Стихийник: предназначение дара предков.

      Тэхён просыпается глубокой ночью, когда вся база уже давно спит.       Чонгук тоже уснул. Устроившись на небольшом диване у стены, он слишком много сил потратил, удерживая в теле Тэхёна чужую энергию и не позволяя ей сорваться в откат. Сон быстро забрал его в свои объятия.       Сам Тэхён чувствовал себя значительно лучше.       Боль, ещё совсем недавно разрывавшая каждую клеточку тела, почти исчезла. А самое главное, что он вновь отчётливо ощущал свои стихии. Они неспешно текли по венам, постепенно набирая силу. Живые. Родные. Будто никогда и не покидали его.       Тэхён едва заметно улыбается. Он рад им почти по-детски. Так искренне, как ребёнок радуется долгожданному подарку на Рождество.       Переведя взгляд на спящего Чонгука, Тэхён надолго замирает. Он сам не понимает, что между ними происходит. Всё развивается слишком быстро. Даже пугающе быстро. Тэхён никогда не думал, что можно настолько стремительно почувствовать в другом человеке что-то родное. Чонгук был ему приятен. Интересен. Рядом с ним почему-то становилось удивительно спокойно. И, если быть совсем честным с самим собой…       Тэхён уже не раз ловил себя на мысли, что ему хочется чего-то большего, чем то, что существует между ними сейчас. Но стоило этим мыслям появиться, как перед глазами сразу возникала Ёнсу. И все фантазии мгновенно разбивались о реальность.       Ему нужно думать не только о себе. Хотя…       Кого он пытается обмануть?       Все поступки Чонгука уже давно говорили сами за себя. Его совершенно не пугала ответственность. Он будто изначально был готов принять их обоих. Попытаться стать для них семьёй. Или хотя бы сделать первый шаг в эту сторону.       Тэхён невольно вспоминает, как Чонгук общается с Ёнсу. Наверное это самое трогательное, что он видел за последние четыре года.       Малышка каждый раз искренне радуется встречам с ним. А вечерами всё чаще сама начинает расспрашивать о Гуке. И каждый раз, наблюдая за ними, Тэхён чувствует, как внутри становится непривычно тепло.       Сам же Чонгук будто совсем никуда не торопится. Не давит. Не требует. Не принуждает. Терпеливо завоёвывает его доверие маленькими поступками. Помогает. Поддерживает. Беззлобно флиртует. Искренне переживает, когда с Тэхёном что-то случается.       А эти бесконечные выходные…       Он без колебаний пожертвовал собственными силами, сном и отдыхом только ради того, чтобы вернуть его к жизни. Чтобы он быстрее пришёл в себя. Быстрее снова встал на ноги. Именно это подкупает сильнее всего.       Стоит Чонгуку снова проявить заботу…       И сердце предательски начинает биться быстрее. Тэхён совершенно теряется в этих новых чувствах. Они для него незнакомы. Пугают. Заставляют одновременно хотеть сделать шаг навстречу…       И тут же спрятаться за всеми возможными замками, лишь бы снова не позволить себе стать уязвимым.       С первыми лучами солнца Тэхён осторожно выбирается из кровати, один за другим отсоединяя от себя датчики, следившие за сердечным ритмом и насыщением крови магической энергией.       Ему отчаянно хотелось побыть одному. Отдохнуть от собственных мыслей. И, пожалуй, ненадолго сбежать из палаты. Вид мирно спящего Чонгука совершенно не помогал отвлечься. Наоборот. Лишь сильнее путал чувства.       Закутавшись в простыню, ведь никакой другой одежды ему предусмотрительно так и не оставили, Тэхён тихо направляется к двери. Может быть, удастся незаметно пробраться в кабинет Джина. У Сокджина наверняка найдётся что-нибудь из одежды. И ещё до невозможности хотелось курить.              Решено.       Тэхён осторожно приоткрывает дверь и, убедившись, что в коридоре тихо, быстро выскальзывает наружу.       Кончики пальцев всё ещё приятно покалывает остаточная магия Чонгука. Эхо его силы до сих пор медленно расходится по телу, удивительно тепло отзываясь где-то глубоко внутри. Тэхён невольно улыбается. Перед глазами вновь возникает вчерашняя картина. Тёплая ладонь альфы. Мягкое прикосновение. Терпеливые потоки энергии, осторожно проходящие через его тело.       Чонгук действительно переживал за него. И его глаза не могли соврать.       Тэхён слишком хорошо запомнил тот взгляд. Страх. Беспокойство. Искреннее желание помочь. Чонгук хороший альфа. В этом Тэхён больше не сомневается. Он замечает все эти маленькие знаки судьбы. Но отпустить самого себя навстречу этим чувствам по-прежнему невероятно трудно.       Как они вообще смогут быть вместе? Что скажут окружающие?       Он ведь куратор Чонгука. Его профессор. Его тренер. Человек, который совсем недавно отчитывал весь курс, словно нашкодивших щенков. От подобных мыслей внутри снова становится неспокойно.       