Стихийник: предназначение дара предков.

      Новая неделя начинается с непривычного для базы ощущения лёгкости.       Усиленная программа продолжается, но сами преподаватели заметно оживляются. Настроение у всех приподнятое: выпуск их «птенцов» уже совсем близко. Все выпускные работы проверены, итоговые испытания успешно пройдены, пострадавшие окончательно восстановились после недавнего происшествия. Теперь остаётся сделать последний шаг — отпустить своих подопечных в большой мир, где каждому предстоит найти собственное место. Совсем скоро вольные пташки расправят крылья и покинут «Полярис».       Не все дошли до этого момента. Те, кто не справился с итоговой проверкой, получили двухнедельный отпуск. Кто-то вернулся домой к родным, чтобы перевести дух и решить, стоит ли снова пытаться пройти обучение. Другие неожиданно поняли, что военная служба — не их путь, и уже подали документы в университеты, окончательно попрощавшись с базой.       «Полярис» заметно опустел. В коридорах стало тише, на тренировочных площадках исчезла привычная теснота, а в столовой впервые за долгое время не приходилось искать свободный столик. Но затишье было лишь временным. На базе всё ещё оставались те, кому только предстояло пройти этот путь. Осенний поток продолжал обучение, постепенно приближаясь к собственному выпуску. Для них всё только начиналось, и впереди ждали месяцы тренировок, экзаменов и бесконечной борьбы с собой.       А для преподавателей начинался новый этап. Не менее важный. Потому что теперь их внимание постепенно переключалось на тех, кто совсем скоро должен был стать новой гордостью «Поляриса».       — Я так устал… — тяжело выдыхает Юнги, буквально падая на лавочку неподалёку от столовой.       Они только что поужинали. Впереди целый свободный вечер и долгожданный отдых.       — Чимин сегодня был слишком требовательным. Мой запас магии практически на нуле. Всё-таки тяжело выполнять технику боя чужой ступени.       — А мне понравилось, — смеётся Хосок, устраиваясь рядом. — Было довольно весело наблюдать за потугами молодых студентов.       Он с довольной улыбкой вспоминает сегодняшние занятия. Из всей четвёрки именно ему новая техника далась легче остальных, несмотря на то что собственной магией он, как и большинство преподавателей других ступеней, не обладал.       — Удивительно, что ты до сих пор не восстановился. Уже вечер.       — Да… — задумчиво кивает Намджун, с удовольствием потягиваясь всем телом и вытягивая руки вверх. — Но сама идея мне понравилась. Чужая техника действительно может запутать противника. Это серьёзное преимущество в бою. Странно, что раньше никто из нас даже не задумывался об этом.       — Чего расселись? Делать больше нечего?       Низкий, неожиданно холодный голос заставляет Хосока и Юнги одновременно вздрогнуть. Оба моментально вскакивают на ноги. Слишком хорошо они уже успели изучить своего куратора. Таким тоном профессор Ким обычно разговаривал только тогда, когда был чем-то очень недоволен.       Чонгук и Намджун, наблюдая эту картину со стороны, почти сразу начинают смеяться. Потому что прекрасно видят то, чего не заметили друзья.       Тэхён вовсе не появился внезапно. Он уже несколько секунд неспешно шёл к своим студентам по дорожке, и лишь когда подошёл почти вплотную, решил подать голос. Теперь омега с явным удовольствием наблюдает за испуганными лицами студентов.       Теперь омега с явным удовольствием наблюдает за испуганными лицами своих студентов.       — Ну что? Проснулись? — в уголках его губ появляется довольная улыбка.       Лишь теперь Хосок и Юнги окончательно понимают, что их попросту разыграли.       Неподалёку на лужайке отдыхают стихийники. Кто-то растянулся прямо на траве, кто-то лениво переговаривается с друзьями, а кто-то молча смотрит в вечернее небо. Все выглядят вымотанными. Даже после финальной проверки преподаватели продолжают гонять их, объяснять новые приёмы и готовить к тому, что ждёт впереди. Похоже, расслабляться здесь не собирались никому.       — Но, профессор… — жалобно протягивает один из студентов, явно надеясь на снисхождение.       Не помогает.       Тэхён лишь спокойно складывает руки на груди и вопросительно выгибает бровь, медленно переводя взгляд с одного выпускника на другого. Четверо. Все как один стоят с самым несчастным выражением лица, будто перед ними не последние учебные дни, а пожизненный приговор.       — То, что вы послезавтра заканчиваете обучение, вовсе не означает, что можно бездельничать целый день, — невозмутимо отвечает он. — Впереди ещё два часа боевой магии. Не заставляйте тренера Пак ждать. А то ночь проведёте на тренировочном поле, отрабатывая стойки, — он коротко кивает в сторону штаба. — И прежде чем отправитесь на занятия, зайдите подписать документы.       Затем переводит руку на другую дорожку, ведущую к тренировочным площадкам.       — Всё. Бегом. И даже не думайте спорить. За год уже могли привыкнуть.       — Вы такой злой, профессор… — обречённо стонет рыжеволосый альфа.       Именно он оказался одним из тех счастливчиков, кому во время проверки удалось полностью материализовать собственного элементаля. Теперь рядом с ним всегда находился верный магический спутник — настоящий боевой партнёр, способный прикрыть спину в самый опасный момент.       Тэхён лишь едва заметно усмехается.       — Именно поэтому вы до сих пор живы.       Студенты дружно закатывают глаза, но всё же разворачиваются и нехотя направляются в сторону штаба, продолжая вполголоса ворчать друг другу под нос.       Наблюдая за этой сценой, Юнги и Хосок одновременно выдыхают. Их до сих пор поражало, насколько легко менялся Тэхён. Ещё несколько минут назад он спокойно шутил с ними, а теперь одного его взгляда оказалось достаточно, чтобы четверо взрослых альф мгновенно перестали спорить и безоговорочно выполнили приказ.       Самое удивительное — этот тон даже не был обращён к ним самим. Но Юнги с Хосоком всё равно инстинктивно выпрямились, будто сами только что получили распоряжение. Похоже, суровые армейские будни постепенно делали своё дело. К специфической атмосфере военной базы они привыкали быстрее, чем сами были готовы это признать.       Проводив взглядом студентов, которые с обречёнными вздохами направились в сторону тренировочного поля, где их уже наверняка ждал Чимин, Тэхён собирается уйти. Но, обернувшись, неожиданно сталкивается взглядом с яркими золотыми глазами. На одно короткое мгновение он замирает. Эти глаза в последнее время слишком часто приходят к нему во снах. На губах сама собой появляется лёгкая улыбка, мгновенно стирая ту строгую маску, под которой ещё секунду назад прятался заместитель главы базы.       Он приветственно кивает оставшимся ребятам и уже делает шаг, собираясь уйти, но за спиной раздаётся голос Юнги:       — Профессор Ким!       Тэхён оборачивается.       — Вы знали, что после вашего грозного тона скоро вся база начнёт от вас разбегаться?       Тэхён тихо смеётся, машинально убирая за ухо выбившуюся светлую прядь.       — А вы, студент Мин, лучше подавите в себе испуганного кролика, — он лукаво прищуривается. — Потому что завтра я приду по вашу душу.       Последние слова звучат почти шутливо, и вместе с ними возвращается тот самый тёплый, живой Тэхён, которого ребята уже успели полюбить.       Тэхён едва держится на ногах. Только что закончилось одно из самых тяжёлых занятий недели — тренировка на выносливость и ловкость у розовой ступени, которую ведёт Ян.       Этот альфа всего на год старше Тэхёна и служит с ним в одном отряде, но в одном Ким готов признать его безоговорочное превосходство: так безжалостно изматывать своих трансформаторов не умеет больше никто на базе. После таких тренировок хотелось только одного — упасть прямо там, где стоишь, и больше никогда не подниматься. Впрочем, жаловаться Тэхён не имел никакого права.       Его собственные курсанты давно считали, что занятия у профессора Ким ничем не уступают пыткам. Он и сам входил в негласный «клуб садистов» этой базы, не позволяя своим подопечным расслабиться ни на минуту. Каждая его тренировка превращалась для студентов в настоящий круг ада, после которого ноги подкашивались даже у самых выносливых.       Поэтому сейчас Тэхён лишь мысленно пожелал Яну всего самого «доброго» и, тяжело выдохнув, перевёл взгляд на Юнги.       — Я не хотел. Это получилось случайно, — тут же вскидывает руки альфа, принимая самый невинный вид, на какой только способен.       Но на профессора этот спектакль давно не производит никакого впечатления. Тэхён лишь устало качает головой и выразительно закатывает глаза. За последние месяцы он слишком хорошо научился распознавать такие лица. Чем невиннее выглядел студент, тем выше была вероятность, что именно он несколько минут назад успел сотворить какую-нибудь катастрофу. А уж у Юнги за этой ангельской физиономией, как правило, скрывался самый настоящий чёрт.       — Вот и я совершенно случайно буду ждать вас обоих на отработке материала, — невозмутимо произносит Тэхён, сначала указывая пальцем на Юнги, а затем переводя его на Чонгука.       