show show show

– Ты что, пил? – Хенджин спрашивает так, будто сам не знает ответ. Минхо только недовольно поджимает губы. Отвечать вслух – исключительно зря тратить воздух. А его тут и так немного. Серьезно, чего так душно-то? – Ты издеваешься? – голос у Хенджина подлетает до какого-то вообще неприятного диапазона, и это что-то новенькое, потому что раньше Минхо казалось, что противнее некуда. – Ты реально приперся на встречу с какими-то пиздец важными инвесторами бухой. Минхо, я многое в тебе понимаю и принимаю, но вот это уже совсем нет. Минхо вот не все понимает. Например, английский не понимает совсем. – Не визжи, и так голова болит, – Минхо правда хочется отодвинуть Хенджина с дороги и гордо прошагать до привычной гримерки, но Хван на удивление не поддается. А только смотрит как-то совсем недовольно. Бесит, Минхо вообще-то и в не очень трезвом виде лучше Хенджина буквально во всем. У Минхо даже зарплата больше. На целых восемнадцать процентов. Минхо за эту информацию отдал кому-то в бухгалтерии раза в два больше денег, чем их с Хенджином разница в зарплате, но это не так важно. – С кем ты пил? – Хенджин всегда был излишне любопытный. – Обижаешься, что тебя не позвали? – Минхо всегда считал любопытство уделом трехлеток. Хенджин заметно куксится. Минхо от этого смешно почти вслух. К гримерке пройти все же надо, – Минхо и так влетит за такое состояние, еще и опаздывать точно не стоит, – но Хенджин явно сдвигаться не собирается. Минхо еще никогда так легко не принимал поражение, но у Минхо сейчас просто нет никаких сил. – Я пил с Сынмином. У Хенджина глаза становятся в два раза больше, и теперь смешно уже действительно вслух. Минхо закусывает губу, ловя все же сорвавшийся смешок, и наконец успешно протискивается мимо Хенджина в узкий коридор. – Ты пил с Сынмином, – Хенджин повторяет эхом и, судя по всему, идет следом. – У тебя что, кто-то умер? Минхо даже на секунду становится неловко, что он распустил о Сынмине такие слухи, что Кима воспринимают исключительно в негативном ключе, но Минхо быстро от этого отмахивается. Сынмин заслужил. Это вообще-то из-за его тупых шуток Минхо оказался в таком положении. – Да, умер, – Минхо говорит нарочито скорбно, а Хенджин, если Минхо правильно интерпретирует услышанное, спотыкается. – Моя честь и мое достоинство. Вместе с репутацией. Ну ничего, следом умрет еще и Сынмин. За то, что, когда Минхо попросил перевести с английского новое сообщение в рабочем чате, которое явно предупреждало о встрече с инвесторами еще в тот момент, пока Минхо не всадил в себя половину домашнего бара Сынмина, сказал, что это спам. Спам, сука. Вот так и доверяй вроде как семье. Минхо понимает, что выглядит откровенно дерьмово, – а это лицо еще не начало отекать, – но ничего с этим сделать уже нельзя, поэтому надо просто делать вид, что все в порядке. Судя по тому, как недовольно стилист, пытающаяся хоть немного привести лицо Минхо в приемлемый вид, поджимает губы, не в порядке все слишком очевидно. Никакой премии ему точно не светит. Тут бы хоть обычную зарплату выплатили. Минхо в целом не понимает, зачем ему присутствовать на какой-то важной встрече, а уж тем более чуть ли не в сценическом образе, но задавать вопросы подобного толка все равно бессмысленно. Потому что ответ на них предсказуемый. Так надо. Тебе за это платят. Молчи и делай, что говорят. Минхо просто винтик в этой системе, маленькая деталька, которую двигают другие. Важная, потому что позволяет всему механизму работать слаженно, но безвольная и податливая.  Минхо нравится. Ничего самому решать не надо. Просто слушай распоряжения и иди по сценарию. Отличная работа, которую точно нельзя потерять. До некого совещания еще долгих сорок минут, – можно было и не торопиться, зачем за ним так рано прислали машину? – и Минхо просто пытается занять себя хоть чем-то. Причем это что-то обязательно должно включать физическую активность, потому что иначе слишком высок риск начать заметно клевать носом. Минхо и в хорошем состоянии на всяких этих бизнес-встречах почти засыпает. Стоит чуть сдать позиции, и сегодня он точно уснет в самом буквальном смысле. Минхо наматывает круг по павильону, заглядывает во все открытые гримерки, – странно, почему их аж три, когда их с Хенджином всего двое? – и даже залипает на стенд с фото участников первого сезона. Почему он до сих пор тут висит, Минхо не понимает, но знакомые лица вызывают даже небольшой всплеск ностальгии. Третий номер тогда был очень неуклюжим. Это было так забавно, что даже Минхо иногда подхихикивал. Да и людям нравилось – третий дошел до тройки, как бы каламбурно это ни звучало. Седьмой такой красивый, что Минхо даже немного завидно. Не зря все же выиграл. Красавчик этого сезона явно не дотягивает. Под вторым номером изначальный фаворит Минхо, за которого было действительно обидно. Под девятым – друг этого самого фаворита, чья смерть так подкосила бедолагу. Может, у них там любовь была? Было бы прикольно, на дораму бы потянуло. Минхо бы даже в такой снялся. Ему всегда с парнями целоваться больше нравилось, чем с девушками. Время идет предательски медленно, а во рту так же предательски собирается горечь. Противно. Минхо обычно обходит кухню десятой дорогой, – чтобы ненароком что-то там не съесть, – но сегодня его почти тошнит, и поэтому находиться в окружении еды в принципе безопасно. Даже если Минхо что-то и съест, то его все равно вырвет раньше, чем он успеет от этого растолстеть. Минхо открывает дверь, – в этот раз никто под ней не сидит, и это почти печально, – и от позорного испуганного визга сдерживается исключительно благодаря очень развитой силе воли. Минхо так-то не ждал, что тут может быть еще кто-то, потому что Хенджину все еще делают укладку, – а нефиг было столько волос отращивать, – а офисный планктон, который явно приглашен на совещание помимо них с Хваном, вряд ли занимается сборами в павильоне. Так что да, увидеть на кухне человека крайне неожиданно. Узнать в этом человеке чертов восьмой номер еще и неприятно. – Добрый