Стихийник: предназначение дара предков.

      Утро начинается не с кофе и даже не с раздражающего будильника. Тэхен просыпается резко и неожиданно, когда ему прилетает в бок чем-то тяжелым. Сонным взглядом оглядывается, пытаясь понять, что происходит, но в комнате тихо. Чонгук спит рядом, изогнувшись так, чтобы маленькому комочку между ними было удобно. Их руки покоятся над головой, а пальцы до сих пор переплетены. Альфа даже во сне не собирался отпускать омегу, боясь, что на утро все проведенные вместе дни окажутся самым приятным сном. Кроха между ними сладко спит. И, если Тэхену достались маленькие пяточки, которые малышка закинула на его бок, то Чонгуку повезло больше. Енсу носиком прижимается к груди альфы, каждый раз вдыхая древесный запах, а ручками обнимает за талию. За долгие дни, что она провела вдали от папочки, малышка всегда спала с кем-то, и чаще всего Чонгук был тем, кто сам брал на себя эту роль. — Доброе утро. — Хрипит Чон, медленно моргая и наблюдая за легкой улыбкой омеги, что наблюдает за ними. Растрепанные волосы, все еще припухшие губы, после долгих и тягучих ночных поцелуев, усыпанная укусами и синяками шея и грудь — омега выглядел слишком соблазнительно, отчего желание обладать омегой вспыхнуло моментально. Они только вчера вернулись на базу, проведя остаток течки в доме Тэхена, но сейчас казалось, что этого было мало. — Доброе утро. — Вторит ему Тэхен, аккуратно убирая ножки малышки с себя и укрывая ее одеялом. Он чувствовал, как усилился запах альфы, поэтому сам наклонился вперед и легко поцеловал зацелованные губы. — Держи себя в руках, Гук. Ты обещал, что на базе будешь вести себя хорошо. — Ничего не могу с собой поделать, когда такой невероятный омега лежит рядом. — Ухмыляется Гук, за что получает щипок в бок. Он тихо посмеивается, прижимается еще раз губами к губам любимого, оставляя на них легкий поцелуй, и переводит взгляд на малышку, когда та начинает ворочаться и что-то сладко ворчать себе под носик. Кроха слишком поздно уснула, нарушая весь свой режим, но не могла пропустить приезд папочки, а потом весь вечер не могла оторваться от него, не слезая с его рук. — Ты невыносим, альфа. — Тихо посмеивается Ким, приподнимаясь на локте. Он аккуратно гладит малышку по спине, чуть склоняясь к ней. — Моя зайка… — Тэхен целует девочку в лоб, убирая золотые пряди с личика. Налюбоваться не может. Очень соскучился, и сейчас родительское сердце от радости и любви к своему ребенку билось так быстро, словно вот-вот выпрыгнуть было готово. Тэхен чуть не пищал, так сильно в нем бушевали самые теплые эмоции и чувства. — Пора просыпаться, моя зайка. — Еще пять минуточек, папочка. — Тянет малышка, изворачивается и утыкается носиком в шею папочки. Носик сразу щекочет сладкий древесный аромат вишни. Ощущать новые нотки в запахе папочки было непривычным и странным, но таким правильным. Аромат Гука так идеально сочетался с вишней папочки, что крохе не хотелось отрываться от шеи, продолжая вдыхать и вдыхать этот новый яркий запах. — Ты так вкусно пахнешь. — И поворачивает голову к Чонгуку, чтобы сонно пробормотать уже ему. — А ты мне не верил, Гуки. А я обещала, что мы тебя не бросим. — Конечно, кроха, я был не прав. — Чонгук посмеивается, двигаясь ближе и нависая сразу над обеими омегами. Целует малышку в лоб, оставляя на ней свой запах. Это стало некой традицией между ними, негласной защитой и обещанием, что Чонгук всегда рядом и всегда придет к ней на помощь, стоит ей только позвать. Следом целует нахохлившегося Тэхена в кончик носа, что поверить не может в то, что Чон обсуждал с его дочерью их отношения. — И теперь, когда я послушал тебя и вернул папочку домой, мы будем все вместе. Ты разрешишь стать нам семьей? — Разрешу… — Кивает малышка, а сама смотрит задумчиво, губы в трубочку вытягивая. — Только при одном условии. — Все, что захочешь, кроха. — Кивает Чонгук, а сам уже мысленно перебирает весь список, что могло бы заинтересовать малышку. Он готов сделать для нее все самое невозможное, лишь бы она была счастлива. Ее одобрение для него самое важное и значимое в жизни, ведь без него он просто не сможет дальше жить. Малышка была центром жизни его любимого, самым важным человечком, и лишь ее одно слово могло все изменить как в лучшую, так и в худшую сторону. — Я хочу много братиков. Ты подаришь папочке в животик для меня братиков? — Девочка невинно хлопает ресничками, ожидая ответа, пока рядом Тэхен сначала краснеет, потом бледнеет, а следом просто прячет лицо за рукой, издавая писк. Чонгук реагирует спокойнее, ощущая, как внутри напряжение отступает, полностью растворяясь. Подарить братиков он уж точно сможет. — Конечно, кроха, скоро будут тебе братики. Сколько захочешь! — С широкой улыбкой соглашается Чонгук. Поговорить об этом с Тэхеном ему не удалось, но он знал, чувствовал, что тот будет только рад, если у них появится один, а может чуть больше малышей. Беспокоило только то, что прошедшая течка и тот раз, когда они не предохранялись в лесной хижине, мог изменить их жизни уже сейчас, сделав их полноценной семьей. — Енсу! Чонгук! — Шипит Тэхен, с широко распахнутыми глазами. Он смущен, напуган, и ему хочется смеяться одновременно. Хочется, как маленькому, забраться под одеяло с головой и сказать, что он спрятался в домике. Эти двое сводили его с ума, явно давно объединившись против него. — Где ты такого понабралась, зайка? — Что не так, папочка? — Девочка невинно хлопает ресницами и мило дует губ. Чонгук не может сдержаться, смеется громче, заваливаясь рядом с ними на спину, и утягивает малышку к себе на грудь, что сразу устраивается удобнее, прижимаясь щекой к широкой груди. Крепкая рука, что сразу ее обнимает, дает чувство правоты и поддержки. Чонгук на ее стороне и это ее очень радует. — Ты ведешь себя, как Мини. Он тоже разозлился на Юни, когда тот пообещал мне подарить братиков.       От этих слов даже Чонгук подавился воздухом, потому что Юнги и дети — это несовместимое сочетание, хоть сами малыши просто обожают вредного альфу. Только вот сам Юнги никогда не хотел своих, просто не видел себя отцом, говоря всегда о том, что их профессия не для полноценной семьи. — Кроха, ты уверена, что дядя Юнги именно это обещал тебе? — Осторожно спрашивает Гук, поглаживая девочку по макушке. Тэхен рядом складывает руки на груди, пыхтя недовольно. Оставлять малышку на Чимина и Джина была большая ошибка. И сейчас новое желание малышки ставит его в тупик, ведь он не хотел спешить заводить детей в ближайший год уж точно. Да, в тот вечер в лесу он сорвался, отдался инстинктам и своим желаниям, но верил, что так легко завести детей нельзя. Не может быть все так просто и с одного раза. — Конечно! Между прочим, Юни обещал не меньше двух! — Малышка даже кивает, а Тэхен утыкается лицом в подушку и то ли стонет обреченно, то ли смеется, не в силах представить себе реакцию Чимина. Он и не подозревал, что несколько дней в компании Чимина и Юнги может подтолкнуть малышку к тому, что она захочет братика, и не только от папочки, но и сразу от всех ее любимых старших омег. — Я очень хочу братиков, папочка. И Джуни говорил, что, когда люди любят друг друга и их запахи объединяются, то потом в животике появляется малыш. Вы же любите друг друга, папочка, и ваши запахи теперь другие, получается, что Джуни не врал. И теперь у меня будет маленький братик. — Малышка довольно улыбается, радуясь тому, что все так хорошо поняла и смогла применить на практике. Она тянется к папочке и аккуратно гладит его живот. — Вот тут будет расти мой братик. — Я больше не оставлю тебя с Мини и с Джини тем более, а то в следующий раз твои запросы будут еще выше. — Тэхен нервно смеется, щелкая малышку по кончику носика. А Чонгук рядом закатывает глаза, пытаясь сдержаться, чтобы не согласиться с малышкой. В отличии от Тэхена, глубоко в душе и в самых тайных желаниях, он надеялся, что их семья станет чуть больше уже сейчас. С крохой он был согласен, и лишь возможно, но в животике Тэхена и правда могла уже сейчас зарождаться новая жизнь.       Продолжить разговор Тэхен не дал, поспешно отправляя малышку умываться и собираться в садик, который теперь просто так пропустить нельзя было. Да и сами Тэхен и Чонгук уже были на грани, когда еще чуть-чуть и опоздают на утреннее собрание, которое собирал Квон. Быстрые сборы и дорога до садика занимают немало времени. Сначала малышка не хотела в садик и просилась провести день с ними, но идти пришлось. По пути до корпуса детской группы их часто останавливали, чтобы поприветствовать Тэхена, что отсутствовал слишком долго на базе и, конечно, многие были рады вновь его повидать, а еще всем хотелось узнать о том, правда ли их заместитель главы вернулся на базу не одиноким, а состоявшим в отношениях. Слухи по базе разлетались просто с колоссальной скоростью, и Тэхен очень старался избегать этой темы, не считая, что его личная жизнь как-то должна афишироваться.       На собрание они все же на пару минут опоздали, чем привлекли все внимание к себе. Каждый сотрудник, кто находился в зале, оборачивались на них. Кому-то было просто интересно, кем являются опоздашки, кто-то ждал именно их, чтобы лично убедиться в слухах, многие даже шептались, но большинство из них, конечно, были рады тому, что Тэхен вернулся к ним на базу и снова возглавит свои дела. Собрание продолжается, когда пара занимает свои места. Чонгук занимает место рядом с ребятами, что сидят в первом ряду, а Тэхен свое место рядом с Чимином и Джином на сцене за трибуной. — Всем еще раз доброе утро. Продолжим наше общее собрание. — Квон дарит легкую улыбку Тэхену, что старается смотреть куда угодно, лишь бы не пересекаться с взглядом альфы. За все время работы на базе, омега опаздывал на работу так редко, что можно было посчитать на пальцах одной руки. И сейчас было неловко, ведь с появлением Чонгука в его жизни слишком многое поменялось, и таких случаев, как «у меня это впервые» становилось все больше. — По общей сводке на сегодняшний день на базе установилось спокойное положение. Для нас, как одной из самых южных баз, что находится на большой удаленности от столицы, это очень хороший показатель. Нам удалось избежать больших последствий. За что всем вам огромное спасибо, вы хорошо постарались в последние две недели. Как городские, так и лесные группы сделали свою работу по высшему разряду. Благодаря чему нам удалось избежать большого количества нападений, мародёрства, конфликтов и открытых протестов. В общей сложности нам удалось за две недели предотвратить восемь попыток вторжения отступников на нашу территорию, за что отдельное спасибо нашим лесным командам, что до сих пор продолжают нести круглосуточное дежурство в наших лесах. По городу у нас статистика чуть хуже, но там и людей больше. Три попытки захвата одаренных с целью передачи Правительству, пять раз наши ребята участвовали в разгоне протестующих, восемь попыток мародерства, двенадцать поджогов, шестнадцать тяжелых нападений, двадцать семь ложных обвинений. Статистика не самая лучшая, но есть и обратная сторона. Командам по работе с населением вчера удалось наладить доверительные отношения с большим количеством жителей. И я с гордостью могу сказать, что мы теперь входим в малое число баз, что не потеряла связь с обществом вне стен базы и кому удалость удержать, хоть и шаткое, но все же крепкое дружественное положение.       