show show show

– Уродство, – Минхо еще раз поворачивается к зеркалу полубоком, пытаясь найти хоть какой-то ракурс, с которого костюм не будет смотреться так убого. – Они меня ненавидят. Хотят, чтобы у меня упали рейтинги, и меня выперли отсюда. Хенджин полулежит в мягком кресле, съехав по спинке настолько, насколько это вообще возможно, и упершись длинными ногами в стенку под гримировальным столиком. Ему хорошо, его-то прилично одели. – Не ной, – у Хенджина в голосе буквально ни оттенка заинтересованности, и это понятно: ему выгодно, чтобы Минхо выглядел плохо. – Тебе идет красный. – Мне не идет работа в сфере обслуживания, – Минхо почти огрызается, и пусть это откровенно неприлично и ситуации не соответствует, но трудный день вкупе с ужасным костюмом служат явно более чем достаточным оправданием. – Могу я отнести ваш багаж, господин Хван? Минхо и сам не знает, истерит он или дразнится. Хенджин на шуточный поклон закатывает глаза. Вообще-то это все откровенно нечестно. Потому что Минхо сегодня хорошо выглядит, – перед началом нового сезона он почти месяц сидел на крайне неприятной диете, чтобы выглядеть как человек, а спал эту ночь и вовсе без подушки, чтобы лицо на утро не отекло, – прилично причесан и замечательно накрашен, но они все равно решили одеть его в костюм для прислуги. Почему, черт подери? Что он им сделал? Слишком красивый, да? – Хенджин, это катастрофа, – Минхо часто говорили, что он взглядом умеет прожигать чуть ли не до костей, но вот на самом деле сделать дырку в чертовой ткани, чтобы этот позор выбросили и выдали Минхо что-то нормальное, не получается. – У меня образ портного. Это съемки первого тизера, а у меня образ портного! На самом деле Минхо редко такой эмоциональный. Только на работе и только с Хенджином. И только когда речь идет о внешнем виде. Потому что Минхо красивый, и это нужно подчеркивать, а не надевать на него жуткие тряпки, наоборот красоту пряча. Если спрятать красоту, от Минхо не то чтобы что-то останется. – Это образ портье, а не портного, – Хенджин закатывает глаза так красноречиво, что Минхо начинает казаться, что комментарии нетизенов о том, что к концу прошлого сезона они с Хенджином почти синхронизировались, не такие уж и беспочвенные. – Тебе идет, правда. Ты все еще очень красивый. Кстати, ты учил сценарий? Хенджин меняет тему как всегда топорно. Минхо как всегда послушно ведется. – Зачем? – Минхо фыркает почти довольно, а Хенджин бросает на него такой взгляд, что губы сами изгибаются в кривую улыбку. – Ну да, о чем это я? – Хенджин чуть съезжает вбок, садясь почти поперек кресла, и, запрокинув голову, принимается рассматривать потолок. – Незачем учить сценарий, когда у тебя такие связи. Минхо даже ненадолго забывает про откровенно уродский костюм, настолько приятно ощущается осознание, что Хенджин, даже несмотря на все свои совсем немаленькие рейтинги, все еще продолжает ему, Минхо, завидовать. Потому что у Минхо действительно есть связи и красота. А больше ничего и не надо. – Просто я умею читать с бумажки так, чтобы этого не было заметно, – Хенджин, конечно, не настолько тупой, чтобы поверить в подобный бред, но вслух признавать, что да, заслуг Минхо тут просто ноль, нельзя даже в закрытой гримерке. – Удивлен, что ты вообще умеешь читать, – Хенджин цокает языком, а Минхо, все же принимая поражение, тихо смеется. – А у меня еще нет старческого маразма, и я, представь себе, могу выучить три строчки наизусть. Ну да, это же Хенджин. У него там и правда три строчки. Минхо никогда не понимал, зачем ему снова поставили второго ведущего в пару, – половину первого сезона он безукоризненно провел в одиночку, когда Сольюн не выдержала некого давления, которое Минхо никогда не ощущал, и ушла, выплатив неустойку, – если почти все слова все равно перепадают Минхо. А Хенджин так, уже второй сезон подряд будет просто стоять рядом. Потому что, ну, он тоже красивый. Только вот связей для большего у него недостаточно. Минхо уже открывает рот, готовый продолжить пустой спор, лишь бы занять время хоть чем-то. Хенджин говорит не только раньше, но и внезапно не рандомный бред. – Там, кстати, уже концепт фото участников в сеть слили, видел? А вот это уже интересно. Все, что Минхо было известно про этот сезон, – он будет мужской. Это несомненно радовало, потому что в прошлый раз были девочки, и они закатывали истерики, так противно вопя своими отвратно высокими голосами, что у Минхо голова начинала болеть уже спустя минут сорок эфира. Нет, конечно, в их ситуации плакать абсолютно нормально, – Минхо бы тоже, чего уж из себя строить ледышку, не хотел умирать, – но их вообще-то никто на это самое шоу не затаскивал. Сидели бы себе дома и были бы живы и здоровы. Но нет же, денег захотелось. А деньги просто так никому не достаются. Даже Минхо приходится изрядно поработать, чтобы сумма на счету оставалась достаточной для достойной жизни. Парни более уравновешены. Чаще переживают горе молча. Откровенно храбрятся в критические моменты. Первый сезон тоже был мужской, и Минхо вспоминает о нем почти что с теплотой. Потому что, во-первых, вел его действительно почти полностью в комфортном одиночестве, за что неироничное спасибо психам Сольюн. А во-вторых, это был первый опыт Минхо в качестве ведущего, и после горы талант-шоу, в которых он участвовал в детстве, чтобы наработать себе имя, и десятка дорам, в которые его благодаря наработанному имени позвали, чтение с бумажки шаблонных фраз ощущалось скорее как отдых, чем как работа. Минхо, конечно, понимает, что он сюда попал не по самой хорошей причине, – из актерства его уже почти выперли, потому что Минхо был ужасен в запоминании своих реплик, – но даже разочарование отца, которому пришлось пропихивать Минхо в шоу своей компании по сути по блату, не расстраивало достаточно, чтобы стечением обстоятельств не наслаждаться. Тем более он тут уже третий сезон подряд и, судя по рейтингам, искренне любим. Это буквально его место. – Показывай, – Минхо так резко подходит вплотную, задевая ножку кресла, что Хенджин забавно дергается, пытаясь поймать равновесие. – Там же пока только фото, без профайлов? Хенджин утвердительно мычит и, садясь ровно, достает телефон. Девять. Девять претендентов, все из которых со съемочной площадки уйдут прямиком в лучшую жизнь. Но у всего одного из них эта лучшая жизнь будет в Сеуле, а не на том свете. Минхо понятия не имеет, кто придумывает эти слоганы, но Минхо до сих пор с этой порции отборного кринжа, приправленного пафосом, почти до неловкого смешно. Нельзя просто внятно правила объяснить? И ладно сейчас, – их шоу уже и так довольно популярно и узнаваемо, – но вот раньше было много случайных зрителей, и для части смерти в прямом эфире все еще были неприемлемы. Хотя тут вообще-то все добровольно. И вознаграждается, даже если ты полный неудачник и вылетел прямо сразу. Просто чем дальше проходишь, тем больше денег. Но даже если ты и умер, не дотянув даже до Экватора, то деньги выплатят доверенному лицу. У Минхо компания не жадная. Да и вообще это почти благотворительность. Собирают жалких, убогих и ничего не умеющих и делают их богатыми и знаменитыми. Да, иногда посмертно. Но иногда ведь и нет. Минхо до сих пор иногда видит победителя первого сезона по телевизору. Он вроде айдолом стал. Или политиком. Минхо не то чтобы интересовался. Фотографии у Хенджина сохранены в галерее, – правильно, если это случайный слив, то их могут попытаться удалить, хотя Минхо и уверен, что это продуманный пиар-ход, – и, к счастью, сразу с подписанными номерами. Во-первых, можно попросить Хенджина их скинуть и уже начать учить. Все же претендентов надо знать в лицо, и если не по имени, – Минхо обычно по имени запоминал примерно к Экватору, когда от изначального состава оставалась всего половина, да и просто лица уже примелькались, – то хотя бы по номерам. Во-вторых, можно уже сейчас делать ставки. В шутку. Всерьез Минхо никогда ни на кого не ставил, никого не поддерживал и уж тем более ни за кого не болел. Минхо пока в адеквате. А еще разделяет работу и жизнь. Хенджин фотографии листает довольно быстро, но Минхо успевает рассмотреть основное. А больше ему и не надо. Первый какой-то слишком щекастый, но в целом располагающий. Второй будто из каталога Икеи, настолько стандартный. Третий красивый. Очень. Просто сказочно. Четвертый пиздец урод. Возможно, правда, это на контрасте с третьим, но вряд ли. Пятый вообще ребенок на вид. Хм, они теперь набирают и младше восемнадцати тоже? Шестой даже не кореец. Седьмой толстый. Восьмой носатый. Девятый просто не во вкусе Минхо. Мда, они что, решили слить сезон? Кто вообще будет за это сборище не самых симпатичных личностей голосовать? Они хотят, чтобы шоу разорилось, а Минхо снова пришлось играть холодного и безэмоционального сына чеболей в очередной никому не интересной дораме? Нахер пусть идут. Минхо хочет и дальше читать с бумажки в теплой студии, а не мерзнуть на открытой площадке под оры режиссера, что это уже пятнадцатый дубль, а Минхо продолжает путаться в трех коротких репликах. Хватило уже. На всю жизнь впечатления остались. – Почему тут иностранец? – у Минхо вообще много вопросов, но надо начать с того, что попроще. – У него ведь нет шансов. Хенджин смотрит на него так, будто идиот здесь Минхо, а не рекрутеры. – Так этот сезон не только в Корее транслироваться будет, – а, точно, Минхо что-то такое слышал и даже по этому поводу успел поволноваться, пока его не уверили, что на английском придется только иногда здороваться и прощаться. – И голосование международное будет. Ну, если у них опять все не наебнется, как в прошлый финал. Минхо криво улыбается, вспоминая, как тогда очень долго не работала система подсчета голосов в прямом эфире, – она якобы должна была выводить счет в реальном времени на экран, – и это пытались пофиксить так долго, что одной из финалисток стало плохо, и она упала в обморок. Повезло, что она по итогу и выиграла. Минхо было бы даже немного обидно, если бы ее привели в чувство только для того, чтобы десятью минутами позже убить. В этом сезоне от новомодной системы, как Минхо слышал, решили отказаться. Ну, значит, будет по старинке с бумажки читать. Это Минхо лучше всех умеет. – Тогда ставлю на третьего, у него тут нет конкурентов, – Минхо в наглую берет телефон, чтобы внимательнее рассмотреть нужное фото. – А вот этот, кстати… четвертый на вылет сразу. Не знаю, на что он надеется. Хенджин слегка касается запястья, чтобы наклонить к себе телефон, и Минхо притворно кривится от нежеланной тактильности. – Наверное решил, что лучше умереть уродом за деньги, чем жить уродом бесплатно, – шутки у Хенджина тупые, но Минхо все равно смеется. Если и работать с кем-то в паре, то только с Хваном. Сольюн вот бледнее самих участников на Отсеве выглядела. У Минхо от ее вида морская болезнь начиналась. А с Хенджином хоть пошутить в перерывах можно. Потому что он нормальный. И понимает, что это все просто работа. Такая же как, например, у бариста в кафешке напротив. Только вот тот бариста кофе делать не умеет, поэтому Минхо теперь приходится гонять стафф до кафе в двух кварталах отсюда, а Минхо вот со своей работой справляется на отлично. Делает так, чтобы одним людям было весело смотреть за тем, как другие умирают по воле зрителей. Чтобы хотелось голосовать. Тратить свои деньги. Чувствовать себя причастным к выбору. Хотя все это, конечно, иллюзия. Потому что толпа всегда выбирает одно и то же. Минхо уже почти понял, в чем фишка. Красота, харизма, сложное прошлое. Что-то, что позволяет ассоциировать себя с претендентом. Многогранность показываемого людям образа. Умение правильно подать свои слабости. Если бы существовали какие-то тренеры для претендентов, Минхо бы мог без лишней мысли отправлять резюме. Только вот таких не существует, а Минхо не дурак. И понимает, что все эти люди просто жадные до денег идиоты, которые не умеют зарабатывать нормально. Так что они не только привязанности недостойны, но и в принципе толики его внимания. Запомнит их по номерам, да и хватит. Вот третьего уже запомнил. Вот что значит красота. Минхо ли не знать. Красота и у него есть.

