Стихийник: предназначение дара предков.

      Несколько дней без Квона на базе, и Тэхен был готов выезжать вслед ему. Справляться без Минхо было не просто. И с каждым днем становилось все сложнее. Тэхену казалось, что однажды он просто сорвется и расплачется, прося вернуться того на базу. С ним было спокойнее и как-то более надежно. Минхо всегда знал, что сказать и как поступить, а где лучше не вмешиваться и смолчать. Тэхену его мудрость и опыт никогда не переплюнуть. Он просыпался до рассвета, а возвращался глубокой ночью, и даже тогда ему могли позвонить или вызвать. Они с Чимином в свою работу вкладывали все силы, все свободное время и все оставшиеся нервы. И это окупалось. Несмотря на то, что в столице ситуация обострялась с каждым днем, им удавалось сохранять мирное положение в городе и поддерживать добрые отношения как с гражданскими, так и с государственными служащими. Конечно, были те, кто пытался этому помешать, и тогда работать приходилось усерднее, чтобы помешать всем планам и не дать поднять в городе хаос и суматоху. Но это сказывалось на общении с семьей и c близкими друзьями. Времени для общения было слишком мало, и порой его хватало лишь на то, чтобы быстренько переговорить и вновь поспешить работать.       Сокджину тоже было не просто, и каждый день сводил его с ума все больше и больше. Каждый день он просыпался рано утром и первым, что он делал, проверял телефон на наличие новых сообщений от Квона или родителей. И каждый раз молился, чтобы там были хорошие новости о поимке Дживона или хотя бы о родителях Тэхена. Но этого не происходило. А молчать об этом становилось все сложнее. Совесть съедала изнутри, а разум умолял собраться с Тэхеном и Чимином, как они делали это раньше, и открыто поговорить, выложив все, что тревожило его сердце, душу и разум. И лишь страх за Тэхена не позволял ему опустить руки и пойти на поводу у разума. Он цепкими лапами вцепился в омегу, и каждый раз, когда тот собирался все рассказать, запускал карусель воображения, где собирал все самые страшные и ужасные последствия этого разговора. И каждый раз работало, удерживало на грани, не позволяя сделать этот шаг в неизвестность. Это было невыносимо. Поделиться хоть с кем-то было необходимо, иначе эмоции вырвутся наружу и погубят все его труды. И единственным, кто оказывается верным выбором, становится Хосок. Джин вылавливает того после завтрака, когда многие уезжают с базы, и находит укромное местечко, чтобы поговорить.       Он дает себе тот крохотный шанс избежать срыва, дает себе возможность излить хоть кому-то душу, чтобы не вариться в одиночестве среди страха, сомнений, тревожности. Он рассказывает обо всем. Начинает с того злосчастного звонка от папы Тэхена и заканчивает последним разговором со своим отцом. А Хосок слушает. Молчаливо, терпеливо, впитывает в себя каждое слово, чтобы потом подумать обо всем этом и помочь Джину всем, чем сможет. И, конечно, старается отстраниться от своих эмоций, что бьют через край. Он и представить себе не мог, что изо дня в день переживал Джин, как это давило на него, выматывало, пугало своей жестокостью. И поражался тому, что омега перед ним не сломался, не опустил руки и молчал обо всем, решив сберечь эту тайну во благо самых близких людей. Это вызывало уважение, и желание облегчить эту ношу.

Несколько дней назад.

      Гулять большую часть ночи, как раньше, когда у них не было забот и таких проблем, было приятно. До дрожи, до приятных мурашек, до глупой улыбки, когда самые яркие и приятные воспоминания всплывали образами. Выпивать большую часть ночи, когда вставать чуть ли не с рассветом, было большой ошибкой. Мысли путались, сознание еще дремало, а тело просилось в теплую кроватку, чтобы укрыться с головой и проспать большую часть дня. Горло сушило, а кушать совершенно не хотелось. Но каждый боролся с этим нежеланием и неторопливо ел, зная, что организм потом им скажет за это спасибо. Квон покинул базу еще час назад, и все звонки, поступающие из штаба, сразу стали поступать заместителям. Не самый лучший подъем с утра, но самый эффективный, чтобы заставить себя сползти с кровати и собраться. Благо, было не обязательно подбирать наряд на работу, и омеги этим воспользовались, выбравшись на завтрак в пижамах. Внимание к себе они привлекли сразу, и то там, то тут можно было услышать хихикающих студентов и перешептывание. Завтраку это не мешало, и после каждый спокойно разошелся по своим делам, пообещав собраться в обед, чтобы провести время с родителями.       Тэхен и Хосок заседали в штабе, Чонгук и Намджун были в патруле, а Юнги и Чимин с утра составляли компанию родителям, что после обеда покидают город и возвращаются домой. Джин занимался экспериментами в своей лаборатории, когда дверь тихонечко открылась, и на пороге появился отец. Увидеть его здесь было странным и неожиданным, и явно такое появление не предвещало ничего хорошего. — С трудом тебя нашел, Джини. — Вместо приветствия, но с крепкими объятиями, Югем усаживается на один из свободных стульев. — Нужно было время прийти в себя после ночи, так что не удивительно, что ты не нашел меня в медчасти. — Легко улыбается Ким, снимая перчатки и легким взмахом руки отправляя их в мусорное ведро. — Разве ты не должен был отправиться с Чимином и Юнги в город? Папа явно будет недоволен. — Он в курсе, Джин. И это единственное время, когда мы можем открыто и честно поговорить о том, что происходит вокруг и к чему нам готовиться. — В словах мужчины не было ни грамма сомнений. Лишь горечь, страх, волнение. Разговор предстоял тяжелый. — Как Тэхен? Он знает что-нибудь о том, что происходит? — Нет, отец. — Тяжело выдыхает Джин, опускаясь на соседний стул. — Я решил пока не рассказывать. У него и так забот хватает, а здесь такое. Боюсь, когда он узнает об этом, то сломается окончательно. Почему их не нашли? Прошло столько дней с их побега, а результатов ноль. — Мне жаль, Джини. Мои люди ищут их, но им удается скрыться еще до того, как ребята приезжают на место их прибывания. Есть все основания полагать, что они движутся в направлении юга. А это значит лишь одно — они едут к вам. И я рад, что Квон отправился на другие базы, чтобы просить помощи. Сейчас тяжелое время, большинство сил направлено на столицу, и ресурсов, чтобы найти и поймать Дживона слишком мало. Я бы хотел сделать больше, но не могу бросить тех, кто сейчас в столице. Боюсь, нам не избежать нового столкновения с ними. — Югем накрывает ладонь сына, мягко сжимает. Поддерживает. — И лучше будет, если Тэхен узнает об этом последним, как и остальные. А до этого момента, пока ни Дживон, ни Дэян не оказались в городе, мы сделаем все возможное, чтобы остановить их задолго до того, как они окажутся слишком близко к вам. — Ты не виноват, отец. Мы всегда знали, что это противостояние никогда не закончится мирно. Рано или поздно, но нам бы пришлось решить этот конфликт раз и навсегда. И, если Дживон желает драки, то он ее получит. В этот раз я не дам ему выжить, а сделаю все возможное, чтобы он оказался там, куда его должны были отправить в столице. Он заплатит за все, что сделал с Тэхеном и малышкой. — На глазах проступают кристаллики слез, но во взгляде ни тени сомнений. Джин готов бороться до конца, чтобы подарить не только им, но и Тэхену возможность окончательно ступить на новый путь, где им не придется бороться за свое счастье, за свою семью. — Вы выросли такими сильными, смелыми, отважными. Я так горжусь тем, какими вы стали. И мне так больно, Джини, что я не могу оградить вас от этой боли и ужаса, что в ваши жизни привносят Дживон и Дэян. — Наполненным сожалением, голос Югема в тишине комнаты кажется громким. Для него, как для отца, это самый большой удар, ведь он не может просто взять и избавить своих детей от этой тяжести, от этого бремени, что они несут уже не первый год. Сердце разрывается от того, что приходиться смотреть на страдания своих родных малышей. — Мы справимся, отец. Как и всегда. Будет сложно, будет больно, будет невыносимо, но мы справимся с этим, ведь мы семья. Ты не должен сожалеть о прошлом, ведь, благодаря нему, мы обрели то, что важнее всего на свете. И сейчас у нас есть еще больше причин, чтобы бороться. — Губы растягиваются в легкую улыбку, но по щекам скатываются первые слезы. Омега их смахивает тыльной стороной ладони, не желая разрыдаться в голос перед отцом. Это он сделает позже, когда останется наедине с собой. А пока он будет сильным, чтобы не тревожить отца еще больше. — Лучше расскажи мне о Сунхи. Его нашли? Он вышел на связь? — К сожалению, нам не удалось найти его, Джини. Дом сгорел до основания, и там остались лишь крохи, которые, скорее всего, будут бесполезны и не приведут никуда. Не хочу забегать вперед, но я готовлюсь к худшему. — Югем отпускает руку сына, откидывается на спинку стула и поднимает взгляд к потолку. Ему очень хотелось, чтобы его предположения оказались ошибочными. В противном случае ему придется стать тем, кто сообщит Тэхену одни из самых страшных новостей. — Думаешь, Дэян мог избавиться от своего мужа? — Тихо, на грани слышимости спрашивает Джин. Такая мысль пугает. Сложно представить, как вообще кто-то способен избавиться от своей второй половинки? С каждым годом связь между альфой и омегой становится крепче, и спустя многие десятки лет становится нерушимой. Смерть возлюбленного приравнивается к самоубийству. — Думаю, да. За столько дней, что мы гоняемся за ними, ребята не нашли ни одного следа, что принадлежал бы Сунхи. Дживон, как и сам Дэян, мелькали то в одном городе, то в другом, но его мужа мы не замечали. Даже свидетели, которых удалось найти в городах, утверждают, что с ними не было омеги. И я очень надеюсь, что Сунхи просто прячется где-нибудь, а не стал очередной жертвой. А их уже набралось не мало. Боюсь, того Дживона и Дэяна, что мы знали, больше нет. Их ненависть, их злоба, их жажда мести и власти окончательно разрушило в них все светлое, что когда-то жило в них. И сейчас нам предстоит встретиться уже не с теми, кого мы когда-то знали, а с людьми, что пожертвуют любым, кто встанет у них на пути к их цели. А их цель — Тэхен и малышка. И вы все находитесь у них на пути. Я уверен, они первыми возьмутся за вас. И нам надо решить, как обезопасить всех вас. — Пусть приходят. Мы встретим их вместе и дадим отпор. — Уверенно говорит Джин, кивая головой в подтверждение своих слов. — Не хочу думать о том, что может случиться, но, если он все же избавился от своего мужа, то и Тэхена с малышкой не пощадит. Для Тэхена это будет удар. И пусть они несколько лет находились в непонятном общении, но он его папа. И как бы Тэхен не хотел казаться сильным, но Сунхи тоже занимает свое место в его сердце. — Джин поднимает со своего места, подходит к окну, чтобы лишь отвлечь поток своих мыслей на что-то более радостное или приятное. — Прости, знаю, как это звучит. — Тебе не за что извиняться, Джин. Мы с твоим папой никогда не хотели, чтобы Тэхен делал выбор. И это нормально, что он, даже после всего случившегося, все равно мечтает о нормальных отношениях с родителями. — Генерал трет ладонями лицо, желая тем самым сбросить часть напряжения. У него душа болит, родительское сердце сжимается каждый раз, стоит лишь представить, на что его детей обрекли. И все это в такой момент, когда не знаешь, что будет правильно. Как поступить? С одной стороны взбунтовавшееся Правительство, желающее подчинить себе всех и вся, с другой стороны родные малыши, попавшие в тяжелые обстоятельства. Такая ситуация, когда, выбрав одно, можно обречь других на самые чудовищные последствия, давила и сводила с ума. Сознание туманилось, а выход из всего этого был покрыт кромешной тьмой, и что там за ним может оказаться — большой сюрприз для них всех. — Жаль, что этому не суждено сбыться. — Выдыхает тихо Джин, наблюдая за тем, как легкий ветер играет с листочками на ближайших кустах. Это отвлекало, не сильно, но было достаточно, чтобы взять себя в руки и прекратить представлять самые трагические исходы.