Чонгук поспешно отворачивается. Из последних сил. Потому что смеяться сейчас совершенно нельзя. Хотя с каждой секундой становится всё сложнее.       Тэхён пытается выглядеть строгим, но после тяжёлой тренировки, с растрёпанными волосами и едва заметной усталостью в глазах, выходит это настолько мило, что воспринимать угрозы всерьёз становится практически невозможно.       — Какая ещё отработка? Профессор Ким, пощадите! Вы слишком безжалостны! — трагически стонет Юнги, театрально роняя голову на согнутую руку и наваливаясь на спинку лавочки так, словно ему только что объявили пожизненный приговор.       — Полностью поддерживаю Юнги-хёна, — тут же подхватывает Чонгук, стараясь придать голосу максимум серьёзности. — Мы обязательно самостоятельно наверстаем программу. Обещаем.       Он энергично кивает. Но весёлый блеск в золотых глазах выдаёт его с головой. В последнее время Чонгук всё чаще ловит себя на мысли, что рядом с этим омегой совершенно перестал контролировать собственные эмоции. Стоит Тэхёну улыбнуться — и он уже улыбается в ответ. Будто иначе просто невозможно.       — Я лично всё проконтролирую, — вмешивается Намджун, искренне пытаясь спасти младших от унылых посиделок в лекционном зале.       Хотя где-то глубоко внутри понимает, что ситуация развивается слишком стремительно. Конечно, он ожидал, что однажды кто-нибудь из них обязательно попадётся. Но чтобы настолько быстро… Юнги и Чонгук определённо били все возможные рекорды.       — Профессор Ким, я беру их под свою опеку! — бодро заявляет Хосок, размахивая планшетом, словно официальным документом. — Всё объясню, всё перескажу, конспекты будут готовы в лучшем виде. Честное слово!       Тэхён переводит взгляд с одного на другого. Пять секунд молчания. Потом тихо качает головой.       — Хитрюги…       Улыбку скрыть уже не получается. Она сама появляется на губах, делая взгляд удивительно мягким. И, как всегда, волосы мгновенно реагируют на настроение хозяина. Светлые пряди медленно переливаются, приобретая глубокий насыщенный синий оттенок.       Юнги, заметив это, лишь довольно усмехается. Тэхён счастлив, а значит победа за ними.       Сам омега, кажется, даже не замечает, что снова выдал себя.       — Ладно, — наконец сдаётся он. — Но завтра я лично всё проверю.       — Будет сделано, сэр! — шутливо салютует Юнги.       Тэхён смешно морщит нос и тихо прыскает от смеха.       — Отставить официальный тон, студент Мин. Иначе я быстро найду на вас управу в лице профессора Пак, — назидательно произносит он, подняв указательный палец.       На лужайке тут же раздаётся новый взрыв смеха. Даже Намджун не удерживается.       — Этот приём не всегда будет срабатывать, профессор Ким, — лукаво подмигивает Юнги.       — Разумеется, студент Мин, не всегда, — Тэхён отвечает таким же прищуром. — Скоро этот курс закончится, руки у меня будут развязаны, и тогда мне уже никто не помешает содрать с вас три шкуры за все ваши шуточки.       — Вы мне сейчас угрожаете? — Юнги слегка склоняет голову набок, с любопытством наблюдая за омегой.       Со стороны их разговор всё меньше напоминает беседу преподавателя со студентом. Скорее дружескую словесную перепалку двух людей, которым неожиданно стало удивительно легко рядом друг с другом.       — Я? Никогда! — Тэхён даже вскидывает ладони в притворном возмущении, принимая настолько невинный вид, что не поверить ему было почти невозможно. — Я всего лишь…       Договорить он не успевает.       — Хён, прекрати уже дразнить профессора Ким, — со смешком вмешивается Чонгук.       — Вот видишь? — победно вскидывает подбородок Тэхён, обращаясь уже скорее к Юнги, чем к самому Чонгуку. — Хоть кто-то здесь ещё умеет уважать преподавателей.       Последние слова он договаривает уже смеясь. Совсем открыто, без привычной сдержанности. Даже слегка прикрывает глаза, а синие пряди, тронутые вечерним ветром, мягко ложатся на лоб.       Юнги что-то недовольно бурчит себе под нос, остальные снова смеются, продолжая поддевать друг друга.       Но внутри Чона в эту секунду буквально замирает сердце.       Пока Юнги досадливо фыркает, Чонгук просто зависает, глядя на Тэхёна в упор. Этот безупречный, независимый вид омеги — самое прекрасное, что он видел за день. Чон почти не слышит чужого смеха вокруг. В его голове бьётся лишь одна оглушительная мысль:       «Какой же он невероятный…»       Он пугается того, насколько сильно и стремительно этот омега прорастает в его душу.       Вокруг продолжают смеяться ребята, но Чонгук почти не слышит их. Его пугает эта внезапная, глухая одержимость.       Запустив руки в карманы шорт, чтобы скрыть лёгкую дрожь в пальцах, Чонгук жадно любуется синими прядями Тэхёна.       Чонгуку страшно от этой всепоглощающей зависимости, но одновременно с этим он готов отдать всё на свете, лишь бы когда-нибудь стать единственной причиной, по которой этот цвет абсолютного счастья снова разольётся по волосам его омеги.       — Тэхён, вот ты где, — раздаётся голос главы Квона, прерывая их весёлую перепалку.       Все одновременно оборачиваются.       Квон неторопливо подходит к ним. На его лице ещё держится тёплая улыбка, кажется, уже какое-то время он молча наблюдал за этой сценой со стороны. Но чем ближе подходит, тем быстрее она исчезает, уступая место привычной собранности.       — Дело есть. Я как раз тебя искал.       Улыбка с лица Тэхёна исчезает почти мгновенно.       — Слушаю.       Ребята невольно переглядываются. Их до сих пор поражает эта способность профессора Кима переключаться за одно мгновение. Только что он смеялся вместе с ними, позволял себе подшучивать и спорить со студентами.       Сейчас же перед ними снова стоял заместитель главы базы. Спина выпрямилась. Плечи напряглись. Глаза внимательно изучали лицо Квона, будто заранее пытаясь понять, насколько плохие новости тот принёс. Будто достаточно одного взгляда, чтобы определить, придётся ли снова сорваться на очередной выезд. Лишь бы не новое дежурство.       — Надо съездить на северную базу. Забрать отчёты за месяц, — Квон протягивает ему связку ключей. — И ещё скачать кое-какие данные с их серверов.       Тэхён автоматически ловит ключи. Несколько секунд просто смотрит на них. Потом тяжело выдыхает.       — Документы?.. Серьёзно? Квон, пощади. Я едва на ногах стою после занятий Яна.       Вся его недавняя боевая собранность исчезает так же быстро, как и появилась. Он снова становится самим собой. Уставшим. Немного капризным. Даже взгляд становится почти жалобным.       Со стороны это выглядит настолько неожиданно, что Хосок тихо прыскает, а Юнги отворачивается, пряча усмешку.       Ещё минуту назад Тэхён отчитывал выпускников за лень и требовал дисциплины. Теперь же сам удивительно напоминал одного из них.       — Тэхён-и, за год пора бы уже привыкнуть, — смеётся Квон и несильно толкает его ладонью между лопаток, вынуждая наконец сдвинуться с места.       — Но Квон! Их же там целая гора, — жалобно тянет Тэхён, уже заранее представляя бесконечные коробки с бумагами.       Сейчас он как никогда понимает собственных студентов, которых совсем недавно сам же отправлял на дополнительные задания.       — Хочешь помощника? — совершенно серьёзно спрашивает Квон, словно речь идёт о самой очевидной вещи на свете.       — Очень, — Тэхён оживляется мгновенно.       Командир ненадолго задумывается. Из преподавателей сейчас почти все заняты на занятиях, дежурствах или тренировках. Свободных рук попросту нет. Его взгляд плавно смещается на четвёрку альф.       — Твои стихийники свободны?       — Нет, — качает головой Тэхён. — Чимин забрал их отрабатывать боевые связки.       И лишь договорив, он понимает, что собственноручно загнал себя в ловушку.       Квон уже смотрит на оставшихся студентов.       — Тогда… — он обводит их взглядом. — Возьмёшь кого-нибудь из этих.       — Я? — почти одновременно с его жестом откликается Юнги, мгновенно округляя глаза.       Впрочем, удивление длится ровно секунду.       — Глава Квон, при всём уважении… — он устало разводит руками. — Я сейчас без задних ног. Мне ещё с Хосоком заниматься. Если ещё и коробки таскать, то меня можно сразу рядом с ними складывать.       Хосок тихо прыскает. Намджун уже понимает, к чему всё идёт. Юнги слишком быстро начал оправдываться.       — Возьмите лучше Чонгука, — невозмутимо предлагает он, без всяких угрызений совести подталкивая младшего вперёд.       Тот от неожиданности делает полшага и растерянно моргает.       — Хён…       — Что «хён»? — Юнги совершенно серьёзно осматривает друга с головы до ног. — Посмотри на себя. У тебя энергии хоть отбавляй, — он выразительно хлопает Чонгука по крепкому плечу. — Вон какую массу отрастил. Всё равно простаивает.       Чонгук только открывает рот, собираясь возразить, но Квон уже довольно кивает.       — Отлично, — Квон с улыбкой переводит взгляд на Тэхёна. — Значит, возьмёшь с собой Чонгука. И помощник будет, и коробки есть кому таскать.       Командир удовлетворённо хлопает ладонями.       — Всё, вопрос решён.       Он благодарно кивает Юнги за неожиданную инициативу, разворачивается и спокойно уходит дальше по дорожке, насвистывая себе под нос какую-то незамысловатую мелодию.       Чонгук молча смотрит ему вслед. Потом медленно поворачивается к Юнги.       — Предатель.       — Не предатель, — философски пожимает плечами тот. — Рационально распределяю человеческие ресурсы.       — Высшие силы, пошлите мне терпения… — Тэхён театрально складывает ладони в умоляющем жесте, обращаясь куда-то к облакам. — А не то я не сдержусь и избавлю базу от одного чрезмерно разговорчивого курсанта.       Он медленно опускает руки, скрещивает их на груди и изо всех сил пытается вернуть себе суровый преподавательский вид.       — Студент Мин, Чонгуку вообще-то тоже нужно учиться, а не коробки таскать.       — Обязательно подготовится, — с самым честным выражением лица кивает Юнги. — Сразу как вернётесь, так и засядем.       Он лениво потягивается всем телом, едва скрывая довольную улыбку. Маленькая диверсия определённо удалась. Если уж сам Квон согласился отправить Чонгука вместе с Тэхёном, грех было не воспользоваться таким подарком судьбы.       — Да ни в какую поездку мы не…       Тэхён решительно вскидывает голову, собираясь продолжить спор. Но закончить ему не дают.       — Отставить бунт, Тэхён-и!       Командный голос Квона разносится по площадке ещё до того, как он сам появляется из-за угла.       Все невольно оборачиваются.       Глава базы подходит ближе, уже откровенно улыбаясь.       — Самое главное чуть не забыл, — он достаёт из кармана пластиковую карту доступа и вкладывает её Тэхёну в ладонь. — Держи. Это пропуск в серверную.       Тэхён обречённо смотрит сначала на карту, потом на Квона. Даже не спорит. Лишь машинально цепляет её к своему бейджу, прекрасно понимая, что назад дороги уже нет.       — И да, — как ни в чём не бывало продолжает Квон. — Выезжайте прямо сейчас, пока дороги свободны, — он переводит взгляд на Чонгука. — На КПП сошлётесь на меня. Охрану я предупрежу. Студента пропустят без вопросов.       Тэхён тяжело вздыхает. Так вздыхают люди, которые только что окончательно проиграли спор.       — Есть, глава Квон…       — Вот и отлично, — довольно улыбается тот и, махнув рукой на прощание, уходит дальше по своим делам.       Несколько секунд стоит тишина. Тэхён молча смотрит вслед удаляющейся фигуре. Потом переводит взгляд на Чонгука. Потом на Юнги.       — Вы сговорились.       — Даже не думал, — Юнги делает максимально невинное лицо.       — Врёшь.       — Совсем чуть-чуть.       Хосок уже откровенно смеётся, Намджун лишь качает головой, наблюдая за этой картиной.       А Чонгук…       Чонгук изо всех сил старается выглядеть спокойным. Хотя внутри всё буквально ликует. Ему выпал редчайший шанс. Не просто провести несколько часов наедине с Тэхёном. Но ещё и своими глазами увидеть закрытую северную базу.       В дорогу они выдвигаются почти сразу.       Квон оказался прав, к вечеру город постепенно захлёстывает поток машин. Если выехать позже, можно надолго застрять на единственной трассе, ведущей на север.       Первую часть пути они едут молча. По дороге Тэхён ненадолго сворачивает к дому Сокджина. Попросив Чонгука подождать в машине, он буквально на несколько минут исчезает за калиткой. За это время омега успевает оставить у Джина Ёнсу, коротко объяснить, что задержится, а заодно забрать из кабинета несколько небольших флаконов с особыми составами.       Интуиция настойчиво подсказывает ему, что Квон отправил его на северную базу далеко не только за бумажными отчётами. В последнее время оттуда всё чаще доходят тревожные слухи. Руководство и часть инструкторов позволяют себе слишком многое по отношению к курсантам, оставаясь при этом совершенно безнаказанными.       Тэхён привык доверять своему внутреннему чутью. Поэтому предпочитает перестраховаться.       Когда он возвращается, машина снова плавно вливается в поток. Город постепенно остаётся позади. Высотные деревья сменяют жилые кварталы, асфальтированная дорога тянется между густыми лесами, а навигатор уверенно отсчитывает километры до северной базы.       Минут двадцать они едут в полной тишине. В салоне слышен лишь ровный гул двигателя да негромкая музыка, играющая где-то совсем фоном. Наконец Чонгук всё же решает нарушить молчание.       — Не думал, что в век технологий между базами всё ещё используют печатные отчёты.       Тэхён упорно смотрит только вперёд, будто всё его внимание сосредоточено исключительно на дороге. Он даже лишний раз не поворачивает головы в сторону пассажира. Вот только кончики его светлых волос предательски окрашиваются лёгким красноватым оттенком. Едва заметным.       Но достаточным, чтобы Чонгук понял: профессор Ким сейчас смущён ничуть не меньше него самого.       — О… — Тэхён явно не ожидает такого вопроса и на секунду задумывается. — Нет, студент Чон, вы немного ошиблись. Вся рабочая документация между базами давно ведётся только в электронном виде. А те папки, за которыми мы сейчас едем… они совсем о другом. Их собирают вручную. И содержат они информацию исключительно по личному составу.       Чонгук вопросительно приподнимает бровь.       — Шпионите? — в его голосе слышится лёгкая улыбка.       Тэхён тихо усмехается.       — Можно сказать и так.       Он наконец позволяет себе короткий взгляд в сторону альфы. Тот улыбается спокойно, без тени насмешки. Почему-то именно эта улыбка неожиданно снимает остатки неловкости, висевшей между ними с самого выезда.       — Мы ведём негласный надзор за теми наставниками, которые давно потеряли связь с реальностью, — продолжает Тэхён уже спокойнее. — На северной базе подобное случается чаще, чем хотелось бы. Некоторые инструкторы начинают считать, что имеют право воспитывать студентов силой. А заканчивается всё запрещёнными приёмами, тяжёлыми травмами… и иногда — сломанными судьбами.       Чонгук заметно мрачнеет.       — Разве подобное допускается?       Вопрос звучит искренне. Но почти сразу он сам невесело усмехается. Они оба понимают, насколько лицемерно это прозвучало.       — Вы ведь и сами прекрасно знаете ответ, — тихо говорит Тэхён. Он больше не улыбается. — Вы выросли внутри этой системы. Причём в самом её центре. Видели её изнанку не хуже меня, — он слегка качает головой. — Не будем делать вид, будто мы с вами из разных миров. Думаю, нет смысла объяснять вам очевидные вещи так, словно вы впервые с ними столкнулись.       Несколько секунд в машине слышен только ровный шум шин.       — Извините… — наконец произносит Чонгук. Он переводит взгляд на мелькающий за окном лес. — Просто… — он делает короткий вдох. — Я никогда не принимал подобных методов.       Теперь его голос звучит совсем иначе. Без привычной лёгкости.       — В моей команде подобное всегда было под запретом. Сила не должна становиться карательным инструментом, — он ненадолго замолкает. — За эти две недели… под вашим руководством…       Чонгук едва заметно улыбается.       — Я окончательно убедился, что уважение, доверие и грамотный подход дают куда больше, чем любой страх.       Тэхён ничего не отвечает. Лишь крепче сжимает руль. И почему-то чувствует, что после этих слов внутри стало неожиданно спокойно.       Тэхён бросает на Чонгука короткий взгляд и едва заметно улыбается.       — Именно поэтому никто из нас никогда не поднимет руку на солдат, студент Чон. Мы можем припугнуть их, где-то приукрасить последствия их ошибок, но никогда не опустимся до того, чтобы применить силу против более слабого.       Он на мгновение задумывается, мягко сворачивая на узкую лесную дорогу. Машина плавно ныряет под густые кроны сосен, и яркий солнечный свет тут же сменяется прохладным зелёным полумраком.       — Хотя право применять силу у нас есть. В исключительных случаях, когда другого выхода просто не остаётся. Как тогда, на тренировочном поле, когда мне пришлось разнимать курсантов боевыми чарами.       — А на Северной базе всё иначе? — интересуется Чонгук, полубоком разворачиваясь к омеге. Он внимательно наблюдает за ним, стараясь не упустить ни одной эмоции.              Тэхён тяжело выдыхает.       — Там всё сложнее, — он качает головой, аккуратно объезжая очередную выбоину. — После прошлогоднего объединения их подразделения с нашим мы попытались навести порядок, заменить часть руководства и убрать тех, кто слишком привык чувствовать себя безнаказанным. Но старые кадры вцепились в свои должности мёртвой хваткой. Высшее командование дало добро на реформу, однако всё снова увязло в бумагах. Теперь остаётся только ждать конца лета, — он ненадолго замолкает. — Надеюсь, туда всё же пришлют нормальных, здравомыслящих офицеров. Желательно не из столицы.       — Профессор Ким, не все в столице плохие люди, — Чонгук прикладывает ладонь к груди и нарочито обиженно поджимает губы.       Тэхён тихо фыркает, словно именно такого ответа и ожидал.       — Прошу прощения, студент Чон, но статистика говорит об обратном, — он не сводит взгляда с извилистой дороги. — В столице слишком много тех, кто слепо гонится за властью и деньгами. Там царит удушающе строгая иерархия. Всё решают должности, связи и влияние, — он слегка пожимает плечами. — Хотя отрицать очевидное тоже глупо. Именно столица даёт самые большие возможности для роста. Там проще получить хорошее назначение, быстрее подняться по службе, добиться высоких званий, — Тэхён коротко улыбается. — Уверен, когда вы с ребятами вернётесь обратно, вы очень быстро займёте своё место. Такие офицеры столице действительно нужны.       Чонгук ничего не отвечает. Лишь молча отворачивается к окну. За стеклом медленно проплывают сосны, освещённые вечерним солнцем. Ещё совсем недавно мысль о возвращении домой казалась единственно правильной. Теперь же она почему-то больше не приносила прежней радости.       Ответ Чонгука так и не срывается с губ.       Автомобиль внезапно уводит в сторону. Шины с визгом скользят по гравию, машину разворачивает поперёк дороги, и лишь в последний момент Тэхён резко выворачивает руль, останавливая её у самой кромки леса. В салоне повисает тяжёлая тишина.       Чонгук инстинктивно упирается ладонью в приборную панель, сердце глухо ударяется о рёбра. Он резко поворачивается к Тэхёну.       Омега сидит неподвижно, крепко вцепившись в руль. Дышит тяжело. Слишком тяжело. Изумрудные глаза напряжённо скользят по лесу, будто пытаются рассмотреть что-то, чего обычный человек увидеть не способен.       — Профессор?..       Тэхён не отвечает. Только ещё сильнее сжимает пальцы. Костяшки белеют. Он прислушивается. Нет… Не ушами. Чем-то гораздо глубже.       Через несколько мучительно долгих секунд омега глухо выдыхает и опускает лоб на руль. Будто только сейчас позволил себе перестать держаться.       — Что случилось? — Чонгук уже не скрывает тревоги.       Он осторожно кладёт ладонь ему на плечо. Под пальцами чувствуется напряжение каждой мышцы.       Тэхён вздрагивает, словно возвращаясь в реальность. Несколько раз глубоко вдыхает. Пытается восстановить сбившийся ритм дыхания.       — В лесу… что-то не так…       Голос звучит непривычно тихо. Почти хрипло. Он медленно качает головой. Стихии внутри него буквально сходят с ума. Лес кричит. Не звуками. Самой магией. Каждое дерево. Каждый корень. Каждый клочок земли.       После слияния с тьмой Юнги его связь со стихиями стала болезненно острой. Мир словно выкрутил чувствительность до предела, и теперь любой всплеск силы отзывался внутри раскалённой иглой. Тело ещё не успело привыкнуть к той энергии, которую он получил во время их тренировки. Слишком много. Слишком быстро.       Чонгук внимательно всматривается в лес. Для него вокруг лишь вечерняя тишина. Лёгкий ветер. Шум листвы. Ничего необычного. Но выражение лица Тэхёна говорит совсем о другом.       — Нужно выйти? Проверить? — тихо спрашивает он.       На самом деле меньше всего ему хочется открывать дверь. Не из-за неизвестной угрозы. Из-за самого Тэхёна. Он слишком хорошо видит, насколько тому сейчас тяжело. Кажется, если попросить его сделать ещё хотя бы несколько шагов, ноги могут просто не удержать.       Тэхён закрывает глаза. Несколько секунд просто дышит. Потом медленно качает головой.       — Нет… — он заставляет себя улыбнуться. Улыбка получается усталой. — Всё нормально. Просто… остаточные последствия после магии студента Мин.       Чонгук совсем не выглядит убеждённым. Наоборот. Беспокойство в золотистых глазах становится только сильнее.       Это заставляет Тэхёна невольно задержать на нём взгляд. Он давно привык, что рядом с ним находятся альфы, оценивающие ситуацию холодно и рационально. Для них он прежде всего сильнейший боевой маг. Человек, который способен справиться почти с чем угодно. Поэтому никто не переживает. Не пытается защитить. Не боится за него. А сейчас…       Чонгук смотрит совсем иначе. Так, будто перед ним не профессор. Не заместитель главы базы. Не легендарный стихийник. А человек, которому сейчас плохо. И которого очень хочется уберечь. От этого взгляда внутри становится неожиданно тепло. Почти болезненно.       Чонгук уже достаёт телефон.       — Это вообще первый подобный эксперимент Юнги со стихийной магией, — быстро говорит он, открывая переписку. — Я ему сейчас напишу. Может, он знает, как смягчить откат. Профессор Пак рассказывал, что даже небольшая искра тьмы Юнги многократно усиливает чужой потенциал. А на вашей тренировке этого концентрата было в десятки раз больше.       Чонгук говорит без умолку, лихорадочно перебирая одну догадку за другой. Он строит предположения, вспоминает слова Чимина, пытается найти хоть какое-то логичное объяснение происходящему и совершенно не замечает тёплого взгляда, которым за ним наблюдает Тэхён.       Омега несколько раз тихо зовёт его по имени. Но Чонгук будто не слышит. На официальное «студент Чон» он сейчас тоже никак не реагирует. Тэхён терпеливо ждёт. Секунду. Другую. Наконец тихо вздыхает. И осторожно, самыми кончиками пальцев, касается подбородка Чонгука, мягко разворачивая его лицо к себе.       Поток слов обрывается мгновенно. Чонгук растерянно замирает, вопросительно сводя брови у переносицы.       — Со мной всё хорошо, Чонгук, — Тэхён улыбается ещё теплее.       В глубине его зелёных глаз вспыхивают ласковые искорки, а на скулах проступает едва заметный румянец.       — Правда, — он говорит спокойно, почти убаюкивающе. — Не нужно звонить или писать Юнги. Мы ещё вчера всё обсудили и пришли к выводу, что подобная реакция совершенно естественна. Его собственная магия сейчас тоже проходит адаптацию после нашего эксперимента, — Тэхён на мгновение переводит взгляд на дорогу. — Моему телу просто нужно немного времени, чтобы привыкнуть к новому объёму силы. Это неприятно, но не опасно.       — Но…       Чонгук всё-таки пытается возразить.       Однако Тэхён с мягкой улыбкой прикладывает указательный палец к его губам. Совсем ненадолго.       — Никаких возражений, студент Чон, — тихо произносит он, едва заметно качнув головой.       Лишь после этого убирает руку.       В салоне снова становится тихо.       Тэхён заводит двигатель, плавно возвращает машину на дорогу и полностью переключает внимание на управление. До северной базы остаётся совсем немного.       Чонгук ещё несколько секунд молча смотрит на омегу. Потом тяжело выдыхает. Опускает взгляд на телефон. И всё равно начинает быстро печатать сообщение Юнги. Упрямый характер не позволяет ему просто сделать вид, что ничего не произошло. Если есть хоть малейшая возможность помочь Тэхёну, он обязан ею воспользоваться.       На Северный объект их пропускают без малейших задержек. Стоит Тэхёну показать пропуск, как часовые мгновенно вытягиваются по стойке смирно и открывают ворота. Здесь его знают в лицо все. Не просто как профессора, а как заместителя главы крупнейшей учебной базы. После главы Квона именно его слово обладает наибольшим весом, и спорить с этим не станет даже местное руководство.       Автомобиль медленно въезжает на территорию. Чонгук почти сразу замечает, насколько всё здесь отличается. И дело даже не в зданиях. Воздух другой. Тяжёлый. Безжизненный.       Первое, что бросается в глаза, дороги. Старый асфальт давно пошёл волнами, местами растрескался настолько, что сквозь него пробиваются жёсткие сорняки. По обе стороны тянутся заросшие газоны. Когда-то за ними явно ухаживали. Теперь же высокая трава давно поглотила бордюры, а редкие клумбы превратились в бесформенные островки сухой земли. Лишь вековые ели по-прежнему возвышаются над всей базой, наполняя воздух густым запахом хвои.       Остальное выглядит так, словно сюда уже много лет никто не вкладывал ни сил, ни желания. Корпуса низкие, всего в два-три этажа. Поблекшая краска отслаивается от стен целыми пластами, бетон покрыт глубокими трещинами, а окна кое-где затянуты мутными листами пластика вместо стекла.       Тренировочные полигоны производят ещё более тяжёлое впечатление. Никаких защитных трибун. Никаких оборудованных площадок для наблюдения. Ограждения местами просто отсутствуют, а там, где они ещё стоят, виднеются огромные проломы, словно кто-то годами испытывал их на прочность боевой магией.       Чонгук медленно проводит взглядом по территории. Странно. Настолько большая база… и почти пустая. Ни групп курсантов. Ни смеха. Ни разговоров. Лишь редкие сотрудники торопливо проходят по своим делам, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. Эта тишина ощущается куда тяжелее любого шума. Она давит. Пробирается под кожу. Заставляет невольно поёжиться.       Чонгук переводит взгляд на Тэхёна. Тот тоже молчит. Лишь крепче сжимает руль. Он слишком хорошо знает это место. И именно поэтому не удивляется тому, насколько быстро оно вытягивает из человека любое ощущение уюта.       Совсем не так выглядела их база. На юге в это время курсанты ещё гуляли по аллеям, сидели на газонах, спорили, смеялись, кто-то тренировался даже после окончания занятий. Здесь же казалось, будто сама жизнь предпочитает обходить эти стены стороной.       