До кабинета Сокджина он всё-таки добирается. Одежды там не оказывается. Зато в одном из ящиков стола обнаруживается почти полная пачка сигарет. Тэхён тихо усмехается. Хоть что-то. Теперь оставалось только выбраться на улицу. Он сворачивает в соседний коридор…       И тут же замирает. У входа дежурят двое бойцов.       Тэхён медленно переводит взгляд сначала на одного, потом на второго. Неужели Квон действительно не шутил? И правда выставил охрану?       — Что здесь происходит? — хмуро интересуется Тэхён, переводя взгляд с одного альфы на другого.       Оба стоят в полной боевой готовности.       Лучшая защита — нападение.       — Доброе утро, заместитель главы Ким, — первым отзывается один из бойцов.       Стоит ему убедиться, что перед ним действительно Тэхён, как лицо сразу светлеет.       — Как вы себя чувствуете?       — Очень рады видеть вас на ногах, — с искренней улыбкой подхватывает второй. — Честно говоря… мы уже начали переживать.       Тэхён невольно смягчается. Он слишком хорошо знает обоих. Не просто сотрудники. Свои. И в их голосах сейчас нет ни капли служебной вежливости. Только неподдельное облегчение.       — Спасибо, — тихо отвечает он. — Уже гораздо лучше.       Пауза длится всего несколько секунд. После чего омега снова прищуривается.       — А теперь всё-таки объясните… почему вы охраняете коридор медсанчасти так, будто здесь хранится государственная тайна?       Становилось ещё интереснее. Только сейчас Тэхён понимает, что бойцы стоят здесь вовсе не для того, чтобы ловить его в случае очередного побега.       — Приказ главы Квона, — спокойно отвечает один из альф, пожимая плечами. — Не выпускать никого из палаты и не впускать никого внутрь, — он на секунду замолкает. — Там находятся двое выживших из отряда Драконов. Через час их переведут под стражу в тюремный блок.       — Под стражу?.. — Тэхён медленно хмурится.       — Против них уже выдвинуты официальные обвинения, — продолжает второй боец. — В ближайшее время состоится военный суд? — он смотрит Тэхёну прямо в глаза. — Их обвиняют в насилии над детьми, нападении на своих коллег…       А затем после короткой паузы добавляет:       — И лично на вас, заместитель главы Ким.       — Вот как… — задумчиво тянет Тэхён, поджимая губы.       Несколько секунд он молчит, о чём-то напряжённо размышляя, а затем спокойно произносит:       — Хорошо, — он переводит серьёзный взгляд на обоих бойцов. — Тогда внимательно следите за ними. Не оставляйте их одних надолго и постоянно проверяйте. Сейчас они способны натворить глупостей.       Оба альфы одновременно кивают.       — Слушаемся, заместитель главы Ким.       Они синхронно отдают честь.       Тэхён тяжело вздыхает и разворачивается обратно. Похоже, сегодня покурить ему так и не удастся. Для телефонных звонков ещё слишком рано. А вот разбудить одного слишком заботливого альфу…       Очень даже вовремя.       Если на базе происходят такие вещи, Чонгук обязан был знать об этом. Или…       Ему тоже ничего не сказали? Решили скрыть? Эта мысль заставляет Тэхёна ускорить шаг.       В палату он возвращается почти бегом, негромко захлопнув за собой дверь. Чонгук всё ещё крепко спит, раскинувшись на небольшом диване. Тэхён опускается перед ним на корточки, чтобы сразу видеть его лицо, и без особой жалости несколько раз сильно встряхивает альфу за плечо.       — Чонгук.       Никакой реакции.       — Чонгук!       На этот раз Чонгуку хватает нескольких секунд. Он резко распахивает глаза и почти сразу принимает сидячее положение, растерянно оглядываясь по сторонам. Во взгляде ещё держится сонная пелена.       Чонгук несколько раз быстро моргает, машинально трет глаза ладонями и только после этого окончательно фокусируется на Тэхёне.       — Что случилось?.. — хрипло спрашивает он, мгновенно напрягаясь. — Тебе плохо?       — Какого чёрта происходит на базе? — без всяких предисловий спрашивает Тэхён, хмуря брови и недовольно поджимая губы.       Чонгук облегчённо выдыхает. Проводит ладонью по лицу, зачёсывает растрёпанные после сна волосы назад, открывая лоб. Он уже успел испугаться до чёртиков. На мгновение даже подумал, что Тэхёну снова стало плохо и сейчас придётся поднимать на ноги всю медсанчасть. Но, судя по всему…       Дело совсем в другом. Сон как рукой снимает.       — Обязательно было так меня пугать? — ворчит альфа, всё ещё пытаясь окончательно проснуться.       Он внимательно осматривает омегу с головы до ног, машинально оценивая его состояние. И только убедившись, что тот действительно чувствует себя лучше, позволяет себе усмехнуться.       — Только не говори, что ты успел пройтись по всей базе, сверкая задницей, Тэхён.       — Чонгук! — возмущённо пыхтит Тэхён и со всей силы шлёпает ладонью по его бедру.       После чего демонстративно поднимается, ещё сильнее кутаясь в простыню, и возвращается к своей кровати. Пачка сигарет с негромким стуком падает на прикроватную тумбочку.       — Что? — невинно вскидывает брови Чонгук, тихо посмеиваясь.       Он сладко потягивается, разминая затёкшие за ночь мышцы. Спать на небольшом диване оказалось тем ещё испытанием, зато сил немного прибавилось.       — Вообще-то одежду тебе специально не оставили, чтобы ты не сбежал.       Тэхён фыркает.       — Ты же понимаешь, что это меня всё равно не остановило бы? — на губах появляется едва заметная улыбка. — Нашёл бы что-нибудь.       Он подтягивает одеяло до пояса, устраиваясь удобнее, и уже серьёзнее смотрит на Чонгука.       — И вообще… Я всё ещё жду ответа на свой вопрос, — несколько секунд он молча изучает лицо альфы. — И очень надеюсь, что ты честно расскажешь мне, что здесь происходит.       — Понятия не имею, о чём ты. — Слишком быстро отвечает Чонгук. И тут же понимает, что сказал это зря.       Тэхён слишком хорошо знает людей. Даже сейчас, едва придя в себя, он безошибочно замечает мелькнувшую в золотистых глазах тревогу. Скрывать определённо есть что.       — Конечно, — недоверчиво тянет Тэхён, выразительно закатывая глаза. — А я крестная фея, которая по ночам раздаёт всем хрустальные туфельки.       Он складывает руки на груди, устраиваясь удобнее на кровати.       — Что ещё ты скажешь, лишь бы уйти от ответа?       Чонгук тяжело выдыхает.       — Что тебе сейчас необходим отдых, а всем остальным пусть занимаются другие.       Он поднимается с дивана и пересаживается на край кровати рядом с Тэхёном, поджимая под себя одну ногу, пока другая продолжает свисать вниз.       — Это действительно важнее всего остального, — он осторожно накрывает ладонью руку омеги. — Сначала поставим тебя на ноги. Всё остальное успеется.       — Я заместитель главы базы, Чонгук. — спокойно, но очень твёрдо произносит Тэхён. — Я обязан знать, что происходит.       Он не отводит взгляда от золотистых глаз альфы.       — Почему Квон выставил охрану возле Драконов? О каком суде вообще идёт речь?       Несколько секунд он ждёт ответа. Не дождавшись, продолжает:       — Если не расскажешь ты, я пойду в штаб и задам эти вопросы там, — Тэхён многозначительно склоняет голову набок. — А ещё лучше сразу позвоню Квону.       Чонгук лишь обречённо прикрывает глаза.       — И поверь… — невинно добавляет Тэхён. — Отсутствие одежды для меня никогда не было серьёзным препятствием.       Он слегка разводит руками, демонстрируя простыню, в которую по-прежнему завернут.       — В чём есть, в том и пойду.       Это был запрещённый приём. Тэхён прекрасно знал, что Чонгук не выпустит его из палаты в таком виде. Никогда. Именно поэтому сейчас альфа оказался загнан в угол. Либо позволить этому невозможному омеге действительно отправиться через всю базу, завёрнутым в одну простыню…       Либо самому рассказать всё, что так отчаянно пытался скрыть.       Они молча смотрят друг другу в глаза почти целую минуту, пытаясь выдержать этот немой поединок. Каждый надеется, что именно второй сдастся первым. В итоге первым тяжело выдыхает Чонгук. Проводит ладонью по лицу, ненадолго опуская взгляд.       Он проиграл.       Точнее… просто не смог солгать человеку, который сейчас смотрел на него с таким упрямством.       — Хорошо… — тихо произносит альфа. — Только обещай не перебивать меня.       Тэхён молча кивает.       И Чонгук начинает рассказывать. С самого начала.       О Дживоне. О его сговоре с Пак Хаси. О том, что всё произошедшее оказалось спланировано заранее. О Богоме, который добровольно согласился участвовать в этом, надеясь одновременно избавиться от Тэхёна и добиться своего. О других членах его отряда, поддержавших ложь. О том, как Намджун проник в их воспоминания и подтвердил каждое слово. О решении Квона немедленно арестовать всех причастных. О привлечении генералов. О предстоящем суде.       Он ничего не скрывает.       Даже рассказывает о том, что уже утром членов отряда Драконов переведут в одиночные камеры тюремного блока, где уже находятся Пак Хаси и несколько сотрудников Северной базы, помогавших ему во всём. И о том, что Дживона прямо сейчас везут сюда, на Южную базу.       Под конец Чонгук устало усмехается.       — Знаешь… Кажется, в последнее время Дживон слишком часто посещает залы суда.       Он качает головой, невольно вспоминая все предыдущие процессы. Чонгук ненадолго замолкает.       — Наверное, судьба всё-таки решила вернуть всё на свои места. И этот ублюдок наконец получил именно то, что давно заслужил. Ты больше никогда не увидишь Дживона, Тэхён, — тихо добавляет в конце Чонгук.       