Настоящие время.

— Как-то так, Хосок. И сейчас я растерян, я не знаю, что мне делать. Квон за эти дни посетил три базы, которые согласились помочь, но по их данным нет ни одной информации, что подтвердила бы присутствие Дживона, двигающегося к нашей базе. — Джин ходил из стороны в сторону, и нервно курил, совершенно не обращая внимание на то, что нарушает правила. Курить в лекционных залах, как и в местах, не предназначенных для этого, было строго запрещено. Но в курилке их могли застать врасплох или подслушать, что было еще хуже, чем получить позже от Квона. — Сунхи так и не появился. Никто не может сказать о том, а жив ли он вообще, или Дэян все же избавился от него. Отец работает над этим, но в столице все так плохо, и сейчас найти омегу в такой суматохе просто невозможно. Как и поймать Дживона. По последней информации, они смешались с отступниками. И те помогают скрыться Дживону и Дэяну. Мы не можем с точностью определить их местонахождение, они постоянно движутся с точки на точку, и есть вероятность, что они все движутся к нам. — Хочешь сказать, что есть вероятность того, что Дживон и Дэян отказались от всего и примкнули к проклятым? — Первое, что спрашивает Хосок после всего услышанного. Он, как и Ким, тоже закуривает. Это никак не помогает успокоиться или собраться, информации так много, что она кашей растекается, путая мысли. — Ничего не могу утверждать, Хосок. От них можно ожидать все, что только душе будет угодно. И проблема в том, что они рано или поздно окажутся здесь. Отец считает, что первыми под удар попадем мы с Чимином, Чонгук, Квон, база. — Джин в последний раз затягивается и тушит сигарету в миске с водой. Стены родного лекционного зала не спасают. Ему все равно кажется, что он совершает большую ошибку, решив не сообщать такие новости Тэхену и Чимину, но делясь ими с Хосоком. Предательство. Джин так себя и ощущает — предателем, ведь он не смог найти в себе силы, собраться с духом и сообщить такие новости тем, кто находится в опасности каждый день. — А еще он передал кое-что еще. Буквально за день до их отъезда к нам, на одну из лабораторий Правительства было совершено нападение. Были украдены те самые препараты, которые разрабатывались для стихийников. Отцу удалось раздобыть парочку образцов, и один из них достался мне. Это только разработка, но Правительство действительно готовится использовать стихийников, как подопытных. Мне не удалось узнать, как оно действует, но по слова отца на данном этапе оно не избавляет от магии, а словно запирает магию внутри тела, не позволяя использовать. И действие у нее слишком кратковременное. — Насколько успешными были испытания? — Интересуется Хосок, нахмурившись. Пропажа такого испытательного препарата должна была вызвать незамедлительную реакцию со стороны Правительства. Уж кто-нибудь должен был сообщить об этом, начать поиски и ликвидировать незаконный препарат, но Хосок слышал об этом впервые. Даже те, с кем он был в хороших отношениях в Столице, молчали о таком, и обязательно рассказали, если бы знали. Но до них такой информации не донесли, а значит вывод напрашивался сам собой — им врали. Целенаправленно молчали о таком, чтобы посмотреть на результаты своих творений. И это било больнее всего. Кто-то, кто забрался так высоко на свои должности, позволил ворам скрыться с места и, лишь возможно, распространить этот препарат в люди, сделав их тем самым подопытными. — Есть шанс повторить? — Что ты хочешь этим сказать? — Джин распахивает глаза, уставившись на альфу. Не такой реакции он ожидал, не к такому готовился. — Если мы узнаем о том, как был создан этот препарат, то сможем найти что-то, что можно использовать в противовес. — Рассуждает Чон, поднимая не добрый взгляд на омегу. Разум постепенно накидывал несколько вариантов, как можно было бы использовать такое средство против тех, кто его создал. — Нет… Нет, Хосок. — Отрицательно качает головой Джин, не веря в то, что предлагает ему Хосок. Использовать этот препарат на ком-то, против кого он был создан, омега был не намерен. Пусть он считался одним из лучших медиков, да и ведьмаком не слабым был, но проводить такие эксперименты не готов. Тем более на том, кто стал частью семьи. — Мы не будем проводить испытания. У нас нет такого оборудования, как в Столице, и нет столько времени, чтобы узнать полный состав препарата. Этот эксперимент мог годами испытываться, а ты предлагаешь сделать это в слишком сжатые сроки. Так еще и с одним единственным экземпляром. — Хорошо, Джин. Не злись только. Я тебя услышал. — Хосок поднимает обе руки, раскрывая ладони, тем самым показывает, что настаивать не будет. Попытка была отличная, но без согласия омеги он не стал бы действовать. Если бы у них был хоть крошечный шанс как-то узнать больше об этом препарате, то можно было бы использовать его в будущем в целях защиты для себя, но настаивать альфа не собирался. Джину было виднее, ведь он был единственным, кто хоть что-то понимал в этих медицинских технологиях и экспериментах. — Что мы собираемся делать дальше? — Пока мы ничего не можем сделать. Нам нужна хоть какая-то хорошая новость, чтобы начать предпринимать ответные меры. А пока мы не знаем, где Дживон и Дэян, начинать действовать бессмысленно. Квон подключил к нам уже несколько баз, как только, хоть где-нибудь, на их территории пусть даже промелькнут их лица, мы узнаем об этом сразу же. — Джин прикрывает глаза, вдыхает глубоко, заполняя полностью легкие, а после выдыхает медленно. Ожидание — убивает. А веры в лучшее не хватает. За эти дни Джин успел смириться с тем, что им предстоит преодолеть в ближайшем будущем, и рассчитывать на помощь кого-то перестал. Дживон был не глуп, да и Дэян был не простым человеком, раз столько лет держался в высоких кругах. Опыта у него было много, а знаний тем более. Отсюда и успешное избегание ареста, и лучшие убежища, и правильно продуманное наступление. А власть, деньги и связи лишь помогали ему продвигаться к своей цели.       Пронзительный вой сирены оглушает и с тем же пугает. Вой сирены проникает в каждый уголок на базе, оповещая о том, что настал тяжелый момент, и каждый должен быть готов. Джин и Хосок сразу переглядываются. Каждый знал, что однажды этот сигнал может прозвучат, даже не так, каждый знал, что этот сигнал прозвучит в стенах их базы, но с тем же каждый из них оказался не готов его услышать. До последнего верилось, что все можно было избежать. Ким и Чон спешат покинуть свое тайное укрытие и, уже оказавшись на улице, попадают в суматоху, возникшую на базе. Сотрудники службы безопасности спешат занять свои боевые точки. Профессора погоняют своих студентов. По пути в штаб пара замечает, как воспитатели собирают малышей. Среди них можно увидеть Мисо, держащего на руках Енсу, что в страхе жмется к старшему омеге и готова вот-вот расплакаться. — Код желтый. Первый уровень угрозы. Всем гражданским собраться в белой зоне и следовать указаниям сотрудников. — Раздается мужской низкий голос из громкоговорителей. — Боевым единицам рассредоточиться по периметру. Поднятие защитных щитов над базой через две минуты. Руководящему составу собраться в штабе.       Оповещение повторяется еще два раза, и за это время Хосок и Джин успевают добежать до штаба. Там и вовсе происходит хаос. На экранах постоянно сменяющаяся информация, телефоны разрываются, а голоса людей сливаются в один сплошной неразборчивый шум. Над их головами мигают лампочки красным светом, сигнал тревоги не смолкает. Сотрудники носятся из стороны в сторону, передавая друг другу данные. Кто-то с планшетами, кто-то с рациями. Бумага разлетается в разные стороны, передается из рук в руки, на пол опадает, когда становится ненужной. Среди всего этого хаоса находится Тэхен. Волосы чернее черного, взгляд серьезный, твердый, уверенный, но даже в нем можно разглядеть искры паники, непонимания, неверия. Что-то происходило, и что оставалось только выяснить. Ким среди этого хаоса был на расхват. Хосок спешит в самую гущу происходящего, чтобы оказать любую помощь, пока остальные на пути в штаб. Джин отвлекается на телефон, занимая единственный свободный уголок, не желая кому-то помешать. Чимин писал ему непрерывно. JM: Что случилось? Мы едем на базу. В городе тревога. И полная неразбериха. Люди сходят с ума, погода портится. Джини? Это то, о чем я думаю? Jin: Ждем. Пока ничего не известно. Будет собрание. Поспешите. И береги себя.       Джин отрывает взгляд от телефона в тот момент, когда голос Тэхена срывается на рык. На карте, что выведена на один из настенных экранов, загораются все новые и новые красные точки. Происходящее набирает обороты. Их взгляды встречаются, и Джин видит в них столько решимости, что становится страшно. В прошлый раз он видел этот взгляд, когда омега отправлялся на свое последнее боевое задание. На то самое, откуда вернулись не все, и после которого ему пришлось сделать невозможное, чтобы сохранить жизни уцелевшим после той бойни. Легкий кивок головы в сторону зала для собрания, такой же в ответ, и Джин спешит покинуть свой одинокий уголок, чтобы занять свое место в зале. В просторном помещении уже собрались многие. Ким приветствует их кивком головы, а сам спешит к своим. Намджун встречает его первым, крепко обнимая и оставляя поцелуй на виске. В такой момент не хотелось скрываться или держать себя в рамках приличия. Джину было плевать, что подумают остальные. Оказаться в родных объятиях, что дарят не только чувство защиты, но и вселяют уверенность, было приятно и крайне необходимо. И как знать, когда им удастся вновь оказаться в объятиях друг друга. — Отлично. Нам нужно десять минут. Со всеми вопросами после собрания. — Голос Тэхена за дверью не дает и возможности Джину задать хоть какие-то вопросы, чтобы узнать о том, что случилось.       