show show show

Неблагодарная мразь. Минхо не очень творчески одаренный человек, но это нахуй просто идеальный эпитет для Джисона. А, нет, подождите, как Минхо мог забыть, что у Джисона еще и умственные способности на уровне аквариумной рыбки? Неблагодарная мразь с одной работающей клеткой мозга, ответственной за то, чтобы двадцать четыре на семь искать все новые способы сдохнуть побыстрее. Еще и жаловаться решил. Да и истерику бы точно закатил, если бы Минхо не ушел раньше. Не то чтобы Минхо большой любитель избегать конфликтов, – если есть возможность вылить на кого-то свой негатив, оправдав это тем, что человек сам начал, Минхо обычно первый на очереди, – но Джисон так внезапно испоганил приподнятое после Отсева настроение своими капризами, что Минхо на секунду показалось, что он на Джисона даже не то чтобы зол. А скорее обижен. Что ну вот уже полный бред. Минхо никогда и ни на кого не обижается, потому что обида исходит из несоответствия результата вложенным усилиям. А Минхо никогда не старался больше, чем на обязательный минимум. Минхо, конечно, умом не блещет, но уже давно осознал, что результат никогда не зависит от того, насколько сильно ты на самом деле старался. Только от исходных данных. И у Джисона они были более чем достаточные, чтобы пройти в тройку. Джисон бы прошел, даже если бы Минхо не предложил Сынмину поменять правила. Только без своего любимого друга бы остался, который к Джисону после объявления о конце эфира прилип, как чертова коала. Серьезно, Минхо иногда кажется, что этот Чонин самостоятельно существовать вообще не умеет. Потому что в любой момент, когда бы Чонин ни попадался Минхо на глаза, он вечно до кого-то доебывался. Стоял слишком близко. Лапал. Дергал. У Джисона, видимо, какое-то почти ангельское терпение, потому что Минхо такого Чонина бы точно прикончил еще в первые пару часов. И даже выплатил бы за это какую-нибудь неустойку в размере недополученного Чонином из-за скоропостижной смерти выигрыша. Хотя это, честно говоря, было бы проблематично, потому что даже при всей финансовой обеспеченности Минхо это на самом деле много. Пришлось бы на несколько месяцев отказаться от всех импульсивных покупок. Ироничная плата за импульсивное убийство. Ну, хотя бы Джисону это не грозит. Потому что Джисон, видимо, вдруг осознал, что карма у него испорчена уже не то что в ноль, а в ебанную минус бесконечность, и испугался, что переродится червяком. Поэтому и начал сливать вообще-то тяжелым трудом собранные данные о других участниках этим самым участникам. Другого повода Минхо придумать просто не в силах, а выслушать официальный ответ Джисона Минхо банально не успел, потому что психанул раньше. По-хорошему надо бы себя поругать за такую несдержанность, потому что это точно не профессионально, – если бы менеджер Минхо позволял себе так эмоционировать, Минхо бы уже ночевал на свалке, – но Минхо никакие курсы повышения квалификации и не заканчивал. Тем более Минхо в целом кажется, что он в последнее время чуть легче поддается эмоциям, чем раньше, и это явно какая-то именно физиологическая проблема. С гормонами там что-то, или у него в мозгу образовалась огромная больная гриппом и от этого делающая его таким сопливым опухоль. Ну или это все же те гадкие витамины Хенджина. И Хван так устранял конкурентов. Очень похоже на правду. Надо закончить сезон и пройти полный чек-ап. Возможно, Минхо по его результатам сообщат, что жить осталось недолго, и можно будет ливнуть со съемок очередной максимально тупой и клишированной дорамы, не оплачивая при этом неустойку. Независящая от его воли смерть ведь достаточная причина, чтобы называться форс-мажором, да? Самоубийство вот точно нет, но какой-нибудь агрессивный рак должен подойти. Тем более Минхо от него станет страшным, лысым и уже даже близко не сексуально осунувшимся, а красота – единственное, за что его держат на телевидении. О, так может это еще ему неустойку выплачивать будут? Ну, за то, что турнули Минхо с уже утвержденной роли. Его ведь утвердили, да? Что-то такое менеджер, кажется, писал, но Минхо был слишком занят Джисоном. Который вот вообще этого не заслужил. Даже настолько, что Минхо считает вариант наслаждаться новым графоманским сценарием будущей дорамы лучшей перспективой, чем думать о Джисоне. Хотя Минхо в целом о Джисоне вообще не думает, пф. Минхо валится на кровать, совсем не заботясь о том, что он вообще-то в уличном. Волосы, все еще обильно покрытые лаком, неприятно оттягиваются. Обычно Минхо просил себя хотя бы немного привести в порядок, прежде чем ехать домой, – вычесать самые тянущие места, иногда даже смыть косметику, – но сегодня он потратил слишком много времени на споры с Джисоном (который вообще-то должен ползать у него в ногах в приступе чистой благодарности, а не крутить носом) и не успел буквально ничего. Ладно, Минхо и сам может отмыть свои волосы. Не маленький. И в отличие от Джисона приучен к порядку. Завтра что там, воскресенье? В этот раз вроде без расписания. Вот, можно будет сделать дома уборку. Чисто Джисону назло. Минхо фыркает, направляя недовольство скорее куда-то во вселенную, чем кому-то конкретному, и достает из кармана мобильный. Надо действительно посмотреть, что там с той дорамой. Все же осталось всего два эфира, а потом привет новая работа, и надо уже понемногу начинать к ней морально готовиться. Да и проверить, что там по расписанию на завтра, тоже. Потому что если начать убираться серьезно, то это по сути на весь день, – Минхо всегда считал, что клининг, справляющийся за несколько часов, откровенно