⭐⭐⭐

Сейчас еще даже не обед, но Минхо уже устал. Потому что так делать нельзя. Ну серьезно. Его притащили на съемки к семи утра, предварительно почти два часа приводив в порядок, – если бы ему дали поспать хотя бы на час дольше, возможно, это было бы проще, потому что выглядел бы он не так убито, – а по итогу уже почти одиннадцать, а они не отсняли ни одной сцены. Так еще и интервью, которые берет Хенджин, каким-то чудом оказались в расписании раньше, чем те, где снимается Минхо. А Хенджин два часа как приехал. Это, черт подери, несправедливо. Минхо обязательно кому-то пожалуется. Хенджина наконец зовут сниматься, и единственное, что Минхо может сделать в ответ, – стараться минимально показать, насколько же его все это бесит. Ну, чтобы Хенджину лишнего удовольствия не доставлять. А еще Минхо может уж так и быть почитать сценарий. Раз уж все равно столько свободного времени. Минхо должен снимать ознакомительные профайлы с четными номерами. Они с Хенджином играли в камень-ножницы-бумага, чтобы решить, кому достанется счастье работать чуточку больше. Хенджин неудачник. А еще идиот. Потому что до сих пор не понял, что у Минхо есть стратегия, как в камень-ножницы-бумага никогда не проигрывать. Настолько, что теперь приходится сидеть и читать эту ерунду. Второй номер любит играть в бейсбол, петь к-поп хиты в караоке и готовить блюда корейской кухни. Минхо, честно говоря, кажется, что это подсадной чувак, которого взяли, чисто чтобы транслировать миру образ самого стереотипного корейца из в принципе возможных. А на самом деле этот парень вполне себе нормальный, просто у него рак терминальной стадии или типа того, и он решил поучаствовать в социальном эксперименте напоследок. Четвертый на самом деле куда интереснее. Ему, как и Минхо, нравятся танцы, он любит современное кино, но не то, которое сложно ради сложного, а действительно снятое с умом, и играет на барабанах. Прикольно. У Минхо всегда была слабость к музыкантам. Жаль, что четвертый все еще страшный как смерть, которая его ждет уже в самое ближайшее время. Минхо в подобных прогнозах даже слишком хорош. Шестому не повезло совсем, потому что он плохо говорит на корейском, а Минхо вообще не говорит по-английски, так что интервью вряд ли выйдет, и придется вытягивать визуалом. Визуал у шестого по скромному мнению Минхо средний, но кто тех европейцев знает, что им нравится. Восьмой, видимо, дверью ошибся, потому что Минхо вот вообще не понимает, зачем человеку с таким послужным списком это тупое шоу. Продюсер, композитор, рэпер, хороший спортсмен, не пьет, не курит, любит помогать другим… ну ходячий пример, каким сыном Минхо должен был вырасти. Только вот ой, этот золотой ребенок сейчас участвует в его, Минхо, шоу, разменивая свою идеальную жизнь на пару десятков миллионов. И кто из них еще по жизни проебался? Уж точно не Минхо. Сценарий оказывается предсказуемым до жути, – Минхо иногда кажется, что он ему и не нужен вовсе, но все же Минхо слишком не любит импровизировать, – и особо им развлечься не получается. Печально. Минхо сладко потягивается, прежде чем все же заставить себя встать, – лучше бы лечь поспать, но повторную укладку он просто не переживет, – и выходит из гримерки. Хенджин снимается в одном из закрытых павильонов, и основная сцена, подсвеченная так ярко, что Минхо почти хочется чихнуть, пустует. Минхо никогда не понимал, почему сцену, на которой регулярно кто-то умирает, сделали такой цветастой, пока один раз не стал свидетелем, как после выбывания одной из девушек в прошлом сезоне кровь попала куда-то не совсем туда, куда нужно было, – все же устанавливать сердечко в женскую грудь, видимо, проблематичнее, чем в мужскую, – и только благодаря и так аляпистому дизайну сцены этого не было заметно в последующих эпизодах. Так что да, яркие цвета спасали. Минхо сейчас даже найти то место не может. Хотя примерно помнит, где оно было. И на самом деле вглядывается. – Вы что-то потеряли? Минхо в целом по жизни обычно реагирует на внезапные звуки с перебором, – ради Минхо их шоу даже отказалось от конфетти на всех этапах, кроме финального Отсева, – но сегодня он не выспался, в целом на нервах, так еще и с одним вставленным в ухо наушником, мешающим нормально оценить обстановку. Поэтому от вообще-то весьма мягко заданного вопроса Минхо подпрыгивает даже почти не фигурально. Парень, который посмел нарушить его уютное уединение своими тупыми репликами, стоит в паре шагов, спрятав руки за спиной и выглядя не особо лучше Минхо. Так же не выспавшись уж точно. И явно хуже, чем обычно. Минхо знает это, потому что Минхо этого парня уже видел. В пилотных профайлах с претендентами. Это кто-то из нечетных, но Минхо хоть убей не помнит ни его номер, ни уж тем более имя. Нечетные сегодня на совести Хенджина, вот пусть он их и учит. И вообще они все должны быть сейчас заняты на интервью. Минхо уверен, что их хоть и снимают по отдельности, но водят везде кучкой. Как минимум пока не освоятся. Почему тогда этот тут торчит? – Ты чего не снимаешься? – Минхо понимает, что так вести себя не очень культурно, но долго этот парень на него обижаться все равно не сможет, потому что это точно не красавчик под номером три, а значит ходячий труп. – Только не говори, что вы еще даже не начали, а то я тут стану первым отсеянным за сезон. Причем не от сердечка, а от скуки. Парень криво улыбается, и Минхо такая реакция не нравится. Какая-то она не искренняя, что ли. А шутка-то смешная была. – Я уже отснимался, – парень улыбается еще более нечитаемо и переводит руки вперед, чтобы слегка раскрыть расстегнутый пиджак. – Пришлось пораньше закончить. Они не предусмотрели для меня отдельной рубашки. Ну, и времени на переодевание. Минхо, честно говоря, от открывшегося вида почти кривится. Минхо вообще все это не любит. Ну, раны, смерти, кровь. Минхо, конечно, все это терпит, потому что никому блять не нравится его работа, но только по сценарию. Не вот так внезапно. У парня, – наверное, он в списке претендентов под первым номером, поэтому и раньше всех пошел сниматься, – часть рубашки чуть выше правого нагрудного кармана почти дочерна пропитана кровью, а белая ткань противно облипает грудь, которую Минхо в другом случае бы даже мог назвать весьма ничего такой. Но определенно не сейчас. Минхо слишком брезглив для всего этого, серьезно. – Почему ты весь в крови? – предъявлять