Дверь распахивается, и в нее входит Тэхен вместе с Хосоком. Оба выглядят так, словно столкнулись с десятком проклятых. И ладно Тэхен, но Хосок? Прошло лишь несколько минут, но и альфа успел погрузиться во всю эту суматоху с головой. Когда все занимают свои места, Тэхен занимает место во главе, как временно исполняющий обязанности. Сам он не садится, считая, что если присядет, то после встать уже не сможет. Дни выдались тяжелыми, а ситуация вынуждала работать сверхурочно. За последние дни мест за столом значительно прибавилось, и теперь, когда происходили такие собрания, в зале собирались сразу две базы. — Итак, как вы уже можете наблюдать, у нас происходят сразу несколько ситуаций. — Начинает Тэхен. — Во-первых, двадцать минут назад Правительство выпустило по всем новостным каналам обращение, в котором объявило о своих исследованиях. Они призвали одаренных граждан сдаться самостоятельно, чтобы послужить на благо обществу и, так сказать, светлого будущего. И неприкрыто намекнули, что за любую наводку на представителей крайне важных для Правительства ступеней, граждане получат поощрения. Данный шаг действующего Правительства вызвал негодование не только у представителей других партий, но и у большинства граждан. По последним данным, что мы получаем из столицы, больше семидесяти процентов граждан возмущены таким решением и крайне агрессивно настроены в отношении Правительства. — Не всё просрали. — Высказывается руководитель службы безопасности. И многие с ним согласны. Лишь благодаря тому, что базы всегда и везде старались помогать гражданам и всегда шли на контакт с местными жителями, если таковы имелись вокруг базы, сейчас они смогли получить такие результаты и поддержку со стороны обычных гражданских. — Именно. — Соглашается Тэхен. — На фоне происходящего теперь мы имеем открытый конфликт с Правительством. Все переговоры и попытки прийти к мирному решению были прекращены в ту же минуту, как обращение Правительства вышло на телеканалы. В столице началась война. Многие партии выступили против действующего Правительства, и сейчас там борьба за власть. Что усложняет жизнь всем нам. Военная система пошатнулась, разделившись на два фланга. Сейчас мы находимся в большинстве по численности, а также имеем все преимущества не только по магическим способностям, но и значительно лидируем по техническому оснащению. Десять минут назад базы получили информацию о том, что военный департамент больше не подчиняется и не сотрудничает с действующим Правительством, а каждый, кто поддерживает принятые ими решения, считается предателем и будет осужден по закону. Верховный главнокомандующий заключил соглашение с несколькими политическими партиями. Выгодный союз позволит сохранить всем нам не только свою работу, но и обеспечит нам безопасность и гарантии, что в случае смены власти каждый одаренный останется свободным человеком в нашей стране и не будет подвергаться жестоким экспериментам. К чему это приведет пока не ясно, но на данный момент наши военные коллеги из столицы пытаются сдержать натиск людей Правительства. — И сколько уже насчитывается жертв? — Интересуется Сухо. — Ноль. Пока мы лишь удерживаем п-противника на позиции, не позволяя выйти в город. — Говорить о тех, кто когда-то работал с ними в одном департаменте, как о предателях, и приравнивать их к отступникам, было странно и совершенно не укладывалось в голове. — Но это не означает, что и дальше все будет с таким же показателем. Правительство готовилось к этому слишком долго, и сейчас мы успешно справляемся лишь за счет того, что на такие случаи были заготовлены планы. Спасибо за это нашим предшественникам, что в свое время задумались об этом и разработали минимальные действия, которые сейчас нам облегчают задачу, пусть и не решают ее вовсе. В данный момент нам остается только ждать распоряжения свыше, а пока главной целью у нас стоит в приоритете защита базы и города. — Нам еще повезло, что мы южный регион, а значит до нас дойдет это в самую последнюю очередь. — Спокойно подмечает Намджун, встречаясь взглядом с Тэхеном. — Согласен. И очень надеюсь, что до этого не дойдет, и все закончится в пределах столицы, не затронув оставшиеся регионы. — Кивает Тэхен, очень веря в то, что им не придется сражаться с людьми Правительства. Сейчас им хватает своих проблем, которые предстоит решать своими силами. — За развитием обстановки наши ребята следят постоянно, будем ждать новостей. А пока у нас есть другие проблемы. Во-первых, на нас надвигается сильнейший ураган со стороны моря. Движется быстро. И есть подозрения, что он не природное явление, а магическое воплощение. С ним нам помогут стихийники из заповедника четырех стихий, но придется ждать, когда он накроет хотя бы половину материка. Как только он приблизится максимально близко, в городе будет объявлена тревога. И наша задача убедиться, что граждане в это время будут в укрытии. Но все усложняет вторая проблема. Южный регион подвергся нападению отступников. Мы еще не знаем, какую цель они преследуют, но необходимо в кратчайшие сроки с ними разобраться. Нам уже поступило около пятнадцати случаев нападения в городе и за его пределами тоже. Перемещаются они по одному или по двое, но это уже говорит нам о том, что в округе их собралось не мало. Есть вероятность того, что база подвергнется нападению, поэтому ходить по одному запрещаю. Это приказ. В противном случае можете сразу попрощаться с близкими и с родственниками, ведь проклятые никого не пощадят. — Мы уверены, что отступники воспользовались случаем обострения конфликта и перешли к активным действиям, рассчитывая на большой успех. Наша цель не допустить их продвижение в город, пресечь попытки обращения, тем самым лишая их возможности пополнить свои ряды, и позаботиться, чтобы ущерб после них был минимален. Но, по своему личному опыту, скажу, что лучше сразу приготовится к тому, что будут жертвы. И, скорее всего, их будет не мало. Мы вступаем в длительную борьбу, где многие обстоятельства играют против нас. Это не учения и не тренировки, к которым многие привыкли. Нам в помощь будет полиция, спасатели, медики и пожарные. Но я все равно прошу вас быть осторожными, беречь себя и думать о последствиях. — Хосок перенимает эстафету, продолжая собрание вместо Тэхена, которому стали поступать звонки, и он был вынужден покинуть зал. — Наши отряды уже оповещены о сложившейся ситуации, и будут находиться в городе и его окрестностях. Несколько дополнительных отрядов мы направим в город и леса ближе к вечеру, чтобы усилить ночное время, когда отступники больше всего активны. Все, кто остается на базе, будет распределен по секторам. Нам тоже расслабляться не стоит. База сейчас в более уязвимом положении из-за большого отсутствия сотрудников на ней, но мы постараемся закрыть эти бреши студентами. Как уже было сказано ранее, студенты участвуют во всей деятельности, пока не наступит спокойное время. Так же прошу всех быть на связи и докладывать каждые двадцать-тридцать минут об обстановке. — Напоследок говорит Хосок, поднимаясь со своего места. — На этом собрание окончено, всем спасибо. Можете приступать к работе.       Собрание заканчивается, и на Хосока сразу сваливается множество вопросов, на которые ему приходиться отвечать, чтобы каждый смог выполнить свою работу правильно, не подвергнув ни себя, ни кого-то другого опасности. У него, в отличии от многих здесь, имелся боевой опыт сражения в настоящих боях против отступников. И своим опытом и знаниями он делился с радостью, желая помочь хоть чем-то.       Когда на базу добираются Юнги, Чонгук и Чимин, работа уже во всю продвигается. И нет никого, кто сидел бы без дела. Студенты носятся по мелким и не очень поручениям, выполняя любую просьбу и любой приказ, поступающий от вышестоящих по званию. Служба безопасности, как и многие сотрудники, расположились по всей базе, чтобы в случае нападения сразу вступить в защиту, отражая атаки. Гражданские и дети ожидали в специальных местах, подготовленных для того, чтобы за пару минут с момента сигнала опуститься в бункеры, где смогли бы переждать атаку на базу. Ребята рассказывают, что по дороге им пришлось пару раз останавливаться, чтобы разобраться с отступниками, напавших на местных жителей. В городе царил хаос, суматоха и полная неразбериха. Люди были в панике, и многие спешили покинуть город в поисках более безопасного укрытия. Пугало их и предупреждение о шторме. За последние пять лет жизни на берегу моря жители еще не встречали такого сильного урагана, как сейчас, и, конечно, столкнуться с таким было страшно. Инстинкты подталкивали бежать, найти спокойный уголочек и переждать этот ужас. Они словно чувствовали, что грядет тяжелое время, страшные события и большие потери.       Легче и спокойнее не становилось. С каждым часом ситуация и в городе, и вокруг базы накалялась. Да и в небе уже не сияло яркое солнышко, согревая своим теплом. Тяжелые, низкие, темные тучи заслоняли его собой. Без солнышка обстановка вокруг становилась в разы мрачнее, и от этого хотелось спрятаться. Влажный воздух тяжестью оседал в легких, предвещая скорую грозу. Духота давила, вызывала головную боль и мигрень. — Мы справимся? — Тихий шепот нарушает тишину кабинета. За весь день Тэхену впервые удалось найти пару минут, чтобы перевести дух, расслабиться и что-нибудь перекусить. И за это он благодарен Чонгуку, ведь если бы тот не пришел и не настоял, то и вовсе забыл бы о том, что, даже в такой сложный для базы момент, питаться было необходимо. Хотя бы для того, чтобы не свалиться с ног от бессилия. — Других вариантов нет и не будет. — Отзывается Чонгук, прижимая омегу к себе крепче. Щекой потирается о макушку, оставляя на ней свой аромат. После быстрого обеда, они устроились в одном из кресел в кабинете Квона, нагло покурили, и несколько минут провели в полной тишине, наслаждаясь единением. Тэхен сидел на его бедрах поперек, свесив ноги с подлокотника, а голову устроив на плече, кончиком носа уткнувшись в запаховую железу. Он дышал глубоко, не в силах оторваться. Вдыхал такой яркий запах ветивера с приятными, легкими нотами вишни. За последние дни судьба впервые подарила им возможность побыть наедине, лишь друг с другом. И оба желали взять от этого момента все, что только можно. — Я знаю, что у тебя в таких делах опыта больше, но, пожалуйста, будь осторожен. Если с тобой что-то случиться, я… я… — Тэхен запинается, ощущая, как сердце от одной лишь мысли сжимается болезненно. А Чонгук пользуется этой заминкой, слегка отстраняет от себя омегу лишь для того, чтобы в глаза заглянуть. В них страх за альфу растекается, на корнях волос проявляется пепельным цветом. — Не продолжай, Тэ. — Качает головой из стороны в сторону, улыбается уголками губ, так тепло, и смотрит слишком влюбленно, нежно, словно они не говорят о чем-то важном, что происходит в их жизнях. — Я тоже не смогу. Не смогу жить без тебя. И клянусь тебе, что, чтобы не случилось, всегда найду дорогу к тебе. Какие бы препятствия судьба нам не уготовила, мы преодолеем каждое. Ты… я… и наша малышка Енсу. Когда все закончится здесь, я украду и спрячу от всего мира два своих нежных цветка, и никому больше не позволю причинить им боль и страдания. Я буду безгранично холить и лелеять свою вишню и маленький нежный подснежник, чтобы каждый день видеть ваши широкие улыбки и счастливые взгляды. Я так сильно люблю вас, Тэхен. — Чонгук говорит тише, лишь для них двоих. Руку поднимает, мягко ладонью касается нежной щеки, большим пальцем собирая влагу.       