Стихийник: предназначение дара предков.

      Традиционный праздник стихийников, на котором собираются многие и многие представители оранжевой ступени, стремительно приближался. Время утекало сквозь пальцы, как вода. День сменялся ночью, и так недели за неделями. Казалось, совсем недавно они пережили одну из чудовищных катастроф, затронувших не только южную базу, но и весь южный материк, а уже прошло три месяца. Жизнь на новой земле закипела. Лишь спустя две недели после битвы в городе, да и на самой базе, разобрали разрушенные конструкции, поваленные деревья и кусты, повреждённые машины, смогли очистить улицы от погибших. Благодаря помощи соседних баз работа продвигалась быстро и круглосуточно. Никто не остался в стороне, когда на южной базе произошло большое горе. А потому работали и днем, и ночью, желая помочь везде и всюду. В день траура многие пришли попрощаться с теми, кто отдал свою жизнь в борьбе с отступниками, а саму церемонию провели на побережье, когда последние солнечные лучи озаряли небосвод. В этот день похоронили не только жителей городка, что стали жертвами проклятых, но и не малое количество военных служащих и их студентов с южной и северной базы. Церемония была красивая и трепетная, и многие не могли сдержать слезы, когда настало время окончательно попрощаться. Жители никогда не забудут о той жертве, о той смелости и отваге, что проявили погибшие.       С того самого дня жизнь потечёт в городе в другом направлении, начав свой новый путь. Южный регион официально примут и объявят о его независимости от страны и о его нейтральном статусе. Военные базы будут закрыты, а вместо них появятся специализированные частные магические базы, на которых будут проходить обучение молодые студенты перед их зачислением в военные учреждения. Другими словами, базы больше не будут учить убивать и жить по команде и строгому расписанию, а будут учиться той магии, которой следовало обучать ещё со времён младших классов в Академиях. Все главы военных баз, что оказались на новой территории, единогласно согласились, что пора ступить на новый путь, позволив новому поколению познать совершенно другую магию. А заботу о военном воспитании передали другим базам на основном материке, что и дальше будут обучать студентов искусству войны. Ведь проблема с проклятыми продолжала существовать несмотря на то, что произошедшее повлияло и на них тоже. Многие и многие отступники ушли в тень, желая скрыться от глаз военных. Произошедшее произвело на них сильное впечатление, и оказаться на месте тех, кто погиб от рук стихийника и темного мага, не хотелось. Такая резкая смена тактики отступников дала базам время, чтобы не только восстановиться после случившегося в южном регионе, но и перегруппироваться после борьбы с Правительством.       Конечно, продвинуть такое решение, как отделение всего южного региона от основного материка и получение статуса независимого региона, далось нелегко. Много часов и дней было потрачено, чтобы главы южного региона договорились с высокопоставленными людьми из столицы. Новые лица, новое Правительство, новые правила. Все изменилось с того рокового дня. Вся страна ступала в новый мир, в котором было слишком много неизведанного. Оттого было необходимо слишком многое оговорить, продумать и реализовать. Компромиссы искались везде, но даже при всей подготовленности не удалось избежать неприятностей. Спустя месяц переговоров столичные генералы, понимая прекрасно о том, что им не заполучить в свои лапки двух дарований природы, приняли решение и потребовали официально объявить Мин Юнги и Ким Тэхёна погибшими в бою. Это делалось и для того, чтобы никто в будущем не устроил за ними охоту и не развязал второе сражение, которое может не ограничиться созданием новой земли, как в этот раз, а может изменить весь их привычный мир, затронув и соседние государства. Конечно, для многих и так было понятно, что раз не удалось столичным заполучить в свои руки двух сильных представителей магического мира, то лучше их спрятать от всего мира, чтобы и другие не смогли их заполучить. И, может быть, в будущем у них получится прийти к компромиссу или даже к сделке. А лучшим вариантом было и вовсе оставить их в том состоянии, в котором они оказались под влиянием собственной магии. Но такой исход привлекал лишь тех, кто сидел в верхушке управления страной.       Со скрежетом на зубах главнокомандующим бывших военных баз пришлось согласиться и провести еще одну церемонию прощания, чтобы официально признать двух заместителей южной и северной базы погибшими. И заверить, что в будущем никто из них не навлечет ещё больше беды, чем есть сейчас. Наивные. Квон лишь качал головой на такое заявление, молчаливо терпел, зная, что ни одна церемония, даже транслирующаяся на всю страну, не спасет его людей от постоянного внимания и преследования. Люди слишком любопытные и жадные, и не смогут спокойно сидеть на месте. Ведь как можно удержаться на месте и не посмотреть хоть глазком, когда есть такое удивительное явление, способное изменить весь мир. Но так или иначе достигнуть мира и согласия получилось. Бывшие главы военных баз создали альянс, который взял на себя заботу о процветании новой земли, и ответственность за развитие региона и его безопасность. Но главной их целью стала защита и воспитание нового магического поколения, где нет места войне, смертям и вражде между ступенями. Лишь магия, чистая и первобытная, ее познание и принятие.       С новыми порядками и положениями не все жители были согласны, и новое Правительство помогло не желающим жить под магическим куполом перебраться на основной материк, где предоставили им жилье и участки. Но нашлись и те, кто с радостью поменялся местами с теми, кто покидал новую землю. Лишь факт, что на новую землю впредь не ступит ни один отступник, побуждал не только людей, но и представителей магического сообщества оставить свою жизнь и перебраться в южный регион. Так многие опустевшие улочки вновь заполнились молодыми семьями, а детские площадки вновь услышали детский смех. И все бы ничего, да неприятность поджидала и здесь. Членам альянса пришлось не мало выслушать жалоб от недовольных людей, что желали бы переехать к ним, да только магический барьер их не пускал. Под запретом оказались не только две ступени магии, но и некоторые представители других магических способностей. Как этот отбор происходил никто не знал, тем более повлиять как-то на него не мог, поэтому им оставалось только ввести это за одно из требований при переезде в новые земли, чтобы сократить число недовольных.       Квон в таких ситуациях лишь пожимал плечами, легко улыбался, ведь в эти моменты он всегда думал о том, что где-то вокруг них всё ещё существуют те самые родные и знакомые ему стихии, что защищают их от любой неприятности со стороны магического сообщества. Тэхен и Юнги, скорее всего сами того не подозревая, избавили их от очередной проблемы. Только никто не учел, что со временем защитный купол может начать спадать, позволяя и другим представителям магического сообщества ступить в новые земли. Барьер слабел и постепенно сужался, отступая к эпицентру. В тот момент казалось, что на этом магическая защита окончательно падет, оставив жителей региона вновь бороться за свои жизни самостоятельно, снова надеяться лишь на военную помощь и силу. Так казалось до тех пор, пока небольшая группа отступников не рискнула заглянуть в гости. Работающая многими годами тактика не давала сбоя даже в условиях мирного времени, а потому отряд достаточно быстро добрался до места, где были замечены гости, только вот в том месте они не обнаружили проклятых. В том месте была выжжена земля, а вместо гостей хрустальные скульптуры изо льда. Жители городков с тех самых пор могли спокойно жить и крепко спать по ночам, зная о том, что, даже без защитного барьера, они находятся в полной безопасности. И за это они были благодарны каждому, кто внес свой вклад в победу, но больше всего двум величайшим героям, магу и ведьмаку. После этих событий сохранившийся статус военных и хорошие связи с головным офисом помогли избежать многих проблем. А к концу третьего месяца власти двух берегов официально провели открытие единственного в своем роде магического моста, что ускорит движение в обе стороны, и станет тем самым залогом безопасности, созданного на основе защитного барьера.       После первой проведенной церемонии прощания с погибшими южная база «Полярис» среди разрушенных зданий и тренировочных полей провела церемонию выпуска своих последних военных курсантов, официально сменив их учебные погоны на военные, и наградив знаками отличия за выдающиеся способности и отвагу в бою. Место проведения было выбрано не случайно, ведь именно стены некогда процветающей базы стали домом для многих студентов, именно здесь они научились использовать свои силы и узнали многие военные техники, позволившие им выжить в этом бою. И, конечно, такой жест был данью уважения к тем, кто погиб в этих стенах. А тех, кто был только-только зачислен на новый учебный год, перевели на основной материк, где они продолжат свое обучение на других военных базах. Их вклад в сражении был отмечен наградами и хорошими рекомендациями, которые помогут им продвинуться быстрее по службе. Что же касается сотрудников, то большинство из них отправились в заслуженный длительный отпуск. Многим из них требовалось время, чтобы пережить этот сложный период и вернуться уже с новыми силами, когда базу вновь откроют и пойдет набор уже в новые классы по новым программам. Сама база будет перекрыта ограждениями, за которыми начнется полная реконструкция. Работы по строительству возобновятся и на северной базе благодаря поддержке главы семейства Чон. Именно они выступят за полное преображение, предложив несколько проектов по усовершенствованию двух баз.       