собственную энергию каждый день. Столько, сколько потребуется. Без сожаления. Без колебаний. Лишь бы это хоть немного облегчило жизнь Тэхёну.       Мысль приходит неожиданно. И оказывается настолько естественной, что он даже не пытается её оспорить. Ему вдруг становится совершенно не жалко собственной силы. Не жалко времени. Не жалко самого себя. Если всё это поможет человеку, который сейчас стоит напротив. Наверное…       Именно так и выглядит желание заботиться о ком-то по-настоящему.       — Ладно, пусть будет по-твоему, — легко соглашается Юнги.       Слишком легко. В его глазах на мгновение вспыхивает знакомый хитрый огонёк. Тот самый, который появляется всякий раз, когда он уже принял решение и теперь лишь делает вид, что уступил. Спорить с Мин Юнги бессмысленно. Тэхён ещё не знает, но тёмный маг уже мысленно просчитывает конструкцию будущего артефакта. И прекрасно понимает: в этот браслет он всё равно запечатает столько защиты, сколько посчитает необходимым. Даже если для этого придётся немного проигнорировать чужое «нет».       — Тогда предлагаю ещё немного поработать, — спокойно продолжает он. — Закрепим результат, а потом я со спокойной совестью займусь твоим подарком.       Тэхён лишь улыбается краешком губ. Спорить сейчас совершенно не хочется. Да и смысла он не видит. К тому же есть причина куда важнее. Ему необходимо срочно уйти из-под взгляда Чонгука. Каждый раз, когда альфа смотрит на него, между лопаток будто растекается живое тепло. Непривычное. Смущающее. Опасное.       Но дело не только в этом. Любопытство внутри оказывается сильнее усталости. Ему действительно хочется продолжить эксперимент. Попробовать другие сочетания. Проверить, как тьма Юнги поведёт себя рядом с каждой стихией по отдельности. Понять её. Почувствовать глубже.       Они вновь возвращаются на тренировочное поле. На этот раз начинают с простых упражнений, постепенно увеличивая нагрузку. Потоки магии легко находят друг друга. То переплетаются в тонкие сияющие спирали. То плавно расходятся широкими волнами. То вновь сталкиваются, рождая короткие вспышки энергии. Теперь обе силы уже не присматриваются друг к другу. Они начинают учиться работать вместе. С каждой новой попыткой всё увереннее. С каждой новой связкой — всё естественнее.       На трибунах почти никто не разговаривает. Компания ребят наблюдает за происходящим так внимательно, будто боятся пропустить хотя бы одно движение. Лишь изредка между рядами прокатываются тихие восторженные возгласы, когда очередная комбинация получается особенно красивой.       — Значит, профессор, который обычно курирует такие курсы, сейчас на больничном? — интересуется Хосок, воспользовавшись короткой паузой.       Этот вопрос давно не давал ему покоя. Ещё в первые дни обучения он не раз слышал от старших курсантов, что профессор Ким вообще не должен был вести их программу. Говорили, будто он уже был назначен на другое направление и совсем не собирался брать под своё руководство ещё один поток.       Поговаривали даже, что после назначения он умудрился поспорить с самим главой базы, требуя отправить его в заслуженный отпуск вместо нового курса. После недавнего словесного поединка между Тэхёном и Квоном Хосок уже не сомневался: эта история вполне могла оказаться правдой. Тем сильнее хотелось понять, что же тогда произошло. Почему именно Тэхён в итоге стал их куратором.       — Угу… — коротко кивает Сокджин, не отрывая взгляда от тренировочного поля.       Он машинально делает небольшой глоток воды. Внешне омега выглядит совершенно спокойным. Но взгляд постоянно возвращается к Тэхёну. Следит за каждым его движением. За каждым всплеском магии. За каждым слишком резким поворотом корпуса. Привычка, выработанная за долгие годы. Если что-то пойдёт не так, Джин должен оказаться рядом первым. Именно так было всегда. Именно так будет дальше.       — Непредвиденное обстоятельство, — наконец спокойно отвечает он. — Поэтому курс передали Тэхёну.       Больше он ничего не добавляет. И по его тону становится ясно: эта тема для него закончена.       — Профессор Пхве всегда любил работать с новичками, — спокойно отвечает Чимин, не сводя взгляда с тренировочного поля. — Особенно с теми, кто только выпустился из Академии. И именно этот курс был его любимым, — на лице омеги появляется едва заметная улыбка. — Ему нравилось вести смешанные потоки. Он умел находить подход почти к каждому студенту. Неудивительно, что его всегда очень высоко оценивали, а показатели выпуска у него были одними из лучших на базе.       Чонгук удивлённо переводит взгляд на друзей.       — Получается… профессор Ким не курирует курс, который сам же и создал?       В его голосе звучит искреннее недоумение. Он почему-то был уверен, что подобные программы авторы всегда ведут самостоятельно.       Сокджин согласно кивает.       — Именно так, студент Чон, — он ненадолго задумывается, словно возвращаясь мыслями на несколько лет назад. — После того как программу официально утвердили, Тэхён больше ни разу добровольно не соглашался брать эти потоки, — Джин тихо усмехается. — И, поверьте, глава базы пытался переубедить его не один раз.       Перед глазами сразу всплывают бесконечные споры между двумя самыми упрямыми людьми базы. Квон был убеждён, что только Тэхён способен довести собственную методику до совершенства и показать студентам всё именно так, как задумывалось изначально.       Сам Тэхён был непреклонен. Каждый раз отказывался. Каждый раз уверял, что эту работу прекрасно выполнит любой подготовленный профессор. И каждый раз заканчивал разговор одинаково. Если его всё-таки заставят вести этот курс постоянно — он просто напишет рапорт об увольнении.       Сначала все были уверены, что это пустая угроза. Потом поняли, что он совершенно серьёзен. Поэтому Квону пришлось уступить. По крайней мере… на какое-то время.       Судьба, однако, распорядилась иначе. Или, возможно… кто-то очень умело подтолкнул её в нужную сторону.       — У Тэхёна и без того хватает работы, — негромко хмыкает Чимин. В его голосе отчётливо слышится привычная защита друга. — А когда находятся люди, которые сами рвутся взять курс под своё крыло, какой смысл им отказывать? — он пожимает плечами. — Тем более профессор Пхве действительно любил этим заниматься.       — И глава Квон был не против? — интересуется Намджун, переводя взгляд на Сокджина.       Их глаза встречаются всего на мгновение. Но этого оказывается достаточно. На лице альфы сама собой появляется широкая, совершенно искренняя улыбка. Он даже не пытается её скрыть. После их последнего разговора внутри стало неожиданно спокойно. Его больше не избегают. Не отталкивают. Наоборот. Сокджин охотно идёт навстречу, спокойно разговаривает с ним, улыбается. И Намджун вдруг ловит себя на мысли, что этого уже достаточно, чтобы чувствовать себя счастливым. Теперь он точно не собирается упускать этот шанс. Сделает всё, чтобы однажды Джин увидел рядом с собой не просто очередного альфу… А человека, которому действительно можно доверять.       — А почему он должен быть против? — искренне удивляется Сокджин.       Но почти сразу, поймав всё ту же открытую улыбку Намджуна, поспешно отводит взгляд в сторону. Внезапно оказывается, что деревянная скамейка под ногами заслуживает куда большего внимания, чем слишком тёплые карие глаза напротив. Он тихо прочищает горло и только после этого продолжает:       — Каждый занимается тем, что ему действительно нравится, — он пожимает плечами. — Профессор Пхве любил работать именно с такими потоками, — на губах появляется лёгкая улыбка. — Да, тогда Квону было непросто принять решение.       Сокджин слишком хорошо помнит те бесконечные споры. Слишком хорошо знает, насколько упрямым бывает Тэхён, если дело касается принципов.       — Но сейчас… — Джин переводит взгляд на друзей. — Думаю, глава базы уже ни о чём не жалеет, — он ненадолго замолкает. — Иногда уступить человеку это самое правильное решение, которое только можно принять.       — Только не подумайте, будто Тэхён не любит работать со студентами, — Чимин сразу качает головой, словно заранее угадав, к каким выводам могли прийти альфы.       Он слишком хорошо знает друга. И меньше всего сейчас хочет, чтобы у ребят сложилось о нём неправильное впечатление.       — Наоборот. Преподавание для него — одна из самых любимых частей работы, — на губах появляется едва заметная улыбка. — Просто стихийники — одна из самых тяжёлых ступеней, — он ненадолго переводит взгляд на тренировочное поле. — Они требуют гораздо больше времени, сил и внимания. С ними нельзя работать вполсилы. Каждого приходится буквально проводить за руку, пока он не научится понимать собственную магию, — Чимин тихо усмехается. — А помимо преподавания у Тэхёна ещё дежурства, выезды, работа в отряде, постоянные задания главы базы… Да и должность заместителя сама по себе редко позволяет спокойно посидеть в кабинете, — он пожимает плечами. — Иногда всего этого становится слишком много даже для него.       Немного помолчав, омега лукаво улыбается уже самим студентам.       — А вы у нас вообще случай особенный. После вашего потока остальные кажутся совсем карапузами.       Хосок негромко фыркает, а Чонгук только задумчиво тянет:       — М-м-м…       Но продолжать разговор уже никто не спешит. Все взгляды сами собой возвращаются к тренировочному полю.       Там Юнги и Тэхён продолжали обмениваться ударами, не позволяя друг другу ни малейшей поблажки. Со стороны казалось, будто ни один из них не уступает другому ни в скорости, ни в силе, ни в контроле над собственной магией. И чем дольше длилась их тренировка, тем сильнее становилось ощущение, что свидетелями они стали чего-то действительно редкого.       