По залу проходится шум аплодисментов, когда Квон берет паузу в своей речи. Ему, как главнокомандующему базой, впервые за две недели приходиться озвучивать хорошие новости, и это хоть чуть-чуть, но вселяет уверенность в том, что в будущем они справятся со всеми сложностями и преодолеют этот конфликт, а отношения и взаимодействия между одаренными и простыми жителями города останутся позитивными и будут лишь крепнуть. — Касаемо ситуации в столице. — Продолжает Минхо. — На данный момент мы можем наблюдать ухудшение. Есть вероятность того, что в ближайшее время противостояние может обрести новый статус, перейдя в открытую борьбу. Уже сейчас мы можем наблюдать массовое передвижение военных в столицу из самых ближайших к ним баз. Идет полная перестановка сил. Сейчас такая мера — это единственный вариант, чтобы сдержать не только взбунтовавшийся народ, но и мера предосторожности. Если Правительство отдаст приказ по отлову одаренных, то хороший запас военных единиц будет им в помощь при сдерживании. По последним данным в красную категорию одаренных представителей вошли такие ступени, как оранжевая, черная, красная, розовая. Поэтому каждого из вас я попрошу быть внимательнее в два раза. Новые изменения в отношении дальнейшего развития нашей базы огласит замглавы Ким и замглавы Пак. — На сегодняшний день мы действительно заняли не плохое место по показателям. И в ближайшее время нам предстоит удерживать его любой ценой. Очень важно, чтобы наши усилия не откатились в ноль, если не в минус, когда конфликт находится в стадии обострения. — Начинает первым Ким, оглядывая аудиторию. За две недели он отвык от такого количества внимания к своей персоне, и сейчас большое количество взглядом, направленных на него, нервировало. — Мы получили официальное разрешение использовать камеры видеонаблюдения по всему городу, а также имеем доступ к дорожным камерам центральной автомагистрали и железнодорожного узла. Это обеспечит нам полный доступ к происходящему вне стен базы и даст нам шанс на предотвращение более масштабных происшествий. Для этого будут собраны две группы, которые на круглосуточной основе будут просматривать камеры. Для урегулирования ситуаций и поддержания связи с населением в городе мы направим больше людей. Они будут работать с волонтерами и с государственными учреждениями. Для этого мы привлечем к этой работе военных-студентов. И да, до решения возникшего конфликта вся учебная деятельность на базе останавливает свою работу. Вместо нее будут полевые задания, которые будут засчитываться за прохождение обучения. Всех руководителей направлений прошу провести собрания со своими курсами и поставить их в известность о новых изменениях. На этом у меня все. Замглавы Пак, вам слово. — Спасибо. — Кивает Чимин, откладывая планшет на трибуну и поднимая взгляд на присутствующих коллег. — В ближайшее время будет составлен список групп и их задания. К каждой группе будет прикреплен сотрудник на базе, что будет поддерживать связь с теми, кто покидает эти стены. Вся связь будет через него. Для сглаживания негативных последствий прошу каждого, кто отправляется на задание переодеваться в штатское, но при себе всегда иметь документы. Вы должны расположить к себе граждан и с тем же дать понять, что вы все еще военные, обеспечивающие безопасность и действующие в рамках военного закона. Единственное, что может помешать вашей работе, это работа пожарных служб во времена чрезвычайных ситуациях. На таких вызовах их капитаны имеют куда больше полномочий, чем мы. Сделано это для того, чтобы защитить вас в первую очередь. Как только работа пожарных служб завершается, вы сразу же принимаете командование на себя. Надеюсь, таких происшествий у нас не случиться. И, напоминаю, что в самых чрезвычайных ситуациях вашим помощником является не только тот, кто находится рядом с вами на задании, но и ваши браслеты, по которым мы сможем направить к вам ближайшую группу для помощи. — Чимин делает небольшую паузу, позволяя каждому осмыслить его слова. Сам переводит дыхание, не веря в то, что ему вообще приходится говорить обо всем этом. — Для тех, кто останется на базе, тоже будет работа. Мы станем первой и единственной линией защиты для самой базы. Нельзя снимать со счетов попытку нападения на саму базу, так что каждый, кто остается в ее стенах, будет закреплен за определенным участком. Участки будут меняться между всеми, позволяя каждому отдохнуть и набраться сил. Чуть позже будет изменена расстановка сил, что позволит нам создать многоэтапную защиту базы, учитывая новые кадровые изменения. — В завершении собрания хочу напомнить, что с этого дня управление базой переходит под боевое командование заместителя Пак и заместителя Ким, что будут принимать быстрые решения возникших ситуаций. Игнорирование или отказ от выполнения приказа будет расценен, как преступление. И в дальнейшем повлечет судебное расследование. Мой отъезд с базы не отменяет того, что вы всегда можете связаться со мной лично. Мой помощник останется на базе и всегда поможет связаться со мной, если вдруг что-то возникнет. Я в вас верю, доверяю каждому из вас настолько, что со спокойной душой могу покинуть базу на неопределенное время. Знаю, что в такой тяжелый для нас период, мы справимся, если будем работать все вместе и сообща. Без вас мы бы не смогли достичь того, что имеем сейчас. И лишь благодаря вам каждый на этой базе и в городе может спать спокойно, зная о том, что находится в безопасности. Я горжусь каждым из вас. Берегите себя и своих близких, не поступайте необдуманно и на эмоциях. На этом всем спасибо, можете приступать к работе, а руководящий состав двух баз прошу собраться в моем кабинете.       Квон завершает собрание, и присутствующие сразу поднимаются со своих мест, чтобы покинуть штаб и вернуться к своим обязанностям. В зале сразу становится шумно и тесно, ведь многие спешат на выход. Только это не останавливает Квона и его заместителей, что, спустившись со сцены, направляются сразу к двери. Многие профессора и преподаватели расходились перед ними в разные стороны, и не только по тому, что они являлись верхушкой управления, но и по тому, что каждому хотелось уловить новые ароматы трех заместителей. Сейчас они были теми, о ком говорили без остановки, и к кому было приковано все внимание.       Они покидают зал и сразу направляются в кабинет Минхо, где будут дожидаться остальных. И стоит им закрыть за собой дверь, как Квон сразу начинает говорить, направляясь к своему столу, чтобы сесть. Омеги занимают два кресла, при этом Тэхен садится на подлокотник кресла, куда садится Джин. Он соскучился по нему больше всего, и хотел побыть рядом, пока у них есть такая возможность. Старший совсем не против, сам обнимает Тэхена за бедра одной рукой. — Времени у нас совсем нет, поэтому хочу поговорить о том, что надо было уже давно с вами обсудить. Я знаю, что виноват перед вами, когда скрывал от вас такую большую новость, как назначение ваших же студентов на должность управляющих Северной базой, но, я уверен, что мы взрослые люди и обижаться не будем, учитывая тот факт, что каждый из вас обзавелся второй половинкой в их лице. Поэтому поговорим об этом, пока никто из них не добрался до кабинета. Я никогда вам не говорил, но я очень горжусь тем, что вы нашли в себе силы и переступили через себя и своих внутренних демонов, и позволили себе любить. С тех пор, как ко мне обратился Хосок с просьбой дать разрешение его ребятам на ухаживания за вами, я каждую минуту каждого дня верил и ждал того самого момента. Но я слишком хорошо вас знаю, и рассчитывать на то, что вы предстанете все вместе передо мной и объявите о ваших отношениях, было бессмысленно. Никто из вас троих так этого и не сделал бы. И каждый раз, когда я хотел с вами поговорить и сказать о том, как я рад за вас и как сильно я поддерживаю каждого из вас, так каждый из вас бежал от меня быстрее скорости ветра. А сейчас… — Квон усмехается по-доброму, качая головой. — Сейчас вы уже в тех самых отношениях, когда слова бессмысленны. И я просто хочу сказать, что буду и дальше поддерживать вас и ваши отношения. И я горжусь тем, как вы справились с этим, пройдя через многие стадии принятия, отрицания и недоверия. Особенно, я горжусь тобой, Тэхен. И я безгранично рад тому, что ты встретил Чонгука. — Спасибо. Мы ценим то, что ты делаешь для нас, Минхо. Уверен, Чимин и Тэхен согласятся с моими словами и подтвердят, что в отсутствии родителей, ты стал нам вторым отцом, что всегда поддержит, похвалит и поругает там, где это необходимо. И, как и с родителями, не каждый ребенок желает делиться таким с отцом. Но мы рады, что ты поддерживаешь нас в этом и одобряешь наш выбор, учитывая тот факт, что мы поставили тебя в самое неловкое и сложное положение. — Джин, как самый старший, первым отзывается. Улыбается широко, краснеет щеками. Минхо для них и правда стал вторым отцом, и его поддержка и забота самая ценная. — Ну, как бы он сам поставил нас в такое положение. — Подмечает Чимин, сразу ловя на себе упрекающие взгляды. Просто удар ниже пояса. Пак охает возмущенно. — Что?! Разве я не прав? Можно было избежать этого, если бы мы знали заранее, что наши симпатичные мужчины будущие наши коллеги. — Хочешь сказать, что смог бы терпеть три месяца, чтобы не сойтись с Юнги? — Смеется Тэхен, прикрывая ладошкой рот. — Отказывал бы в свиданиях, в вечерних прогулках под звездами, в ухаживании? Ты же первым сорвался из нас, не думая о последствиях и правильности происходящего. — Цыц, беглецу слово не давали! — Фыркает Чимин, обиженно отворачивая лицо. Еще и руки складывая на груди, тем самым давая понять, что в ближайшие пять минут они не друзья. — Что за дети… — Смеется Квон, наблюдая за ними. — Сейчас это уже в прошлом, мои дорогие, маленькие омеги. Мы с вами через многое прошли, а ваши отношения не стали чем-то невероятно сложным. Я был только рад помогать каждому из вас, чтобы подтолкнуть вперед. Или вы считаете, что камеры существуют только для студентов? Я знаю немало историй, о которых даже вы не знаете. И могу сказать, что никто из вас не ошибся в своем выборе. Но я хочу, чтобы до моего возращения каждый из вас исправил свои прощальные конверты. Этот шаг сложный, тяжелый морально, но его сделать необходимо. — А если мы расстанемся? — Тихо спрашивает Тэхен, за что получает не только сразу потяжелевший взгляд Квона, удивленный взгляд Чимина, но и хороший шлепок по коленке от Джина. — Буду считать, что ты пошутил. — Выдыхает тяжело Квон, не представляя себе, как будет справляться, если Тэхен вновь решиться сбежать. Уж точно самолично привяжет этого несносного омегу к чему-нибудь или кому-нибудь, чтобы всегда был на виду. — В любом случае жду от вас исправленные конверты. И очень надеюсь, как и в самый первый раз, что нам никогда не придется их использовать. — Сделаем, Минхо. Время сейчас тяжелое, предугадать развитие событий невозможно. Этот шаг не сделает хуже. Напишем. — Кивает Джин, соглашаясь с таким решением Квона. Старший, как единственный из троицы, понимал, что их ждет одно, наверное, из самых сложных решений впереди. Жертвы будут, Сокджин в этом не сомневался, а вот кто из них решит судьба. Ким лишь верил, чтобы Тэхен не оказался в этот самый момент рядом.       