Тэхен смотрит в ответ неотрывно, забывая даже моргать, дышит часто, губы поджимает. Слезы сдержать не может. Слова альфы теплом разливаются в груди, бабочек будят в животе. Он такого не испытывал ни разу, и Чонгук продолжал этим пользоваться, даря тому всю свою любовь, всю заботу, доброту, а самое главное верность. — Боже, Чонгук… — Тэхен всхлипывает, прикрывая глаза. Жмется ближе, руками обнимает за шею и целует. Чонгук не сопротивляется, сам крепко обнимает омегу, прижимая плотнее к себе, и перенимает инициативу. Целует жадно, глубоко, быстро. Сплетаясь языками, покусывая то нижнюю, то верхнюю губу. Оторваться не может, ведь так желанно, так сладко и чувственно. Насладиться желает, в памяти запечатлеть.       Стук по двери прерывает их, напоминая о том, что они здесь не одни, и этим вынуждая отстраниться друг от друга. Тэхен тяжело дышит, носом упирается в щеку Чонгука, не хочет возвращаться в реальным мир, где от него зависят жизни многих. Его сердце и душа просятся к Чону, в их уютный домик в тихой глуши, где были бы лишь они вдвоем и их малышка. — Я люблю тебя, Гуки. — Шепчет тихо, задевая губами линию челюсти. Сказать хочется так много, а времени на это совсем нет. Оба понимают, что еще не скоро смогут вот так посидеть и побыть наедине друг с другом, а потому эти последние секунды ценнее всего.       Возвращаться в реальный мир приходиться. Проблемы никуда не делись, а потому личное отходит на второй план. Тэхен просит войти гостя, и на пороге появляется Хосок. Тот сообщает, что Квон будет на базе примерно через час, если ничего не задержит его в пути, а еще Хоби просит зайти к Сокджину в медчасть, ведь там что-то случилось. Ким благодарит Хосока, поднимается на ноги, оставляя прощальный поцелуй на губах Чонгука, напоминает им быть осторожными и покидает кабинет, оставляя их наедине.       До медицинской части добирается быстро, пару раз срезает через газоны, пока на улице пусто и никто не сможет его упрекнуть в этом. По коридорам снуют сотрудники, подготавливая медицинские сумки, чтобы раздать те на разные посты. Заменить медика они не смогут, но дадут время дождаться помощи. Было необходимо все правильно распределить, учитывая способности каждой группы защиты. У Джина дел было не меньше, чем у Тэхена, и они редко когда пересекались по работе, имея разные направления. Младший был уверен, что проблемы, возникшие так внезапно, никак не связаны с тем, что происходит вокруг. А значит было что-то личное. И это уже пугало. Тэхен и предположить не мог, что случилось. — Джини? — Тэхен заглядывает в кабинет, приоткрывая дверь. Внутри спокойно, даже на удивление тихо. И на первый взгляд пусто.       Тэхен хмурится. Где искать старшего в такой суматохе он не знал. И уже собирался уходить, как из-под стола раздается совсем тихий всхлип. Ага, дело и правда было личное. Он закрывает за собой дверь, проходит внутрь, откладывая телефон и рацию на небольшой диванчик возле окна. Сейчас это только помешает им. На столе бардак, множество бумажек раскиданы в разных местах, и даже на полу вокруг стола. Канцелярия вся перевернута, что не было похоже на Джина, ведь обычно он всегда соблюдал порядок на столе и в кабинете. Последние дни выдались очень тяжелыми даже для него. Поверх бумаг внимание Тэхена привлекают несколько квадратных листочков, какие обычно делают на узи. У него дома целая коллекция таких, и Тэхен бережно их хранит, называя первыми фотографиями Енсу. Он замирает, не успев обогнуть край стола, глаза распахиваются, а рот приоткрывается в немом удивлении. Осознание медленно приходит, а с ним удивление и неверие. К такому никогда не будешь готовым. — Все посмотрел? Лезь уже ко мне. — Недовольное, тихое из-под стола. Запах клубники кислит на языке, в нем ощущается страх, неуверенность, растерянность. Тэхен его понимает, как никто другой. Проходил через это, и знает, как тяжело в такой момент принять новую реальность. Сам пытается осознать происходящее, ведь такой сюрприз меняет все их будущее. И с тем же делает его еще прекраснее. — Нам давно не по девять лет, чтобы прятаться под столом от всего мира. — Усмехается Тэхен, качая головой. Но принимает правила старшего. Новость была невероятная. Тэхен был удивлен, приятно удивлен. И теперь поведение старшего было элементарно простое для понимания. Омега опускается на колени, улыбается тепло и легко, сталкиваясь взглядами с Джини, и забирается к нему в импровизированный домик. — Раньше было не так тесно. — Старается пошутить, и Джини, утирая слезы, ведется на это. Смешок срывается с губ непроизвольно, как и улыбка касается уголков губ, растягивая те. Самые близкие люди всегда на него действовали, как лекарство для больного. — Просто кто-то не следил за фигурой. — Закатывает глаза старший, но улыбку сдержать не может, и та становится шире. Приятно. — Эй, ты же сам защищал мою задницу, рассказывая о том, как на нее слюни все пускают! — Пыхтит недовольно Тэхен, щелкая пальцами по носу старшего. Тот морщится, но смеется. — И это до сих пор так. — Качает головой Джин, утирая тыльной стороной ладони красные щеки и припухшие глаза. Побыть вот так один на один с самым близким человеком было приятно и необходимо. Это успокаивало, отвлекало и действовало расслабляюще. Хосок не подвел его и направил именно того, кто был так необходим все эти дни. И пусть он не мог сказать многое, раскрыть свои мысли и душу, предупредить о надвигающейся беде, но он мог вновь ощутить безмолвную поддержку, почувствовать опору под ногами и прилив сил, чтобы продолжить бороться и защищать своих близких. — Тогда мне стоит больше кушать. Чонгук против точно не будет, если я наберу пару килограмм. — Улыбается Тэхен, поджимая ноги, чтобы полностью скрыться под столом. Вдвоем тесновато под ним, но такая теснота дает некое чувство защищенности и безопасности, словно мира вокруг этого стола не существует, как и всех проблем. Здесь и сейчас есть только они вдвоем. И лишь их внутренние демоны и тараканы, любящие усложнять все. — Надо будет попросить дом побольше. — Дом? Чонгук планирует построить дом? Очень мило. — Удивляется Джин, разворачиваясь спиной к младшему и опираясь на его коленки спиной. Ноги сгибает и ставит на боковую стенку стола. Тэхен сразу запускает пальцы в волосы омеги, массирует кожу головы. Поболтать хочется безумно. Не о работе, не о том, что происходит вокруг, а о своем, о личном, о том, что хочется разделить с близким. Сразу вспоминаются дни, когда они выходные проводили за самой разной болтовней, говоря ни о чем и обо всем сразу. И становится так грустно от этого, ведь они не разговаривали вот так уже слишком давно. Не собирались своей маленькой компанией, не наслаждались теплыми деньками на побережье и не обсуждали всякую ерунду. Даже просто повозмущаться не было времени, а хотелось так сильно. — Нам это не подходит, Тэ. — А если попрошу построить два? Продадим дома, уедим куда-нибудь в тихое место, обустроимся там. — Предлагает Ким, затылком упирается в стенку стола, прикрывая глаза. Картинка сама рисуется в воображении, дополняя яркими и мелкими деталями. Небольшой сад, деревянные домики, полянка с костром и обязательно с местом, где можно было бы собраться всей семьей на праздники или на выходных, детская площадка для их малышей. — Будем вечерами сидеть на лавочке, бухтеть, как старички, и просто жить. — Звучит уже заманчивее. — Соглашается Сокджин, представляя себе их будущее.       Ему тоже, тоже хотелось. Осознание этого пришло не так давно, но дико хотелось остановиться и сказать: «хватит, стоп». Он безумно любил свою работу, ему дико нравилось ездить на базу и заниматься всей этой работой, но еще хотелось сделать перерыв. Остановиться, перестать бороться и сражаться, и просто пожить. Для себя, для своей семьи. Он выдыхает шумно, жмурится сильно, до звездочек перед глазами. Тэхен, как идеальная составляющая, действовал на него положительно.       Сокджин всегда знал, что, если не карьера, то семья будет у него на первом месте. И он уже не представлял себе жизнь без Тэхена и Чимина под боком. Они так много времени проводили вместе, так долго жили бок о бок, через столько трудностей прошли, что теперь жить раздельно, вдали от друг от друга, казалось чем-то нереальным и невозможным. Слова Тэхена были неким заверением, что они всегда будут рядом несмотря на то, что каждый обрел свой путь, свой виток в жизни. Его поддержка, его слова и просто его присутствие рядом, помогали справиться со страхом и паникой в душе. И неожиданная новость, как беременность, больше не так сильно пугала. Они ведь проходили через это. Вместе обустраивали свои дома, вместе ходили по магазинам, покупая маленькие милые вещи для малышки, вместе собирали первую кроватку, ругаясь друг на друга, а после плакали вместе, когда первые тяжелые труды, как новоиспеченных родителей, окупились. Конечно, позже отец все равно разобрал и собрал кроватку правильно, а папа отсортировал вещи и помог подобрать правильные размеры на первые месяцы жизни Енсу, но они справлялись. Им было очень тяжело, но поддержка, какую они оказывали друг для друга и забота, помогли с этим справиться, как и самые близкие люди. Сейчас, когда Джин думал о том, что у него скоро будет малыш или малышка, он уже знал, что они справятся. И по-другому быть не могло, ведь они есть друг у друга.       Принять такое предложение было правильным решением, и Сокджин обязательно поступит именно так. Остановится и даст себе возможность попробовать жить в тишине и покое, среди семьи и близких, где-нибудь вдали от города. Но сначала обязательно сделает все, что только сможет, чтобы в последний раз дать отпор их врагу и поставить точку в этом противостоянии.       