Стихийник: предназначение дара предков.

      Утро четверга начинается позже обычного. Сегодня на базе особенный день. Часть курсантов официально выпускают, отправляя навстречу новой жизни — туда, где совсем скоро они займут своё место в боевых отрядах, подразделениях специального назначения или пополнят ряды регулярной армии.       Последние недели пролетели с пугающей скоростью. Даже бесконечные тренировки и привычные нагрузки больше никому не портят настроение. Наоборот. Весь гарнизон живёт в предвкушении торжественных проводов выпускников. Конечно, причина всеобщего оживления кроется не только в самом празднике.       Сегодняшний день оказался необычным ещё и потому, что большую часть лекций официально отменили, а значит, впервые за долгое время курсанты получили несколько свободных часов, которые можно провести без постоянной оглядки на расписание.       Все эти дни занятия проходят спокойно и удивительно легко. И вовсе не потому, что преподаватели позволяют себе расслабиться или относятся к работе спустя рукава — подобного в этих стенах не бывало никогда. Просто настроение у всех заметно изменилось.       После напряжённых недель, бессонных ночей и бесконечной подготовки наконец появилась возможность ненадолго выдохнуть. Даже дышится как будто легче.       По всей базе кипит подготовка к торжественной линейке. Хотя организацией праздника занимается отдельная команда, профессоров то и дело отвлекают по самым разным вопросам. Кто открывает церемонию? Кому первому предоставят слово? Как лучше распределить курсантов по потокам? Куда посадить родителей и почётных гостей? Кто будет встречать семьи выпускников у центральных ворот? Какая ступень выходит первой, а какая завершает построение? Кажется, ни одно решение не принимается без участия кураторов.       Именно в такие дни особенно хорошо становилось видно, насколько сложной на самом деле была работа преподавателей.       Мало научить курсантов владеть оружием и магией. Нужно просчитать каждую мелочь, организовать десятки процессов одновременно, предусмотреть сотни возможных ошибок и сделать так, чтобы среди всего этого бесконечного армейского порядка каждый человек чувствовал себя на своём месте.       Они отвечали не только за тренировки. На их плечах лежали безопасность, дисциплина, праздники, выпускные церемонии, встречи с родителями, вечерние посиделки, бесчисленные разговоры после отбоя и сотни других вещей, которых большинство курсантов даже не замечало.       Именно из этих, казалось бы, незаметных деталей постепенно складывалось главное. Ощущение дома. Места, куда хотелось возвращаться даже после самых тяжёлых тренировок. Где тебя не только учили выживать, но и искренне переживали за тебя. И, возможно, именно эта почти семейная атмосфера помогала молодым магам пройти долгий армейский путь, полный боли, страха, сомнений и бесконечного стремления стать сильнее, не потеряв при этом самих себя.       Накануне вечером на базе проходит прощальный праздник.       По старой традиции все выпускники собираются вместе со своими кураторами. Каждому курсу отводят своё место вокруг большого костра, который становится центром всего гарнизона. Вечерний воздух быстро наполняется запахом дымящихся поленьев, горячего какао и сладкого поджаренного зефира. Впервые за долгое время никто никуда не спешит.       Ребята сидят плечом к плечу, смеются, перебивают друг друга, вспоминая самые нелепые истории за все месяцы обучения. Кто-то рассказывает о первой тренировке, кто-то — о проваленном нормативе, который теперь кажется смешным, кто-то подшучивает над преподавателями, уже не опасаясь получить дополнительное задание.       Но находятся и воспоминания, после которых разговоры сами собой затихают. Когда речь заходит о погибших товарищах, весь гарнизон поднимается со своих мест. Минуту никто не произносит ни слова. Только потрескивают дрова в костре да ветер осторожно шевелит верхушки сосен.       После молчания жизнь постепенно возвращается. Снова звучат песни. Кто-то достаёт гитару. Кто-то затевает танцы прямо на траве. Смех становится громче, свободнее, будто каждый из присутствующих отчаянно пытается запомнить этот вечер таким, каким он останется навсегда.       Они делятся планами на будущее, спорят о том, кого куда отправят служить, строят смелые мечты и обещают обязательно поддерживать связь. Приезжать в гости. Писать письма и открытки из самых далёких уголков страны. И никогда не забывать место, которое когда-то стало для них настоящим домом.       Позже над базой вспыхивает праздничный салют. Первый залп с оглушительным грохотом разрывает ночную тишину, заставляя вздрогнуть половину гарнизона. Через несколько секунд небо уже расцветает десятками разноцветных огней, отражаясь в окнах корпусов и в восхищённых глазах курсантов. Никто больше не разговаривает. Все просто смотрят вверх. Будто стараются навсегда запомнить этот вечер. Когда последние искры медленно растворяются в темноте, выпускники не расходятся.       Наоборот.       Закутавшись в тёплые пледы, они всей компанией уходят к самой дальней границе территории — туда, где открывается лучший вид на окружающий лес и линию горизонта. Именно там они встречают рассвет.       Ночь медленно уступает место утру. Сначала небо становится тёмно-синим. Потом — лиловым. Следом его окрашивают мягкие золотистые и розовые оттенки. Первые лучи солнца осторожно касаются земли, согревая лица после прохладной ночи.       Никто не спешит нарушать эту тишину. Каждый понимает, что подобных рассветов здесь для них больше не будет. Лишь когда солнце окончательно поднимается над лесом, кто-то первым сладко потягивается. Следом раздаются сонные смешки и протяжные зевки.       Выпускники неторопливо возвращаются в спальные корпуса. Впереди остаётся всего несколько часов. Нужно ещё немного полежать в уже такой родной кровати, закончить собирать вещи и в последний раз пройтись по коридорам базы. А потом…       Навсегда оставить эти стены позади.       Центральный стадион, своими размерами превосходящий все тренировочные полигоны гарнизона, сегодня заполнен до отказа. Здесь собрались абсолютно все. Никто не хочет пропустить этот день. Именно сейчас начинается главное событие всего учебного года — официальное чествование выпускников и торжественная церемония, во время которой курсантские нашивки навсегда сменятся офицерскими знаками отличия.       По трибунам постепенно рассаживаются преподаватели, действующие курсанты и сотрудники базы. Каждому находится своё место. Гостей, прибывших из различных боевых подразделений, чтобы встретить и забрать своих будущих подчинённых, проводят в первые ряды. Именно им уже совсем скоро предстоит принять молодых офицеров в свои подразделения и продолжить путь, который начался здесь, на базе «Полярис».       По стадиону разносится негромкий гул голосов. Кто-то переговаривается с сослуживцами. Кто-то высматривает среди построившихся курсантов родных и друзей. Кто-то нетерпеливо проверяет время, ожидая начала церемонии.       Сегодня вся база живёт одним общим моментом. Моментом, которого выпускники ждали долгие месяцы.       Чонгук с друзьями успевают перекинуться парой слов с прибывшими офицерами, приветствуя бывших сослуживцев. Со многими из них они знакомы ещё со времён службы в столице, поэтому появление высокопоставленного командования вызывает искреннее удивление.       Подобное случается крайне редко. Обычно выпускники первым же рейсом отправляются в центральный распределительный корпус столицы, где проходят последние формальности, получают назначения и только после этого разъезжаются по новым местам службы. Но сегодня всё иначе.       Из коротких разговоров с бывшими коллегами альфы быстро понимают: ситуация на фронте резко обострилась. Новобранцы нужны немедленно. Настолько срочно, что времени даже на привычную бумажную волокиту уже не осталось.       Командование решило забирать молодых офицеров прямо с базы, чтобы уже на месте передать им закрытую информацию и сразу отправить в действующие подразделения. Один из самых тяжёлых участков сейчас находится далеко на юге — среди бескрайней раскалённой пустыни, где война с отступниками не прекращается ни на один день. Там бои идут практически непрерывно. Потери растут. И ведомству отчаянно требуются сильные боевые маги.       Именно поэтому внимание генералов приковано к одной конкретной четвёрке. К стихийникам профессора Ким. Они единственные из нынешнего выпуска сумели полностью завершить переход к элементальной магии, освоив пятую стихию и доказав, что способны управлять силой, которую ещё недавно считали почти недостижимой.       Командование возлагает на них большие надежды. Слишком большие. Именно этой четвёрке предстоит усилить одно из самых тяжёлых направлений фронта и, возможно, изменить расстановку сил в пользу государства.       Семьи выпускников тоже уже заняли свои места. Для родителей и близких на центральной трибуне выделили отдельный почётный сектор, откуда открывался лучший обзор на всю церемонию. Сегодня они пришли увидеть своих детей в последний раз курсантами. Через несколько часов перед ними будут стоять уже офицеры.       Сотрудников базы сегодня невозможно узнать. Каждый облачён в парадную военную форму, безупречно выглаженную и сидящую так, словно была сшита специально для этого дня. На груди сверкают заслуженные медали, орденские планки и знаки отличия, безошибочно указывающие на принадлежность к определённой ступени.       Офицеры занимают свои места прямо на поле, выстраиваясь в несколько идеально ровных рядов на специально подготовленном многоярусном помосте. Здесь всё продумано до мельчайших деталей. Каждому заранее определили своё место. Каждое движение отрепетировали. Каждая деталь церемонии подчинена строгому порядку.       В первом ряду стоят преподаватели, которым сегодня предстоит проводить своих курсантов во взрослую жизнь. Строгая парадная форма лишь подчёркивает их статус, но сейчас за привычной военной выправкой особенно отчётливо читаются совсем другие чувства. Гордость. Тёплая радость. И едва заметная грусть. Они улыбаются своим выпускникам уже не как строгие наставники, а как люди, которые много месяцев шли рядом и теперь наконец могут увидеть результат собственного труда.       Следом за ними занимают свои места заместители главы базы, старшие наставники и инструкторы, отвечающие за практическую подготовку курсантов.       По другую сторону помоста выстраиваются сотрудники медицинской службы и службы безопасности — те, кто всё это время оставался за кулисами учебного процесса, но не меньше остальных отвечал за жизнь и безопасность будущих офицеров.       Каждый занимает строго определённое место. Никакой суеты. Никаких случайностей. В этой церемонии, как и в военной службе, всё подчинено порядку. Со стороны кажется, будто перед трибунами выстроился единый живой механизм, где каждый человек — важная часть большого целого.       Чуть поодаль от помоста возвышается небольшая сцена. По обеим её сторонам гордо реют поднятые государственные флаги, а в центре уже ждёт кафедра для торжественных выступлений. Именно там занимает своё место глава базы.       Спокойный, собранный, с неизменной военной выправкой, он ещё раз просматривает подготовленную речь, прежде чем обратиться ко всему гарнизону.       Рядом с кафедрой стоит длинный стол, аккуратно накрытый тёмным сукном. На нём ровными рядами разложены новенькие офицерские погоны, дипломы об окончании обучения, боевые медали и почётные грамоты для курсантов, сумевших отличиться за время службы.       За спиной главы возвышается огромный экран. Пока на нём медленно сменяется торжественная заставка будущего памятного фильма — через несколько часов именно здесь покажут кадры, которые навсегда сохранят этот выпуск в истории базы «Полярис».       