халтурит, – и надо быть уверенным, что можно выключить телефон и отключиться от реальности. Завтра какие-то съемки. Внезапно для шоу. Блядство. Минхо жизненно нужен был этот выходной, чтобы немного остыть. И снова вернуть свое отношение к Джисону в более рациональную плоскость. Потому что пока получается только максимально глупо злиться. Ладно, значит, никакой лечащей нервы уборки. Надо просто придумать что-то другое. Причем срочно. Что-нибудь, где уже Минхо сможет почувствовать моральное превосходство. Что-нибудь, через что его раздражение, злость и, – блять, ну нет, – обида сможет найти выход. Минхо поджимает губы и открывает тикток. Ладно, надо просто представить себя на месте Джисона. Что Джисон ценит в себе больше всего? Судя по его максимально тупой самопрезентации в общежитии – талант. Значит, нужно просто найти подтверждение, что Джисон себя тупо переоценивает. Ну и потренировать память, запомнив какие-нибудь максимально тупые моменты из жизни Джисона, чтобы потом его в них тыкать носом, когда начнет слишком выделываться. Менеджер Минхо вот знает столько его, – в основном детских, – проебов, что Минхо от одного недовольного взгляда затыкается. Джисон сейчас, надо признать, весьма неплох в большинстве видов сценического искусства, значит, нужно копать глубже. В то время, когда Джисон при всем желании еще не мог быть настолько хорош. Потому что, ну, все приходит с опытом. Минхо не очень знает, как лучше задать запрос, поэтому даже использует свои немногочисленные знания английского. У иностранной аудитории нравы как раз весьма посредственные, и они явно выставят что-то откровенно позорящее. Тикток сам слегка исправляет запрос, – ой, ну и нахуй пошел, корейский вообще-то сложнее, а у Минхо врожденная грамотность, – но все же выдает что-то вроде бы похожее на желания Минхо. Потому что на превью самые разные Джисоны. И совсем маленький, с максимально смешно выглядящими очками, – Минхо кажется, что Джисон похож на того парня с тупого фильма про магическую школу, но Минхо вечно забывает, как этого самого парня зовут, хотя ему вроде бы уже кто-то когда-то напоминал, – и вполне себе бойкий подросток с комично синими волосами. Ну, должен бы с комично, потому что Минхо искренне считает, что все эти яркие окрашивания – сплошное позерство. Наверное. Блять, ладно, возможно, с определенным сценическим образом это и смотрится. Но не более того. В любом случае это не то, на что Минхо хочет смотреть, поэтому тапает он на видео, где Джисон явно младше. Совсем еще ребенок. Отлично, дети не могут буквально ничего делать профессионально. Минхо как-то снимался в дораме, где у него по сценарию был младший брат, и режиссер орал на него и на бедного тринадцатилетнего актера, – выглядящего на все десять, – одинаково часто. И если Минхо на все это было откровенно плевать, потому что никто бы его все равно не выгнал, – за ту ставку никакой талантливый красавчик бы играть не согласился, – то парень загонялся конкретно. Но все равно лажал раз за разом. Просто потому что дети еще недостаточно сформированы, чтобы держать свои эмоции под контролем. Вот им иногда и нужен глупый мятный леденец перед выходом на сцену. Это проходит. С возрастом. Но если ты очень любишь светиться на камерах, в интернете остается навечно. Минхо улыбается почти хищно, когда видит какое-то максимально криво обрезанное начало одного из многочисленных номеров Джисона. Явно не самого первого, – ничего, Минхо и его тоже найдет, – но раннего. Джисон уже без очков, но все еще с видом испуганного олененка. Мило. Блять, нет, убого. И жалко. Вот, так лучше. Минхо тянется за подушкой, запоздало осознав, что он сейчас перепачкает наволочку косметикой и провоняет лаком. Не страшно, это приемлемая жертва за удобный просмотр контента с позорящимся Джисоном. Минхо отвлекается буквально на секунду, чтобы лечь удобнее. Когда он возвращает внимание на экран, там творится что-то совсем странное. Будто Минхо случайно перелистнул видео и сам этого не заметил. Потому что Джисон совсем другой. Джисон, черт побери, светится во всех метафорических смыслах, только существующих в этой вселенной, излучает такую уверенность, что ей сносит похлеще, чем могло бы скоростным поездом, и в целом выглядит совсем не так, как должен выглядеть ребенок, осознающий, что у него буквально ни одного шанса против таких уважаемых конкурентов, как Минхо и ему подобные. Джисон выглядит так, будто он происходящим искренне наслаждается, и Минхо от этого внезапно даже немного тошно. Потому что Минхо сам наслаждаться своими выступлениями перестал ровно тогда, когда его родители решили построить на этом его будущую карьеру, выведя простые танцы дома под видео любимых айдолов в разряд того, что определяло буквально всю будущую жизнь Минхо. Минхо это, если честно, сперва нравилось. Ему казалось, что родители его поняли, перестав пичкать не дающейся учебой и позволив развиваться в том, что Минхо нравилось на самом деле. Минхо многочасовые тренировки и дополнительные занятия воспринимал в первое время как максимально приятное хобби. А потом ему сказали, что упор надо делать на пение, а не на танцы (Минхо никогда особо не любил петь), образ надо строить сдержанного на эмоции таинственного красавчика (Минхо в то время максимально нравилось дурачиться), а репертуар подбирать под вкусы зрителей, а не самого Минхо (Минхо вообще любил веселые и легкие песни, но они с образом недоступного холодного парня мэтчились откровенно плохо). Вот, кстати, откуда все эти слухи про то, что он злой и холодный пошли. Придурок-менеджер