Поэтому Квон и уезжал с базы. Он преследовал не только цели навестить соседние базы, но и спешил попросить лично о помощи в таком тяжелом деле. Ли Дживона, сбежавшего из тюрьмы несколько дней назад, не нашли, как и чету Ким. После звонка Сокджину, Сунхи больше не выходил на связь и сам не давал о себе знать, а прибывшие сотрудники розыска в их дом обнаружили лишь остатки сгоревшего и разрушенного дома. Разбор территории и поиски хоть каких-то улик займет много времени, но на поиски Дживона и Дэяна отправили самых лучших ребят. И сейчас Квон хотел встретиться лично с главами других баз, с кем уже не первый год был в дружеских отношениях, и попросить их о помощи в предоставлении информации и поимки этих людей, если кто-то из них сунется на территории, желая добраться до южной базы. А они точно прибудут, Квон был в этом уверен. Если их не нашли в доме Кима, да и в столице поиски ничего не дали, то здесь оставалось только одно верное предположение — они едут на южную базу. — И чего вы здесь встали, как провинившиеся волчата? Личного приглашения ожидаете? А ну брысь с дороги, мальчишки! — Звонкий голос Мисо раздается за дверью, и Квон с омегами сразу устремляют взгляд на дверь. Не проходит и пары секунд, как дверь распахивается, и в кабинет заходит омега. Квон Мисо выглядел так, словно заблудился и зашел туда, где ему не следовало быть. Среди всего персонала в форме и даже на фоне Тэхена, Чимина и Сокджина, Мисо выглядел так, словно жил в другом мире. В том, где никто не слышал о военной форме и правилах. Густые волосы небрежно растрепаны, на макушке солнцезащитные очки, макияж на лице, не тот яркий, какие любят звездные омеги, а тот, что аккуратно подчеркивает разрез глаз и пухлые губы. Легкая футболка свободного покроя спадала с одного плеча, обнажая то. Джинсовый комбинезон, шорты которого идеально подчеркивали бедра и ягодицы. Лямки комбинезона свободно покоились на плечах, и, казалось, в любой момент могли сорваться вниз. — Дорогой, твои мальчики опять подслушивают. Пора прекратить закрывать на это глаза. — Не вопрос, утверждение. Омега точно знал, что говорил. И не стеснялся того, что мог выдать какой-то очередной секрет. — И тебе привет, душа моя. — Квон улыбается широко, в глазах тепло разливается, и яркие огоньки любви вспыхивают. Не может злиться на то, что муж так бесцеремонно ворвался к нему, так еще и упрекнул за вольность в отношении альф. На Мисо невозможно было обижаться или злиться, ведь каждый раз, смотря на это чудо, Квон не мог сдержаться. Хотелось заключить омегу в свои объятия, прижать к себе и никогда не выпускать. Мисо цеплял, так сильно цеплял, что даже спустя столько лет в браке, Квон не мог думать ни о ком другом, кроме своего молодого, красивого мужа. — Я просил тебя молчать об этом, душа моя. Ты ставишь меня в неловкое положение, снова! — И смеется так добродушно и легко, словно и нет никакой проблемы. — Подслушивают? Опять? — В один голос, чуть ли не перебивая друг друга, интересуются Чимин и Сокджин, осматривая заходящих в кабинет альф, что не спешат это делать, мнутся на пороге, почесывая загривок и пытаясь придумать оправдание.       Тэхен, как единственный, кто понял, о чем говорит Мисо, краснеет щеками, отчего его волосы тоже приобретают красноватый оттенок. Ким и подумать не мог, что Квон об этом может знать, да еще и рассказать об этом мужу. Теперь Мисо будет еще долго припоминать об этом случае. — Молчать? Как можно о таком молчать! В отношениях должно быть все открыто и честно. И наши мальчики заслуживают, чтобы их альфы вели себя достойно. — Мисо отмахивается от мужа, но дарит тому самую искреннюю, широкую улыбку. Треплет Тэхена по волосам, целует Джина в макушку и плюхается на подлокотник кресла к Чимину, обнимая того в знак приветствия. — Ты вообще не должен был об этом знать. — Закатывает глаза Квон, пытаясь не рассмеяться в голос. Виноватый вид альф не облегчал ему задачу. — Ты же непосредственный участник сего действа. — Конечно, я бы никогда о таком и не вспомнил. Мы были настолько пьяны, что я до сих пор не помню и половины вечера. Но я тебе очень благодарен за подробные рассказы, которые напоминают больше сюжет какой-нибудь книги, а не того, что мы успели вытворить на пьяную голову. — Посмеивается Мисо, а Тэхен краснеет еще больше. Он-то помнит многое, и напуганные взгляды альф забыть не сможет. И как им только удалось не заметить их сразу? Неужели они действительно так много выпили, что все их инстинкты притупились? — Нам обязательно говорить о том вечере сейчас? — Пытается Тэхен перевести тему, шипя на омегу. Ему вот не хотелось вспоминать о том, что в тот момент, когда их подслушивали, омеги говорили о том, каким должен быть идеальный альфа. — Ты же говорил, что у тебя мало времени. Не будем тратить его бессмысленными воспоминаниями. — Почему же сразу бессмысленными? — Усмехается позади Юнги, и сам же удивляется тому, что сказал это вслух. Он сразу отводит взгляд вверх, стараясь максимально отстраниться от происходящего, словно это был и вовсе не он. Где-то сбоку прихрюкивает Хосок, что не может себя сдержать и хихикает, а рядом с ним Намджун прикрывает ладонью глаза. Ничего нового не произошло, и им стоило ожидать именно такого поворота. — Потому что тогда я кое-кому оторву уши. — Фыркает Тэхен, бросая предупреждающий взгляд на Мина, а потом встречается взглядом с Чонгуком, что уже открыл рот, чтобы ответить, но остановился, не желая получить по ушам от своего возлюбленного. — Правильно, даже и не думай продолжать. — Кивает Ким, и взгляд становится мягче, усмешка мелькает на лице, и он поспешно отворачивается. — Тэхени, всех построил. Без тебя здесь было очень скучно. Больше не покидай базу так надолго, а то совсем забудут, как себя вести надо. И вообще мы обязаны собраться вечерком, чтобы отметить и поболтать без лишних ушей. — Мисо подмигивает, ловя заинтересованный взгляд Джина. — И то верно. Сегодня хороший повод посидеть. — Поддерживает старший Ким. Он хотел бы собраться и выпить. Расслабиться им сейчас было необходимо, ведь впереди слишком многое их ожидает. И, когда выпадет еще шанс, никто из них знать не может. — Эй, душа моя, мы с тобой договаривались, что никаких посиделок, пока меня не будет в городе. То, что ты остаешься на базе, а не отправляешься к моим родителям, не дает тебе право спаивать моих заместителей. — Останавливает их Квон до того момента, пока они не разошлись в своих масштабных планах. — Конечно, любимый. Ничего, кроме чая, пить не будем. — Соглашается поспешно Мисо, кивая головой и широко улыбаясь. А Квон понимает, что муж так или иначе, но добьется своего. И не может сопротивляться ему, ведь так будет даже правильно. Это позволит Тэхену и остальным отвлечься от проблем и своих забот, и, возможно, это меньшее, что он может для них сделать сейчас. — Договорились, душа моя. — Квон дарит ответную улыбку. — А сейчас передаю в твои заботливые руки Чимина и прошу покинуть базу. Машина моя на парковке. Но, если что-то случиться, сразу дайте знать. Нам не нужны сюрпризы сегодня, кроме того, что запланировано. — Что? Куда? О каких сюрпризах вы говорите? — Чимин хмурится, совершенно не понимая, о чем говорят остальные. Создавалось впечатление, что все вокруг знали то, что ему совершенно забыли сказать. И это обижало. — Поверь, Мини, ты будешь в восторге от того, что сегодня будет. Поехали, устроим себе лучший выходной среди недели. — Мисо хватает запястье Пака, соскакивает со своего места и тянет за собой омегу. Чимин поднимается со своего места, спотыкается и чертыхается, смотрит обижено на брата и Тэхена, а те лишь жестом руки подгоняют, довольно улыбаясь.       Когда за ними закрывается дверь, Квон выдыхает шумно, продолжая улыбаться. И так всегда, стоит только оказаться мужу рядом, как весь его вид серьезного, уважаемого, главнокомандующего базой сыпется пеплом к ногам, оставляя только заботливого и доброго мужа, готового на все, чтобы любимый человек рядом был счастлив. — А теперь поговорим о приятном. — Квон откидывается на спинку стула, опуская руки на подлокотники. — Юнги, хочешь начать? — Во-первых, я очень благодарен вам, за ваше согласие организовать все так быстро. — Юнги делает небольшой поклон в знак уважения, улыбается шире. — Во-вторых, у нас практически все готово. Если Тэхен согласится помочь в организации места проведения, то мы успеем к вечеру все подготовить. — Эй, у меня нет времени в расписании. — Тэхен недовольно фыркает, оборачиваясь к Юнги. — Не ври, у тебя есть время в расписании. — Джин похлопывает того по коленке, посмеиваясь. — Я уже поговорил с Сухо. Он подменит тебя на пару — тройку часиков. — Ты такой предусмотрительный. — Закатывает глаза младший, растягивая слова и складывая руки на груди. — Я сделаю все, что захотите, только без фанатизма. Мы планировали сегодня еще потренироваться, а моих сил не хватит, если придется организовывать что-то масштабное. — Хватит, мы с Чонгуком поможем. — Подмигивает Юнги, довольный тем, что заручился помощью стихийника. — Джини займется вашими костюмами и малышкой. Чимин будет рад, если малышка будет участвовать в церемонии. Так что ей будет поручено самое важное задание — кольца. У нас есть судья, так что с этим проблем нет. Как и с тем, что церемонию будете вести вы, глава Квон. — При всех обстоятельствах, что нас окружают, эта свадьба станет самой удивительной. — Улыбается Сокджин, наблюдая за альфами. — Еще бы. — Усмехается Хосок, убирая руки в карманы. — Он сбежал практически на две недели в леса. У него было время подумать над тем, как удивить свою пару. — Я, конечно, сомневаюсь в этом, — начинает Тэхен, задумчиво прикусывая нижнюю губу, вспоминая те дни, когда им приходилось жить в лесах, — но вы можете так и считать.       Юнги хохочет на это. А Чонгук закатывает глаза, ощущая плохое настроение своей пары. И когда только успело испортиться, учитывая то, что даже утро еще не закончилось полноценно. — Отставить споры. — Мягко просит Квон. — Раз все обдумано и подготовлено, то займитесь каждый своими делами. У нас еще есть дела помимо подготовки церемонии. И я надеюсь, что вы отнесетесь к этому серьезно. Напомню, что часть из вас больше не студенты, а потому каждому из вас стоит приложить куда больше усилий, чтобы получить уважение и доверие своих подчиненных. Мне о ваших промахах сразу доложат. А теперь разойтись.