Он внимательно наблюдает за Тэхёном, замечая, как тот молча проходит через всё услышанное. Эмоции одна за другой отражаются на его лице, а волосы едва заметно меняют оттенок, откликаясь на каждое новое чувство.       — Его уже задержали. К вечеру привезут на базу. Их всех ждёт пожизненное заключение… или смертная казнь. Такое в наших кругах не прощают.       Тэхён не плачет. Не устраивает истерику. Не вскакивает с кровати, требуя немедленно привести к нему Дживона. Он лишь медленно качает головой, опуская взгляд на собственные руки, спокойно лежащие на коленях. Конечно…       Желание собственноручно прикончить Дживона никуда не исчезло. Если бы сейчас этот человек оказался перед ним, Тэхён наверняка не смог бы сдержаться. То же самое касалось и Богома. Но он слишком хорошо понимал, чем всё это закончится. Их пытались убрать с дороги. Подставить. Сломать. Лишить всего, что было дорого. И всё это…       Ради власти. Ради денег. Ради собственной выгоды.       Несколько долгих минут в палате стоит тишина.       — Хорошо… — наконец тихо выдыхает Тэхён, поднимая взгляд на Чонгука.       В его голосе больше не осталось ни злости, ни отчаяния. Только холодная усталость.       — Они должны получить именно то, что заслужили.       — И получат, — спокойно отвечает Чонгук. — Квон этого так не оставит.       Он внимательно наблюдает за Тэхёном, пытаясь понять, что сейчас творится у него внутри. Слишком спокойно. Чонгук готовился совсем к другой реакции. Он ожидал слёз. Истерики. Ярости. Был готов удерживать омегу в этой палате столько, сколько потребуется, лишь бы не подпустить его к людям, которые так жестоко распорядились чужими жизнями. Но перед ним сидел совсем другой Тэхён.       — Как ты себя чувствуешь? — тихо спрашивает он.       Тэхён долго молчит. Потом медленно выдыхает.       — Так… словно наконец-то стал свободным, — он пытается улыбнуться, но вместо улыбки губы лишь едва заметно дрожат. — Мне этого чувства четыре года не хватало, — Тэхён на мгновение прикрывает глаза. — Теперь я хотя бы не буду просыпаться среди ночи от мысли, что однажды этот человек снова появится на пороге моего дома.       Чонгук осторожно накрывает его ладонь своей. Большим пальцем едва заметно проводит по холодной коже.       — Мне жаль, что тебе вообще пришлось через всё это пройти, — он ненадолго замолкает. — Но я рад, что рядом с тобой оказались люди, которые не дали тебе окончательно сломаться, — в его голосе появляется мягкая улыбка. — Те, кто буквально вытащил тебя со дна.       — Они самые лучшие, — тихо соглашается Тэхён.       И впервые за долгое время улыбается по-настоящему. Тепло. Искренне. Стоит лишь подумать о самых близких людях, как лёд внутри понемногу начинает таять, позволяя теплу снова заполнить сердце.       — Без них… я бы точно не справился, — он ненадолго замолкает, подбирая слова. — Очень тяжело снова встать на ноги, когда кажется, что против тебя весь мир, — взгляд становится задумчивым. — Их родители… и они сами… стали для меня семьёй. Настоящей. Той, которую я когда-то потерял в одно мгновение, — на губах появляется слабая улыбка. — И я никогда не смогу отплатить им за всё, что они сделали для меня. За всё, что продолжают делать до сих пор, — он переводит взгляд на Чонгука. — Ёнсу растёт рядом с людьми, которые любят её, принимают и никогда не позволят почувствовать себя чужой, — Тэхён ласково улыбается. — А для меня это самое главное.       — Кстати… — вдруг улыбается Чонгук. — Ты ведь знаешь, что генералы Ким-Пак это те самые, о которых я рассказывал тебе в ту ночь, когда ты дежурил?       — Нет, — Тэхён удивлённо приподнимает брови.       — Если бы ты с друзьями тогда всё-таки попал в столичные отряды… — продолжает Чонгук. — Мы могли познакомиться ещё много лет назад.       Тэхён тихо усмехается.       — Вообще-то Сокджин два года прослужил в одном из столичных отрядов. Был на передовой и ни разу с вами не пересёкся, — он качает головой, до сих пор удивляясь подобным совпадениям. — Хотя, по сути, вы все тогда находились под командованием его родителей.       На несколько секунд между ними повисает тишина.       — Просто такая у нас судьба… — с лёгкой улыбкой заканчивает Тэхён. — Встретиться только сейчас, студент Чон.       — Однажды, профессор… — с лукавой улыбкой произносит Чонгук. — Вы больше не сможете продолжать называть меня студентом.       Он чуть крепче сжимает ладони Тэхёна в своих, даже не замечая этого.       — Вас так задевает это обращение, студент Чон? — хитро прищуривается Тэхён.       В его глазах снова появляются знакомые смешинки. После разговора ему действительно становится легче. Дышать. Думать. Да и весь мир вдруг словно снова начинает наполняться красками.       