слишком поздно сменил концепт. По итогу Минхо оказался в каком-то максимально абсурдном дне сурка, где надо было, с одной стороны, каждый день стараться как не в себя, чтобы улучшить далеко не выдающиеся навыки, а с другой – эти самые навыки никого в реальности не интересовали, потому что результаты всегда и везде зависели исключительно от того, не было ли в соперниках у Минхо кого-то повлиятельнее. Активно существовать в этом парадоксе Минхо смог от силы пару лет, – поедая мятные леденцы вместе со своими нервами, – а потом просто забил. И перестал стараться. Ну, насколько позволяла все же иногда просыпающаяся, – нахуй блять иди, Ким Сынмин, – совесть. Его учителя все же тратили на Минхо время, и сидеть и откровенно плевать в стену было как-то неправильно. Минхо не то чтобы от занятий брал много, – ну, вроде как, – но даже сам иногда отмечал у себя прогресс. В целом для комфортного существования с самим собой этого было достаточно. А ни с кем другим сосуществовать было и не надо. Родители вечно были не дома. И даже если не физически, то ментально (мама иногда звонила Минхо узнать, где он, хотя Минхо весь день сидел у себя в комнате, и про него все просто успевали забыть). Сынмин никогда не был инициатором общения, но был отличной отдушиной, когда Минхо самому хотелось с кем-то поболтать. У Минхо было несколько знакомых, которые в основном были его одноклассниками, но так как Минхо не ходил в школу и в целом был вечно занят, общение ни с кем из них не клеилось. А после того, как один парень, на которого Минхо втихую откровенно заглядывался, позвал его прогуляться, только лишь для того, чтобы потом начать клянчить автограф, – еще и засняв, как Минхо расписывается, чтобы было доказательство, – и хотел потом продать его в интернете, Минхо в целом решил держаться от всех подальше. И от эмоций заодно. Потому что они, во-первых, портили образ, а во-вторых, были в большинстве своем негативными и портили еще и так не самое радужное настроение. Так что наслаждаться своими выступлениями Минхо перестал почти сразу, забив в себе хоть какое-то оценочное суждение по отношению к тому, что он делает на сцене. Это всегда была просто работа. Никто не любит свою работу. Это нормально. А вот для Джисона его выступления явно никогда работой не были, и поэтому он на этом детском видео такой счастливый. А теперь Джисон нищий суицидник. Грусть, печаль, тоска. Возможно, если бы Джисон чуть с меньшим воодушевлением скакал по сцене, начав относиться ко всему чуть более рационально, ему бы не пришлось заниматься тем, чем он занимается сейчас. Оплачиваемым, сука, самоубийством. Нет, честно говоря, Минхо иногда казалось, что и он сам занимается буквально тем же самым, – просто Джисон выбрал менее болезненный и более быстрый способ, когда как Минхо медленно топится в окружающем его по жизни пиздеце, – но это просто излишняя любовь к сарказму и черному юмору дает о себе знать. На самом деле у Минхо охуенная жизнь. Грех жаловаться. И он тут еще всех переживет, купит себе большой дом и заведет все же трех котов. И отдельную комнату под аниме-фигурки, которую будет закрывать на ключ, чтобы мама ненароком не спалила и не начала выедать мозг. Минхо выступление Джисона досматривает уже без особых мыслей. У Джисона на самом деле невероятная харизма и уровень сценического присутствия, – ему тут сколько? лет двенадцать? вау, – и даже то, что он пару раз мажет мимо нот, никак не влияет на общее впечатление. Минхо свапает раньше, чем судьи успевают начать говорить, – Минхо всегда искренне считал, что спорить с судьями максимально бессмысленное занятие, но сейчас ему кажется, что, не пусти они Джисона в следующий этап, и сдержаться не выйдет, – и смотрит еще пару видео с Джисоном. Они, ну, хорошие. У Джисона невероятный голос, почти завораживающий рэп, – Минхо вот совсем не фанат рэпа, – и на самом деле постепенно растущие танцевальные навыки. Минхо в целом изначально искал все эти видео для того, чтобы найти на Джисона что-то компрометирующее, но в итоге приходится смириться, что Джисон-то в целом весьма неплохой парень. Потому что он явно параллельно с участием в этих всех проектах работал над своими слабыми местами. Особенно над танцами. Минхо смотрит одно видео за другим, без какой-либо систематизации, и если пел и рэповал Джисон сразу неплохо, – хоть, конечно, вырос и в этом, – то танцевальные навыки в более ранних выступлениях у Джисона откровенно оставляли желать лучшего. Джисон явно над ними работал. И уж точно не просто смотря ютуб. Минхо тоже одно время по ютубу занимался, пока его родители не разглядели потенциал, и там надо на самом деле ну очень долго втыкать в оригинальное видео, чтобы понять, что можно почерпнуть у конкретного танцора. Джисона явно кто-то учил, на это явно тратились деньги, и Минхо этого искренне не понимает. Потому что танцы буквально никому не нужны. Они первые пошли под нож, когда Минхо понадобилось больше времени на уроки сперва вокала, а потом и сценического мастерства. Хотя танцевальные тренировки всегда были у Минхо любимыми. Но все правильно, надо делать ставку на то, что нравится другим, а не то, что нравится тебе. Тем более танцы могут негативно влиять на здоровье, а здоровое и красивое тело это буквально единственный актив, который у Минхо в наличии. Без него он бы тоже где-то среди участников этого тупого шоу оказался. Минхо устало вздыхает и снова свапает по экрану. Тикток ужасная вещь. Слишком затягивающая помойка. У Минхо вообще-то завтра съемки, пусть и после обеда, но все равно. Нужно пойти принять