за такое претензии, наверное, максимально странно, но Минхо просто не может сдержаться. – Это ведь не от сердечка? Оно не может так долго кровоточить. Минхо уверен, что нет. Минхо знает, что всех участников еще в понедельник заселили в общежитие, предварительно установив контрольное устройство – так называемое, «второе маленькое сердце», которое с легкой руки Минхо, которому влом было проговаривать три слова, прозвали по итогу просто сердечком. Сегодня уже четверг. Не может от небольшого надреза так долго идти кровь. Сердечко размером-то всего лишь с попрыгунчик. Да и если бы у этого парня все это время шла кровь, он бы еще до этих интервью отсеялся сам по себе. А это было бы большой потерей, потому что Минхо кажется, что у первого есть потенциал дожить как минимум до Экватора. – Оно иногда так, – парень пожимает плечами, и Минхо всего передергивает от того, как рубашка слишком явно трется о незаживший надрез. – У меня в принципе порезы долго кровоточат. Просто вот не повезло. Минхо не имеет ни малейшего понятия, зачем ему эта информация, – будто бы Минхо не плевать, что там у какого-то рандомного участника за проблемы, – но скучно на самом деле уже на грани адекватности, и Минхо просто позволяет затянуть себя в беседу. – Ты хоть что-то успел записать? – Минхо сам удивляется, но ему действительно интересно. – Два вопроса, – парень не выглядит сильно результатом разочарованным. А зря, ему бы стоило. Потому что два вопроса это буквально имя и немного о хобби. Ноль зацепок для зрителей, почему именно этого участника поддерживать. Впрочем, Минхо все еще плевать. Удача это как раз тот фактор, который он в этом шоу предугадать не может. У него так один фаворит выбыл, когда решил в прямом эфире блевануть после того, как его друга отсеяли. Конечно зрителям это не понравилось. Кому вообще может понравиться блюющий, рыдающий и измазанный в соплях мужик? Явно не толпе малолеток, которые до этого дружно голосовали за симпатичного оппу. Так что да, этому первому просто не повезло. Бывает. – Ну, тоже что-то, – Минхо пожимает плечами, понятия не имея, что еще сказать. Парень продолжает смотреть чуть ли не прямо в глаза, и это начинает напрягать. Минхо внимание к своей персоне любит, но, если честно, уже сегодня его получить не планировал. – А у вас тоже что-то такое есть? – парень слегка стучит себя по груди, и Минхо борется с желанием пойти помыть руки от вида испачканных в крови кончиков чужих пальцев. – Ну, как у нас сердечко. Что-то, что не дает вам отсюда сбежать? Пф, сбежать. Неуч. Сердечко нужно не для того, чтобы не дать претендентам сбежать, – они вообще-то сюда добровольно пришли, – оно чтобы смерти в эфире выглядели эстетично. А еще были быстрыми, безболезненными и однозначными. Просто в нужный момент сердечко у отсеянного претендента взрывается в груди, – начинает биться, – разрывая сосуды и пуская по крови отраву, и все. Ты уже трупик. С красивыми разводами на костюме, – на Отсеве всех одевают в белый, – и круглой суммой на счету. Ну, уже не совсем твоем, но все же зависящем от твоей последней воли. Очень все это эстетично придумано. Даже Минхо, искренне кровь недолюбливающий, с самого первого эфира спокойно Отсевы переносил. Так что сердечко не для того, чтобы кого-то тут держать. Оно просто атрибут шоу. А вот у Минхо, в отличие от толпы претендентов, действительно есть свой поводок. – У меня есть контракт, парень, и там прописана неустойка, – Минхо криво улыбается, и второй раз за этот странный разговор немного расстраивается недостаточно яркой реакции на очередной удачный подкол. – Я на нее смотрю, и у меня тоже сердечко кровоточит. Только настоящее. Минхо сегодня определенно в ударе. Хенджин бы сейчас уже сложился пополам от смеха. А может и вовсе бы катался по полу. Первый номер только слегка наклоняет голову, нисколько не меняясь в лице. Кажется, у Минхо обнаружился антифаворит еще до начала чертового шоу. Это еще надо было постараться, если честно, Минхо обычно максимально беспристрастен. – Сходи в медпункт что ли, – Минхо переходит на рабочий тон почти автоматически. Ну и ладно, не хочет этот парень слушать его гениальный юмор, так и не надо, сам не знает, что теряет. Смех вообще-то продлевает жизнь. Вероятно, не совсем в этом случае, но все же. – Я и шел, мне просто показалось, что вы что-то потеряли, и я решил помочь, – парень издевается мастерски. Кошмар, Минхо выглядит со стороны так плохо, что ему уже претенденты помогать вызываются. Это последний раз, когда он ради этих идиотских съемок встал в такую рань. Пусть Хенджина мучают, у него запас красоты тоже высокий. – Медпункт если что сразу за второй гримеркой, – Минхо не знает, пытается он помочь или самоутвердиться за счет того, что лучше знает павильон. – Спасибо, – парень слегка кланяется, и это настолько карикатурный жест, что у Минхо почти сводит зубы от такой наглости. – Я кстати Х… Парень прерывается так же резко, как Минхо во второй раз за несколько минут дергается. И снова от чужого голоса. – Да где блять этого Минхо носит? – помощник режиссера вообще большой любитель поговорить с собой вслух, но чтобы он вслух орал Минхо слышит впервые. – Последний раз под его хотелки расписание переделываю. О, дело плохо. Надо срочно бежать, потому что сейчас, кажется, Минхо получит расписание с одной сценой в семь утра, а второй – в девять вечера. И гадким совсем недиетическим обедом посередине, который Минхо все равно бы не мог позволить себе съесть. – Вас там, кажется, ищут, – первый номер еле заметно кивает головой в сторону источника звука, хотя Минхо уверен, что ничем не выдал, что заинтересован услышанным. – Идите озвучивайте свои хотелки, пока их еще готовы слушать. Происходящее теряет последние остатки адекватности, поэтому Минхо просто неопределенно ведет плечами, надеясь, что это сойдет за ответ. – А ты до медпункта все же дойди, смотреть на тебя страшно, – Минхо бормочет уже почти уходя, даже не особо думая, что он вообще говорит. Впрочем, как и о том, что вряд ли кто-то из участников может знать его настоящее имя. Он так-то и в талант-шоу, и в дорамах, и на этом проекте всегда под сценическим выступал. Лино. У него даже на микрофоне табличка для особенно тупых есть. Конечно, все со временем понимают, что Минхо это тоже он, потому что Минхо на свое имя логично отзывается, но не в первый же день. Странно это как-то.

