Стихийник: предназначение дара предков.

      Наступивший понедельник начинается с быстрого, почти по-военному спешного завтрака и изнурительной пробежки до самого дальнего тренировочного поля, где у спецкурса назначено первое занятие второго, куда более сложного этапа обучения.       На поле их уже уверенно встречает высокий, крепко сложенный тренер со светлыми волосами и ярко-зелёными глазами.       Очень быстро ребята узнают, что зовут его тренер Ли и именно он будет отвечать за их физическую подготовку. Теперь она займёт почётное место в расписании три раза в неделю, неизменно открывая учебный день.       Каждое такое занятие будет длиться целых три часа, а всего учебных пар теперь станет четыре. Эта новость мгновенно приводит некоторых изнеженных студентов почти в отчаяние. Они быстро подсчитывают, что возвращаться в жилой корпус будут лишь поздним вечером, едва находя в себе силы доползти до кровати.       Второй этап обучения оказывается значительно тяжелее первого.       Если раньше основной упор делался на теорию, то теперь начинается настоящая практика. Именно здесь каждому предстоит оттачивать собственные навыки, развивать магию и постепенно выходить на совершенно иной уровень подготовки.       Из-за прохладной погоды и мелкого затяжного дождя, начавшегося ещё глубокой ночью, большую часть практических занятий оперативно перенесли в просторный крытый зал корпуса физической и магической подготовки.       Это было внушительное двухэтажное здание с высокими потолками и целой сетью просторных тренировочных залов, каждый из которых был профессионально оборудован под определённую ступень подготовки. При необходимости несколько соседних залов легко объединялись в один большой благодаря широким распашным дверям, которые почти никогда не закрывались.       Поэтому вовсе не обязательно было выходить в холодный общий коридор. Достаточно пройти насквозь через соседние помещения, чтобы попасть в нужный сектор корпуса.       Раздевалки и душевые для альф и омег, разумеется, располагались отдельно и имелись на каждом этаже.       Занятие под руководством тренера Ли бодро начинается с интенсивной разминки и продолжительного бега. Следом идут упражнения на снарядах и тренажёрах, заставляющие работать буквально каждую группу мышц. Такая нагрузка была необходима не только для развития физической выносливости. Сразу после тренировки курсантов ждали практические занятия по боевой магии, где им предстояло осваивать новые стойки, связки и боевые композиции.       Студенты-альфы принимают новое расписание с явным воодушевлением. Почти каждый из них искренне любит тренировки и с удовольствием проводит время в спортивном зале.       А вот большинству омег такой режим даётся куда тяжелее. До поступления на спецкурс многие из них появлялись в тренажёрном зале разве что на обязательных занятиях по физической подготовке в Академии, предпочитая не задерживаться там лишний раз.       — Тренер Ли, ну пожалуйста, давайте уже закончим, — в который раз канючит один из омег, из последних сил выполняя очередное сложное упражнение на ловкость.       — Господи, что за дети! — картинно закатывает глаза тренер Ли, откровенно посмеиваясь над изнеженной молодёжью.       Ему безумно нравилось работать именно с такими неподготовленными курсантами. Было особенно интересно наблюдать, как они шаг за шагом преодолевают себя и собственное бесконечное «не хочу».       — И как вас вообще терпел профессор Ким? Брали бы лучше с него пример. Ваш куратор с самого утра в зале. Уже который час себя гоняет. Не подводите его!       Все возмущения постепенно сходят на нет, и тренировочный зал вновь наполняется гулом тренажёров, лязгом снарядов, тяжёлым дыханием и недовольным пыхтением курсантов.       Оставшееся время больше никто не пытается отлынивать. Перспектива того, что тренер лично доложит об их плачевной физической подготовке куратору, удивительным образом возвращает всем рабочий настрой. Получить потом выговор от профессора Кима не хотелось никому.       После окончания тренировки ребят ждут быстрый душ, торопливый обед в столовой и очередной марш-бросок — на этот раз к тренировочному полю в другой части базы.       Именно там ежегодно проводит свои занятия тренер Пак.       По уставу за ним закреплено одно из самых больших тренировочных полей «Поляриса». Такое решение приняли исключительно ради удобства: каждый год в его личную группу синих набирается настолько много талантливых курсантов, что обычные площадки попросту не способны вместить всех желающих.       Встречают пришедший курс сразу два высокопоставленных преподавателя.       Профессор Ким Тэхён спокойно стоит, слегка привалившись бедром к деревянному бортику, и молча кивает на увлечённую речь Чимина, который что-то активно ему объясняет.       Выглядит Тэхён всё ещё заметно измученным после бессонной ночи, но, как и всегда, потрясающе хорошо. Распущенные светлые локоны небрежно собраны в маленький хвостик на макушке, а несколько непослушных прядей хаотично выбились наружу, красиво обрамляя бледное лицо. На нём свободные спортивные серые штаны, закатанные почти до колен, простая белая футболка и плотная чёрная кофта на молнии, которую он явно надел лишь затем, чтобы не мёрзнуть под шквальными порывами прохладного утреннего ветра.       Заметив подошедших студентов, Тэхён едва заметно кивает коллеге.       Чимин сразу же ободряюще хлопает друга по плечу, словно без слов желая ему удачного дня, и мгновенно переключает всё своё внимание на тренировку. Сам Чимин одет в спортивные чёрные штаны, простую футболку и тёплую чёрную толстовку.       — Всем добрый день! — громко приветствует Чимин прибывший курс, широко улыбаясь.       Он останавливается прямо перед ребятами, оставляя Тэхёна чуть позади, у деревянного бортика.       — Ну вот вы наконец-то и дожили до того прекрасного момента, когда можно как следует размять руки и ноги, а не забивать свои головушки бесконечными лекциями. Честно говоря, я очень рад, что после сложного экзамена вас осталось так много. Работать большой группой всегда интереснее.       Он ненадолго обводит взглядом притихших курсантов и довольно улыбается.       — Ровно двадцать человек успешно завершили первый этап обучения. А теперь пришло время превратить все ваши теоретические знания в реальные навыки.       На последние слова Чимина курсанты дружно отвечают громким свистом и бурными аплодисментами, на мгновение оглушая всё тренировочное поле.       Чимин невольно улыбается ещё шире. Кажется, он получает от этой шумной энергии ничуть не меньше удовольствия, чем сами студенты.       — Скажу вам строго по секрету, — заговорщицки произносит Чимин, — но мне самому куда больше нравится проводить занятия здесь, на свежем воздухе, чем в душных лекционных аудиториях.       В ответ курсанты дружно смеются.       И только Тэхён позади него картинно закатывает глаза. Ему как раз куда больше по душе спокойные аудитории, чем шумные тренировочные площадки и бесконечная беготня.       — Сегодня вместе с нами будет работать тренер Ким, который любезно согласился составить мне компанию. И сразу договоримся: про привычное обращение «профессор» временно забываем. Здесь мы исключительно ваши тренеры. Так что все официальности оставляем для лекционных аудиторий.       По строю снова прокатывается волна весёлого смеха.       — Ну вот и отлично. Тогда можем начинать. Сегодня тренер Ким будет нашим личным настройщиком погоды. Поэтому крайне не рекомендую злить человека, который способен в одну секунду устроить над нашими головами настоящую штормовую грозу.       Чимин широко улыбается и хлопает в ладоши.       — Так, организованно расходимся на безопасное расстояние друг от друга. Все глазки на меня. Внимательно смотрим и запоминаем.       Все послушно расходятся примерно на метр-полтора друг от друга, стараясь случайно не задеть соседей.       Тренер Пак внимательно поправляет построение, чтобы каждому из двадцати курсантов было хорошо видно и слышно его объяснения. Заодно он тщательно следит за тем, чтобы между ребятами оставалось достаточно свободного пространства, ведь так Тэхёну будет гораздо удобнее и безопаснее работать со своей стихией. Совершенно не хотелось рисковать тем, что случайный огненный заряд или порыв ветра кого-нибудь заденет.       — А почему тренер Ким к нам не подходит? — с любопытством интересуется студент Чхве, вытягивая шею из строя.       — Потому что всем вам важно раз и навсегда запомнить: сколько бы изнурительных тренировок ни проводилось, полноценно отдыхать жизненно необходимо. Иначе однажды измотанный организм просто даст серьёзный сбой, — недовольно ворчит Чимин, бросая через плечо выразительный взгляд на Тэхёна под обеспокоенные охи притихших студентов.       — Он в порядке? Тренер Ли сказал, что профессор Ким с семи утра в зале находился… — негромко интересуется Хосок, вовремя сжимая широкое плечо Чонгука, удерживая упрямого друга на месте.       С той самой ночи Чонгук ходил сам не свой. Тэхён не ответил ни на один его звонок и не написал ни слова в ответ на многочисленные сообщения. Лишь поздно вечером Чимин через Юнги коротко передал, что с Тэхёном всё хорошо и сейчас ему необходим полноценный отдых.       — Я вас слышу. И со мной сейчас всё хорошо, — лениво вставляет Тэхён, даже не поднимая головы, чтобы посмотреть на притихших студентов.       Он говорит спокойно. Значит, действительно приходит в себя.       — Пожалуйста, лучше вообще помолчи. Тебе сейчас много разговаривать нельзя, а то весь утренний завтрак обратно увидишь, — недовольно бухтит Чимин на всю округу, строго грозя другу пальцем. — И я, между прочим, до сих пор не вижу на месте положенный медицинский компресс!       Тэхён на эти упрямые слова лишь недовольно морщится, но всё же послушно создаёт лёгким движением пальцев небольшой прохладный кубик льда. Бережно заворачивает его в полотенце и прикладывает к пояснице, которая ощутимо ноет после утреннего сильного растяжения.       — Всё настолько плохо? — Чонгук почти шёпотом задаёт вопрос, слегка склоняя голову набок и внимательно наблюдая за каждым движением Тэхёна.       — Да нет, всё с ним будет хорошо, — легко отмахивается Чимин, не давая тревоге успеть разрастись среди студентов. — Спину немного потянул, когда с самого утра решил усердно поработать на тренажёрах для развития вестибулярного аппарата.       — Зачем ему вообще это понадобилось? — почти хором спрашивают сразу несколько излишне любопытных студентов, дружно вытягивая шеи из строя. Никто из них прежде даже не слышал, чтобы военные использовали в своих тренировках подобные тренажёры.       — Слишком любопытным нос можно очень быстро укоротить, — холодно замечает Тэхён со своего места у деревянного бортика.       Он бросает короткий взгляд в сторону студентов, но перед глазами всё ещё ощутимо плывёт после утреннего перенапряжения, поэтому сфокусироваться на ком-то одном никак не получается.       — Чимин, пожалуйста, продолжай уже занятие. Иначе я прямо сейчас ухожу обратно в корпус. Дел и без того хватает.       — Если меня в твоих глазах до сих пор семь, то далеко ты отсюда точно не уйдёшь. — Чимин лишь невозмутимо отмахивается. — А во-вторых, поделись-ка немного своим огненным теплом. А то этот прохладный ветер уже до самых костей пробирает.       Он демонстративно ёжится, растирая ладонями плечи поверх толстой кофты.       А студенты в этот момент дружно округляют глаза, пытаясь мысленно посчитать, сколько же их самих сейчас видит их куратор.       Тэхён покорно взмахивает тонкими руками, обращаясь к силе стихии огня.       В ту же секунду вокруг него рождаются десятки небольших огненных сфер, которые яркими светлячками стремительно разлетаются по всему тренировочному полю. Они мягко переливаются в прохладном воздухе, излучая приятное согревающее тепло и постепенно рассеивая остатки утренней измороси.       Студенты восторженно ахают, широко улыбаясь и во все глаза любуясь этим прекрасным проявлением стихийной магии. Сколько бы раз они ни наблюдали за силой стихийника, её всегда оказывалось недостаточно. Каждый новый раз казался ещё удивительнее предыдущего.       Чимин лишь благодарно подмигивает другу, с удовольствием ощущая, как огненный купол постепенно прогоняет утренний холод.       — Сколько существует история человеческих войн, столько же существует и боевая магия, — уверенно начинает Чимин, полностью переключая внимание на притихших студентов. — Это целая система методик и техник, позволяющая с помощью магии добиться преимущества в бою и выполнить поставленную задачу.       Он неторопливо проходит вдоль строя, внимательно оглядывая каждого курсанта.       — Боевая магия — одна из самых сложных и самых опасных дисциплин, с которыми вам только предстоит столкнуться. И дело даже не в её разрушительной силе. Она слишком многогранна. Слишком непредсказуема. Для каждой ступени существуют свои техники, свои тактики, свои сильные и слабые стороны.       Чимин останавливается посреди поля.       — Здесь мы будем изучать не только основы. Через четыре недели вы должны быть готовы противостоять не только друг другу, но и гораздо более сильным соперникам. К этому моменту вы обязаны понимать особенности каждой ступени, знать её сильные стороны, уязвимости и способы взаимодействия с союзниками в бою. Потому что в настоящем сражении побеждает далеко не всегда тот, кто сильнее. Чаще побеждает тот, кто лучше понимает происходящее вокруг.       Он коротко кивает в сторону соседнего корпуса.       — За вашу физическую подготовку отвечает тренер Ли. Поэтому время на разминку мы тратить не будем и сразу перейдём к практике.       Чимин на несколько секунд замолкает, позволяя ребятам полностью сосредоточиться.       — Сейчас я хочу, чтобы каждый из вас почувствовал собственную магию. Или ауру — если речь идёт о седьмой ступени. Почувствовал её каждой клеточкой своего тела. Потому что в тот момент, когда рядом не окажется ни наставников, ни товарищей, именно ваша сила станет тем, что сможет сохранить вам жизнь.       Чимин начинает с самых базовых боевых позиций синей ступени — своей родной стихии, в которой по праву считается одним из лучших специалистов.       Курсанты учатся правильно занимать боевые стойки и наносить точные магические удары по специально подготовленным деревянным манекенам.       Студентам других ступеней упражнения даются значительно тяжелее, однако многие довольно быстро начинают делать заметные успехи, когда понимают, как ту или иную стойку можно грамотно подстроить под особенности собственной магии.       Перед тем как распределить ребят по парам для полноценных тренировочных поединков, Чимин незаметно подходит к Тэхёну.       — Ну как? — тихо интересуется он.       В ответ Тэхён лишь лениво машет рукой, всем своим видом показывая, что с ним уже всё в порядке.       На этот ответ Чимин смотрит с откровенным недоверием.       Тэхён только картинно закатывает глаза и молча поднимает вверх один палец.       Чимин невольно усмехается. Теперь перед глазами наконец стоял только один настоящий брат, а не семь расплывающихся копий.       Они с Тэхёном почти одновременно делают шаг навстречу друг другу, стремительно сходясь в самом центре тренировочного поля. Никаких лишних слов. Никаких предупреждений.       Лишь короткий кивок — и показательный бой начинается.       Вокруг мгновенно становится тихо. Многие курсанты уже не раз видели, как их кураторы проводят учебные спарринги, но никогда ещё не находились настолько близко, чтобы рассмотреть каждое движение.       Тэхён и Чимин плавно начинают двигаться по кругу. Шаг. Ещё один. Они не торопятся нападать. Внимательно считывают малейшее движение корпуса, положение стоп, разворот плеч и направление взгляда. Каждый слишком хорошо знает привычки другого. И именно поэтому оба вынуждены постоянно их нарушать.       Первым атакует Тэхён. Тонкая водная дуга стремительно рассекает воздух, вынуждая Чимина резко уйти в сторону.       Ответ следует мгновенно.       Мощный телекинетический импульс срывается навстречу, сбивая траекторию водного удара ещё до того, как тот достигает цели.       Тэхён легко разворачивается на пятке. Вода бесследно исчезает. Под ногами с глухим треском вздрагивает земля. Несколько десятков острых каменных осколков взмывают вверх и широким веером устремляются прямо к Чимину.       Но тот уже готов. Его телекинез буквально подхватывает летящую каменную крошку, резко замедляя её движение.       Со стороны кажется, будто время внезапно остановилось. Острые частицы мелко дрожат прямо в воздухе.       Тэхён продолжает настойчиво толкать их вперёд силой своей стихии.       Чимин изо всех сил удерживает атаку телекинезом, не позволяя ей достигнуть цели.       Облако каменной крошки начинает медленно смещаться к Чимину. Потом резко возвращается обратно. Ещё мгновение, и снова меняет направление. Будто между двумя кураторами натянули невидимый канат, а вместо верёвки они яростно перетягивают целое облако зависших в воздухе острых каменных частиц.       Ни один из них не может позволить себе ослабить контроль. Но и продолжать бой в таком положении уже невозможно. Любое следующее движение неизбежно приведёт к поражению сразу обоих.       Над полем повисает звенящая тишина.       — Подождите… — растерянно шепчет один из курсантов, не сводя взгляда с кураторов. — Они ведь вообще не используют привычные схемы своей ступени…       — Используют, — так же тихо возражает кто-то рядом. — Просто… совсем не так.       — Они копируют стойки друг друга…       — Нет, — Намджун несколько секунд внимательно наблюдает за каждым движением преподавателей, а потом вдруг едва заметно улыбается.       Несколько человек сразу переводят взгляд на него.       — Они используют принцип чужой ступени, — поправляет Намджун сделанные выводы.       — Какая разница?       — Огромная, — спокойно отвечает Намджун, вновь поднимая взгляд на поле. — Они не копируют движения. Они понимают, зачем эти движения существуют, а потом перестраивают их под возможности собственной магии.       — Поэтому их так трудно просчитать… — Хосок задумчиво выдыхает.       — Именно. Одна и та же боевая стойка может работать совершенно по-разному. Всё зависит не от самого движения… а от того, какая сила его наполняет.       На несколько секунд студенты снова замолкают. Теперь они уже смотрят на бой совершенно другими глазами.       Именно этого эффекта Чимин с Тэхёном и добивались. Они показывали курсантам не отдельные приёмы. Они учили их думать.       Облако зависшей между ними каменной крошки мелко дрожит в воздухе, не подчиняясь никому. Каждый из кураторов продолжает настойчиво тянуть его на себя, не позволяя противнику окончательно перехватить контроль. Крошечные осколки хаотично подрагивают, медленно смещаясь то в одну, то в другую сторону, словно между двумя сильнейшими магами действительно натянули невидимый канат. Ещё секунда. Ещё одно усилие.       И вдруг Чимин широко улыбается.       — Застоялись…       В следующее мгновение он стремительно взмывает вверх.       Сопротивление исчезает. Тэхён понимает замысел практически сразу. Но уже слишком поздно. Вся сила, которую он до этого вкладывал в давление земной стихии, мгновенно вырывается вперёд.       Каменная крошка со свистом устремляется вслед за исчезнувшим противником.       По строю курсантов прокатывается испуганный вздох.       — Осторожно! — несколько человек инстинктивно пригибаются.       Но прежде чем острая россыпь успевает преодолеть и половину расстояния, Тэхён резко вскидывает ладонь. Воздух с оглушительным хлопком сталкивается с собственной атакой. Каменная крошка разлетается в стороны, превращаясь в мелкую безопасную пыль ещё высоко над землёй.       — Почти поймал, — весело смеётся Чимин уже где-то сверху.       — Всё такой же хитрый, — Тэхён лишь коротко качает головой.       — Иначе тебя не победить.       Не дожидаясь ответа, Чимин вновь исчезает. Теперь бой окончательно перемещается в воздух. Он стремительно меняет высоту, мгновенно ускоряется, зависает, резко падает вниз и снова уходит вверх, не позволяя противнику даже на мгновение привыкнуть к своему темпу.       Тэхён не преследует его. Он медленно поднимается навстречу на мягком воздушном потоке. Без единого лишнего движения. Будто ветер сам несёт его туда, куда нужно.       Совсем скоро становится очевидно, что кураторы ведут бой совершенно по-разному.       Чимин непрерывно перемещается. Тэхён почти не двигается вовсе.       Зато меняется всё вокруг него.       Порывы ветра сталкиваются между собой, ломая привычные траектории движения. Воздух становится тяжёлым, вязким, непредсказуемым. Каждое новое ускорение Чимина теперь требует мгновенной перестройки.       — Он режет ему пространство… — почти шёпотом произносит Намджун.       — Что? — Хосок непонимающе переводит взгляд на друга.       — Посмотри внимательнее. Он не пытается попасть в Чимина. Он делает так, чтобы двигаться стало неудобно.       Словно подтверждая слова Намджуна, Чимин резко меняет направление прямо в полёте, уходя от очередного воздушного потока. Он больше не пытается атаковать. Теперь он проверяет. Провоцирует. Вынуждает Тэхёна перестраивать стихию снова и снова.       Тэхён же остаётся почти неподвижным. Лишь едва заметно поворачивает ладони. Но каждый его жест тут же меняет само пространство вокруг.       Воздушные потоки сталкиваются между собой, рождая зоны турбулентности. Где-то ветер неожиданно ускоряется, где-то наоборот становится тяжёлым и вязким, ломая привычные траектории движения.       — Он режет ему пространство… — всё так же шёпотом произносит Намджун.       — Что это значит? — не понимает кто-то из курсантов.       — Посмотрите внимательно, — вновь выдыхает Намджун, словно всё было очевидно и так.       Все одновременно поднимают головы. Несколько секунд никто не произносит ни слова.       — Чимин больше не летит туда, куда хочет, — спокойно объясняет Намджун. — Он летит туда, куда ему позволяет ветер.       — То есть… — Хосок медленно выдыхает.       — Один управляет собственным телом, — продолжает Намджун. — Другой управляет самим полем боя. Поэтому тренер Пак всё время меняет направление… Потому что иначе его просто поймают.       И словно подтверждая сказанное, Чимин внезапно исчезает из поля зрения. Лишь короткий хлопок воздуха остаётся там, где он только что находился.       Несколько студентов инстинктивно начинают искать его взглядом.       Тэхён — нет. Он даже головы не поворачивает. Позади него почти одновременно рождается мощный вихрь. Резкий разворот. Две ладони сталкиваются практически синхронно.       Телекинетический импульс с глухим гулом врезается в плотную воздушную волну. По тренировочному полю прокатывается мощная ударная волна. Высокая трава пригибается к земле. Огненные сферы, созданные Тэхёном ещё в самом начале занятия, испуганно разлетаются по всему полю, а затем послушно возвращаются обратно под его контроль.       Но ни один из кураторов даже не шелохнулся.       — Они ведь почти не атакуют… — растерянно шепчет кто-то из заднего ряда.       — Потому что уже не могут позволить себе ошибиться, — спокойно отвечает Намджун.       — Ошибиться?       — Любая серьёзная ошибка на таком уровне заканчивается мгновенным поражением. Поэтому они уже давно не ищут возможность ударить, — Намджун ненадолго замолкает. — Они ищут момент, когда второй сам откроется.       Тэхён делает плавный шаг назад прямо по воздуху.       Чимин тут же оказывается сверху.       Ещё один рывок. Ещё один обмен ударами. Каждый раз на пределе человеческой реакции. Никто уже не считает количество атак. Студенты попросту перестают успевать за их движениями.       — Да они…       — Они вообще перестали пользоваться глазами… — тихо произносит Хосок.       — Нет, — Намджун лишь едва заметно улыбается. Он качает головой. — Они чувствуют друг друга.       На несколько долгих секунд высоко над тренировочным полем вновь повисает напряжённая тишина.       Чимин зависает в воздухе напротив Тэхёна. Между ними остаётся не больше трёх метров. Никто не двигается. Никто не атакует. Будто оба одновременно понимают одну и ту же мысль.       Чимин первым опускает руки.       Тэхён лишь коротко усмехается.       И следом тоже развеивает магию.       — Ничья? — с привычной улыбкой предлагает Чимин.       — Как всегда.       Чимин начинает плавно снижаться, мягко тормозя себя буквально в нескольких сантиметрах над землёй.       Тэхён же спокойно опускается на воздушном потоке, словно медленно падающий осенний лист.       Едва их ноги касаются травы, над полем ещё несколько секунд стоит абсолютная тишина. Никто не решается даже пошевелиться.       И только потом раздаются первые осторожные хлопки. Через мгновение им уже аплодирует весь курс.       Чимин довольно улыбается, оглядывая притихших студентов.       — Запомните сегодняшний бой, — он медленно проходит вдоль строя, сцепив руки за спиной. — Победить сильного противника можно далеко не всегда. Но понимать его вы обязаны. Потому что именно понимание чужой силы однажды может сохранить вам жизнь, — он ненадолго останавливается рядом с Тэхёном. — Именно поэтому вы будете изучать не только возможности собственной ступени, но и принципы работы всех остальных.       Тэхён спокойно складывает руки на груди и обводит курс внимательным взглядом.       — Маг, который знает только свою силу, опасен лишь до первой встречи с более опытным противником, — он делает небольшую паузу. — Маг, который понимает силу своего врага, способен победить ещё до того, как начнётся бой.       Над тренировочным полем вновь повисает тишина. Но теперь уже совсем другая. Никто из студентов больше не смотрит на своих кураторов с восторгом. Теперь они смотрят с искренним уважением.       После показательного боя тренировка продолжается уже в привычном рабочем темпе.       Тэхён со своей задачей справляется куда интереснее, чем ожидают студенты.       