Родители Чонгука задержатся в городе не только из-за желания помочь с восстановлением новых баз, но и захотят поближе узнать маленькое дарование, с которой их познакомит Чонгук, представив девочку, как свою дочь. Родители не станут задавать лишних вопросов, но Чонгук все равно в один из дней сядет вместе с ними и все расскажет, не утаивая ничего. Чета Чон поддержит сына, даст тому то самое необходимое время, чтобы успокоить в душе бурю из эмоций и чувств. В этот вечер Чонгук вспомнит каждый момент, что связывал их с Тэхеном. Вспомнит первый раз, когда увидел омегу в толпе студентов. Первый взгляд глаза в глаза, первые улыбки друг другу и первый разговор. Он вспомнит каждую попытку омеги оттолкнуть его, закрыться в своем мире, чтобы никто не причинил больше боли. Первую встречу с Енсу, первое свидание и тот самый первый сладкий поцелуй на высоте птичьего полета. А после череду событий, связавших их души в единое целое крепкой нитью. Не простит и не забудет. Сделает все, чтобы вернуть любимого домой и оградить того от всего мира, чтобы никто больше не смог причинить ему вред.       Пока большая часть сотрудников перебазировалась на Северную базу, что удалось достроить за рекордные полтора месяца, именно ее было решено использовать, как место для полного завершения всех военных дел, оставались те, кто отказался покидать южную базу. После битвы на южной базе в целости сохранились лишь два места, что были защищены куда лучше. Это был штаб и бункеры, расположенные под землей. Работу по восстановлению начали сразу же после первой церемонии прощания с погибшими и уже к концу третьего месяца можно было с улыбкой сказать, что они почти достигли финальных штрихов. Многие здания были заново отстроены и внешне практически не отличались от тех, что стояли до них. Гостевые и спальные корпуса, лекционный корпус и корпуса ступеней, закрытый тренировочный корпус, медицинский корпус, столовая и даже курилки заняли свои прежние места. Лишь здание суда и тюремные блоки не стали восстанавливать, ведь в них больше не было нужды, но вместо них поставили правовой штаб, где свои кабинеты получат сотрудники, отвечающие раньше за вопросы правового характера. Для сотрудников вернули детский корпус и улучшили игровую зону для малышей, разнообразив ее различными элементами: спортивными, тематическими, интерактивными. Сейчас на базе велись работы по озеленению и прокладке дорожек, соединяющих между собой все части базы. Но главным достижением базы стало периметровое ограждение, что было не просто усовершенствовано, но и заново спроектировано, учитывая все произошедшее на южной базе. И пусть база больше не носила статус военной, но безопасность от этого меньше не стала. Наоборот, о безопасности здесь думали в самую первую очередь, используя для этого не только гражданские, но и военные техники. Это делалось специально, ведь в стратегических планах, о которых удалось договориться с новым Правительством, все базы на территории нового региона получат статус запасных. Они будут последней линией обороны и сдерживания врага, если вдруг в стране вновь произойдет кризис. А до тех пор не будут участвовать в военных делах, оставляя эту работу на своих коллег, работающих на основном материке.       Что же касается сотрудников, то все выжившие без раздумий примут предложение сменить род деятельности и продолжат работать в стенах базы, обучая уже не военных студентов, а просто гражданских. Они станут той самой ступенью между Академиями и военными базами. Будут оценивать потенциал и способность магии к росту, будут развивать в студентах не только магические знания, но и физическую подготовку. Они будут теми, кто сможет правильно оценивать каждого и давать рекомендации для дальнейшего распределения, учитывая индивидуальные показатели каждого студента. Боевая магия останется ключевым направлением, но не будет рассматриваться, как способ убивать. А главной задачей базы станет возможность проводить эксперименты между ступенями, чтобы лучше понять их мир и магию внутри них. Они займутся открытиями, которых ранее боялись и обходили стороной. И для этого на вновь отстроенной базе создадут лабораторию, превосходившую по всем параметрам и критериям ту, что была до этого. Первый набор запланируют на октябрь, когда пройдет традиционный праздник стихийников, ведь именно тогда Квон, ребята и все, кто участвует в этом обряде, смогут понять, насколько они готовы к тому, чтобы открыть новый мир для остальных.       В один из вечеров Чонгук будет встречать закат в полной тишине и в одиночестве. Очередной месяц подошел к концу, очередной день, когда пора перевернуть календарь, отметив в нем еще один день без возлюбленного. Такие посиделки станут для Чонгука его личной маленькой традицией, когда можно излить душу и побыть с теми, кто так и не вернулся к ним. На долгий час поверить в то, что этот вечер станет последним в череде длинных и нескончаемых дней без тех, кто так дорог сердцу. Сфера перед ним будет все той же, что и в первый день. Внутри нее все так же будет резвиться колоссальная энергия, словно издеваясь над сломленной душой. Но именно она будет успокаивать израненное сердце и душу, напоминая о том, что лишь благодаря этой силе внутри сферы все еще продолжают жить те, кто в тот роковой день должны были погибнуть. — Я тоже скучаю по нему. — Тихо, чтобы не нарушить окружающую тишину, заговорит Югем, тем самым обозначив свой приход. Он, как и многие оставшиеся на этой базе людей, частый гость в этой части базы, что сохранила кусочек того дня. Ледяная колыбель все еще напоминала о тех сугробах, что достигали в своих размерах высоту взрослого человека и укрывала собой всю базу, а температура воздуха до сих пор в этой части была ниже. Но сейчас, когда прошло несколько месяцев, можно было заметить, что в некоторых местах лед откалывался и таял под влиянием солнечных лучей. Он, как и защитный барьер, слабел, постепенно подводя их к кульминации. И с каждым днем было страшнее, ведь никто не знал, когда может произойти неизбежное, и смогут ли они успеть все исправить.       Чонгук лишь усмехнется на это, покачав головой. Он знал, что однажды настанет тот день, когда им придется поговорить с глазу на глаз. Слишком многое случилось, слишком многое их теперь связывает, и, рано или поздно, им пришлось бы поговорить, чтобы наконец-то начать двигаться дальше. Чон на такое приветствие молчит, позволяя альфе сесть рядом и первому высказаться. Все еще злится на генерала за то решение, принятое на третьи сутки после сражения. Не может просто так смириться с тем, что Югем запретил предпринимать любые попытки по спасению Тэхена и Юнги из этой клетки. Именно так видел магическую сферу Чонгук. И каждый день желал, чтобы это прекратилось. Чтобы сфера потеряла свою силу, явив миру то, что прячет внутри долгие месяцы. — Каждый день, каждый час, каждую минуту. Просыпаюсь с мыслью о нем и засыпаю, думая о том, как ему не просто все это время быть запертым внутри этой штуковины. Ему такое не понравилось бы, и тогда он нашел бы способ выбраться. Но сейчас мы можем только гадать о том, что с ними там происходит. — Югем нервно теребит в руках коричневый крафтовый конверт, внимательно рассматривая переливы магии внутри сферы. До сих пор этот вид завораживал и пугал одновременно. Безумно хотелось хоть малой частью прикоснуться к этой магии, чтобы прочувствовать всю ее чистоту и первобытную мощь, и с тем же понимал, что это может стать фатальной ошибкой с его стороны. Сфера становилась все меньше с каждым днем и слабее, и как знать, когда она окончательно исчезнет. Магия внутри нее все чаще и чаще покидала её границы, выплескиваясь в окружающий мир слабыми потоками, что вызывали то слабые землетрясения, то затяжные ливни или засуху. Погода все еще стояла летняя, жаркая и палящая, местами непредсказуемая, словно повиновалась кому-то свыше. А они уже пережили первый месяц осени, когда погода постепенно должна меняться, подготавливая всех к суровой южной зиме. Югем мог только догадываться о том, что этим кем-то были Тэхен с Юнги, что даже в таком состоянии продолжали все эти месяцы контролировать все, что происходила на новых землях. Их влияние, их магию порой можно было почувствовать, ощутить краем, но несомненно все, что происходило вокруг, шло от них. — Я не буду просить прощение за свое решение. Ты вправе злиться и негодовать. Ты и Чимин потеряли в этой борьбе куда больше остальных. И, конечно, ваше мнение в этом вопросе важно, но оно, как я и говорил, исходит от эмоций, а не от разума. Я не могу пойти у вас на поводу. Но могу сделать для тебя кое-что другое. — Альфа передает Чону тот самый конверт, что все это время держал в руках. Дает время решиться, ведь понимает, как тяжело принять решение и заглянуть внутрь. Когда же Чонгук решается и нервно открывает конверт, не заботясь о том, чтобы сделать это аккуратно, Югем продолжает говорить. — Я слышал, что ты представил Енсу своей дочерью, когда знакомил ее со своими родителями. Они замечательные люди, Чонгук, и мне очень важно было знать, что они поддержат тебя в этом стремлении. Поэтому я тянул с этим все это время. Все казалось, что этим поступком я лишу Тэхена чего-то важного и значимого, а потом осознал, что эти бумажки ничего не значат и подпись в них, пусть и важна, но лишь формальна. Этим шагом я не лишу его того заветного и желанного события в жизни каждого человека. Ну и, конечно, его согласие в этом вопросе тоже было получено. Незадолго до случившегося нападения я говорил с ним. Впервые мы говорили с ним так долго, обычно таким любит заниматься мой супруг, ведь я не любитель телефонных разговоров. Но тогда словно все было иначе. В какой-то момент речь зашла о том, что Квон попросил написать новые письма на случай, если кто-то из моих детей погибнет, и тогда Тэхен оказался на распутье, не зная, что ему делать и как быть. У вас тогда уже были достаточно крепкие отношения, но все еще не настолько, чтобы просто взять и оставить на тебя малышку, если вдруг с ним что-то случится. И тогда мы решили, что наилучшим вариантом будет, если ты сам примешь это решение. Никогда не думал о том, что такой день настанет, но… — Вы подготовили документы о браке? — Неверие в голосе, взгляд широко распахнутых глаз, что оторвать от бумаг невозможно. Чонгук не знал, как ему реагировать на такой шаг. С одной стороны, он не хотел бы поступать так с Тэхеном, не хотел бы, чтобы их брак начинался так. С другой стороны, все еще оставался пятидесятипроцентный шанс, что им неудастся обратить магию Юнги и Тэхена вспять и вернуть их домой к семье. А этот документ позволит ему официально удочерить Енсу и стать ей отцом, ведь об этом мечтал Тэхен. Чтобы они стали семьей, крепкой и любящей семьей. Дата на бумагах привлекает внимание, она словно выжжена на белом листе. Тот самый день, когда их разделила сама судьба. Обычные числа, привычными всему миру, а какой смысл несут. Для Чонгука эта дата была сравни яду, что проникает в самую душу и разрушает болезненно медленно, с оттяжкой. — Если ты готов… — Кивает Югем, переводя взгляд на Чонгука. Замешательство альфы ему понятно, он бы и сам не знал, как поступить в такой ситуации, а потому был готов принять любой ответ. — Мне бы хотелось, чтобы ты стал частью нашей семьи, чтобы стал достойным мужем моему младшему сыну. И пусть шанс все еще небольшой, лишь половина, но я верю, что у нас все получится. Мы вернем Тэхена и Юнги обратно, и тогда ему будет нужна поддержка как никогда прежде. Особенно твоя, Чонгук. Лишь ты сможешь помочь ему вновь начать жить свободно и счастливо. Ваша связь, ваша любовь и вера друг в друга настолько крепки, что никому другому не заменить это.       