день, – восьмой тихо здоровается и улыбается пусть и не очень широко, но достаточно, чтобы на щеках появились ямочки. – Ага, – Минхо отвечает еле слышно, надеясь, что его нежелание говорить все же будет заметно. Видимо, план срабатывает, потому что восьмой больше ничего не говорит. Только внимательно смотрит, как Минхо, набрав себе воды из кулера, – вода из-под крана, конечно, даже для питья годится, но портит зубы, поэтому Минхо старается ее в рот не брать, – полощет горло и аккуратно сплевывает, пытаясь минимально смазать тинт. Горечь немного уходит. Хоть что-то. – Хорошо отдохнули? – восьмой номер явно издевается, и Минхо трижды повторяет про себя, что этот парень скоро должен будет умереть по сценарию, поэтому убить его сейчас точно нельзя. – Хотите фокус покажу? У Минхо до этого момента голова болела не то чтобы сильно, но этот восьмой, видимо, решил ситуацию исправить. – А ты еще и фокусник? – ну, вообще, может и да – Минхо так и не посмотрел, что там этот парень делал во время демонстрации талантов на первом эфире. – Есть что-то, что ты не умеешь? Восьмой негромко смеется. Минхо хочется набрать из кулера кипятка и вылить этому придурку прямо на его дурацкие кудряшки. – Пить на работе, чтобы потом влипать в проблемы, – парень улыбается, а Минхо почти сдается на милость своим внутренним демонам. – Зато умею помогать не влипать в проблемы другим. Хотите покажу? – Не хочу. У Минхо вообще-то никаких проблем и нет. Он прекрасно со всем справляется. Выглядит уже куда приличнее, говорит адекватно и даже не засыпает на ходу. Только вот… – От тебя несет, – восьмой номер встает со стула и потягивается также нагло, как и перешел на неформальный стиль, а Минхо почему-то мысленно радуется, что разницы в росте у них вроде бы и нет. – Причем сильно. Я уверен, что у тебя в контракте прописан запрет на алкоголь. Там первые три пункта у всей компании одинаковые. Минхо, честно говоря, понятия не имеет, что у него там в контракте прописано, потому что читал весь этот бюрократический бред его менеджер, а не сам Минхо. И уж тем более Минхо не собирается обсуждать свою работу с каким-то левым парнем. Явно же этот восьмой пытается добыть информацию в своих интересах. Минхо на такое ни в жизни не поведется. – Я тоже был начальником, – восхитительно, этот парень сейчас что, хочет как в диснеевском мультике устроить длиннющий монолог, пересказывающий его душещипательную историю? – Но у меня были очень изобретательные подчиненные. Конечно у восьмого были подчиненные. А еще огромная зарплата, личная квартира, машина, отпуск два раза в год и счастливое будущее. Именно поэтому он и решил суициднуться в прямом эфире. Не, звучит, конечно, как план. На миллион почти в прямом смысле слова. – Вон, видишь аромадиффузор? – какие сложные слова, этот что, тоже рэпер с идеальной дикцией? вот на что у Минхо, видимо, аллергия началась – на рэперов. – Если хорошенько жидкостью из него обмазаться, то от тебя будет так сильно вонять лавандой, что ничего другого никто не унюхает. Да и пытаться не будет, если честно. Восьмой снова сдержанно улыбается. Минхо начинает казаться, что их сейчас снимают, и это какой-то дополнительный контент для ютуб-канала, чтобы зрителям не было так скучно целую неделю ждать следующего эпизода. Звучит, конечно, бредово, но Минхо уже ничему с этим шоу не удивился бы. Особенно после того, как они притащили сюда толпу иностранцев. – Откуда ты знаешь, что оно пахнет лавандой? – Минхо спрашивает лишь бы спросить, потому что если это действительно часть съемок контента, то нужно постараться, а иначе зарплаты не видать. – Он ведь без этикетки. Восьмой только пожимает плечами. – У нас в офисе такой же был. Они на всю компанию одинаковые. На самом деле в их компании почти все одинаковое. Минхо уже как-то слушал от Сынмина лекцию о том, как полезно закупаться оптом у проверенных поставщиков. Сынмин считает себя дохуя умным, потому что красивым стать не вышло, и приходится хоть где-то наверстывать. – Это ты так ненавязчиво пытаешься мне наврать, что работал в JYPE раньше? – Минхо усмехается своей привычной сценической ухмылкой, потому что зрителям нравится немного наигранности. – А потом тебя турнули, ты спился, заложил дом и оказался здесь? Черт, не надо было этого говорить. Такая ведь хорошая история получилась. Этот восьмой точно возьмет на вооружение. – Да я и сейчас еще там работаю, меня не уволили, а просто приостановили контракт, – парень слегка наклоняет голову и совсем не меняется в лице. – Я Бан Чан, музыкальный продюсер. Мы уже встречались как-то, но ты, наверное, не помнишь. Минхо мычит максимально многозначительно, чтобы дать понять, что он ни в единое слово этого рандомного бреда не верит. Действующий музыкальный продюсер крутой развлекательной компании решил пойти сдохнуть за деньги. Ну да, Минхо же выглядит достаточным придурком, чтобы на такое повестись. Как минимум, Минхо бы такое запомнил. У него, конечно, ужасная память на лица, но в целом на существование важных коллег хорошая. Чтобы случайно ни с кем не начать серьезный конфликт, после которого отец опять будет промывать мозги. – И где мы встречались? – Минхо спрашивает со всем скептицизмом мира. – На вечеринке в честь запуска первого сезона этого самого шоу в эфир, – ни черта себе восьмому сценаристы подробности раскрыли, чтобы посмеяться над Минхо; ну и мрази. – Тогда еще Сольюн была. Вы с ней тиктоки под первый ост снимали. Его, кстати, я написал. Ну, ост, а не тикток, конечно. Ладно, это Минхо помнит даже слишком хорошо. Потому что Минхо всей своей душой ненавидит снимать чертовы тиктоки, но вот тот тренд под первый стартовый ост был даже ничего так. Минхо эта мелодия так сильно въелась в мозг, что он ее потом еще почти неделю себе под нос мурлыкал. И сам танец, наверное, до сих пор помнит. Хореографии его тело всегда запоминало куда успешнее, чем мозг лица и имена. Бан Чан? Не, звучит как-то знакомо, конечно, но, скорее всего, потому что Минхо уже слышал это имя на эфире. Явно не потому что