Чонгук театрально прикладывает свободную ладонь к груди.       — Вообще-то… я старше вас, профессор Ким, — он делает трагическую паузу. — И каждый раз, когда вы называете меня студентом, где-то глубоко внутри один альфа очень страдает.       Тэхён тихо смеётся. По-настоящему. Без горечи.       — И всё же вы здесь, — Тэхён слегка пожимает плечами. — И всё же вы мой студент, — на губах появляется хитрая улыбка. — Не могу отказать себе в таком удовольствии.       Чонгук только обречённо качает головой.       — Ах, профессор, вы ещё смеете издеваться над моим незавидным положением? — театрально возмущается Чонгук.       Тэхён смеётся звонко и совершенно искренне. На щеках тут же проступает лёгкий румянец.       И именно эта улыбка заставляет сердце Чонгука болезненно сжаться от нежности. Ему хочется видеть её каждый день.       — Ни капельки! — Тэхён сразу поднимает обе руки, будто сдаётся. — Я вообще ни при чём, — он невинно хлопает глазами. — Но разве у нас есть другие варианты?       Чонгук тихо усмехается.       — Вообще-то… один вариант у меня есть, — он делает небольшую паузу, продолжая смотреть Тэхёну прямо в глаза. — Было бы гораздо проще, если бы вы наконец перестали от меня бегать.       Улыбка на его губах остаётся такой же мягкой.       — И позволили мне стать вашим альфой.       В палате становится непривычно тихо. Кажется, даже воздух между ними замирает. После всего, что им пришлось пережить, судьба словно сама оставила их наедине, подарив возможность наконец перестать прятаться за шутками и недомолвками. Пришло время сказать друг другу всё, что они так долго носили в себе.       — Чонгук… — вдруг тяжело выдыхает омега, и улыбка медленно исчезает с его лица. Он выглядит потерянным, обеспокоенным и становится слишком серьёзным. — Зачем тебе это? Ты сам видишь, что в моей жизни происходит хаос, который крутится вокруг работы, семьи и неадекватного человека. Ты должен сделать шаг назад, ведь всё это неправильно. Это ошибка… И я же твой куратор.       Чонгук несколько секунд молчит, лишь крепче сжимая его ладонь. Затем тяжело выдыхает и придвигается ближе.       — Кажется, я уже говорил, что настроен серьёзно. И знаешь… я не вижу ни одной причины отказаться от тебя. Дживона больше не будет в твоей жизни, эта проблема решена. Думаешь, Ёнсу может стать препятствием? А я считаю её самым прекрасным подарком, который вообще мог получить вместе с тобой. Она удивительная, Тэхён. И мне кажется, она уже давно решила, что я ей нравлюсь.       На губах омеги невольно появляется слабая улыбка, и Чонгук сразу это замечает.       — А работа… Пока я не могу рассказать тебе всего, правда не могу. Но обещаю одно — после окончания курса я никуда не исчезну. Не сбегу. Не сделаю вид, что между нами ничего не было. Мне не нужна короткая история на несколько месяцев. Мне нужен ты. Полностью. Со всеми твоими страхами, со всей твоей жизнью, с Ёнсу, со всем тем хаосом, который ты почему-то считаешь своим недостатком.       Он ненадолго замолкает, внимательно всматриваясь в лицо омеги.       — Скажи мне честно… Если бы тебе было неприятно моё внимание, если бы ты действительно ничего ко мне не чувствовал, я бы остановился. Потому что никогда не хочу причинить тебе боль. Но… ты ведь тоже этого хочешь. Я вижу это. Каждый раз, когда ты смотришь на меня. Каждый раз, когда перестаёшь убегать.       Чонгук опускает взгляд на их переплетённые пальцы и слабо улыбается.       — После этих суток, когда никто не знал, очнёшься ли ты вообще… я понял только одно. Я больше не хочу ждать какого-то идеального момента. Потому что его может просто не быть. Поэтому решать нужно сейчас. Я не отступлю. Буду снова и снова доказывать тебе, что мои чувства настоящие.       Он снова встречается с Тэхёном взглядом, и в золотистых глазах появляется знакомый озорной огонёк.       — А если тебе всё ещё нужны дополнительные аргументы… У меня уже есть официальное благословение Сокджина и Чимина. Так что, профессор… боюсь, теперь у вас почти не осталось союзников.       — Ты действительно готов променять успешную карьеру в столице? — тихо спрашивает Тэхён. — Там, где с твоими способностями ты мог бы дослужиться до самых высоких чинов… Ради тихой семейной жизни в глуши? Ради омеги, у которого уже есть ребёнок от другого альфы?       Он действительно не понимает. Как можно выбрать именно его? Такого…       Сломанного.       — Мне не нужны высшие чины, если рядом не будет тебя. — Чонгук отвечает без малейших колебаний. — И мне совершенно всё равно, что Ёнсу родилась от другого альфы. Этот человек никогда не был частью вашей семьи. А я… хочу стать той самой недостающей частью, — он мягко улыбается. — Я хочу заботиться не только о тебе. О вас обоих. И это не поспешное решение и не внезапный порыв. У меня было слишком много времени, чтобы всё обдумать. Наверное, даже больше, чем хотелось бы.       Чонгук ненадолго замолкает, не отводя взгляда.       — Ты заинтересовал меня ещё в первый день. Потом я узнавал тебя всё ближе, всё лучше… А когда впервые увидел Ёнсу… да, я удивился, — он тихо усмехается. — Но знаешь, что произошло потом? Я захотел быть рядом ещё сильнее. С тобой. С вами, — он осторожно касается большим пальцем его ладони. — Позволь мне хотя бы попробовать, Тэхён. Если однажды ты поймёшь, что для тебя это слишком… что ты этого не хочешь… я уйду, — он произносит последние слова очень спокойно. Без угроз. Без давления. — Но не отталкивай меня сейчас. Потому что ты ничего не потеряешь, если позволишь мне быть рядом.       Тэхён молчит.       Слова Чонгука продолжают звучать в голове, снова и снова, будто он всё ещё произносит их, сидя совсем рядом. Никто и никогда не говорил ему ничего подобного.       Ещё больше удивляет другое. Даже сейчас Чонгук не требует. Не настаивает. Не пытается поставить его перед выбором. Он лишь просит. Просит дать им шанс. Просит попробовать. Просит позволить ему быть рядом. И почему-то именно это трогает сильнее всего.       Тэхён невольно вспоминает, что Чонгук без сна провёл рядом с его кроватью весь день. Как держал его за руку, не позволяя магии окончательно погаснуть. Как заботился всю ночь о Ёнсу ещё тогда, когда между ними самими не было ничего, кроме осторожной симпатии. А утром принес завтрак. Всё это время он не говорил громких слов. Он просто был рядом. И сейчас его признание лишь подтверждает всё то, что Тэхён уже давно видел собственными глазами.       Неожиданно вспоминаются слова о благословении Сокджина и Чимина. Омега даже слабо улыбается. Эти двое действительно никогда не подпустили бы к нему человека, которому нельзя доверять. И если даже они приняли Чонгука…       Почему он сам продолжает отчаянно искать причины отказаться от собственного счастья? Он слишком долго убеждал себя, что любовь больше не для него. Что после рождения Ёнсу никто не захочет связывать с ним свою жизнь. Что любой альфа рано или поздно попросит сделать выбор между ребёнком и отношениями.       Но человек, сидящий сейчас рядом, не просил отказаться ни от чего. Наоборот. Он открыто говорил о том, что хочет стать частью их семьи.       И именно это окончательно ломает последние стены, которые Тэхён так долго и старательно возводил вокруг собственного сердца.       — Хорошо… Чонгук.       Тэхён произносит это почти шёпотом. На несколько долгих секунд между ними снова повисает тишина.       — Хорошо.       Едва последнее слово срывается с его губ, как Чонгук больше не выдерживает. Он мгновенно притягивает омегу к себе, крепко обнимая его обеими руками. От неожиданности Тэхён тихо охает, и они оба заваливаются обратно на подушки.       Монитор рядом возмущённо начинает громко пищать, реагируя на резко подскочивший пульс пациента. Но сейчас никому из них до этого нет никакого дела.       Чонгук лишь крепче прижимает его к себе.       — Спасибо… — почти неслышно шепчет он, утыкаясь носом в висок Тэхёна.       Глаза сами собой закрываются. Тонкий аромат вишни окутывает его со всех сторон, окончательно убеждая, что всё происходящее не сон.       Они ещё долго лежат так, почти не двигаясь. Тихо разговаривают. Иногда смеются. Иногда просто молчат.       Чонгук то и дело оставляет лёгкие поцелуи на виске, щеке и самом кончике носа Тэхёна, отчего тот смешно морщит нос, недовольно фыркает… но каждый раз улыбается ещё шире, молча позволяя повторять это снова и снова.       Лишь об одном Тэхён так и не решается сказать вслух. Теперь, когда он наконец позволил себе сделать этот шаг навстречу…       Ему действительно стало страшно. Потому что если однажды у них ничего не получится…       Он потеряет не отношения. Не надежду. Он потеряет собственное сердце.