Чонгук был готов. Еще как готов. Он еще никогда в жизни не был так уверен, как сейчас, когда подписывал листок за листком, подготовленные Югемом. Да, это было неправильно и хотелось бы, чтобы их история начиналась иначе, но с этим омегой Чонгук осознал одну простую истину — никогда не бывает так, как хочется. С самого начала их отношения отличались от всех других. И сейчас они не станут исключением. Поставив на последней странице свою подпись, Чонгук поднимает взгляд на сферу и долгие минуты будет неотрывно смотреть вглубь нее, ведь именно там спрятан его омега, его пара, его новоиспеченный муж. Эта дата больше не будет для альфы омрачена горькими и страшными событиями, и он сделает все возможное, чтобы в будущем она ассоциировалась лишь с днем, когда в глазах закона они стали мужьями. — Я искренне благодарен вам за то, что вы предоставили мне такой шанс. Я обещаю, что не подведу ваши ожидания. Тэхен и Енсу будут счастливы со мной, я смогу в будущем защитить их от опасностей. Мы вернем их домой к семье. — Я не сомневаюсь, Чонгук. Иначе мы здесь не сидели сейчас. — Югем тепло улыбается, легко похлопывая альфу по плечу, а после отводит взгляд вновь на магическую сферу. Та опасно рябит, словно сопротивляется внутренним изменениям, что в ней происходят. Легкая дрожь проходит по земле, а следом за ней откалываются несколько значительных ледяных кусков, являя миру плотный слой твердой породы, которого до всего этого там не было. Похоже, утром вновь Сокджин с Намджуном навестят базу, чтобы собрать новую информацию и провести несколько своих тестов. В команде эти двое проявили себя с новой стороны, став идеальным тандемом. А их наблюдения и прогнозы за эти месяцы еще ни разу не подводили остальных. Время утекало сквозь пальцы, лишая их возможности не торопясь подойти к решению возникшей проблемы. Нужно было торопиться. — Как Сокджин? — Спустя несколько минут интересуется Чонгук.       Они видятся пару раз в неделю, когда омега забегает к ним проверить состояние Чонгука и Енсу. Обычно они проводят чуть больше полудня вместе прежде, чем старший омега убегает вновь по своим делам в лабораторию, что развернули для него на уже готовой Северной базе. Джин уверен, что сможет помочь Тэхену с Юнги, если разгадает загадку артефакта, созданного в заповеднике. И Чонгук для него, как подопытный кролик, которого Джини лично обследует, чтобы ничего не упустить. Конечно, между ними не просто временные отношения врач-пациент, за эти месяцы они достаточно сблизились, а семейные узы, возникшие так внезапно, лишь окрепли.       Порой вечерами они могли втроем сидеть на веранде, любоваться закатом и строить планы, чтобы наверстать упущенное время. Намджун в такие дни мог выдохнуть, расслабиться и позволить кому-то другому, а именно одному конкретному альфе, ощутить на себе все прелести беременности. Джини мог расплакаться в середине разговора, будь тот о приятном или о грустном. И Чону приходилось его успокаивать, ведь от альфы до сих пор исходил яркий, насыщенный аромат свежей, спелой вишни. Объяснить это явление никому не удалось, и все предполагали, что в гон все пройдет. Но ничего не изменилось. Гон накрыл альфу через месяц после событий на базе, и протекал тяжело. Собственный аромат ветивера, смешанный с яркой вишней, был настолько сильным в дни перед гоном, что туманил разум. Феромоны давили, вынуждая подчиняться, а сдерживать зверя внутри и вовсе не получалось. Тело полыхало огнем, а метку жгло так сильно, словно через нее по венам пускали раскалённую лаву. Температура достигла высоких границ, разум практически не справлялся с происходящим и было лишь одно единственное желание, защитить свою пару. Чонгук долго сдерживался, сгорая в агонии несколько дней в одиночестве, но потом не выдержал. Лишь в этом месте его отпустило, а агония утихла.       Тогда они получили еще одно подтверждение того, что Тэхен не погиб. Сфера откликнулась на гон Чонгука, став излучать чистый аромат омеги с нотами самого ветивера, как знак принадлежности. В те дни чернота внутри нее отступила, являя взору лишь энергию омеги. А когда гон отступил, сфера вернулась в свое прежнее состояние. После она практически неделю была в состоянии нестабильности, а темной магии в ней было значительно больше, чем до этого, словно та боролась внутри, не желая сдаваться судьбе. Казалось, что в тот момент сфера была готова разрушиться. Первые куски льда откалывались, разрушаясь на множество маленьких, что таяли за считаные минуты прямо на глазах. А энергия утекала, растворяясь в пространстве. В эти дни переживали все, боялись потерять последний шанс, что был дан им. Несколько дней были слишком напряженные и проходили в томительном ожидании, ведь никто не мог ничего предпринять. Пока однажды Намджун, что делал обход и проверял изменения, происходившие внутри сферы, не споткнулся о коряжку, торчащую из-под земли. Он был первым, кто соприкоснулся со сферой. И первым, кто по незнанию, сделал невозможное возможным. Так они узнали, что сфера реагирует на их магию, но лишь на ту, что была использована при создании артефакта. Сила Намджуна резонировала, плавно утекая вглубь сферы. Тогда к нему присоединились Сокджин и Чонгук, направив свою магию на сферу. Как это работало никто не понимал, но сфера стала стабильна, словно успокоилась и больше не пыталась разрушиться. После Намджун поделился тем, что смог ощутить Юнги, и что у них осталось мало времени. Запас энергии иссекает, а сил держаться у них все меньше. — Все мои дети упрямы, Чонгук, а Джини особенно. Намджуну с ним будет не просто, но он справляется даже сейчас, когда мой старший сын бунтует и не всегда успевает позаботиться о себе и малыше. Мы все переживали, как происходящее может отразиться на беременности, но Джини чувствует себя хорошо, а малыш развивается здоровым и крепким, словно весь стресс и нервы обходят его стороной. Поэтому носится с утра до вечера. Сейчас он уверен, что они с Намджуном практически разгадали загадку. Хосок, конечно, тоже помогает в этом. Он уже несколько месяцев в заповеднике. Обещает скоро вернуться и рассказать последние новости и о своих находках. Хосок до сих пор винит себя в том, что принял тогда это решение. — Делится Югем, убирая руки в карманы брюк. Они с Хосоком часто бывают на связи, когда это получается. Связь порой подводит, но Хосок все равно старается всегда сообщать, если вдруг что-то находит. А нашел он за последние месяцы достаточно информации, чтобы при помощи нее разработать целый план. — Мы все ему верим, господин Ким. — Закатывает глаза Чон, представляя, как усердно трудится Хосок. Впервые часы Чонгук злился на него и Джина за их необдуманное решение, но после, когда эмоции остыли, он понял, что их решительный шаг мог стать именно тем, что не дало всей ситуации обрести куда худшее развитие. Не сразу, но Чонгук смог принять произошедшее и перестал злиться на Хосока. Они часами могли разговаривать, обсуждая самые нелепые и фантастические теории, могли спорить о том, как действовать, когда и с кем, а иногда садились вместе, выпивали и разговаривали, изливая душу друг другу. Это помогло им вновь обрести ту связь, какая между ними была до всех этих событий. Они вновь стали близкими друг другу людьми, что не только прикроют спины в самый опасный момент, но и помогут прикрыть задницу в очередной нелепой авантюре. — Боюсь, лишь ему одному дано понять замысел Юнги и Тэхена, раз они часто это обсуждали без нас. И пусть это осознание больно бьет под дых, но я рад, что Тэхен и Юнги хоть с кем-то делились тем, к чему пришли в своих экспериментах. Хосок начитан и знает много всего, о чем мы и не слышали никогда. Даже Намджун с его-то интересом к знаниям и то проигрывает Хосоку в этом. Отправить Хосока в заповедник, где живет старшее поколение стихийников, было лучшим решением.       