человек, посещающий корпоративы для элиты, вдруг решил забить на все и сдохнуть. Восьмой тяжело вздыхает и смотрит как-то почти устало. А говорит слишком как для такого внезапного откровения легко. – Я подвозил тебя домой, потому что ты психанул на таксиста, обвинив его в том, что у него вся машина пропахла фастфудом, а ты голодный, – парень слегка приподнимает брови, а у Минхо в мозгу начинают крутиться шестеренки. Осознание приходит так резко, что и так настрадавшейся голове почти больно. – Праворульная Хонда, – Минхо в последний момент ловит почти театральный жест, не позволяя себе ткнуть в на самом деле Бан Кристофера Чана, их музыкального продюсера, которого Минхо так-то на год младше, пальцем. – Мы еще обсуждали ту тупую дораму, где я снимался перед началом шоу. Чан улыбается чуть шире. Минхо почти улыбается тоже, – ну, тот вечер на самом деле был ничего такой, даже при всей ненависти Минхо к корпоративам, – но вдруг ловит себя на непозволительно простой мысли. – А ты зачем сюда приперся? – серьезно, деньги это, конечно, хорошо, но компания у них щедра не только к ходячим покойникам, но и к обычным работникам тоже. – Адреналина по жизни не хватает? На самом деле с тем, какие нереальные дедлайны любит ставить им начальство, – Минхо как-то нужно было чуть меньше, чем за неделю, сбросить почти пять килограмм, – адреналина на этой работе более чем достаточно. Но Чан ведь все равно здесь. – В нашем филиале активно зазывали стать участником, и я повелся, – Чан улыбается как-то даже слишком мило, а глаза щурит несоразмерно сильно. – Я это уже рассказывал в своем профайле. Не смотришь их? Минхо никакой информационный мусор не поглощает и обычно считает это абсолютно нормальным, но сейчас почему-то даже немного неловко. – Я не смотрю телевизор, – Минхо правда пытается звучать не так, будто считает себя должным оправдываться. Чан только понимающе кивает. Тишина повисает неожиданно и не особо приятно. Минхо, лишь бы чем-то занять руки, тянется к кулеру, собираясь набрать себе немного воды. – Снимаешься сегодня? Минхо задает самый тупой из существующих в мире вопросов, потому что вряд ли Чан пришел сюда просто посидеть. Вряд ли Чан в принципе может ходить куда-то просто посидеть. Все участники должны почти постоянно находиться в общежитии. – Ага, с Джисоном и Чонином тиктоки для продвижения снимаем, – Чан отвечает так же расслабленно, как и раньше, а у Минхо будто начинает снова горчить во рту. Потому что, ну, странно это все. Вот вроде твой коллега, с которым ты когда-то находил общий язык, – и которого потом, об этом забыв, почти хейтил три долгие недели, – сидит и болтает так, будто не осознает, что купил себе билет в один конец. Нет, конечно, Минхо никогда не считал, что все такие же сообразительные, как он, но интеллекта посмотреть в зеркало и понять, что какое-то это не особо выигрышное зрелище, у Чана все же должно было хватить. Не хватило. Почти обидно. Впрочем, почему Минхо должно быть не плевать? – Кто такой Чонин? – Минхо спрашивает на автомате, потому что только постоянные ответы Хенджина на вечно повторяющиеся вопросы помогают Минхо выучить это стадо придурков по именам. Чан смотрит как-то странно, прежде чем ответить. – Пятый номер, – а, ясно, странный ребенок. – Они с Джисоном соседи по комнате. Минхо не очень знает, зачем ему эта информация, но понимающе мычит в ответ. Тишина повисает снова, но в этот раз придушить не успевает, потому что Чана зовут сниматься раньше. Он забавно салютует, прежде чем уйти, и желает иметь возможность отдыхать почаще и без вреда для репутации на работе. Минхо бормочет еле слышное «спасибо» в уже закрытую дверь. И на самом деле берет чертов аромадиффузор, достает палочки и, вылив часть содержимого на пальцы, щедро обмазывается воняющей лавандой жидкостью. Пусть Чан и полный придурок, не умеющий здраво оценивать свои силы, но все же попытаться стоит. Минхо эта попытка не грозит ничем, в отличие от того, на что решился сам Чан. Зачем-то.

⭐⭐⭐

Минхо слегка отодвигает от лица телефон. Видео начинает проигрываться сначала. Раз уже в десятый. А, может, и того больше. Какой кошмар, чем он занимается в свободное время?.. Лучше бы в зал сходил. Или поспал. Или аниме бы какое-нибудь посмотрел. Да что угодно лучше, чем это. Минхо страдальчески стонет и, прикрыв глаза, все же ставит телефон на блокировку. Тупое приложение, – это еще не вышедшие материалы, поэтому смотреть их приходится через галерею, – почему-то не выключает видео даже при погашенном экране, и наушники продолжают играть надоедливой мелодией, от которой уже закипает мозг. Минхо лежит какое-то время с закрытыми глазами, пытаясь уговорить себя просто забить и жить нормальную жизнь, но двадцатисекундный тикток играет куда упорнее, чем сопротивляется менталка Минхо. – У меня с этой работой едет крыша, – Минхо вскакивает с дивана так резко, что даже немного темнеет в глазах, но свою квартиру он знает достаточно хорошо, чтобы по ней перемещаться без помощи зрения. У Минхо в квартире много зеркал, – а на кухне и вовсе одна стена с зеркальным оформлением, которая изначально была просто милым элементом декора, а по итогу стала очень удачным инструментом для борьбы с перееданием, – но в спальне оно не только в пол, но и на всю длину шкафа. Который так-то метра четыре точно. Минхо смотрит на свое отражение, слегка поправляет спутавшиеся волосы, – надо какой-то новый бальзам подобрать что ли, от обилия лака и постоянного использования плойки волосам откровенно поплохело, – и, тяжело вздохнув, ждет, пока уже черт знает который раз повторяющийся кусочек песни включится снова. Кто это вообще исполняет? Мотив знакомый такой. Значит, знаменитый кто-то. Минхо мужской к-поп не особо слушает. Должно быть, просто песня трендилась. Ладно, плевать. Минхо снова включает экран и в который раз залипает на видеоряд, – чертов Чан в чертовой частично расстегнутой рубашке, – только теперь не чтобы охуеть от того, как этот милый с виду продюсер вдруг стал олицетворением слова секс, а для