Атмосфера вокруг давит, навевая холодную, липкую тоску. В таком месте хочется съёжиться, обнять себя руками и поскорее убраться за ворота, чтобы никогда больше сюда не возвращаться.       — Тэхён-а!       Весёлый оклик неожиданно разрезает вязкую тишину базы.       Чонгук даже невольно вздрагивает. После нескольких минут почти мёртвой тишины ему казалось, что здесь вообще никто не живёт.       Из-за угла быстрым шагом появляется высокий омега. На вид он заметно старше Чонгука. Янтарно-жёлтые глаза сияют живым теплом, но за этой доброжелательной улыбкой без труда ощущается огромная сила. Магия внутри него течёт ровно и спокойно, однако её плотность настолько высока, что Чонгук сразу понимает — перед ним маг совершенно иного уровня.       — Как же я рад тебя видеть! — омега подходит ближе и без лишних церемоний хлопает Тэхёна по плечу. — Квон позвонил буквально несколько минут назад. Сказал, что ты обязательно нагрянешь. Давненько здешние оболтусы не получали от тебя хорошей взбучки.       Тэхён тихо усмехается. Кажется, впервые с момента въезда на территорию этой базы его лицо становится по-настоящему живым.       — Сухо, я тоже рад тебя видеть.       Он привычно кланяется старшему. Чонгук тут же повторяет поклон, не желая проявить ни малейшего неуважения.       — Наш глава базы, как обычно, не оставил мне права выбора. Практически силой выставил меня за ворота. Даже личного помощника выделил, — Тэхён слегка поворачивается к Чонгуку. — Это Чон Чонгук. Мой курсант со спецкурса.       — Добрый вечер, — спокойно здоровается Чонгук.       И только после этого до него доходит одно единственное слово.       «Мой».       Совсем обычное. Сказанное без какого-либо скрытого смысла. Но сердце почему-то предательски сбивается с ритма. Он тут же мысленно одёргивает себя. Разумеется, Тэхён говорит исключительно как преподаватель. И всё же это короткое «мой» неожиданно оседает где-то глубоко внутри, согревая сильнее, чем ему хотелось бы признать.       — Ого… Квон не соврал, — с искренним восхищением протягивает Сухо, совершенно не стесняясь разглядывать Чонгука. — Какой красивый молодой человек, — он довольно кивает самому себе. — Хорош. Очень даже хорош.       На несколько секунд повисает тишина. И Тэхён, и Чонгук одновременно смотрят на него с одинаковым недоумением. Сухо же, кажется, искренне не понимает причины такой реакции.       — Я — Кан Сухо, — невозмутимо продолжает он. — Заведую здесь учебной частью и по совместительству помогаю Квону. Можно сказать, его доверенное лицо и хранитель всех местных секретов, — он усмехается и чуть приподнимает подбородок. — И, между прочим, единственный человек на этой базе, у которого есть пропуск в новый закрытый сектор.       Сухо переводит взгляд на Тэхёна.       — Тэхён-и, ты разве ещё не показывал ему новую часть гарнизона?       Чонгук не сразу понимает, о чём вообще идёт речь. На совещаниях глава Квон ни разу не упоминал этого омегу. Но чем дольше он слушает, тем отчётливее понимает — перед ним явно один из тех людей, которым доверяют куда больше, чем большинству офицеров. Один из тех, кто помогает Квону разбираться с происходящим на Северной базе и готовит её к тем самым переменам, о которых так много говорят за закрытыми дверями.       — Рад знакомству, господин Кан, — вежливо улыбается Чонгук, перехватывая инициативу. — Мы только пересекли КПП. Профессор Ким просто физически не успел мне ничего показать.       — И обязательно покажу, — спокойно отвечает Тэхён, сразу возвращая разговор в рабочее русло. — Но не сегодня, Сухо, — он коротко улыбается другу. — Уже поздно, сейчас явно не до экскурсий.       Улыбка быстро исчезает. Тэхён медленно обводит взглядом территорию базы.       Потрескавшийся асфальт. Облупившиеся стены. Пустые дорожки. Разрушенные полигоны. Даже воздух здесь ощущается тяжелее.       — Лучше расскажи, что здесь происходит, — тихо говорит он. — В прошлый раз база выглядела куда лучше.       — Вечно ты торопишь события, Тэхён-и, — цокает Кан, хотя улыбка с его лица так и не исчезает.       Он делает приглашающий жест рукой, и они неспешно углубляются в территорию гарнизона.       — Что тут рассказывать… Старый Пак и его драгоценный сынок окончательно махнули рукой на базу. Опять урезали финансирование, заявив, что эстетика в лесу никому не нужна. Будто люди здесь перестают быть людьми только потому, что вокруг тайга, — Сухо раздражённо усмехается. — Квон новые сметы пока не утвердил. Думаю, специально тянет время, чтобы потом одним махом всё отклонить. Но Пака это не волнует. Он понимает, что через месяц объект всё равно закроют на финальную реконструкцию, вот и пытается выжать максимум из того, что ещё работает.       Тэхён лишь коротко кивает. Он и сам ожидал чего-то подобного.       — А проверка? — спокойно спрашивает он.       В этот момент Чонгук, задумавшись, едва не проходит мимо нужной дорожки. Тэхён мягко касается его плеча, ненавязчиво направляя в нужную сторону. Альфа тут же виновато улыбается и беззвучно кивает, благодаря за подсказку.       Сухо замечает эту мелочь, но никак её не комментирует.       — Хуже, чем в прошлом году, — вВесёлые нотки окончательно исчезают из его голоса. — В этот раз слишком много погибших.       Тэхён едва заметно напрягается. Сухо это замечает. Но всё равно продолжает.       — Некоторые преподаватели окончательно потеряли чувство меры. Давили, ломали, унижали… Кто-то просто не выдержал.       Несколько секунд они идут молча.       — Мы постоянно их ловим. Меняем правила. Ставим скрытые камеры. Проверяем каждый рапорт. Но они становятся осторожнее. Хитрее. И далеко не каждого удаётся поймать за руку, — он тяжело выдыхает. — А вчера вскрылось кое-что ещё хуже.       Тэхён медленно переводит на него взгляд.       — Один из штатных профессоров несколько месяцев приставал к молодым омегам.       Чонгук резко поднимает голову.       — Шантажировал их экзаменами. Обещал уничтожить карьеру, если кто-нибудь заговорит. Говорил, что после отчисления единственным местом работы для них останутся притоны и бордели.       Тишина становится почти осязаемой. Тэхён ничего не отвечает. Только пальцы медленно сжимаются в кулак. Так сильно, что белеют костяшки. Магия внутри едва слышно шевелится. Воздух вокруг становится тяжелее.       Чонгук чувствует это почти сразу. И впервые за всё время понимает, что настоящий гнев профессора Ким выглядит именно так. Без крика. Без угроз. От этого становится страшнее.       — Он ещё здесь? — тихо спрашивает Тэхён. Но этот тихий голос звучит опаснее любого рыка.       Сухо согласно кивает.       — Здесь. Куда он денется.       Они останавливаются возле небольшого одноэтажного здания. Сухо медленно поворачивается к Тэхёну.       — Квон обещал лично заняться им завтра утром.       Он выдерживает короткую паузу. После чего спокойно добавляет:       — Хотя… если честно… — на губах появляется едва заметная усмешка. — Я почти уверен, что ты приехал сюда именно из-за этой мрази.       И словно отвечая на его собственные мысли, в кармане тихо вибрирует телефон. Тэхён машинально достаёт его. Одно новое сообщение. От Квона. Всего одно слово.       «Дерзай».       На несколько секунд он просто смотрит на экран. Потом уголок губ медленно приподнимается. Хищно. Почти опасно. Так улыбается не преподаватель. Так улыбается боевой ведьмак, которому только что перестали связывать руки. Он коротко блокирует экран и убирает телефон обратно в карман. Никаких дополнительных слов больше не требуется.       — Есть материалы по этому делу? Доказательства? — спокойно спрашивает он.       — Всё собрано. Видео, показания, медицинские заключения, — Сухо сразу кивает.       — Отлично, — голос Тэхёна становится непривычно холодным. — Завтра утром за ним прибудет наш конвой. Возьмут под стражу прямо на территории базы, — он делает короткую паузу. — Посмотрим, как эта тварь заговорит на трибунале.       Чонгук невольно переводит взгляд на омегу. Такого Тэхёна он ещё не видел. Никаких эмоций. Только абсолютная уверенность.       — Поговори с ребятами, — продолжает Тэхён. — Все, кто захочет дать показания, смогут приехать к нам. Мы обеспечим им полную защиту, — он ненадолго задумывается. — И ещё… — поднимает взгляд на Сухо. — Через полчаса приведи этого человека на главную площадь.       Сухо несколько секунд внимательно смотрит на него. Потом понимающе усмехается.       — Зная, как ты наказываешь за подобное… — он открывает перед ними дверь. — Думаю, завтра у тебя выстроится очередь из желающих дать показания.       Тэхён и Чонгук заходят первыми, оказываясь в просторном вестибюле с множеством дверей.       Внутри здание выглядит куда лучше, чем снаружи. Стены, пусть и выкрашены всё той же унылой белой краской, больше не покрыты трещинами. Освещение современное, плитка на полу чистая, нигде не видно пыли или следов запустения. За помещением явно следят. И всё же уютнее от этого не становится. Наоборот. Стерильная чистота только сильнее подчёркивает мёртвую тишину. Воздух здесь кажется тяжёлым, будто впитал в себя слишком много чужой боли.       