Югем понимал, пусть это и задевало его чувства, ведь ему, как отцу в первую очередь, хотелось бы, чтобы его сын приходил к нему, а не пытался решить все в одиночестве или с кем-то, кто мало разбирается в их магии стихийников. Он уверен, что мог бы помочь, если бы Тэхен хоть раз рассказал ему о том, что им с Юнги довелось пережить. Но также он понимал, что являлся слишком заинтересованным лицом, а потому не смог бы выполнить и части дел, что взвалил на себя Хосок. В этом деле было необходимо иметь ясный ум и свежий взгляд на происходящее со стороны, поэтому Хосок подходил идеально. И Югему оставалось лишь радоваться выбору сына. Хосок был идеальным кандидатом, и Югем был горд тем, что в свое время приложил руку к получению путевки именно на эту базу своим лучшим сотрудникам. Именно его решение продвинуть Хосока на должность главы Северной базы, что так нуждалась в новых сотрудниках, способных достойно ею управлять, привело их к тому, что они имеют сейчас. — Хосок справится, ты прав. Главное, верить и дальше. — Кивает Югем головой, соглашаясь с каждым словом. — Мне бы хотелось, чтобы все было иначе, господин Ким. И я злюсь каждый день на себя за то, что не смог ничего предпринять, чтобы избежать таких последствий. Вы просто не дали никому шанса даже попробовать все исправить. Сокджину пришлось многие дни хранить это в секрете от всех, даже Хосок оказался втянут в эту молчаливую игру. Мы ничего не могли сделать, лишь продолжали идти по этому чертовому пути, словно прописанному кем-то свыше. — Чонгук за долгие месяцы впервые говорит так открыто с Югемом. То, что они вообще разговаривают, уже большой шаг вперед, ведь все это время Чонгук старался избегать встреч с генералом, а все разговоры не превышали больше пяти минут. Чаще всего они виделись в те дни, когда Чон отвозил малышку в дом Чимина, где временно жили генералы. И даже тогда Чонгук старался быстрее попрощаться с маленькой и отправиться по своим делам, коих и так было не мало. — Мне бы тоже хотелось, чтобы все было иначе, Чонгук. — Выдыхает тяжело Югем, поднимая взгляд к небу. Там загораются первые звезды, предвещая очередную ясную ночь. — Но ты должен понять, что я действовал во всей этой ситуации, как отец, что заботиться о своем ребенке. Ты и сам знаешь, что Тэхену пришлось пережить за последние годы. И эти события, что так стремительно развивались, могли сделать еще хуже. Мне, как отцу, хотелось его уберечь от всего, но я не справился. Боюсь, в такой ситуации от всех нас ничего не зависело. Я должен был понять раньше, что лишь Тэхен может что-то исправить или предпринять какие-то действия, что могли бы смягчить урон. Но сделанного не исправить, нам остается лишь верить, что однажды мы вновь сможем собраться все вместе, став семьей, о которой мой младший сын мечтал и которую заслуживал все эти годы. — Не зависело. Это вы правильно подметили, но мы могли оказать любую поддержку. Мы могли сделать многое, но сейчас это уже бесполезно обсуждать. Нам не вернуться во времени и нет смысла гадать о том, что могло бы быть, если бы все было иначе. Мы должны жить дальше и сделать все возможное, чтобы подобное не повторилось. — Чонгук пару раз кивает, шумно выдыхает. Он трет ладонями лицо, стараясь хоть как-то снять напряжение, что сковало все тело. Этот разговор высасывал из него все силы, давил на воздвигнутые внутри стены, которыми он желал отгородиться от окружающих, хотел защитить себя, чтобы не рассыпаться от столь ярких, болезненных эмоций и чувств. — Мне не понять всех ваших принятых решений, ведь отцом я только учусь быть, но я не могу просто взять и закрыть глаза на это. Не могу смириться с тем, что вы запретили все попытки вернуть Тэхена и Юнги из этой чертовой штуки. Не могу простить ваше молчание и утаивание всей правды. Многие люди погибли, еще больше пострадало. И осознание того, что мы могли что-то исправить, но не сделали этого, потому что ничего об этом не знали, злит меня еще больше. И, раз теперь мне нет необходимости ждать, когда Тэхен вернется к нам, я хочу поставить вас в известность. Я буду честным и открытым с вами, ведь, как его родители, вы заслужили узнать это первыми. После возвращения Тэхена и Юнги, мы с Тэхеном покинем город и переберемся в заповедник стихий. Чимин изъявил желание отправиться с нами, если Юнги согласится. Поэтому в последнее время я так часто уезжаю, чтобы к возвращению Тэхена успеть завершить постройку нашего общего дома. — Что ж… это крайне неожиданно для меня, но я понимаю твое желание покинуть город и осесть в месте, что максимально оградит всех вас от остального мира. Наверное, случись с моим супругом то же самое, я бы поступил так же, если не хуже. Уверен, для Тэхена и Юнги это будет одним из наилучших решений, учитывая тот факт, что для всего мира они погибли при сражении с отступниками. Тэхен будет рад этому, я в этом не сомневаюсь. И окажу любую поддержку, если ты позволишь. Я бы хотел, чтобы у нас с тобой не было вражды. — Югем говорит тише, даже легкая улыбка проскальзывает на его лице, когда он представляет, как сильно изменится жизнь его детей. И сердце начинает биться быстрее от мыслей, что все у них будет хорошо в будущем, стоит только подождать. Их будет ждать лишь счастливое будущее, полное самых невероятных и самых теплых дней. — Возможно, однажды все так и будет, господин Ким. А пока мне, как и вам, необходимо время. Слишком многое произошло, слишком многое стоит переосмыслить. У вас сейчас есть заботы важнее, чем налаживание общения со мной. Чимин все еще злится на вас, обида просто так не отпустит его. Он уже третий месяц лежит в больнице по вашей указке, не способный ничем помочь остальным. Он подавлен, сломлен и в отчаяние. Вы, ваш супруг и Сокджин поступили с ним слишком жестоко, учитывая тот факт, что он во всем этом потерял больше всех. У него отняли Тэхена, отняли мужа и отца его нерожденного малыша, которого они с Юнги очень ждали. На его руках умер элементаль, забрав последнюю крупицу надежды и веры, что все можно исправить. На его глазах разрушили южную базу, что стала ему вторым домом, многие, с кем он работал, тоже погибли в этих стенах, а ему даже не позволили с ними проститься, заперев в четырех стенах больницы. Его не выпустили даже тогда, когда проводилась эта нелепая и наигранная церемония прощания с Тэхеном и Юнги. Будь я на его месте, то никогда бы не простил никого из вас за такой поступок. Но я — не он, и я даже в какой-то степени понимаю ваш поступок, но даже так это все еще жестоко с вашей стороны. — Чонгук смотрит себе под ноги, делясь своими размышлениями. Ему было очень жаль, что Чимину приходится пройти через такое. И в любое свободное время он старался забегать к омеге, чтобы хоть как-то скрасить тому жизнь.       Он был единственным, кого Чимин желал видеть, ведь общее горе и утрата связало их воедино. Они понимали друг друга так, как никто другой не мог их понять. Чонгук понимал и принимал это желание омеги быть с тем, кто проходит через тоже, что и он сам. И был рад, что может дать ему эту возможность, ведь и сам нуждался в том же, чтобы рядом был тот, кто понимал его чувства и эмоции, чтобы мог даже молчаливо поддержать и помочь пережить один из самых тяжелых этапов в жизни. Тэхен был дорог многим, как и Юнги, и каждый проходил через все стадии принятия, ведь сложно было принять и поверить в то, что этих людей больше нет в их жизнях. И пусть шанс вернуть их был слишком мал, многие старались не жить ложными надеждами, чтобы потом не было еще больнее от осознания, что у них ничего не получилось. А Чонгуку и Чимину такого было не дано. Они жили лишь мыслью, что однажды все изменится, и старались сделать все возможное, чтобы так все и было. Лишь мысли о том, что Тэхен и Юнги все еще живы, все еще борются, чтобы вернуться к ним, не давали опустить руки, не давали полностью разбиться, не позволяли упасть во тьму, из которой больше не смогут выбраться, ведь нет жизни дальше, если нет рядом любимых. — Так ему проще принять происходящее, Чонгук. Он и сам понимает, что больница для него в такой сложный период лучшее решение, чтобы не потерять малыша. И, если ему необходим кто-то, на кого можно злиться, когда эмоции берут верх, то я готов быть кем угодно, лишь бы ему было легче принять происходящее. Он может злиться, обижаться, ненавидеть, но если ему от этого становится легче и его малыш находиться в безопасности, то я смиренно приму роль врага на себя. Так и должны поступать родители. Я сделаю все, чтобы мои дети были счастливы, чтобы не познали еще большее горе, чем уже есть. — Югему тоже тяжело, тоже больно. Практически потеряв одного сына, судьба скинула на него еще одну новость, даже целых две. Во всей этой суматохе и хаосе, в карусели из самых разных эмоций, ему пришлось взять на себя ответственность за принятие еще одного сложного решения. Своим выбором он не был доволен, оно далось ему очень тяжело и сложно. Альфе пришлось переступить через себя, наступив себе же на горло. Но именно это решение могло спасти сразу две жизни, а потому Югему ничего не оставалось, как принять удар на себя. Он должен был позаботиться о своем сыне, помочь второму и сделать все, чтобы вернуть третьего. — Вам стоит сказать эти слова своему сыну. Чимин сможет понять и простить вас, ему и самому плохо от того, что между вами возникла такая пропасть. Не повторяйте ошибок Сунхи. Он тоже молчал долгое время, а сейчас все ломают голову над тем, как все исправить, когда можно было этого избежать, если бы вовремя кое-кто решился и поговорил открыто. И пусть ситуации разные, но факт остается фактом. Молчание лишь вредит всем. — Чонгуку очень не хотелось, чтобы крепкая и сплоченная семья Ким-Пак разрушилась на глазах, потеряв то единственное, что всегда отличало ее от других семей. В этой семье не боялись падать, ведь знали, что рядом есть самые близкие и родные, на которых можно всегда положиться. Чонгук не раз наблюдал за тем, как в семье Ким-Пак решаются проблемы, как стремительно приходит помощь и поддержка. — Тэхену с тобой очень повезло, Чонгук. И я надеюсь, что никогда не пожалею о своем решении именно вас направить обучаться сюда. Еще тогда я не знал, что все может так обернуться, но позже, когда все стало набирать обороты, мы с моим супругом часто говорили вместе о вас, ваших отношениях и о том, как здорово, что вы нашли общий язык друг с другом, словно частички пазла сложились в единую картину. Наверное, это было лучшее мое решение за последние годы. И я сделаю все, чтобы поддерживать и помогать вам и дальше. Всем вам, ведь теперь мы семья с каждым из вас. Но мои малыши всегда будут для меня в приоритете, так что вам предстоит хорошо постараться, чтобы в будущем никогда их не обижать. Иначе иметь дело придется со мной. — Югем пусть и пытался казаться грозным отцом, но даже сам понимал, как смешно звучал со стороны. Такими речами уже не напугать молодежь, лишь повеселить можно, ведь каждый родитель считает своим долгом напомнить ухажёру о том, что за спиной его возлюбленного стоит грозный отец, готовый за каждую слезу своего малыша разорвать любого.       