⭐⭐⭐

– Привет, я Хан Джисон, – Минхо понятия не имеет, зачем это делает, но наушник в и так за день уставшем ухе поправляет почти на автомате. – Я люблю петь и читать рэп. А еще я пишу свои песни и играю на гитаре. Одиннадцать секунд. Интервью у этого бедного парня вышло на одиннадцать секунд. Слайд-шоу с его рандомными фотографиями, – даже что-то из нерелизнутого поленились найти, – Минхо в расчет не берет. Да уж, это прямой путь на вылет. Первое впечатление очень важно. Просто максимально. У этого парня, – и как его лучше называть? первый? Хан Джисон? Хан-а, чтобы немного позабавиться иронией? – еще нет фанбазы, чтобы за него заступилась. Минхо даже особых возмущений таким несправедливым разделением экранного времени не видел. А вот третий номер так-то получил почти пять минут чисто под себя. Потому что красивый. А еще, как оказалось, иностранец. То есть найти персонал, который будет делать корейские субтитры к его английским ответам, у компании деньги есть, а на вторую рубашку и блядский пластырь – нет. Отличные приоритеты. Минхо совсем не бесит, как все пляшут под дудку иностранных фанов, которые вообще еще никак себя не проявили. Минхо вообще-то должно быть без разницы. Он уже давно дома, – сегодня они снимали рекламу, которую начнут крутить за неделю до первого эпизода, – и даже успел поотмокать в ванной. Ему и правда сделали комфортный график. Он все еще их главная звезда. Пусть костюмеры с этим активно и борются. Минхо никогда не носит работу домой. Минхо забывает о ней сразу, как слышит «снято, на сегодня все», и не вспоминает до того, пока его волос не касаются ледяные руки стилистов. Но в этот раз почему-то не получается. Видимо, совсем уже крыша поехала. Минхо ложится на диван и вытягивает над собой мобильный. Пальцы сами открывают приложение для общения с фанатами. Минхо редко туда заходит. Только когда его контракт обязывает. И пишет там ровно то, что у него в скрипте. Сегодня он уже туда писал. Скинул ссылку на видео с интервью претендентов и какой-то короткий текст, вроде как зазывающий новый контент оценить. Минхо никогда эти тексты не читает. Достаточно, что их читают сперва редакторы, а потом подписчики Минхо. Его время денег стоит, а за поглощение информационного мусора надо бы вообще доплачивать. Пальцы замирают над клавиатурой, потому что Минхо, честно говоря, не совсем знает, что писать. Он вообще не уверен, что ему стоит, – подписка на его профиль вообще-то денег стоит, и люди вряд ли хотят платить за спам, – но почему-то слишком хочется. А Минхо достаточно избалован, чтобы желаниям поддаваться. ну что, оценили нашу новую девятку? Минхо начинает с максимально общего, потому что никому не нравится, когда его к чему-то призывают в лоб. они все такие разные, я в восторге! это будет нереально крутой сезон!!!!! Восклицательных знаков никогда много не бывает. Особенно если пишешь какую-то полную банальность. жаль только, что нам не показали наглядно таланты участников И следом преувеличенно грустный стикер, чтобы люди поняли, что это не настоящая претензия к редакторам. я бы с радостью послушал как, например, кто-то из них играет на гитаре. люблю, как звучит гитара! Минхо редко, – на самом деле почти никогда, – пишет в интернет что-то правдивое, но да, звучание гитары он любит. Его двоюродный брат играет, и с каким бы трудом Минхо Сынмина ни переваривал, это все равно прекрасно. У Минхо вот так не получается. То ли пальцы короткие, то ли терпения не хватает. эх, я бы и сам поискал, но у меня много работы жаль, но ничего не поделаешь хороших вам снов! скоро увидимся в эфире! Минхо отправляет стикер с сонным мультяшным котиком и блокирует телефон. Хорошо получилось. Минхо редко настолько собой доволен. Из всех девяти претендентов на гитаре играет только один Джисон. Ну, как минимум, только он об этом упомянул. А внимание толпы очень интересная штука. Оно настолько рассеянное, что ничего не стоит повернуть его в нужную сторону. Минхо уверен, что утром все соцсети будут завалены подборками с Джисоном, демонстрирующим свои таланты. Минхо знает, как такой ненавязчивый фаворитизм действует на его многочисленных фанаток. Минхо в первом сезоне почти утонул в эдитах, где его шипперили с вообще-то уже мертвым парнем, потому что в день, когда этого самого парня отсеяли, Минхо был простывшим, и кому-то показалось, что он всплакнул. А потом Минхо еще с месяц натыкался в интернете на треды убивающихся нетизенов, что нужно было голосовать лучше, а не делать Лино-оппе больно. Минхо, если честно, всегда было плевать на то, как люди голосуют. И он никогда не использовал любовь фанатов, чтобы кого-то подвинуть или наоборот отсеять. Минхо старался вести себя со всеми одинаково, потому что у всех должны быть равные шансы. И это работало, потому что в прошлый, женский, сезон, его шипперили почти со всеми участницами в равной мере. Потому что Минхо было на них в равной мере плевать. Но только что да, он слегка поступился принципами. И немного помог Джисону. Просто для того, чтобы у всех был равный старт. Джисон не виноват, что у него такое здоровье. Ну, наверное. Кто его знает, может, он наркоман какой-то. Минхо, если честно, все равно. Для него что наркоман, что восьмой номер, который на интервью выглядел еще более идеальным, чем на бумажке, были одинаково потерянными для общества ячейками. Другие на такое шоу не придут.