***

      День для всех протекал медленно и в заботах. Если они не занимались подготовкой к церемонии, то занимались делами базы, которых тоже было не мало. Тэхен с Юнги подготовили красиво место для церемонии, Джин украсил его своими цветами, а позже тренировал с малышкой момент, когда она должна будет пройти к Чимину и Юнги и подать кольца. Чонгук занимался закусками и шампанским, а после все свободное время уделял своей работе, порой отвлекаясь на сообщения Юнги, ведь знал, что Тэхен точно не сможет ответить. После того, как они с Юнги закончили, тот засел в штабе и практически никуда не выходил, если это не было необходимо. Они с Квоном завершали последние штрихи перед отъездом альфы с базы, желая хоть чуть-чуть облегчить им эти дни в отсутствии главы. И лишь после шести вечера, когда большая часть дел была завершена, каждый из них получает возможность выдохнуть и подумать о более приятном. О еде и отдыхе.       Они собираются все на уже пустом тренировочном поле с едой на вынос, чтобы наконец-то нормально поесть и отпустить уходящий день. Впереди у них было несколько часов свободного времени, которое они решают потратить на тренировку. И хоть впереди самое важное мероприятие в их жизни, а забывать про тренировки нельзя. Им нужно было готовиться. — Предлагаю попробовать ту интересную практику со слиянием. Мы уже знаем, что можем создать аномалию, когда наши силы сливаются в обычной обстановке, а когда мы находимся на грани своих наивысших возможностей и вовсе артефакты. Но нужно разобраться, как это сделать без дополнительной подпитки. Нужно понять, что может активировать наш артефакт, если мы вновь попробуем достичь того же результата. — Юнги первым заводит тему артефакта, не отвлекаясь от ужина.       Они заняли места на трибунах. Сейчас здесь никого не было, а многие студенты уже отдыхали после тяжелого дня. Многие и вовсе отправились спать, вернувшись с задания из города. Это давало хорошую возможность оказаться незамеченными в своих экспериментах. — Поэтому ты собрал всех нас? — Усмехается Намджун, отправляя ложку риса в рот. — Мне хватило ваших приключений в заповеднике, а уж после того, как мне довелось сблизиться со стихийником, и вовсе пропало желание прыгать выше своей головы. — Ой, кто бы говорил. — Возмущается Хосок, указывая палочкой для еды на старшего. — Ты получил бесценный опыт и хороший пинок под зад. Ешь молча. — И, правда. — Соглашается Джин. — Нам бы стоило узнать об этом больше. Как я понимаю, но воспользоваться артефактом может только кто-то из вас, да? — Не уверен в этом. — Отрциает Юнги, пока Тэхен молчаливо ест, желая быстрее набить животик и поработать с Юнги, чтобы потом упасть в объятия своего альфы и дать себе полноценный отдых. Юнги поднимает взгляд на Чонгука, что хмурится, но внимательно слушает каждого. — Есть подозрение, что воспользоваться этим артефактом может только Тэхен. Я искал любую информацию, способную нам помочь, но даже в той книге, что нам дали в заповеднике, нет ничего, что ответило бы на наши вопросы. Единственное, что я могу с уверенностью сказать, так то, что сами по себе стихийники являются основой магического устоя. — Не удивительно, Юнги. — Пожимает плечами Тэхен, прищуриваясь. — И я даже представить себе не могу, как тебе удалось сдать на такой хороший результат экзамены по теории магии. Мне стыдно за каждого из вас, исключая Хосока. — Тэхен не может сдержать смешка, когда сталкивается с недоуменным видом каждого из названных альф. Его слова явно задели гордость каждого. — Хосок, будь лапочкой, расскажи Юнги и остальным то, что я рассказывал вам на лекциях. — Серьезно? — Смеется Хосок, отставляя пустую коробку на скамейку и беря бутылку воды, чтобы запить. — И, правда, тяжелый случай, Тэхени. — С довольной улыбкой продолжает альфа, когда отпивает воды. — Еще на первой лекции вам, мои дорогие друзья, рассказывали, что истоки нашей магии уходят корнями в древние времена, когда ее воплощение было едино. Мы все связаны, но имеем свое ответвление. А если мы вспомним историю, то увидим, что первыми магами были те, кто приручил стихии. Элементальная магия — так ее называли когда-то, к ней же сейчас стремятся многие стихийники. Не просто же так именно их относят к самой наивысшей ступени с самым высоким уровнем опасности. Разрушающая сила, способная изменить весь мир, стоит только оказаться в руках противника. — Хочешь сказать, что стихийники были теми, кто дал начало другим ступеням? — Интересуется Чонгук, а Тэхен рядом обреченно стонет, прикрывая глаза. Это и правда выглядит забавно, учитывая, что об этом часто поднималась речь на его лекциях. И, что уж греха таить, ему нравилась мысль, что Чонгук уделял внимание ему самому, а не его предмету. От этого внутри бабочки просыпались и, как в первый раз, хотелось пищать от умиления. — По одной из теории именно так, Чон. — Кивает Хосок. — Например, раньше считалось, что представители желтой ступени когда-то были стихийниками, что в идеале владели стихией воздуха. Молнии, электричество, заряженные частицы. И ты, и Тэхен можете управлять молниями, а это большое сходство между вами. Тэхену не подвластно управление электричеством, но он, как и ты, может создать молнию. Во время удара молнии высвобождается огромное количество энергии, которая преобразуется в тепловую, световую и звуковую. Сама по себе молния — это электрический разряд в атмосфере, а потому и ты, и он можете ею владеть на равных условиях. Только у каждого из вас свой подход и свой основной источник управления. — Расскажи о других ступенях. — Просит Юнги, что тоже отложил свою еду в сторону и внимательно стал слушать, мысленно складывая только ему одному понятную теорию их артефакта. И как он раньше не подумал обратиться к Хосоку? Теперь будет о чем подумать перед сном. — Окей, но если я окажусь в чем-то не прав, то прошу поправить, Тэхен. Ты в этом лучше разбираешься. — Хосок посмотрел на Тэхена. Тот согласно промычал в ответ с набитым ртом. Пока альфа говорил все правильно, и поправлять его смысла не было. — Есть множество разных теорий о том, как появились все наши силы, но то, что магия у нас одна и та же, является уже давно доказанным фактом. И к этому открытию чаще всего приписывают ту самую теорию, где древние ученые описали схожесть наших сил. Например, считается, что красная ступень получила свою силу мозгоправа от стихийников, что имели крепкую связь с элементалем, что помогало им подчинять сознание и других животных, а может и людей. Мы все видели, как Тэхен общался с элементалем Вонхо. Уникальная связь. Есть несколько старинных историй, в которых описываются единичные случаи, когда стихийники через своих элементалей подчиняли себе животных. Отсюда вытекает и моя сила, которая позволяет мне принимать облик животного и использовать ауру. По той же теории, первые стихийники могли принимать облик своего элементаля. Если говорить о хиллерах, то здесь мы можем наблюдать схожесть в том, что стихийники очень живучие благодаря тому, что их стихии могут залечить незначительные ранения или выступить в роли пластыря, чтобы дать своему хозяину время добраться до помощи, где их подлечат. С синими сложнее, ведь их магия имеет несколько связывающих направлений. Во-первых, связь со стихийниками в том, что каждый из них может двигать предметы. Только стихийники при помощи магии воздуха, а синие при помощи своей энергии, которую вырабатывает тело. На первой лекции Тэхен рассказывал, что синие маги могут достичь того уровня, когда могут манипулировать кровью, а значит управлять жидкостью. Магия воды в действии. Есть еще телепортация, которую можно отнести к элементальной магии с помесью черной ступени. Это похоже на то, как перемещаются элементали, то появляясь, то растворяясь в пространстве. Могу ошибаться, но, как по мне, это похоже на ту аномалию, что мы наблюдали в первую тренировку Юнги и Тэхена. Ее можно отнести к разрыву пространства и времени. Хотя, как знать. Это слишком неизученная территория. Ах, есть еще телепатия. А здесь мы видим связь с красной ступенью, причем просто кричащую о схожести магии. Как-то так получается. Но это всего лишь одна из теорий, подкрепленная слишком старыми данными. Сейчас об этом редко говорят и еще реже пытаются доказать. — Занимательно получается. — Задумчиво говорит Намджун. — Юнги представитель черной ступени. И его сходство со стихийниками в том, что они единственные, кто обладает возможностью использовать энергию. Их магия воплощение энергий. Но их способность создавать артефакты не похожа ни на что нам известное. — Для этого есть еще одна теория. В ней говорится, что стихийники были первыми, кого создали черные маги. По сути, изначально были только они, кто управлял энергией. Они черпали свою силу из энергий, а потому и стихийники черпают свои силы из энергий. Мы впитываем все, что может дать нам мир и люди вокруг. Но черные маги не могут раствориться в ней, а стихийники запросто, стоит только переступить порог. — Рассказывает Тэхен. Ему всегда нравилось эта теория больше, чем другие. — После заповедника я много думал об этом. И, если теория права, то сила Юнги стала тем самым спусковым рычагом для создания артефакта. Он использовал меня. Моя сила вытянула ваши частички и запечатала в сфере, которую сдерживает сила Юнги. Он своего рода поставил печать, сдерживающую чистейшую силу внутри. Каждая частичка внутри напитана нашей магией, там колоссальная сила. — Тогда получается, что использовать артефакт можешь только ты. Юнги оказался прав в этом. — Джин хмурится, пытаясь припомнить события в заповеднике. Тогда все происходило быстро и странно, да и сам он был напуган всем этим, что совсем не думал о том, что это такое и как это использовать дальше. — Нас притягивало к артефакту, магнитило друг к другу до тех пор, пока кроха не избавился от артефакта. Но Юнги тоже ничего не мог предпринять, как и все мы. — В этом что-то есть. — Соглашается Чонгук, целуя Тэхена в макушку. Его ладони накрывают плечи омеги, мягко массируя их. — И здесь два варианта развития событий. Либо вы сможете использовать артефакт вместе, вновь используя слияние вашей магии, либо лишь Тэхен, но с толчка Юнги. В любом случае нужно что-то, чтобы использовать это как катализатор. — Ладно, давайте начнем с малого. А там будем смотреть и тестировать разные способы, чтобы понять, для чего нужен этот артефакт, и как его использовать. — Юнги потирает ладони, поднимается с места. — Пошли. У нас осталось не больше полутора часов.       Он протягивает ладонь Тэхену, что с тяжелым выдохом поднимается, хватаясь за ладонь Юнги. Тренироваться не хотелось, но это было необходимо сделать. Они не могут позволить себе расслабиться, когда в мире происходит черти что. Возможно, в будущем это им поможет. И от такого шанса отказываться нельзя было. Они выходят на поле, оставляя ребят на трибунах наблюдать, разминаются, разгоняя кровь по телу. В лесу они часто вместе использовали свою магию, и сейчас это стало настолько обыденным, что стихии без заминки вспыхивают, окружая своего стихийника потоками магии и устремляясь к Юнги. Его черная дымка тоже в стороне не остается, устремляется навстречу и с радостью сливается со стихиями, образуя энергетический коктейль.       