Чонгук усмехается громко, качая головой. Но даже не успевает что-то ответить, как сфера перед ними вспыхивает ярким светом, а магия внутри нее всполошилась. По всему периметру стали трескаться и откалываться не малые куски льда, пока не осталось лишь малая часть, на которой покоилась все эти месяцы сама сфера. Ким и Чон, застигнутые врасплох, подрываются со своих мест, не понимая, как им реагировать и что делать в такой ситуации. Сфера перед ними буквально сходила с ума, выплескивая большой поток магической энергии, словно избавлялась от всего лишнего внутри нее. Чонгук бросает взгляд в небо, подмечая, как защитный купол стремительно сдвигается к центру, переставая укрывать собой все больше и больше территории. И с тем же росло количество энергии, что заполняла собой каждый участок пространства, каждый уголок, скрытый от глаз. Магия стихий, смешанная с магией темного мага, напитывала собой, заряжала. Такое давление для Чонгука было сильным. Магия внутри него противилась, шипела, яркими искрами по голой коже проходилась, путалась в локонах, что за многие месяцы отросли практически по плечи. — Позвоните остальным, пусть срочно приезжают на базу! — Бросает Чонгук короткий взгляд на Югема, что уже достает телефон из кармана, а сам спешит ближе, желая прикоснуться к сфере. Внутри нее спрятано его сокровище, и он обязан сделать все возможное, чтобы защитить свою омегу и лучшего друга. Альфа знал, что случись сейчас что-то необратимое, и он не сможет жить дальше, не сможет продолжать этот путь в одиночестве.       На удивление сфера не отвергла присутствие Чонгука. Наоборот, с каждым шагом, что приближал альфу к ней, сфера зажигалась изнутри все ярче и мощнее. Рядом с ней магия стихий не давила так сильно, не желала подавить, а словно ластилась, звала и манила к себе. Чонгук понимал, что близятся изменения, раз сфера начала так себя вести. С ней же ощущалась нависшая над ними опасность. Времени больше не было, они ступили за ту черту, когда можно все потерять, если ничего не предпринять. Защитный купол стремительно сужался, создавая колоссальное давление магической энергии внутри него. Чонгук всем телом ощутил, когда барьер прошел через его тело и замер. Теперь он укрывал лишь малую часть, лишь сферу и пространство над ней. Им всем очень повезло, что барьер не пал, ведь произойди еще один всплеск магии с большей силой, и могли пострадать не только оставшиеся сотрудники на базе, но и здания, что не так давно удалось восстановить совместными усилиями. И все же происходящее вызывало беспокойство и страх. — Сокджин соберет всех, скоро будут на базе. Хосок вернется на базу в ближайшее время, как и стихийники. Начнем готовиться к обряду, а пока стоит подумать, как избежать разрушений. — Югем оказывается рядом. Для него, как для стихийника, магия стихий не наносит никакого вреда, лишь щекочет своими потоками, словно играясь. Его магия активно растекается по телу в предвкушении ожидая, когда начнется самое интересное, словно чувствовала то, что не ощущал сам альфа. А близилось одно из самых редких явлений.       Чонгук успевает лишь кивнуть головой, когда яркая вспышка вырывается за пределы сферы, ослепляя все вокруг на несколько долгих секунд. А когда зрение возвращается, то перед ними предстала совершенно другая картинка. Сфера больше не представляла из себя скопление темной и стихийной магии, что активно все эти месяцы сталкивалась друг с другом, порождая все новые и новые изменения в окружающем мире. Теперь она была кристально прозрачна, лишь ее очертания слегка переливались, напоминая о том, что она все еще укрывает внутри себя двух сильнейших созданий. — Не может быть… — Выдыхает Чонгук, не веря в то, что он видел. — Черт…       Юнги и Тэхен с того самого дня не изменились, словно и не было всех этих долгих месяцев томительного ожидания. Казалось, что время для них шло иначе, а может и вовсе замерло на долгие и долгие часы, недели, месяцы. Перепачканная одежда, взъерошенные волосы, тело, местами покрытое ранениями, следами крови и грязи. Весь внешний облик кричал о том, что они буквально только что пережили страшную битву и не было никаких месяцев в заточении. Чонгук медленно ведет взглядом снизу вверх, подмечая каждую деталь, что эхом отдается в воспоминаниях. Они все еще свежи, ярки, болезненны. Казалось, альфу вновь окунули в тот день, в тот час, когда вся жизнь разделилась на до и после. Сердце болезненно сжалось в груди, пропуская удар. Тот день останется в его памяти до самой смерти, как напоминание о том, что в любой момент можно потерять не только близких, но и самого себя. Сегодняшний день тоже отпечатается в памяти, но не как тот, когда альфа все потерял, а как тот, что изменит все его будущее.       Перед ним два его близких человека, паривших рядом друг с другом. Еле видимая магия внутри сферы продолжала их плавно покачивать в своих объятиях, напитывать и дарить свою безопасность. Первым в глаза бросаются странные и необъяснимые потоки четырех стихий. Они тонкой, совсем слабой струйкой оплетали бедра и живот Тэхена, но в них было что-то такое, что не поддавалось объяснению. В них текла чужая магия, их магия. Чонгук всей душой и сердцем ощутил ту самую, его родную, частичку, что некогда была забрана для артефакта. Еще больше вопросов вызывают ладони Юнги на животе омеги, что окутаны черной дымкой. Чонгук поднимает взгляд выше, подмечает крепкую хватку Тэхена, что ногтями вцепился в предплечья альфы. Их тела напряжены, неподвижны, словно застыли в тот самый момент мощного взрыва. Взгляд сам останавливается на лицах, а рот приоткрывается от удивления и неверия.       Этот поцелуй и поцелуем то назвать нельзя было. Легкое, еле ощутимое прикосновение губ к губам. Слишком невинное, чтобы дать этому название. Но именно этот поцелуй был самым важным для выживания, ведь связывал пару крепкой нитью, не позволяя кому-то из них погибнуть. Магия Юнги циркулировала по их телам, словно кровь по венам. Связывала их в единый магический организм, где состояние одного сказывалось на состоянии второго. Юнги стал для Тэхена живым донором, что в самый тяжелый для омеги момент не дал тому рассыпаться, раствориться в пространстве. Мин удерживал их на той самой черте, где нет жизни. Именно благодаря ему и артефакту, что так удачно был разрушен Джином, они смогли спастись, пусть и ценой долгих месяцев. Но этого стало достаточно, чтобы спасти себя и подготовиться к новому будущему, что уже нависало над их головами. Времени действительно больше не было, и терять оставшиеся крохи в пустую было расточительством.       Мощная, сильная, захватывающая магия стихий витала между сферой и защитным куполом. Все пять элементов, оказавшиеся в ловушке, стремились покинуть барьер. Чонгук ощущал их энергию даже сквозь защитный слой, что отделял их, и понимал, что ощущает даже не половину из того, на что они способны без сдерживающих чар. Пугало и осознание, что стихии стремились покинуть своего стихийника, отказываясь возвращаться в тело. И Чон не знал, как такое можно исправить и можно ли вообще с этим что-то сделать?       Стихии беснуются, набирая обороты и активнее сталкиваясь друг с другом, образуя один мощный коктейль. Круг за кругом, поворот за поворотом, и в какой-то момент уже невозможно рассмотреть, где находится каждая из стихий. Они плотно окутывают сферу с внешней стороны, лишь благодаря защитному барьеру оставаясь внутри. Новая ослепляющая вспышка рождается изнутри сферы, поглощая все вокруг. Она длиться несколько минут, а после так же резко исчезает, оставляя после себя лишь крохотную сферу, заполненную пятью успокоившимися потоками магии. Сама сфера была плотно окутана барьером, больше не создавая между ними свободного пространства. И это означало лишь одно — внутри сферы остался лишь стихийник и его стихии. — Хоть моргните, если слышите… — Хриплый, низкий голос Юнги резал слух, казался игрой разума, ведь они так давно его не слышали. Этот родной голос отличался даже от записанных видео на телефоне.       Чонгук медленно моргает, губы приоткрываются, но ни звука с них не слетает. Поверить не может в то, что видит перед собой. А там живой, настоящий Юнги. Хмурый, дико уставший Юнги. Меж бровей складка, взгляд исподлобья, до боли знакомая и родная усмешка на губах. Альфа, пусть и был потрепан, ранен, изможден, но выглядел живее всех живых. Его взгляд черных, как смоль, глаз сиял подобно алмазам. В них были сокрыты знания, в них навсегда отпечатался след первобытной магии, как метка избранного, кому довелось увидеть редчайшее явление. В них же тоска и желание поскорее увидеть супруга, в них радость от встречи с другом, в них страх и тревога за того, кого пришлось покинуть. В них благодарность за то, что не сдались, за то, что боролись, за то, что оберегали все эти месяцы. Чон дергается вперед тогда, когда ощущает на губах соленую влагу. И, если бы кто-то сейчас высмеял его реакцию, то Чонгук с радостью бы набил тому морду.       Два больших шага, распахнутые объятия, и Чонгук влетает в Юнги, крепко обнимая в ответ. Мысли путаются, эмоции взрываются фейверком, вызывая головокружение и целый рой вопросов начиная от самочувствия и заканчивая тем, как тому удалось выбраться самому? Или не самому? Чонгук сжимал Мина в своих объятиях так крепко и все равно не мог поверить в то, что спустя столько месяцев Юнги вернулся к ним живым и практически невредимым. — Ну все, все… — Похлопывает Юнги по спине Чонгука, кряхтя. Хватка у того явно стала крепче и сильнее. — Хватит размазывать об меня сопли. Жив, здоров. И когда ты успел отрастить такую шевелюру? — Ты… ты не знаешь? — Голос дрожит, когда Чонгук отстраняется и встречается встревоженным взглядом с Юнги. — Я, конечно, знал, что меня может не быть пару дней, но, чтобы ты настолько растрогался, увидев меня, не ожидал. — Усмехается Юнги, ласково потрепав по голове Чона. Новый внешний вид бросался в глаза, был непривычен, но альфе понравилась эта смена. Волосы вились и практически касались плеч, а верхние локоны были забраны в милый хвостик на затылке. Под глазами мешки и синяки, словно Чонгук не отдыхал как минимум несколько месяцев. Свободная черная футболка, такого же цвета спортивные штаны. Но даже одежда не скрывала изменившийся рельеф тела, что стало значительно больше, шире и в разы накаченный. Юнги замечал, как даже от легкого движения под кожей перекатывались мышцы. — Юн… Юнги, вас не было больше трех месяцев. — Тише говорит Чонгук, не ожидавший, что для Юнги с Тэхеном пройдет значительно меньше времени, чем для всего остального мира. В такое поверить было еще сложнее, чем в то, что Юнги к этому готовился и знал, что их не будет какое-то время.       