Последние приготовления занимают ещё несколько минут. Организаторы быстро сверяют списки, поправляют расстановку участников и в последний раз проверяют оборудование. Когда всё оказывается готово, глава Квон едва заметно кивает ребятам, отвечающим за звук. По стадиону прокатывается короткий сигнал. Мужчина делает шаг к кафедре и медленно поднимает руку. Этого единственного жеста оказывается достаточно.       Гул голосов постепенно стихает. Разговоры обрываются. Даже трибуны, ещё секунду назад наполненные оживлённым шумом, погружаются в почти идеальную тишину.       Квон обводит взглядом стадион. И лишь убедившись, что внимание каждого приковано к сцене, спокойно произносит:       — Объявляю торжественную церемонию выпуска открытой.       Слова главы тонут в оглушительных аплодисментах.       Под звуки торжественного марша первые выпускники начинают выходить на поле. Квон громко объявляет каждый взвод, называя ступени обучения одну за другой.       Первыми на поле выходят бойцы розовой ступени. Именно они возглавляют сегодняшний марш. Самый многочисленный выпуск этого года, пятнадцать курсантов, которым уже совсем скоро предстоит впервые надеть офицерские погоны.       Под звуки оркестра они безупречно проходят вдоль трибун ровным строевым шагом. Каждый синхронный поворот головы, каждый взмах руки, каждый выверенный шаг выдаёт месяцы изнурительных тренировок, за которыми стоят сотни часов работы наставников.       Поравнявшись с преподавательским помостом, выпускники одновременно отдают честь. Многие из профессоров едва заметно улыбаются. Для них это не просто красивая церемония. Это момент, когда они наконец видят результат собственного труда.       Розовые без единой ошибки занимают заранее рассчитанные позиции перед сценой, открывая дорогу следующим взводам.       Следом за ними, в точности повторяя маршрут, на поле выходят воспитанники жёлтой ступени. Их отряд насчитывает четырнадцать сертифицированных специалистов.       Каждый шаг выверен до мелочей. Парадная форма сидит безукоризненно, взгляды устремлены вперёд, а лица сохраняют привычную армейскую собранность. Со стороны кажется, будто за этой безупречной дисциплиной вовсе нет волнения. Но преподаватели знают своих курсантов слишком хорошо.       Для многих этот марш становится последним шагом в привычной жизни, а за воротами базы их уже ждут настоящая служба, боевые подразделения и задания, где права на ошибку больше не будет.       Под очередную волну аплодисментов выпускники занимают свои места рядом с бойцами розовой ступени, освобождая проход для следующего курса.       За ними следуют два потока синей ступени, которые курируют двое мастеров.       Один из наставников — Чимин. Сегодня на нём безупречно сидит парадная форма глубокого тёмно-синего цвета. Строгий пиджак, идеально выглаженные брюки и рубашка лишь подчёркивают стройную фигуру омеги, а многочисленные боевые ордена и знаки отличия на груди красноречиво говорят о его заслугах. Несмотря на единый устав, форма на каждом преподавателе выглядит по-своему, словно отражая характер своего владельца.       Чимин выпускает ровно десять бойцов. У его коллеги, профессора Кана, подопечных чуть меньше — под его началом выпускаются девять человек.       Вслед за синими на поле приглашают выпускников зелёной ступени.       Подопечные профессора Сокджина, который хлопает своим ребятам активнее остальных и дарит широкую улыбку каждому «птенцу», оказываются самыми шумными, хоть их и всего семь человек. Зелёная парадная форма сидит на Джине безупречно, а россыпь наград на груди невольно притягивает взгляд. Среди них особенно выделяется медаль за героизм — одна из самых почётных боевых наград, которой удостаиваются лишь участники элитных операций.       За ними идут выпускники второго зелёного потока. Они обучаются у профессора То, который заведует медицинской частью в отсутствие Сокджина. Под его началом к выпуску готовятся тоже семь человек.       Замыкает парад элитный поток оранжевой ступени.       Самый маленький. И при этом — самый громкий.       Четверо стихийников идут в одну шеренгу, чеканя шаг так же безупречно, как и остальные выпускники. Но уже через несколько секунд вся дисциплина заканчивается.       — Профессор Ким!       Их голоса дружно прокатываются над стадионом.       — Профессор Ким!       Кричалку мгновенно подхватывают трибуны.       Тэхён, совершенно не ожидавший подобного, мгновенно заливается румянцем. Волосы предательски вспыхивают насыщенным алым оттенком, выдавая хозяина раньше, чем тот успевает взять себя в руки. Белоснежная парадная форма резко выделяется на фоне остальных ступеней, а ярко-красные пряди делают омегу ещё заметнее среди преподавателей, моментально приковывая к нему десятки восхищённых взглядов. Сам же виновник этого переполоха лишь обречённо прикрывает глаза ладонью.       Четверо альф довольно переглядываются. Кажется, именно такой реакции они и добивались.       Красивый. Элегантный. До безумия нежный. Прямо сейчас Тэхён совершенно не похож на сурового наставника по боевой подготовке.       Чонгуку кажется, будто этот омега попал в гарнизон по чистой случайности. Его место совсем не здесь, не среди суровой военной реальности, где каждый день приходится учить молодое поколение убивать.       Сам Ким, сдерживая смех и отчаянное желание спрятать лицо в ладонях, лишь шутливо грозит своим подопечным кулаком. Мол, погодите. Вот закончится обучение, тогда он им ещё припомнит сегодняшнее представление.       Гости и курсанты дружно смеются, а с трибун тут же раздаётся одобрительный свист. Правда, кого именно в этот миг поддерживает весь стадион, понять уже совершенно невозможно.       Когда выпускники занимают свои места, выстраиваясь в безупречно ровные шеренги, а последние аплодисменты постепенно стихают, над стадионом воцаряется торжественная тишина.       Наставники, выпускающие сегодня своих «птенцов», один за другим поднимаются на сцену и занимают места позади главы Квона.       Ни сам командир, ни профессора, выступающие следом за ним, не превращают официальную часть в затянувшееся, утомительное действо. Каждый заранее подготовил короткое, но искреннее напутствие. Они поздравляют выпускников с новым этапом жизни, желают им достойной службы, мудрых командиров и смелости никогда не останавливаться на достигнутом. Напоминают, что истинная сила рождается не из таланта, а из постоянной работы над собой, и призывают не бояться снова и снова переступать через собственные пределы.       Перед тем как официально перейти к главной традиции церемонии — смене курсантских нашивок на боевые погоны — Квон неожиданно делает небольшое отступление. Желая порадовать выпускников, он просит включить видеоролик, который команда организаторов готовила не один месяц специально к этому дню.       Экран оживает. Один за другим сменяются самые яркие моменты жизни гарнизона. Первые победы и болезненные поражения. Изнурительные тренировки и лекции с наставниками. Личные рекорды, масштабные межбазовые соревнования, увольнительные в город, поездки в Заповедник четырёх стихий, где курсанты не только отдыхали, но и учились выживать в условиях настоящей дикой природы.       Но настоящий восторг вызывают совсем другие кадры. На экране появляются сами преподаватели. Для фильма организаторы тайком снимали и кураторов направлений — в самые обычные рабочие дни, когда никто из них даже не подозревал о скрытых камерах и меньше всего думал о строгой субординации.       Теперь весь стадион с удовольствием наблюдает за тем, как суровые наставники спорят друг с другом, смеются, подшучивают над коллегами, помогают студентам, радуются чужим успехам и совершенно по-домашнему проводят редкие свободные минуты.       Сами профессора смотрят ролик с не меньшим удивлением. Кажется, никто из них не ожидал настолько безобидной и одновременно трогательной подставы со стороны коллег.       Когда приходит время самой торжественной части церемонии — смены знаков отличия — на сцене остаются только глава Квон и Тэхён, помогающий ему с вручением.       Как заместитель по учебной части, именно Тэхён лично передаёт каждому выпускнику свидетельство о присвоении квалификации, коротко поздравляя с тем, что самый тяжёлый этап их обучения наконец остался позади.       Один за другим курсанты поднимаются на сцену. На их плечах появляются новые офицерские погоны. Лучшие получают почётные грамоты, медали за выдающиеся успехи и награды за особый вклад в военное дело.       Каждый раз, когда очередной выпускник принимает своё отличие, трибуны взрываются аплодисментами. То тут, то там раздаются щелчки фотоаппаратов, вспыхивают десятки камер. Родители, друзья, преподаватели и сослуживцы стараются сохранить этот момент не только в памяти, но и на снимках.       Когда очередь доходит до оранжевой ступени, на стадионе становится заметно тише.       Четверо альф один за другим поднимаются по ступеням сцены.       Совсем недавно они были шумными курсантами, доставлявшими преподавателям бесконечную головную боль. Теперь перед Тэхёном стоят офицеры. Настоящие. Он знает каждого слишком хорошо. Помнит первые занятия. Помнит их ошибки. Помнит бесконечные споры. Проваленные нормативы. Разбитые костяшки. Первые вспышки силы. И тот день, когда каждый из них наконец подчинил себе пятую стихию.       Сегодня всё это остаётся позади. Тэхён берёт первое свидетельство. Негромко называет имя. Альфа делает шаг вперёд. Официальные слова поздравления звучат спокойно и привычно. Он произносил их уже дважды. И каждый раз казалось, что с опытом отпускать станет легче. Не стало. Потому что вместе с документом он словно отдаёт часть самого себя. Каждый выпуск оставляет внутри маленькую пустоту.       Он слишком хорошо знает цену красивым погонам. Знает, что уже через несколько дней кто-то из этих мальчишек окажется там, где не существует права на ошибку. Где его уже не будет рядом. Не получится поправить. Подсказать. Прикрыть спину. Там им придётся принимать решения самостоятельно.       Именно поэтому, вручая очередное свидетельство, Тэхён задерживает ладонь чуть дольше положенного. Совсем ненадолго. Так, чтобы этого никто не заметил. Кроме самого выпускника.       — Береги себя, — произносит он почти неслышно.       Не как профессор. Как человек.       Альфа едва заметно улыбается и так же тихо отвечает:       — Обязательно.       Когда последний из четвёрки принимает документы, Тэхён невольно задерживает на них взгляд. Четверо высоких, сильных стихийников. Его третий выпуск. И почему-то именно сейчас особенно хочется верить, что однажды они все вернутся сюда. Не на памятную доску. А живыми.       Стоит Квону объявить церемонию официально завершённой, как плац буквально взрывается восторгом.       Под оглушительные крики, свист и смех десятки фуражек одновременно взмывают высоко в небо, на несколько мгновений превращаясь в тёмную россыпь на фоне яркого солнца.       Трибуны тут же отвечают бурными аплодисментами. Кто-то громко выкрикивает имена друзей, кто-то не может перестать смеяться, а кто-то уже украдкой вытирает выступившие на глазах слёзы.       Вчерашние курсанты официально становятся офицерами. Для одних это долгожданная победа. Для других — начало совсем другой жизни.       Торжественная часть постепенно растворяется в радостной суете. Под негромкую музыку строй распадается на десятки небольших компаний. Родители спешат обнять детей, друзья хлопают друг друга по плечам, преподавателей буквально окружают выпускники, желающие сказать последние слова благодарности или сделать памятную фотографию.       Наставники почти сразу оказываются в плотном кольце из родственников выпускников и приглашённых офицеров. Их благодарят за годы обучения, крепко жмут руки, обнимают, обмениваются тёплыми словами и знакомятся со столичными командирами, которым теперь предстоит работать с их бывшими курсантами.       