Юнги и Тэхен действуют аккуратно, не приближаясь друг к другу, чтобы не получить сверхдозу магии друг друга, но так плавно, и отточено, словно исполняли танец. Они двигались по полю хаотично, и вокруг них то в одной стороне, то в другой вспыхивали языки слившихся потоков магии. Эти потоки излучали мощную силу, не подвластную никому другому. Земля под ногами задрожала, ветер поднялся, ластился к магам на поле, играясь с их волосами. Смешанная сила проходила сквозь стихийника и темного мага, проникала в каждую клеточку, заполняла собой. Их глаза полыхали яркими огнями, а по коже растекались, извиваясь словно змеи, чужие потоки магии. Тэхен чувствовал, как внутри зарождается что-то новое, странное и непонятное. Оно жгло изнутри и, казалось, хотело породниться с его магией. Стихии этому сопротивлялись, не желали нового соседа себе. Элементаль за спиной появляется сразу, стоило только тому почувствовать, как за место среди стихий стал биться новый поток магии. Мощный, сильный, вкусный. Тот самый поток, который он однажды уже прочувствовал на себе. Эта была та самая чистейшая энергия, которую он смог украсть у альфы. И он не мог позволить ей осесть среди таких же чистых огней в душе своего человечка.       Кроха расправляет крылья, поднимается на задние лапы, издавая утробное, грозное рычание. Ему хватает доли секунды, чтобы собрать силы, а потом мощным потоком извергает ледяное пламя. Огонь поглощает все вокруг, концентрируется вокруг стихийника, своими языками ласкает, проникает под кожу, выжигая черную энергию изнутри. Становится защитным слоем, что не дает проникнуть смешавшейся энергии в тело. Пламя новую жизнь оберегает, не позволяет загубить чистую магию стихий, что не так давно претерпели изменения, впитав в себя навечно новые частички.       Юнги чувствует себя так, словно его вернули во времени назад и вновь окунули в элементальную магию. Смешанная магия внутри ощущалась ядом, раскаленным огнем, что сжигал все на своем пути. Чужая чистая энергия была вкусная, манящая, мощная и невероятная по своей силе. Она боролась с его собственной магией, устремлялась по венам, проникая в каждую клеточку. Тело сопротивлялось слиянию магии, не желало делить свою территорию, своего человека с чужими стихиями. Напитаться ими, поглотить их, трансформировать в свою — вот, что хотелось, но позволить чужой магии равноправно занять место в теле сейчас было нельзя. Юнги казалось, что он находится на той грани, когда еще чуть-чуть, лишь маленький шаг, и он вновь окажется на той ступени, когда грань между ним и миром вокруг сотрется, раскрывая свои секреты и даря новые возможности. Мин мало помнил о том, что в тот раз происходило с ним и с Тэхеном, но знакомое чувство в груди не оставляло сомнений — они были едины. В тот раз они перешагнули этот порог, их тела приняли магию друг друга, слились потоками, позволили сотворить чудо. Сейчас противостояли друг другу, сопротивлялись, не желали принимать чужую магию, как свою.       Все прерывается слишком быстро и резко, вырывая из груди болезненный крик. Мощный удар в ноги сбивает, Юнги чувствует, как больно падает на спину, проезжаясь пару метров по земле. И лишь мельком успевает заметить, как мощное крыло дракона укрывает стихийника, пряча за собой и принимая удар на себя. Нестабильная связь, негативное отторжение и вмешательство элементаля вызвало мощный удар, нарушая тем самым слияние магических потоков. Мир перед глазами кружится, а в ушах звенит так сильно, что практически не слышно окружающего шума и голосов. Юнги понимает, что к нему обращаются лишь тогда, когда перед глазами появляются лица Джина и Намджуна. Испуганные, встревоженные, обеспокоенные. Магия Джина ощущается сразу же, стоило только тому направить мягкий зеленый поток по телу альфы. Из-за высокой чувствительности, Юнги казалось, что его сначала укрыли тяжелым одеялом, придавив к земле, а после постепенно освобождали из-под него, подарив приятную легкость. — Юнги… Юнги… ты меня слышишь? — Доносится до него голос Джуна и где-то на фоне ворчание Джина. — Не кричи мне в уши, Намджун! — Ворчит Джин, морщась, когда в очередной раз Ким пытается докричаться до Юнги. — Дай ему прийти в себя. Удар был сильный, он дезориентирован. — Слышу я вас… — Хрипит Юнги, глубоко дыша и пытаясь осмотреться, но все, что он может видеть перед собой, так это парочку Ким и закатное небо с розовыми, мягкими облаками. — Как Тэхен? — Уж будет получше тебя, Юнги. — Кривится Джин. В защите у крохи нет равных, и уж Тэхену сейчас точно не нужен врач. — Если ты собирался умереть, то надо было ждать до завтра. Так хоть у моего брата осталось бы твое наследство и красивое воспоминание о свадьбе. — Омега пытается пошутить, но даже по взгляду было видно, как сильно тот испугался за альфу. — Я бы посмеялся, но у меня все болит. — Усмехается Мин и со стоном, навалившись на одну руку, приподнимается, чтобы сесть. Джун сразу ему помогает, и альфа принимает сидячее положение. Ему открывается вид на тренировочное поле. Земля местами провалена, местами пошла буграми. А ее поверхность напоминает фильм о глобальных катастрофах, в которых дикий огонь уничтожает все на своем пути. Даже часть защитного корпуса тренировочного поля повреждена в местах, что были ближе всего к эпицентру взрыва.       По другую сторону от них, ближе к противоположной части поля, огромных размеров дракон недовольно рычал на рядом возмущающегося Хосока. Со стороны казалось, что они ведут лишь одним им известный разговор. Взгляд элементаля был осознанный, понимающий. В нем злость и недовольство пылало, в нем были искры страха за своего человечка и большое желание защитить того единственного, кто важен больше жизни. Он упрямо прятал под своим крылом своего стихийника, не пуская внутрь никого чужого. Лишь одному он позволил оказаться в убежище, лишь одному доверился, повинуясь той связи, что повязала два сердца. Чонгуку даже просить не пришлось, угрожать или требовать. Хватило лишь одного взгляда глаза в глаза, чтобы кроха слегка отодвинул крыло, пуская под свою защиту еще одного человека.       Под крылом было темно, но из-за слабого фиолетового свечения, исходящего из-под кожи дракона, можно было различить очертания его тела и лап, и даже найти взглядом омегу, что лежал на одной из лап и поглаживал ту. Тэхен, учуяв родной древесный запах, сразу поднимает голову и встречается взглядом с альфой. — Гук… — Слетает тихим шелестом с его губ. — Боже, Тэ. Я так испугался! — Чонгук подается вперед, сокращая между ними расстояние до минимума. Не знает можно ли ему прикоснуться к омеге или нет, останавливает сам себя, не желая как-то навредить той связи, что сейчас объединяет стихийника с элементалем. Оно легким и мягким свечением растекается вокруг места их соприкосновения. — Я тоже. Очень-очень. — Соглашается Тэхен, протягивая свободную руку к альфе и сразу переплетая их пальцы, когда Чонгук протягивает свою в ответ. — Не знаю, что произошло в этот раз, но все внутри меня сопротивлялось слиянию. Моя магия отвергла магию Юнги, она защищалась и призвала кроху. — Он тебя на моих глазах пытался сжечь, Тэхен. — Чонгук сжимает ладонь Кима чуть сильнее, наклоняется вперед, носом утыкается в макушку, вдыхая горький аромат вишни с нотками собственного запаха. Испугался. — Элементаль никогда не смог бы меня убить, Гук. Ты это знаешь. А то, что ты видел, было лишь очищение. Он избавлялся от магии Юнги. И я не знаю, что послужило таким толчком. Мы в лесах часто тренировали совместную магию, и никогда не было проблем. Но сейчас… — Мы разберемся, Тэ. А сейчас попроси кроху отдохнуть, а то снаружи Хосок поседеет от испуга, если элементаль не выпустит нас. — Мягко просит Чон, беспокоясь не только за состояние своих друзей и Джина, но и за то, что на такой взрыв может сбежаться толпа людей, чтобы проверить безопасность и убедиться, что все хорошо. Не хотелось бы, чтобы кто-то мог увидеть на базе огромного дракона, способного сожрать любого, кто попытается навредить. — Нам нужно время, Гуки. Знаю, что это совсем не вовремя, но кроха взял на себя весь удар. И сейчас ему нужна моя помощь, чтобы подлечиться. — Тэхен виновато вздыхает, прикрывая глаза. Этот удар должен был получить омега, но кроха укрыл его собой, приняв на себя всю мощь удара. Опасным или смертельным для него это не было, но и незначительным этот удар нельзя было назвать. И сейчас их связь, что есть только между ними двоими, помогает тому подлечиться, восстановиться и вновь стать сильным, чтобы и дальше защищать своего человечка.       Чонгук понимающе мычит, приобнимает свободной рукой Тэхена, поглаживая пальцами спину. Он подождет столько, сколько будет необходимо, чтобы его омега и элементаль почувствовали себя лучше. С остальным они как-нибудь разберутся. И, конечно, обязательно найдут причину, почему в этот раз произошел откат. С самого первого дня, когда Тэхен и Юнги только начали изучать силы друг друга, у них не возникало проблем. Они были идеальны, а их магия искрилась силой и мощью. Сегодня исключений не было. Все начиналось так, как и всегда. Красиво, волшебно, невероятно. Слишком гармонично, идеально для тех, кто имеет разные виды магии. Они не сомневались в своих силах, зная, что их магия уже давно сроднилась. Каждая из стихий принимала магию Юнги, предвкушала ее силу и то, как хорошо она заряжала. В свою очередь магия Юнги не могла упустить возможность и всегда охотно стремилась поглотить энергию стихий. Эта сладость манила к себе, вызывало чувство дикого голода, и была сродни нехватки кислорода, словно наркотик. Эту силу хотелось поглощать часами, напитываться ею, возвышаться с ее помощью, устремляясь в те места, куда ранее был доступ закрыт.

***

      Отдохнуть времени оказалось не так много, но этого было достаточно, чтобы прийти в себя после неудачного опыта слияния силы. Тэхену казалось, что у него забрали всю жизненную энергию, и хотелось просто лечь в кроватку и уснуть под боком своего альфы и дочери. День был тяжелый и долгий, и такое громкое событие, как свадьба Чимина, было приятным бонусом и хорошим завершением этого дня. Солнышко давно скрылось за горизонтом, уступая место яркому полумесяцу. На темном, черном небосводе, напоминающий шатер из черного бархата, были рассыпаны множество больших и маленьких звезд, что своим мерцанием создавали поразительное зрелище.       На озере, что некогда служило тренировочной площадкой, сейчас было оживленно. Хосок играл с Енсу, тем самым отвлекая ее и развлекая, чтобы маленькая не мешала последним приготовлениям. В своем фиолетовом платье и с распущенными белоснежными кудрями малышка выглядела очень очаровательно и мило, как самая настоящая маленькая принцесса. Намджун под руководством Сокджина расставлял стулья для них всех. Квон с Чонгуком общались с родителями Юнги, пока сам Юнги вместе с Тэхеном проверяли само место проведения церемонии, которая пройдет на воде.       Знакомство с родителями Юнги для Тэхена было морально не простым. Он слишком переживал о том, что могут подумать родители альфы, когда узнают о том, что их сын экспериментирует со своей магией в компании стихийника. Конечно, они все были взрослыми людьми, сами принимали решения и несли ответственность за свои действия. Но панический голосок в голове пищал о том, что, как и любой другой родитель, они могут посчитать это опасным и высказать свою негативную точку зрения. Благо, все обошлось, и родители Юнги лишь пожелали им успехов в своих достижениях и попросили не рисковать просто так. Как оказалось, супруги Мин и сами любили порой провести парочку экспериментов, ведь тоже относились к разным ступенями. Отец Юнги — Мин Хэ — принадлежал к обладателям красной ступени, а его супруг — Мин Союн — относился к черной ступени, как и его сын. Совершенно не совместимые ступени, но им всегда было интересно посмотреть на то, что у них может получиться, если смешать их силы. Для Хэ магия его мужа всегда была настоящим вызовом, ведь его сознание всегда было недоступно для него. Поэтому, когда речь зашла об экспериментах Юнги и Тэхена, первый сразу же утащил омегу за собой, ссылаясь на то, что времени осталось совсем мало. Родители могли часами говорить об экспериментальной магии.       