Ещё около получаса Юнги и Тэхён продолжают экспериментировать, раз за разом меняя тактики и комбинации. Где-то осторожнее. Где-то смелее. Постепенно они начинают чувствовать друг друга почти без слов. Стоит одному изменить темп — второй подстраивается мгновенно. Стоит одному усилить поток — другой уже заранее знает, чем ответить. Словно их магия с каждым новым столкновением всё лучше запоминает друг друга, выстраивая тот самый идеальный баланс, которого они искали с самого начала.       Когда стрелки часов подбираются к пяти вечера, тренировку всё же приходится заканчивать. Омеги начинают собираться домой, на ходу прощаясь со студентами и желая всем хороших выходных. Стоит им скрыться за пределами тренировочной площадки, как Чимин и Сокджин почти одновременно окружают Тэхёна с двух сторон.       Тот лишь обречённо вздыхает. Он слишком хорошо знает эти взгляды. Любопытные. Опасно любопытные.       — Даже не начинайте… — устало предупреждает он.       — Поздно, — расплывается в довольной улыбке Чимин.       — Уже начали, — невозмутимо подтверждает Сокджин.       Они буквально засыпают друга вопросами. Их до безумия интригуют перемены, которые они наблюдают последние недели.       Когда это Тэхён вообще начал обращаться к студенту на «ты»?       Когда позволил кому-то настолько спокойно нарушать привычную дистанцию?       Почему при взгляде одного альфы он начинает смущённо опускать глаза, а рядом с другим неожиданно расслабляется настолько, будто они знакомы уже много лет?       Они никогда прежде не видели его таким. Не строгим куратором. Не заместителем главы базы. Не человеком, который привык держать весь мир под жёстким контролем. А просто… Живым. Настоящим. Без привычной брони. И именно это трогало их сильнее всего.       Они слишком хорошо помнили того Тэхёна, который когда-то после тяжелого удара судьбы окончательно закрыл своё сердце, убедив себя, что работа всегда будет безопаснее любых чувств. С тех пор прошли годы.       И сейчас, наблюдая за ним со стороны, оба вдруг поняли одну простую вещь. Что-то внутри него наконец начало оттаивать. Очень медленно. Почти незаметно. Но настолько очевидно для тех, кто знает его лучше всех.       И, как ни странно, им совсем не хотелось его останавливать. Наоборот. Впервые за долгое время они искренне надеялись, что этот путь приведёт Тэхёна не к новой боли… А к счастью, которого он заслуживал уже очень давно.       Альфы тоже не стали терять времени даром. Они покинули территорию базы практически сразу после преподавателей, горя желанием наконец-то сменить обстановку и хоть немного развеяться.       Громких достопримечательностей, известных далеко за пределами юга, здесь не было. Зато природа с лихвой восполняла всё остальное.       Сам городок оказался небольшим, уютным и удивительно живым. Вместо бесконечных многоэтажек, к которым они привыкли в столице, здесь тянулись аккуратные частные дома с широкими террасами, цветущими палисадниками и идеально ухоженными газонами.       Улицы были заполнены небольшими лавками на любой вкус: сувенирными, обувными, продуктовыми, книжными и специализированными магазинами магии, где, казалось, можно было найти любой редкий ингредиент. Между ними прятались уютные кофейни, семейные ресторанчики и маленькие кондитерские, а вдоль дорог зеленели скверы, в которых неспешно прогуливались местные жители. Но сильнее всего ребят впечатлила набережная.       Широкая полоса золотистого песка уходила далеко вперёд, почти сливаясь с горизонтом. Ровными рядами стояли шезлонги и зонтики, чуть дальше располагались спортивные площадки с волейбольными сетками, столами для настольного тенниса и уличными тренажёрами. По всей береговой линии тянулись небольшие кафе, палатки с прохладительными напитками, сладостями и свежей выпечкой. Даже море здесь казалось другим — спокойным, глубоким и удивительно чистым.       Никто из них не ожидал увидеть настолько красивое место так далеко на юге.       Конечно же, они не могли пройти мимо бара с интригующим названием «Чёрный лебедь». Любопытство оказалось сильнее. Слухи не обманули. Коктейли действительно оказались великолепными — насыщенными, необычными и настолько удачно сбалансированными, что каждый из них захотел попробовать ещё хотя бы один.       Вечер пролетел удивительно быстро.       Домой ребята возвращались уже почти перед самым закрытием базы. До одиннадцати оставались считанные минуты, когда они успели пройти через КПП и неспешно направились к общежитию. Поднимаясь по ступенькам, они уже строили планы на завтра.       Хотелось наконец провести весь воскресный день без расписаний, нормативов и лекций. Просто гулять. Сидеть на пляже. Есть вкусную еду. И хотя бы ненадолго почувствовать себя обычными людьми, а не курсантами военной базы.