осознания, что именно Чан делает. И почему это смотрится настолько хорошо. Серьезно, это все восемь из десяти. А возможно и три десятые сверху. Сука, это точно просто удачный тренд. Чан давно крутится в шоубизе и знает, что нравится людям. А участникам всегда дают самим выбирать, какие тренды снимать, – почти часть самопрезентации, – и Чан просто правильно угадал, на что давить. Вот и Минхо сейчас просто повторит и получится ничем не хуже. Движения на самом деле не то чтобы сложные и запоминаются легко. Минхо смотрит один раз чисто наблюдая, во второй уже частично копирует, а после пятого довольно уверенно танцует. Всего секунд двадцать же, да и не особо торопливых. Минхо откладывает телефон и пытается напустить на себя соблазнительный вид. Получается не то чтобы очень, – сексуальность у Минхо скорее спокойная, и это отлично для длительных выступлений, но в двадцати секундах еще и без особых акцентов как-то не играет, – но все же приемлемо. На семерку уж точно. А Минхо даже не старался, потому что его жизнь не зависит от тупых тиктоков. Он вообще их снимать не любит и не умеет. Да и чужие смотрит только по работе. Обычно. Сегодня просто читдэй. Минхо садится на кровать, берет телефон и еще раз смотрит видео с Чаном, пытаясь понять, почему оно все еще выглядит сексуальнее, чем его собственный домашний перформанс. Приходит к весьма логичному выводу, что все это из-за темного фона и расстегнутой рубашки. А Минхо вот на всю страну не раздевается. Он еще так низко не пал. И валяться мертвым на всю страну тоже не планирует. А на заграницу уж тем более. Он всем этим заграничным придуркам такого удовольствия не доставит. Хенджин отправил ему все видео, которые смог раздобыть у стаффа, – удивительно, но Хван иногда бывает полезным, – но, несмотря на то, что по идее отсниматься уже должны были если не все, то половина уж точно, видео все равно только три. Чан, Джисон и малолетний сосед Джисона по комнате. Минхо этого хорошо если возраста согласия достигшего парня про себя называть теперь почему-то может только так. Неудобно и слишком длинно – надо бы номер запомнить все же. Минхо совсем не должен тратить на это все свое время, но раз уж он не пошел сегодня в зал, то можно хоть немного догнаться физической активностью дома. Да и он на самом деле давно не танцевал. Обычно он ходит на эксклюзивные мастер-классы по субботам, но теперь в этот день эфир. Тренд, который танцевал Чан, Минхо повторяет еще трижды. Получается уже весьма приемлемо, а песня даже перестает раздражать и начинает проситься в плейлист. Минхо это странное желание засовывает куда подальше и поспешно переключается на видео с соседом Джисона. Там что-то максимально тошнотворное. Какой-то тупой японский тренд с милой песенкой и раздражающими кривляньями под нее. Нет, конечно, детям как раз что-то такое и стоит снимать, но надо же хоть какой-то дисклеймер ставить. По типу «осторожно, вас может ненароком стошнить». Черт, а они ведь и правда чем-то с этим парнем похожи. Отвратительно. Танцевать там буквально нечего, кривляться Минхо не собирается, – Минхо бы такое себе не позволил даже за ту зарплату, что у него есть сейчас, а за призрачный шанс не умереть тем более, – поэтому тикток соседа Джисона отправляется сразу в корзину. Видео с самим Джисоном включается следом и совсем без спроса. Это еще один японский тренд. Минхо даже хочется поверить, что хваленая заграница, на которую теперь транслируют их шоу, это всего лишь Япония, – по-японски Минхо может даже представиться, заказать поесть и процитировать пару моментов из бриллиантового фонда аниме, – но собрание акционеров, на котором он все же просидел почти два часа, это как-то не подтверждало. Потому что говорили там все на английском. Вернее, на английском ругались. Почему, зачем, и к чему все это привело, Минхо так и не понял, как и сидящий рядом Хенджин, – все остальные от воняющего чертовой лавандой Минхо отсели, – но от него лично никто ничего вроде не хотел, да и ладно. Идут они к черту. Еще и об этом в неоплачиваемое время думать. Обойдутся.  Видео с Джисоном заканчивается раньше, чем Минхо успевает вглядеться, но ему это и не особо нужно. Потому что этот тренд Минхо знает. Его Хенджин не так давно записывал. И так активно звал Минхо присоединиться, будто не знал ответ заранее. Минхо снимает только те тиктоки, за которые ему платят. Ни единым больше. Тем более Хенджин там больше дергался, чем танцевал. Минхо бы не вписался. Ему эта хореография,– если этот огрызок можно так гордо называть, – более четкой виделась. Вот Джисон, кстати, танцевал очень даже неплохо. Четко, но расслабленно. Не выдавливая эмоции, но харизматично. Очень технично. Интересно, где он учился? Минхо хватает буквально пары просмотров, чтобы запомнить, – а вернее вспомнить, – хореографию, но он зачем-то смотрит еще раза три. Действительно хорошо. Минхо даже кажется, что примерно так бы он все и разобрал. Впечатление подтверждается, когда Минхо, в этот раз не откладывая телефон, повторяет тренд, смотря на себя в зеркало. Ну на самом деле очень похоже. Удивительно. И даже немного печально. Минхо, конечно, давно принял тот факт, что особых талантов у него нет, – они и не нужны, когда есть красота, – но иногда опрометчиво считал, что у него есть свой стиль в танцах. Танцы всегда нравились ему больше всех других видов сценического искусства. На танцы Минхо на самом деле тратил время. А еще силы и здоровье. Ну, видимо, все это было зря, потому что какой-то рандомный парень из, вероятно, бедного района танцует почти точно так же, как потративший на свое развитие кучу денег Минхо. Правильно говорил пиар-агент: надо вкладываться в визуал, а не в наполнение. Визуал поможет найти нужные связи. А связи помогут обойти тех, у кого таланта внутри столько, что аж выплескивается. Минхо, конечно, уже давно с этим смирился и действовал исключительно так, как ему говорят, но понимать все это начал только сейчас. Видимо, он не только бесталанный, но еще и тупой. Повезло, что хоть красивый.