⭐⭐⭐

Минхо закрывает глаза и делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Уже раз в десятый за последние пару минут. Вроде бы даже получается. Ровно на пару секунд, пока Хенджин, сидящий вообще на другом конце комнаты, не взрывается таким громогласным хохотом, что Минхо кажется, что Хван просто умеет раздваиваться, и вторая его часть сейчас стоит прямо у Минхо над ухом. И хочет, чтобы Минхо оглох. – Все, хватит, – Минхо подрывается с небольшого диванчика, на котором все же решил вздремнуть, забив на то, что придется потом поправлять не только прическу, но, возможно, и макияж, а Хенджин, с ногами залезший в небольшое кресло, наконец отрывается от своего телефона и смотрит почти испуганно. – Это комната отдыха, а ты явно не устал. Выметайся. Обычно Хенджин спорит. Хватается своими длинными конечностями за все подряд, начинает ныть, что больше не будет мешать, и умоляет позволить ему остаться, чтобы не уходить в провонявшую лаком для волос гримерку. Но сегодня Хенджин только поспешно кивает и без лишних вопросов встает. Видимо, выглядит Минхо на самом деле устрашающе. Ну, не без повода. Он на самом деле зол, раздражен и пиздецки устал. А еще у него третий день подряд болит голова и, кажется, начались проблемы со здоровьем. Им пришлось раз пять переснимать дубль с обычным приветствием, потому что Минхо начинал чихать в самый неподходящий момент. Надо срочно записаться к врачу, чтобы найти причину и вернуться в нормальный режим. Потому что ладно чихать при записи рекламы, но на прямых эфирах не переснимешь. А портить свои рейтинги Минхо не хочет. Хенджин хоть и уходит добровольно, быстро и тихо прикрыв дверь, но Минхо этого все равно недостаточно. Сон уже сбился, настроение уже испортилось еще больше, хотя до этого казалось, что больше некуда, раздражение не позволяет просто отключить навязчивые мысли. А у них еще полтора часа до съемок следующей сцены. Черт, скорее бы уже прямые эфиры, чтобы просто приехать на один вечер, за несколько часов все отснять и быть свободным. Самая худшая часть этого шоу – его подготовка. Минхо передумывает укладываться обратно на диван и, поправив прическу, будто в этом действительно есть какой-то смысл, и удастся избежать повторной укладки, выходит в коридор. Хенджин на удивление не стоит под дверью, чтобы напугать или еще чего, – Минхо был почти уверен, что в таком быстром согласии уйти был какой-то подвох, – и Минхо просто бесцельно идет в сторону съемочной площадки, не зная, чем еще себя занять. Вокруг пусто и тихо – все же обед. Минхо бы тоже поесть, но чем ближе прямые эфиры, тем строже нужно быть к себе, а особенно к тому, что ты берешь в рот. Минхо даже в членах настолько переборчивым не был, насколько в еде, когда на носу важные съемки. Какой-то ассистент, имя которого Минхо никак не может запомнить, – вот бы и им тоже номера давали, – говорит, что уже привезли кофе, если вдруг Минхо хочет чего-то выпить после еды, и это буквально первая хорошая новость за сегодня. Ноги сами идут к зоне кейтеринга, с тех пор, как еду стали привозить и на участников тоже, ставшую куда менее аккуратной, и Минхо позволяет себе немного поморщиться, когда берет с забрызганного случайно пролитым кофе стола свой айс-американо. Желание хоть чем-то заглушить голод заставляет глотнуть сразу непозволительно много, хотя Минхо и читал, что это вроде как вредно, и вкус слишком резко бьет по рецепторам. Какая же гадость. Минхо недолго думая плюется, пуская откровенно дерьмовый кофе обратно по трубочке и заставляя напиток слегка запузыриться. Это вообще что такое? Кто ему это подсунул? Это что, такая дерьмовая попытка его отравить? – Это мое, – уже слишком знакомый голос заставляет наконец выпустить трубочку изо рта и поднять голову. – Там подписано. Ваш, я так предполагаю, на том столике. Первый номер, – Джисон, Минхо почти в шоке, что до сих пор это помнит, – смотрит все так же устало, но большим пальцем в нужную сторону показывает весьма однозначно. Минхо послушно смотрит, куда нужно, и понимает что да, их с Хенджином напитки действительно стоят отдельно и на куда более чистом столе.  Стаканчик Минхо привычно подписан коротким «Лино» и почти нагло сверкает логотипом хорошей кофейни. В то время как тот, который сейчас у него в руках, явно сделан в местном филиале адской кухни, а на рваной наклейке выведена кривая единица. Неудобно получилось. С другой стороны, это должно сойти за комплимент. Ну, что твой вкус в кофе настолько хорош, что сам Ли Минхо его аж настолько одобрил. – Я попрошу сделать тебе новый, – Минхо тянется рукой, чтобы поставить стаканчик на чуть более чистую сторону стола. – Не стоит, я не брезгливый, – Джисон кофе перехватывает, немного коснувшись пальцев, и Минхо почти поражается такой наглости. А когда Джисон затягивается не только откровенно невкусной жижей, но с недавнего времени еще и приправленной слюнями Минхо, поражаться выходит уже и в целом тоже. Джисон действительно ведет себя как какой-то наркоман. Минхо бы сейчас точно в это поверил, если бы не куча видео с Джисоном все же отрытых фанатами по ненавязчивой просьбе Минхо, где сплошные выступления на всех существующих в Корее талант-шоу. Причем упорству Джисона можно было только позавидовать: он лет с десяти штурмовал эти парады лицемерия. Минхо там тоже был частым гостем, но всегда заранее знал результат. Где-то его пропускали дальше, давая засветиться. Где-то несправедливо рубили в самом начале, чтобы вызвать жалость зрителей. Парочку таких шоу Минхо даже выиграл, оставив позади куда более талантливых конкурсантов. Потому что у Минхо хоть таланта и не было, зато была красота. И связи. А еще сообразительный пиар-менеджер, который знал, как раскрутить образ и при этом не вызвать у зрителей аллергию. У Джисона вот определенно был талант, – Минхо еще никогда так долго не залипал на какой-то его напрямую не касающийся тред, – но, увы, не было мозгов. Потому что он сперва отдал половину жизни на абсолютно нечестные шоу, а теперь пришел на все же единственное справедливое, чтобы тут умереть. Печальная история. Зрителям понравится. Возможно Джисон и дальше Экватора пройдет. Минхо бы не удивился. – А вдруг я болею чем-то? – Джисон в ответ на предсказуемый вопрос так спокойно пьет свой кофе, что Минхо почти зависает. – Вряд ли я успею от этого умереть, – а еще Джисон, черт подери, максимально логичен. Минхо просто нечего на это ответить. На самом деле Минхо кажется, что, возможно, он все же действительно болеет. Простыл, пока сидел в холодной гримерке, или просто немного сдал позиции от вечного недосыпа и голода. Потому что вот это чихание какое-то подозрительное. – На, это тоже тебе, в качестве извинения, – Минхо протягивает вопросительно приподнявшему бровь Джисону свой на самом деле хороший кофе так, будто стаканчик может взорваться. – Этот вкуснее. Я все равно хотел перезаказать на горячий, а то заболеваю, кажется. Джисон тихо хмыкает, но кофе все же берет. Минхо, честно говоря, надеялся, что Джисон хоть немного поломается. Невежливо это как-то вот так просто соглашаться. – Если вы про то, что вечно чихаете, – Джисон пьет сперва из одного стаканчика, а потом из другого, и Минхо чувствует какое-то странное удовлетворение, когда Джисон довольно кивает, – то у вас, наверное, аллергия. На пыль, может. Тут очень пыльно. А ну да, конечно, бренчащий на гитаре парень у них тут главный врач. А еще чистюля, судя по всему. Нет, Минхо, конечно, согласен, что убирать здесь могли бы и получше, но уж точно не парню, который пьет чужие слюни, возникать. – У меня нет аллергии на пыль, – Минхо вообще не очень понимает, зачем поддерживает этот разговор. – А аллергия, знаете, накопительная бывает, – Джисон смотрит как-то странно, и вкупе с тем, как он пожевывает одну из трубочек, это вызывает какие-то неоднозначные ассоциации. – Вот вам всегда было нормально, а в один день вы понимаете, что все, хватит, я больше не могу. И даже представить не можете, как вы вообще раньше все это терпели. Минхо правда пытается ничем не выдать, что ничего не понял, – вот поэтому он обычно с претендентами и не разговаривает, они все с приветом, – и многозначительно мычит. Джисон только неопределенно ведет плечами и, отсалютовав одним из стаканчиков, уходит в сторону комнаты отдыха для участников. Когда Минхо через пару минут проходит мимо этой самой комнаты, безуспешно пытаясь найти хоть кого-то из персонала, чтобы все же заказать еще один кофе, изнутри отчетливо слышится смех. И будто бы даже Хенджина.