Вчерашние сокурсники шумно делятся эмоциями, хлопают друг друга по плечам, смеются, обнимаются, обещают не теряться и обязательно встретиться снова. Кто-то уже спешит к семье, кто-то торопится сделать ещё один общий снимок, а кто-то просто стоит рядом с друзьями, словно пытаясь удержать последние минуты этой общей жизни.       Постепенно взводы начинают расходиться в сторону столовой, где для выпускников уже накрыли праздничный обед. Толпа медленно редеет, но на поле всё ещё остаётся немало людей. Повсюду слышны разговоры, смех, щёлкают камеры, дети бегают между взрослыми, а над стадионом по-прежнему витает то особенное чувство, которое бывает только в дни больших прощаний и новых начинаний.       Чонгук, Юнги, Намджун и Хосок неспешно спускаются с трибун, собираясь поздравить преподавателей с успешным выпуском. Однако подобраться к ним оказывается не так-то просто.       Наставников буквально окружают вчерашние курсанты. Кто-то крепко обнимает своего куратора, кто-то смеётся сквозь слёзы, кто-то торопливо фотографируется на память, боясь упустить последние минуты рядом с людьми, которые за эти месяцы стали почти семьёй.       — Спасибо вам…       — Мы вас не подведём.       — Обещаем.       Со всех сторон звучат похожие слова.       Выпускники наперебой благодарят преподавателей за терпение, поддержку и бесконечную веру в них. Горячо обещают помнить каждое наставление, не посрамить имя базы и однажды вернуться сюда уже в офицерских погонах.       Профессора смеются, обнимают своих «птенцов», принимают последние рукопожатия и снова повторяют то, что говорили им десятки раз за всё время обучения:       — Берегите себя.       — Не геройствуйте без необходимости.       — И обязательно возвращайтесь живыми.       Столичная троица лишь со стороны выглядит невозмутимой. На самом деле Чонгук, Юнги и Намджун едва сдерживают себя, наблюдая за происходящим.       Людей вокруг их преподавателей становится всё больше с каждой минутой. Кто-то крепко пожимает им руки, кто-то благодарит за обучение, кто-то просит совместную фотографию. Наставников буквально не отпускают ни на секунду. А ведь именно тех, кто сейчас принимает бесконечные поздравления, каждый из троих давно успел незаметно выделить для себя.       Хосок, замечая их одинаково мрачные лица, с трудом удерживается от смеха. Он то и дело переводит взгляд с одного друга на другого и нарочно подливает масла в огонь, наслаждаясь этим немым соревнованием, кто из них первым всё-таки не выдержит.       Родители выпускников тоже не остаются в стороне. Они подходят к преподавателям, благодарят их, вручают небольшие подарочные пакеты, букеты цветов и памятные сувениры. Вниманием не обделён никто. Совсем скоро руки наставников оказываются заняты настолько, что они уже попросту не знают, куда складывать многочисленные подарки.       Больше всех этой праздничной суматохе радуется Тэхён. В этом году он выпускает всего четверых курсантов, поэтому у него остаётся возможность спокойно поговорить почти с каждым. Впрочем, поздравить его подходят не только собственные выпускники — ребята с соседних потоков тоже один за другим подходят поблагодарить своего любимого профессора.       Настоящий сюрприз устраивает один из личных учеников Тэхёна. Он вручает профессору огромного плюшевого кролика и, немного смущаясь, просит передать подарок его маленькой дочке.       О Ёнсу выпускники знают уже давно. Но тайну своего наставника они берегут так же надёжно, как и любые служебные секреты.       Тэхён густо краснеет. Совершенно растерянно принимает подарок. Потом крепко прижимает к груди огромного пушистого кролика почти вполовину собственного роста. И улыбается. Широко. По-настоящему. Так искренне, что у Чонгука на мгновение перестаёт существовать весь окружающий мир.       Перед ним больше нет сурового преподавателя боевой подготовки. Нет заместителя главы базы. Нет сильнейшего стихийника. Есть только счастливый омега, который думает о том, как вечером отвезёт этот подарок своей маленькой дочери.       Именно эта улыбка окончательно добивает Чонгука. Он делает резкий шаг вперёд.       Но Хосок молниеносно хватает его за плечо.       — Тормози, Чон, — негромко бросает он, удерживая друга на месте. — Действуй головой, а не инстинктами. Иначе останешься ни с чем.       Чонгук лишь тяжело выдыхает. Он понимает, что Хосок прав. Именно в этот момент в голове рождается простое решение. Позже. Когда праздник закончится. Он обязательно найдёт повод зайти в кабинет профессора Ким.       Из динамиков разносится голос главы Квона. Торжественная церемония официально завершена. Новым офицерам приказывают занять места в автобусах.       Поле мгновенно приходит в движение. Выпускники прощаются с преподавателями, обнимают друзей, в последний раз фотографируются и постепенно расходятся к своим подразделениям.       Чонгук всего на секунду отвлекается на объявление. Этого оказывается достаточно. Когда он снова поднимает взгляд, Тэхёна уже нет.       Вместе с остальными преподавателями тот растворяется в толпе и исчезает в направлении лекционного корпуса.       Обед проходит в непривычно тихой столовой. Выпуск сразу нескольких потоков ощущается почти физически — просторный зал, ещё вчера наполненный голосами, смехом и бесконечной суетой, кажется неожиданно пустым. Свободных столов стало непривычно много. Очереди исчезли, а разговоры теперь звучат приглушённо, словно само здание ещё не успело привыкнуть к этой внезапной тишине. Но это ненадолго.       Уже летом гарнизон вновь оживёт. На смену тем, кто сегодня покинул базу, придут новые курсанты — растерянные, шумные, ещё совсем не знающие, через что им предстоит пройти. К осени учебные корпуса снова наполнятся голосами, тренировочные площадки — спорами и смехом, а преподаватели вновь начнут знакомство с теми, кому только предстоит сделать первые шаги по этому непростому пути.       Жизнь базы никогда не останавливается. Одни выпускаются. Другие только приходят. И круг начинается снова.       А пока лагерь продолжает жить в непривычной тишине и спокойствии. Профессоров, выпустивших своих подопечных, в столовой не видно. По базе уже вовсю гуляют слухи, что наставники попросту надёжно спрятались от слишком эмоциональных родителей.       Семьи выпускников и обучающихся заполонили территорию почти сразу после окончания церемонии. Каждый хотел лично увидеть сына или дочь, познакомиться с кураторами, поблагодарить их, расспросить об успехах, здоровье, условиях жизни и непременно задать ещё с десяток вопросов.       Подобные дни преподаватели любили не меньше самих выпускников… но только до тех пор, пока их не начинали искать сразу несколько десятков благодарных родителей одновременно.       Поэтому после каждого выпуска среди преподавателей существовало негласное правило: если не хочешь провести ближайшие два часа, отвечая на вопросы родителей, исчезни раньше, чем тебя найдут.       Догадки Чонгука и его хёнов подтверждаются уже на последней за сегодня паре.       Пак Чимин держится из последних сил. За каких-то полчаса в аудиторию успевает заглянуть, кажется, половина родителей выпускников, окончательно доводя омегу до желания разнести здесь всё к чертям.       Студенты изо всех сил прячут улыбки, наблюдая, как преподавателю приходится раз за разом выслушивать восторженные благодарности и заставлять подоконники очередными «вениками». Курсанты тихо посмеиваются, но одновременно искренне сочувствуют профессору. Чимину снова и снова приходится натянуто улыбаться, вежливо отвечать на бесконечные вопросы и принимать новые «веники» — именно так он сам окрестил все эти праздничные цветочные композиции. После десятого визитёра терпение омеги всё-таки заканчивается.       Он устало трёт переносицу, просит прощения у взвода и почти сбегает в свою лабораторию.       Оттуда почти сразу доносятся приглушённые голоса Тэхёна и Сокджина, а затем раздаётся характерный глухой хлопок магии.       Спустя несколько секунд дверь снова открывается. Из лаборатории выходит Тэхён, бережно удерживая в руках большой стакан с кофе. В отличие от своего вспыльчивого коллеги, заместитель главы базы сориентировался быстрее и предпочёл заранее скрыться подальше от собственного кабинета.       А вот Чимин, как добрая душа, мужественно принял удар на себя. На каждый вопрос о внезапной «пропаже» профессоров Ким он лишь неопределённо пожимал плечами и с самым невинным выражением лица отвечал, что они где-то на территории.       — Где-то на территории, — совершенно честно отвечал Чимин.       И ведь не врал. Просто не уточнял, что эта «территория» находилась буквально за стеной у него за спиной.       — Ну и кто из нас теперь оказался недальновидным? Я ведь предлагал тебе занять свою аудиторию, профессор Пак, — с нескрываемой усмешкой поддевает друга Тэхён.       Следом за ним из лаборантской выходит хмурый и откровенно раздражённый Чимин.       — Прекрати паясничать и лучше помоги, — ворчит он, возвращаясь за преподавательский стол. — Тэхён, умоляю, сделай хоть что-нибудь. Невозможно вести занятие, когда каждые две минуты кто-нибудь открывает дверь, — он устало проводит ладонью по лицу. — Кто вообще додумался пускать родителей в лекционный корпус?       — Расслабься, — невозмутимо отвечает Тэхён, выбрасывая пустой стаканчик в урну. — До пяти вечера гостям официально разрешено свободно ходить по территории. Так что сегодня тебе придётся потерпеть.       Вместо строгого парадного пиджака на Тэхёне теперь были лишь белоснежные брюки и свободная белая рубашка из тонкой, почти невесомой ткани. Лёгкое полотно мягко ложилось по фигуре, лишь подчёркивая её, а не скрывая. Свободный крой ещё отчётливее выделял узкую талию омеги, а ткань, подсвеченная дневным солнцем, почти не скрывала очертаний того, что обычно оставалось под формой.       Чонгук невольно выпрямляется. Взгляд сам собой цепляется за спину профессора.       Сквозь тонкую белую ткань угадывается тёмный рисунок, проходящий вдоль позвоночника. Изящная татуировка тянется ровной линией вниз, заключая в единый символ пять первородных стихий его магии.       На мгновение Чонгуку кажется, будто она живая. Словно сами элементы тихо дремлют под чужой кожей, ожидая одного-единственного прикосновения, чтобы вновь пробудиться. У него перехватывает дыхание. И вовсе не из-за татуировки.       Тэхён подходит к двери и молча прикладывает ладонь к дереву. На несколько секунд он сосредотачивается, позволяя ледяной магии свободно пройти сквозь тело. В тот же миг поверхность двери покрывается плотной коркой льда. По ней стремительно разбегаются тонкие морозные узоры, оплетая древесину замысловатым серебристым кружевом.       Теперь стучать сюда вряд ли кто-нибудь решится. Тэхён удовлетворённо отнимает руку и слегка встряхивает пальцами, стряхивая крошечные льдинки, успевшие прилипнуть к тёплой коже. На губах появляется довольная улыбка.       Сделав своё маленькое доброе дело, он спокойно возвращается в лаборантскую. Перед тем как скрыться за дверью, омега оборачивается, заговорщически подмигивает Чимину и без слов желает ему удачи.       — Ну вот, теперь мы наконец-то можем спокойно провести лекцию, — уже заметно повеселев, произносит Чимин, когда дверь за Тэхёном закрывается.       Он довольно хлопает ладонями, словно ставит точку в этой маленькой войне с родителями выпускников.       — Итак… На чём мы остановились? — он обводит аудиторию взглядом. — Ах да. На прекрасной возможности для вас заглянуть туда, куда обычных курсантов никогда не допускают.       Несколько человек сразу оживляются.       — Записи закрытых операций, — продолжает Чимин. — Ни в одном рядовом гарнизоне вам их не покажут. Это материалы по заданиям, которые выполняли не обычные подразделения, а специально сформированные группы, подобранные под конкретную задачу, — он делает небольшую паузу. — Но смотреть красивые записи мы с вами не будем, — на губах появляется лукавая улыбка. — Слишком скучно.       