⭐⭐⭐

Минхо сегодня в хорошем настроении. Во-первых, ему повезло, и расписание снова подстроили под его хотелки. Поэтому сегодня он ведет первый блок, а потом будет просто чиллить в комнате отдыха, в то время как Хенджин, приехавший в павильон в то же время, что и Минхо, будет сперва сидеть в ожидании второго блока, – а там сильно не расслабишься, потому что непонятно, когда он точно начнется, – а потом работать по сути до самого конца эфира. А во-вторых, сегодня просто как-то весело даже. Может, стоит это шоу хоть иногда смотреть в записи? Кусочки там какие-нибудь лучшие. В тиктоке точно такое выкладывать должны. Минхо на самом деле считает, что все эти телевизионные шоу созданы для того, чтобы люди тупели быстрее, чем успевали осознать, что их жизнь летит к чертям, и надо бы заняться делом, но иногда и такое себе позволить можно. Тем более его жизни и достатку ничего не угрожает, а делом он и так занят почти каждый день. А по субботам вообще с утра до ночи. Сегодня эфир противоположностей. Или контрастов. Или отличий. Минхо тему вроде как сам объявлял, но уже толком не помнит. И первое задание максимально убогое в своей тупости и нелепости. Приготовить что-то из выданных продуктов. И выглядеть при этом мило. Минхо изначально показалось, что это очередной саботаж, чтобы слить рейтинги, – ну кому вообще интересно на что-то подобное смотреть? – но потом он как-то даже втянулся. Джисон, которому не повезло быть под первым номером, а значит и не иметь достаточно времени на подготовку, попытался сварить рамен, напялив на себя ободок с кошачьими ушками, который валялся в горе другого стаффа, специально предложенного участникам на выбор для усиления милого эффекта, и нарисовав себе кошачьи усы и нос шоколадным сиропом. Рамен явно не вышел, – ну, хотя бы вышло не перевернуть на себя кастрюлю с кипятком, – но Джисон все время строил такие забавные мордашки, что Минхо даже как-то проникся. От второго номера был набор стандартного айдольского эгье, но даже этой порции кринжа было недостаточно, чтобы приподнятое дурашеством Джисона настроение испортить, и Минхо второго участника только мысленно пожурил за отсутствие креативности даже в зародыше и постарался тупо забыть. Красавчик под номером три, – Минхо его сегодня объявлял, как оказалось, впервые, и почти сломал язык, пока выговаривал максимально неудобное Феликс, – успел за выделенное ему время намешать тесто на печеньки, устроить небольшой милый мукбанг, покусывая шоколадку, которую потом потер на украшения (гадость какая, шоколад со слюнями), и обворожить половину планеты уж точно. Минхо по идее должен был обворожиться тоже, – тем более Минхо весьма себе по мальчикам, – но почему-то милая глупость Джисона все еще зашла лучше. Субъективно. Объективно у Феликса конкурентов не было. Сосед Джисона под номером пять устроил вторую попытку прочистить желудок Минхо, раз уж с видео не получилось, но настроение все еще было расслабленным, и Минхо даже решил, что это почти что забота о его фигуре. Потому что, сожри он накануне что-то хоть слегка тяжелое, точно бы от такого количества кривляний блеванул. Ну а если серьезно, то этому парню явно не повезло. Потому что он всю свою милоту проспойлерил в тупом тиктоке, так что эффект от нее будет слабый, а второе задание создано явно не для таких маленьких мальчиков. И все, приехали прямиком в двойку на Отсев. В лучшем случае. Минхо объявляет следующего иностранца, – у него имя благозвучней, чем у третьего, – и ждет пусть и чего-то оригинального, потому что в их заграницах там все другое, но не настолько же. Шестой номер выходит на трясущихся ногах (ладно, может в Европе мило быть инвалидом), с паническим выражением лица (ну в принципе да, нестабильная психика это тоже мило, так и вызывает желание закомфортить) и вдруг начинает ни с того ни с сего почти что рэповать. Нет, это точно какой-то проклятый сезон. Минхо и его чувство вкуса на такое не подписывались. Парень что-то скорее лепечет, чем четко поговаривает на английском, а спустя несколько фраз и вовсе почти истерит. Минхо становится искренне любопытно. Черт, зря он оставил мобильный в гримерке. Сейчас мог бы глянуть прямой эфир. Там вроде бы субтитры были. Впрочем, времени у этого парня еще довольно много, и Минхо рискует все же попробовать успеть телефон достать. Все равно участие ведущих до конца выполнения задания конкурсантом не подразумевается. Минхо, искоса поглядывая на транслирующий происходящее на сцене экран, чтобы ненароком ничего не пропустить, шмыгает в ближайший коридор, и ощущение, как что-то почти сбивает с ног, достаточно неожиданное, чтобы Минхо сдавленно ойкнул прямо в микрофон. Дерьмово. Этого, конечно, в эфире слышно не будет, но от режиссера потом влетит. – Ауч, – слишком знакомый голос звучит внезапно недовольно. – Смотрите, куда идете. У вас на куртке заклепки больно колются. Джисон потирает ушибленное плечо, – внезапно оголенное; Джисон что, уже успел переодеться для следующего блока, раз на нем теперь жилетка на голое тело? – и на самом деле хмурится. Минхо, конечно, не садист, но Минхо плевать. – Ты знаешь английский? – в этот раз ума убрать микрофон подальше от рта все же хватает. – Немного, – Джисон наконец поднимает голову и смотрит прямо в глаза, а Минхо сам не замечает, как губы расплываются в довольную улыбку. – Я до восьми лет жил в Малайзии. А еще иногда песни на английском пишу. Минхо было достаточно короткого ответа, но если Джисон любит поболтать, то и пусть. У Джисона одежда без рукавов, – холодно, наверное, – и приходится просто взять его за