Он сразу возвращается к деревянному бортику и больше ни на шаг не приближается к тренировочным парам. Со стороны даже кажется, будто он вовсе не участвует в занятии. Но стоит кому-нибудь допустить малейшую ошибку, как рядом с этим курсантом тут же плавно опускается небольшой огненный шар.       Он зависает именно там, где и должна находиться рука, локоть или плечо. Иногда чуть касается волос. Иногда медленно смещается в сторону, наглядно показывая правильную траекторию движения. Ни одного лишнего слова. Только удивительно точная работа стихии.       — Локоть выше.       Огненная сфера мгновенно поднимается на несколько сантиметров.       Студент торопливо исправляется.       — Уже лучше.       Шар довольно вспыхивает ярче и тут же растворяется в воздухе. По тренировочному полю то и дело начинают вспыхивать десятки маленьких огоньков, заставляя курсантов быстро привыкать к столь необычному способу обучения.       Очень скоро они понимают простую закономерность. Если рядом появился огненный шар, то значит, где-то допущена ошибка. Исправишься — он исчезнет.       Чимин лишь довольно улыбается, наблюдая за этой картиной.       — Даже разговаривать почти не приходится, — тихо усмехается он.       — Экономия сил, — невозмутимо отвечает Тэхён.       Самых уверенных студентов Чимин почти сразу распределяет по парам. Теперь настало время почувствовать боевые стойки не только на месте, но и в движении.       Сам он практически не стоит на месте. То и дело перескакивает от одной пары к другой, поправляя положение корпуса, разворачивая плечи, слегка надавливая ладонью на локоть или запястье, заставляя тело само запомнить правильную механику движения.       — Не тянись за ударом.       — Центр тяжести ниже.       — Отлично.       — А теперь попробуй ещё раз.       Иногда он сам становится напротив курсанта, медленно показывая движение целиком, чтобы затем предложить повторить его в точности.       А Тэхён продолжает наблюдать со стороны. Спокойно. Внимательно. Незаметно исправляя каждую мелочь своими маленькими огненными подсказками.       Очень скоро студенты перестают ждать слов. Они начинают следить за огнём. И тот оказывается куда более красноречивым учителем.       На предложение Чимина сойтись в тренировочном бою с тренером Ким студент Чхве поспешно отказывается.       Он смущённо чешет затылок и торопливо ссылается на то, что явно переоценил собственные возможности.       — Думаю, лучше дождусь предварительного экзамена, — неловко улыбается он, вызывая дружный смех у одногруппников.       После увиденного показательного боя желание проверить свои силы против стихийника у него заметно поубавилось. Но далеко не все разделяли его осторожность. Любопытство оказалось сильнее здравого смысла. Сразу несколько курсантов добровольно вызвались попробовать свои силы против тренера Кима.       Тэхён без лишних возражений согласился. Спарринги были короткими, без использования разрушительных техник, исключительно для того, чтобы студенты могли на практике прочувствовать разницу в уровне подготовки.       Именно тогда Чонгук замечает одну странную закономерность.       Тэхён ни разу не позволяет никому приблизиться к себе. Он всё время сохраняет дистанцию. Работает исключительно через ветер, огонь, воду или землю, вынуждая соперников постоянно двигаться. Если кто-то всё же сокращает расстояние, Тэхён тут же мягко разрывает расстояние очередным воздушным потоком или стремительным рывком назад. Никаких захватов. Никаких подсечек. Никакой борьбы корпус в корпус. Только дальний бой.       Со стороны это выглядит обычной особенностью стихийника. Даже Чимин совершенно спокойно продолжает вести тренировку, будто ничего необычного не происходит. Но Чонгук слишком хорошо помнит ту ночь.       Именно поэтому внутри становится мучительно тяжело. Он отчётливо понимает, что дело вовсе не в тактике. Тэхён инстинктивно не подпускает к себе чужих альф слишком близко. Не потому, что боится проиграть. Нет. Чонгук не сомневается: при желании Тэхён без особого труда положил бы на лопатки любого из присутствующих. Дело совсем в другом.       Стоит кому-нибудь сократить расстояние до опасной близости, как тело омеги само начинает избегать этого контакта. Будто память, живущая гораздо глубже сознания, всё ещё отчаянно пытается защитить своего хозяина. И от понимания этого сердце Чонгука болезненно сжимается.       Небольшой перерыв ровно в середине занятия студенты встречают с неподдельным облегчением.       Уставшие курсанты дружно плюхаются прямо на мягкую траву, тяжело переводя дыхание. Кто-то старательно вытирает полотенцем вспотевший лоб и шею, кто-то жадно пьёт прохладную воду большими глотками, а кто-то просто молча лежит на спине, пытаясь восстановить дыхание после изнурительной тренировки.       Парящие над полем огненные сферы Тэхёна по-прежнему мягко согревают воздух вокруг. Несмотря на сырой ветер и затянутое серыми тучами небо, на тренировочном поле удивительным образом сохраняется ощущение тёплого солнечного дня.       Очень скоро разговоры вновь оживают. Студенты наперебой обсуждают новые боевые стойки, спорят о правильном положении корпуса и рук, помогают друг другу разобраться в сложных движениях и охотно делятся небольшими хитростями, которые уже успели заметить во время спаррингов.       Чимин с Тэхёном тем временем привычно отходят чуть в сторону и устраиваются возле деревянного бортика. Достаточно далеко, чтобы не мешать студентам свободно общаться между собой. Достаточно близко, чтобы при необходимости сразу вернуться к занятию.       Чимин с удовольствием вытягивает ноги, довольно запрокидывая голову к небу.       Тэхён же молча откручивает крышку бутылки с водой и делает несколько неспешных глотков, устало прислоняясь плечом к деревянному ограждению.       Впервые за всё утро вокруг них становится по-настоящему тихо.       Им обоим искренне хотелось воспользоваться этими несколькими минутами отдыха, спокойно перевести дух и наконец поговорить о своём.       Но этому короткому затишью так и не суждено было продлиться долго.       Калитка тренировочного поля плавно открывается.       Первым уверенным шагом входит Сокджин. Следом за ним появляются двое уже немолодых мужчин.       Разговоры среди студентов обрываются сами собой.       Даже Чимин, заметив гостей, на мгновение прекращает объяснение, а Тэхён медленно поднимает взгляд от планшета.       В официальном представлении эти двое совершенно не нуждаются. Их знали абсолютно все.       Имена этих генералов не раз звучали в стенах каждой военной Академии страны, а попасть под их непосредственное командование считалось огромной честью для любого офицера. Именно к ним после выпуска мечтали попасть лучшие курсанты элитных военных факультетов.       Оба вошедших мужчины были легендарными генералами элитных магических спецподразделений и уже много лет являлись законными супругами.       Их имена знала практически вся страна.       Именно под их командование мечтали попасть лучшие выпускники военных Академий, а офицеры нередко называли их одной из самых сильных семей в истории современных магических войск.       Для Сокджина и Чимина они были родными родителями.       Но лишь единицы из присутствующих на тренировочном поле знали ещё одну, куда более важную правду.       Для Тэхёна эти двое давно стали теми самыми папой и отцом, которых у него никогда по-настоящему не было. Родные по крови родители без колебаний променяли собственного сына на влияние, министерские счета и власть в столице. А эти люди, уже воспитывающие двоих сыновей, однажды просто открыли перед измученным омегой двери своего дома. Без условий. Без жалости. Просто приняли его как собственного младшего ребёнка, окружив той заботой и любовью, которых ему так отчаянно не хватало всё детство.       Ким Югём — альфа средних лет, сильнейший чистокровный стихийник из ныне живущих и обладатель насыщенного аромата горького шоколада. Уже много лет он бессменно возглавляет элитные спецподразделения магических войск, лично отбирая в свои закрытые отряды лишь лучших бойцов страны.       Его имя курсанты впервые слышат ещё в начальной школе Академии.       Пожилые профессора военной истории часами увлечённо рассказывают о его боевом пути, выдающихся тактических решениях и легендарных операциях, навсегда вошедших в историю магических войск. Но чаще всего они вспоминают совсем другое — как именно Югём вместе со своим преданным супругом сумел полностью перестроить устаревшую систему элитных спецподразделений. Их совместная работа вывела боевые подразделения на принципиально новый уровень подготовки и, что гораздо важнее, позволила в разы сократить смертность военных во время выполнения боевых заданий.              По правую руку с генералом Ким спокойно шёл его преданный супруг — Ким, бывший Пак, Соджун. Этот омега средних лет занимал пост второго генерала элитных спецподразделений магических войск и являлся обладателем удивительно приятного, бодрящего аромата свежих цитрусов.       Природа совершенно не наградила его внушительными размерами. Невысокий, стройный и удивительно гибкий, он даже сейчас с большим трудом доставал макушкой до широкого плеча своего сильного мужа. Но именно эта внешняя хрупкость всегда обманывала тех, кто видел его впервые. За мягкими чертами лица и аккуратной улыбкой скрывался один из самых опасных офицеров страны.       И лишь одна деталь за долгие годы так и не изменилась. Его лицо всё так же украшали очаровательные пухлые щёки, которые когда-то почти без изменений унаследовал от него Чимин.       Все студенты на поле одновременно подскакивают со своих мест.       По привычке выпрямив спины, они синхронно приветствуют прибывших глубоким поклоном и отдают воинское приветствие. Лишь после короткого, спокойного жеста генерала Ким Югёма, означавшего привычное «вольно», строй постепенно расслабляется. Но только внешне.       Любопытство никуда не исчезло. Курсанты во все глаза рассматривали живых легенд магических войск, которые сегодня прибыли на южную базу «Полярис» вовсе не с проверкой и не с инспекцией.       Они приехали лишь с одним-единственным желанием — обнять своих детей и лично убедиться, что после истории с похитителями все остались живы и невредимы.       Именно тогда взгляды студентов сами собой начинают метаться между генералами и двумя их кураторами.       Сходство оказалось настолько очевидным, что не заметить его было попросту невозможно. Сокджин почти полностью унаследовал статные, монументальные черты лица своего отца. А Чимин оказался удивительно похож на папу. Та же утончённость. Та же мягкая улыбка. И те самые очаровательные пухлые щёки, которые Соджун пронёс через всю жизнь и словно без остатка передал своему младшему сыну.       Многие начинают тихо, взволнованно перешёптываться между собой, оживлённо обсуждая неожиданное появление генералов армии и их близкое родство с кураторами синего и зелёного корпусов.       Но куда сильнее их внимание привлекает совсем другая деталь.       Маленькая Ёнсу совершенно спокойно сидит на сильных руках Югёма, весело болтая ножками и с неподдельным восторгом рассказывая ему о том, как замечательно они с Джини провели день в медсанчасти.       — …а потом мы ещё рисовали! Правда же, дедуля?       Её звонкий голос разносится по всему тренировочному полю.       Югём лишь тепло улыбается, терпеливо слушая внучку, а Соджун время от времени ласково поправляет выбившиеся из её хвостиков светлые кудряшки.       Именно в этот момент ни у кого из присутствующих не остаётся ни малейших сомнений. Профессор Ким Тэхён давно стал такой же полноправной и бесценной частью этой большой семьи, как Сокджин и Чимин. И, судя по тому, с какой естественной теплотой генералы относились к Ёнсу, никогда не существовало никакого разделения на «родных» и «приёмных». Это простое, удивительно тёплое зрелище невольно вызывало искренние улыбки даже у самых суровых курсантов.       Чимин и Тэхён встретили генералов широкими, искренними улыбками, сразу же объявив притихшим студентам, что их законный перерыв официально продлевается на неопределённое время.       Эта новость вызвала дружный восторженный гул.       Соджун, не теряя ни секунды, подошёл к младшему сыну и крепко обнял его.       — Опять похудел, — с привычным недовольством вздохнул он, заботливо сжимая ладонями плечи Чимина и внимательно осматривая его с головы до ног. — Сколько раз тебе говорить, что нельзя настолько изматывать себя тренировками?       — Пап… — Чимин лишь обречённо закатил глаза.       — Никаких «пап», — тут же перебил его Соджун. — Лучше бы хоть иногда брал пример с Сокджина. Он хотя бы большую часть времени проводит в лабораториях, а не носится по полигонам, словно решил лично проверить все способы заработать себе новые травмы.       — Ну началось… — тихо простонал Чимин под дружный смешок стоящих рядом.       Вторым огромным потрясением для всего курса стало поведение самого генерала Соджуна.       Стоило ему увидеть Тэхёна, как по всему тренировочному полю разнёсся его громкий, совершенно не генеральский возглас:       — Святые ёжики!       