По аудитории прокатывается лёгкий смешок.       — Наша задача разобрать каждую операцию буквально до косточек. Понять, почему принимались именно такие решения, где были допущены ошибки и существовали ли вообще другие варианты развития событий, — Чимин складывает руки на груди. — По некоторым миссиям я буду давать вам вводные данные ещё до того, как вы увидите реальные материалы. Вы сами предложите план действий, а затем мы сравним его с тем, что произошло на самом деле, — он чуть склоняет голову набок. — Именно так вы научитесь понимать, когда нужно действовать мгновенно, а когда несколько дополнительных часов или даже дней подготовки способны сохранить десятки жизней.       Студенты дружно кивают, заметно оживившись в предвкушении необычного занятия.       Чимин поднимается из-за стола, подходит к панели управления и привычным движением выключает в аудитории свет.       — Сейчас вы…       Он машинально нажимает ещё одну кнопку.       Не ту.       Вместо учебной доски вся стена с тихим гулом неожиданно уходит в сторону, открывая широкое смотровое окно в соседнюю лаборантскую.       В аудитории повисает удивлённая тишина.       Сокджин, развалившись в кресле, беззаботно балансирует на двух задних ножках. Ноги он бесцеремонно закинул на рабочий стол, локти устроил на подлокотниках, а пальцы лениво сцепил на животе. Запрокинув голову, Джин что-то увлечённо рассказывает, то и дело срываясь на громкий смех. Рядом с семьёй он выглядит абсолютно счастливым и расслабленным, словно все заботы гарнизона остались где-то далеко за пределами этой комнаты.       Тэхён же по-хозяйски устраивается прямо на краю столешницы, совсем рядом с чужими ботинками. Ладонями он опирается позади себя на дерево, крепко цепляясь пальцами за край. Одна нога лениво покачивается в воздухе, вторую он подтягивает ближе, упираясь пяткой в край стола. Очередная шутка Сокджина заставляет его снова громко, заразительно рассмеяться. Глаза жмурятся от веселья, а в уголках уже блестят слёзы.       Кажется, сейчас перед студентами вовсе не строгий заместитель главы базы, а обычный молодой омега, который просто счастлив проводить время рядом с самыми близкими людьми.       Чонгук молча наблюдает за происходящим через стекло. Он не позволяет внутренним инстинктам взять верх, удерживая под контролем каждое движение, каждый вдох. Его взгляд спокойно и внимательно следует за Тэхёном. Не ревниво. Не жадно. С уважением.       Он видит, насколько свободно профессор чувствует себя рядом с самыми близкими людьми, и впервые понимает, что именно рядом с ними Тэхён становится по-настоящему собой. Наблюдать за этой редкой квадратной улыбкой оказывается удивительно приятно. Чонгук не вмешивается. Не пытается привлечь к себе внимание. Не ищет возможности оказаться рядом. Он лишь молча запоминает этот момент, позволяя ему навсегда остаться в памяти.              Чимин некультурно выругивается, полностью игнорируя нарастающий хохот в аудитории. Он лихорадочно нажимает соседнюю клавишу, и смотровое окно мгновенно скрывается за учебной доской.       Не моргнув и глазом, профессор Пак решительно подходит к экрану, проводит ладонью по сенсорной панели, запуская нужный файл, и невозмутимо продолжает лекцию, будто ничего необычного только что не произошло. Внимание взвода вновь возвращается к предмету.       Накладки случаются. В этом нет ничего страшного.       Вот только сам Чимин уже мысленно придумывает тысячу и одну особенно изощрённую смерть для своих братьев. Эти двое прямо сейчас совершенно бессовестно расположились в соседней лаборатории, используют его рабочий стол как диван, а чужую мебель — как удобную подставку для ног.       Последующие тридцать минут превращаются в настоящий тактический штурм.       Чимин разбирает со взводом семь секретных рапортов из министерских архивов. Правила просты: он выдаёт вводные данные, снимки местности и краткие ориентировки, а затем требует составить оперативный план действий.       Стоит кому-нибудь предложить наиболее удачное решение, как табло оживает, демонстрируя, как события разворачивались в действительности.       Именно провальные операции вызывают самые жаркие обсуждения.       Чимин заставляет курсантов буквально по косточкам разбирать фатальные ошибки командиров, искать слабые места в координации подразделений, оценивать возможные риски и предлагать собственные варианты развития событий.       Чонгук и его хёны чувствуют себя в этой изнанке войны удивительно уверенно. Они мгновенно замечают просчёты, быстро просчитывают последствия каждого решения и выдают спокойные, зрелые, тщательно выверенные разборы действий практически для каждой боевой группы.       — Проверим вас на прочность, — удовлетворённо усмехается Чимин, открывая на цифровом табло новый, скрытый раздел архива. Он быстро пролистывает несколько строк, после чего поднимает взгляд на аудиторию. — Для вас есть закрытый файл особой категории. Последний на сегодня, — на губах появляется лукавая улыбка. — Чувствую, над ним мы просидим до самого отбоя, — он складывает руки на груди. — Эту операцию разрешили включить в учебную программу совсем недавно. Расследование завершилось всего четыре месяца назад, хотя сама миссия проходила почти год назад.       Чимин делает короткую паузу, позволяя словам осесть.       — Раз уж базовый уровень вы щёлкаете как орехи… — он легко касается панели, окончательно открывая материалы дела. — Тогда держите головоломку высшего пилотажа.       По аудитории сразу пробегает заинтересованный шёпот.       — На этой операции срезались даже лучшие курсанты выпускного потока.       Он обводит студентов внимательным взглядом и с азартной улыбкой спрашивает:       — Ну что… рискнёте проверить свои силы?       — Да, конечно! — доносится со всех сторон.       Удовлетворённо кивнув, Чимин открывает нужный файл на доске, но пока не запускает запись операции.       В тусклом свете мерцающего экрана он выглядит удивительно собранным. Юнги на мгновение выпадает из реальности, невольно задержав на нём взгляд. Лишь спустя несколько секунд он заставляет себя вернуться к происходящему, а профессор уже спокойно вводит взвод в курс дела.       — Цель операции — тайное задержание двух братьев, владельцев крупной сети подпольных заведений, занимавшихся торговлей омегами, — ровным голосом начинает Чимин. На экране появляются фотографии подозреваемых. — На протяжении трёх лет они похищали омег, удерживали их силой и продавали состоятельным клиентам через закрытый клуб, доступ в который имели лишь проверенные посетители.       Следующим движением он выводит план здания.       — Это был не обычный стриптиз-клуб и даже не подпольный бордель, — Чимин ненадолго замолкает. — Скорее… своеобразная витрина живого товара.       По аудитории проходит тяжёлый шёпот.       — Клиенты приезжали туда, чтобы выбрать понравившегося человека. После заключения сделки омег либо вывозили, либо уединялись с ними в специально оборудованных VIP-комнатах комплекса.       На экране одна за другой сменяются фотографии внутренних помещений.       — Несмотря на многочисленные попытки, задержать организаторов не удавалось почти три года. Всё это время делом занималась полиция. Но каждый раз, когда операция подходила к задержанию, информация каким-то образом утекала. Рейды срывались, свидетели исчезали, а братья будто заранее знали о каждом шаге следствия, — он делает небольшую паузу. — Позже выяснилось, что среди клиентов притона были слишком влиятельные люди.       В аудитории становится заметно тише.       — После этого дело получило статус операции государственного уровня. Расследование осталось за полицией, а силовую фазу поручили военному ведомству. Всё окончательно изменилось, когда братья открыли новое заведение в окрестностях нашего города, — Чимин делает короткую паузу. — Из столицы немедленно поступил запрос на проведение совместной операции с привлечением специальной оперативной группы омег. Именно тогда к операции подключили нас.       Чимин хищно скалится, и в полумраке аудитории эта улыбка выглядит почти дьявольской.       — Чтобы вам было интереснее, больше ничего не скажу. Хочу сначала услышать ваши версии, — он неторопливо обводит взглядом взвод. — Тот, кто сумеет верно определить все ключевые факторы операции, получит от меня небольшую поблажку на финальном экзамене.       По аудитории сразу прокатывается оживлённый шёпот. Чимин довольно усмехается.       — Итак, ваша задача, — он выводит на экран первый кадр. — По архивной записи определить, какое подразделение было задействовано, его численность, стратегическое назначение и зону ответственности каждого участника операции, — следующий слайд. — Затем объяснить, по какому плану действовала группа и почему командование выбрало именно скрытую осаду, а не молниеносный штурм с последующим захватом объекта.       Чимин делает короткую паузу.       — И небольшой спойлер, — на экране появляется отметка с датами. — Вся операция длилась четыре дня.       Он касается панели, открывая следующий файл.       — Сегодня вы увидите лишь небольшой фрагмент заключительного дня и несколько коротких записей с предыдущих этапов, — профессор складывает руки на груди. — А ваша задача — объяснить, почему ликвидация заняла столько времени и для чего командование сознательно пошло именно по такому пути.       Чимин умолкает, давая взводу возможность осмыслить задачу.       В этот момент позади него тихо скрипит дверь. Из лаборантской неспешно выходят Сокджин и Тэхён. Они окидывают аудиторию коротким взглядом, затем почти одновременно переводят его на цифровое табло. На экране крупными буквами светится кодовое название операции. Омеги переглядываются. На губах обоих появляется едва заметная, многозначительная улыбка.       Да…       Эту миссию они помнили слишком хорошо. Совсем недавно именно они сами находились в самом центре тех событий.       Зачистка оказалась одной из самых тяжёлых операций за последние годы. Почти сорвалась ещё на подготовительном этапе, несколько раз висела на волоске от полного провала и закончилась совсем не так, как планировалось изначально.       Она принесла победу. Но победа эта оказалась слишком дорогой. Тяжёлые ранения. Потерянные бойцы. И ощущение, что времени тогда катастрофически не хватало. Причём не потому, что оперативники действовали медленно. А потому, что обстоятельства с самого начала складывались против них.       — О-о-о… тяжёлая артиллерия? — довольно усмехается Сокджин. — Всё, Тэхён, садимся. Это нельзя пропустить.       Он без лишних церемоний подталкивает того к свободным местам.       — Очень хочу посмотреть, кто рискнёт сунуться в этот ад.       — И даже не думайте открывать рот, — тут же предупреждает Чимин, шутливо ткнув в обоих братьев карандашом. — Господа Ким сегодня исключительно зрители. Любая подсказка — и я лично выставлю вас за дверь.       Они быстро поднимаются на самый верх и занимают свободные места на галёрке. Тэхён устраивается рядом с Чонгуком, а следом, с тихим вздохом, опускается на сиденье Сокджин. Когда четвёрка негромко здоровается, оба омеги лишь коротко кивают в ответ и почти сразу переключают всё внимание на Чимина.       — Прежде чем мы начнём, хочу сказать ещё одну важную вещь, — твёрдо произносит Чимин, медленно обводя взглядом притихшую аудиторию, — он делает небольшую паузу. — Мы все взрослые люди. И каждый из нас обязан уметь держать под контролем не только собственную магию, но и собственные эмоции.       Его взгляд становится заметно жёстче.       — Эта операция может вызвать у кого-то отвращение, злость или желание высказать своё отношение к происходящему. Оставьте это при себе.       В аудитории становится совсем тихо.       — Сегодня нас интересует не моральная сторона вопроса, -он слегка качает головой. — Мы здесь не для того, чтобы обсуждать, насколько чудовищными были преступления этих людей. Это очевидно и не требует доказательств, — Чимин спокойно складывает руки за спиной. — Наша задача — разобрать действия оперативной группы. Понять, почему они приняли именно такие решения. Где рисковали. Где ошибались. И чему мы можем научиться на их опыте, — он выдерживает ещё одну короткую паузу. — Поэтому я хочу слышать только профессиональный анализ. Всё остальное оставьте за дверью этой аудитории.       Убедившись, что его слова услышаны, Чимин наконец запускает первый ролик.       Трансляция длится чуть больше минуты, но этого оказывается вполне достаточно, чтобы каждый в аудитории смог оценить истинную атмосферу роскоши и порока. Именно эту оперативную запись министерство направляет штабу первой, когда только поднимается вопрос о подборе специалистов для проведения операции.       Небольшой зал оформлен в насыщенных алых и золотых тонах. Бархатная обивка мебели, аккуратные столики, расставленные в центре, компактная сцена с отполированными до блеска шестами и угловая барная стойка с высокими стульями создают впечатление дорогого закрытого клуба.       Но стоит взгляду задержаться чуть дольше, как становится ясно: за всей этой роскошью скрывается настоящий кошмар.       Практически в каждом промежутке между гостевыми зонами стоят позолоченные клетки. Внутри — обнажённые омеги в тяжёлых металлических ошейниках, прикованные короткими цепями к полу. Кто-то сидит, безучастно опустив голову, кто-то напряжённо следит за происходящим, а кто-то вздрагивает от каждого приближающегося посетителя.       Благодаря широкому углу обзора камера охватывает почти весь зал, позволяя оценить реальные масштабы заведения. Состоятельные покупатели совершенно не скрывают лиц и ведут себя так, будто находятся в абсолютно безопасном месте. Уже этого достаточно, чтобы сделать очевидный вывод: они полностью доверяют владельцам притона и пользуются их услугами далеко не впервые.       На общем фоне сильнее остальных выделяются двое братьев. Вальяжно развалившись на роскошном диване в центре зала, они беззастенчиво лапают официанта, пока тот расставляет перед ними напитки.       И хотя объектив направлен в сторону сцены, а большинство посетителей попадает в кадр лишь со спины, качество съёмки оказывается достаточно высоким.       При таком объёме информации опытный оперативник уже способен составить предварительный план штурма — разумеется, в зависимости от поставленной задачи.       Второй ролик оказывается не менее коротким.       На экране — уже третьи сутки операции. Один из братьев-хозяев вальяжно развалился в кресле, лениво поглаживая крупную бойцовскую собаку, лежащую у его ног. Вокруг — вооружённая охрана, официанты, бармены и посетители, которые, кажется, совершенно не подозревают, что уже несколько дней находятся под пристальным наблюдением.       Чимин специально не комментирует происходящее. Даёт студентам возможность самим увидеть то, что обычно остаётся незаметным.       Если присмотреться внимательнее, в толпе начинают появляться знакомые лица. Оперативники. К этому моменту им уже удалось успешно внедриться внутрь преступной организации, полностью вжившись в навязанные роли и выполняя обычную повседневную работу.       Один уверенно стоит за барной стойкой. Двое других разносят напитки между столиками. Кто-то незаметно собирает грязную посуду. Со стороны они ничем не отличаются от остальных сотрудников. Но стоит задержать взгляд чуть дольше, как начинают проступать детали. Почти незаметные жесты. Короткие взгляды. Едва уловимые сигналы, которыми оперативники обмениваются друг с другом, продолжая оставаться совершенно незаметными для окружающих.       И именно тогда становится очевидно: место бармена давно занял свой человек. Как и позиции двоих официантов.       Третья запись оказывается самой продолжительной. Именно здесь операция переходит в активную фазу.       Чимин почти сразу перестаёт смотреть на экран. Вместо этого он внимательно наблюдает за аудиторией.       Даже Сокджин и Тэхён заметно напрягаются. Оба почти одновременно подаются вперёд и замирают. Они помнят ту облаву слишком отчётливо, чтобы забыть её так скоро. Тем более позже им самим предстоит присутствовать на трибунале над вторым работорговцем и давать против него показания.       Хроника начинается спокойно. Первые минуты в аудитории стоит почти идеальная тишина. А потом…       Всё начинает меняться. На экране появляются клетки. Испуганные омеги. Следы побоев. Цепи.       И уже через несколько секунд полумрак аудитории постепенно наполняется тяжёлым, густым запахом альфьих феромонов. Кто-то незаметно сжимает кулаки. У кого-то напрягаются плечи. Несколько человек начинают дышать заметно глубже, чем прежде. Никто не произносит ни слова. Но даже без слов становится ясно: увиденное цепляет слишком глубоко.       Сокджин тихо шипит сквозь зубы, пока Тэхён зажмуривается, отчаянно пытаясь сдержать подступающую панику. Молодые курсанты в аудитории массово теряют контроль над инстинктами. Тяжёлые, яростные ароматы неопытных альф превращаются в удушливый, дикий коктейль. Дышать в полумраке класса становится невыносимо, воздух словно пропитывается острой нехваткой кислорода. Столичная четвёрка на их фоне держится кремнем, безупречно подавляя собственные феромоны, но общего шторма в аудитории это не ослабляет.       Тэхён судорожно хватается за воротник, слегка оттягивая тонкую ткань рубашки, чтобы облегчить дыхание, но это не помогает. Кураторы были твёрдо уверены, что студенты умеют держать себя под контролем, однако реальность бьёт наотмашь. Слишком дурно.       Тэхён бессильно опускает руки на деревянную поверхность, упирается лбом в сгиб локтя и полностью отключается от внешнего мира. Даже при его железной выдержке сейчас хочется жалобно заскулить от сокрушительной мощи, заполнившей аудиторию. Внутри Тэхёна лавиной просыпается первобытный ужас, когда-то давно похороненный под тоннами медикаментов и бесконечными сессиями у психологов.       И единственная отчаянная мысль, бьющаяся в его голове прямо сейчас — как незаметно сбежать из этого кабинета, чтобы никого не напугать своим срывом?       А затем удушье бесследно исчезает.       Лёгким, спасительным шлейфом чистый ветивер окутывает Тэхёна с ног до головы. Эти феромоны совсем не давят. Наоборот. Они надёжно укрывают, защищают и помогают ему сделать первый за долгое время полноценный глубокий вдох.       Суховатые древесные, землистые нотки с едва уловимым дымным акцентом отчётливо ощущаются даже на губах. Этот утончённый природный аромат мгновенно успокаивает, возвращая ведьмаку долгожданное чувство безопасности. В эту секунду Тэхёну отчаянно хочется лишь одного. Повернуться. Уткнуться лицом в пахучую железу на чужой шее. И бесконечно вбирать в себя это благословенное тепло.       Тэхён крепче жмурится, ловя себя на слишком смелых фантазиях. Незаметно делает глубокий вдох и наконец чувствует, как дыхание постепенно выравнивается. Он жутко смущается.       Светлые пряди сначала вспыхивают мягким красноватым оттенком, а уже в следующую секунду его собственные феромоны, вопреки всем мысленным мольбам, предательски наполняют воздух ярким ароматом спелой вишни. Ягодные ноты плавно смешиваются с ветивером, сплетаясь в единый, почти невозможный коктейль.       Белая рубашка едва заметно колышется в такт его дыханию, а по алым волосам пробегает слабая лавандово-фиолетовая искра.       Тэхён судорожно проводит пальцами по волосам, пропуская пряди сквозь ладонь, словно пытаясь вместе с ними стряхнуть внезапное наваждение и вернуть им привычный светлый оттенок. Лишь после этого он осторожно поднимает взгляд. И тут же встречается с потяжелевшими, искрящимися глазами альфы.       Чонгук медленно проводит кончиком языка по пересохшим губам, не сводя пристального взгляда с Тэхёна.       Тэхён замечает это движение. И почти сразу, совершенно неосознанно, повторяет его.       На одно короткое мгновение между ними будто исчезает весь окружающий мир. В полумраке аудитории эта крошечная случайность оказывается слишком личной. Слишком интимной. Слишком опасной.       Их взгляды сталкиваются. Всего на секунду. Но этого оказывается достаточно. Между ними словно проскакивает невидимый электрический разряд. Оба одновременно отворачиваются, пытаясь вернуть дыхание под контроль. Ловушка инстинктов захлопывается. Смущение накрывает их обоих. Вот только лишь один из них где-то глубоко внутри совсем не против продолжить эту безмолвную игру. И это явно не Тэхён.       Тэхён вновь густо краснеет, отчаянно ругая самого себя за слишком живую реакцию. Сокджин, почувствовав состояние друга, осторожно проводит ладонью между его лопаток. Неспешно. Успокаивающе. Это помогает Тэхёну немного прийти в себя и вернуть внешнее самообладание. Но только внешнее. Потому что всё остальное уже не подчиняется привычному контролю. Шторм, поднявшийся где-то глубоко внутри, остановить уже невозможно.       Всему виной оказываются события, разворачивающиеся на экране. Именно они и становятся причиной неуправляемого шторма альфьих феромонов.       На записи Чимин, Сокджин и Тэхён, плавно двигаясь под музыку, танцуют на небольшой сцене притона.       Их сценические костюмы подобраны так, чтобы притягивать взгляд и полностью соответствовать атмосфере заведения. Чёрные колготки в сетку, короткие шорты с низкой посадкой и укороченные атласные топы превращают троих омег в часть тщательно продуманного представления. Запястья украшают тонкие браслеты, на пальцах поблёскивают кольца, а золотые серьги мягко покачиваются в такт каждому движению.       Волосы уложены в нарочитом беспорядке. Спадающая на лоб чёлка частично скрывает лица, но не может спрятать главного. В полумраке сцены глаза троих омег горят хищным, уверенным блеском.       Они двигаются безупречно. Спокойно. Пластично. Словно действительно работают здесь уже не первый год. Ни один случайный зритель не смог бы заподозрить, что перед ним не артисты элитного притона, а оперативники, несколько суток живущие под чужими именами и каждую секунду рискующие быть разоблачёнными.       Их главная задача — намертво приковать к себе внимание охраны и посетителей, пока остальная часть группы незаметно реализует основную фазу операции. Каждое движение, каждый взгляд и каждая улыбка просчитаны заранее. Танец здесь — вовсе не развлечение, а такой же инструмент, как оружие или магия.       Одновременно скрытые камеры, закреплённые на телах оперативников, непрерывно фиксируют всё происходящее. Именно эти записи позже станут главным доказательством существования подпольной сети работорговцев.       Ближе к финалу хроники хозяин борделя едва заметным жестом приказывает пленникам покинуть сцену и подойти к нужным столикам. Там уже ждут покупатели, заранее выбравшие понравившийся «товар». В кадре отчётливо видно, как они передают кейсы, доверху набитые наличными, окончательно подтверждая факт незаконной сделки.       Чонгук на последней парте застывает, и его взгляд становится абсолютно ледяным. Видеть Тэхёна в таком образе, понимать, на какую опасную миссию тому пришлось пойти ради спасения других, и осознавать, что какие-то ублюдки смели оценивать его взглядами, заставляет альфу внутри Чона глухо рычать. Но он упрямо держит контроль, впитывая каждую деталь штурма.       А затем события начинают развиваться стремительно.       Чимин коротко переглядывается с подставным официантом. Тот едва заметно кивает.       Джин, продолжая беззаботно покачиваться в такт музыке, подходит к одному из столиков и как ни в чём не бывало снимает с подноса два бокала шампанского.       В это же время Тэхён, остановившись у барной стойки, ловким движением незаметно выхватывает у бармена связку ключей и тут же начинает небрежно крутить кольцо на указательном пальце, словно просто играет с чужой вещью.       