запястье, чтобы вывести обратно к месту, откуда видно сцену. Джисон не сопротивляется. А еще, судя по тому какая у него горячая кожа, совсем не замерз. – Что он говорит? – шестой номер уже не читает рэп, а скорее что-то очень упорно пытается донести зрителям, вообще забив на задание, но это все равно забавно. – Мне любопытно. Джисон смотрит на сцену, видимо, пытаясь что-то разобрать, а потом, шумно сглотнув, выдает полный бред: – Говорит, что умирать не хочет. И что это шоу делают какие-то больные ублюдки. А еще что тут на самом деле убивают людей. Ну круто. До того, что никто блять не хочет умирать, Минхо бы и сам додумался. И правила шоу, которое уже третий сезон как по телевизору показывают, можно было успеть выучить, даже если с обучаемостью огромные проблемы. Но если нагрубить Джисону, он может просто уйти, и Минхо останется даже без такой информации. – Так чего он задание-то не делает, раз умирать не хочет? – вопрос максимально логичный. Джисон предсказуемо ответа не знает и только слегка пожимает плечами. – Он вроде как думает, что его обманули, – Джисон говорит тихо, а смотрит себе под ноги, и Минхо впервые настолько сильно поражается, какой же Джисон разный на сцене и вне ее: сегодняшняя улыбка Джисона, не сходившая у него с лица все задание, зарядила Минхо так же сильно, как внезапный потухший вид сейчас угнетает. – Я от других слышал. Что типа он, когда на шоу отбирался, думал, что это все понарошку. Черт, если это правда, то Минхо точно нужно пересмотреть этот выпуск с субтитрами. Чтобы лично насладиться тем, как придурок в прямом эфире сознается в своем идиотизме. Раньше Минхо казалось, что тупее его самого тут только Хенджин, но оно вон как бывает. Всегда приятно немного подняться в рейтинге. Джисон слегка дергается, и Минхо, только сейчас осознав, что все это время продолжал придерживать Хана за руку, поспешно расцепляет пальцы и убирает ладонь за спину. Джисону тут на самом деле быть не стоит, так что пусть идет. Он куда сообразительнее шестого – сам это понял. Вообще без лишних слов. Минхо это нравится, потому что говорить он обычно не любит. Но в этот раз говорит все равно. – Эй, Хан-а, – Минхо и сам удивляется внезапно всплывшему в голове варианту обращения, а Джисон на секунду замирает, прежде чем повернуться. – Где ты учился танцевать? Минхо просто интересно. Может, получится подать на эту школу в суд за использование его личного стиля. Минхо бы по такому поводу даже на хорошего юриста потратился. Джисон смотрит как-то странно, прежде чем ответить очевидную ложь. – Видео на ютубе смотрел. И вообще я не очень люблю танцевать. Ну да, так Минхо и поверил. Кто не любит, так не танцует.

⭐⭐⭐

Минхо смотрит в экран своего смартфона с таким внезапным смущением, будто ему снова пятнадцать, и он снова случайно нашел своеобразные домашние видеозаписи своих родителей. А на это точно можно смотреть без регистрации, смс и подтверждения возраста? Или у них и так шоу с пометкой только для совершеннолетних? Смерти в прямом эфире влияют на рейтинг? Блядство, ну что это такое? Минхо отворачивается, тщетно пытаясь проморгаться, а Джисон на экране, – снова первый в новом блоке, они никогда не думали делать рандомный порядок, чтобы было честнее? – так пошло двигает своими обтянутыми кожаными штанами бедрами, что Минхо почти хочется выть. Ладно, сука, либо этот парень распыляет какие-то неведомые феромоны, к которым у Минхо особая чувствительность, либо срочно нужно просто с кем-то переспать, потому что организм уже начинает почти молить, чтобы на него обратили внимание. Проблема в том, что Минхо даже пить не с кем, не то чтобы трахаться, но ничего, это поправимо. Сынмина он же для выпивки нашел, может, и в сексе удастся пасть так же низко? Какой кошмар. Минхо кидает последний взгляд на экран, прежде чем поставить эфир на паузу, и Джисон замирает с какой-то чересчур горячей ухмылкой на губах. Может, у него есть брат-близнец, и они по очереди в шоу участвуют? Ну не может же один человек быть в первом задании оплотом милоты, а во втором одним взглядом ставить на колени. Ну, не Минхо, конечно. Аудиторию. Минхо ни перед кем и никогда не становится на колени. У него с самооценкой полный порядок. И вообще если бы он сам был участником, то всех бы тут сделал. И даже красавчика под третьим номером. – Ладно, – Минхо зачем-то прокашливается, прежде чем вернуться к телефону. Он вообще-то собирался смотреть не максимально тупое второе задание, – на контрасте с первым милым показать свою максимально сексуальную сторону, кто это вообще придумывает и в каком приступе шизофрении? – а выступление того полоумного с теориями заговора. Как его там? Феликс? Или это третий? Какие же у этих европейцев имена похожие, кошмар. Минхо последний раз смотрит в глаза показанного крупным планом Джисона, – такие черные, будто в них смотрящая на Минхо в ответ бездна, – и уверенным движением отматывает назад. Так, ладно, это девятый, – у него фамилия Ким, как и у Сынмина, это Минхо уже запомнил, – давит из себя явно немногочисленную милоту. Вот Чан строит забавные мордашки крайне сомнительного качества, но Минхо уверен, что на втором задании Чан наверстает сполна. Так любимый Хенджином седьмой устраивает какой-то праздник кринжа, крутя задницей под песню женской группы, которая Минхо вообще-то нравится. Ну, раньше нравилась. После такого зрелища явно перестанет. А Хенджин вот точно насладился, у него вкус как раз такого уровня. Минхо так усердно мотает назад, что почти пропускает начало речи шестого. Появившиеся на экране субтитры помогают все же остановиться