⭐⭐⭐

Первый эфир нового сезона всегда дается особенно тяжело, и пусть Минхо и не нервничает в общепринятом смысле этого слова, но все равно позволяет себе слегка поддаться своим загонам. Пьет сразу три таблетки от аллергии, – кто блять знает, может, этот Джисон и прав, – зачем-то принимает ибупрофен, весь день пьет только чистую теплую воду, чтобы ничем не раздражать горло, и молчит во всех случаях, когда это возможно. Практически всегда. Получилось бы еще успешнее, только вот Хенджин этому упорно мешает. У Хенджина настроение вообще какое-то слишком приподнятое. Хенджин хихикает с самого утра, откровенно флиртует со стилистами, – ну понятно, хочет себе образ повыигрышнее, чтобы обставить Минхо, – и позволяет себе смеяться вслух всего за три минуты до начала прямого эфира, уже стоя в самом центре вырвиглазно яркой сцены. Минхо старательно делает вид, что вчитывается в карточки со сценарием, чисто чтобы повторить уже давно выученное, а не потому что видит их в первый раз, и просто пытается этот жуткий шум игнорировать. Получается плохо. – Синий такой… – Хенджин смеется, – …с розовым носом… – Хенджин прыскает, почти пачкая слюнями и Минхо тоже, – …и такой несчастный! Кто-то из нечетных, все это время рассказывающий какую-то максимально тупую историю про испачкавшуюся в краске собаку, – Минхо проклинает свою внезапно обнаружившуюся многозадачность за то, что он ненароком вслушался, – разводит руками так театрально, что Хенджина просто прорывает. Хван сперва складывается пополам, а потом и вовсе садится на корточки, пряча лицо в коленях. Минхо за Хенджина откровенно стыдно. Потому что никто другой себя так не ведет. Большинство участников логично в своих мыслях, потому что им вообще-то нужно постараться, чтобы дожить до ужина, и только тупой толстый нечетный разводит тут цирк на выезде. А Хенджин ведется, потому что это его уровень юмора. Для клинических идиотов. – Успокойся, – Минхо хочет на Хенджина прикрикнуть, но решает просто зло прошипеть, потому что кто знает, как там настроен микрофон, и кому может ненароком громко прилететь по ушам. – Что ты тут устроил? Вообще-то это должен спрашивать режиссер, а не Минхо, но как всегда тут никто не хочет работать. – Не, ну ты слышал, весь синий и с роз… – Хенджин явно хочет пересказать историю до конца, но Минхо слишком успешно нагоняет на себя максимально злой вид, потому что Хван разом успокаивается. – Да, извини. Я все. Хенджин поднимается на ноги и, поправив одежду, слегка откашливается, принимая серьезный вид. Минхо слишком легко замечает, что уголки губ Хвана то и дело все еще подлетают вверх. А особенно когда этот нечетный бросает на него слишком озорные взгляды. Блять, да что же это за номер? Это ведь тот, который качалку любит, – а зря, Минхо, конечно, осознает, что парень не толстый, а мышечный, но вот камера и аудитория такими понимающими не будут, – и рэп еще читает. Что это за сезон рэперов? Их что, синхронно из уважаемого слоя общества изгнали? Давно пора было на самом деле. До того, как, после недолгого отсчета, включаются камеры, Минхо номер этого парня вспомнить не успевает. А дальше уже не до того. Нет, честно говоря, Минхо уже так наловчился, что все эти эфиры ведет почти на автомате и с откровенно пустой головой. Он читает свой текст, максимально беспалевно подглядывая в листок и минимально о содержании задумываясь. Минхо иногда кажется, что если ему ненароком подсунуть текст, где он будет сознаваться в намерении убить президента, а потом сожрать паштет из его еще теплой печени, то он без проблем со стандартной улыбкой это прочтет и даже не заметит подвоха. Просто потому что Минхо вот вообще плевать, что он там говорит, если за это нормально заплатят. Первый эфир всегда самый унылый, но зато и самый короткий. Просто самопредставления участников, небольшое блиц-интервью из вопросов, присланных топовыми саппортерами прошлого сезона, и демонстрация чего-то, чем хотел бы похвастаться участник. Минхо бы порадовался, что делать сегодня ничего особо не надо, – а на интервью и вовсе посидеть можно, – но проблема первого эфира в том, что голосование для определения двух участников, которые потом пойдут на первый Отсев, длится дольше, чем все последующие, компенсируя время короткого эфира, и уйти домой раньше не получится. Людям надо больше времени, чтобы разобраться с новыми претендентами. А еще на то чтобы почитать свежие треды в твиттере. И в целом первое голосование за сезон должно быть особенным. Бла-бла-бла. А Минхо нужны его восемь часов сна, но кого это вообще интересует? Конечно, никого. Пусть сидит здесь до ночи в обществе этих разношерстных придурков. Еще повезет, если не блохастых. Первая часть жутко нудная. Претенденты тупо по очереди рассказывают свои смертельно скучные визитки, пытаясь выглядеть максимально привлекательно, а Минхо, то и дело вставляя сценарные реплики, пытается хоть слегка разбавить это действо чем-то интересным. Хенджин просто стоит рядом и шаблонно улыбается. Круто ему, реально три реплики на целый эфир. Минхо представляет первого участника, и чтобы назвать Джисона по имени, ему не нужно даже подсматривать в бумажку. Удивительный парень на самом деле. Это же какая харизма при такой весьма скромной внешности. Джисон улыбается обворожительно, но все равно как-то нервно, и Минхо, зная, что на него сейчас камера не направлена, болезненно морщится, когда Джисон в самый неподходящий момент запускает руку в волосы, полностью руша укладку. Плохо, неуверенность никому не заходит. Не стоило ее так легко выдавать. Так аудитории не понравишься. Не то чтобы Минхо не плевать. Джисон рассказывает какую-то банальную ерунду, и Минхо начинает хотеться зевать уже на середине. Ну, хотя бы не чихать. Джисон с детства занимается музыкой, поет, играет на нескольких музыкальных инструментах, – ого, не только на гитаре? – читает рэп и сам пишет песни. Джисону определенно нужно сконнектиться с мистером идеальность. Какой у него там номер? Восьмой? Будут вместе сидеть и писать песни про то, как ощущается неизбежное приближение смерти. И мантры, чтобы красавчик под номером три где-то все же проебался и оставил остальным хоть какой-то шанс. Забавно, что парные задания впереди действительно будут, и с тем, что Джисон весьма харизматичный, а восьмой пиздецки идеальный, они оба вполне могут до более поздних раундов дотянуть и действительно объединиться. Минхо это почему-то не нравится. Минхо уверен, что Джисону бы больше пошло быть в паре с красавчиком. Джисон под конец исполняет кусочек своей песни а капелла, и Минхо совсем не понимает, зачем это было нужно, если третье задание буквально звучит как демонстрация талантов. Или там Джисон собирается заниматься чем-то другим? А чем? Язык в трубочку сворачивать? У них был такой конкурсант в первом сезоне. Аж на третьем эфире отсеялся. Минхо и сам охуел, что зрителям так этот неадекват зашел. Он даже был не то чтобы красивый. Джисон кланяется слишком глубоко и почти задевая макушкой камеру. Минхо кажется, что все же тронувшая губы улыбка ненароком попала в эфир. Да что вообще происходит? С каких пор Минхо вообще следит за происходящим? А особенно в те моменты, когда может со спокойной душой чиллить и буквально ни о чем не думать. Взять себя в руки получается проще, чем изначально казалось. Второго парня Минхо не слушает совсем, включившись в происходящее только тогда, когда ненароком слышит, что парень болтает что-то о его, Минхо, любимой женской группе. Ну конечно этот стандартный образец корейца стэнит кучу к-поп групп. Как же иначе? Сейчас еще и бейсбольную команду любимую назовет. А, к черту. Минхо уходит в свои мысли достаточно, чтобы эту ерунду не слушать, но успевать вовремя вставлять свои реплики. Бомбезный красавчик под номером три говорит в основном на английском, и единственное, что Минхо из его самопрезентации улавливает, – при всей миловидности внешности у парня очень низкий голос. А, ну и пару откровенно кривых фраз на корейском. Четвертый номер говорит так монотонно и скучающе, будто уже сдался. Минхо, честно признаться, даже проникается к этому некоторым уважением: парень явно осознает, в какой он лиге. Ребенок под номером пять что-то на самом деле почти лепечет, округлив свои и так довольно выразительные глаза, и зачем-то говорит, что любит трот. Надеется, что за него сердобольные пенсионеры проголосуют или что? Не особо выигрышная ставка. Европеец, – на самом деле номер шесть из Америки, но почему Минхо вообще должно быть не плевать? – даже не пытается говорить на корейском. Интересно, в прямом эфире тоже субтитры будут? Или у них теперь шоу для особо образованных? Следом идет тот самый бесячий нечетный, – номер семь, надо бы запомнить, – и Минхо с трудом не закатывает глаза, когда, представившись максимально неблагозвучным Со Чанбин, парень шутит какую-то тупую шутку. Стоящий рядом с Минхо вне кадра Хенджин издает какой-то странный звук, и Минхо искренне надеется, что Хван только что чихнул, потому что у него тоже аллергия, а не прыснул от смеха. Потому что иначе Хенджин этот день не переживет. Минхо об этом лично позаботится. Чанбин пытается поиграть мускулами, но стилисты явно этого не предполагали, и получается только показать, что одежда ему мала. Минхо почти со злорадством думает, как неудачно это будет выглядеть на экране. Восьмой как всегда. Его Минхо старательно не слушает, пропевая про себя трендящиеся сейчас к-поп песни, – все-таки чертов второй с его тупым упоминанием кучи групп добился своего, – потому что слушать, как и так идеальный человек приписывает себе еще больше идеальности не интересно от слова совсем. Хватит уже этих бесячих ямочек на щеках, на которые приходится смотреть, пока не сменится план. Девятый в принципе ничего так. Он выглядит откровенно средне, но стилисты даже постарались. Говорит уверенно. Смотрит флиртующе. Подчеркивает то, что надо, и старательно избегает острых углов. Минхо после его выступления ничего особо про девятого не помнит, но ощущает приятное послевкусие. Хорошая стратегия. Очень умная. Понравиться, но не давить. Этот парень далеко пойдет. Может, даже дальше красавчика, если тот так и не заговорит по-корейски. Первая часть заканчивается относительно быстро, и Минхо почти мурчит от удовлетворения, когда, услышав объявление о начале рекламной паузы, позволяет себе потянуться. Хенджин просит принести попить, и Минхо к просьбе присоединяется чисто по инерции. Совсем забывается, что собирался сегодня пить только теплое, когда глотает откровенно холодную воду. Плохо, у него вообще-то интервью на подходе. И прямо с самого начала. С Джисоном. Ну, то есть с тем первым номером. – Ты читал сценарий? – Хенджин снова начинает эту свою херню, и Минхо почти хочет вылить ему на голову остатки воды, но сдерживается, потому что до интервью со вторым номером Хенджина в порядок привести не успеют. – Ты видел тот вопрос для первого?.. – Да дай отдохнуть от работы, пока есть время, – Минхо шипит недовольно, а глазами стреляет так зло, что Хенджин просто обязан заткнуться. – У тебя хоть какие-то другие темы есть? Хенджин смотрит как-то странно и молчит. Минхо от этой тишины хорошо. – Я просто хотел спросить, что ты по этому поводу думаешь, ну да ладно, – голос режиссера в наушниках, приказывающий готовиться к эфиру, заглушает абсолютно бессмысленный бубнеж Хенджина, и Минхо еще никогда не был так рад, что ему дерьмово настроили громкость, и теперь в ухо постоянно кто-то да орет. – Я вот не знаю, было бы мне приятно или неловко. Минхо закатывает глаза и отвечает, вообще не понимая, о чем, собственно, речь. – Будь я тобой, мне было бы постоянно неловко.