Следующим сюрпризом для омег стало появление на базе двух братьев Ён, что уезжали в заповедник, когда дела там стали совсем плохи. Сам заповедник пришлось закрыть еще в самом начале, когда только поступила информация о конфликте в столице, а уже через полторы недели и вовсе пришлось поднять защитные щиты, чтобы избежать проникновения на базу тех, кто желал поймать и сдать стихийников Правительству. Не удалось избежать и нападения со стороны самого Правительства, что желало подчинить себе самых старейших представителей оранжевой ступени. И в заповеднике впервые за все время его существования произошла бойня, где жизнь отнимала не природа, а сам человек в попытке защитить себя, окружающих и свой дом. Впервые они боролись не против отступников, а против таких же, как и они сами. И это стало самым болезненным и самым сильным ударом по тем, кто жил и работал в заповеднике четырех стихий. Сейчас они и вовсе оградились от окружающего их мира, не желая вновь пережить ад. Попасть на территорию заповедника было невозможно без самих стихийников, кто там жил и работал, и связаться с ними не получалось, ведь вся связь блокировалась еще на подъезде к территории заповедника.       Встречали их чуть ли не писком, с крепкими и с самыми теплыми объятиями. Не обошлось без шуточек, которые Юнги не смог удержать в себе, пока Чонгук рядом пыхтел, молча наблюдая за тем, как его омегу тискали в объятиях и расхваливали. Конечно, он понимал, что их дружба крепка и сильна, испытана многими годами, да и сами братья оказались не только неплохими собеседниками, но и на деле были не промах. За короткое время, что им удалось провести вместе на базе, они смогли найти общий язык и даже подружиться ближе, ведь теперь им придется часто общаться, проводить время в одной компании и, конечно, присматривать за омегами, которые частенько влипают в самые невероятные приключения.       Время подходило к началу. Стулья, спинки которых были украшены цветами, были расставлены на берегу по обе стороны от красивой цветочной тропинки. На небольшом столике за стульями было подготовлено охлажденное шампанское в ведрах с кубиками льда и хрустальные бокалы. Гости занимали свои места, пока Квон и Юнги проследовали в самый центр всего торжества. Для такого события Тэхен приложил не мало своих сил и потратил не мало энергии, чтобы исполнить всю задумку Мина. И Киму очень нравилось то, что у них получилось. В нескольких метрах от берега была создана ледяная конструкция, подсвечиваемая мягким голубым свечением с черными вкраплениями, словно символизируя их нерушимый союз. Небольшая, овальная площадка была создана лишь для троих людей, чтобы создать атмосферу единения и таинства происходящего. По ее периметру были плотно друг к другу расставлены белоснежные с мягким розоватым оттенком цветы, а за пределами площадки можно было увидеть расходящиеся в разные стороны по поверхности воды витиеватые, узорчатые линии. На их поверхности были расставлены свечи, которые Тэхен зажжет, когда придет время. К самой площадке вела немного изогнутая дорожка из прочного льда, украшенная такими же белоснежными цветами и покрытая тканью, чтобы избежать скольжения.       Когда Квон подает знак, Тэхен создает множество маленьких огоньков, чтобы через минуту, когда в их части базы погасает освещение, направить их к свечам. Одна за одной они зажигаются, освещая своим теплым, желтоватым светом площадку для церемонии и небольшое пространство вокруг нее. Свечи для церемонии были выбраны специально, чтобы создать особую атмосферу уюта и тепла. Огоньки, словно живые, извивались, двигались и переливались, исполняя завораживающий танец теней.       К озеру первыми выходят два мужчины, и среди гостей сразу слышатся два удивленных писка, исходящих от Тэхена и Сокджина. К ним быстрыми шагами приближался Мисо, довольно улыбаясь, а следом за ним спешил Соджун. И по его лицу можно было с уверенность сказать, что именно на такую реакцию он и рассчитывал, когда приехал на базу. Никто не знал, получится у них выбраться или нет из столицы. Несколько бессонных ночей, множество переделанных дел и море волнения, ведь оставлять даже на несколько дней свою работу было страшно, но каждое из препятствий стоило того, чтобы сейчас увидеть своих детей. Они быстренько занимают свои места, перед этим несколько раз склоняя голову в знак приветствия, а Тэхен лишь успевает прикрыть дочери рот ладошкой, чтобы радостное «дедуля» не оглушило их всех. — Что вы так смотрите на меня, словно призрака увидели? — Посмеивается Соджун, обращаясь к своим детям и наклоняясь к внучке. Он прикладывает палец к губам, давая понять, то нужно быть очень тихой, ведь сейчас все внимание должно быть к другому человечку. Но все равно удержаться не может, обнимает свою малышку, целуя ее в макушку. Та сама льнет к дедушке, улыбается широко и забывает о том, зачем они здесь собрались. — Ты почитаешь мне перед сном, дедуля? А завтра мы сходим в парк к уточкам? И я буду собирать цветочки для тебя! — Тараторит малышка, и гости вокруг тихо хихикают, умиляясь такой радости и счастью маленькой. — Конечно, зайка. А сейчас давай посмотрим на Мини. Он сегодня такой красивый у нас, как и ты, моя милая. — Девочка на слова Соджуна кивает пару раз, позволяет себя развернуть, но отпускать дедушку Енсу была не намерена, а потому прижалась спиной к его ногам. В этот самый момент она была самой счастливой малышкой, ведь любимый дедушка приехал к ней. — Интересно, как долго они планировали свою поездку, что забыли сообщить об этом нам? — Шепчет Тэхен, наблюдая за тем, как его дочь льнет к дедушке. — И каких еще сюрпризов ждать? — Продолжил Сокджин, получая, как и Тэхен, легкий подзатыльник. Кимы одновременно шипят, недовольно морщась и бросая взгляд назад, где им подмигивает Кай и указывает на появившихся Чимина с Югемом.       Чимин шел осторожно, смотрел себе под ноги, но ничего не видел вокруг, так как ладони отца закрывали весь обзор. Да, догадаться о том, что Юнги решил организовать сегодня церемонию их бракосочетания, не составило труда, но то, как все будет происходить, а самое главное, кто будет присутствовать на торжестве, было загадкой, которую ему никто не раскрыл. Они с Мисо весь день готовились, посетив парикмахера, визажиста и даже успели выбрать подходящий наряд по тем данным, что им прислал Джини. Выбор остановился на белых, хлопковых брюках скинни с широкой резинкой и белой полупрозрачной блузе с длинными рукавами-фонариками и широкими манжетами на запястьях с тремя белыми пуговками на них. В таком наряде было слишком непривычно. Чимин никогда так не одевался, предпочитая более свободную и комфортную для работы одежду, а потому ему казалось сейчас странным то, что выбор пал именно на такой наряд. Но Джини обещал, что они с Тэхеном поддержат его и оденутся подстать ему. И Чимин ему верил.       До того момента, пока отец не опустил руки с тихим шепотом «время пришло». Сначала взгляд зацепился за то, как красиво выглядело место. Чимин не мог поверить, что такую волшебную красоту вообще можно было успеть создать за столь короткое время, ведь еще утром здесь не было и намека на то, что будет какое-то торжество. Следом взгляд скользнул по гостям, что в ожидании смотрят лишь на него. Их широкие улыбки, счастливые и приятно удивленные взгляды были обращены лишь к нему. И да, никто из них не был одет так же, как и он. Все гости были в джинсах, а сверху на каждом была рубашка. Для альф темная, для омег светлая. Наверное, если не считать самого Чимина и Юнги, что в своем белоснежном костюме выглядел так, словно только что сошел с небес, самой красивой была Енсу в своем фиолетовом платье.       Югем мягко подталкивает сына вперед, напоминая тем самым, что пора уже пройти вперед и начать церемонию. И Чимин идет, поверить не может в то, что происходит с ним сейчас. В груди сердце ускоренно стучит, рвется к своему альфе. В ушах шумит, отрезая его от звучания плавной мелодии, что легким фоном растекалась вокруг. А взгляд оторваться не может от места, где его ожидает Юнги с легкой улыбкой на губах. Мин насмотреться не может в ответ. Его омега сегодня самый прекрасный и красивый, нежный и милый, подстать ангелу. Розовые волосы мягко уложены, на щеках румянец, глаза блестят, и не понять от проступивших слез радости или от ярких огоньков, что звездами отражаются в них, на губах сдерживаемая улыбка. Когда Чимин соглашался на предложение руки и сердца, то и подумать не мог, что Юнги действительно так быстро все организует, так еще и воплотит в реальность, пусть и не до конца, но все же, давнюю мечту омеги.       Они доходят до самого конца тропинки, останавливаясь у берега, где начинается новый путь. Этот путь омега преодолеет сам, чтобы в конце воссоединиться с любимым. Чимин оборачивается к отцу с широкой улыбкой, обнимает того крепко, желая этим сказать как можно больше. Как он счастлив его видеть сегодня здесь и сейчас, как сильно любит, как гордится тем, что у него такой замечательный отец. Внутри бабочки трепещут, сердце стучит, норовя выпрыгнуть, ведь этот день войдет в историю, в памяти отложится на долгие и долгие годы, напоминая им о самом теплом, ярком событии в их жизни. — Я горжусь тем, что ты мой сын, Чимин. И я бесконечно счастлив быть сейчас здесь с тобой, провести тебя к алтарю и стать свидетелем того, как ты и Юнги закрепите свой союз браком. Пусть ваша семейная жизнь будет крепкой и сильной, как и вы сами. — Югем целует сына в лоб, отстраняется слегка, чтобы приложить обе ладони к его щекам и большими пальцами смахнуть первые слезинки. — Я так люблю тебя, отец. — Голос дрожит, слова застревают где-то в горле. Не думал Чимин, что это так волнительно и так прекрасно одновременно. Волнительно и с тем же предвкушающе. Омега не мог поверить в то, что до заветного «да» осталось сделать не так много шагов, а после они вернутся на берег уже мужьями, они станут семьей. И это было так прекрасно, так трогательно, желанно, и все равно каким-то воображаемым, прозрачным, недостижимым. — Пути! — Раздается в тишине, совсем неожиданное, звонкое, не сдержанное, на грани рычания. — Енсу! — Испуганное, но твердое в ответ от Соджуна.       Чимин не понимающе дергается и охает, ощущая как в него влетает маленькое тельце, одной рукой хватаясь за ногу, а другой всей своей маленькой силой пытаясь оттолкнуть дедушку в сторону. У нее слезы ручьями текут по красным щечкам, в глазах искры вспыхивают, в голос всхлипывает. — Зайка? — Пак отстраняется от отца, опускает взгляд вниз, наблюдая за тем, как малышка отчаянно продолжает свои попытки оградить старшего омегу от Югема. — Уйди… у-ди… у-ди… — Повторяет малышка, жмется к ногам Чимина ближе, упирается ножками в землю, словно просит помочь ему, не справляется сама.       Подрываются со своих мест все, и кто за кем не понять. Сокджин от неожиданности роняет кольца и спешит их поднять, чтобы поспешить к малышке, что так внезапно расплакалась. Тэхен, забыв обо всем на свете, подорвался сразу к своему ребенку, обогнав даже Соджуна, что хотел сделать это спокойно и не так яро. Кай бросился за Тэхеном, Чонгук тоже. Кен поспешил на помощь Джину. И даже Юнги рванул вперед, за которым поспешил Квон. — Звездочка моя, что случилось? — Предпринимает Югем попытку разговорить малышку, но шаг назад послушно делает. В этот момент перехватывает Тэхена, обвивая руками его талию и оттаскивая назад. Тот сопротивляется, рвется к ребенку. — Отпусти, отец. — Рычит. Слезы ребенка пробуждают внутри зверя, готового защищать свою малышку. Ничего вокруг не имеет значение, когда перед ним дочь в слезах. — Не отпущу. Приди в себя. — Легким движением Югем разворачивается на пятках, утягивая за собой младшего сына. Взглядом ищет Чона, и когда находит, сразу командует. — Забери его!       