вовремя. Минхо уже привык читать быстро и сразу настраивает скорость на полтора. Больше десяти минут на этого пусть и забавного, но все же придурка он тратить не собирается. На самом деле Минхо ожидал, что Джисон ему откровенно наврал, чисто чтобы поиздеваться и показать свое превосходство хотя бы в такой бесполезной ерунде, как знание английского, но то, что Минхо видит на экране, на самом деле очень похоже на слова Джисона. Этот иностранец и правда зачем-то тупо говорит факты. И пересказывает правила. Ну, что тип тут голосованием выбирают того, кто в конце умрет. Реально умрет. Вот это реально столько раз повторяется, что Минхо даже кажется, что субтитры тупо заели. А он что думал, что тут все типа понарошку? В чем тогда интерес? Такое можно и дома с друзьями устроить. А вот на полном серьезе убивать людей, – даже с их личного согласия, – все еще обычным смертным не позволено. Да и Минхо, если честно, тоже, потому что он только объявляет результаты, а не голосует или уж тем более не давит на кнопку, но это не так важно, потому что его участие все равно довольно весомо. Время шестого на выполнение задания заканчивается, а не сделал он по итогу ничего, кроме почти устроенной истерики. Вместо хайлайтов с его выступления на экран выводится кликабельная ссылка на видео, где он дает свое согласие на съемки. Без какого-либо принуждения и с весьма воодушевленной улыбкой. Ничего впечатляющего. Минхо быстро становится откровенно скучно. Сейчас очередь Хенджина работать, и ближайшие полчаса уж точно Минхо может просто валяться, даже не заботясь о прическе, но смотреть эфир дальше нет никакого желания. Вообще у Минхо раньше и мыслей таких не возникало, это он сегодня немного из-за внезапной сцены шестого сдал позиции. Да и случайно снова попасть на строящего из себя горячего парня Джисона не хочется. Впрочем, как и на других парней. Вряд ли у Минхо тяга к кому-то конкретному. Скорее всего это тупо недостаток секса. Может, снять кого-то за деньги? Фу, блять, нет, Минхо все еще слишком брезгует. Минхо закрывает приложение с онлайн-трансляцией, выходит в главное меню и, недолго думая, открывает твиттер. Еще одна вещь, которой Минхо обычно не занимается, но раз уж сегодня день потакания своим низменным желаниям, то ладно. У Минхо лента при всей его нелюбви к работе все равно и так вся в этом тупом шоу, поэтому вычислить хештег, который относится к придурошному иностранцу, не особо сложно. Минхо включает автоперевод и начинает разбор этой тонны спама. На самом деле здесь какие-то максимально морализаторские войны о том, нормально ли убивать людей (они сами согласились и получат за это деньги, ау), действительно ли все это настолько добровольно (нет, все выглядят так, будто их держат прикованными к батареям), а если и да, то не стоит ли этих людей отправить к психологу, а не в телевизор (психолог так-то деньги заберет, а тут наоборот дают). Минхо читает кучу противоречащих друг другу тредов и, так и не поняв, к чему пришли все эти люди: то ли шоу игнорировать, чтобы не делиться деньгами с моральными уродами, то ли специально голосовать за обиженного шестого, – все это действо сворачивает. Нет, так реально отупеть можно. Причем фатально и бесповоротно. Может, конечно, это все у шестого такой хитрый план, и он пытается выехать за счет чьего-то человеколюбия, но Минхо как-то сомневается в успешности этого мероприятия. Но мысль такую все равно допускает, и поэтому, слишком задумавшись, не сразу кликает на кнопку назад дважды, чтобы из приложения окончательно выйти, а случайно останавливается на начальной странице. Твит с прикрепленным фото, на котором Минхо внезапно узнает не только Хенджина, одетого по последнему писку им лично придуманной моды, но и Джисона, явно танцующих один и тот же тренд, так и манит, чтобы на него нажали. Минхо слаб во всем, что не касается ограничения себя в еде, поэтому сдается почти сразу. Любопытно же. Подпись вроде бы и на корейском, но все равно мало понятная. Минхо трижды перечитывает незамысловатое «кхкхкх, с одним не вышло, значит, переключимся на второго» и искренне не понимает, какое это отношение имеет к фотографиям Джисона и Хенджина. Комментарий всего один и тоже не лучше. новый шип или попытка вызвать ревность? Минхо не очень силен в этих всех новомодных терминах, но в интернете все же бывает. Хенджину снова пихают в пару какого-то рандомного участника, и это на самом деле забавно, потому что менеджер Хвана такое на дух не переносит. Минхо наоборот всегда считал, что куча эдитов в тиктоке, – а особенно под грустную музыку, – отличная возможность для пиара, но у Хенджина была своя собственная стратегия. Не включающая никого лишнего. Возможно, это какие-то модельные заморочки. Минхо не уверен, но Минхо слишком хорошо помнит, чем закончилось самое обычное шипперство Хвана с какой-то девушкой из прошлого сезона, которая и интереса-то к нему никакого не проявляла. Причем это было обоюдно. Просто фанатам понравилось, как они смотрятся вместе, – а еще фамилия была одинаковая, – и все, пошло-поехало. Длилось это прекрасное путешествие, правда, недолго, потому что девушка как-то слишком внезапно выбыла, – Минхо ей еще пару эпизодов давал точно, – а грустные эдиты делать как-то не получалось, потому что Хенджин по отдельной указке режиссера весь Отсев с той девушкой проулыбался во все тридцать два. Мда, одним словом, попасть в потенциальные партнеры Хенджина не то чтобы очень к удаче. Минхо никому бы такого никогда не пожелал, но Джисон сам виноват, что напросился. Нечего было одинаковые тренды снимать.