Мин щурится, становясь похожим на недоверчивого котика. Слишком неожиданные слова, которые он не хотел бы слышать в такое время, ведь тогда получается, что он оставил своего супруга на долгие месяцы в одиночестве справляться со стрессом и страхом самостоятельно. Даже Юнги не мог сказать, получится ли выбраться Тэхену, а он провел с ним оказывается несколько месяцев. Юнги оборачивается назад, ощущая как телу тяжело даются движения. Сознанием он все еще в том дне, когда пришлось быстро действовать и принимать важные решения, но подсознание уже кричало о том, что все вокруг выглядит иначе, чем в тот день. Сфера перед ним спокойная, тихая, словно замерла в ожидании перед своим последним мощным броском. Под ней каменная плита из неизвестной породы, местами покрытая коркой льда и снега. То, что для него ощущалось несколькими днями, остальные пережили за долгие месяцы. Как так вышло? Как так получилось, что они застряли внутри на такое долгое время? Воспоминания наплывами вспыхивают перед глазами. Смерть Дэяна, молчаливое прощание, и вот Юнги уже тянет омегу к себе, чтобы закончить начатое. Дракон, артефакт, громкий крик Хосока и крохотная, молниеносная искра зеленого цвета, а дальше все, как в ускоренной съемке. Юнги помнит испуганный взгляд Тэхена, помнит, как дернулся вперед, желая все исправить, рука касается живота, в то самое место, куда проникли все частички их магий, а дальше мощный взрыв и темнота. Кажется, кто-то кричал, а может ему только чудилось это. Время перестало для них существовать, а мир схлопнулся, оставляя их двоих. Для Юнги это было самым сложным временем, ведь на его плечи легла большая ответственность. Они обязаны были выжить. Любой ценой, любой жертвой. И они заплатили ее временем, болью и страданиями близких и родных людей.       Голова кружится, мир вокруг начинает расплываться. Слишком много мыслей, слишком много было отдано сил, как магических, так и физических. Эмоции ураганом сменяют друг друга. Юнги пошатывается, не знает, чтобы использовать, как опору. Поверить не может в то, что прошло так много времени. Поверить не может, что все было зря. Они обязаны были вернуться вместе, либо погибнуть вдвоем. Юнги тонул в чувстве вины и сожаления, он ощущал себя предателем, что смог выжить, но не смог вернуть Тэхена вместе с собой в этот мир. Магическая сфера насмехалась над ним, словно показывая ему, как легко может изменить их судьбу. Юнги знал, он все это время чувствовал, что Тэхен не сможет выжить без своих сил. Они перешли ту черту, после которой нет возможности вернуться назад. И Юнги был той самой связующей нитью между мирами, не давая физической оболочке раствориться. А сейчас Тэхен остался один на один с этим, и лишь от его воли к жизни будет зависеть возвращение. Когда крепкие руки подхватывают его, Юнги теряет связь с реальностью, погружаясь во тьму. Лишь в ней он находит свое спасение от сводящего с ума голоса в подсознании, от эмоций, что переполняли сердце и разум.

Несколько дней спустя.

      Приходит в себя альфа не сразу. Медленно, тяжело, так, словно проспал вечность. Тело ноет, в голове странный звон, в глазах разноцветные пятна пляшут от яркого света, в горле настоящая пустыня. Вокруг все плывет. Первым к нему возвращается слух. — С ним же все будет хорошо? — Тихий, до боли родной голос прорезается сквозь звон в ушах. — Конечно, Мини. Все будет хорошо. — Ласковый голос отзывается откуда-то издалека. Юнги узнает его сразу, ведь тот принадлежит Хосоку. — Ты так говорил и три месяца назад. — Ворчание Чимина задевает особые струны в душе, зарождая в ней давно забытые чувства любви и тепла. Юнги, если бы мог, улыбнулся бы, ведь видеть Чимина с хмурыми бровями и надутыми губами слишком мило. — И был прав. — Цокает Чон в ответ, а Юнги прямо видит, как тот закатывает глаза. — Теперь у нас есть шанс. Реальный шанс, Мини. Не просто надежда или теория, а настоящий шанс вернуть Тэхена. — Мне бы хотелось, чтобы ты был прав. Я очень люблю Юнги, я очень рад, что он вернулся к нам. Но потерю Тэхена я не переживу. Не смогу справиться с этим. Лишь надежда в наш успех и Чонгук, как живое доказательство их жизни, помогли мне пережить эти месяцы в этих чертовых четырех стенах больницы. А мне даже не сообщили, когда все случилось. Опять. Сокджин позволил его увидеть лишь здесь, в палате, когда его осмотрели и убедились в том, что все с ним будет хорошо. — Чимин всхлипывает, утирает тыльной стороной ладони опухшие глаза, а сам второй рукой вновь накрывает холодную руку супруга. Монитор над головами ускоренно бьется, и как знать хорошо это или плохо. С трудом, но Юнги сжимает ладонь в ответ, не желая отпускать. На долгие секунды наступает полная тишина, а потом тихий голос с дрожью Чимина разбивает ее. — Юн… Юнги? — Мини… — Хриплым голосом отзывается Юнги, медленно моргая. Ресницы дрожат, свет бьет в глаза, словно старательно пытается выжечь их. Сознание все еще мутное. — Боже… — Выдыхает Чимин, поверить не может в то, что ему повезло оказаться рядом в такой момент. Очнись Юнги получасом раньше или часом позже, и Чимин все пропустил бы. — Я здесь, Юнги, это я. — Омега поспешно копошится, откладывая плед в сторону и поднимаясь с места. За эти дни стул возле кушетки Юнги стал ему уже родным. — С тобой все хорошо, милый, ты справился, ты выжил. Об остальном мы позаботимся. — Чимин осторожно убирает кончиками пальцев прядь волос со лба альфы, а следом аккуратно касается ладонью к горячей щеке. Юнги на этот жест тяжело выдыхает, но в нем лишь облегчение, что все осталось позади. Дышит часто, отчего монитор рядом с ним начинает пищать, показывая ускоренное сердцебиение. Медленно, глубоко втягивает воздух в легкие, заполняя каждую клеточку витающим вокруг него аромата сочного и свежего лимона, того самого, что сначала взрывается кислотой на языке, но через несколько секунд растекается сладостью.       Прийти в себя окончательно было не просто. Но Чимин был рядом, помогал всем, чем мог. Подал стакан с водой и помог его осушить, поправил одеяло и подушку, когда состояние супруга стало значительно лучше и можно было поднять верхнюю часть кровати, чтобы Юнги принял полусидячее положение. Юнги глаз отвести не мог от своего омеги, что так суетливо кружил вокруг него, и даже не заметил в какой момент они остались один на один в палате. Придя в себя полностью, альфа осознал лишь одно — его супруг стал еще краше. Это восхищало и огорчало одновременно. Эти месяцы сделали Чимина еще прекраснее и милее. Розовые пряди, что обрамляли лицо омеги еще вчера по мнению Юнги, сейчас были белоснежные и совсем не уложенные. Глаза, опухшие и покрасневшие, сразу выдавали своего обладателя. Юнги мог только представить себе, как часто его супруг плакал в эти месяцы. Милые щечки стали чуть больше, и теперь омега напоминал маленького, хрупкого и милого хомячка. А пухлые, нежно-малиновые губы, все также притягивали к себе, как в первый раз. Все это омрачалось осознанием того, что для омеги прошло несколько долгих и мрачных месяцев в ожидании и в надежде на лучшее, а для Юнги не прошло и нескольких дней. Для него все еще были свежи воспоминания о том дне перед самой бойней, когда его супруг сообщил ему радостную новость. Они станут родителями, а их общее желание сбылось. Мин мог уже сейчас рассмотреть аккуратный округлый живот, спрятанный под свободной футболкой. Но даже она не скрывала того, что омега уже на середине срока.       В очередной раз, когда Чимин начинает суетиться, Юнги ласково перехватывает его руку и тянет к себе. Он слишком многое потерял, слишком много времени упустил, и сейчас хотелось просто побыть с супругом наедине. Хотелось обнять его, вдохнуть глубже его природный аромат, огладить живот и познакомиться с их малышом. Чимин без слов понимает, сам тянется вперед, укладываясь рядом, стараясь не задеть альфу, но тому это не нравится, и Юнги сам притягивает супруга ближе. — Прости меня… — Шепотом начинает альфа, но слова застревают в горле. Так много хочется сказать, но ничего из этого не исправит ситуацию. Его не было несколько месяцев, и к этому никак нельзя было подготовиться. И сейчас ни одни слова не смогут исправить все то, что пришлось испытать Чимину в эти дни.       Чимин тоже не знает, что сказать на это. Для него эти месяцы стали живым воплощением кошмара, когда жизнь супруга и их общего малыша, что рос в животе омеги, висела на волоске. Больничные стены давили, а единственным приятным времяпрепровождением были приходы Чонгука. Простить отца, да и брата он так и не смог. Ему не дали попрощаться с коллегами, что погибли в тот день, не дали присутствовать, когда проводилась эта смешная показательная церемония прощания с Юнги и Тэхеном. И пусть она была лишь для вида, но Чимин чувствовал, что своим отсутствием подводит родных, оставаясь запертым в этих стенах больницы. Вишенкой стало то, что его так же не выпустили из больницы, когда все узнали о появлении Юнги. Ему сообщили лишь тогда, когда альфу перевели в палату и позволили родным навестить его. Только тогда ему позволили покинуть больницу и впервые за столько месяцев ступить на территорию базы. Чимин был единственным членом семьи, а потому был первым, кого пропустили в палату. Тогда омега поверить не мог в то, что перед ним живой, настоящий Юнги, не мог поверить в то, что тот дышит, здоров и практически не пострадал за эти месяцы. Истощен физически и магически, но живой. Это был настоящий подарок судьбы. Чимин месяцами мечтал о том, чтобы вот так лежать вместе, чтобы чувствовать тепло тела, слушать сердцебиение и знать, что больше ничего в мире их не разлучит. Момент настал, мольбы были услышаны. Омега слушал сердцебиение Юнги, ощущал всем телом тепло, исходящее от супруга, чувствовал ласковые, медленные и аккуратные прикосновения его пальцев к спине и рукам, к волосам и на щеке. Чимин не мог сдержать слезы, что собирались в уголках глаз и скатывались по виску вниз, впитываясь в больничную рубаху мужа.       Юнги его не тревожил, позволял в последний раз выплакаться, отпустить происходящее и вновь поверить в чудо. Это нужно было им двоим, ведь Юнги и сам поверить не может, что для них все так обернулось. Но в будущем себе обещает, что сделает все, чтобы его супруг больше никогда ни проронил ни одной слезинки. А пока наслаждается этим моментом единения, когда лишь они вдвоем и никого вокруг. Он обязательно подумает о том, что их ждет впереди, узнает о том, что пропустил за это время, конечно проведет со всеми время, ведь многие, наверное, скучали и ждали его возвращения, но все это будет позже. Тогда, когда он восполнит потерянное время с супругом.