На мгновение Чонгуку кажется, что они оказались не на военной базе, а в старом корпусе психиатрической лечебницы.       Нужная дверь находится почти в самом конце длинного коридора.       — Все материалы за месяц собрал сюда, — Кан хлопает ладонью по аккуратно составленным картонным коробкам возле стены. Их всего пять. — На этот раз значительно меньше. И приключений, к счастью, тоже.       — Это уже хорошие новости, — облегчённо выдыхает Тэхён, невольно вспоминая предыдущую поездку, когда подобных коробок оказалось почти вдвое больше. — Тогда я сразу займусь выгрузкой данных, чтобы не терять время, — после чего поворачивается к Чонгуку. — Справишься?       Чонгук словно только сейчас возвращается в реальность. Все эти несколько минут он почти не слышал разговор. Мысли вновь и вновь возвращались к словам Сухо. К погибшим. К искалеченным студентам. К человеку, который месяцами ломал чужие жизни, продолжая спокойно ходить по этим коридорам. Внутри всё медленно закипало. Волк рвался наружу. Требовал крови. Требовал справедливости. Но Чонгук привычно заталкивает зверя обратно. Сейчас не время.       — Конечно, — коротко отвечает он. — Пожалуй, поставлю всё сразу на заднее сиденье.       — Да, так будет удобнее.       Тэхён внимательно наблюдает за ним ещё несколько секунд. Он слишком хорошо узнаёт этот взгляд. Сам когда-то смотрел точно так же. Когда впервые понял, насколько жестоким может быть магический мир.              Он молча достаёт из кармана ключи и вкладывает их в ладонь Чонгука. Совсем ненадолго. Всего на одно мгновение. Но этого оказывается достаточно. Их пальцы соприкасаются. По коже обоих будто проходит тонкий электрический разряд. Не болезненный. Совсем наоборот. Тёплый. Живой. Такой, от которого одновременно хочется отдёрнуть руку…и почему-то не отпускать её ещё немного.       Они синхронно замирают. Так же одновременно поднимают глаза друг на друга. На долю секунды вокруг словно перестают существовать и коридор, и коробки, и Кан, терпеливо ожидающий в стороне. Есть только это случайное прикосновение. И непонятное чувство, мгновенно поселившееся где-то под рёбрами.       Первым приходит в себя Тэхён. Он почти незаметно убирает руку и делает шаг назад.       — Спасибо, — тихо произносит Чонгук, крепче сжимая ключи в ладони.       — Не за что, — Тэхён отворачивается чуть быстрее, чем собирался.       И только тогда оба понимают, что сердце почему-то бьётся намного быстрее обычного.       Сухо тактично покашливает, возвращая обоих в реальность. В его глазах на мгновение мелькает понимающая усмешка. Ему, конечно, до безумия любопытно, что именно сейчас произошло между этими двумя, но вмешиваться в чужую жизнь он не привык. Со временем всё станет ясно само. Поэтому он лишь спокойно кивает Тэхёну.       — Серверная открыта.       Тэхён благодарно отвечает коротким кивком и почти сразу скрывается за дверью длинного коридора. Он явно торопится закончить работу как можно быстрее.       Чонгук остаётся наедине с Сухо. Пока нет посторонних, они успевают коротко поговорить о самой базе, о грядущих изменениях и о том, что после окончания обучения Чонгуку ещё не раз придётся приезжать сюда уже совсем в другой роли. Разговор получается неожиданно лёгким. Спокойным. Даже домашним.       Когда же приходит время возвращаться, Чонгук без особых усилий переносит четыре коробки к машине, аккуратно раскладывая их на заднем сиденье. Остаётся последняя. Захлопнув дверь автомобиля, он привычно оборачивается к корпусу. И почти сразу замирает.       Возле главного входа стоят двое. Тэхён. И незнакомый мужчина в форме. Даже отсюда видно, насколько напряжён Тэхён. Плечи расправлены. Подбородок чуть приподнят. Он смотрит прямо в глаза собеседнику, не позволяя себе ни шагу назад. А вот незнакомец, напротив, стоит слишком близко. Что-то говорит. Резко. Почти выплёвывая слова ему в лицо.       Чонгук не слышит ни единой фразы. Но прекрасно понимает по выражению лица Тэхёна, что разговор далёк от дружеского. Он уже собирается сделать шаг вперёд…       И только сейчас замечает ещё одного человека. Немного в стороне, почти скрываясь за углом здания, стоит совсем юный омега. Совсем мальчишка. Он будто старается стать как можно меньше. Плечи дрожат. Пальцы судорожно сжимают край куртки. По щекам одна за другой катятся слёзы, которые он даже не пытается вытереть. В широко распахнутых глазах застыл животный ужас. И какая-то совершенно безнадёжная боль.       У Чонгука внутри неприятно холодеет. Он ещё не знает, что именно происходит. Но уже чувствует, что ничего хорошего.       — Профессор Ким? — хмурится Чонгук, уверенно подходя ближе. Не задумываясь, он встаёт рядом, почти инстинктивно принимая удар внимания на себя.       Все трое одновременно поворачиваются к нему.       Чонгук ожидает увидеть привычную холодную злость Тэхёна. Или хотя бы раздражение. Но вместо этого натыкается на совсем другое. Зрачки Тэхёна расширяются. На одно короткое мгновение в глубине изумрудных глаз вспыхивает настоящий испуг. Не за себя. За него. Этого хватает. Сердце Чонгука болезненно сжимается. Он слишком хорошо научился читать Тэхёна, чтобы ошибиться. Профессор боится, что следующей целью станет его студент. Страх исчезает почти сразу, скрываясь за привычной холодной маской. Но Чонгук уже успел его увидеть.       — Всё в порядке? — негромко спрашивает Чонгук.       И, почти не замечая этого сам, делает ещё полшага вперёд, окончательно закрывая Тэхёна своим плечом.       — Новенький? — лениво усмехается незнакомец.       Его губы кривятся в неприятной улыбке. В воздухе становится ещё тяжелее. Горький аромат мускатного ореха расползается вокруг густой, вязкой волной, настойчиво пытаясь задавить всех вокруг одной лишь чужой волей. Это уже не запах. Это откровенная попытка доминирования. Незнакомец скользит по Чонгуку коротким безразличным взглядом. И почти сразу теряет к нему интерес. Словно тот не заслуживает внимания.       — А говорил, что терпеть не можешь альф… — он вновь поворачивается к Тэхёну. — И как это понимать, Тэхён-а? — улыбка становится ещё грязнее. — Всё-таки завёл себе очередного послушного щенка?       Язык медленно упирается в щёку. Жест получается настолько откровенно насмешливым, что даже стоящий неподалёку незнакомый юноша невольно вздрагивает.       Чонгук чувствует перемену раньше, чем успевает её увидеть. Воздух становится тяжелее. Гуще. Тише. Будто сам мир задерживает дыхание. Он медленно поворачивает голову. Изумрудные глаза Тэхёна становятся почти чёрными. Где-то глубоко внутри них поднимается антрацитовая тьма. Неторопливо. Уверенно. Как древний хищник, который наконец увидел перед собой добычу.       По коже проходит знакомая дрожь. Пространство начинает едва заметно рябить. Будто сама реальность больше не выдерживает давления его силы. Спелая вишня мгновенно заполняет всё вокруг. Густая. Терпкая. Обжигающе сладкая. Этот аромат уже не успокаивает. Он предупреждает. Ещё одно слово. Ещё одно движение. И всё вокруг взлетит.       Чонгук понимает это сразу. Тэхён сильнее. Намного сильнее. Он без труда заставит этого человека упасть на колени. И никто здесь не сможет ему помешать. Но цена окажется слишком высокой. Слишком очевидно, что этот ублюдок именно этого и добивается. Он провоцирует. Ждёт первого удара. Ждёт, когда заместитель главы базы сорвётся, чтобы потом вывернуть всё наоборот, чтобы сделать жертвой уже себя.       Чонгук не знает, кто этот человек. Но таких людей он видел слишком часто. Они никогда не выигрывают честно. Они выигрывают грязью. Именно поэтому он делает единственное, что сейчас считает правильным. Не позволяя Тэхёну сделать шаг вперёд. Сам становится между ними.       — Зависть, говорят, плохое качество… Особенно для альфы, — с тяжёлым нажимом произносит Чонгук.       Он делает уверенный шаг вперёд, оказываясь между Тэхёном и незнакомцем. Настолько близко, что почти полностью закрывает омегу собой. Широкая ладонь осторожно ложится на его талию. Касание выходит почти невесомым. Бережным. Но именно оно становится той самой границей, которую теперь уже невозможно не заметить.       Тепло ладони мгновенно разливается под тонкой тканью футболки. Удивительно спокойное. Надёжное. Такое, от которого впервые за последние минуты становится легче дышать.       Чонгук не думает, правильно ли поступает. Тело действует быстрее разума. Инстинкт требует только одного — закрыть. Защитить. Не позволить приблизиться ещё хоть на шаг.       Для незнакомца этот жест говорит сам за себя. Перед ним уже не беззащитный омега. Перед ним альфа, который ясно обозначил границы. И предупреждает без единого лишнего слова.       Чонгук даже не удостаивает его долгим взглядом. Лишь коротко смотрит прямо в глаза. Холодно. Тяжело. Так, что продолжать провокацию становится попросту опасно. После этого он сразу переводит взгляд на Тэхёна. И только сейчас понимает, насколько тот растерян.       Огненно-красные глаза широко распахнуты. В них всё ещё пляшут отблески поднявшейся магии. Губы чуть приоткрыты. Будто Тэхён собирался что-то сказать… И забыл. Тёплое дыхание касается груди Чонгука. Так близко, что сердце предательски сбивается с ритма.       