⭐⭐⭐

– Ты не знаешь, какое сегодня будет дополнительное задание на Отсеве? – у Хенджина голос на самом деле напряженный, и Минхо мысленно делает пометку показать Хвану пару упражнений, помогающих говорить часами, не перенапрягая при этом связки. – Ну хоть примерно. Минхо по-детски крутится на своем кресле, то и дело почти задевая ножки гримировального столика, – все же отдых после первого задания пришелся кстати, – и правда пытается не грубить. Хенджин сегодня вроде бы был молодцом и даже не ныл, что у Минхо расписание лучше, а хорошее поведение нужно поощрять. – Какое дополнительное задание на Отсеве, Хенджин-а? – Минхо редко обращается к Хвану по имени, а настолько мило и вовсе только по большим праздникам. – Второй эфир только. Дополнительное задание для двух отсеянных участников аж с Экватора начинают проводить. Потому что там обычно только красивые претенденты и остаются, и чисто по мордашке уже не выберешь. А пока еще можно вполне. – Так теперь же каждый раз проводить будут, – Хенджин говорит это таким тоном, будто Минхо маленький несмышленый ребенок, которому в сотый раз объясняют, что луну с неба достать нельзя. – Новая команда по продвижению же так хотела. Минхо сам не замечает, как несколько раз моргает. – Какая новая команда по продвижению? Минхо, конечно, не очень за текучкой кадров на этом прекрасном увеселительном мероприятии следит, но если бы его знакомили с новыми коллегами, то хотя бы сам факт такого события он бы запомнил. Ничего подобного не случалось уже давно. – Так это обсуждали же на том собрании с иностранными инвесторами, или кто они там были, что промо за границей по итогу плохо прошло и… – Почему ты блять говоришь мне об этом только сейчас? Хорошее настроение, так старательно оберегаемое Минхо весь вечер, идет к черту, и все из-за тупого Хенджина. И это при том, что до этого из-за тупого Хенджина и его нелюбви к шипперству своей персоны с весьма симпатичными, если на это с чисто визуальной точки зрения посмотреть, людьми, к черту десятью минутами ранее пошли еще и принципы. Потому что Минхо, черт подери, пока объявлял начало голосования, специально чуть ближе встал к Джисону. И даже немного на него попялился своим самым залипательным взглядом. Этого должно хватить, чтобы слегка перетянуть внимание со всего лишь совпавшего с Хенджином тикток тренда. Минхо, конечно, Хвана не то чтобы любит, но менять соведущего совсем не хочется. А кто знает, возможно, в этот бы раз уволился бы сам Хенджин, а не просто раньше времени отсеяли Джисона. Очень вряд ли, но кто курирующего Хенджина менеджера знает. И вот после всех этих жертв Минхо вдруг узнает, что, оказывается, у них новая группа по продвижению, а ему просто никто не сказал. Супер. – Но ты ведь просил говорить только то, что лично нас касается, – голос у Хенджина чем дальше, тем неувереннее, и злобный вид Минхо явно имеет к этому прямое отношение. – Нас же не касается группа по продвижению. Правда? Хенджина вообще ничего не касается. Хенджин живет в каком-то розовом мирке, где ему абсолютно плевать на то, что творят рандомные люди с его медийным образом, – ну, не считая эдитов с красивой бабой, это, несомненно, другое, – и он послушно делает все, что ему скажут. Минхо уверен, что скажи Хенджину режиссер надеть кроличьи уши и ходить весь эфир вприпрыжку, он бы это сделал. И даже бы и не спорил. А Минхо вот на такое предложение как-то закатил истерику, потому что Минхо еще в адеквате. И имеет понятие о собственном достоинстве. – Как же ты меня бесишь, – Минхо бы хотел выразиться грубее, но на Хенджина обидно тратить даже оскорбления. – Я тоже тебя люблю, хен, – Хенджин наигранно улыбается, явно прощупывая границы. Минхо сегодня слишком мягкосердечный, поэтому просто молча пускает все это на самотек. Впрочем, как и свои мысли. Минхо зачитывает имена отобранных для Отсева участников четко и внятно, – он ведь не Хенджин и даже с иностранным именем шестого справился без заметных проблем, что уже говорить за привычное Со Чанбин, – но мыслями настолько далеко отсюда, что, случись на съемочной площадке хоть вооруженный бунт, все равно не заметил бы. Новая команда по продвижению, блять. Которую отобрали, потому что у шоу не было должного успеха за границей. А вдруг они вообще не корейцы? Или корейцы, но ментально (а может и не только) дрочащие на запад. И заставят Минхо учить реплики на английском. Минхо по-английски даже читать не может, что уж говорить про то, чтобы что-то учить наизусть. Кошмар, его уволят. И придется снова актерствовать. Минхо ни за что на свете больше не хочет актерствовать. Ну или даже пусть они и корейцы, но захотят, например, больше продвижения онлайн. Тиктоки? И не только танцевальные, которые Минхо тоже ненавидит, но хотя бы не всей душой, а всего лишь восьмьюдесятью ее процентами, а еще и с тупыми кривляньями? Прямые эфиры? Ну, личные, а не субботние на шоу. Это что, придется сидеть и из головы что-то выдумывать? И делать это еще и в какой-то из своих обычных выходных? А перед этим терпеть укладку и мейк? И спать без подушки на одну ночь больше? Может, актерствовать не так уж и плохо? Там хоть настолько стараться не надо. Минхо идет к их с Хенджином гримерке слишком широким шагом, – обычно так приходится делать, чтобы не отставать от длинноногого Хенджина, но Хван куда-то испарился сразу после объявления перерыва, – хлопает дверью, и, упав в свое кресло, ложится лбом на сложенные на столе руки, вообще не думая об укладке и мейке. Это провал. Конец его спокойной жизни. Конец ебанной Вселенной. Чана, наверное, тоже новая команда по продвижению достала, вот он и решил суициднуться нафиг. Минхо где-то примерно на том же уровне отчаянья. Пусть ничего еще вроде и не произошло.

⭐⭐⭐

Происходит все внезапно на Отсеве, уже после дополнительного задания, условия которого Минхо прослушал, а выполнение не видел. Хенджин поставленным голосом объявляет, что выбыл предсказуемо шестой номер. Его твиттерские защитники просто не успели сговориться, нужна по итогу поддержка или все же бойкот. Ну или у них родительский контроль на мобильных, который не разрешает отправлять платные сообщения. Минхо чувствует, как к уже привычному легкому головокружению, – видимо, лежать лбом на твердом столе его телу не понравилось, – добавляется ощущение чего-то теплого в носу. Минхо вылавливает момент, когда камера переключается с него на снова истерящего шестого, и рвано проводит ладонью по носу. Кровь. Давно у него кровь носом не шла. Минхо быстро прячет испачканную руку за спиной и явно слишком громко шмыгает носом.  Камера опять переключатся на них с Хенджином, – это видно на мониторинговом экране, – и Минхо улыбается самой своей яркой улыбкой. Судя по тому, как быстро сменяется кадр, получается не очень. Шестой что-то мелет на своем английском, но Минхо в этот раз даже при всем желании ничего не разобрал бы, потому что в снова слишком громко настроенном наушнике звучит голос режиссера, требующий с площадки уйти. Супер, даже новой команды по продвижению не надо, чтобы Минхо турнули с работы. Его тело и само с этим справляется. Пиздец, а не день. А все ведь так хорошо начиналось. Минхо вытирает на самом деле сильно кровоточащий нос рукавом вообще-то казенного сценического костюма и слишком шумным как для идущих съемок шагом уходит к себе в гримерку. Короткий взгляд на еще один контрольный монитор, установленный посреди коридора, немного возвращает самооценку на место. Потому что без Минхо сцена опустела будто бы слишком сильно.