душ, выпить теплой воды, – хотя сегодня со всем этим и есть как-то не особо хочется, – и постараться хотя бы немного поспать. Не бездумно листать одно видео за другим, в ожидании увидеть там… да Минхо уже и сам не понимает, что именно. С Джисоном там вообще все, что угодно может быть. Даже видео, ну, с крокодилом там или типа того. Джисон же говорил, что когда-то жил в Малайзии. Почему Минхо вообще это помнит? Точно проблемы с головой. Причем уже терминальной стадии. Зато Минхо теперь готов буквально ко всему. Ну, все же кроме себя. Минхо перелистывает видео, начинающееся с какого-то его собственного максимально старого выступления, настолько быстро, насколько это возможно. Шипперские видео с Джисоном уже вроде как не должны как-то особо трогать, – Минхо на досуге полазил в интернете и понял, что с тем же Феликсом у него таких же точно не меньше, – но все равно отдаются неприятной кислотой внизу легких. Потому что эти фанаты сами не знают, насколько они правы. Ну, не в том варианте, что Минхо вдруг решил в кого-то влюбиться, – Минхо любит только себя, и это максимально правильный выбор приоритетов, – а в том, что с Джисоном у них несколько, ну, нестандартные отношения. Подробности которых, – Минхо на это по крайне мере очень надеется, – все же не выйдут за пределы их не самого сплоченного дуэта. Впрочем, суицидник с биполяркой, где от продуманного убийства до приступов внезапного благородства, проходит всего неделя, и недо-менеджер, который даже вбить в тикток запрос на английском не может, это команда изначально обреченная на провал. Минхо давит еще один разочарованный вздох и все же возвращается к предыдущему видео. Он ведь теперь подрабатывает чем-то типа пиар-агента тоже, да? И должен отслеживать, какие взаимодействия и с какими коллегами нравится фанатам Джисона больше. Пусть ответ Минхо знает и так. Чертовы минсоны. Минхо замечает надпись вверху экрана еще раньше, чем успевает осознать, какое именно из своих собственных полузабытых выступлений он сейчас имеет честь лицезреть. И причем оно вообще к Джисону. Звук включен хоть и тихо, но Минхо все равно улавливает, что вокал оставляет желать лучшего. У него, наверное, примерно в это время голос ломался. Значит, это лет тринадцать что ли?.. Неполных, наверное. То самое выступление на том самом первом шоу. И рыдающий смайлик. Нет, ну смайлик тут действительно к месту, потому что Минхо от своего вокала тоже рыдать хочется и далеко не только в этом выступлении, но почему первое шоу-то? Минхо тогда явно уже год минимум как выступал. А то и больше, если считать конкурсы помельче. Да, пусть тогда он еще трясся каждый раз как в первый, но все равно. Это не считается. Неучи. Уже почти сформировавшийся вопрос, почему это видео в целом выдается по хештегу с Джисоном, отпадает, когда, внезапно прервавшись буквально на середине какой-то для Минхо тогда непосильно высокой ноты, переключается на Джисона. Совсем еще ребенка. В тех самых очках. Песня кажется смутно знакомой, хотя Минхо не то чтобы ее раньше слышал. Она чуть ли не с мультика какого-то. Или аниме?.. Блин, зашазамить, что ли? Минхо уже тянется к шторке, чтобы включить приложение, но не успевает. Потому что видео, – какие отвратительные склейки, ну серьезно, обязательно надо было обрывать Джисона посреди слова? – вдруг переключается на уже совсем не песенный контент. Это один из профайлов Джисона. Минхо их не смотрел, но Минхо узнает задник. Почему вы пришли на шоу? – вопрос просто пишется внизу экрана, потому что у участников слишком много интервью, чтобы все их проводить с реальными ведущими. Джисон, прежде чем открыть рот и втянуть полную грудь воздуха, на секунду прикусывает губу и отводит взгляд. Минхо почти свапает видео. Потому что, ну, Джисон вроде как просил этим не интересоваться. Потому что там явно что-то максимально неловкое и глупое. Ну, не то чтобы существуют неглупые причины для самоубийства, но суть ведь в другом. Джисон напрямую его попросил. Минхо привык просьбы выполнять. Исполнительность это еще одна деталь, за которую его ценят. Помимо внешних данных. Но Джисон, черт подери, сегодня совсем охуел. И с этими своими претензиями, что Минхо дал не тот сценарий. И с тем, что Минхо слишком счастливый как для человека, которому даже немного крови на костюм попало. Что касается второго, Джисон, конечно, прав, потому что Минхо, когда заметил, сам скривился. Но в остальном Джисон не должен был себя так вести. Джисон, блять, должен был быть благодарен. И раз Джисону можно вести себя черти как, то и Минхо можно тоже. Поэтому он не только посмотрит это чертово интервью, но и выест им Джисону все мозги. Футболку Джисону блять напечатает с самыми кринжовыми фразами. И заставит носить. Или костюмеров там подговорит – не зря же Минхо в целом в хороших отношениях с обслуживающим персоналом. Минхо видео не свайпает. Джисон начинает отвечать. – Ну, у меня в целом ходить по всяким шоу почти что главное хобби по жизни, – Джисон глупо смеется и запускает руку в волосы. – Но как-то неудачно оно все получилось, знаете?.. Я нигде дальше середины так и не прошел, а время потратил. И ни образования, ни работы, а денег в меня родители столько вложили… О, ну вот оно. Конечно на Джисона тратили деньги. Иначе Джисон бы не научился так хорошо танцевать. Минхо улыбается на самом деле почти довольно. – …ну на всякие уроки вокала, и студию родители мне снимали, – обычно даже слишком четко говорящий Джисон откровенно мямлит. – И ничего из этого в итоге так и не сыграло. Я вообще просто хотел им деньги вернуть, но я ничего не