⭐⭐⭐

– Почему ты выбрал именно меня в качестве примера для подражания? – Минхо читает вопрос, едва проехавшись взглядом по бумажке и успешно замаскировав это за чуть затянувшимся морганием. – Тебе помогает или мешает то, что на этом шоу я твой ведущий? Джисон смотрит на него такими огромными глазами, что Минхо даже слегка выныривает из своих мыслей, последние минут двадцать крутящихся вокруг возможности немного уступить своим хотелкам и съесть после эфира все же что-то вкусное. Что там за вопрос вообще был, что Джисон сидит и мнется? До этого же вроде нормально отвечал стандартную ерунду. И даже на какой-то, судя по уточнению, что его надо задавать с драматичной паузой, провокационный вопрос ответил вообще без проблем. Блин, нужно хоть иногда пропускать все эти реплики не только через рот, но и через голову. Интересно вот теперь. – Вы очень красиво танцуете, – Джисон закусывает губу, а Минхо на чистом классе держит стандартную улыбку, абсолютно на самом деле не понимая, почему они вдруг заговорили о нем и его весьма сомнительных навыках. – И поете. Я следил за вашими выступлениями с детства, вы меня очень мотивировали тоже стараться. А сейчас. Сейчас, наверное, мне все равно, что вы мой ведущий. Но это у вас тоже хорошо получается. Джисон звучит так, будто это не комплимент. Минхо какого-то почти смущающего непонимания не выдерживает и все же позволяет себе откровенно заглянуть в сценарий. Что блять? Какой пример для подражания? Откуда они вообще это взяли? И вообще-то Минхо не давал согласия на то, чтобы его ассоциировали с местными смертниками. За это нужно доплачивать. Если он не получит в этом месяце премию, будет повод пожаловаться юристам. Или сразу кому-то, кто занимается защитой чести и достоинства. Или это тоже юристы? – Ладно, – Минхо абсолютно непрофессионально прокашливается, проклиная себя за то, что все же выпил той чертовой холодной воды. – Что ты покажешь нам сегодня вечером? Лучшую свою песню? Джисон, будто бы на секунду чуть оживший, снова входит в стандартный режим пустых ответов на пустые вопросы, и Минхо правда пытается успокоиться следом. Получается не очень. Видимо, иногда все же стоит читать сценарий. Чтобы вот таких неприятных неожиданностей не было. А еще лучше уволить тех придурков, которые это придумывают. Фанат блять нашелся. Хочет за счет поклонников Минхо выехать? Не дождется. Минхо профессионал, он беспристрастен и пофигистичен. Ему за это вообще-то и платят.

⭐⭐⭐

– Куда валяться с укладкой? – Минхо все же успевает поймать Хенджина за запястье, но Хвану это не мешает на диван все равно завалиться. – Ты издеваешься? У нас через сорок минут снова эфир. Мы еще не доработали. Хенджин только отмахивается и высовывает язык. Хенджин вроде как устал. Будто бы Минхо нет. Ему тоже с непривычки тяжело вот так, без возможности переписать дубль, работать. А еще с кучей непредвиденных ситуаций. То этот непонятный вопрос Джисону. То похожий на ребенка пятый, у которого интервью выпало брать тоже Минхо, – черт, лучше бы он на записи профайлов вытянул нечетных, чем на прямом эфире, – вдруг ни с того ни с сего заявил максимально наглое: – А вам не кажется, что мы с вами очень похожи? Чисто внешне. Может, я совсем не сирота, а ваш потерянный брат? Этого блять не было в сценарии. В сценарии был банальный вопрос про жизнь до проекта. На которое пятый весьма внятно и по делу начал отвечать, что он сирота, у него нет ни друзей, ни родни, ни даже бродячей собаки, чтобы спать с ней ночью на улице. Отличная история. Классическая очень, зато и продается хорошо. Люди любят думать поменьше, а жалеть побольше. Особенно таких умилительных детей. Минхо верит, что такого ответа режиссеры и ожидали. И дальнейший сценарий был ориентирован на него. Не на максимально странные вопросы самому Минхо, в ответ на которые пришлось импровизировать. Минхо ненавидит импровизировать. Он вообще не способен это делать. – Думаю, тебе просто повезло быть красивым, – Минхо вот вообще не собирался раздавать комплименты незнакомым людям в прямом эфире, но что еще оставалось делать, если парень утверждал, что они похожи? не ругать же свою собственную внешность? – Надеюсь, это тебе поможет. Парень в ответ улыбнулся вроде бы и мило, но Минхо все же стало не по себе. Странный он какой-то. А вдруг вообще психопат? Они вообще проверяют участников, прежде чем допускать к нормальным людям? Надо бы узнать, сколько тут охраны. А то как-то Минхо никогда раньше не интересовался, но, видимо, стоило бы. На самом деле эфир в целом прошел, ну, нормально. Да, интервью немного выбили Минхо из привычной колеи, но в общем и целом было даже не так уныло, как Минхо себе предполагал. Участники хоть и были какие-то блеклые и однотипные, но даже старались. Минхо всегда любил часть с демонстрацией своих талантов, потому что там можно было похихикать с откровенно странных личностей, но в этот раз все было на самом деле в рамках адекватного. Джисон, – то есть первый, что у него за имя такое прилипчивое? – спел собственную песню, играя на гитаре, и Минхо, несмотря на тонну заполонивших твиттер видео с музыкальными способностями Джисона, старательно отрытых его, Минхо, фанатами, даже немного заслушался. Все же да, есть у него к гитаристам слабость. Главное Сынмину не говорить. Второй спел кавер на нашумевший недавно хит, и Минхо настолько сильно ощутил вайбы караоке, что даже захотелось выпить. Третий танцевал, но как именно Минхо не запомнил. Там все равно все время крупный план на лицо давали. И правильно делали. Четвертый тоже танцевал и, надо сказать, весьма неплохо. Минхо даже показалось, что, надень четвертый маску и капюшон, мог бы быть хорошим бэк-танцором для какой-нибудь к-поп группы. Пятый реально спел песню в стиле трот. Вау. Минхо искренне позавидовал такой вере в старшее поколение. Шестой что-то пиздел на английском и тупо кривлялся. Кажется, с этого нужно было смеяться. Седьмой зачитал рэп. Восьмого Минхо скипнул, сделав вид, что ему нужно найти стилиста, чтобы поправить волосы. Девятый снова пел. Может, у этого сезона есть специализация, а Минхо просто как всегда это провтыкал? На самом деле Минхо в такой песенно-танцевальной атмосфере находиться почти комфортно, – он буквально вырос на всех этих талант-шоу, – и время прошло относительно незаметно. Ну, как для работы. – Как думаешь, кто сегодня пойдет на Отсев? – Минхо спрашивает, чисто чтобы скоротать перерыв на голосование хоть чем-то. – Четвертый точно, – Хенджин задумчиво мычит, пытаясь придумать, кого же можно назвать вторым. – И молодой парнишка? У него странная система продвижения. И вообще по его внешности не скажешь, что он способен издавать такие звуки. Как и с третьим. Минхо фыркает откровенно насмешливо. – У третьего это играет на образ. Хенджин соглашается даже слишком легко. Какой скучный сезон, ну. С первого эфира понятно, кто победит. Красавчик с изюминкой.