В тишине они просидели долгие минуты. Никто не знал, сколько прошло времени. Пять, десять, пятнадцать минут. Этого было все равно мало. События последних месяцев изменили их жизни, привнесли много нового и удивительного, но с тем же они столкнулись с новыми бедами, трагедиями, ужасами. Побыть вдвоем, как делали они раньше вечерами, молчаливо, а порой и с тихими разговорами ни о чем под чашку вкусного чая, было необходимо и до дрожи приятно. Тэхен даже начал дремать, настолько был организм расслаблен. Но быстрая мысль, промелькнувшая на грани бодрствования и сна, вырвала его из лап Морфея. — Джини, ты же брал таблетки у меня из дома, да? Кажется, ты что-то такое говорил, когда я вернулся на базу. — Тихо спрашивает младший Ким, потирая ладонями лицо. — Не продолжай, Тэ. Мне совсем не нравится то, что ты хочешь сказать. — Тихо скулит Джини, приподнимаясь и стараясь размять тело. Сидеть, скрючившись под столом так долго, было плохим решением для не молодого организма. — Но да, допустим я действительно забегал к тебе, чтобы взять таблетки. Они уж тебе точно в тот момент не нужны были. — Это так мило. — Усмехается Тэхен, уже точно убеждаясь в своих догадках. Маленькие пазлы складываются в красивую картинку. И Тэ постарается, чтобы и этот забавный момент их жизни вошел в памятные воспоминания. Он обязательно будет припоминать об этом в будущем Джину. — Кажется, мы можем поблагодарить Енсу за такой подарок. — Не понимаю, о чем ты говоришь, Тэ. — Джин слегка хмурится, поворачиваясь к Тэхену, чтобы заглянуть в глаза. — Те таблетки не были противозачаточными. Там были обычные витаминки, с которыми Енсу играла в доктора. А от тех таблеток я давно избавился, мне-то они были не нужны, как ты заметил. Енсу понравилась баночка, вот я и отдал её к остальному набору для игры в доктора. — Омега поджимает губы, стараясь не засмеяться. Ситуация выходила забавная, а последствия они запомнят на всю оставшуюся жизнь. — Теперь понятно, почему я нашел таблетки не в аптечке, а на столе в гостиной. А ведь малышка еще перед моим отъездом что-то говорила про то, что я могу воспользоваться ее чудо средством, чтобы быстрее поправиться и вернуться к ней. Вот же атаманка! — Джин смеется, прикрывая лицо ладонями. — Переиграла и уничтожила. Может она права и насчет тебя? Как думаешь, Тэ? Может не только я оказался в такой ситуации, но и ты подаришь мне еще одну племянницу? — Боже, Джини, брось! — Тэхен сразу заливается краской, опуская взгляд. Эта мысль даже в голове не хотела укладываться. Не удавалось смириться с этим, даже представить было трудно, что у него внутри может расти очередное чудо природы. — Мы предохранялись. — Но не в первый раз. — Подмечает Ким, склоняя голову к плечу. Смотрит изучающе, словно одним взглядом правду может узнать. Это настораживает, и Тэхен, махнув рукой, поспешно пытается покинуть их укрытие. — Я бы уже знал, если бы такое свершилось. И ты, как врач, знаешь, что порой одного раза мало, чтобы там что-то появилось новое. — Пыхтит Тэхен, вытягиваясь на полу. Тело затекло и ныло, требуя хоть пару минут побыть в лежачем положении. — Знаю, но, как врач, могу сказать, что иной раз бывает достаточно просто в предтечное состояние пару раз достичь сцепки, а саму течку пережить без альфы, чтобы после узнать, что внутри растет малыш. Наш организм непредсказуем, да и таблетки не дают полную гарантию. Хочешь, я могу… — Нет! — Поспешно перебивает Тэхен, замахав руками. Он был к этому совершенно не готов, а если все будет так, как предположил Джин, то и вовсе омега потеряет способность работать. А им сейчас надо думать не о том, что Тэхен возможно тоже ждет малыша, а о том, как защитить себя, базу и город в целом. — Пусть это будет решением судьбы. А пока у нас дел куча, не думай об этом, а то мои нервные клетки и так дают сбой в последние дни. — Ты такой очаровательный. Сопротивляешься, отрицаешь, хоть и знаешь, что, возможно, твоя дочь права. — Посмеивается Джини, выползая из-под стола вслед Тэхену. Тоже заваливается на спину рядом, взгляд устремляя на потолок. — И мне это говорит человек, что забрался под стол, испугавшись такой новости. — Закатывает глаза, но смешка сдержать не может. — Все пугаются. Никогда не будешь готов к тому, что внутри тебя растет новая жизнь. — Уже спокойнее говорит Джин, задумчиво уставившись в потолок. Теперь он понимал Тэхена лучше. И многие его решения, принятые в те страшные времена, больше не вызывали вопросов. Омега лишь сегодня узнал о том, что внутри него растет и развивается их с Джуном ребенок, еще совсем крохотный, не человечек еще даже, но уже любим. Неожиданный, непредвиденный, пугающий, а сердце уже ускоренно бьется каждый раз, стоит только представить, как через девять месяцев он возьмет малыша на руки. И пусть страшно будет все эти месяцы, волнительно, тревожно, но ради такого стоит потерпеть. И бороться. Сокджин впервые может понять стремления Тэхена защитить свое дитя, не дать отнять его, пусть тот и вовсе кроха, но ведь он уже внутри. Маленький, беззащитный, нуждающийся в папе и его заботе. — Знаешь, мы будем хорошими папами, даже если нас все бросят. — Будем. — Соглашается Тэхен, полностью уверенный в словах старшего. Они действительно справятся в одиночку, ведь с Енсу же как-то справились. — Но нам такого не светит. Джун с первого дня на базе пускает слюни в твою сторону. А после такой новости и вовсе будет хвостиком ходить за тобой, а может и на руках носить. Вот увидишь, ты еще будешь бегать от него, ища место, где спрятаться. — Эх, а я так хотел узнать, что он придумает для Енсу перед тем, как сделать мне предложение руки и сердца. — Говорит Джин, и они вместе с Тэхеном сразу смеются. Тот случай на свадьбе теперь останется очень долго в их памяти.       Смех стихает, и кабинет погружаются в тишину, нарушаемую лишь дыханием омег. Каждый из них думает о своем, но, так или иначе, каждый думает о том, что им пришлось преодолеть, через что пройти, чтобы сейчас оказаться здесь и сейчас. На базе, что стала вторым домом, среди лучших преподавателей и профессоров, окруженными хорошими и верными друзьями, а еще семьей, что стала опорой и поддержкой в самые трудные времена. Они заслужили счастье, но впереди им предстояло еще одно противостояние. И именно от него будет зависеть их будущее. — Я люблю тебя, Джини. И так рад за тебя, за вас с Намджуном. Ты много сделал для меня и для Чимина не меньше, и заслужил, как никто другой, своего счастья. Поэтому не думай о том, что правильно, а что нет, и о том, что думают об этом другие тем более. Я поддержу тебя и всегда буду рядом, как ты был со мной в самые сложные времена. — Тихо говорит Тэхен, поворачивая голову. Он смотрит на профиль Джина, подмечая каждую эмоцию. Тот вдыхает медленно полные легкие воздуха и медленно выдыхает, растягивая губы в улыбке. — И я тебя люблю, Тэ. — Сокджин поворачивается на бок, протягивает руку и аккуратно убирает пряди волос с лица младшего. — У нас у всех все будет хорошо. Мы справимся и переживем любой кризис.       Ощутимый, громкий хлопок со свистом на пару мгновений оглушает, а окна, разбившиеся на множество осколков вслед ему, становятся такой неожиданностью, что Сокджин даже не успевает выставить защитное поле, и их укрывает осколками. И пока омеги пытаются осознать, что происходит вокруг, второй удар не заставляет себя долго ждать. Тэхен ощущает его быстрее, перекатывается ближе к Сокджину, чтобы утянуть его вслед за собой под стол. Первый толчок был еле ощутимый, но с каждым последующим толчком тряска становилась такой сильной, что в кабинете падала мебель. Кимы с трудом удерживались на своем месте, пока вокруг них все сотрясалось. Время, казалось, остановилось, замерло, пережидая такой удар. Минута, когда мир вокруг них подвергался разрушению, растянулась по ощущениям на час. И, когда удалось выбраться из кабинета, а после из здания медчасти, все вокруг уже не выглядело так, как было еще буквально пару минут назад.       Здания, когда-то аккуратные и красивые, местами пошли трещинами. Стекла в окнах разбиты. Ухоженные лужайки местами просели, а тротуары разрушены. Асфальт был настолько сильно деформирован, что пройти по дорогам было совершенно невозможно. Деревья частично повалены, несколько даже с корнями вырвало. Но самой большой проблемой и неожиданностью стал разлом, проходивший через всю базу, лишь чудом ни задевший ни одно здание. Глубокий и широкий. С его краев еще осыпались куски земли и асфальта, опадая на самое дно. Любое движение вдоль края могло стать последним. Его невозможно было обойти или перебраться через него на другую сторону. Он уходил, с одной стороны, за пределы базы, проделав в защитной стене большую брешь, и Тэхен был уверен, что на другом конце базы имелась точно такая же дыра в стене. Защитное поле, что было поднято над базой, пало, оставляя их без дополнительной защиты. Природное явление здесь было не при чем, ведь так аккуратно мимо зданий проложить такой разлом могли только люди. Точнее лишь их магия. Это было прямое и явное нападение на базу. И оно было успешное, учитывая, что теперь они не смогут заново поднять защиту по периметру, а значит любой, кто решит напасть на базу, сможет пройти внутрь и сразиться с тем, кого встретит на своем пути. Громкая сирена предупреждала об опасности, а мужской голос повторял «код черный», что для сотрудников базы являлось прямым приказом бросить свои ежедневные дела и сделать все возможное, чтобы защитить себя, окружающих и базу от тех, кто на нее вторгся с целью навредить или убить.       Тэхен и Джин разделяются. Старший Ким отправляется проверить гражданских и малышей, которые должны были спуститься в защитные бункеры, а младший Ким спешит вдоль разлома, чтобы убедиться в своих догадках. Где-то рядом с ними был сильный стихийник, иначе столь аккуратного разлома, они бы сейчас не наблюдали. Тэхен смотрел на эту дыру в земле и понимал, что она их слабое место. По ее краям земля была неустойчивая, в любой момент могла обвалиться, унеся с собой каждого, кто оказался рядом. Пугало и осознание, что стихийник был не один, а явно пришел с компанией. И у них есть план. Точность, с которой они поработали, была невероятная. Знал? Но откуда? Данных в открытых источниках о том, как и что расположено на базе, никогда не существовало, а узнать как-то самостоятельно, прогуливаясь вдоль базы или вокруг, было невозможным. Настолько сильный, что по грунту смог выявить все слабые точки, не имеющие в таких местах построек? Бред, такого просто невозможно было сделать за столь короткое время. Тэхен не хотел верить ни в то, что они столкнулись с сильным противником, ни в то, что возможно кто-то предал их, оказав помощь врагу.       