умею, кроме как выступать и писать песни, а судя по всему это я тоже умею не очень, так что решил поискать другой вариант. Мда, какой же Джисон придурок. Лучше бы пошел полы мыть, всяко лучше, чем просто так умирать. Но да, конечно, физический труд длиною в жизнь это не очень приятно. Куда круче прийти и за два по сути месяца нихуянеделанья сколотить целое состояние. Которым пусть и не сможешь потом воспользоваться, но это уже так, лирика. – Я вообще это шоу не смотрел, честно говоря, но о нем знал, потому что я следил за Лино-хеном, – бр, ну и обращение, а лично Джисон из себя такого вежливого и почти по-деловому отстраненного строит. – На моем первом талант шоу, на котором я тоже провалился, я случайно лично познакомился с Лино-хеном и с тех пор стал за ним следить. Ну, и я подумал, что это может быть забавно. Первое мое шоу и последнее с одним человеком. Знак свыше или типа того. В каком-нибудь аниме это бы назвали судьбой. Я, кстати, аниме люблю, я недавн… Джисон максимально плавно переходит к следующему вопросу. Про вкус в кинематографе. Минхо в целом никогда не отличался особой сообразительностью, но настолько пусто у Минхо в голове не было уже давно. Минхо даже выпускной экзамен писал более осмысленно, хотя тупо выбирал везде третий вариант ответа, даже не читая вопрос. Джисон начал участвовать в этих идиотских шоу лет в десять. Значит, Минхо тогда было от силы двенадцать. Окей, даже если Джисон говорил по западной системе, возможно, тринадцать. У них ведь всего два года разницы. Минхо в свои тринадцать не представлял из себя буквально ничего. Он и сейчас не то чтобы особо хорош, но сейчас он хотя бы понимает, на что именно надо давить, чтобы хорошо продаться. Тогда же он был, ну, одним сплошным комком нервов. Какой же, сука, бред. Джисон точно эту сопливую историю придумал. Потому что Джисон очень хитрая мразь. Которая при всей своей внешней фанючности по Минхо пришла сюда портить ему карьеру. Просто из-за того, что Минхо успешнее, а Джисон ему завидует. Вот и наплел этого. Связал свои суицидальные наклонности с Минхо. Ну надо же было такое придумать? Блять, куда менеджер Минхо смотрит? Как это вообще пустили в эфир? Это пиздец. Это конец. Это билет даже не на помойку, а на обратную сторону интернета. И Минхо не имеет ни малейшего понятия, что с этим делать. Только острое осознание, что Джисону умирать точно нельзя. Как минимум не с этим слоганом, приклеенным ко лбу. И еще более острый ужас, что варианта не умереть у Джисона просто нет.

⭐⭐⭐

– Минхо? С одной стороны, Минхо вроде как слышит свое имя, а с другой – не уверен, насколько вообще все происходящее реально, и не будет ли странным отзываться. – Минхо. Голос определенно становится настойчивее, но с навязчивыми мыслями сегодня ночью было ровно так же, так что в этом буквально ничего странного. Все еще не повод реагировать. – Хен, ау, – холодная рука слишком крепко хватает за плечо, и это игнорировать уже не получается. – Тебе бы отдохнуть, серьезно. Выглядишь паршиво. Минхо голову вскидывает чисто на автомате и так же почти на автомате хочет начать оправдываться, что это просто до его лица еще не дотронулись визажисты, и не пройдет и часа, как Минхо затмит своей красотой абсолютно всех на съемочной площадке. Минхо бы хотел сказать, что его остановило что-то на самом деле важное, и при этом максимально пафосным образом, – слова там застряли в горле или еще чего, – но Минхо на самом деле просто не хочется сегодня спорить. Минхо, черт подери, внезапно вообще поебать, как он там выглядит. Хенджина, кажется, это пугает еще больше, чем слишком явно не выспавшееся лицо Минхо. – Не надо было приходить, – хватка с плеча пропадает, а Хенджин садится рядом на слишком узкий диванчик. – Лучше бы ты остался дома и поспал. Сказал бы им, что заболел или просто не пришел. Они бы тебя простили. Минхо пытается уловить в голосе Хенджина хотя бы намек на зависть. Слышит только что-то подозрительно похожее на обеспокоенность. Это должно бы ощущаться неприятно, – Минхо ненавидит, когда его считают слабым и заслуживающим чуть ли не жалости, – но Минхо почему-то наоборот становится будто бы чуть теплее. Иногда Минхо мимолетно кажется, что Хенджин это последнее, почему менталка еще не помахала лапкой окончательно, оставив Минхо в виде разбитого вдребезги зеркала, в котором он по утрам сможет с сомнительным успехом разглядывать, не появились ли еще мимические морщины. – Я не могу пропускать съемки, – Минхо отвечает, почти истерически пытаясь успокоить себя возвращением к привычным темам. – Это моя работа. Я не могу пропускать работу, меня некем заменить. Бред. Минхо может заменить любой смазливый парень примерно его возраста. А еще лучше моложе. Примерно как Хенджин. Хенджин смотрит на него как-то слишком долго, а потом зачем-то кладет руку на бедро. Минхо этот жест не нравится, но от прикосновения он все равно не уходит. – Сегодня ничего не снимаем же, обычные деловые встречи, – Хенджин звучит так же неуверенно, как и выглядит, а Минхо никогда не был склонен доверять словам Хвана в рабочих вопросах. – У тебя что-то случилось? Ты будто сам не свой. Разве? Да нет, вроде Минхо как раз самый что ни на есть обычный. Весь помятый, дерганный и не выспавшийся. И привычно не читавший корпоративную почту. Ну, Минхо вообще-то собирался, – потому что думал, что там очередной сценарий прислали, и им нужно бы с Джисоном поделиться, – но по итогу передумал. Вернее, забыл. Не до того стало. У Минхо с мыслительной деятельностью и так не очень, а когда голову заняли только крутящиеся там