Да, похоже именно это выражение считалось их фирменной семейной фразой.       Не обращая ни малейшего внимания на десятки ошарашенных взглядов, Соджун решительно подошёл к Тэхёну и крепко заключил его в объятия. Шумно расцеловал сразу в обе бледные щёки. А затем совершенно бесцеремонно взъерошил его светлые волосы, окончательно превращая аккуратный утренний хвостик в очаровательное растрёпанное гнездо.       — Я вас всех троих однажды на железную цепь в столовой посажу, мои маленькие несносные мальчишки! — с напускной суровостью заявил он, упирая руки в бока. — Будете сидеть там до тех пор, пока не научитесь нормально есть, спать и отдыхать!       По тренировочному полю прокатился добродушный, раскатистый смех генерала Югёма.       — Угрожаешь ты им этим уже лет десять, — весело заметил он. — А цепь всё никак не купишь.       — Потому что она должна выдержать сразу троих упрямцев!       Пока Чимин и Тэхён с весёлыми улыбками покорно выслушивали этот семейный разнос, Сокджин позади них буквально сгорал от жгучего стыда. Он картинно прикрыл глаза широкой ладонью и лишь тяжело вздохнул.       Каждый визит этой легендарной супружеской пары на южную базу «Полярис» неизменно превращался в нечто невероятно шумное, суматошное и до невозможности неловкое. Ведь любящие генералы армии совершенно не задумывались о том, в каком комичном свете выставляют своих давно уже взрослых сыновей перед многочисленными студентами.       — Ваши холодильники сегодня же пройдут мою самую тщательную проверку! — грозно объявил Соджун, и его свежий цитрусовый аромат бодро разлился по прохладному воздуху. — И пусть они только хоть на какие-нибудь жалкие полпроцента окажутся пустыми! Клянусь всеми уставными параграфами, я лично усажу вас троих за один стол и заставлю за один присест съесть по три огромные порции самой жирной и калорийной еды!       В строю послышались первые сдавленные смешки.       — И официально запрещаю вам троим участвовать в любых изнурительных боевых операциях! — продолжал возмущаться Соджун, совершенно не обращая внимания на реакцию окружающих. — Вы скоро окончательно превратитесь в прозрачные скелеты! На вас же смотреть страшно!       В глубоком родительском отчаянии он всплеснул руками, после чего звонко хлопнул ладонями по своим пухлым щекам.       — Нет, вы только посмотрите на них, Югём! Современная военная молодёжь совершенно разучилась нормально есть! Они только и делают, что работают, тренируются, снова работают и опять тренируются! А потом удивляются, почему организм не выдерживает!       Югём тихо усмехнулся, привычно поправляя Ёнсу, которая уже удобно устроилась у него на руках и с огромным интересом наблюдала за происходящим.       — Соджун.       — Что?       — По-моему, ты опять слишком разошёлся.       — Ничего подобного! Посмотри на них! Они же все трое исхудали!       До этого момента Ёнсу с огромным интересом молча наблюдала за семейной перепалкой, переводя любопытный взгляд с дедули на папочку. А потом вдруг совершенно серьёзно подняла маленькую ладошку.       — Дедуля…       Все одновременно посмотрели на неё.       — А папочка вчера хорошо кушал.       Тэхён обречённо прикрыл глаза.       — Две тарелочки съел, — Ёнсу на секунду задумалась, честно пытаясь ничего не перепутать. — И… за себя… и чуть-чуть за меня.       На тренировочном поле повисла звенящая тишина.       Первым не выдержал Чимин, громко расхохотавшись.       Следом фыркнул Югём, пряча улыбку.       Даже Сокджин, до этого сгоравший от стыда, тихо рассмеялся, качая головой.       А Соджун с таким торжествующим видом посмотрел на троих сыновей, словно только что выиграл самое важное дело в своей жизни.       — Вот! — победно заявил он. — Единственный честный свидетель во всём этом доме!       А Чимин с Тэхёном, густо краснея щеками перед своими курсантами, на всякий случай синхронно делают несколько осторожных шагов назад. Медленно. Почти незаметно. Словно два нашкодивших ребёнка, которых вот-вот могут поймать с поличным. Они прекрасно знали Соджуна. Если тот сейчас окончательно войдёт в роль заботливого папы, то без малейших колебаний действительно утащит обоих прямиком в столовую кормить горячим обедом.       А спорить с ним в такие моменты было совершенно бесполезно.       — И мы безумно рады вашему приезду, любимые родители, — широко улыбается Чимин, поспешно перехватывая инициативу. — Какими судьбами к нам в гарнизон? Даже не сообщили заранее, чтобы мы в такой важный момент были… ну… хотя бы морально подготовлены. И желательно где-нибудь очень далеко отсюда…       Он неловко теребит пальцами край своей чёрной толстовки, искренне надеясь как можно скорее увести родителей с тренировочного поля. Потому что ещё немного — и вся его группа окончательно забудет, что находится на учебном занятии.       За его спиной уже слышатся откровенно не тихие смешки. Студенты изо всех сил стараются сохранить серьёзные лица, но получается это откровенно плохо. Некоторые и вовсе поспешно отворачиваются, пряча улыбки.       Чимин обречённо прикрывает глаза. Он уже заранее представлял, что к вечеру вся южная база «Полярис» будет без остановки обсуждать сегодняшний визит легендарных генералов и то, как один из них едва не отправил своих взрослых сыновей принудительно обедать.       — Да вот узнали, что наши дети безбожно самовольничают, — негромко цокает Югём, переводя строгий взгляд своих зелёных глаз сразу на всю троицу притихших сыновей.       При этом он лишь бережнее перехватывает поудобнее весело лепечущую Ёнсу, которая доверчиво обнимает главнокомандующего за шею своими маленькими ручками и что-то увлечённо рассказывает ему почти на самое ухо.       — Дедуля… — вдруг совершенно серьёзно зовёт малышка.       Югём тут же переводит всё своё внимание на неё.       — Пожалуйста, не злись на папочек. Они у меня очень-очень хорошие, — она ласково похлопывает его маленькой ладошкой прямо по коротко стриженной макушке.       На тренировочном поле на несколько секунд воцаряется абсолютная тишина. Даже самые опытные курсанты сейчас не могли поверить собственным глазам.       Человек, которого вся страна знала как одного из самых суровых и непреклонных генералов магических войск, совершенно спокойно позволял маленькой девочке так бесцеремонно себя утешать.       — И они честно будут кушать много-много еды, — продолжает Ёнсу с самым серьёзным видом. — Я сама за ними прослежу. Обещаю!       На губах Югёма невольно появляется тёплая улыбка.       — Вот видите? — спокойно произносит он, вновь поднимая взгляд на троих сыновей. — Единственный ответственный человек в нашей семье.       Сокджин за спинами родителей лишь ещё тяжелее закрывает лицо ладонью после этого детского ультиматума.       Чимин невинно поджимает искусанные губы.       А Тэхён…       Тихо, бесконечно счастливо смеётся. На его лице впервые за всё это тяжёлое утро появляется та самая редкая, шёлковая улыбка, одним своим существованием стирающая привычную холодную броню заместителя главы базы.       — Конечно, звёздочка моя, — тепло улыбается Югём, бережно целуя пухлую детскую щёчку. — Обязательно проследишь.       После этого он вновь поднимает взгляд на троих омег. И в этих строгих зелёных глазах сейчас не было ни генерала. Ни главнокомандующего. Только безграничная любовь отца.       Давным-давно для Югёма перестало существовать какое-либо разделение. Сокджин. Чимин. Тэхён. Все трое были его сыновьями.       Так было всегда.       Ещё с тех самых времён, когда маленький, бесконечно одинокий мальчишка впервые переступил порог их дома и впервые за долгое время почувствовал, что его действительно ждут.       Югём до сих пор прекрасно помнил тот настороженный взгляд, с которым Тэхён тогда принимал любую заботу, словно заранее ожидал, что за неё обязательно придётся чем-то расплачиваться.       Но со временем это прошло. Потому что любовь не требует оплаты. Она просто есть. И однажды Тэхён совершенно незаметно перестал быть «чужим ребёнком». Стал младшим сыном. Таким же любимым. Таким же родным. Таким же бесценным.       Югём всю жизнь мечтал лишь об одном. О большой, шумной, крепкой семье. И, оглядывая сейчас своих троих улыбающихся омег и счастливую внучку на собственных руках, он в который раз понимал, что судьба подарила ему гораздо больше, чем он когда-либо смел просить.       — На ваше имя официальный приказ из министерства пришёл ещё в тот же день, — уже гораздо спокойнее, но всё так же строго произносит Югём. — Поэтому позже вы подробно расскажете нам, во что именно вас снова умудрились втянуть. И почему о подобном мы с Соджуном узнаём едва ли не последними во всей стране.              Он переводит тяжёлый взгляд с одного сына на другого.       — Вы обязаны были сообщить нам сразу же, как только появилась хоть малейшая угроза вашим жизням. И безопасности Ёнсу.       На несколько секунд вокруг воцаряется тишина.       — Милый… — мягко вздыхает Соджун, легонько толкая супруга локтем в бок. — Ну хватит уже так грозно смотреть на детей. Перед тобой вообще-то заместители главнокомандующего. Наши крошки давно выросли и вполне способны постоять за себя.       Югём лишь выразительно приподнимает бровь.       — Именно это меня и беспокоит.       — А меня беспокоит, что ты сейчас окончательно их запугаешь, — не дожидаясь ответа мужа, Соджун ловко забирает Ёнсу к себе на руки.       Малышка тут же довольно пищит от восторга, крепко обнимает его за шею и с самым счастливым видом утыкается носиком в знакомый цитрусовый аромат.       — Вот, — удовлетворённо кивает Соджун, поглаживая внучку по спине. — Теперь хотя бы один ребёнок в этой семье улыбается.       — Ты, конечно, полностью прав, — обречённо вздыхает Югём, картинно закатывая глаза. — Но мне было бы в миллионы раз спокойнее, если бы все трое постоянно находились рядом с нами в столице. Под личным присмотром.       За спинами кураторов тут же раздаются тихие, умилённые смешки студентов.       Все трое кураторов синхронно оборачиваются. И курс мгновенно притихает под тремя одинаково выразительными взглядами.       — И да, Тэхён, — уже совершенно другим, серьёзным тоном произносит Югём. Даже ветер будто на мгновение стих. — Ты и сам прекрасно понимаешь, что я сейчас скажу.       Тэхён медленно поднимает глаза.       — До здания Верховного суда ты не сделаешь ни единого шага без моего личного сопровождения.       На тренировочном поле вновь становится тихо.       — Понимаю… — едва слышно отвечает Тэхён.       Он плавно опускает взгляд на пожухлую траву под ногами. Почему-то именно сейчас ему вдруг становится невыносимо трудно смотреть в глаза своим родителям.       Они действительно переживали. Наверное, даже гораздо сильнее, чем сам Тэхён.       Одного лишь официального приказа из министерства, дошедшего до самой столицы, оказалось достаточно, чтобы оба генерала без лишних раздумий сорвались на южную базу. Потому что подобные документы никогда не приходят без серьёзной причины. И родителям было страшно даже представить, что именно должно было произойти, чтобы дело приобрело настолько серьёзный масштаб.       Тэхён ничуть не удивился их внезапному приезду. Где-то глубоко внутри он даже ждал этой встречи. Но всё равно не думал, что Югём и Соджун окажутся здесь так быстро. Ему до боли не хотелось вновь заставлять их переживать историю с Дживоном.       Особенно после того, что уже однажды произошло. Четыре года назад, когда правда о событиях в Академии наконец всплыла наружу, Соджун не выдержал. Он потерял сознание. А Югём…       Тэхён до сих пор хорошо помнил тот день. Помнил, как всегда спокойный, рассудительный генерал впервые в жизни окончательно потерял контроль над собственной стихией. И как потом всей семье с огромным трудом удалось остановить разъярённого стихийника, который был готов собственными руками уничтожить каждого, кто хоть как-то оказался причастен к чужой боли.       Именно поэтому сейчас Тэхён не мог заставить себя поднять глаза. Не потому, что боялся осуждения. Он просто не хотел вновь видеть в их глазах тот же самый страх.       — Отец, это уже действительно совершенно не смешно, — твёрдо вмешивается Сокджин, становясь плечом к плечу рядом с Чимином и понурившимся Тэхёном. — Пожалуйста, прекращай свою вечную пропаганду столичной жизни. Нам троим искренне хорошо именно там, где мы сейчас находимся. И вообще, веди себя прилично. Перед тобой стоят наши студенты. У них сейчас идёт важная тренировка, а вы самым бессовестным образом её сорвали.       — Ой, да пусть ваши детишки немного передохнут, пока мы спокойно поговорим, — беззаботно отмахивается Югём, широко улыбаясь. — Я уже безумно давно не видел своих сыновей. Тем более появился такой грандиозный повод.       Он с нескрываемой гордостью смотрит на внучку, уютно устроившуюся на руках Соджуна.       — Моя звёздочка открыла свои уникальные способности!       Ёнсу тут же довольно улыбается дедушке во весь рот.       — У неё действительно огромный магический потенциал, — продолжает Югём уже гораздо спокойнее. — Она вся пошла в своего папу.       