Рация, удачно подхваченная в кабинете, передает сообщения остальных. И там нет ничего, что могло бы порадовать. Несколько зданий все же не смогли устоять от такой тряски и частично обрушились, благо никто не пострадал, так как в это время эти корпуса пустовали. Были пробоины в водоснабжении, и в разломе образовывалась вода, что постепенно уходила в грунт и почву. Часть сотрудников, как и Тэхен, оказались отрезаны от остальных и были менее защищены. И это создавало проблему. Никто из них не сможет прийти другому на помощь вовремя. Их слишком мало. Новый свист, пронёсшийся над базой, бьет по ушам, и Тэхену приходиться остановиться и закрыть ладонями уши, чтобы хоть как-то приглушить этот звук. Вслед шуму где-то на другом конце базы раздается мощный взрыв и черный столб дыма поднимается вверх. По дыму Тэхен понимает, что удар попал в цель, принеся на базу новые разрушения и, возможно, ранения. Медлить больше нельзя. Обратной дороги не было, и каждому предстояло сразиться с врагом, чтобы отстоять свой дом и свою жизнь.       Ким терялся в этом хаосе. Вокруг было так шумно, что собственные мысли было не слышно. Ему не приходилось ранее участвовать в таких сражениях, не приходилось руководить сразу всеми, кто есть на базе. Опыта на заданиях и в сражениях с отступниками не хватало, чтобы справиться с таким нападением. Сейчас все перешло, словно, на какой-то новый уровень, который для Тэхена был невероятно сложным. Ему казалось, что его кинули, как слепого котенка, в самую горячую точку, где есть лишь один путь. Путь борьбы. Сразу вспоминалось последнее задание, на котором он совместно со своей командой сражались до последнего вздоха, до последней капли магии, чтобы спасти себя и детей от группы врага. Чудовищные события того дня плавно переплетались с тем, что происходило вокруг. И страх, проснувшийся внутри, давил и порождал сомнения. В прошлый раз они одержали победу, но какой ценой? Ценой многих жизней, разрушенных семей. Тэхен винил себя за то, что в тот день большинство не вернулось в родные стены, к своим любимым, к своим семьям. Дживону было плевать на то, кого втягивать в их конфликт, без разницы сколько людей пострадает или погибнет, ведь для него было важно достичь своей цели. Сейчас противостояние набирало обороты в разы масштабнее. Целью были все они и их база. Тэхен был уверен, что отступники пришли к ним для того, чтобы сравнять это место с землей, разрушить ее до основания, взять власть над территорией. А с ней же забрать много жизней.       Этот бой будет куда страшнее и опаснее того, что был в прошлое боевое задание. Масштабы поражали, а поступающая информация по рации о том, что на базу посыпались нападения сразу в нескольких зонах и многие сразу разделились, чтобы удержать позиции и не дать врагу проникнуть вглубь базы, не делала ситуацию лучше. Тэхен объявляет по рации последний приказ, прося сотрудников поднять над штабом защитное поле и избавиться от всех данных, что у них имелись. Нельзя было допустить, чтобы информация таких объемов попала в их руки. Хоть что-то он мог спасти, уберечь и спрятать. Вторым приказом следует команда защитить любой ценой гражданских и детей. Они не могли проиграть, не тогда, когда за их спинами малыши и члены семей. Но ответа не следует, связь теряется практически сразу, заглушается магией желтых. Они создают помехи, а гроза над ними лишь помогает заглушить сигнал. Каждый на базе остается без поддержки, вынужденный справляться своими силами.       Тэхен не сразу понимает, что вокруг него мир не замер, и атакующие есть и с его стороны разлома. Лишь когда кто-то больно врезается в него, и они вместе летят на землю, ударяясь о поверхность при приземлении, тревожные мысли отступают, а разум проясняется. Он стонет болезненно, моргает часто, пытаясь осознать произошедшее, но перед лицом лишь небо, затянутое черными тучами. В них магия сосредоточена, она ярко мерцает всполохами. Тэхен знает, он чувствует, что стихийники из заповедника сейчас пытаются ее нейтрализовать, но это процесс не быстрый и займет много времени, которого у них слишком мало. А тем временем первые молнии бьют в землю, искрами разлетаясь в разные стороны и ослепляя своей яркостью. — Черт, Тэхен! — Недовольное ворчание рядом, и Тэ дергается, поворачивая голову в сторону своего спасителя. Им оказывается Хосок. — Чего замер? Так ведь и убиться можно! — Прости, — Тэхен качает головой, сам поверить не может, что так легко отдался своим мыслям, когда вокруг происходит сущий кошмар, — я растерялся. К такому никогда не будешь готов. — Эй, не думай о том, что было в прошлый раз. Сейчас нас много, и мы справимся. Подкрепление с города в пути. И Квон вызвал соседние базы. — Хосок дарит легкую улыбку, пытаясь хоть как-то поддержать, и помогает подняться. — А теперь давай поможем Юнги, а то хён будет крайне недоволен тем, что мы здесь прохлаждаемся. — А где остальные? — Тэхен спешит за Хосоком, рассматривая впереди сражающегося Юнги. Тот сдерживает натиск сразу двоих противников, но со своего ракурса Тэ видит еще нескольких надвигающихся мужчин в их сторону. Помощь Юнги явно не помешает. — Они в порядке. Чонгук с Чимином, а Намджун в штабе. Не позволяет никому добраться до самого центра. Там его мозги сейчас куда более необходимы, чем на поле боя. Квон подбирается к нам с той стороны. — Успевает рассказать Хосок до того, как они вступают в бой.       Тэхен вливается в противостояние быстро и отточенными движениями. Они с Юнги несколько раз вместе сражались, когда натыкались на кого-нибудь в лесу, поэтому сейчас было не сложно предугадать ход мыслей друг друга и объединить свои атаки и защиту. Омега ловко направлял элементные сферы, которые Юнги усиливал своей магией. Получалось дико ударная штучка. Новым звеном в их слаженной работе стал именно Хосок. Тот так хорошо предчувствовал каждый новый шаг этих двоих, что сражаться становилось в разы легче. Реальный опыт, который они получили во время службы в столице, сейчас был преимуществом, и Тэхен старался поспевать за ними, ориентируясь на их движения или на быстро брошенные команды, когда кому-то из них нужна была помощь. Он лишь раз отвлекся, получив за это неплохой удар, сбивший его с ног, но омега считал это заслуженным, ведь какого черта? Он, конечно, знал, что у Хосока есть несколько животных воплощений, но, чтобы тот так быстро мог их менять, чередуя их в зависимости от ситуации, даже не представлял. И, когда перед ним оказался здоровый по размерам волчара с густой, черной шерстью, мощными лапами с когтями и острыми клыками, торчащими из пасти, растерялся. Первое, что промелькнуло в голове, были мысли о том, что стоило еще в самую первую неделю узнать подробнее о том, какие воплощения может принимать Хосок, но Тэхен быстро от них отмахнулся, ведь в то время в этом не было никакого смысла, учитывая все секреты, в которые его не посвящали до самого последнего момента. А сейчас он может насладиться боем в полной мере, чередуя атаки и защиту, загоняя своего врага в ловушки, из которых тем не выбраться.       Ким впервые доверился кому-то настолько, что даже не задумывался о каждом своем шаге и действии. Он позволял вести альфам, подстраивался под них и предугадывал их действия. Он игрался со своими силами, менял формы атак и стихии так, как требовала ситуация, и не думал о том, что может что-то не сделать. Магия струилась по венам, наполняла каждую клеточку, отзывалась на каждый зов своего хозяина. Стихии были беспощадные, словно ждали только этого момента, чтобы раскрыться в полной мере, высвободиться и засиять, показав себя миру.       Когда им удалось отбиться от наступающих на них отступников, каждый чувствовал усталость. Сколько прошло времени с первой атаки никто не знал, но тело уже было тяжелым, а легкие горели огнем. Дыхание сбито, а тело покрыто не только слоем пота и грязи, но и кровью, как своей, так и чужой. В бою этого не избежать. Юнги, как и остальные, валятся с ног, когда появляется минутка свободного времени. Это был еще не конец, и им крайне повезло урвать хоть какой-то перерыв. Стоило перевести дух и собраться с силами для нового сражения.       В других частях базы все еще можно было услышать звуки противостояния. То там, то тут что-то взрывалось, яркими вспышками озаряя пространство. Где-то что-то горело, и дым быстро стремился в разные стороны, подхваченный ветром. Крики раздавались со всех сторон. И рация порой с трудом, но просыпалась, передавая все больше и больше новой информации. Так они узнали, что Джин присоединился к Чимину с Чонгуком на той стороне, а гражданские и малыши в полной безопасности. В нескольких секторах на базе удалось полностью ликвидировать отступников, и все силы были брошены на две самые опасные части. Тэхен, Юнги и Хосок сдерживали третью зону, что оказалась не менее опасной из-за разрыва в стенах периметра. — Черт, готовились. — Ругается Хосок, осматривая рану на руке. Та кровоточила. — Есть у меня одна мысля, чьих дело рук. — Это уже не важно, Хосок. — Качает головой Юнги.       Тому было плевать на непрошенных гостей. Внутри него зверь проснулся и жаждал крови. Его силы, словно изголодались, рвались наружу, желая заполучить в себя как можно больше силы, мощи. Оковы палы, цепи сброшены. Юнги спустил свою магию с поводка, позволив ей вкусить происходящее. Полная свобода, где не надо себя сдерживать, кружила голову. Такое он испытывал каждый раз, когда его отправляли на задание. Но такие задания не приносили радости или предвкушения, а здесь же он ощущал тот самый трепет от ожидания. Здесь все было иначе, по-другому и масштабнее. Здесь было то, что необходимо было защитить. А самое главное заключалось в том, что в этот раз он был не один. Даже самая крохотная мысль о слиянии магии с Тэхеном будоражила. Было у него предчувствие, что именно сегодня у них все получится. — Кто бы это ни был, а остановить их надо. — Тэхен зачесывает пряди волос назад, осматриваясь по сторонам. Пусть у них и была минутка свободного времени, давшая выдохнуть и собраться с силами, а расслабляться было нельзя. — Джин меня за такое сам прибьет, но думаю, вам стоит знать кое-что о том… — Резкий и неожиданный удар прерывает его слова, вынуждая упасть на землю и отвернуться лицом вниз, чтобы защитить лицо.       