***

      С приходом первой смены Тэхёна наконец выписывают.       Сокджин приносит ему чистую одежду, ещё раз внимательно осматривает друга и, убедившись, что показатели окончательно пришли в норму, довольно кивает. Сотрудники медсанчасти наперебой желают ему скорейшего восстановления и настойчиво напоминают, что организму всё ещё необходим покой. Тэхён с улыбкой обещает постараться не испытывать их нервы хотя бы ближайшие несколько дней, чем вызывает дружный смех персонала.       С Чонгуком они прощаются ещё в палате. Долго. Неторопливо. С наслаждением целуя друг друга, будто пытаются запомнить это утро до мельчайших деталей. Лишь потом, с явной неохотой, расходятся по своим делам, договорившись обязательно списаться чуть позже.       Возле выхода из медсанчасти Тэхёна уже встречает вся семья.       Он едва успевает сделать несколько шагов, как оказывается в крепких объятиях самых родных людей. Но первым делом, конечно же, подхватывает на руки Ёнсу. Девочка радостно взвизгивает, крепко обнимает папочку за шею, а он покрывает её лицо десятками быстрых поцелуев, не желая отпускать ни на секунду. Он слишком сильно соскучился.       Рядом счастливо носится Тани, которого Ёнсу, разумеется, тоже решила взять с собой.       Соджун не перестаёт обнимать сына, то и дело касаясь его плеча или ладони, словно всё ещё не до конца верит, что самое страшное осталось позади.       Югём привычно ворчит себе под нос что-то о несносном младшем сыне, который вечно заставляет всех седеть раньше времени. Но в его взгляде столько облегчения, тепла и любви, что любые слова теряют всякое значение.       Оставшийся день они проводят все вместе.       Сначала отправляются в любимое кафе, где неспешно завтракают, смеются так громко, что на них начинают оборачиваться посетители, и наперебой рассказывают истории, накопившиеся за те дни, пока Тэхён лежал в медсанчасти.       Потом вся семья перебирается в торговый центр.       Югём уже через полчаса начинает демонстративно закатывать глаза, но всё равно безропотно принимает из рук мужа и младших один пакет за другим, постепенно превращаясь в самую настоящую вешалку для покупок.       Тэхён не перестаёт над ним смеяться.       После обеда они перебираются в городской парк.       Покупают уличную еду, устраиваются прямо на траве и впервые за долгое время просто позволяют себе никуда не спешить.       Пока Ёнсу вместе с Тани носится по детской площадке, взрослые спокойно разговаривают обо всём, что успело накопиться за последние недели.       Фотографируются. Очень много фотографируются. Почти каждая удачная фотография тут же появляется в их профилях, собирая десятки восторженных комментариев.       Родители, давно уставшие вытягивать из сыновей хоть какую-то информацию, наконец получают ответы.       Чимин первым сдаётся и рассказывает о Юнги.       Следом признаётся Сокджин, осторожно упоминая Намджуна.       Тэхён держится дольше всех. До последнего отмахивается, уверяя, что рассказывать пока совершенно не о чем. Но под двумя настойчивыми родительскими взглядами всё-таки капитулирует.       — Я… принял ухаживания Чонгука, — он смущённо улыбается. — Пока всё очень хрупко. Поэтому не хочу загадывать слишком далеко.       Соджун и Югём лишь понимающе переглядываются. Никакого удивления. Никаких расспросов. Только тёплые улыбки.       — Хороший выбор, — спокойно произносит Соджун.       — Очень хороший, — подтверждает Югём. — Эти ребята выросли у нас на глазах. Ответственные, порядочные и упрямые до невозможности. Если кто-то из них делает выбор сердцем, то это обычно один раз и на всю жизнь.       От этих слов Тэхёну почему-то становится удивительно спокойно.       Лишь об одной вещи родители, Сокджин и Чимин единогласно решают пока промолчать. О той самой маленькой тайне, которую так старательно скрывают все четверо альф.       За последние дни Тэхёну и без того пришлось пережить слишком многое. Пусть хотя бы этот счастливый день останется только счастливым.       Вечер проходит уже совсем спокойно.       Они неспешно гуляют по набережной, любуются медленно угасающим закатом, едят мороженое и делятся воспоминаниями, которые почему-то именно сейчас вспоминаются особенно ярко.       Кажется, впервые за долгое время никто никуда не спешит. Никто не ждёт тревожного звонка. Никто не думает о работе. Только семья.       Когда на город окончательно опускаются сумерки, все неохотно расходятся по домам.       Дома Тэхён первым делом укладывает Ёнсу спать. Целует её в обе щёчки, читает любимую сказку, дожидается, пока малышка крепко уснёт, и лишь после этого позволяет себе наконец расслабиться.       Горячий душ смывает остатки усталости. Он раскладывает новые покупки по шкафам — своим и Ёнсу, собирает по всему дому игрушки, оставшиеся после шумных посиделок с дедушками, и впервые за последние дни ощущает, что жизнь постепенно возвращается в привычное русло.       Уже забравшись в кровать, Тэхён вспоминает о Чонгуке. Находит телефон и быстро печатает короткое сообщение с извинением за то, что совсем пропал с радаров.       Ответ приходит почти сразу. Чонгук лишь смеётся, прося его не выдумывать лишнего. Он прекрасно понимает, насколько важным для Тэхёна был этот день, проведённый рядом с семьёй. И ни капли не ревнует к этому времени.       От такого ответа на душе становится неожиданно тепло.       