В зелёных глазах генерала появляется неподдельная гордость.       — Она прошла вступительное тестирование Академии значительно быстрее многих шестилетних детей. Поэтому я уже связался с генералом Мином. Он прекрасно знает ситуацию и будет рад лично курировать обучение Ёнсу, если вы с Тэхёном примете решение отправить её в Академию уже в этом году.       Тэхён удивлённо поднимает взгляд.       — Ч-что?.. — едва слышно выдыхает Тэхён. — Ты… уже успел поговорить с ним?       Как именно в этот момент ему удалось удержаться на ногах, знают исключительно студенты.       Именно они первыми заметили, как Сокджин и Чимин почти одновременно шагнули к брату, молча поддерживая его с двух сторон под локти.       Тэхён ошеломлённо смотрел на улыбающихся родителей. Судорожно открывал и снова закрывал рот. Но так и не находил слов. Эта новость обрушилась на него слишком неожиданно.       — Не пугай мне ребёнка, старый ты альфа! — возмущённо рыкнул Соджун, сердито взглянув на мужа.       После чего тут же перевёл взгляд на побледневшего Тэхёна. И улыбнулся. Так тепло. Так спокойно. Что внутри сразу становилось немного легче.       — Малыш… — мягко произносит он. — Я редко поддерживаю идеи этого упрямого старика…       Югём лишь тихо фыркает себе под нос.       — …но сейчас он абсолютно прав, — Соджун ласково проводит ладонью по светлым волосам Ёнсу, уютно устроившейся у него на руках. — У нашей звёздочки действительно проснулась очень большая сила. Слишком большая для её возраста, — он ненадолго замолкает. — Теперь ей обязательно понадобится особое обучение. Чтобы научиться безопасно управлять своим даром. И не причинить вред ни себе… ни окружающим.       Он снова поднимает взгляд на Тэхёна.       — Боевая Академия сейчас — лучшее место, которое может дать ей всё необходимое, — Соджун мягко улыбается. — Просто… пожалуйста, хорошо подумай над нашим предложением.       — Это всё происходит слишком быстро, Соджун… — Тэхён отрицательно качает головой. — Я ни за что не отпущу её в столицу к генералу Мину уже в этом году.       Он даже представить себе этого не мог. После всего произошедшего. После той ночи. После страха едва не потерять дочь. Нет. Сейчас он физически не был готов отпустить Ёнсу так далеко от себя.       — Не отпущу… Не отпущу… — картинно ворчит Югём, обречённо закатывая глаза. — Вот же упрямый ребёнок.       Тихий смешок всё-таки срывается с его губ. Именно такого ответа он и ожидал. Югём слишком хорошо знал своего младшего сына.       — Ладно, — неожиданно легко соглашается он. — Если столица пока слишком рано, тогда хотя бы подумай о переводе Ёнсу на территорию базы, — он становится заметно серьёзнее. — Здесь есть ведомственные специалисты, которые смогут безопасно развивать её дар. И она постоянно будет рядом с тобой.       Эта мысль уже не кажется настолько невозможной.       — А знаешь что… — Югём задумчиво потирает подбородок. — Мы с Соджуном сейчас сами зайдём к Минхо и всё спокойно обсудим. Думаю, он с удовольствием поможет всё организовать, — он переводит взгляд на внучку. — Тогда тебе больше не придётся каждый день ездить в городской садик с такой слабой охраной, — Югём широко улыбается. — Ну что, звёздочка? Будешь теперь каждое утро ходить на работу вместе со своим любимым папочкой?              — Да, дедуля! — радостно хлопает в ладоши Ёнсу, удобно устроившись на руках у Соджуна. — И я смогу гораздо чаще общаться с Гуки и его замечательными друзьями. Юни, Мони и Хоби!       Малышка широко, ослепительно улыбается, показывая ровный ряд белоснежных зубов и очаровательные глубокие ямочки на пухлых щёчках.       Тэхён в эту секунду сначала густо краснеет. Потом стремительно бледнеет. А после и вовсе в полном бессилии закрывает лицо ладонью, тихо, почти беззвучно выругавшись себе под нос.       Сокджин едва заметно давится смешком.       Чимин же моментально понимает, какую именно бомбу только что взорвала Ёнсу, и обречённо прикрывает глаза.       Соджун медленно прищуривается. Слишком медленно. С тем самым хитрым, до боли знакомым прищуром, который все трое сыновей прекрасно знали ещё с детства. Он внимательно, почти по-генеральски, переводит взгляд с одного омеги на другого.       Тишина становится почти осязаемой. Не выдержав этого молчаливого допроса, все трое синхронно делают маленький шаг назад. И так же синхронно отворачиваются в совершенно разные стороны, старательно избегая встречаться с папой глазами.       А вот Югём уже откровенно смеётся. Громко. От души. Он прекрасно понимает, что внучка только что совершенно случайно выдала перед всем курсом что-то очень личное. Главнокомандующий неторопливо переводит весёлый взгляд на столичных студентов. Затем — на Чонгука. Потом — обратно на своих подозрительно притихших сыновей. И лишь довольно хмыкает. Кажется, без этой четвёрки столичных альф столь бурной реакции сейчас попросту не существовало бы.       Только вот сами виновники внезапного переполоха тоже резко находят себе крайне важные занятия.       Хосок с преувеличенным интересом рассматривает собственные кроссовки.       Намджун внезапно начинает поправлять рукава спортивной кофты.       Юнги демонстративно отворачивается к тренировочному полю.       А Чонгук…       Чонгук вообще делает вид, что происходящее его совершенно не касается. Хотя предательски покрасневшие уши выдавали его куда лучше любых слов.       — Так, всё, нам уже действительно пора заканчивать, — первым решительно вмешивается Сокджин, активно размахивая руками в сторону выхода с тренировочного поля. — Вы оба только что приехали с дальней дороги, наверняка устали. Ёнсу давно пора нормально поесть и ложиться спать по расписанию. А вашим оставшимся детям, между прочим, ещё вести практическую тренировку.       Он выразительно смотрит сначала на родителей. Потом — на братьев.       — Поэтому марш. Все дружно покидаем поле.       — Эй! — возмущённо пищит Ёнсу.       Стоило Соджуну аккуратно поставить её на мягкую траву и заботливо расправить помявшееся платьице, как малышка тут же сердито надула пухлые губки.       — Но я ведь ещё даже не показала папочке, чему меня только что научил дедуля!       Она недовольно топает маленькой ножкой.       И вся семья дружно замирает.       Сокджин лишь тяжело прикрывает глаза. Он слишком хорошо знал одно непреложное правило их дома.       Идти напролом против этой маленькой принцессы не мог абсолютно никто.       Ни генералы. Ни профессора. Ни даже сам заместитель главы базы.       Тэхён плавно опускается на корточки, чтобы девочке было удобнее.       И Ёнсу тут же срывается с места. Маленьким счастливым вихрем она подлетает к нему, крепко обнимая за шею и сразу оставляя звонкий поцелуй на щеке.       Тэхён едва заметно улыбается, обнимая дочь в ответ.       Малышка доверчиво утыкается носиком ему в шею, глубоко вдыхая знакомый сладковатый аромат спелой вишни, который неизменно дарил ей ощущение абсолютного покоя и безопасности. Папочка рядом. Значит, всё хорошо. Значит, больше ничего страшного не случится. Кажется, она совершенно не собирается его отпускать.       Но Тэхён всё же мягко отстраняет дочь от себя, ласково убирает за ушко выбившийся локон и оставляет на её лбу долгий, трепетный поцелуй.       — Мы с дедулей всё утро усердно тренировались, — гордо сообщает Ёнсу, забавно задирая подбородок.       Будто только что лично выиграла важнейшую военную операцию.       На губах Тэхёна появляется ещё более тёплая улыбка.       — Вот как? — он делает вид, что впечатлён до глубины души. — Тогда показывай, ёжик, чему именно дедуля тебя научил.       Тэхён с искренним родительским интересом смотрит на дочь, заранее готовясь восхищаться абсолютно любым её достижением.       Маленькая девочка послушно закрывает глазки и аккуратно складывает ладошки вместе, точь-в-точь как утром учил её любимый дедуля.       Она тихонько шепчет своей проснувшейся магии детскую просьбу. Чтобы та показала папочке самый красивый фокус.       Несколько долгих секунд вокруг царит абсолютная тишина. А потом сила наконец откликается.       Тёплая энергия мягкой волной пробегает по её маленькому телу, струясь по венам прямо к ладошкам.       Ёнсу медленно открывает глаза. Они ярко вспыхивают чистым жёлтым светом — таким же, каким сияют глаза всех представителей жёлтой ступени.       Девочка осторожно разводит ладошки в стороны. И между ними с тихим, сухим потрескиванием рождаются первые тонкие золотистые молнии. Они совсем маленькие. Ещё неуверенные. Но невероятно красивые. Словно десятки крохотных солнечных искорок весело перепрыгивают с одной ладошки на другую, освещая счастливое детское лицо.       Ёнсу восторженно ахает. А затем звонко, заливисто смеётся, переводя взгляд то на свои светящиеся ладошки, то на папочку.       Тэхён невольно прикрывает рот ладонью.       — Ох…       Улыбка сама расцветает на его лице. Такая искренняя. Такая счастливая.       — Мой ёжик… — тихо выдыхает он. — Ты такая молодец.       Как только последние искорки растворяются в воздухе, а детская магия полностью успокаивается, Тэхён тут же подхватывает дочь на руки. Он крепко прижимает её к себе и покрывает обе пухлые щёчки быстрыми поцелуями, заставляя Ёнсу снова заливисто рассмеяться.       Студенты восторженно охают, искренне умиляются и широко улыбаются, во все глаза наблюдая за самыми первыми успехами маленькой девочки в познании своей врождённой силы. Каждое подобное проявление детской магии всегда казалось чем-то по-настоящему волшебным. Трогательным. И удивительно светлым.       — У меня обязательно будут самые настоящие молнии, папочка! — уверенно заявляет Ёнсу, крепко обнимая Тэхёна за шею. — Такие же красивые, как у тебя!       Она ненадолго задумывается.       — Нет… — малышка решительно мотает головой. — Ещё красивее!       — Вот как? — Тэхён тихо смеётся.       — Да! — с полной серьёзностью кивает Ёнсу. — И тогда все сразу будут знать, что это именно мои молнии!       Тэхён ласково улыбается. Такой детской логике невозможно было не поверить.       — Конечно, мой кролик, — мягко кивает он, нежно целуя крохотный кончик её носика. — Обязательно будут, — он осторожно поправляет выбившийся локон. — А теперь беги к дедушкам. Нам с Чимином пора продолжать занятие.       — Ну нет, — добродушно посмеивается Югём, качая головой. — Раз уж мы все так удачно собрались на базе, пусть ваши детишки ещё немного посидят на травке.       Он выразительно смотрит сразу на троих сыновей.       — А то совсем ведь себя загоняли.       Югём привычным движением подхватывает Ёнсу, когда та радостным вихрем вновь прыгает ему на руки и крепко обнимает главнокомандующего за шею, звонко смеясь.       Когда любимые дедушки приезжали в гарнизон, малышка действительно почти не слезала с их рук, стараясь провести рядом с ними каждую свободную минуту.       — А мы с Соджуном лучше прямо сейчас лично посмотрим, как именно вы, господа профессора, проводите свои практические занятия, — невозмутимо добавляет Югём.       И тут же ловит сразу три настороженных взгляда. На его губах появляется довольная улыбка. Кажется, именно такой реакции он и добивался.       — Ой-ёй… — жалобно пищит Чимин.       Не раздумывая ни секунды, он ловким движением мгновенно прячется за спину Тэхёна, словно тот одним своим существованием способен защитить его даже от собственного отца.       — Чимин!.. — возмущённо охает Тэхён.       Совершенно не ожидав подобного предательства, он едва не теряет равновесие, но в последний момент его уверенно подхватывает за локоть стоящий рядом Сокджин.       — Даже не начинайте, — обречённо вздыхает старший брат, заранее понимая, что дальше спокойствия ждать уже бессмысленно.       — У вас троих было целых три месяца, чтобы спокойно перейти на следующий уровень магии, — искренне удивляется Соджун, переводя строгий взгляд на притихших сыновей. — Неужели вы настолько увязли в рапортах, студентах и бесконечной работе, что совсем ничего не успели?       Он укоризненно качает головой.       — Всего одно заклинание на усиление магии. И всё. Чимин… Джини… — продолжает он уже почти с родительским недоумением. — Вам двоим вообще достались самые простые задания из архива.       Соджун лично подбирал практические материалы для младших омег. И был абсолютно уверен, что оба справятся с ними без малейших трудностей. В ответ…       Чимин виновато поджимает губы, всё ещё выглядывая из-за спины Тэхёна.       Сокджин же неожиданно обнаруживает, что носки собственных спортивных кроссовок заслуживают самого пристального изучения. Настолько пристального, что поднять голову он сейчас был попросту не в состоянии.       Тэхён молча переводит взгляд с одного брата на другого. Потом тихо прикрывает глаза. Кажется…       Объяснять всё это снова придётся именно ему.       — Моё задание ещё четыре недели назад полностью уничтожили мои троглодиты, которые совсем недавно благополучно выпустились, — с обречённым вздохом кривит губы Сокджин.       