⭐⭐⭐

– Я не понимаю, – Хенджин машет руками, совсем, видимо, забыв про все еще зажатый в ладони сценарий, и Минхо успевает увернуться буквально в последний момент. – Ну почему? Эти люди что, совсем тупые? И слепые? Честно говоря, лучше бы Хенджин снова делал вид, что смертельно устал, чем все это. У Минхо и так уже голова гудит. И от света этого дурацкого в глаза, и от команд режиссера прямо на ухо, и от тупых участников, которые на объявление результатов первого голосования вышли какие-то слишком возбужденные. И будто специально дышали Минхо прямо в затылок. Бесит, это что за манеры? Минхо потом специально на записи посмотрит, кто у него за спиной стоял, и выльет этому придурку на голову сладкий кофе. Прямо на свежую укладку. Никакого понятия о личном пространстве. Минхо садится в свое кресло и устало вытягивает ноги. После второго перерыва, – уже более короткого, потому что на повторное голосование выделено всего пятнадцать минут, – его ждет еще минут двадцать экранного времени, а потом долгожданная поездка домой. Теплая ванна. Удобная кровать. А завтра целый день выходной. Волшебно. Вот бы еще у проигравшего речь была покороче. Минхо с непривычки сегодня конкретно заебался, честно говоря, и хочется просто наконец отключиться. – Почему люди не хотят голосовать за Чанбина? – Хенджин продолжает максимально эмоционально нести чушь, и Минхо почти просит поделиться секретом такой внезапной энергичности. – Он ведь такой смешной. – Кто такой Чанбин? – не то чтобы Минхо хотелось поддерживать этот разговор, но еще немного и, кажется, он реально уснет. Блять, это наверное те чертовы таблетки от аллергии сказываются. Вот так и слушай всяких дебилов. Хенджин смотрит на него так, будто Минхо только что спросил полную глупость, и от этого вопрос становится еще лучше. Нет, конечно, Минхо знает, кто такой Чанбин, – на то, чтобы догадаться, логики хватает, – но позлить Хенджина нужно обязательно. А то еще привыкнет к нормальному с собой обращению. – Который попал вторым на Отсев, – Хенджин звучит будто на самом деле почти обижено. Минхо мычит преувеличенно понимающе. – А, так это который толстый, – Хенджин недовольно поджимает губы, и это выглядит на самом деле настолько забавно, что у Минхо слегка поднимается настроение. – И чье имя ты не смог сразу прочитать. Вот почему Хенджин вечно учит сценарий наизусть. Потому что читать нормально не умеет. Ему пришлось в листок с результатами откровенно всмотреться, прежде чем прочитать вполне себе простое имя. Профпригодность вообще на нуле. – Я просто не ожидал его там увидеть, – Хенджин звучит на удивление глухо. – Из тебя хуевый прогнозист, никогда не делай ставки, – Минхо голос сегодня на удивление слушается, несмотря на выпитую холодную воду, и получается звонко и задорно.

⭐⭐⭐

Минхо всегда нравились Отсевы. Своей эстетикой (сердечки все же красиво взрываются и не устраивают беспорядка), своей краткостью (двадцать минут и готово), но больше всего тем, что можно было почти все время молчать. Только назови имя выбывшего, – сегодня результаты зачитывал Минхо, и он на имени четвертого номера, которое видел впервые в жизни, предсказуемо не запнулся, – дай ему слово, а потом объяви по нему минуту молчания. Красота. Минхо уже одной ногой дома. Четвертый распинается о своей семье. Минхо искренне не понимает, какого хуя, если ты так свою семью любишь, ты тут делаешь? Твои еще лет тридцать дееспособного возраста бы помогли им гораздо больше, чем пусть и крупная, но одноразовая сумма. Умирает четвертый так же быстро, как Минхо улетает мыслями настолько далеко от происходящего, насколько вообще может. Чтобы себе ненароком аппетит не испортить. Все же можно себе небольшой чит-вечер после успешного эфира устроить. На кухне вроде была пицца. Ее звуковики себе заказывали, но ничего, они с Минхо поделятся. Много пиццы есть вредно. Кто-то снова дышит в затылок, – на этот раз еще и максимально шумно и поверхностно, – но Минхо уже даже не бесится. Слишком близка заслуженная свобода. Притворно поскорбев, Минхо просто машет зажатым в ладони сценарием в камеру, показывает пальцами правой руки сердечко, прижав ладонь к левому нагрудному карману, – фирменный жест их шоу всегда казался Минхо на самом деле забавным, – и тянет максимально высоким голосом банальное прощание. Эфир заканчивается. Минхо ждет еще три долгие секунды и, получив от режиссера разрешение, наконец перестает улыбаться. Хорошо сегодня поработал. Не залажал, не сошел с ума и даже никого не убил. Можно расслабиться.

⭐⭐⭐

Расслабиться не получается. А все потому что тупой номер какой-то там, которого Минхо мысленно прозвал заблудившимся туристом, что-то лепечет на своем английском, вцепившись Минхо в предплечье. Они все там в Европах такие неадекватные и без понятия о личном пространстве? Бесит. – Отстань, я все равно тебя не понимаю, – Минхо выдирает руку, но парень перехватывает за лацкан пиджака, который еще вообще-то надо в целости и сохранности вернуть костюмерам. – Да даже если бы и понимал, то сделал бы вид, что нет. Парень в ответ смотрит огромными глазами и начинает лепетать что-то еще быстрее. У Минхо окончательно сдают нервы. К счастью, охрана все же решает для разнообразия поработать, – удивительно, Минхо уже было подумал, что он тут один за всех отдувается, – и неадеквата почти сразу уводит. Ничего не говоря. Какие же все странные, конечно. Как же Минхо плевать. Единственное, на что Минхо плевать чуть меньше, чем на все другое, – осталась ли еще на кухне пицца. Площадка с едой и напитками от кейтеринговой фирмы уже пустая, – хорошо им, собрались и уехали, а Минхо еще ждет непонятно чего, – а есть хочется даже больше, чем быть красивым. Неправильные мысли. – Эй, мой главный фанат, – Минхо, все же свернув в нужный коридор, почти нехотя останавливается у двери в комнату, которую все слишком громко прозвали кухней всего лишь за наличие холодильника и электрочайника. – Пойди под другой дверью посиди, мешаешь. Прижавший колени к груди и умостивший на них подбородок Джисон только медленно поднимает голову и почти безжизненно смотрит в глаза. Минхо от такого вида почему-то не по себе. Хотя, с другой стороны, с чего бы вдруг? – Серьезно, я голодный, – Минхо очень не хочет отпихивать Джисона ногой, потому что какими бы ничтожными отбросами общества не были участники, но воспитание все же есть воспитание. – И не сиди на холодном, простудишься, а потом меня заразишь. Как я буду работать, если горло заболит? Джисон только шумно сглатывает и не двигается ни на миллиметр. Минхо почти плюет на свое воспитание так же, как парой минут ранее наплевал на диету. – Когда болит, это хорошо, – Джисон говорит тихо, но как-то даже убежденно. – Раз болит, значит, еще живой. Нет, логика, конечно, максимально правильная, – Минхо и сам этого придерживается, особенно в более метафорическом смысле, и Джисон чуть ли не его же словами говорит, если уж быть совсем честным, – но с больным горлом так, увы, не работает. – Все, хватит тут страдать, я домой хочу, – Минхо при всей своей нелюбви к тактильности даже наклоняется, чтобы сдвинуть Джисона рукой, а не ботинком. – И тебе пора домой тоже, хорошо сегодня постарался. На самом деле действительно хорошо. Джисон буквально финишировал вторым. Минхо видел полные результаты. Если так и дальше пойдет, то можно и с третьим номером потягаться. Вдруг он где-то проебется случайно. Никто ведь не застрахован. – А когда тебе перестало быть больно и стало настолько плевать? – Джисон спрашивает, едва поднявшись на ноги, и Минхо вот совсем не нравится этот тон. И интонация. И взгляд Джисона. И сам вопрос тоже. Какой-то неприятно обвиняющий. В чем-то, в чем Минхо вот совсем не виноват. Почему он вообще должен снисходить до того, чтобы слушать бредни этих сумасшедших? Надо их сразу после эфира уводить от нормальных людей подальше. А то вдруг это заразно. – Не говори со мной неформально, я на два года старше, – ручка прозванной кухней комнаты поддается не с первого раза. Минхо, все же с не особо сложным механизмом справившись, ныряет в пахнущую пиццей темноту и захлопывает дверь, едва договорив. И стараясь не думать о том, почему он вообще помнит, какого Джисон года рождения.