Упавшая сфера не только подняла в воздух кусочки земли, но и обдала всех жаром. Слишком близко и крайне точная атака. Ребята соскакивают со своих мест, пытаясь определить откуда бьет противник. Второй удар не заставляет себя долго ждать, и он же раскрывает противника. Тэхен реагирует быстрее остальных, двигается на пару шагов ближе и собирает вокруг себя больше энергии. Он бьет в ответ, используя идентичную технику. Яркие языки пламени сначала окутывает его тело, устремляются по вытянутым рукам вперед и срываются на большой скорости. Две огненные стихии сталкиваются друг с другом, искрами сыпятся в разные стороны. Они борются друг с другом, смещаясь то в одну сторону, то в другую, стремятся взять первенство в этом сражении. За всполохами магии можно рассмотреть приближающийся силуэт мужчины.       Юнги решает действовать сразу, как только незнакомый мужчина перед ним предстает полностью. В прошлый раз слияние магии вышло боком для них двоих, но он мог помочь и не прикасаясь к стихийнику. Мин занимает удобную позицию, чтобы находиться рядом, но с тем же на достаточном расстоянии, чтобы их магия не стала притягиваться друг к другу. Он глубоко втягивает носом воздух, словно вбирая в себя энергию, исходящую от окружающего его противостояния, вытягивает обе руки вперед ладонями вверх и погружается в собственную магию, позволяя ей устремиться по рукам вперед. Черная дымка стелется по земле, собираясь у ног хозяина, а тем временем между ладонями собирается достаточное количество энергии. Юнги направляет его в огненный поток, и черная энергия стремительно проникает внутрь. Два потока магии объединяются, создавая новый и мощный поток.       Но за всей этой ослепляющей борьбой ни Ким, ни Мин не замечают еще одного человека, что следовал шаг в шаг за стихийником. И Хосок его бы тоже не заметил, если бы не мимолетная вспышка золотого цвета. Он действует на инстинктах, срываясь со своего места. — Желтый! — Кричит он так громко, чтобы каждый услышал о новом противнике. Чону в последний момент удается сбить с ног Тэхена, чтобы выпущенный электрический заряд не достиг своей цели. И, если за Юнги альфа не переживал, то за Тэхена очень. Это могло стоить тому жизни.       Приземление назвать мягким язык не поворачивается, а жаркое пламя, выпускаемое противником, лишь чудом их не задело, пронеслось над головами. Такое объединение играло против них, ведь при таком раскладе Тэхен становился слабым звеном, куда будут целиться при каждом ударе. Впитать магию нельзя, под удар попасть тоже. Придется действовать осторожно и так, чтобы уж точно попасть в цель. — Хосок-а… — Тянет Тэхен, потрясся головой. Разноцветные звездочки перед глазами плавно мерцали, растворяясь. — Ты меня возненавидишь, но я приказываю тебе свалить отсюда. — Не смей… — Выдыхает тяжело альфа, помогая подняться Киму, пока Юнги прикрывает их спины. Омега смотрит глаза в глаза, и в его взгляде Хосок видит слишком многое. Там полное осознание того, что происходит вокруг, принятие неизбежного и желание защитить. — Найди Сокджина и Чимина и, если получится, двигайтесь к разлому. Чуть дальше по нему будет проходить небольшая труба, по которой пускают энергию. Вам нужно будет найти способ пустить весь резерв так, чтобы мы с Юнги смогли поглотить его весь без остатка. — Тараторит Тэхен, постоянно оглядываясь, чтобы не пропустить неожиданную атаку, а сам крепко держится за Хосока, словно в последний раз. — Соберите всех, кого сможете в одном месте. Без разницы в каком, я смогу вас найти. Только не в здании, а в каком-нибудь открытом пространстве. И защити Джина любыми способами. Он в положении, и этот ребенок должен выжить любой ценой. Ты меня понял?       Хосок не знал, что ему на это ответить. Слова застревали в глотке, словно ее крепко сжали, перекрывая не только способность говорить, но и дышать. Он поверить не мог в то, что его просил сделать Тэхен. Это была катастрофа. В этот самый момент маленький огонек надежды в его душе разрушался на множество осколков под давящей силой чудовищной реальности. Больно. Невыносимо больно было принять реальность с ее страшными, жестокими поворотами судьбы. Выжить такой ценой было сродни предательству, ведь этой ценой были две жизни. Всего лишь две жизни, но скольким это сломает жизней! — Нет… нет… — Хосок качает часто головой в отрицании, не может согласиться и принять это решение. То, что предлагал Тэхен, было за гранью их возможностей. Неизученное, неизвестное, неподдающееся объяснениям. Лишь легендой, и то с натяжкой. Больше походило на бред сумасшедшего. — Я найду способ, Тэхен. Только продержитесь так долго, как сможете. Я верну тебя, обещаю. — Я знаю, поэтому доверяю лишь тебе. Ты сможешь найти выход. Пусть остальные верят тебе. Мы еще увидимся. — Слабая, совсем легкая улыбка касается губ омеги, и Ким отстраняется, отпуская Чона.       Тэхен дает себе лишь пару секунд, чтобы убедиться, что Хосок начал двигаться от них, и вливается в сражение, помогая Юнги. Выбор сделан, начало заложено. Тэхен верил Хосоку и знал, что тот сделает все так, как надо. И теперь мог полностью спустить с цепи свои силы, зная о том, что никому она не вредит теперь, если произойдет слишком сильный всплеск магии.       Противостоять стихийнику и желтому, для которых не существовало слабостей и границ, было тяжело. Они точно знали о слабости Тэхена к магии желтых и пользовались этим с превеликим удовольствием. Из-за этого ответные атаки порой срывались и приходилось менять тактики. Зона сражения была изрядно подпорчена, а благодаря тому, что отступникам удавалось оттеснять парочку вглубь базы, место сражения растянулось вдоль разлома. Красивых газонов и близко больше не было. Вместо них лишь перевернутый, рыхлый, раскрошенный и местами выжженный слой почвы, словно по газону проехалась машина для вспахивания. То тут, то там из почвы торчали острые корни, выращенные магией, а где-то можно было наблюдать высокие и острые ледяные шипы по несколько штук рядом. По их синевато-белоснежной поверхности местами были разбрызганы капельки крови.       В какой-то момент им удается обмануть стихийника, и Тэхен, подгадав удачный момент, направляет огненную стрелу в отступника желтой ступени. Она достигает своей цели так быстро и неожиданно для противника, что никто из двоих не успевает среагировать и как-то защититься. Мужчина падет на землю, ударяясь больно коленями, но эта боль сейчас такая незначительная, совершенно несравнимая с тем, что он испытывает от осознания того, что его конец близок, оттого и взгляд его сначала полон удивления и непонимания, а после из них постепенно пропадает жизнь. Он валится на живот, хрипит, а после затихает, засыпая вечным сном. Стихийник рычит громко, в его глазах вспыхивают яростные искры. И природа отзывается на его зов, поднимая вокруг них сильный поток ветра вместе с мелкими кусочками земли, палок, веток, камушков. В воздух поднималось все мелкое, что окружало их. Тэхен возводит над ними с Юнги защитный купол, направляя поднявшийся поток ветра в разные стороны от них. Справляться с таким напором, стремящийся их поглотить целиком, было не просто, но Тэхен был научен держать такой удар. — Тэхен! Тэхен! — Слабый, еле слышимый из-за потока ветра, крик сначала кажется шуткой разума. Но родной голос продолжал звать и с каждым разом становился все громче и раздавался все ближе.       Ким вертит головой в разные стороны, пытается уловить место, откуда исходит родной голос, но вокруг пусто. Омега даже теряется слегка, отвлекается на вспыхнувшее в груди давящее чувство, на тревогу и страх, яркой искрой внутри трепыхающиеся. Поверить не мог в то, что именно в такой момент они явятся к нему. Тэхен жмурится сильно, качает головой, не желает принимать происходящее за реальность. Натиск стихийника усиливается, а Ким теряет сосредоточенность. Сопротивление слабеет, и Юнги это замечает сразу. Встает за спиной омеги, прижимается плотно, накрывает ладонями его локти и утыкается носом в макушку. — Не слушай… сосредоточься только на нас с тобой. Чтобы выбраться, нам надо перейти в атаку. Мы прорвем эту невидимою стену и ударим в ответ. — Юнги прикрывает глаза, направляет свою силу в руки, сконцентрироваться в ладонях. Они покрываются легким слоем черноты. — Впитывай, Тэхен, столько, сколько сможешь, чтобы взорвать пространство вокруг яркими искрами.       И Тэхен послушно впитывает чужую энергию, добровольно отданную ему. Она проникает под кожу, впитывается в каждую клетку в организме, наполняет силой и мощью. Она сладкой патокой растекается по телу, пуская дрожь. Уже ставшая родной, энергия Юнги заполняет собой, давая тот необходимый старт, чтобы прорвать атаку и с тем же нанести собственный удар. Время замедляется, а звуки затихают, когда Тэхен прикрывает глаза, набирает в легкие больше воздуха, а после выдыхает медленно. Он отпускает магию воздуха, зная, что даже несколько секунд ему хватит, чтобы избежать удара. И, как только это происходит, вокруг них с Юнги, закручиваются, словно вихрь, пять ярких потоков магии стихий. Они мощные, сильные, разрушительные. Мягкое и легкое движение рук, молчаливая просьба, и магия вокруг них быстротечным потоком разлетается в разные стороны. Она сталкивается с силой стихийника, сносит ее своей мощью и силой, разрывает на части так легко, словно перед ней и вовсе не было никакой преграды. Трава под ногами выжигается, обращается в пепел, подхваченный ветром, что уносит его в разные стороны. Вокруг Тэхена и Юнги в несколько рядов прям из-под земли вырастают острые и длинные ледяные шипы, словно перевернутые сосульки. Вокруг них колеблется чернота, с самого основания поднимаясь, и разрушающимися искрами рассыпаясь по земле. Одно неправильное движение, и боль пронзит все тело. — Умничка… — Тихо хвалит Юнги, ладонью поглаживая спину Кима. Удар был такой сильный, что у стихийника не было и шанса. Тот превратился в замерзшую, хрустальную статую, которую при желании можно было раскрошить на мелкие кусочки.       Тэхен тяжело дышит, утирает ладонями лицо, чувствуя, как силы ослабели и притихли. Им необходимо было восстановиться, чтобы в нужный момент вновь ярко засиять, защищая своего стихийника. И подпитка была бы сейчас очень кстати. Только бы добраться до того места, где Тэ видел край трубы. — Вы только посмотрите на это! — Звонко, протяжно раздается со спины, и пара резко оборачивается, чтобы в следующую секунду замереть.       