Тот подоспевает сразу, как и Кай. И в четыре руки удается оттащить Тэхена дальше, лишь бы тот не оказался сейчас у дочери и не прервал все. Югему хватило этого времени, чтобы понять, что малышка сейчас нуждается не в папе, а в Чимине, что не менее роднее ей, чем собственный отец. И Тэхен может лишь усугубить ситуацию, если позволить тому забрать ребенка.       А Енсу тем временем, оказавшись на руках Чимина, продолжала горько плакать. Тот укачивал ее, покачивая в разные стороны, гладил по волосам и шептал на ухо, успокаивая. Он не мог отпустить малышку, не мог передать ее кому-то другому, да и не хотел этого делать. Енсу пришла к нему, она была напугана и встревожена, она искала защиты. И нужен ей был именно он. Поэтому Чимин лишь бегло извиняется, взглядом просит подождать, а сам все внимание переводит на малышку. — М-мне не хочется… не хочется… Не пущу… — И вновь заходится в новом плаче, громкими всхлипами, срывающимися с губ. Цепляется руками за плечи, за шею, за волосы, не может в такой истерики осознать, как будет лучше, как надо взяться, чтобы удержать, чтобы не отпустили, не отдали папочке или дедушкам. — Все хорошо, моя звездочка, все хорошо, моя зайка… — Шептал в ответ Чимин, расхаживая вперед и назад, сам крепче прижимал к себе малышку, не заботясь ни о костюме, ни о прическе, ни о макияже, ведь сейчас это было совершенно не важным и бессмысленным.       Где-то на фоне были слышны споры Кая, Тэхена и Чонгука, что вдвоем пытались убедить омегу выдохнуть и дать ситуации решиться самой. Да, это было неожиданно для всех, до сих пор непонятно и страшно, но никто из присутствующих никогда бы не навредил малышке и не стал бы отнимать ту от Чимина, в которого она вцепилась накрепко. У малышки были свои причины и нужно было время, чтобы она сама успокоилась и поговорила. И говорить она явно хотела не с папочкой или с кем-то другим, а именно с Чимином. — Что случилось? — Первым спрашивает Юнги, останавливаясь рядом с Югемом. К ним же подходит и Квон, и родители Юнги. И каждый обеспокоен происходящим. — Нам очень жаль, Юнги. — Начинает Соджун, что совсем не ожидал такой яркой реакции. Конечно, вырастив двух детей и став папой третьему, он был научен опытом, слишком хорошо знал свою семью и даже ожидал, что что-то такое может случиться. Но все произошло так быстро, что он просто не успел перехватить малышку. — Думаю, ей нужно время побыть с Чимином. — Но что могло вызвать такую реакцию? — Интересуется Союн. Тот был на пол головы выше Соджуна. С пышными каштановыми волосами и с глубокими, черными глазами точь-в-точь, как у самого Юнги. В них чувствовалась сила, мощь и власть. Омега перед ним был сильным ведьмаком, способный использовать свою силу на полный размах и контролировал он ее с невероятной легкостью, словно дрессированную собачку. — Боюсь, она не до конца понимала, зачем мы здесь собрались. А, когда пришло осознание, не смогла принять это. Могу только представить, о чем она могла подумать, когда осознала. — Выдыхает Югем, проваливаясь в свои собственные воспоминания, когда что-то такое на их свадьбе устроил сам Чимин, когда тому было примерно столько же лет, как и Енсу сейчас. — Я был прав, мой старый альфа. — Легкая, теплая улыбка касается губ Соджуна. Югем усмехается, качает головой, признавая свое поражение. — Наша внучка взяла от наших детей не только характеры. С каждого по чуть-чуть, и вот у нас уже три папочки. Не зря она всегда так яро кричала о том, что у нее три папочки. — Ах, какая крепкая связь. — Улыбается Хэ, переводя взгляд на Юнги. — Ты знал об этом? — В ответ лишь кивок головы. — Эх, Юнги-я. Тебе бы следовало сначала поговорить с ней, а потом лишь думать о свадьбе. — Прости, отец. Ты прав, я поспешил, но мы с ней говорили и даже дали друг другу обещания. Она была не против. — Юнги нервно чешет затылок, отводя взгляд в сторону и наблюдая за тем, как его любимый успокаивает девочку. Потом смотрит в другую сторону, где вокруг Тэхена тоже столпились ребята, успокаивая и того. И там не обошлось без магии. Иначе спокойный взгляд Тэхена и отсутствие попыток сбежать к своему ребенку не объяснить. — А я ведь заранее предупредил тебя об этом, Юнги. Эта малышка не просто наша внучка. Она та, кто всем нам подарил новый путь, новый мир, новую жизнь. Она — свет в их жизни. — Соджун по-доброму похлопывает того по плечу. — Не расстраивайся, Чимин справится с этим и все закончится хорошо.       И так и происходит, когда через несколько минут возвращается Чимин с малышкой. Та уже не плачет, лишь мокрые ресницы и красные щеки напоминают о том, что та плакала. Чимин присаживается на корточки, ставит девочку рядом с собой, но ни за что не отпускает. Находится рядом, запахом своим укрывает от всех. — Мы готовы поговорить. — Мягко сообщает Чимин, стараясь улыбнуться.       Юнги сразу опускается на корточки, чтобы оказаться с малышкой на одном уровне. Знает, чувствует, что разговор будет именно с ним. Та прячет взгляд от него, сопит, тихонечко судорожно вздыхая периодически. Успокоилась, но еще не полностью. К ним ближе подходит и Тэхен с остальными. Тоже на пограничном состоянии. Вроде бы и броситься вперед желает, чтобы забрать свою малышку, а вроде бы дает им шанс поговорить, разрешить ситуацию без его вмешательства. Чонгук, наверное, среди всех был самым спокойным, но взгляд острый, зоркий. Он следил за каждым движением, за каждым словом, и, скорее всего, не побоиться спустить не только Тэхена, но и себя. И даже присутствие генералов не пугает того. За малышку готов и с ними поругаться, но защитит, укроет не только Тэхена, но и кроху, лишь бы не дать кому-то сделать что-то против них. — Ты разрешишь нам стать семьей? — Спрашивает Юнги, мягко обращаясь к Енсу, а Тэхен ловит утренние воспоминания о том, как Чонгук просил кроху о том же самом. Напрягается всем телом, ощущая как хватка Чона стала крепче, а запах тяжелее. Предупреждает и с тем же просит оставаться на месте. Он и Тэхену не даст сорваться просто так, если на то не будет явных причин.       Енсу отрицательно качает головой, жмется ближе к Чимину, что двумя руками обнимает девочку и прижимается губами к виску, вдыхая горький запах подснежников. Истерика, а по-другому это не описать, напугала и его самого. — Почему, зайчонок? — Тихо и ласково спрашивает Чимин, бросая взгляд на своего жениха. Тот и бровью не повел, даже во взгляде не промелькнуло испуга или разочарования. Значит знал, что такое может произойти. Готовился. — Он мой второй папочка! — Звонко, твердо, так, словно это уже было весомым поводом, чтобы отказать. А в глазах лишь страх и паника, что папочку заберут, увезут в большой город, что любить больше не будут и баловать перестанут, братиков не подарят, как обещали. — Я что-то не так сделал? Мы же с тобой договорились. У тебя обязательно будут братики, зайчонок, только для этого нам сейчас надо стать семьей. — Юнги улыбается ей легко, показывая пальцем на место проведения церемонии. — Ты мне врешь, Юни. — Надувает губы малышка, цепляясь пальчиками за блузу Чимина и сжимая ткань. — Гуки любит папочку, и у папочки в животике растет малыш. Так Джуни сказал. А он не врет. И им не надо было заводить свадьбу. — Енсу? — Чимин чуть не давится воздухом, отстраняясь слегка от малышки, чтобы заглянуть в ее заплаканные глазки. Но та прячет взгляд в изгибе шеи, поэтому все взгляды обращаются сначала на Джуна, что с широко распахнутыми глазами смотрит в ответ. — Все было не так! — Нервно пытается оправдаться альфа. И все гости оборачивается к Тэхену, что краснее помидорки. Волосы ярко пылают бордовым, щеки им в тон. Он сжимает переносицу, глубоко дыша. — Нет, нет и еще раз нет. — Тэхену плохо. И он не знает, хочется ему смеяться, ведь ожидать такое от малышки стоило, или закурить прям здесь, ведь теперь придется каждому объяснять почему маленькая считает, что ее папочка в скором времени подарит ей братика. — Оу, мы поговорим об этом чуть позже. — Раздается рядом от Соджуна, а улыбка с его лица не сходит. — Действуй, Юнги.       Юнги кивает, вздыхает как-то облегченно и улыбается. Кончиками пальцев убирает прилившие ко лбу пряди белокурых волос, подмечая, что от слез малышку бросило в жар. План Соджуна был изначально верным, но Юнги хотелось верить, что он достаточно заслужил её доверие. Оказалось, все было не так просто, и малышка, пусть и была не против изначально, а все равно увидела в нем угрозу. В тот самый момент, когда они оказались в шаге от того, чтобы стать семьей. — Я обещал тебе, зайчик, что у тебя будут братики. И я сдержу свое обещание. — Мягко начинает он. К ним подходит Чонгук, протягивая другу белую коробочку с желтым бантиком. Это привлекает внимание малышки, и та внимательно смотрит на Юнги. — Твой дедушка самый умный, и он помог мне выбрать для тебя кое-что. Он напомнил мне, что в вашей маленькой семье есть прекрасная принцесса, у которой три замечательных папочки. И, чтобы стать семьей, мне нужно идти не к дедушкам, а к принцессе. И просить у нее разрешение. Так вот, зайчонок, я был не прав. — Юнги аккуратно развязывает ленточку, наблюдая за тем, как взгляд малышки меняется, и она с нетерпением ждет, когда ей покажут, что внутри. — И сейчас, при твоих дедушках и в присутствии папочек, я хочу спросить тебя. Согласна ли ты, Ким Енсу, впустить меня в вашу маленькую семью? Я обещаю тебе, что всегда буду защищать твоего папочку Мини, оберегать его, любить крепко-крепко, носить на руках. Но еще, зайчонок, я обещаю тебе, что ты всегда будешь самой яркой звездочкой в нашей семье, обещаю быть всегда рядом, поддерживать тебя, баловать, радовать не меньше, чем будет делать это Гуки. — Юнги смотрит только на малышку.       В ее глазах искорки любопытства просыпаются, загораются ярко. Страх и сомнения, что одолевали маленькое чудо, отступают. Мин медленно открывает крышку, поднимая ее вверх, и наконец-то позволяет увидеть то, что лежит внутри. А там крохотное черное колечко из чистой магии Юнги и украшенное маленькими желтыми камушками. Похожие кольца носят все представители их магического мира, как показатель принадлежности к той или иной ступени. Только это колечко отличалось от всех. В нем чувствовалась сила, мощь. Оно излучало энергию, и не простую, а чистую, личную. Такие кольца создавались для высокопоставленных чиновников или для Правительства, такими кольцами владели представители лишь черной ступени. Юнги улыбается довольно, когда вокруг него многие охают от удивления. Тэхен, что все это время стоял в объятиях Чонгука, и вовсе выглядит растерянным и пораженным. Не ожидал такого подарка, а если бы знал, то никогда бы не согласился. Все, кто имел такие кольца либо были совершенно неизвестны миру, живя вдали от всех и защищая свою жизнь, либо имели огромную власть и статус. Перед такими людьми распахивались все двери мира. — Что скажешь, Енсу? Станешь моей яркой звездочкой? — Повторяет вопрос Юнги, замечая волнение во взгляде малышки. Ей и хочется согласиться, и все еще страшно. — Зайка, посмотри на меня, пожалуйста. — Заговаривает Чимин, нарушая тишину, что возникла в ожидании ответа. Малышка мялась и не могла решиться, что ей хочется больше. Новую и большую семью или же сохранить свою маленькую и уютную семью, что была у нее до появления в ней мужчин. Чимин слегка отстраняет от себя девочку, та хмурится на такое действие, но послушно двигается. Старший опускается на колени, не заботясь о том, что его наряд может испачкаться или помяться. Это не такая уж большая проблема. Он аккуратно берет маленькие ладошки в свои, смотрит в золотые глаза, до сих пор удивляясь тому, как же ей идет этот цвет. — Никто