На секунду мир вокруг будто перестаёт существовать. Остаются только они двое. И этот маленький островок спокойствия посреди нарастающего хаоса. Тэхён сам не понимает, почему вдруг становится так тихо внутри. Будто кто-то накрыл его прозрачным защитным куполом. Страх отступает. Злость тоже. Хочется лишь… улыбнуться. Совсем немного.       — Нам стоит поспешить, профессор Ким, — тихо говорит Чонгук.       Очень осторожно он направляет Тэхёна вперёд, продолжая придерживать его за талию, чтобы тот случайно не оступился на разбитом асфальте. Уже у самой двери он всё же останавливается. И, не меняя спокойной интонации, произносит:       — К слову… если не ошибаюсь, вас уже заждался законный супруг.       На этот раз он смотрит прямо на мужчину. Внимательно. Без улыбки. От Чонгука не укрылась одна деталь. От заплаканного омеги неподалёку тянется всё тот же тяжёлый аромат мускатного ореха. Точно такой же. Ошибиться невозможно.       — Не советую заставлять его ждать ещё дольше.       Больше он не произносит ни слова. Берёт Тэхёна под локоть. И спокойно заводит его обратно в вестибюль, плотно закрывая дверь за их спинами. Лишь оказавшись по другую сторону, Чонгук позволяет себе медленно выдохнуть. Только сейчас он замечает, насколько сильно были напряжены плечи. Насколько сводило мышцы. Он сознательно заставляет себя расслабиться. Одну мышцу за другой. Потому что меньше всего на свете хочет, чтобы Тэхён увидел… как сильно он сам сейчас испугался.       — Чон… — тихо зовёт Тэхён.       Голос звучит непривычно хрипло. Но договорить ему не удаётся.       Чонгук осторожно касается подушечкой пальца его приоткрытых губ. Точно так же, как совсем недавно это сделал сам Тэхён. Ласково. Почти невесомо. Призывая к тишине.       — Не нужно объяснений, профессор.       Он улыбается. Тепло. Спокойно. Так, словно ничего особенного только что не произошло. Словно подобные поступки для него совершенно естественны. Чонгук медленно убирает руку и прячет её в карман. Будто сам боится задержать прикосновение хотя бы на секунду дольше.       — И благодарностей тоже не нужно, — он едва заметно качает головой. — Правда.       Совсем не хочется, чтобы сейчас Тэхён начинал оправдываться. Иначе…       Чонгук слишком хорошо понимает, чем всё закончится. Ему придётся вернуться обратно. А тогда он уже не сможет гарантировать, что тот ублюдок останется целым. Он делает медленный вдох. С усилием загоняя ярость обратно.       — Любой бы на моём месте поступил так же.       Фраза звучит удивительно легко. Будто это очевидный факт. Хотя сам Чонгук прекрасно знает… что только что соврал.       Тэхён тоже это знает. Именно поэтому внутри становится ещё больнее. Нет. Не каждый. И даже не каждый второй. Большинство предпочло бы пройти мимо. Сделать вид, что ничего не произошло. Или, в лучшем случае, ограничиться сухим замечанием. Потому что связываться с подобными людьми опасно. Потому что проще отвернуться. Потому что омеги слишком давно привыкли справляться сами. С самого детства им приходится снова и снова доказывать, что они достойны уважения. Что способны работать. Командовать. Воевать. Что они — не красивое приложение к чужому успеху. Не украшение. Не награда. Не дорогой подарок для влиятельного рода. Тэхён слишком хорошо знает эту цену.              Именно поэтому сейчас… становится невыносимо трудно дышать. Где-то глубоко внутри поднимается давно забытое чувство. Такое детское. Такое глупое. Почти до слёз. Его… защитили. Без просьб. Без условий. Без ожидания благодарности. Просто потому, что иначе Чонгук не смог.       Тэхён резко отворачивается. Тыльной стороной ладони быстро касается глаз. Совсем коротко. Будто просто устал. Потом делает глубокий вдох. И почти стремительно направляется к дальней двери холла. Именно в этот момент из неё выходят Сухо и пожилой альфа.       Чонгук не пытается остановить Тэхёна. Не окликает. Не сокращает расстояние. Он лишь спокойно идёт следом, сохраняя несколько шагов между ними. Ровно столько, сколько сейчас нужно самому Тэхёну. После всего произошедшего омеге необходимо время. Время перевести дыхание. Собрать мысли. Привыкнуть к тому, что кто-то впервые без колебаний встал между ним и опасностью. Чонгук понимает это без слов. И поэтому намеренно не нарушает его личное пространство.       Совсем скоро им всё равно предстоит провести почти час в одной машине. Сидеть рядом. Слышать дыхание друг друга. Невольно ловить знакомые ароматы. Ему совсем не хочется снова возвращать ту неловкость, которую они только начали преодолевать. Поэтому сейчас… лучше просто помолчать.       — Добрый вечер, замглавы Ким! — пожилой мужчина поспешно кланяется едва ли не в пояс. — Если бы я только знал о вашем визите, непременно встретил бы вас у самых ворот и лично оказал любую помощь.       Тэхён даже не замедляет шаг. Останавливается лишь напротив мужчин.       — Не стоит, управляющий Пак.       Голос становится холодным. Ровным. Настолько спокойным, что от этого делается не по себе.       — Если бы у меня возникло желание видеть вас, я бы заранее предупредил о своём приезде, — он выдерживает короткую паузу. — А так появилась прекрасная возможность собственными глазами увидеть то, что вы столь усердно скрываете в стенах этого ведомства.       Сухо негромко хмыкает. Не скрывая удовлетворения. Он демонстративно не смотрит на своего непосредственного начальника. Будто тот перестал существовать ещё несколько минут назад.       Зато управляющий заметно бледнеет.       Даже Чонгук успевает заметить, как у мужчины едва заметно дрогнула нижняя губа.       — Студент Чон, — Тэхён оборачивается. И голос снова становится мягче. Почти сразу. — Подождите меня в машине.       — Да, профессор Ки, — Чонгук коротко кивает.       Он и не собирался вмешиваться. Служебные разбирательства — не его дело. Да и самому сейчас необходимо немного прийти в себя.       Он подхватывает последнюю коробку, вежливо прощается с присутствующими и выходит наружу. Холодный вечерний воздух встречает его первым глубоким вдохом. Кажется, сигарета сейчас окажется весьма кстати.       — Прошу прощения, замглавы Ким… — осторожно начинает управляющий Пак, нервно промакивая вспотевший лоб шёлковым платком. — Но что именно вы имеете в виду?       Старик заметно сдаёт. До заслуженной отставки остаётся совсем немного. Волосы давно стали совершенно седыми, глубокие морщины прорезали лицо, а когда-то яркие глаза цвета морской волны окончательно потускнели. Тэхён отчётливо чувствует, насколько ослабла его магия. Когда-то сильный альфа теперь с трудом удерживает собственную ауру. Она истончилась, стала рыхлой, словно вот-вот рассыплется окончательно. Возраст беспощаден. Даже осанка уже не скрывает этого. Пак заметно сутулится, будто сам невольно уменьшается рядом с человеком, перед которым ему сейчас приходится отвечать.       — Не стоит делать вид, будто вы ничего не понимаете, — Тэхён говорит спокойно. Но именно это спокойствие звучит опаснее любого крика. — Завтра утром сюда прибудет наш конвой, — он выдерживает короткую паузу. — Профессор, обвиняемый в насилии над курсантами, будет задержан и доставлен под стражу, — глаза неотрывно следят за лицом управляющего. — Если следствие установит, что вы знали о происходящем… Вы сядете рядом с ним.       Платок в руках Пака заметно дрожит.       — Клянусь вам… я ничего не знал! — голос старика срывается почти на визг. Он торопливо ослабляет галстук, жадно хватая ртом воздух.       Тэхён молча наблюдает за ним. Страх пахнет одинаково. Всегда. И сейчас этот запах буквально пропитывает помещение. Липкий. Кислый. Отчаянный. Он слишком хорошо знает, как пахнет ложь.       — Возможно, — Тэхён слегка наклоняет голову. — Но это ничего не меняет.       Он делает один шаг вперёд. Совсем небольшой. Паку хватает и этого, чтобы инстинктивно отступить назад.       — Именно вы отвечаете за всё, что происходит на территории этой базы, — каждое слово ложится тяжёлым ударом. — Год назад, передавая этот объект под наше руководство, вы обещали навести здесь порядок, — он медленно обводит взглядом коридор. — Вместо этого мы дважды приезжаем сюда разбирать последствия преступлений ваших сотрудников. Сначала систематическое насилие над курсантами. Теперь сексуальное принуждение и шантаж.       Он больше не повышает голос. В этом нет необходимости.       — Поэтому с сегодняшнего дня вы лишаетесь всего премирования сроком на шесть месяцев. Все дополнительные выплаты отменяются. Любые финансовые заявки Северной базы отклоняются до особого распоряжения. Финансирование будет восстановлено только после завершения реконструкции объекта и полной замены кадрового состава.       Тэхён выдерживает долгую паузу. После чего произносит уже совсем тихо:       — Возможно, когда у вас заберут деньги… вы наконец поймёте, что главная проблема этой базы никогда не заключалась в их отсутствии.       — Да, замглавы Ким, — управляющий Пак покорно склоняет голову.              