Спустя несколько секунд один из связных спокойно скрывается за небольшой ширмой.       И именно тогда…       На весь комплекс гремит оглушительный взрыв. Притон мгновенно накрывает плотная дымовая завеса.       На этом моменте запись обрывается.       Когда трансляция возобновляется, взорам курсантов предстаёт тот же зал, но теперь превращённый в руины. Перевёрнутая мебель, искорёженные металлические клетки, обломки декораций, разбитое стекло.              На полу неподвижно лежат десятки тел. У одних обгорела кожа, другие ещё пытаются отползти в сторону, захлёбываясь криками боли и ужаса.       И лишь среди этого кошмара продолжают стоять пять фигур. С ног до головы покрытые чужой кровью, гарью и серой пылью. Единственные, кто всё ещё остаётся на ногах.       Джин вместе с одним из оперативников уже что-то быстро обсуждает по телефону со столичным ведомством.       Чимин и Тэхён тихо переговариваются между собой, пока их напарник помогает пленникам выбраться на свободу.       В тот день спецотряду удаётся спасти восемь заложников. Но операция заканчивается слишком дорогой ценой. Все посетители притона погибают на месте, включая одного из братьев-работорговцев. А вместе с ними… Они теряют шестого бойца своего отряда.       На этом Чимин останавливает запись, давая взводу несколько минут, чтобы всё обдумать и окончательно прийти в себя. Сам он неторопливо поднимается со своего места, обходит учительский стол и, остановившись перед ним, опирается бёдрами о край столешницы. Сложив руки на груди, профессор медленно обводит аудиторию долгим, испытующим взглядом.       — Итак. Вы посмотрели вводную запись, изучили кадры третьего дня, где наши сотрудники уже работали на позициях, и увидели финальную фазу операции. Для тех, кто действительно был внимателен, общая картина уже начинает складываться. Поэтому начнём с самого простого, — на губах Чимина появляется лёгкая улыбка. — Первый вопрос. Сколько человек входило в состав оперативной группы?       Практически весь класс дружно вскидывает руки, желая ответить. Чимин наугад выбирает одного из курсантов.       Тот заметно оживляется, поспешно поднимаясь со своего места.       — Оперативная группа насчитывала шесть боевых единиц, — уверенно докладывает он.       Имена преподавателей курсант намеренно не называет. Пятерых из них взвод прекрасно знает лично, ведь все они до сих пор служат на базе. Да и сам профессор просил смотреть на происходящее исключительно как на разбор боевой операции, а не как на встречу со знакомыми наставниками.       — В состав группы входили бармен, двое официантов и трое танцовщиков.       Чонгук, сидящий на последнем ряду, едва заметно кивает. Ответ правильный. Но слишком поверхностный. Курсант всего лишь пересчитал силуэты на записи.       Краем глаза Чонгук замечает, как Тэхён рядом с ним почти незаметно расслабляет плечи, продолжая вдыхать тонкий дымный шлейф ветивера.       Самое сложное ещё впереди. Именно этого момента он и ждёт, когда Чимин потребует не пересказать увиденное, а объяснить, почему операция была построена именно так. Вот тогда начнётся самое интересное.       — Превосходно. Зачёт. — Чимин сдержанно кивает, принимая ответ. — С численностью группы определились. Теперь усложним задачу, — он медленно обводит взглядом аудиторию. — Кто готов разграничить тактические зоны ответственности каждой боевой единицы внутри этого зала?       — Хм… — тот же студент ненадолго задумывается. — Оперативник с синим платком контролирует бар. И на первой, и на второй записи видно, что именно он работает с напитками посетителей, — он переводит взгляд на экран. — Двое других сотрудников обслуживают зал. Значит, это их сектор ответственности.       Несколько секунд курсант молчит, собираясь с мыслями. Потом неожиданно густо краснеет. Смущённо откашливается. И уже гораздо тише добавляет:       — А вы… вместе с профессорами Ким… занимаете сцену, — он окончательно смущается. — Вы выступаете в роли… живого товара.       — Верно. — Чимин спокойно принимает ответ. — А теперь скажите, в чём заключалась их непосредственная задача?       Студент растерянно замолкает. Несколько долгих секунд он напряжённо смотрит на экран, но затем всё же отрицательно качает головой.       — Не знаю.       — Смелее, господа… — на губах Чимина появляется лёгкая ухмылка. — Возможно, будущие офицеры, — он переводит взгляд на остальных. — Роли распределены не случайно. Каждая из них решала сразу несколько задач. Кто сможет объяснить функционал внедрённой группы?       Чимин медленно обводит взглядом аудиторию, выискивая того, кто рискнёт продолжить.       Чонгук на последнем ряду сидит совершенно спокойно, по-прежнему удерживая вокруг Тэхёна мягкий шлейф собственного ветивера. Он не торопится поднимать руку. Пусть сначала молодые курсанты покажут предел своих возможностей.       Остальные из столичной четвёрки тоже хранят молчание. Для них эта задача слишком проста, а раздавать готовые ответы лишь затем, чтобы остальные не утруждали себя размышлениями, совсем не в правилах элитных бойцов.       — Бармен отвечает за то, чтобы посетители как можно быстрее переходили в состояние, при котором уже не способны сопротивляться. — Спустя несколько минут уверенно произносит другой курсант. — Для этого он использует специальный препарат. Клиенты получают нужную дозу вместе с напитками и через некоторое время уже не могут нормально двигаться, — он ненадолго задумывается. — Предполагаю, это сделано для того, чтобы никто не успел увести пленников на второй этаж, в приватные комнаты. Тогда весь живой груз остаётся в пределах одного сектора, а значит, его проще одновременно эвакуировать. Если одной из главных целей операции было спасение заложников, такое решение выглядит наиболее логичным.       Чимин довольно кивает.       — Отличная аналитика. Принимается, — он делает несколько шагов к экрану и указывает на барную стойку. — Бармен действительно отвечал за то, чтобы никто из посетителей не успел вывести омег из общего зала. Его задача заключалась не только в контроле бара, но и в ограничении мобильности потенциальных противников, — он переводит взгляд на аудиторию. — Дальше. Что у нас с официантами? Какая зона ответственности лежала на них?       — Они контролировали обстановку в зале. — Почти сразу отвечает курсант, первым вызвавшийся отвечать на вопросы профессора.       — Так, хорошо. Я на сцене тоже этим занимался. И, по сути, каждый из нашей шестёрки. — Чимин язвительно усмехается, но всё же принимает ответ как одну из логичных базовых версий. — Наблюдение это уставной минимум для любого оперативника, оказавшегося во вражеском логове. Мне нужна конкретика. Кто ещё может назвать скрытую задачу официантов?       — Официанты работали в непосредственном контакте с покупателями, уже оформившими сделку. — Берёт слово другой курсант, заставляя Чимина заинтересованно приподнять бровь. — Пользуясь суматохой, они незаметно изымали связки ключей у охраны. Позже эти ключи оказывались в заднем кармане профессора Кима. Когда он забирает шампанское с подноса, именно в этот момент и происходит передача.       Курсант выдыхает, явно довольный тем, что сумел заметить эту почти неуловимую деталь в полумраке оперативной записи.       Чонгук, сидящий на последней парте, едва заметно склоняет голову набок, мысленно оценивая ответ. Тэхён рядом с ним сидит совершенно спокойно, по-прежнему укрытый плотным древесным шлейфом его ветивера.       Версия сокурсника хороша. Но Чонгук, как опытный столичный тактик, уже видит эту партию гораздо дальше. Похищение ключей лишь технический этап операции, который должен был облегчить освобождение пленников. Настоящая работа официантов начиналась задолго до этого.       Все четыре дня они собирали биометрические данные VIP-клиентов, фиксировали их личности, отслеживали финансовые переводы и получали доступ к информации, которая позже легла в основу обвинений. Именно эти люди должны были не просто открыть клетки. Они собирали доказательства существования всей преступной сети.       Чонгук спокойно ждёт, когда Чимин разобьёт ещё одну, пусть и очень сильную, но всё же поверхностную версию.       Юнги, сидящий на своём месте, едва заметно усмехается, откидываясь на спинку кресла. Где-то глубоко внутри медленно разливается тёплая, почти болезненная гордость. Он наблюдает за Чимином, не отрывая взгляда. За тем, как хрупкий на первый взгляд омега в тёмно-синем пиджаке одним спокойным голосом ставит на место целый взвод. Как несколькими короткими вопросами заставляет студентов думать. Сомневаться. И искать ответы глубже очевидного.       Юнги ловит себя на том, что ему до невозможности нравится эта сторона Чимина. Строгая. Холодная. Безупречно собранная. Та, которую большинство людей видит лишь во время занятий. Но он уже знает и другую. Ту, что смеётся до слёз. Балует детей сладостями. Тихо ворчит по утрам. И заботится о каждом человеке так искренне, словно тот давно стал частью его семьи. Именно это сочетание силы и удивительной внутренней мягкости притягивает сильнее всего.       Юнги больше не пытается скрывать собственного восхищения. Он спокойно смотрит на омегу, ощущая, как с каждым днём всё отчётливее понимает одну простую вещь. Этот невероятный, опасный, бесконечно талантливый человек незаметно становится для него целым миром.       — Принимается. — Чимин коротко кивает. — Какие ещё задачи выполняла эта пара в зале?       — Они подавали знаки пленникам в клетках. — Берёт слово другой студент. — Взглядами, жестами, короткими фразами, если удавалось подойти вплотную. Думаю, большинство заложников уже понимали, что именно сегодня всё закончится, — он ненадолго замолкает. — Либо их вытащат оттуда живыми, либо они погибнут вместе со всеми.       Чимин довольно улыбается.       — Вау. А вы молодцы, -он удовлетворённо кивает. — А почему вы пришли именно к такому выводу?       Студент отвечает уже увереннее:       — Помещение небольшое, полностью закрытое, без окон и дополнительных выходов. Если легенда хотя бы одного оперативника дала бы трещину раньше времени, охрана первым делом уничтожила бы пленников, — он переводит взгляд на экран. — В таких условиях третьего варианта просто не существовало. Либо группа сохраняла контроль над ситуацией до самого конца и успевала вывести людей, либо всё заканчивалось массовой гибелью ещё до начала эвакуации.       — Хм… Я правильно понимаю, что вы сейчас рассуждаете исключительно об успешном исходе операции? — уточняет Чимин. Получив утвердительный кивок, он коротко улыбается. — Хорошо. Запомните эту мысль. Мы ещё обязательно к ней вернёмся, -он ненадолго замолкает. — Есть ещё версии?       Чимин берёт пульт и выводит на экран два почти одинаковых кадра. На первом — все шестеро участников группы. На втором — только пятеро. И при этом оба снимка сделаны ещё до начала взрыва.       — Думайте, господа, — с лёгкой усмешкой подначивает он аудиторию. — Ответ буквально лежит перед вами.       Он делает шаг в сторону экрана.       — Мы уже выяснили, что двое оперативников работали в зале. Контролировали посетителей. Поддерживали связь с пленниками. Изымали ключи, -короткая пауза. — Но это далеко не всё, — Чимин переводит взгляд на студентов. — Чего ещё не хватает для начала подобной операции?       Он снова переключает несколько кадров. Одни и те же помещения. Одни и те же ракурсы. Разное время.       — Подумайте не о людях, — он слегка постукивает указкой по экрану. — Подумайте о самом здании.       В аудитории воцаряется тишина. Курсанты напряжённо всматриваются в записи, раз за разом сравнивая фотографии между собой. Но мозаика всё ещё не складывается.       — Помощь зала. — Лукаво улыбается Чимин, оборачиваясь к верхним рядам. — Уважаемые профессора на галёрке, не желаете подсказать курсантам одну из главных целей этой операции?       — Изъятие компрометирующих материалов и теневой бухгалтерии, которую работорговцы вели все три года. — Без раздумий отвечает Сокджин.       После недавнего всплеска феромонов он уже полностью пришёл в себя и теперь наблюдает за происходящим с привычным спокойствием.       Тэхён же по-прежнему не поднимает головы, уткнувшись лбом в сгиб локтя. Он слишком отчётливо ощущает на себе тяжёлый взгляд сидящего рядом Чонгука. И это смущает куда сильнее, чем хотелось бы признать. Особенно потому, что всё внимание альфы сейчас приковано вовсе не к лекции. Тэхён слишком хорошо чувствует, что Чонгук уже давно перестал смотреть на экран.       — Ах! — неожиданно восклицает студент с третьего ряда, резко подскакивая со своего места. Он нетерпеливо вскидывает руку, но даже не дожидается разрешения говорить. — Один из официантов слишком часто исчезает за этой ширмой! — выпаливает он. — Думаю, именно там находился замаскированный тайник с документами. Но сразу забрать их оперативники не могли по двум причинам: либо слишком велик риск быть замеченными, либо сейф был заперт и требовал времени на вскрытие.       — Эврика! — довольно восклицает Чимин, звонко хлопнув в ладоши. На его лице появляется искреннее удовлетворение. — Именно это я и хотел услышать, — он делает несколько шагов к экрану. — Официанты обладали самым ценным преимуществом всей группы — свободой передвижения. Только они могли беспрепятственно обходить всё здание, не вызывая подозрений. Поэтому именно от них зависело начало и завершение каждой фазы операции.       Чимин нажимает кнопку на пульте. На экране появляется фотография искорёженного металлического сейфа.       — Когда тайник был обнаружен, его требовалось вскрыть и изъять всё содержимое, — он ненадолго замолкает. — К сожалению, после детонации почти девяносто процентов документов были уничтожены. Позже следствию удалось восстановить лишь небольшую часть архива. Остальное навсегда погибло в огне.       Он выключает изображение и вновь переводит взгляд на аудиторию.       — А теперь самое простое, — уголки губ вновь трогает лёгкая улыбка. — Что входило в зону ответственности остальных участников группы?       — Отвлечение внимания! — почти одновременно отвечают сразу несколько студентов.       По аудитории прокатывается довольный гул. Многие облегчённо улыбаются — первая серьёзная загадка наконец поддалась.       Но на последних рядах, где расположилась столичная четвёрка, эта маленькая победа не вызывает особого отклика.       Намджун лишь едва заметно качает головой, делая очередную пометку в блокноте.       Хосок лениво подпирает подбородок кулаком, без особого интереса наблюдая за происходящим.       Юнги негромко хмыкает, устраиваясь поудобнее. Его мысли по-прежнему заняты совсем другим — стоящим у кафедры Чимином, чья язвительная улыбка кажется ему до неприличия притягательной.       Чонгук и вовсе не сводит взгляда с Тэхёна. Расслабленно откинувшись на спинку кресла, он будто совсем перестаёт замечать происходящее вокруг. Ответы сокурсников интересуют его куда меньше, чем едва уловимые эмоции омеги, сидящего совсем рядом.       — Да. Верно. — Чимин удовлетворённо кивает. — Отвлечение внимания действительно было основной задачей оставшейся тройки, — он делает небольшую паузу. — Но только основной, — на губах появляется знакомая хитрая улыбка. — Была ещё одна деталь. Очень важная. И вы могли её заметить, если действительно следили не только за тем, что происходило… — он слегка прищуривается. — …но и зачем.       Ответа не следует. Секунда. Другая.       Аудитория окончательно замолкает. Кто-то снова начинает лихорадочно перелистывать записи. Кто-то напряжённо всматривается в застывший кадр на экране. Но версия так и не рождается.       Чимин понимающе усмехается. После чего медленно переводит взгляд на самые верхние ряды.       — Галёрка… — он слегка склоняет голову набок. — Есть рабочие версии?       — Распределение координации, профессор Пак, — спокойно отзывается Юнги, лениво откидываясь на спинку сиденья. На губах появляется едва заметная усмешка. — После детонации профессор Ким Сокджин сразу берёт на себя связь с внешним оцеплением. Значит, именно он руководит всей операцией, — он спокойно переводит взгляд на экран. — Но внутри здания командование заранее распределено между тремя людьми, — Юнги слегка кивает в сторону преподавателей. — Вы с профессором Паком контролируете работу официантов, а заместитель главы Ким полностью замыкает на себе бармена. Именно поэтому ключи, информация и сигналы проходят через него. Пока лидер управляет операцией целиком, остальные трое одновременно руководят своими секторами. Это позволяет группе действовать независимо даже после начала штурма.       Чимин довольно улыбается.       — Именно, — он удовлетворённо кивает. — Это называется распределённым командованием. Даже если один из руководителей выходит из строя, операция не останавливается, — он складывает руки на груди. — В целом основную часть этого рапорта мы с вами разобрали.       Чимин ненадолго переводит взгляд на настенные часы. До звонка остаётся меньше десяти минут.       — Теперь вернёмся к вопросу, который я задавал чуть раньше, — он делает небольшую паузу. — Успешной была эта операция или всё-таки провальной?       В аудитории становится тихо.       — Формально цель достигнута, — он начинает медленно перечислять, загибая пальцы. — Все пленники спасены. Один из организаторов ликвидирован. Второй позже арестован. Преступная сеть уничтожена. Но…       Голос становится заметно тише.       — Один из бойцов группы погиб. Большая часть доказательной базы сгорела. Большинство людей, находившихся в здании, так и не удалось вывести живыми, — Чимин медленно поднимает взгляд на студентов. — Так почему же… — он делает короткую паузу. — Несмотря на выполненную задачу, мы считаем эту операцию провальной? Что именно привело к такому сокрушительному финалу?       — Как провалилась? — искренне хмурится альфа, который ещё несколько минут назад отстаивал успешный исход операции. — Но ведь вы спасли людей! Разве не ради этого вообще проводят подобные операции? Омеги остались живы. Разве это не главное?       — Спустись на землю, — тут же осаждает его омега с соседнего ряда. — В огне погибли десятки людей. Архив превратился в пепел. Один из организаторов исчез. Кого после этого судить? На основании чего вообще строить обвинение?       — Но его там даже не было! — всплескивает руками ещё один курсант. — Как можно задержать человека, который вообще не появился на месте? Если он не приехал, это никак не зависело от группы.       — Всё равно нельзя говорить, что операция полностью провалилась, — качает головой студент со второго яруса. — Результат ведь есть. Людей спасли. Сеть разрушили. Да, цена оказалась слишком высокой, но списывать всё в один сплошной провал — тоже профессиональная ошибка.       — Да при чём тут «был в здании или не был»! — резко вмешивается омега с четвёртого ряда, раздражённо качая головой. — Вы посмотрите на хронологию первых дней! Внедрение проходило идеально. Бармен и официанты полностью контролировали ситуацию. А в финальный день работорговцы внезапно меняют поведение. Разве не очевидно, что произошла утечка информации? Кто-то просто слил операцию. Именно поэтому всё и превратилось в хаос.       — Вот именно поэтому четырёхдневная осада и была ошибкой! — рубит ладонью воздух крупный альфа из центрального сектора. — Профессор Пак сам сказал, что это замкнутое помещение без окон и практически без путей отхода. В таких условиях длительное внедрение слишком опасно. Нужно было штурмовать объект в первую же ночь. Да, риск для заложников был бы выше, зато оба организатора оказались бы под арестом, архивы уцелели бы, а группа не потеряла бы бойца.       — Лобовой штурм? Ты вообще слышишь, что говоришь? — резко отвечает курсантка с ряда ниже. — В клетках сидели безоружные омеги на цепях. При первых же звуках атаки охрана начала бы убивать их ещё до того, как группа добралась до зала. Поэтому внедрение и длилось четыре дня. Всё это время оперативники готовили условия для эвакуации: выводили из строя охрану, собирали ключи, устанавливали контакт с пленниками и ждали момента, когда смогут вывести их с минимальными потерями, — она делает короткую паузу. — То, что произошло потом, трагедия. Но трагедия не всегда означает ошибку планирования.       — Да какой результат? Вы рапорт до конца дослушайте! — качает головой альфа с левого фланга трибун. — Целью операции было не просто спасти восемь человек, а полностью ликвидировать международную сеть работорговли и изъять их теневую бухгалтерию. С точки зрения стратегии это чистый, стопроцентный провал. Как ни посмотри.       — Из трёх основных целей выполнена только одна, курсанты. Напомню: главная задача тихо задержать братьев, спасти всех, кого удастся, и изъять документы, необходимые для доказательной базы. — Чимин спокойно подводит взвод к финальному выводу. — Если ключевые задачи не выполнены, операция считается проваленной. Это не хорошо и не плохо. Это сухой факт. И запомните ещё одну вещь. Никогда не бросайтесь в бой сгоряча. Самая блестящая операция ничего не стоит, если в её финале вы сами стали земным удобрением.       Чимин на секунду умолкает, медленно обводя притихшие трибуны тяжёлым взглядом.       — В эпицентре событий может произойти всё что угодно. Даже самый тщательно просчитанный план способен рассыпаться за считанные секунды. К этой операции наш отряд готовился долго и очень тщательно. Штаб просчитывал несколько вариантов развития событий. Помимо основного плана разрабатывались отдельные алгоритмы задержания, эвакуации заложников, поиска документов и действий при внештатных ситуациях, — он переводит взгляд на экран. — И всё равно всё пошло прахом. Почему? Что именно заставило все наши выверенные решения рухнуть, приведя к тому кошмару, который вы видите в финале этой хроники?       В это время Тэхён замечает, как Чонгук сосредоточенно покусывает губу, напряжённо сопоставляя факты. Он прекрасно видит: альфа уже почти нашёл ответ. Не хватает лишь последнего шага — того самого, который опытные офицеры делают не сразу, а только убедившись, что просчитали все риски.       Тэхён едва заметно придвигается ближе. Их локти соприкасаются. Он чувствует, как Чонгук чуть замирает от этой неожиданной близости. Тэхён лишь слегка поворачивает голову в его сторону.       — Смелее, кролик… — почти неслышно произносит он. — Сегодня профессор Пак обещал никого не съесть.       На губах сама собой появляется та самая редкая квадратная улыбка.       Внутренний зверь Чонгука от этой тихой фразы мгновенно подбирается, будто уловив нечто, предназначенное только ему. Всё тело отзывается приятным, почти болезненным напряжением.       Чонгук медленно разворачивается корпусом к Тэхёну, в упор разглядывая его раскрасневшиеся щёки.       Штурм Чимина у доски и шумный класс в ту же секунду перестают для него существовать.       Чонгук полностью растворяется в близком присутствии Тэхёна. Он больше не слышит, как омега продолжает подначивать его, пытаясь подтолкнуть к ответу на вопрос профессора Пака. Всё внимание приковано к этой невероятной улыбке. К блеску глаз, которые сейчас смотрят только на него. К сочным вишнёвым губам, с которых срываются тихие слова, приятным шёпотом проникая под самую кожу. Ему вдруг отчаянно хочется оказаться ещё ближе. Настолько близко, чтобы можно было не думать ни о лекции, ни о задании, ни обо всём остальном. Просто быть рядом. Слушать его голос. Вдыхать этот ягодный аромат, который с каждым разом становится всё нужнее.       