Тэхён уже собирается убрать телефон на тумбочку и наконец уснуть, когда экран вдруг снова загорается. На этот раз звонит Квон. И это оказывается куда большей неожиданностью, чем все сегодняшние события.       — Привет. Не разбудил? — мягко интересуется Минхо.       — Привет. Нет, только собирался ложиться, — Тэхён удобнее переворачивается на другой бок, сильнее закутываясь в одеяло. — Что-то случилось?       — Ничего плохого. Просто хотел предупредить тебя заранее, чтобы утром не застать врасплох, — Квон ненадолго замолкает. — Я всё-таки принял решение насчёт поездки. Ты поедешь сопровождать курс вместе с Чимином и Сокджином.       Тэхён тяжело вздыхает. Он сразу понимает, к чему всё идёт.       — С новичками я уже разобрался. Набор перенесли на неделю, до вашего возвращения. Так что можешь не переживать по поводу работы.       Тэхён молчит.       — Знаю, ты не очень хотел ехать, — спокойно продолжает Минхо. — Но сейчас я не могу поступить иначе. У меня действительно связаны руки, — он устало проводит ладонью по лицу. — Я слишком хорошо тебя знаю, Тэ. Если ты останешься здесь, обязательно полезешь в это дело. И сделаешь себе только больнее.       В трубке снова ненадолго становится тихо.       — Поэтому я хочу, чтобы во время суда ты находился как можно дальше отсюда. Подальше от Дживона. Подальше от всего этого, — голос Квона становится совсем мягким. — Иногда лучший способ выиграть бой это вовремя уйти с поля сражения. Хотя бы ненадолго.       — То есть… ты уже знаешь, что я обо всём узнал? — тихо спрашивает Тэхён.       Он тяжело вздыхает, прикрывая глаза. Конечно, догадались. Иначе Минхо не позвонил бы так поздно.       — Да, — Квон отвечает сразу. — И мне очень жаль, Тэ.       В его голосе нет ни капли оправдания. Только искреннее сожаление.       — Но даже если ты сейчас будешь злиться на меня, я всё равно не изменю своего решения, — он ненадолго замолкает. — Я сделаю всё возможное… и даже больше, чтобы добиться для них высшей меры наказания. Мы постоянно на связи с генералами. Они полностью поддержали моё решение отправить тебя вместе с ребятами. И за Ёнсу тоже не переживай. Она останется с нами. Мы присмотрим за ней. И я лично прослежу, чтобы ни один человек, связанный с этим делом, даже близко к ней не подошёл.       Тэхён молчит.       — А тебе сейчас действительно нужен этот отдых. Не только потому, что ты ещё слишком слаб после произошедшего.       Минхо говорит спокойно. Уверенно. Будто заранее продумал каждое слово.       — Твоему организму нужно восстановиться. Тебе нужно заново выстроить связь со своими стихиями. И если вдруг снова начнётся сброс энергии… — он слабо улыбается. — Чонгук и Юнги будут рядом.       — Спасибо, Минхо, — устало отзывается омега, наконец соглашаясь с его решением. — Может быть… так действительно будет лучше.       — Будет, — спокойно отвечает Квон. — Потому что сейчас тебе нужно думать только о себе и о Ёнсу, — он ненадолго замолкает. — А обо всём остальном позаботимся мы.       Голос главы базы остаётся ровным. Без злости. Без крика. Но именно поэтому каждое слово звучит особенно тяжело.       — Они ответят за всё, Тэхён. За каждого погибшего ребёнка. За каждого человека, которого мы потеряли. За каждую жизнь, которую они сломали. И за всю боль, через которую пришлось пройти тебе, — он медленно выдыхает. — Я даю тебе слово. Никто из них не избежит наказания. Мы с Югёмом проследим, чтобы это дело довели до конца. Если суд вынесет пожизненное заключение, то они больше никогда не увидят свободы. Если появятся основания для высшей меры наказания, Югём будет настаивать именно на ней. И, признаться… я тоже.       — Спасибо, Минхо, — устало улыбается Тэхён. — А теперь мне действительно пора спать. Через несколько часов вставать, а у меня даже вещи для поездки не собраны.       Квон тихо усмехается.       — Спокойной ночи, Тэ. И… хорошо вам отдохнуть.       — Спокойной ночи.       Связь обрывается. Телефон ещё несколько секунд остаётся в руках Тэхёна.       Он ненадолго прикрывает глаза, медленно выдыхает и только потом открывает переписку с Соджуном. Vth: Раз уж вы решили убрать меня из города, жду тебя у себя в три утра.       Ответ приходит почти мгновенно. Лишь один хихикающий смайлик.       Тэхён невольно улыбается. Никаких лишних вопросов. Никаких уточнений. Он и без слов прекрасно знает, что ровно в три часа ночи Соджун уже будет стоять у его двери, чтобы забрать Ёнсу, присмотреть за домом и, как всегда, взять на себя все заботы, позволяя младшему ни о чём не переживать.       С этой спокойной мыслью Тэхён наконец откладывает телефон на тумбочку. Стоит только закрыть глаза, как сон почти сразу забирает его в свои объятия.