как в чертовом блендере, в котором Минхо когда-то делал отвратные на вкус смузи, мысли о Джисоне и том, к чему приведет его, Джисона, смерть, думать ни о чем другом просто физически не получалось. Минхо даже на этот единственный доступный ему вопрос ответа не нашел. Потому что максимально логичное и рациональное «смерть Джисона приведет к тому, что я лишусь репутации и работы» как-то недостаточно отзывалось в груди и совсем не снижало уровень нервозности. Минхо перебрал еще несколько вариантов, – Минхо обвинят всякие ненавистники шоубиза в том, что у него личная секта? гиперопекающие родители станут считать, что он оказывает пагубное влияние на подрастающее поколение? его отменят за что-то настолько неочевидное, что Минхо просто не в силах это сейчас придумать? – но ни один в полной мере не удовлетворял. Будто у Минхо была огромная коробка пазлов с видом чистого, безоблачного неба. И он просто один за другим подставлял кусочки к уже собранному углу, идеально попадая в оттенок, но вот нихуя не попадая по форме. Бесит. Минхо никогда не замечал за собой такой хоть на чем-то зацикленности. Обычно ему даже на серьезные вещи становилось похуй за несколько жалких часов. А тут всего лишь какой-то Джисон. А, ну да, еще и репутация. Точно, это все из-за нее. Минхо еще не настолько идиот, чтобы верить, что он может творить хуйню, не распугав при этом половину фанбазы. На самом деле хорошо, что сегодня нет съемок. Минхо бы явно не вывез. Минхо с трудом просто обычное функционирование вывозит. С другой стороны, если нет съемок… – Джисона сегодня тоже не будет? – Минхо спрашивает с явно слишком нервным интересом. – В плане, э… ну… он мне обещал кое-что принести. Пока Джисон приносит только проблемы. Вроде бы. – Джисон? – Хенджин меняется в лице так резко, максимально непривычно щуря глаза, что Минхо понимает, что, кажется, проебался и без съемок. – Да вроде должен быть. Чонин, по крайне мере, уже приехал. Хенджин кивает головой в сторону гримерки для участников. Минхо кажется, что это ну слишком очевидный знак, на который поддаваться точно нельзя. Потому что Хенджин может подумать о чем-то не том. Как и тьма стаффа, снующего туда-сюда по коридору. Минхо все равно слишком резво как для своего самоощущения подскакивает на ноги. Определенно не стоило этого делать. Вон как Хенджин ухмылялся, когда Минхо повернулся, чтобы проверить, не забыл ли он что-то по неосторожности. Потому что утром забыл в служебной машине телефон, и спасибо внимательному водителю, что напомнил. Иначе Минхо, не имея чем занять руки, довел бы себя куда раньше. Минхо считает, что буквально все помещение съемочной площадки принадлежит ему, – если с общежитиями еще спорно, но эта часть точно под управлением семьи Минхо, – но все равно сперва стучит. Чонин предсказуемо не открывает. У них с Джисоном привычки, видимо, на двоих. Ладно, Минхо искренне сделал возможный максимум. Дверь поддается легко, а открывается тихо и медленно. Минхо и сам удивлен, что он так аккуратничает. Но вообще кто знает, может, Джисон тоже приехал, и они с Чонином сейчас переодеваются или еще чего. Переодевающийся Чонин это последнее, что Минхо хочет видеть в своей жизни. Ну и Джисон тоже, да. Наверное. Первое, что Минхо воспринимает, когда все же заходит в слишком сильно освещенную комнату, – запах. Сладкий, тяжелый и почти придавливающий к полу. Понятно, Сынмин увлекся очередными оптовыми покупками, и закупил всей компании свои отвратительные духи. Серьезно, даже тот ужасный запах токсичной маскулинности, который до этого шлейфом тянулся за Чонином, был лучше. А на Джисоне он вообще сидел как влитой. Минхо даже удивился, когда впервые осознал, что Джисон и Чонин используют один парфюм на двоих. Чонин обнаруживается свернувшимся калачиком на небольшом диване и выглядит при этом так умиротворенно, что Минхо даже не сразу решается будить. Потому что, ну, у Минхо просто внезапно просыпается что-то подозрительно похожее на сочувствие. И будто бы даже понимание. Чонин и правда чем-то похож на него, но Минхо никогда не ощущал с ним такого внезапного родства. Чонин выглядит максимально помято, у него огромные синяки под глазами, кажется, вообще вчерашний костюм, – сценический?.. – и растрепавшиеся волосы со слишком явными следами лака. Чонин выглядит так, будто он вообще не уезжал со съемочной площадки, хотя это ну полный бред, потому что Минхо абсолютно точно видел, как Чонин собирал свои вещи. Ну, сперва достаточно поприлипав к Джисону. Чонин с Джисоном очень дружны. Чонин точно знает, где Джисона искать. А Минхо нужно срочно с Джисоном поговорить. Минхо тянется рукой, чтобы потрепать за плечо, стараясь не думать о том, что он не имеет вообще ни малейшего понятия, что он в целом собирается Джисону сказать. Рука отдергивается так же резко, как и звучит голос за спиной. – Не трогай, – Сынмин стоит в дверях, облокотившись о косяк, и это на самом деле последнее, что Минхо ожидал увидеть. – Что тебе от него нужно? Сынмин звучит привычно неприветливо, но непривычно искренне. Минхо чувствует себя на самом деле не совсем комфортно, когда делает шаг в сторону от все еще спящего Чонина. Почти удивительно, что Чонин не проснулся, учитывая, как громко Сынмин говорит. На самом деле удивительно, что Чонин смог уснуть при таком ярком освещении. – Я… – Минхо правда почти собирается попросить у Сынмина помощи в поисках Джисона. – Работать иди, – Сынмин перебивает его чуть ли не впервые за все время, что они знакомы. – Собрание через десять минут. Минхо не очень понимает, что это, черт подери, было, но