тебя заставлять не будет, зайка, и ругать тоже. Ни я, ни папочка, ни дедушки. Если ты не хочешь, то мы сделаем так, как ты скажешь. — Но ты расстроишься, Мини. — Малышка поджимает губы, взгляд опускает на свои туфельки, но Чимин мягко кончиком пальца давит на подбородок малышки, вынуждая вновь поднять свой взгляд. А там хрустальные капельки слез набегают. — Не расстроюсь, Енсу. — Отрицательно качает головой омега, даря самую широкую и теплую улыбку, тем самым показывая, что ему совершенно не грустно от этого. Да, это будет полный провал, ведь все так постарались вокруг, чтобы сегодня состоялась свадьба, но с тем же Чимин понимал, что Енсу для него не просто чья-то там дочка, а та самая кроха, за которую он боролся вместе с братом и Тэхеном. Она та, которую они ждали и любили, та, которую с первых дней жизни они воспитывали. Енсу не просто дочка его лучшего друга, Енсу и его дочь тоже. И, как бы сильно в их обществе не относились к этому негативно, но все было именно так. — Ты — моя кроха, Енсу. Мой цветок, моя радость, моя жизнь. Ты — мой ребенок, Енсу. И я никогда не буду расстроен твоим ответом, даже тогда, когда мне он будет не нравится. Твое решение, зайка, для меня самое главное. И я сделаю так, как ты захочешь, ведь мы — семья. И я буду любить тебя несмотря ни на что. — Правда будешь? — Совсем тихо спрашивает девочка. — Буду. — Так же тихо и с улыбкой в ответ. — И не бросишь? — С надеждой в голосе. — Никогда, пока сама этого не захочешь. — Честно, уверенно в ответ. — И не дашь Юни тебя увезти в большой город, как дедушки? — Даже голову склоняет в бок, с подозрением смотрит, не веря в то, что Чимин останется с ней. — Эй, я и сам туда не хочу. — Раздается сбоку возмущенный голос Юнги, на что получает сразу два недовольных цоканья от малышки и Чимина, а с тем же возмущенные взгляды. Прервал такой момент! — Понял, молчу… — Усмехается Юнги, сразу сдаваясь, ведь целым выйти из такой ситуации точно не получится. — Никогда, зайка. Ты же знаешь, что наш дом находится здесь, а значит мы все, считая твоего папочку и Джини, будем жить тут. И, когда дедушки выйдут на пенсию, то я уверен, они обязательно приедут к нам сюда, чтобы проводить с тобой и твоими братиками много времени. — Кивает Чимин, бросая взгляд на своих родителей. Малышка и сама оборачивается к ним, чтобы получить подтверждение слов, и те, конечно, кивают в знак согласия. — Тогда я хочу, чтобы Юни стал частью нашей семьи. — Часто кивая головой, соглашается малышка. Сейчас, когда ее страхи развеялись, а сомнения отступили, она была уверена в своем решении и действительно хотела, чтобы в их маленькую семьи вошел новый человек.       Чимин на мгновение подвисает, не веря в то, что услышал, а после сгребает в объятия малышку, прижимаясь губами к ее щеке. Поднимается с ней на ноги, шепчет «спасибо», и смотрит довольно на Юнги, что выдыхает облегченно и тоже поднимается с корточек. Для него этот разговор стал не менее волнительным и тревожным, ведь хотелось получить это согласие, хотелось стать семьей уже сейчас, и, если честно, альфа даже представить себе не мог, что он будет делать, если ответ будет отрицательным. — Боже, ну до чего же кроха! — Раздается умилительный писк среди бури радостных аплодисментов. — Удивительная малышка.       И Тэхен вновь заливается краской, только сейчас вспомнив о том, что все это представление, которое устроила его дочь, происходило на глазах родителей Юнги. Он прикрывает лицо ладонью, наблюдая за тем, как Квон всех подгоняет вновь занять свои места, а парочку вернуться в самый центр, чтобы начать поскорее церемонию. Занимать свои места на стульях никто не хочет, и они, смешавшись друг с другом, остаются стоять на берегу, чтобы наблюдать за церемонией в кругу близких и родных. И Чимин идет, впервые ступает на дорожку, чтобы наконец-то оказаться там, где они скажут громкое «да, согласен» и создадут новую связь, новую семью. На его руках сидит вновь улыбающаяся Енсу, а рядом с ними идет Юнги. Эта церемония, что была только для двоих, теперь включала в себя третьего человечка, без которого их союз был не возможен. — Злишься? — Тихое на ухо, отчего Тэхен вздрагивает, не ожидая такого вопроса, и поворачивает голову в сторону, чтобы взглядом встретиться. За ним стоит Чонгук, мягко прижимает к себе и смотрит на Юнги с Чимином, что свои клятвы произносят друг другу. — Скорее нет, чем да. — Шепотом в ответ. — Я больше удивлен, что она согласилась. Хотя, уж после такого предложения, отказаться сложно. — Тэхен хихикает, получая сразу от папы укоризненный взгляд за то, что шумит. — Я не об этом, Тэ. — Махнув головой, Чонгук переводит взгляд на омегу. — Ты не хочешь детей? — Не думаешь, что это не то время, когда об этом стоит говорить? — После минутного молчания, спрашивает Тэхен.       Чонгук на это молчит, и Ким тяжело выдыхает, отворачивая голову и устремляя взгляд на Чимина с Юнги. Он смотрит на них, на то, как в эту минуту создается их семья, их совместное будущее. И он очень рад за них, а еще восхищен тем, как они прошли через препятствия, не склонив головы и не испугавшись косых взглядом и упреков. Они любили друг друга так сильно, что ни время, ни обстоятельства не могли помешать им стать мужьями. Он смотрел на дочь, что буквально десять минут назад плакала навзрыд, не желая этой свадьбы, а сейчас довольная находилась в самом центре торжества, став не менее важной фигурой. Она тоже боялась, Тэхен это знал и чувствовал, видел по взгляду, по тому, как она цеплялась за Чимина и как смотрела на Юнги. Боялся ли Тэхен? Да. И, наверное, даже больше, чем его дочь. Его жизнь вновь изменилась, в ней появилось так много разных людей, что кружилась голова. И столько же появилось трудностей, с которыми предстояло справиться. Только теперь не в одиночку, а с теми, кто встал рядом и взял за руку, пообещал следовать вместе по этому пути. — Мне страшно, Чонгук. — Признается в слух, и этим не удивляет альфу. Чонгук чувствовал и знал, что ничего не может быть так просто в их отношениях. И он принимал это, зная, как тяжело бывает вновь поверить кому-то, довериться телом и душою, шагнуть в новый мир, открыться новым людям. Они прошли через многое, и через многое осталось пройти в будущем. Но однажды будет легче, однажды прошлое останется позади, отпустит из своих лап, позволив жить без того осадка, что оно оставило в душе. — Все еще страшно. Закрывая глаза вечерами, я боюсь, что на утро это окажется сном. Что не было тех самых ярких моментов с нами, тех поцелуев, взглядов, касаний. Мне страшно от того, как наша жизнь меняется. Я боюсь, что этот виток жизни окажется ложью, придуманной кем-то. Я все еще ощущаю себя так, словно не заслужил всего этого. В ту роковую встречу с отцом, он сказал мне, что я не смогу построить семью, ведь я использованный. И знаешь, Чонгук, он ведь прав. Мной пользовались, меня насиловали, надо мной издевались. Мне не стать тем, кем я был до всего этого. Не добиться того, чего я хотел когда-то до всего этого. Но именно то, что со мной случилось, открыло мне другой путь, где у меня есть то, чего не было тогда. Свобода. Свобода жизни, свобода выбора, свобода слова. У меня появились новые мечты и новые желания, меня окружают новые люди и семья, что стала роднее и ближе, чем собственные родители. И сейчас мне страшно, что это все заберут. Заберут мои мечты о семье и детях, заберут моих близких и семью, заберут мою работу, не позволив достичь своих желаний открыть что-то новое, заберут мою жизнь, не дав свободно расправить крылья. Поэтому я не знаю, что тебе ответить на этот вопрос, Чонгук.       Тэхен говорит совсем тихо, лишь для них двоих. Говорит так, как чувствует само сердце. Не скрывается, не убегает, а открыто признает свои страхи и тревоги, делится ими с тем, кого выбрало сердце. Он смотрит на то, как церемония бракосочетания подходит к концу, как Юнги надевает колечко сначала Енсу, потом Чимину, и как они в ответ делают тоже самое. Квон громко объявляет их мужьями, и Юнги шагает к омегам ближе, чтобы сначала оставить легкий поцелуй на лбу малышки, а после прижаться губами к губам Чимина. Енсу, как и все гости, будет активно хлопать в ладоши, смеяться и радоваться всем сердцем тому, что их семья стала больше. Тэхен тоже похлопает, улыбнется, а после ощутит, как крепкой ладонью его развернут и тоже поцелуют. Так нежно, трепетно, сладостно, практически невесомо, словно стирая все страхи и сомнения, и вместо них даря заверения, что все происходящее никогда не окажется сном, никогда не будет вычеркнуто из жизни. Они — одно целое, и так будет отныне и вовек.       Пробки из бутылок с шампанским выстрелят высоко в небо с громким хлопком, а пена, поднявшаяся по горлышку, испачкает ладони и пальцы. Но это никого не смутит, лишь вызовет новую волну смеха и веселья. Енсу, перебравшись на руки к Соджуну, будет рассказывать дедушке о том, как она стойко перенесла практически две недели без папочки и о том, как была рада, когда Гуки привез его обратно домой, исполнив данное ей обещание. Югем, Кай и Хэ быстро найдут общий язык и активно будут обсуждать что-то только им понятное. Чонгук ни на секунду не отойдет от Тэхена, и даже тост произнесет, крепко прижимая омегу к себе. — Прости, Джини, но я не уверен, что смогу придумать что-то куда более впечатляющее, чем это сделал Юнги. — Джун качает головой, посмеиваясь. Небольшое празднество подходило к концу и пора было всем расходиться, чтобы утром быть хоть слегка бодрыми. И, конечно, не вспомнить такой милый и трогательный момент, когда Юнги сделал предложение Енсу, было невозможно. — Не страшно, может быть, когда ей стукнет лет тридцать, она сжалится над тобой и позволит тебе сделать мне предложение руки и сердца. — Джин изо всех сил старался не рассмеяться, но губы сами растягивались в широкой улыбке, вызывая тем самым смех окружающих. — Тридцать? — Охает Джун, распахивая глаза. — Ну нет, я планирую последовать примеру Юнги и не терять времени зря! Завтра же начну строить планы. Слышали? — Последнее уже к своим друзьям. — Завтра у нас срочное собрание, мне нужен наш коллективный мозг.       И смех вновь заполняет пространство вокруг. Через некоторое время старшее поколение объявляет, что им пора отдыхать, ведь долгая поездка на базу и такой волнительный и приятный вечер забрал последние силы, но обещает, что завтра обязательно проведут время со своими детьми. Соджун забирает с собой и Енсу, желая тем самым дать возможность всем своим детям расслабиться этой ночью и провести время наедине со своими мужчинами. Но, когда старшие скрываются из поля их зрения, омеги не тратят время зря и, поймав момент, когда Юнги отвлекается от своего новоиспеченного мужа, похищают того, чтобы устроить свой собственный мальчишник, которого не было у них до свадьбы. И альфам ничего не остается делать, как покорно принять это и самим тоже развлечься, устроив и себе праздничный вечер. А под утро, когда мужчины пойдут на поиски своих любимых, их будут ждать с нетерпением и большими планами. Мисо, как самый шумный и активный среди них всех, потребует выкуп за каждого омегу, и альфам придется не только петь романтические песни, танцевать и одаривать своих омег комплиментами, но и пить за каждый промах. И лишь после того, как мужчины соберут красивые, большие букеты цветов, неизвестно откуда взятые среди ночи, и подарят своим половинкам, Мисо сжалится и позволит забрать каждому своего возлюбленного. А сам с радостью окажется в объятиях своего мужа, что заботливо донесет на руках до их комнаты и уложит спать, выслушав о том, как муж счастлив, что вышел замуж за такого верного, доброго, сильного и заботливого мужчину, как Квон, и как он благодарен судьбе, что свела их.