Юнги лишь выставляет руку в защитном жесте и чуть загораживает собой Тэхена, а тот цепляется пальцами за футболку альфы, боясь потерять равновесие. Это действительно случилось, и отец вернулся. И не один. Перед ними спокойно, непринужденно, даже как-то лениво и скучающе, стояла небольшая группа проклятых магов и ведьмаков. Впереди во главе стояло трое. Дэян был первым из них. Одет, как с иголочки, словно он пришел не воевать, а на званный ужин. Черные брюки и белая рубашка, заправленная за пояс. На запястье его любимые часы, уже потертые временем и с тусклым оттенком. Тэхену они всегда нравились, ведь они остались еще от дедушки, а тот с ними никогда не расставался, прошел с ними через огонь и воду. Из украшений ничего не было, а вместо привычного кольца с синем камнем черная, расплывчатая линия. Клеймо, как знак отречения от своей силы, от своего магического наследия. Метка убийцы. Такими обладали все, кто покорился тьме, кто вобрал в себя чужие жизни, чужую магию до последней капли. И с каждым убийством таких меток на теле становилось больше, как проклятие они расплывались по телу, клеймили, метили собой, являя миру истинную, неприкрытую ничем, прогнившую душу. И глаза, как отражение самой души, больше не сияли яркой синевой. Потухшие, безжизненные, цвета вороньего крыла. В них чистая магия угасла, уступая место черноте. В них проклятая тьма плескалась, рычала и зубами клацала, желая поглотить чистую магию. В них больше не было желания вернуть сына в отчий дом, оно рассыпалось осколками в тот день, когда им пришлось сразиться в этих же стенах. Теперь это было дело принципа, и расправиться Дэян желал с каждым, кто встал на его пути.       По правую руку от Дэяна стоял Дживон. Тэхен не видел его с того дня, когда они выступали в суде по делу похищения Енсу. Тот суд закончился в их пользу лишь благодаря вовремя приехавших родителей и помощнику Чхве, именно им удалось все повернуть в пользу Тэхена, которого выставляли не в самом лучшем свете перед судьей. И именно тогда начался обратный отчет. Уже тогда можно было предугадать, что ничего больше в их жизни не будет так легко и просто. И последствия нагнали их, стремительно быстро, учитывая тот факт, что до этого Дживону потребовалось четыре года, чтобы вновь собраться и появиться на пороге их дома. Сейчас же он выглядел иначе. Черные спортивные штаны и черная, облегающая тело, майка, не скрывала старые и новые шрамы и ранения по всей длине рук, как и черные, проклятые пятна. За каждую душу, за каждую отобранную жизнь и магию, они кляксами рассыпаны по коже. Убивал. И, зная Дживона, это не было быстрой и легкой смертью. Скорее всего, жертвы Дживона подверглись жестокости и пыткам, ощутили на себе всю сумасшедшую, свихнувшуюся натуру, желающую насладиться каждым сорванным криком боли с губ своих жертв. Ли этого не скрывал, он будто наслаждался этим, хвастался тем, кем стал и что сделал, пытался всем этим видом вселить страх и запугать. Тэхен винил себя за то, что не смог убить Дживона ни четыре года назад, когда просто решил сбежать и спрятаться, позволив тому жить дальше, ни в тот день, когда избивал Ли в центральном парке в окружении полицейских. В последний раз он был так близок к этому, всего лишь в шаге от свободы, но Чонгук не позволил опуститься до их уровня, не дал взять этот грех на себя, вытащил из темных лап безумия и ненависти, посадив и взрастив в душе новые ростки света и тепла. Сейчас Тэхен мог не только вспоминать тот день и радоваться, что впервые дал отпор Дживону, но и видеть результаты той борьбы. Грубые, безобразные, синюшные шрамы на лице бросались в глаза сразу. Волосы, когда-то всегда уложенные идеально, сейчас безобразно торчали в разные стороны. Они потеряли свою мягкость и блеск, и даже казались тусклыми, безжизненными. Только черные глаза предвкушающе сияли. В них нетерпение поскорее получить в свои лапы долгожданный, обещанный алмаз, в них безумная похоть лишь от одной только мысли о том, что в руках вновь окажется это тело, в них желание быстрее сломать и прогнуть под себя, но было там и другое. Стремление отомстить. За дочь, что не должна была родиться, за расторгнутую помолвку и побег, за борьбу и непослушание, за каждый удар, нанесенные омегой, за все унижения, через которые пришлось пройти, и, конечно, за тот последний суд, приговоривший его к смертной казни.       По левую руку от Дэяна стоял молодой парнишка, не больше двадцати лет, но в нем было столько ненависти, столько злобы. Она в глазах сияла огнем, в каждом движении ощущалась. Он презирал тех, кто выступал против них, и сейчас был готов ринуться в бой по одному лишь слову, чтобы утолить свою жажду крови. Таких детей Тэхен встречал очень редко, буквально по пальцам одной руки можно было пересчитать за все те годы, что он проработал на южной базе. И у таких детей было трудное, тяжелое детство, наполненное жестокостью, насилием и беззаконием. Такие дети не знали, что такое любовь, поддержка, забота, не знали, что такое семья и друзья. У них не было никого, кто мог в трудную минуту протянуть руку и помочь встать. Для Тэхена было тяжело с такими людьми сталкиваться, ведь тогда все проблемы, что сваливались на него, все самые страшные и чудовищные моменты его жизни теряли свои краски, меркли по сравнению с тем, через что проходили эти дети. Порой именно такие случаи помогали вновь собраться с силами и начать бороться с самого начала. — Ну здравствуй, мой прекрасный алмаз. — Дживон криво улыбается, растягивая гласные. Наслаждается видом омеги и тем, каким потерянным он стал при виде них. Их план идеально сработал, обвести вокруг пальца каждого, кто так или иначе был связан с Тэхеном, чтобы сейчас так громко заявить о себе. Они навели много шума, забрались так глубоко внутрь базы, кому еще никогда такого не удавалось провернуть. И сделают еще больше, сравняв это место с землей и похоронив в этой земле каждого, чья нога ступала по этой территории. — Соскучился по мне? Я вот жить без тебя не могу, думать перестать о тебе не могу, дышать тяжело, когда вспоминаю те дни, когда мы были вместе. Мне пришлось через многое пройти, чтобы добраться до тебя. Твой поступок меня крайне огорчил, Тэхени. Разве так можно было поступить с тем, кто подарил этому миру новую жизнь? И даже не пришел на суд. Я так ждал тебя там, надеялся каждый день, что твое милое личико появится в стенах зала, хотел честно побороться, но ты не пришел. Разве так можно, Тэхени? Какой пример возьмет с тебя наша дочь?       Тэхен сильнее сжимает пальцами футболку Юнги, рычит глухо, взгляда не отводит от Дживона. Он бы хотел сейчас ринуться вперед, наплевав на все происходящее вокруг, пройтись ударами по старым шрамам, что он нанес этому альфе, поддаться тьме и ярости в груди, чтобы поставить точку в этом истории, закрыть дверцу прошлого, что так долго тянула его назад, возвращая в самые страшные времена. Но он не мог этого сделать, не хотел действовать на эмоциях, не хотел, чтобы Чонгук и Енсу жили с осознанием того, что Тэхен опустился до их уровня. — А какой пример подаешь ей ты, мудила? — Спокойный, но жесткий голос Юнги нарушает возникшую тишину. Мин усмехается, отводит руку чуть назад, ладонь прижимает к бедру Тэхена, словно прося не рыпаться, переждать, потерпеть. Он справится, в этот раз не даст навредить. Сам, если потребуется, закончит начатое Тэхеном. — Такой распрекрасный, когда рядом папочка. В прошлый раз ты говорил иначе, более открыто. Как насчет ответить за свои слова? И, уж так и быть, Енсу не узнает, что её биологический отец был мусором, падким на власть. — Юнги делает небольшую паузу, щурит глаза, словно задумывается о том, а действительно ли стоит заключать такую сделку, качает головой из стороны в сторону, выдыхая тяжко. Не получится, совесть не позволяет. — Хотя нет, думаю, она никогда не узнает о том, что где-то в этом мире когда-то существовало такое пресмыкающееся, как ты. Уж я, как второй отец этой малышки, сделаю все, что смогу, чтобы она и дальше никогда о тебе не знала.       Тэхен замирает, даже забывает о том, как дышать. Разум сразу подкидывает картинки из прошлого, где он в окружении Кая и Кёна ругался с отцом, а после с вещами покинул родительский дом, больше не являясь частью влиятельной и известной семьи Ким. В тот раз ему тоже не дали сказать и слова, защитили и уберегли от отца и Дживона. Не позволили остаться в семье, не позволили и дальше страдать, и мучиться под властью этих двоих. Оказаться отреченным от семьи было больно и обидно, ведь он не сделал ничего, чтобы заслужить такое отношение, но именно Кай и Кён стали теми, кто помог смириться с этим и принять это решение Дэяна. Сейчас это делал вместо них Юнги. Оберегал, защищал, брал на себя весь удар и ненависть, не позволяя добраться до хрупкой души и израненного сердца. Тэхен прошел через многое, слишком часто эти люди крошили его душу и сердце, поселяя в них пустоту. Юнги знал, что еще одного удара Ким не переживет. И старался этого избежать. Только вот у омеги на этот счет были другие мысли. Когда первая волна замешательства прошла и воспоминания утихли, он осознал, что каждый раз, когда он сталкивался с кем-то из них двоих, рядом с ним всегда был кто-то, кто помогал бороться и не отступать. И даже в прошлую их встречу с отцом в их скандал вмешался Сокджин, тем самым переведя все внимание на себя. Тэхен был благодарен каждому, кто с самого первого дня был рядом с ним и помогал. Но в этот раз, в этот важный и значимый момент, Тэхен был обязан справиться самостоятельно. Он должен был положить этому конец своими силами, своими руками. Он хотел, как в тот раз, когда он в первый раз боролся за свою дочь, показать, что может справиться сам, может пойти против отца и Дживона, может сам решать свое будущее. Хотелось показать, что он не будет прятаться за спинами близких людей и членов семьи, чтобы отстоять свое право на свободу, на жизнь, на возможность любить и быть любимым тем, кого выбрало сердце, а не по количеству нулей на счету в банке и не по влиянию и, уж точно, не из-за репутации в обществе.       И именно это толкает его на отчаянный шаг. Он отпускает Юнги, дышит глубоко, чтобы привести свои мысли в порядок, а потом делает шаг. Выходит вперед, больше не имея защиты и опоры. Теперь он сразиться сам, чтобы никогда в жизни не жалеть о том, чего не смог сделать раньше. Он положит конец всему, поставит точку в этом противостоянии, за все воздаст.