покорно плетется следом. Если Сынмин такой колкий, значит, это важно. Собрание оказывается ни черта не через десять минут, а через добрых полчаса. Минхо успевает почти заснуть, даже сидя на максимально неудобном стуле в небольшой переговорной. Минхо бы на самом деле уснул окончательно, но переговорная в административном крыле, и тут какие-то проблемы с отоплением. Хенджин подтягивается почти сразу и даже делится своим кофе. Минхо больше греет о стаканчик ладони, чем на самом деле пьет. Люди постепенно подтягиваются. Минхо почти ненавидит Сынмина, когда понимает, что никого другого Ким поторопиться не призывал. Участники приходят все вместе, но при этом слишком явно по отдельности. Чонин что-то бурчит, почти слипнувшись плечами с Джисоном, – Минхо правда пытается поймать взгляд Хана, но Джисон упорно пялится в свой мобильный, – а Феликс проскальзывает в комнату последним, провокационно занимая максимально дальнее от Чонина и Джисона место. Ну, Минхо его на самом деле понимает. Да и тактика правильная: нельзя привязываться к своим соперникам. Да и в целом Феликс на удивление хорошо подготовлен. После прошлого эфира у него истерика началась только тогда, когда отключились камеры. На самом деле даже обидно, что их шоу не выпускает потом какие-нибудь бихайнды, потому что то, как Джисон почти повис на Чонине, когда Феликс на фоне сидел на полу и весь трясся, обнимая себя руками, выглядело максимально кинематографично. Феликс вообще-то и сейчас это делает. Ну, сидит один, обнимает сам себя и мелко трясется. Феликсу явно холодно. – Эй, – Минхо обычно обращается к стаффу куда вежливее, но сегодня настроения нет совсем. – Дайте ему плед, что ли. Я от одного его вида слягу с пневмонией. Девушка, которой не повезло стоять к Минхо ближе всего и ненароком установить зрительный контакт, слишком заметно тушуется. – Ему предлагали, – голос у девушки такой высокий, что Минхо с трудом не морщится. – Он отказался. Ну супер, с каких пор умные люди, способные устроиться на нормальную работу, считают, что нужно слушать тупых малолеток, у которых удачный выбор на всю жизнь всего один и это буквально решение сотрудничать с талантливым менеджером? – Я не сказал, чтобы вы ему предложили плед, – Минхо огрызется даже для себя внезапно, а сидящий рядом Хенджин, до этого слушающий музыку в наушниках, удивленно поворачивает голову. – Я сказал ему его дать. Разницу улавливаете? Девушка кивает слишком много раз как для одного простого вопроса. Феликс почти сразу получает свой плед. И, вау, нихера от него не отказывается. Потому что Феликс явно просто не слушал, что там ему предлагают. Минхо понимает: он и сам любитель улететь мыслями подальше, и всегда в случае, если тебя выдергивают в реальность каким-то неуслышанным вопросом, отказаться. Меньше возможных нежелательных последствий. Ну, это при условии, что Феликс вообще понял, что у него спросили. Сынмин приходит последним. Он тепло одет и со стаканчиком явно горячего кофе в руках. Минхо максимально хочется этот самый кофе Сынмину вылить прямо на голову. Сынмин начинает нести какую-то привычную чушь. Показатели бла-бла-бла, экранное время бла-бла-бла… Минхо это все не то что не особо интересно. Минхо это все откровенно бесит. Потому что вот он Джисон, рядом, сидит и все так же безмятежно втыкает в свой телефон, – это что, тот телефон, который купил Минхо? Джисон настолько беспечный дурак? – протяни руку и возьми. Утащи в темный угол и выбей нахуй всю засевшую в этой несомненно талантливой голове дурь. Но нет, приходится сидеть и слушать маразматичные бредни Сынмина. Которые буквально никому тут не интересны. Менеджерский состав делает вид, что слушает, но Минхо слишком хорошо знает, как выглядят спящие с открытыми глазами люди. Хенджин распустил волосы и спрятал за ними так и не снятые наушники. Феликс просто сидит, пялясь в стол и продолжая почти успокаивающе поглаживать самого себя по плечу. Джисон, судя по движению его пальцев, листает тиктоки, а Чонин… Чонин внезапно на самом деле сидит и смотрит на Сынмина. С таким выражением, как дети смотрят за представлениями вообще-то максимально незанимательных и бесталанных фокусников. С явно излишним восхищением. Ладно, Чонин просто максимально странный. У него все же сложное детство там было или еще чего. Минхо уверен, что при большом желании этому тоже можно найти оправдание. Оправдание на самом деле можно найти буквально всему. Кроме того идиотизма, что затеял Джисон. – Сейчас самый пик предвыборной кампании, – Сынмин говорит так монотонно, что Минхо кажется, что его мыслительная активность от прослушивания таких речей Сынмина скоро тоже станет похожа на безжизненную прямую; Минхо как-то в дораме про коматозника снимался, и вроде как отсутствие дерганий на экранчике там ознаменовало ментальную смерть пациента. – Наш проект транслируется по главному каналу, и нас немного урезали в эфирном времени. Сынмин говорит это «немного» таким тоном, что Минхо даже не пытается сдержать ухмылки. Потому что Сынмин явно недоволен. – На следующей неделе на субботу нам по сути совсем не дали времени, потому что наше окно в эфире почти полностью занято дебатами кандидатов, – честно, Минхо бы еще поспорил, что смотреть более уныло. – Мы думали, что перенесем эфир, но я придумал лучше. Сделаем кое-что специфическое. Сынмин улыбается даже слишком довольно. Минхо слишком хорошо знает, что это плохой знак. Но чем больше говорит Сынмин, тем больше Минхо понимает, что еще никогда так сильно не ошибался. И это буквально первый раз в жизни Минхо, когда ошибка его радует.