Он до сих пор прекрасно помнил тот день. После их особенно «удачного» практического опыта ему пришлось почти до глубокой ночи в полном одиночестве разгребать разгромленную лабораторию, спасать уцелевшее оборудование и заново сортировать материалы для исследований.       А потом началась подготовка к приезду спецкурса. И свободное время окончательно исчезло.       — А у меня его вообще не было, — виновато признаётся Чимин, покорно поднимая руки вверх. — Я за всё это время ни разу не смог нормально выбраться даже на полигон синей ступени.       Он на всякий случай ещё плотнее прячется за спину Тэхёна.       — Очень стратегически выгодная позиция, между прочим, — добродушно усмехается Югём.       — Ну а вдруг поможет… — Чимин лишь виновато улыбается.       — Не поможет, — спокойно отвечает Югём.       Наблюдающим со своих мест курсантам происходящее казалось невероятно забавным.       Их строгие, невозмутимые кураторы, способные одним взглядом заставить замолчать целый курс, сейчас перед собственными родителями вели себя как самые обыкновенные дети.       — Это действительно важно, — уже совершенно серьёзно продолжает Соджун. — Скоро министерство назначит одно очень важное мероприятие. И к нему вы все должны быть полностью готовы. Все трое.       Он медленно переводит взгляд на Тэхёна.       Тот инстинктивно делает маленький шаг назад. И тут же с глухим стуком врезается затылком прямо в лоб всё ещё прячущегося за ним Чимина.       — Ай! — жалобно пищит Чимин, моментально хватаясь обеими ладонями за ушибленный лоб.       — Чёрт… — сквозь зубы шипит Тэхён, болезненно потирая затылок.       Несколько студентов уже не выдерживают и тихо прыскают в кулаки.       Даже Югём едва заметно улыбается.       Соджун лишь обречённо качает головой.       — Господи… Какие же вы всё-таки ещё дети, — он подходит чуть ближе и уже гораздо мягче спрашивает. — Как твои успехи, Тэтэ? Твой элементаль за это время подрос?       Тэхён нервно прикусывает губу и почти машинально хватается пальцами за браслет, который когда-то сделал для него Юнги.       Это короткое замешательство не остаётся незамеченным.       Югём слегка склоняет голову набок, внимательно наблюдая за младшим сыном. Затем он плавно направляет тончайший поток своей магии к его рукам, лишь едва касаясь чужой ауры. Ему хватает буквально пары секунд. Плотное плетение чужой энергии он узнаёт мгновенно.       Взгляд сам собой перемещается на создателя артефакта.       Юнги лишь понимающе ухмыляется, лениво салютует генералу двумя пальцами от виска и почти незаметно кивает в сторону стоящего рядом Чонгука, который с самым сосредоточенным видом изучает носки собственных кроссовок, будто происходящее вокруг его совершенно не касается.       Уголок губ Югёма едва заметно дёргается.       — Чуть-чуть… Он у меня слишком вредный, — поспешно отвечает Тэхён, искренне надеясь, что такого объяснения окажется вполне достаточно, чтобы разговор о домашнем задании наконец закончился. — Но я честно работаю над этим. Обещаю, уже в следующем месяце результаты будут гораздо лучше. Как раз синоптики обещают затяжные грозы на следующей неделе. Тогда и потренируемся.       — О-о-о… Нет, сынок, так дело точно не пойдёт, — добродушно усмехается Югём, уже явно предвкушая предстоящую поездку. — Сегодня же поедем на полигон. Я сам организую для нас пропуск и договорюсь с метеорологической службой. Не хватало ещё ждать милости от природы.       Он тепло улыбается.       — А теперь расскажи-ка лучше… Как продвигается ваше с Чимином совместное испытание?       — Что? Прямо сегодня? Но сегодня же ещё… — Тэхён бессильно осекается, даже не пытаясь закончить мысль.       Спорить с этим упрямым старым альфой было совершенно бесполезно. Если Югём уже что-то решил, переубедить его не смогла бы даже вся министерская коллегия.       Значит…       Сначала оставшаяся часть сегодняшних тренировок. Затем судебное заседание по делу Дживона. А после него — ещё и ночной полигон со стихийником первого ранга.       Тэхён тихо выдыхает.       По крайней мере, завтра спецкурс впервые за долгое время полностью оставался без их участия. Не нужно было ни читать лекции, ни проводить практику, ни с раннего утра нестись на очередное занятие.       После такой безумной ночи он наконец сможет просто выспаться.       — Кстати, об этом! У нас большой прогресс, отец, — с нескрываемой гордостью сообщает Чимин, наконец получив возможность хоть чем-то порадовать родителей. — Тэхён сегодня впервые полноценно отрабатывал вращения.       Взгляд Югёма мгновенно меняется. Добродушная улыбка никуда не исчезает, но теперь её сменяет привычная для главнокомандующего сосредоточенность.       — Вот как… — спокойно кивает он. — И сколько процентов атак ты теперь способен выдержать?       Вопрос звучит настолько буднично, будто речь идёт не о сыне, а об очередном боевом отчёте.       — При непрерывных атаках показатели пока сильно плавают, но выше двадцати пяти процентов подняться не получается. Если атаки идут с небольшими интервалами, то стабильно держусь в пределах тридцати — сорока, — спокойно отвечает Тэхён.       Сегодня ему удалось поставить новый личный рекорд. Правда, расплатиться за него пришлось сполна. К концу тренировки вращений желудок едва не вывернуло наизнанку, перед глазами всё плыло, а сил почти совсем не осталось.       — Для такого короткого срока это слишком высокий результат, Тэтэ. Не нужно так резко наращивать нагрузку. Организм просто не успевает адаптироваться, — Соджун лишь тяжело качает головой.       В его голосе не было ни упрёка, ни недовольства. Только искреннее беспокойство.       С самого начала ему не нравились подобные тренировки. Но, будучи одним из генералов элитных магических подразделений, Соджун слишком хорошо понимал, зачем они нужны. Иногда именно такие навыки становились той самой тонкой гранью между жизнью и смертью на настоящем поле боя.       — Все в порядке, Соджун. Я быстро восстанавливаюсь. — спокойно отвечает Тэхён, привычно отмахиваясь.       Он совершенно не хотел рассказывать настоящую причину, из-за которой с самого утра безжалостно загонял собственный организм.       Но это было и не нужно. Родительское сердце редко удаётся обмануть. Соджун и Югём слишком хорошо знали своего младшего сына. Они без слов чувствовали то, о чём он упрямо молчал.       Старые шрамы вновь разошлись. Снова кровоточили. И медленно сводили его с ума.       Югём больше ничего не спрашивает. Лишь коротко кивает, словно принимая этот ответ, только вовсе не веря ему.       — Чимин, берёте вращение до пятнадцати оборотов в секунду с замедлением на раскрытие. Тэхён, периодичность пять через пять, атака на каждый второй закрут.       Он привычным движением закатывает рукава тёмной кофты до локтей.       — Посмотрим, насколько хорошо вы успели сработаться.       В голосе генерала уже не слышится мягкой отцовской заботы. Перед ними вновь стоял главнокомандующий элитных магических подразделений.       Слишком серьёзный прорыв сейчас оказался у них в руках. Если двум настолько разным ступеням действительно удалось создать полноценную совместную боевую технику, однажды она вполне могла изменить ход настоящего сражения.       — Так, мои дорогие студенты, сейчас здесь станет действительно жарко, — с мягкой улыбкой произносит Соджун, хлопнув в ладоши, чтобы привлечь внимание курса. — Поэтому давайте-ка немного освободим площадку. Вашим кураторам понадобится гораздо больше места, чем обычно, а мне совсем не хочется потом собирать ваши светлые головушки по всему полигону.       Последняя фраза вызывает дружный смешок.       Однако Соджун совершенно не шутит. Он лично начинает спокойно отводить первых курсантов к деревянным бортикам, внимательно следя, чтобы между ними и будущим полем боя осталось как можно больше свободного пространства. Опыт слишком часто доказывал ему, что во время подобных тренировок случайные рикошеты могли прилететь туда, где их совсем не ждали.       — Но… отец, прямо сейчас? — тихо охает Чимин.       В его голосе впервые за всё утро отчётливо слышится тревога. Он машинально переводит взгляд на Тэхёна. Тот лишь совсем недавно пришёл в себя после изматывающей тренировки вращений, а теперь Югём собирался проверить их ещё раз.       — А что? Страшно? — с притворным возмущением фыркает Югём. — Вы же заслуженные тренеры страны. Покажите своим студентам, что такое настоящая магия. А то ишь… Совсем расслабились. То времени нет, то студенты виноваты, то элементаль у кого-то вредный. На всё уже нашли оправдание.       Он демонстративно складывает руки на груди.       Перед ним сразу трое взрослых омег виновато опускают головы.       Со стороны эта картина выглядела настолько комично, что несколько студентов едва удержались от смеха.       Но никто из братьев даже не думал обижаться. Они слишком хорошо знали этот тон. За каждым подобным ворчанием неизменно скрывалось одно простое чувство — бесконечная отцовская забота.       Для Тэхёна это давно стало таким же естественным, как дыхание. Когда-то он боялся переступить порог этого дома, считая себя чужим. Теперь же уже не представлял жизни без людей, которых всем сердцем называл своей семьёй.       — Давайте, давайте, — нетерпеливо подгоняет Югём. — Мы с Соджуном не кусаемся. А вашим студентам будет очень полезно наконец увидеть, что их кураторы умеют не только гонять курс с утра до вечера, но и сами чего-нибудь стоят.       Тэхён лишь обречённо закатывает глаза и поджимает губы. Будто сам не понимал, что способен показать студентам всё это и без родительских наставлений. Он украдкой переводит взгляд на сидящих прямо на траве курсантов.       Те уже давно забыли о перерыве. Двадцать пар глаз с нескрываемым любопытством следили за каждым словом генералов, с нетерпением ожидая обещанную демонстрацию.       Тэхён тяжело выдыхает. Спорить дальше бессмысленно. Он молча расстёгивает молнию чёрной кофты, снимает её и остаётся в одной белой футболке.       Чимин тут же ловко перехватывает одежду прямо на лету и без лишних вопросов набрасывает её себе на плечи.       — Спасибо, — довольно бормочет он. — Не хочу потом окоченеть в твоём урагане.       Тэхён лишь тихо фыркает в ответ. Несколько раз медленно потягивается, осторожно разминая плечи, спину и особенно поясницу, которая всё ещё неприятно отзывалась после утреннего растяжения. Отказываться уже поздно. Оставалось только выполнить всё настолько хорошо, чтобы родители действительно могли ими гордиться.       Тэхён плавно проводит ладонью над землёй. Почва послушно поднимается вверх, постепенно приобретая идеально круглую форму. Почти одновременно поверхность покрывается плотным прозрачным льдом, превращая конструкцию в небольшую объёмную платформу.       Чимин сразу подходит ближе. Присев рядом, он внимательно осматривает основание, несколько раз стучит по нему костяшками пальцев, а затем осторожно подхватывает платформу телекинезом. Та плавно поднимается в воздух. Ещё мгновение…       И начинает стремительно раскручиваться. С каждой секундой скорость становится всё выше. Лёд жалобно потрескивает. Воздух вокруг начинает гудеть. Но платформа остаётся совершенно устойчивой.       — Выдержит, — Чимин удовлетворённо кивает.       Они синхронно отходят ещё дальше от студентов, освобождая вокруг себя большое пространство.       Даже сидевшие на траве курсанты инстинктивно подаются назад, внезапно почувствовав, что сейчас перед ними будет уже не обычная тренировка.       А настоящая демонстрация силы.       — Я тебя очень прошу, Тэ… Только не сорвись с такой скорости, — Чимин нервно прикусывает губу, не сводя взгляда с ледяной платформы. — Я тебя не поймаю.       В его голосе впервые за долгое время отчётливо звучит настоящее беспокойство.       До этого момента они ни разу не испытывали объединение своих сил в полноценной атаке. Да ещё и с такими скоростями вращения. Чимин переживал не только за Тэхёна, но и за самого себя. Он прекрасно понимал: если что-то пойдёт не так, удар примут они оба. А Югём никогда не бил вполсилы.       — Мы справимся, Мини, — спокойно улыбается Тэхён.       Он уверенно ступает на небольшую ледяную платформу, которую Чимин плавно поднимает примерно на полметра над землёй.       На несколько секунд вокруг становится непривычно тихо. Их взгляды встречаются. За долгие годы совместной службы они давно научились понимать друг друга без слов. Каждый мысленно желает другому только одного. Не ошибиться.       — Только не смотри на меня во время вращения, — тихо добавляет Тэхён, всё ещё мягко улыбаясь. — Голова закружится.       — За себя переживай, — Чимин коротко усмехается.       Но всё равно послушно отводит взгляд.       Тэхён несколько раз легко пружинит на месте, внимательно прислушиваясь к своим ощущениям.       Платформа остаётся совершенно неподвижной. Устойчивая. Надёжная. Именно такой она и должна быть. Лишь после этого он медленно опускается на корточки, занимая самую нижнюю стартовую позицию.       Начинать сразу с высокой скорости нельзя. Даже опытный стихийник за считанные секунды потеряет равновесие, если организм не успеет привыкнуть к вращению. Скорость всегда набирают постепенно, позволяя телу поймать нужный ритм.       