***

      Возвращение Юнги для многих стало шокирующим событием и предвестником не лучших прогнозов. О том, что сфера, можно сказать, выплюнула его в реальный мир знали не все, и даже не каждый из приближенных к высокопоставленным чинам. А речи о том, чтобы доложить об этом на основной материк и вовсе не было. Мин Юнги был официально объявлен погибшим, и доказывать обратное никто не желал, ведь это могло навлечь на них новые неприятности, особенно в данный момент, когда защитный купол полностью спал. Такую информацию было решено оставить при себе, что даст самому Юнги шанс на спокойную жизнь в дальнейшем. Правда, как это осуществить еще не придумали.       Уже первое утро, как произошли изменения на новых территориях, принесло немного хаоса в жизни тех, кто успел освоиться на новом месте и в новых реалиях происходящего. Те, кто раньше не мог ступить на эти земли, поспешили стать гостями южного региона, что привело к высокой нагрузке на единственном посту, отстроенном у единственной дороги, связывающей два берега. И, конечно, не обошлось без срочного заседания с Правительством, которому стоило доложить о происходящем. Больше всего всех волновало произошедшее с защитным куполом и причины его спада, а также последствия такого резкого изменения, которые могли последовать за этим. Вопросов было много, ответов на многие из которых дать было невозможно, ведь никто не мог даже предугадать хоть малейшую реакцию в ответ на такое. Все было слишком туманно и размыто, можно было часами гадать о том, как это произошло, почему произошло, что послужило такому и о том, что будет дальше и к чему готовиться, но все это было лишь тратой времени, ведь на этот вопрос могли ответить лишь два человека, один из которых и вовсе сейчас не мог ничего объяснить, а второй находился под строгим контролем в медсанчасти южной базы. До выяснения всех обстоятельств было решено усилить меры безопасности, что помогло справиться с потоком людей. Введение режима карантина, при котором все въезды на территорию становились под запретом, помогло избежать многих непредвиденных ситуаций, но не избавило от возмущений людей на посту.       Время завтрака стало для Юнги самым активным, ведь к нему прибыло достаточно много гостей. В первую очередь его посетили родители, как его, так и супруга. Было много радости о том, что альфа смог побороть магию и вернуться к ним живым, папа не смог сдержать слезы и его примеру следом расплакались Чимин с Соджуном. Уж слишком эмоции переполняли их. Лишь когда удалось успокоить омег, альфы перешли к другой теме разговора. Всем было интересно узнать о том, что происходило с ним в эти месяцы, что он чувствовал, что они с Тэхеном пытались этим сделать, но Юнги молчал. Не потому, что не доверял, а потому, что мир, который открылся ему благодаря таким трагическим событиям, не стоило раскрывать. Об этом знали двое, и Юнги хотел оставить это и дальше, желая сначала вернуть Тэхена, а после уже думать о том, а стоит рассказывать чуть больше остальным или и дальше молчать. Тонкий голос подсознания шептал о том, что еще ничего не закончено. Ему следовало быстрее встать на ноги и попытаться ухватить удачу за хвост, чтобы сделать новый рывок невозможного. Юнги давал себе еще максимум сутки на то, чтобы восстановиться полностью, а дальше медлить он больше не станет.       Следом за родителями его навестили ребята. Намджун с Джином были первыми, кто ввалился в палату. И это было чуть ли не буквально, ведь растяпа Джун умудрился споткнуться на пороге и чуть не рассыпал все содержимое пакетов с вещами и разной пищей, что наготовил Джин для Юнги и Чимина. Между братьями все еще продолжалась молчаливая война, слишком много обид и недопонимания проскользнуло между ними после исчезновения Тэхена и Юнги. Чимин не мог просто так закрыть глаза на эти долгие месяцы заточения, которому его подверг брат и родители. Но и не мог отрицать, лишь Джин был достоин того, чтобы помочь Юнги в такой момент. В любом случае это было тем, что вновь их могло сблизить и помочь преодолеть все трудности. Юнги и Джун долгие двадцать минут всеми способами разряжали обстановку, но с приходом Хосока, Чонгука и Енсу все изменилось. Девочка все еще была тем крепким звеном между ними, что на время заставляла забыть обо всем, кроме нее самой. И, конечно, малышка была рада видеть Юнги, а уж Чимина и вовсе. Слишком редкие встречи огорчали маленькую и эта встреча, когда все впервые смогли собраться вместе, делала ее такой счастливой и активной, что невозможно было перестать широко улыбаться, а порой громкий смех заполнял комнату.       Они проводят вместе много времени и даже успевают прогуляться вблизи медчасти. Юнги удивляется тому, как многое изменилось на южной базе. А ребята рассказывают ему о том, что было с ними в эти месяцы, как изменился их мир, чем закончилось противостояние с Правительством и о том, что официально Мин Юнги признан героически погибшим в бою за южную базу, а Чимин оказывается теперь «вдовец», как и Чонгук, в лице государства. К месту, что стало его клеткой на месяцы, ребята предусмотрительно не приближаются, опасаясь слишком многих последствий, но каждый ощущает постепенно увеличивающееся желание узнать о том, что происходит там в данную минуту. Присутствие маленькой непоседы рядом удерживает всех от этого шага.       Слушать о том, как изменился их мир, какой ценой это было достигнуто и скольких пришлось потерять, чтобы сейчас они могли мирно жить на совершенно новой территории, было не просто. Юнги никогда не сможет забыть то, что им пришлось пережить. Для него единственного все эти чудовищные события были в воспоминаниях самыми свежими, ведь по ощущениям все это случилось чуть ли не вчера, когда для других прошло уже много времени и многие успели смириться с тем, какие последствия и какие изменения их настигли. Для Мина это все было странным и непонятным, пусть он и понимал, что все это они создали совместно с Тэхеном. И все же пока был не готов принять такие изменения вокруг. Хотелось самому увидеть новый мир, его края и грани, что были созданы своими же руками совместно с Тэхеном. — А что удалось узнать о пророчестве? — Тихо интересуется Юнги, наблюдая за тем, как маленькое чудо играет на новой детской площадке. Они устроили перерыв в прогулке, давая время двум беременным омегам отдохнуть, а малышке развеяться и наконец-то спокойно поиграть в свои детские игры. Компанию той составляет Намджун и Чонгук, пока Хосок присматривает за состоянием остальных. — Уверен, этим вы занялись сразу же, как все устаканилось. — Тут все очень запутано получается. — Пожимает плечами Джин, что до сих пор не понимал, как вообще эта система работает и почему именно Тэхен стал центром этого пророчества, предсказывающего его смерть от рук собственного ребенка. — Как только все удалось более-менее наладить, мы обратились к старейшинам и провели закрытое собрание. Сначала старейшина У не хотел делиться тем, что знал, но Хосок был очень убедительным. — Чимин легко улыбается, бросая взгляд на друга. Хосок вторит ему, похлопывая по плечу и даже слегка закатывает глаза, ведь сам не считает, что сделал что-то особенное. Он был обязан сделать все и даже больше, чтобы исправить ситуацию, в которую и сам, по сути, всех втянул. — Брось, Мини. Это было не сложно. — Пожимает плечами Хосок, но продолжает рассказывать о том, что им удалось узнать в первую очередь.       Как оказалось, старейшина У прожил на этом свете больше, чем отведено обычному человеку. Никто не знает, сколько ему лет на самом деле, но тот был единственным, кто смог продержаться так долго. По словам старика в молодые годы он уже сталкивался с таким явлением, какая сложилась у них, когда стихийник идеально сливался с темным магом, образуя единый мощный коктейль, единую связь двух магов, открывающую врата в новый мир. Тот стихийник тоже был обладателем могущественного элементаля, а именно одного из драконов. Именно это, и связь с предназначенным темным магом, и стало тем самым необходимым для того, чтобы достичь этого результата. Тогда они еще не знали, что именно носители драконьих элементалей относятся к числу избранных, одаренных силами первых стихийников. Молодые стихийники, обладающие таким элементалем, были по своей сути прямыми потомками тех, в ком темные маги пробудили первые дары драконов, зажгли искры в их сердцах и душах, наполнили вены магической энергией.       