Со стороны кажется, будто он безропотно принимает вынесенное решение. Но Тэхён слишком хорошо чувствует запахи чужих эмоций. Страх. Унижение. И густую, почти осязаемую ненависть.       Для Пака происходящее становится болезненным ударом по самолюбию. Всю жизнь он привык командовать. Сам выносил приговоры. Сам решал чужие судьбы. А теперь вынужден молча выслушивать человека, который годится ему едва ли не во внуки. Да ещё и омегу. Пальцы старика судорожно сжимаются в кулак. Всего на мгновение. Он тут же заставляет себя расслабиться. Нет. Позволить себе лишнюю эмоцию сейчас нельзя. Слишком высока цена ошибки. Когда-то давно он уже совершил один необдуманный поступок. И с тех самых пор этот секрет висит над ним, словно занесённое лезвие гильотины.       Тэхён замечает этот короткий всплеск. Но никак его не комментирует.       — Отлично.       Он переводит взгляд на Сухо.       Тот откровенно забавляется происходящим. Даже не пытается скрыть довольную улыбку. Ни капли сочувствия. Впрочем, подобная тактичность никогда не была его сильной стороной.       — Вызвал?       — Да, Тэхён, сейчас подойдут, — Сухо отвечает спокойно.       И, как обычно, намеренно опускает официальный титул. Совсем небольшая деталь.       Но Пак слишком хорошо понимает её смысл. Это даже не дружеское обращение. Это демонстрация. Напоминание о том, кому здесь действительно доверяет руководство.       Чонгук тем временем приваливается бёдрами к капоту машины. Медленно затягивается сигаретой, позволяя горькому дыму наполнить лёгкие, и так же неторопливо выпускает сизые кольца в тяжёлое серое небо. Тэхён наверняка не одобрил бы эту привычку. Хотя почему-то Чонгук почти уверен: именно сегодня он бы не стал его отчитывать.       Он снова и снова пытается найти разумное объяснение тому, что произошло несколько минут назад. Той ярости, что вспыхнула внутри, стоило чужому голосу прозвучать чуть громче положенного. Тому почти животному желанию закрыть Тэхёна собой, не позволяя никому даже приблизиться. Но логика молчит. Остаются лишь инстинкты. Те самые, о которых так много говорят в юности, когда эмоции ещё не умеют подчиняться разуму. Только Чонгук столкнулся с ними слишком поздно — почти в тридцать лет.       Достаточно оказалось однажды заглянуть в изумрудные глаза одного невозможного омеги. И с тех пор всё внутри словно перестало принадлежать ему самому. Стоит лишь увидеть Тэхёна и мысли рассыпаются, тело забывает о здравом смысле, а сердце начинает жить по каким-то собственным законам. Этот омега опасен. Опасен своей улыбкой. Опасен тем, как смущённо опускает взгляд. Опасен тем, что заставляет сильного, взрослого альфу терять контроль над самим собой. И сильнее всего пугает не это.       А то, что Чонгук больше не хочет сопротивляться. Ему хочется быть рядом. Хочется защищать. Хочется стать тем человеком, рядом с которым Тэхён наконец сможет перестать настораживаться и просто быть собой. Хочется однажды увидеть эту широкую квадратную улыбку не потому, что профессор смеётся над чьей-то шуткой… А потому, что причиной этого счастья станет он сам.       Чонгук медленно закрывает глаза. Внутри становится неожиданно спокойно. Он больше не спорит с собой. Не убеждает себя, что всё это пройдёт. Не ищет оправданий. Он просто принимает простую истину. Кажется, он уже начал тонуть. И, что удивительно… совсем не хочет выплывать.       — О чём задумались, студент Чон? — голос Тэхёна так мягко растекается в вечерней тишине, что поначалу кажется выдумкой.       Чонгук даже не сразу находит омегу взглядом.       Тот уже успел устроиться прямо на капоте машины. Забрался повыше, так что ноги свободно болтаются в воздухе, и теперь лениво покачивает ими, будто никакого тяжёлого разговора несколькими минутами ранее вовсе не было. Тэхён смотрит на альфу чуть прищурившись, словно всерьёз пытается прочитать все мысли, которые тот так старательно скрывает.       — Да так… — Чонгук лишь пожимает плечами, легко улыбаясь.       Краем глаза он замечает, как Тэхён достаёт из кармана брюк собственную пачку сигарет и зажигалку.       «Ругать за курение точно не будет», — с невольной усмешкой отмечает про себя альфа.       — Успели устроить местным знатную гадость? — лукаво интересуется он, наблюдая за профессором.       — Успел, — Тэхён негромко усмехается.       Он щёлкает зажигалкой, прикуривает и медленно выпускает дым в прохладный вечерний воздух. На его лице наконец появляется настоящее спокойствие. Не то, которым он прикрывается перед людьми. Настоящее. Словно вместе с тем разговором он оставил позади и накопившееся напряжение.       — Теперь каждый на этой базе сможет получить заслуженное удовольствие от созерцания падения этого заносчивого альфы.       — Даже не хочу знать, что именно вы придумали, — качает головой Чонгук.       Он отворачивается, снова затягиваясь сигаретой, а носком ботинка сильнее вдавливает в асфальт старый окурок. Под ногами их валяется слишком много. Вся парковка усыпана ими так густо, будто здесь никто и никогда не слышал о мусорных урнах.       Чонгук машинально проводит взглядом по территории. Облупившаяся разметка. Потрескавшийся асфальт. Грязные бордюры. Даже здесь ощущается одно и то же — людям, управляющим этой базой, давно перестало быть до неё хоть какое-то дело.       — И не нужно. Уже завтра курсанты нашего гарнизона будут обсуждать это на каждом углу, так что ничего вы не пропустите, студент Чон, — с лёгкой усмешкой отвечает Тэхён. Он делает глубокий вдох.       Чонгук машинально думает, что Тэхён наконец затянулся сигаретой. Но почти сразу понимает, что ошибся. Тэхён словно вовсе забыл о ней.       Тэхён медленно, почти незаметно втягивает в себя совсем другой аромат. Терпкий. Тёплый. Спокойный. Ветивер. Запах, исходящий от самого Чонгука. Он прикрывает глаза всего на мгновение, позволяя этому аромату заполнить лёгкие. Будто вместе с ним из головы постепенно уходит напряжение последних часов. Этот запах удивительно быстро успокаивает. Оседает на коже. Остаётся на одежде. Смешивается с привычной вишнёвой сладостью, превращаясь во что-то неожиданно уютное. Сам Тэхён этого почти не замечает.       А вот Чонгук замечает слишком хорошо.       — Что будет с этим местом дальше? — спустя несколько секунд тихо спрашивает он.       В голосе больше нет прежней лёгкости. Слишком многое он успел увидеть за сегодняшний вечер. Ему искренне хочется верить, что подобное больше никогда не повторится. Что у этой базы ещё есть шанс выбраться со дна. Стать тем местом, где студентов действительно учат защищать людей, а не бояться собственных наставников.       — Не знаю. Пока у руля стоят эти люди, ничего хорошего ждать не приходится, — тихо отвечает Тэхён. Его плечи едва заметно опускаются, будто на них снова ложится привычный груз чужих проблем. — Всех студентов, которые сумеют сдать финальные зачёты, выпустят. Остальных распределят по другим гарнизонам. Возможно, кто-то попадёт и к нам — всё будет зависеть от вакантных мест.       Он ненадолго замолкает, глядя на тёмную стену леса.       — Что будет дальше, станет понятно примерно через месяц, когда мы закончим строительство оставшихся секторов. Основная часть уже готова. Парни проделали колоссальную работу ради этой идеи, — на губах появляется едва заметная улыбка. — Сейчас весь новый сектор держится только благодаря защитным барьерам, которые поддерживает Сухо. А сами чары… это уже работа Чимина. Он буквально жил этим проектом, — Тэхён на несколько секунд задумывается. — Будет очень жаль, если к моменту открытия Министерство так и не найдёт сюда достойное руководство.       Он снова смотрит вперёд. Будто уже видит совсем другую базу. Живую. Полную голосов. С тренировками до позднего вечера. Со студентами, которые приходят сюда учиться, а не выживать.       — После завершения строительства здесь станет ничуть не хуже, чем у нас на юге, — он негромко усмехается. — Даже лучше. Если только этим местом будут управлять те, кто действительно способен защищать людей.       Чонгук ничего не отвечает. Лишь медленно докуривает сигарету, бросает окурок рядом с предыдущим и тщательно вдавливает его носком ботинка в землю.       Тэхён же свою сигарету уничтожает одним лёгким движением пальцев. Пламя вспыхивает всего на миг. Пепел тут же подхватывает вечерний ветер, бесследно растворяя его в воздухе.       На Южную базу они возвращаются уже на закате. Последние лучи солнца окрашивают небо мягкими оранжево-розовыми оттенками, скользят по стёклам штаба и длинными полосами ложатся на дорожки гарнизона. Остановившись у входа в штаб, они почти одновременно оборачиваются друг к другу.       — Спасибо за помощь, — негромко произносит Тэхён.       Без привычного официального тона. Просто… искренне.       — Всегда пожалуйста, профессор Ким, — улыбается Чонгук.       На этот раз никто не спешит отвернуться. Несколько секунд они просто смотрят друг на друга. А потом каждый уходит своей дорогой.       Только оба почему-то продолжают улыбаться ещё очень долго.