Они с Чимином снова встречаются взглядами. Одновременно делают глубокий вдох. Медленный выдох. Весь окружающий мир будто растворяется. Больше не существует ни студентов, ни родителей, ни многочисленных взглядов, устремлённых на них. Есть только они двое. Их общее дыхание. И их единый ритм.       Чимин едва заметно кивает. Тэхён отвечает таким же коротким движением головы.       И в следующее мгновение платформа плавно начинает вращаться. Сначала настолько медленно, что движение почти невозможно заметить. Затем…       Ещё быстрее.       Ещё.       Тэхён вместе с ней описывает первый полный круг, удерживая равновесие за счёт слегка согнутых ног и кончиков пальцев, которыми пока ещё касается ледяного края платформы.       — Выше, — спокойный голос Чимина звучит удивительно ровно.       Тэхён послушно начинает медленно выпрямляться.       Ещё один оборот.       — Ещё.       Позвоночник вытягивается. Плечи расправляются. Пальцы постепенно отпускают край платформы. Через несколько секунд он уже стоит в полный рост. Ровно. Совершенно неподвижно. Со скрещёнными на груди руками.       Со стороны казалось невозможным, что человек способен сохранять такую устойчивость на вращающейся с каждой секундой всё быстрее платформе.       Но сам Тэхён сейчас видел перед собой лишь одну-единственную точку.       Чимина.       Именно на нём он полностью сосредоточил своё внимание. Стоило лишь на мгновение перевести взгляд в сторону, и головокружение мгновенно лишило бы его контроля.       Следующим этапом было добиться полной синхронизации.       Теперь Чимин уже не просто удерживал платформу в воздухе. Ему предстояло научиться чувствовать каждое движение Тэхёна, мгновенно реагируя на малейшее смещение центра тяжести, чтобы стихийник не потерял равновесие в самый неподходящий момент.       — Медленнее.       Платформа тут же плавно сбрасывает скорость.       — Быстрее.       Чимин без промедления вновь увеличивает обороты.       — Пошёл.       Ледяной диск снова стремительно набирает ход.       Тэхён безошибочно подстраивается под каждое изменение. По команде Чимина он то разводит руки в стороны, полностью раскрывая корпус и смещая центр тяжести, то вновь собирает их на груди, уменьшая сопротивление воздуха. Ещё быстрее. Ещё медленнее. Резкое ускорение. Плавное торможение. С каждой новой командой их движения становились всё точнее.       Чимину больше не приходилось угадывать, что сделает Тэхён в следующее мгновение. А Тэхён уже заранее чувствовал любое изменение скорости ещё до того, как оно происходило.       Со стороны казалось, будто они вовсе перестали обмениваться командами. Словно оба давно слышали один и тот же внутренний ритм.       Проходит ещё несколько минут. Платформа продолжает вращаться с высокой скоростью, но тело Тэхёна больше ни разу не вздрагивает. Ни единого лишнего движения. Ни малейшей попытки удержать равновесие. Он будто стал частью самого вращения.       Чимин коротко удовлетворённо кивает. Вот теперь… Теперь можно. Он переводит взгляд сначала на Тэхёна, затем на Югёма и едва заметным кивком даёт понять сразу обоим.       Они готовы к следующему этапу.       Первой на зов своего хозяина откликается магия огня. Неудержимая. Безумная. Дерзкая. Яркое пламя тонкой лентой срывается с ладони Тэхёна и мгновенно подхватывает общее вращение, послушно закручиваясь вокруг двух омег вместе с ледяной платформой.       Следом пробуждается воздух. Лёгкие, почти невидимые потоки вихрем вплетаются в огонь, подхватывая его движение и заставляя огненную спираль вращаться ещё быстрее.       Через мгновение отзывается земля. Мелкие песчинки, крохотные каменные осколки и пыль плавно поднимаются с тренировочного поля, вливаясь в общий поток так естественно, будто всегда были его частью.       Затем приходит вода. Она тонкими серебристыми нитями обвивает уже существующий вихрь, мягко сглаживая его стремительную силу.       Последней появляется лёд. Холодные прозрачные кристаллы вспыхивают среди бурлящих потоков, моментально вплетаясь в общую структуру и окончательно запечатывая её.       Пять совершенно разных стихий. Пять отдельных характеров. Пять самостоятельных потоков силы.       На глазах у изумлённых студентов они перестают существовать по отдельности. Сливаются. Переплетаются. Начинают двигаться как единое живое целое.       Вращаясь вокруг двух омег с бешеной скоростью, они постепенно образуют плотный защитный купол, внутри которого уже невозможно различить границы между огнём, воздухом, землёй, водой и льдом. Все пять стихий теперь говорили на одном языке. И этот язык сиял глубоким, насыщенным фиолетовым светом.       Первый огненный сгусток срывается с ладони Югёма совершенно неожиданно. Он с оглушительным свистом рассекает воздух и через долю секунды с сокрушительной силой врезается во вращающийся купол. Но вместо мощного взрыва…       Ничего не происходит.       Огненная атака лишь мягко касается поверхности защитного барьера и мгновенно растворяется в переплетающихся потоках пяти стихий. Будто её никогда и не существовало. В следующий миг по фиолетовому куполу пробегает яркая огненная вспышка. Поглощённая энергия уже течёт внутри общей структуры, усиливая её изнутри.       Вторая атака прилетает почти сразу. За ней третья. Четвёртая.       Югём сознательно не даёт Тэхёну ни единой лишней секунды на отдых, заставляя защиту непрерывно принимать всё новые и новые удары. Но результат остаётся неизменным. Каждый огненный снаряд бесследно исчезает внутри вращающегося барьера. Не разрушая его. Не ослабляя. Наоборот. С каждым новым попаданием фиолетовое сияние становится лишь плотнее и насыщеннее.       Купол не сопротивлялся чужой силе. Он принимал её. Переплавлял. Подчинял себе. Превращая в собственную энергию Тэхёна.       Со стороны это выглядело почти невозможным. Словно сама магия стихий не отражала атаку… А спокойно заявляла на неё свои права.       — Генерал Пак, а эту методику разработал ваш муж? — негромко интересуется Юнги, не отрывая взгляда от вращающегося купола. — Не припомню, чтобы подобные защитные построения когда-либо использовались в элитных подразделениях.       Он сидел на деревянном бортике, внешне оставаясь совершенно спокойным. Лишь пальцы едва заметно сильнее сжимали край доски. Внутри же собственный альфа уже давно отчаянно рвался вперёд. Каждый новый удар Югёма инстинкты воспринимали как настоящую угрозу для Чимина. И требовали немедленно оказаться рядом. Закрыть. Защитить. Вытащить своего омегу из самого эпицентра этого безумия.       Лишь здравый смысл пока ещё уверенно удерживал зверя под контролем. Юнги прекрасно понимал, что если сейчас вмешаться, он только сорвёт тренировку. Но смотреть спокойно становилось всё труднее.       — Когда мы уезжали из столицы, о подобном даже речи не было, — задумчиво произносит Хосок, не сводя внимательного взгляда с вращающегося купола.       В отличие от остальных, он смотрел на происходящее совсем иначе. Не как студент. Не как восхищённый зритель. А как будущий офицер. В голове одна за другой уже рождались десятки возможных боевых сценариев.       — Если им удастся увеличить радиус защитного купола… — продолжает он, всё больше уходя в собственные расчёты. — Им можно будет полностью укрывать небольшой штурмовой отряд. Это кардинально изменит тактику наступления. Особенно во время прорыва укреплённых позиций, — Хосок задумчиво качает головой. — Это даст совершенно новый виток совместной работе стихийников и синих.       Юнги молча согласно кивает. Как создатель боевых артефактов он прекрасно понимал, насколько огромные перспективы сейчас рождаются буквально у них на глазах.       А вот Намджун думал совсем о другом. Он честно пытался смотреть на тренировку… Но спустя несколько секунд всё-таки обречённо отворачивается. Перегнувшись через деревянный бортик, он крепко зажмуривается и несколько раз глубоко вдыхает прохладный воздух.       — Нет… — тихо бормочет он. — Я сейчас сам вместе с ним закружусь.       Даже со стороны смотреть на вращавшегося с такой скоростью Тэхёна оказалось неожиданно тяжёлым испытанием.       — Они с Югёмом начали работать над этой техникой чуть больше четырёх лет назад, — тихо отвечает Соджун, не сводя взгляда с вращающегося купола. — Тогда наши дети ещё учились в Академии. Мы были уверены, что именно она однажды станет настоящим прорывом.       Он ненадолго замолкает. Его привычный бодрый цитрусовый аромат становится заметно тише, смешиваясь с едва уловимой горечью.       — Тэхён часами тренировался с Югёмом на вестибулярных тренажёрах. Снова и снова учился удерживать равновесие на больших скоростях, пока организм окончательно не переставал сопротивляться.       Соджун слабо улыбается. Совсем ненадолго.       — А потом… стало не до этого.       Несколько секунд над полем висит тишина.       — Лишь два месяца назад они решили вернуться к этой идее. Но уже не вдвоём. Они подключили Чимина и начали искать способ вывести технику на совершенно другой уровень. Такой, чтобы её можно было официально включить в перечень особых методик совместного ведения боя.       Хосок медленно опускает взгляд. Ему не требовалось никаких дополнительных объяснений. Фразы «стало не до этого» оказалось более чем достаточно. Он слишком хорошо знал, что именно произошло четыре года назад.       А вот остальные переглядывались между собой, всё ещё не понимая, почему голос генерала внезапно стал таким тихим и почему даже привычный цитрусовый аромат вдруг наполнился едва заметной, тяжёлой горечью.       — Это… из-за Дживона? — не успев подумать, выпаливает Чонгук.       Стоит этому имени прозвучать над тренировочным полем, как всё вокруг будто на мгновение замирает. Даже вращающийся вдали фиолетовый купол больше не кажется самым опасным, что здесь происходит.       В следующую секунду тяжёлая ладонь Соджуна звонко опускается Чонгуку на затылок. Не настолько сильно, чтобы причинить настоящую боль. Но более чем достаточно, чтобы тот моментально осознал собственную ошибку.       Чонгук ошеломлённо хватается ладонью за ушибленное место и поднимает взгляд.       Соджун уже смотрит прямо на него. Без привычной доброй улыбки. Без тёплого цитрусового света в глазах. Его голос звучит тихо. Почти спокойно. И именно поэтому становится по-настоящему страшно.       — Никогда, Чонгук… — медленно произносит старший омега. — Никогда больше не смей произносить это имя рядом с Тэхёном.       Несколько секунд он продолжает смотреть прямо ему в глаза.       — Ни сейчас. Ни потом. Ни при каких обстоятельствах. Если когда-нибудь я ещё раз услышу это имя из твоих уст…       Он делает короткую паузу.       — Поверь, полигон в пустыне покажется тебе самым приятным местом на свете.       — Понял, — Чонгук быстро-быстро кивает, всё ещё потирая затылок.       — Очень хорошо, — так же тихо отвечает Соджун.       И только после этого вновь переводит взгляд на вращающийся купол, будто ничего особенного сейчас и не произошло.       Ещё несколько последних атак. На этот раз Югём уже не сдерживается. Огонь. Воздух. Земля. Сразу несколько стихий одна за другой обрушиваются на вращающийся купол, проверяя его предел прочности. Но защита выдерживает. Каждый удар. Каждое столкновение. Каждую новую комбинацию.       Лишь когда становится окончательно ясно, что техника успешно прошла испытание, Югём довольно хлопает в ладоши, опуская руки. На его лице расплывается широкая, искренняя улыбка.       — Молодцы.       Всего одно слово. Но для обоих омег оно сейчас ценнее любой награды.       Чимин ещё некоторое время продолжает удерживать платформу во вращении, очень медленно снижая скорость. Резко останавливать её нельзя. Организм Тэхёна просто не выдержит столь сильной нагрузки на вестибулярный аппарат. Обороты становятся всё меньше. Ещё меньше. Пока платформа наконец полностью не замирает.       Только после этого Тэхён осторожно делает первый шаг. Ноги предательски подкашиваются. Чимин успевает подхватить его прежде, чем тот потеряет равновесие, крепко обнимая за плечи.       — Держу.       — Знаю, — тихо улыбается Тэхён.       Оба выглядели совершенно вымотанными. Бледные лица. Сбившееся дыхание. Дрожащие от перенапряжения руки. И при этом такие счастливые улыбки, словно всё это стоило каждой потраченной капли сил.       Пока они о чём-то негромко переговаривались между собой, к ним уже быстрым шагом направлялся Сокджин. Профессиональный взгляд врача мгновенно оценивал цвет кожи, частоту дыхания, реакцию зрачков и малейшие признаки возможного истощения. Привычка помогать братьям срабатывала раньше любых слов.       А по всему тренировочному полю уже разносились восторженные возгласы. Студенты дружно захлопали. Кто-то громко свистнул. Несколько человек и вовсе вскочили на ноги, совершенно забыв, что ещё минуту назад спокойно сидели на траве.       — Браво!       — Вот это было…       — Невероятно!       Чимин, всё ещё придерживая Тэхёна за плечо, только смеётся и поднимает ладонь, призывая всех немного успокоиться.       — Потише, герои.       Тэхён тоже не удерживается от улыбки.       — Если будете так орать, вас сейчас услышит весь гарнизон. И тогда сюда сбежится половина базы посмотреть, что вы опять натворили.       Генералы задержались на тренировочном поле ещё минут на десять, окончательно махнув рукой на расписание и великодушно позволив курсантам немного перевести дух после насыщенной практики.       Югём вместе с Чимином подробно разбирал только что завершившееся испытание, оживлённо обсуждая сильные и слабые стороны новой тактики.       Тэхён же после полной остановки вращения оказался совершенно не способен сохранять хоть какое-то достоинство. Он попросту рухнул на траву прямо там, где стоял. Закинул локти на лицо, закрываясь от яркого солнца, и долго, глубоко дышал, пытаясь привести организм в норму. Его грудная клетка часто поднималась и опускалась после запредельной нагрузки, но даже сквозь усталость на губах всё ещё держалась довольная улыбка.       — Всё-таки получилось… — тихо произносит он, слушая, как отец с Чимином уже обсуждают, каким образом можно ещё сильнее усилить новую методику.       Результаты оказались значительно выше тех, которых им удавалось добиться несколько лет назад. И это вдохновляло.       Маленькая Ёнсу тем временем уютно устроилась на руках у Чимина и с самым серьёзным видом всеми силами мешала взрослым обсуждать боевые расчёты. То старательно гладила его по щеке. То настойчиво крутила пуговицу на толстовке. То неожиданно начинала рассказывать какую-нибудь исключительно важную детскую историю.       В конце концов Чимин окончательно сдаётся. Смеясь, целует малышку в макушку и объявляет, что обсуждение временно проиграло конкуренцию её рассказам.       Соджун же воспользовался тем, что внимание всей семьи оказалось приковано к новой методике. Он совершенно незаметно для остальных подозвал к себе четверых столичных альф. Вернее…       Троих альф и одного обречённого Хосока.       Стоило им отойти чуть дальше, как на лице старшего омеги появилась удивительно добрая улыбка. Слишком добрая. Именно такая, после которой обычно начинались самые серьёзные разговоры.       — Мальчики мои, — ласково произносит он, складывая руки перед собой. — Думаю, мы прекрасно поняли друг друга. Но всё же хочу ненавязчиво напомнить одну маленькую вещь.       Он улыбается ещё шире.       — За своих детей мы с Югёмом готовы пойти на любой грех.       Улыбка никуда не исчезает. Только почему-то от неё всем четверым становится заметно не по себе.       — Поэтому если кто-нибудь из вас однажды хотя бы случайно обидит любого из моих сыновей… — он делает короткую паузу. — Искренне советую сразу начинать очень быстро бегать.       Повисает неловкая тишина.       — Я вообще здесь исключительно как сопровождающий, — первым её нарушает Хосок.       — Вот именно поэтому, — невозмутимо кивает Соджун, — на тебя возлагается самая ответственная задача, — он доверительно наклоняется чуть ближе. — Следить за этими тремя влюблёнными оболтусами.       Хосок обречённо закрывает глаза. Он уже начинает подозревать, чем закончится эта беседа.       — Если потребуется… — совершенно серьёзно продолжает Соджун, — разрешаю использовать магический пинок.       Юнги тихо фыркает.       Намджун тяжело вздыхает.       Чонгук виновато опускает голову.       — Принято, генерал, — а Хосок лишь медленно поднимает глаза к небу.       — Вот и замечательно, — довольно улыбается Соджун. — Теперь я хотя бы немного спокоен.       В конце концов Сокджину всё-таки удалось буквально разогнать свою шумную семью.       Под недовольное ворчание он едва ли не собственноручно выпроводил родителей с тренировочного поля, настойчиво напоминая, что они уже опаздывают абсолютно везде, где только возможно.       — Всё, марш отсюда, — безапелляционно командует он, подталкивая сначала генералов, затем Чимина и наконец самого Тэхёна. — Вы и так задержали занятие почти на полчаса. Хотите потом сами объяснять студентам, почему им придётся отрабатывать дополнительную тренировку в субботу?       По притихшему строю тут же прокатывается дружный возмущённый стон.       — Вот именно, — довольно кивает Сокджин. — Никому этого не хочется. Ни вам. Ни нам.       После ухода генералов тренировочное поле постепенно возвращается к своему привычному ритму.       Оставшуюся часть занятия Чимин полностью берёт на себя, не позволяя Тэхёну лишний раз перенапрягаться после совместной техники.       Сам Тэхён больше не выходит в центр площадки. Он спокойно устраивается возле деревянного бортика, постепенно восстанавливая дыхание и силы. Но полностью отключиться от работы всё равно не способен.       Стоит кому-нибудь из курсантов допустить ошибку, как рядом мгновенно появляется маленькая огненная сфера. Она зависает именно над тем местом, где студент неправильно поставил ногу или слишком поздно перенёс центр тяжести.       — Левое плечо ниже.       — Не раскрывай корпус раньше времени.       — Хорошо. А теперь повтори ещё раз.       Его спокойный голос звучал гораздо тише, чем обычно. Но этого всё равно было достаточно. Студенты уже давно научились понимать своего куратора буквально с полуслова.

***

      К вечеру Чонгук всё-таки не выдерживает.       После трёх усиленных тренировок тело буквально гудит от усталости. Он быстро принимает душ, даже не задерживаясь под горячей водой дольше обычного, и почти без сил падает на свою кровать.       Юнги уже давно спит. Причём настолько крепко, что даже не вспомнил о своём обещании выйти ещё раз покурить перед сном.       Сегодня вымотались абсолютно все. Не только физически. Морально было ещё тяжелее.       После совместной демонстрации новой методики Тэхён практически сразу собрался и уехал с базы. Все вопросы, которые неизбежно возникали в течение дня, автоматически легли на плечи Чимина, временно заменявшего заместителя главнокомандующего.       Чонгук прекрасно понимал почему. Именно сегодня проходил суд над Дживоном. Осознание этого не отпускало его ни на минуту. Из-за этого каждая последующая тренировка давалась намного тяжелее предыдущей. Он постоянно ловил себя на мысли, что невольно смотрит на часы. И думает только об одном. Что сейчас происходит в зале суда?       Ребята всячески пытались отвлечь его разговорами. Юнги даже несколько раз совершенно специально переводил тему на тренировку и новую методику. Это действительно немного помогало. Но беспокойство никуда не исчезало.       Стоило лишь закрыть глаза, как перед ними снова вставала та ночь. Дрожащий Тэхён. Слёзы. Истерика. Отчаянные попытки просто научиться снова дышать.       Чонгуку до боли хотелось оказаться рядом именно сегодня. Не говорить ничего. Не задавать вопросов. Просто молча взять его за руку. И дать почувствовать, что теперь рядом есть люди, которые больше никогда не позволят никому причинить вред ни ему… Ни Ёнсу.       Вечером Чимин лишь вскользь обмолвился Юнги, что заседание закончилось благополучно. Что всё прошло хорошо. Но почему-то этого оказалось недостаточно. Чонгук хотел услышать эти слова только от одного человека. От того… Кто сегодня пережил всё это снова.       Он ещё несколько минут смотрит в потолок. Затем тяжело выдыхает. Берёт телефон. Долго смотрит на открытый чат с Тэхёном. Стирает несколько начатых сообщений. И только потом всё-таки решается написать первым. Jk: Как ты себя чувствуешь? Браслет помог восстановиться? Vth: Да, спасибо. Мой элементаль очень доволен тем зарядам, которые ты вложил в магию Юнги. Jk: Рад, что смог хоть чем-то помочь. Он ведь ещё совсем кроха. Vth: Кроха… А ещё вредный и совершенно невыносимый. Jk: Неправда. Он прекрасен. И совсем скоро станет таким же сильным, как его носитель. … Как прошёл суд? Vth: Откуда ты?.. Ах да. Югём. Всё прошло хорошо, студент Чон. Мы победили. И очень надеюсь, что в последний раз. … Я ведь так и не поблагодарил тебя за ту ночь. Мне правда жаль, что ты стал свидетелем всего этого. Jk: Это действительно хорошие новости. Очень рад, что всё закончилось именно так. Ты заслужил наконец поставить в этой истории точку, Тэхён. И перестань извиняться. Ты не сделал ничего такого, за что должен просить прощения. Если честно… Я даже благодарен судьбе, что оказался рядом именно в тот момент. Потому что тогда ты был не один. … Чимин случайно проговорился, что сегодня у вас семейный ужин. Получается, ночной полигон с генералом Ким отменился? Vth: С каких это пор ты перестал мне выкать, студент Чон? Нет… я не против. Просто пытаюсь понять, когда именно это произошло. … И нет. Полигон никто не отменял. Сейчас пытаюсь решить куда более серьёзную проблему. Что вообще надеть на семейный ужин. У Чимина слишком длинный язык. Хотя… поездку на полигон я бы всё-таки с удовольствием пропустил. После такого насыщенного дня очень сомневаюсь, что вообще смогу устоять на ногах. Jk: В голубом. Мне кажется, он тебе очень идёт. И… после всего, что между нами уже произошло, было бы странно продолжать «выкать». Когда мы остаёмся наедине, я больше не чувствую, что между нами только отношения профессора и студента. … Не ругай Чимина. Он просто очень переживает. К тому же он слишком громко разговаривает с Юнги. В небольшой комнате невозможно не услышать их разговор. Поэтому всё, что знает Юнги… Теперь знаю и я. … И пожалуйста… Будь осторожен. Если полигон всё-таки неизбежен, хотя бы оденься теплее. После такого дня ещё и несколько часов мокнуть под грозой — сомнительное удовольствие. Vth: Это очень мило… Что ты продолжаешь обо мне заботиться, даже когда я каждый раз упрямо тебе отказываю. Мне нравится. … И часто тебя такое заводит, студент Чон? Jk: Очень. Особенно когда вы начинаете мной командовать. Поэтому, боюсь, у вас нет ни единого шанса перестать быть для меня чертовски привлекательным, профессор Ким. Vth: Студент Чон… Вы слишком плохо себя ведёте. Прёте напролом, изводите меня… И совершенно бессовестно сводите с ума. Уверен, несколько уроков самоконтроля вам бы точно не помешали. [вложение]       Чонгук открывает вложение почти сразу.       И…       Замирает.       Дыхание предательски сбивается. Он машинально втягивает воздух… И тут же давится им, резко отворачиваясь к стене.       На фотографии был Тэхён. В той самой голубой рубашке. Лёгкая ткань свободно спадала с плеч, несколько верхних пуговиц оставались расстёгнутыми, открывая взгляду гладкую кожу, тонкие ключицы и подтянутый живот. Светлые брюки идеально подчёркивали длинные ноги и узкие бёдра, а несколько тонких золотых цепочек лишь сильнее притягивали взгляд к изящной шее.       Лица почти не было видно. Телефон закрывал большую его часть. Но этих мягких тёмных кудрей, упрямо выбивающихся из причёски… И этого невозможного голубого цвета… Было более чем достаточно.       Чонгук несколько секунд просто молча смотрит на экран. Потом снова. И ещё раз.       — Господи… — едва слышно выдыхает он.       Похоже…       Профессор Ким только что окончательно уничтожил все его попытки сохранить хотя бы остатки самоконтроля.       Пальцы быстро ложатся на клавиатуру. Jk: Ты прекрасен.       Сообщение уходит почти мгновенно.       Чонгук ещё несколько минут не сводит глаз с фотографии, совершенно забыв, что собирался лечь спать.       Ответа так и не приходит. Спустя какое-то время возле сообщения появляется лишь отметка о прочтении.       Тэхён больше ничего не пишет.       Наверное… Уже собирает Ёнсу на семейный ужин. Чонгук лишь тихо улыбается, блокируя телефон.       — Спокойной ночи, профессор Ким… — почти неслышно произносит он в пустую комнату.       А фотографию…       Всё-таки открывает ещё один раз. Просто чтобы убедиться, что она ему не приснилась.       Лишь глубокой ночью, когда часы уже перевалили за два, телефон тихо завибрировал.       Чонгук мгновенно хватает его с прикроватной тумбы. Vth: Спокойной ночи, Гуки.       Наверное… Тэхён был абсолютно уверен, что к этому времени студент уже давно крепко спит.       Но молодой альфа лишь невольно улыбается, крепче закутываясь в одеяло. Сон всё ещё не приходил. Он молча продолжал наблюдать за тяжёлым ночным небом за окном.       Грозовые тучи становились всё плотнее, почти полностью скрывая луну. Где-то в самой их глубине то и дело вспыхивали яркие фиолетовые и алые молнии — две стихии, переплетаясь между собой, озаряли ночной горизонт короткими вспышками.       Чонгук слишком хорошо понимал, что сейчас происходит.       Генерал Ким всё-таки увёз Тэхёна на полигон.       И пока над горами продолжала бушевать гроза, альфа так и не смог сомкнуть глаз.       Лишь спустя несколько часов он заметил, что небо постепенно начинает успокаиваться.       Фиолетовые всполохи становились всё реже. Алые молнии окончательно исчезли. Даже проливной дождь понемногу стих, превратившись в тихую, монотонную морось, мягко барабанящую по оконному стеклу.       Только тогда напряжение наконец медленно отпустило. Чонгук ещё раз взглянул на последнее сообщение. Провёл большим пальцем по экрану. И лишь после этого спокойно закрыл глаза.