После гибели целого племени на свете перестали появляться стихийники с элементалями в образе драконов. Их место заменили другие образы, которых насчитывалось большое и разнообразное количество. И лишь раз или два в столетие можно было стать счастливчиком такого события, как рождение могущественного носителя дара предков. В свои молодые годы старейшина У стал именно тем, кому было суждено познакомиться именно с таким человеком. Этим человеком стала девочка лет десяти, что до ужаса боялась своих сил и не знала, как их использовать так, чтобы не вредить себе и окружающим людям. Ее судьба была тяжелая. Потерявшая родителей в столь юном возрасте и гонимая отовсюду простым народом, девочка скиталась по лесам, добывая себе пропитание самостоятельно, как и укрытия от непогоды и в холодные времена. Именно так она столкнулась с небольшим поселением в самой глуши дремучего леса у подножия горы, где сформировалось небольшое поселение из отвергнутых и гонимых представителей магического мира. Старейшина У взял ее на воспитание и обучение к себе, дал ей дом и заботился о ее здоровье, обучая ее всему, что знал сам. Вместе, уже значительно позже, им удавалось открывать все новые и новые грани своих возможностей. В какой-то момент, старейшина У и сам уже не помнит в какой, к ним прибился мальчик — темный маг. И их стало трое. А дальше события развивались стремительно. За несколько месяцев их маленькая компания пополнилась еще несколькими людьми. Обладателем желтой ступени, розовой ступени и зеленой ступени. Уже тогда молодой старейшина У понимал, что судьба дала ему уникальный шанс стать частью чего-то поистине невероятного и масштабного. Они часто практиковали слияние магии, чтобы узнать все больше новых граней своей магии. Но все не могло идти хорошо и дальше. И случилось самое страшное. Девушка стихийник и темный маг обвенчались, и практически сразу девушка понесла. Из-за того, что они ранее практиковали слияние магии и были тесно и крепко связаны друг с другом, магия других повлияла на дитё. С каждым месяцем девушке становилось все хуже и другим приходилось помогать ей прожить чуть дольше, используя свои запасы магии. В какой-то момент ей буквально пришлось жить лишь в присутствии их маленького круга. Лишь старейшина У никак не мог помочь и не был связан с ними, но старался сделать все возможное, чтобы спасти девушку и ее ребенка. Именно он был тем, кто мог уходить или уезжать, чтобы раздобыть больше информации о том, что с ней могло происходить и как это остановить. Но время было против них, малыш рос и просил больше силы, которую не могли дать те, кто окружал беременную девушку. Состояние ухудшалось, силы пропадали, и начались преждевременные роды. Мать, как и её дитё, промучившись больше суток, погибла.       Многие годы ушли на поиски ответов. И, когда надежды больше не осталось, старейшина У наткнулся на другое поселение, где с таким уже сталкивались. Древние записи гласили, что каждый носитель дара предков был наделен особой судьбой. Мрачной и темной. Ходили легенды, что такие стихийники рождались только во времена больших перемен, когда мир стоял на той самой грани, когда следующее принятое решение либо приведет к гибели, либо к процветанию. И роль стихийников в этом была страшной, ведь по легенде они являлись теми, кто принесет в мир разрушение и катастрофы, изменив светлое будущее на мрачные, тёмные краски. В этой же древней легенде рассказывалось, что перед тем, как мир погрузится во тьму, стихийник с даром предков вберет в себя всю магию, вернувшись к своим истокам.       Старейшина У пообещал себе, что посвятит свою жизнь поискам таких людей. Ему хотелось защитить и спасти таких детей, предотвратить катастрофу и сделать все возможное, чтобы такого больше не происходило, как с той малышкой в его поселении. Шли годы, поиски не давали результатов, появлялось все больше вопросов и слишком мало ответов на них. И вот судьба вновь улыбнулась ему, направив в нужном направлении. Его поиски привели его в тихую, забытую всеми деревушку, где правило беззаконие и насилие. Именно в ней люди впервые столкнулись с чем-то ужасным и темным. С самим созданием ада. Отступники. Проклятые. Спастись удалось лишь чудом, ведь таких магов и ведьмаков невозможно было победить. Никто не был подготовлен, никто не знал, как таким противостоять. Тогда старейшина У встретил местного главу, что давно закрывал глаза на происходящее в обмен на то, что он и его семья останутся в живых. Тот и рассказал, что все началось с омеги-стихийника, имеющего невероятную силу и верного дракона. Добрый, воспитанный, нежный цветок невероятной красоты. Всегда помогал семье по хозяйству, соседям никогда не отказывал в помощи, с детишками часто нянчился. К шестнадцати годам в их семье сыграли свадьбу, и молодой омега расцвел еще краше. Супруг его любил до беспамятства. Через год супруги узнали о беременности, но та была тяжелая, отнимала много сил, как физических, так и магических. В день, когда начались роды, в поселение пришли люди. Те самые, кто считал своим долгом избавить мир от тех, кто не похож на остальных. Они называли это охотой, и каждая успешная вылазка за одаренными делала их более известными, узнаваемыми, приносила им статус и репутацию героев.       В поселении потекли реки крови, а крики и вопли стояли до самого рассвета. Многие еще долго будут помнить эти звуки, наполненные мольбою и просьбами сохранить жизнь им. На рассвете охотники, так они себя величали, добрались и до последнего дома, в котором укрывалась молодая семья с невероятными силами. Борьба оказалась тяжелая и неравная. И унесла с собой жизни нерожденного ребенка и супруга омеги-стихийника, что свою жизнь и свою силу до последней капли передал своему омеге, чтобы защитить. Тогда еще никто не знал, что с последним вздохом альфы, омега активирует проклятье, став обладателем первой метки убийцы. Тех самых «охотников» на утро не станет, как и многих в деревушке. Проклятый стихийник под властью эмоций заберет множество душ, как виновных, так и невинных. Именно с него начнется история становления многолетнего противостояния, которая пройдет через поколения до настоящего времени. А старейшина У убедится в том, что стихийники не просто люди с необычными и сильными способностями, они те, кто был выбран свыше. И благодаря им мир может не только стать лучше и краше, но и разрушиться до основания, оставив после себя лишь выжженную землю, где место будет лишь одному единственному виду. Стихийникам и их драконам.       Надвигающаяся на мир опасность, великая война, унесшая многие жизни с обеих сторон противостояния, и долгие годы восстановления после победы, давшейся с большим трудом, старейшина У помнит хорошо. Слишком много событий, что привели мир к тому, что они могут наблюдать сейчас. В то время уже не молодому У было сложно путешествовать и искать молодых стихийников или признаки их скорого рождения. И тогда он отправился в место, что когда-то звал домом. И там создал небольшое поселение стихийников, что желали спрятаться от всего мира и от войны. А еще через несколько лет старейшина У, что на тот момент уже стоял во главе поселения, во время ежегодного обряда слияния с природой получил дар от своего элементаля. Маленький кусочек будущего, в котором увидит рождение нового стихийника. Это видение старейшина У запомнит на долгие годы и вновь отправится в путь, чтобы найти этого ребенка. Чем ближе он будет приближаться к месту, тем чаще будут случаться видения. Отрывки, в которых мало что можно понять. Но именно по ним старейшина У поймет, что этот ребенок будет особенным и именно ему выпадет нелегкая ноша. — Больше старейшина ничего не рассказал, но добавил, что именно в этих видениях он видел, как Тэхен погибает из-за своего ребенка, а в последнем видении мир горит ярким пламенем, разрушенный до основания. — Заканчивает рассказ Хосок, разводя руками в разные стороны. — Мне кажется, я запутался еще больше во всем этом. — Тяжело выдыхает Джин, что слушал этот рассказ не в первый раз. Создавалось впечатление, что старикашка, так омега называл про себя старейшину У, явно им что-то недоговаривает.       Зато Юнги пусть и не до конца, но понимал, что хотел сказать этим один из старейших стихийников. Он стал понимать лучше происхождение отступников и их мотивы, а еще после соприкосновения с другим миром, что открывается лишь избранным, он понимал роль стихийников в этом мире и свою собственную. Если точнее, то появление всех ступеней больше не было для него загадкой. Он видел ту самую уникальную связь между ними и понимал, что для них все только начинается. И, когда старейшина У говорил про ребенка, то он говорил не о Енсу, а о том, кто еще на свете не появился. И Тэхен может либо стать очередной неудавшейся попыткой судьбы, либо быть тем, кто положит начало новой эре. — Старейшина Су несколько раз говорил с Дэяном и Сунхи по просьбе старейшины У, но те не верили ему. Я бы тоже не поверил, если бы ко мне заявился незнакомый мужчина и начал рассказывать такие ужасы. — Поморщился Чимин, машинально прикрывая свой живот руками, словно пытаясь защитить малыша. Он бы никогда не смог избавиться или отказаться от своего ребенка, даже в том случае, если бы все в мире говорили о том, что именно этот малыш станет жестоким убийцей и приведет человеческий род к вымиранию. — Дэян был прав. — Вдруг заговорил Юнги, привлекая к себе все взгляды. Сам он продолжал неотрывно смотреть на малышку, что игралась с Намджуном и Чонгуком на площадке. Ее смех разносился вокруг, и Юнги не мог сдержать легкую улыбку. — Лишь в одном. Судьбу можно изменить, если постараться. Но увы он был лишь тем, кто запустил всю цепочку событий. Не знаю, как объяснить, но уверен, что самое увлекательное нас ждет еще впереди. И все случившееся лишь начало того, что мир увидит в будущем. К сожалению, нам этого не остановить, но мы можем направить это в другом направлении. А значит пора спасти Тэхена. Без него нам не справиться.