Чонгук с пугающей ясностью понимает, насколько глубоко успел утонуть в этом человеке. И самое страшное… Он совсем не хочет искать дорогу обратно. Он ещё не называет это любовью. Но чувствует, как внутри происходит что-то необратимое. Будто глубоко под сердцем уже пустили корни чувства, которые невозможно будет вырвать.       — Чёрт… — тихо выругивается Чонгук, когда в боку неожиданно вспыхивает резкая боль.       Он непонимающе хмурится, опускает взгляд вниз и с удивлением обнаруживает чужие пальцы. Его только что самым бесцеремонным образом ущипнули, возвращая обратно в реальность.       — Студент Чон, вы хотели что-то сказать? У вас есть последняя попытка стать тем самым везунчиком, которому я помогу на экзамене. — Чимин переводит взгляд на галёрку, едва сдерживая улыбку. Ярко-алые волосы Тэхёна выдают его с головой. Пак уже мысленно обещает себе, что позже непременно докопается до друга и выяснит, что именно происходит между этими двумя.       — А? Да… секунду. — Чонгук коротко потирает ушибленный бок, который всё ещё неприятно ноет, и мгновенно собирается с мыслями. Голос звучит спокойно и уверенно. — Я считаю, что операция была обречена ещё в первые часы внедрения. Не могу утверждать наверняка — хроника обрезана, — но, на мой взгляд, всю вашу комбинацию раскрыли практически сразу. При этом оперативников не выдали. За ними просто начали наблюдать.       Чонгук ненадолго замолкает, ещё раз прокручивая в голове увиденные кадры.       — Если внимательно присмотреться к раскадровке, становится понятно, что второй брат покидает притон ещё до начала активной фазы операции. Насколько я помню материалы дела, он относился к розовой ступени, а его животной формой была собака, -он слегка кивает в сторону застывшего кадра. — Это косвенно подтверждают подстилки возле центрального дивана. Все три дня они лежат рядом с хозяином заведения, а в финальной записи исчезают вместе с ним.       Чонгук переводит взгляд на преподавателей.       — Собаки прекрасно чувствуют чужую энергетику. Маскировка способна скрыть магический фон от человека… но не от зверя, — он делает короткую паузу. — Думаю, именно заместитель главы Ким стал слабым звеном всей операции.       В аудитории повисает тяжёлая тишина.       — Среди всей шестёрки его магия самая мощная. Даже полностью скрытая, она всё равно могла ощущаться для зверя противоестественно. Если брат действительно почуял рядом настолько сильного стихийника, дальше всё было вопросом времени.       Чонгук спокойно заканчивает мысль:       — Он оказался достаточно умён, чтобы не поднимать тревогу и не выдавать внедрённых сотрудников. Просто ушёл сам, понимая, что оставаться внутри означает либо арест, либо смерть. Думаю, именно с этого момента операция начала разваливаться.       Чонгук делает небольшую паузу и задумчиво проводит ладонью по затылку, ещё раз мысленно прокручивая увиденное. Никто в аудитории не смеет его перебивать. Даже преподаватели на галёрке внимательно слушают каждое слово.       Тэхён постепенно перестаёт скрывать удивление. Он внимательно всматривается в профиль Чонгука, будто впервые видит перед собой не курсанта, а опытного офицера, привыкшего разбирать операции подобного уровня.       Сокджин тоже заметно серьёзнеет.       Они оба прекрасно понимают: сейчас Чонгук не угадывает. Он анализирует.       Последние годы службы научили его замечать то, на что большинство людей попросту не обращает внимания. Пока остальные оценивают происходящее по общей картине, он последовательно восстанавливает цепочку событий, выстраивая её по едва уловимым деталям.       — Что касается самой детонации… — наконец продолжает Чонгук. — Думаю, она не входила в первоначальный расчёт операции. Если мои выводы верны, никто из группы не знал, что объект заминирован. С высокой вероятностью ловушка была привязана к самому хранилищу. Стоило вскрыть дверь или нарушить защитный контур — механизм сработал автоматически, — Чонгук спокойно переводит взгляд на застывший кадр. — После этого защитный барьер дал мгновенный откат, а тёмная магия превратилась в проводник для огромного объёма накопленной энергии. Если жёлтые заранее встроили в контур электрические печати, всё помещение за считанные секунды стало одной гигантской зоной поражения, — он негромко выдыхает. — Именно отсюда такой масштаб разрушений, огромное количество жертв, едкое задымление и практически мгновенное обугливание тел. Если всё именно так… — Чонгук ненадолго замолкает, ещё раз оглядывая кадры. — Тогда у группы просто не оставалось времени что-либо изменить. После активации ловушки операция была обречена независимо от дальнейших действий бойцов.       На последнем ряду повисает тяжёлая тишина. Тэхён рядом с ним медленно выдыхает. Ладонь, лежащая под партой, едва заметно вздрагивает, колыхнув ткань белоснежных брюк. Он не сводит взгляда с профиля Чонгука. Альфа не просто раскрыл устройство вражеской ловушки. Он по крупицам восстановил ход событий, объяснив каждое решение группы и доказав то, что сами участники операции пытались донести комиссии почти год назад. Что после срабатывания ловушки у них уже не оставалось выбора. Что они действительно сделали всё, что могли.       — Ваше заключение абсолютно верно, студент Чон, — спокойно произносит Чимин. — Шесть подготовленных специалистов должны были бесшумно задержать двух братьев, вывести заложников и изъять доказательства. Вместо этого один преступник погиб на месте, второй сумел скрыться, большая часть улик была уничтожена, а вместе с ними погибли десятки людей… и один из наших оперативников.       В аудитории становится ещё тише.       — Формально операция была признана провальной, — Чимин медленно складывает руки на груди. — Второго организатора сети удалось задержать лишь спустя три месяца уже на границе, во время попытки покинуть страну.       Он решительно выключает экран. Полумрак мгновенно исчезает. Аудиторию снова заливает яркий дневной свет.       Чимин спокойно проходит к своему столу и садится, внимательно глядя на Чонгука.       — Подведите итог всей этой истории, студент Чонгук.       — Если вы пытаетесь сказать, что произошедшее там — вина отряда, то вы глубоко ошибаетесь, профессор Пак, — спокойно, но твёрдо произносит Чонгук.       В аудитории становится настолько тихо, что слышно лишь мерное гудение проектора.       — Да, первоочерёдной целью операции было вовсе не спасение заложников. Но ваша группа сделала всё возможное, чтобы преступники понесли высшую меру наказания. Существовало слишком много переменных, которые невозможно просчитать заранее. Даже лучшие аналитики столицы три года не могли выйти на эту сеть. Всё это время работорговцы продолжали похищать людей и только расширяли своё влияние, — Чонгук переводит взгляд на преподавателей. — А вы за четыре дня уничтожили всю организацию. Пусть и не тем способом, который рассчитывал увидеть штаб.       Несколько студентов невольно переглядываются.       — Кровь этих людей лежит не на вас.       Слова звучат негромко. Но именно поэтому бьют сильнее. Чонгук вновь поднимает взгляд.       — Столичное руководство не предоставило группе полной картины происходящего. В противном случае на объект никогда не отправили бы стихийника, зная, что один из лидеров обладает звериной трансформацией, — он слегка качает головой. — Причём не обычной собакой. Гончей.       В аудитории становится ещё тише.       — Стоило зверю почувствовать настоящего стихийника, и операция начала разваливаться задолго до взрыва, — он спокойно пожимает плечами. — Но измените вы тогда тактику…       Чонгук ненадолго замолкает.       — И совсем не факт, что хоть кто-нибудь из оперативников вообще покинул бы это здание живым, — он смотрит на Чимина. — Именно поэтому здесь нет однозначно виноватых.       Последние слова он произносит уже совсем спокойно. Без нажима. Будто подводит итог собственным размышлениям.       — Если говорить обо всей операции… — он медленно переводит взгляд на сидящего рядом Тэхёна. — Этот рапорт лишь доказывает одну простую вещь. Идеальных планов на передовой не существует. Фактор риска есть всегда. В эпицентре боя любой может ошибиться, не успеть или столкнуться с тем, чего невозможно было предвидеть, — он делает последний вдох. — Единственное, что действительно спасает жизни, это доверие. Себе. Своему внутреннему чутью. И тем, кто находится рядом.       Чонгук едва заметно кивает в сторону замершего на экране последнего кадра операции.       — Во всех архивах, которые мы сегодня разбирали, бойцы понимали друг друга без слов. Они координировались жестами, взглядами, едва заметными движениями. Потому что каждый был уверен: если понадобится, его спину обязательно прикроют, — он снова переводит взгляд на преподавателей. — А это и есть высшая степень профессионализма. Не сила. Не опыт. А безоговорочное доверие друг другу.       — Спасибо, студент Чон. Вы абсолютно правы, — мягко улыбается Чимин, искренне довольный таким зрелым ответом.       Он на мгновение замолкает, позволяя словам осесть.       — В заключение хочу сказать только одно, — Чимин неторопливо обводит взглядом аудиторию. — Обстоятельства бывают разными. Страшными. Чудовищными. Трагическими. Но даже в самой безнадёжной ситуации всегда остаётся выбор, — он складывает руки за спиной. — Да, мы не выполнили первоначальную задачу — тихо задержать обоих преступников и взять их живыми. Но мы спасли тех, кто три года жил в настоящем аду. И лично для меня это уже победа.       В аудитории никто не произносит ни слова.       — Никогда не стремитесь любой ценой получить красивую отметку «успешно». Потому что жизнь редко укладывается в отчётные формулировки. Иногда операция, признанная стратегическим провалом, спасает куда больше людей, чем безупречно выполненный приказ, — он чуть улыбается. — Именно поэтому слаженная работа, доверие друг к другу, умение быстро принимать решения и адаптироваться к хаосу порой значат гораздо больше, чем идеально составленный план.       Чимин уже собирается закончить мысль…       Но в этот момент по всей базе разносится оглушительный звонок, возвещая об окончании учебного дня.       Он лишь тихо усмехается.       — Что ж… на сегодня всё, — омега переводит взгляд на преподавателей. — Увидимся во вторник.       И, хитро прищурившись, добавляет:       — Профессор Ким… не забудьте выпустить нас всех на волю.       Его взгляд выразительно скользит к покрытой тонкой коркой льда двери.       Все поднимаются со своих мест, цепочкой спускаясь к выходу. Курсанты оживлённо обсуждают лекцию, наперебой делясь впечатлениями, споря о тактических решениях и возвращаясь к только что просмотренной операции.       Чонгук собирается быстрее, чем когда-либо прежде. Ему необходимо перехватить Тэхёна. Поговорить с ним без свидетелей.       Но омега оказывается слишком проворным. Заместитель главы базы мгновенно растворяется в потоке студентов и исчезает за дверью, на ходу бесследно убирая с неё тонкую корку льда. Он даже не реагирует на окликнувшего его Сокджина, который остаётся у кафедры, терпеливо дожидаясь брата.       Чонгуку отчаянно хочется объясниться. Сказать, что он вовсе не собирался так влиять на него. Что в тот момент не думал ни о чувствах, ни о последствиях. Просто проснулись инстинкты. Он физически не смог позволить Тэхёну задыхаться среди обезумевших от собственных феромонов альф.       Чонгук и представить не мог, что всё обернётся именно так. Что их запахи неожиданно сольются в идеальный коктейль, рождая это странное, почти болезненное притяжение. И теперь вопросов становится только больше.       Почему Тэхён не оттолкнул его? Почему позволил ветиверу окутать себя? Почему его собственные феромоны так легко ответили сладкой вишней? Это было всего лишь действие природы? Или за этим скрывалось что-то большее?       Мысли путаются. Логика больше не помогает. Чем сильнее Чонгук пытается найти объяснение происходящему, тем отчётливее понимает лишь одно.       Он больше не способен смотреть на Тэхёна так, как прежде.