⭐⭐⭐

– Ты слышал, что он сказал? – Минхо на самом деле собирался Джисона сегодня отругать, причем максимально нецензурным образом, но настроение перестроилось слишком резко, и получается только глупо улыбнуться. Джисон в ответ смотрит почти безжизненно. А потом и вовсе прячет глаза. Ну правильно, еще не может осознать свое счастье. Минхо себя точно так же чувствовал, когда ему наконец дали выиграть первое талант-шоу. Или когда ему на первый фансайн какая-то девушка принесла вручную сделанный коллаж с его фотками с какого-то третьесортного журнала. Потому что для топового Минхо был недостаточно хорош. Или когда его утвердили на первую роль. Минхо тоже сперва в происходящее не верил, а поэтому и никаких особо эмоций почувствовать не мог. А потом это все, – даже как-то быстро, – приелось, и эмоций не было уже из-за того, что ничего больше не было в новинку. Минхо слишком хорошо знал, какое из шоу он выиграет, а какое – нет. Фанатки у него в общем и целом были не то чтобы очень креативные. Видимо, потому что и сам Минхо был максимально некреативным, и за ним следили только ради того, чтобы позалипать на красивые фоточки. В работе актером Минхо разочаровался сразу после того, как на него раз десять за первые полчаса на площадке наорал режиссер. Абсолютно нормально, что Джисон сейчас закрывается. Он просто слишком шокирован таким подарком судьбы. А вернее подарком Сынмина. Минхо даже простит Киму сидение в холодной переговорной. А все потому, что Сынмин, в отличие от Минхо, оказался на самом деле очень креативным. И смог придумать что-то, о чем Минхо и подумать не мог. Шанс слиться. Сынмин просто открытым текстом дал всем участникам шанс доказать, что их мозг все же начал функционировать. На следующем эфире, – очень коротком из-за внезапно так кстати пришедшихся дебатов, – участники получат максимально простую анкету. Что-то по типу «я не хочу продолжать участие и согласен выйти из игры, отказавшись от выигрыша: да, потому что я в адеквате; нет, потому что я Феликс, который выиграет, даже если на Землю упадет метеорит». И все, что Джисону нужно будет сделать, чтобы не испортить Минхо карьеру, – поставить галочку в правильном месте. Да даже пятилетка справится. Да, конечно, Чонин тоже может это сделать, – и это было бы максимально логично и правильно, – а отпустят по итогу только одного, но и это Джисону не помешает. Потому что если желающих будет больше, чем один, проведут голосование. А Джисон все еще второй по популярности. Как ни крути, Джисон уже буквально на свободе. А у Минхо не будет никакого кровавого пятна на репутации. Буквально. Как же хорошо. Минхо, блять, ненавидит кровь. – Я слышал, – Джисон звучит настолько безжизненно, что может посоревноваться с уже отсеившимися участникам. – Не волнуйтесь, я помню про нашу договоренность. Минхо не успевает понять, бесит его или приятно удивляет, что вне переписок и общения в общежитии Джисон продолжает обращаться к нему максимально формально, – это вообще очень правильно, Минхо о такой детали сокрытия их отношений даже и не подумал, – потому что Джисон продолжает раньше. И говорит очередной бред. – Будет вам реклама в прощальной речи, – никакой прощальной речи для слившегося участника не предусмотрено, и Минхо сам не замечает, как хмурится. – Я не заинтересован. – В чем не заинтересован? Вопрос вырывается сам по себе, потому что Минхо когда-то был максимально любопытным ребенком, и подавленные привычки спрашивать все, что приходит в голову, иногда все же прорываются. Ну или Минхо на самом деле просто тупой. Он ведь все равно бы не смог запомнить хотя бы половину ответов на свои вопросы, с его-то памятью. Ну, скорее всего. Не то чтобы Минхо часто отвечали. – В том, чтобы уйти с шоу, – Джисон говорит так, будто объясняет что мыло в виде шоколадки вообще-то не съедобное. Минхо даже немного отшатывается, – он что, на самом деле почти прижал Джисона к стенке, предварительно затащив в коридор потемнее? кошмар, – и позволяет себе несколько раз непонимающе моргнуть. Минхо в основном делает это неосознанно, но сейчас это абсолютно продуманный жест. Он вроде бы так милее выглядит, – ну, если судить по эдитам фанатов, – и Джисон должен повестись и перестать говорить глупости. – Почему? – еще один тупой вопрос. – Потому что у меня не было этого в планах, – Джисон буквально первый человек, который отвечает на все тупые вопросы Минхо так, будто ему это ничего не стоит. – Отстань, Минхо, я хочу домой. Домой. Джисон хочет домой. – Домой ты попадешь, только если согласишься выйти из проекта, – Минхо говорит с явно излишним нажимом, а Джисон внезапно перестает пытаться уйти. – Джисон, ты вообще в своем уме? Да даже если нет, то похуй. Ты в эту субботу ставишь ебанную галочку напротив «да» и перестаешь крутиться у меня перед глазами. Ох, да, это что-то почти правильное. Минхо кажется, что эта деталька пазла подходит чуточку лучше. Перестать постоянно видеть Джисона было бы очень кстати, потому что это бы помогло перестать о Джисоне думать, а значит и ловить себя на максимально неуместных мыслях и непонятных чувствах. – Нет, – Джисон, прежде чем ответить, несколько раз моргает, и Минхо понимает, что его хитрый план слишком легко раскрыли. – Потерпишь меня еще неделю. А потом и правда перестану. Джисон двигается чуть в сторону, проехавшись спиной по стене. Минхо почти требовательно хватает за предплечье. – Ты не умрешь тут, Джисон, – Минхо почти шипит, а Джисон в ответ смотрит на самом деле озадаченно. – Не под мою ответственность. Не после того, что ты выдал на том чертовом интервью. Минхо понимает, что сказал лишнего, только когда видит, как от последних слов в глазах Джисона зажигается понимание. Ну и похуй, Минхо все равно собирался не скрываться, а устраивать разнос. – Мы с вами вообще-то договаривались, что вы не будете смотреть, – Джисон снова переходит на формальности. – Что-то я блять не помню, чтобы я с тобой договаривался, что меня можно использовать как вдохновение для совершения самоубийства, – Минхо не собирается даже вполовину вежливо говорить с кем-то таким, как Джисон. Таким… тупым, что ли? Ну или откуда все эти мысли? – Я не использую тебя как вдохновение для суицида, – Джисон закатывает глаза, и Минхо еще никогда не думал, что вроде бы универсальный жест может быть настолько неуместным. – Это просто метафора. Символизм. Красивая образность. Хуебразность. Может, Джисон тогда, прежде чем сдохнуть, выпустит огромное интервью, где все свои охуенные метафоры объяснит? Для таких тупых, как Минхо и его фанбаза. Ну, чтобы все поняли, что Минхо тут совсем ни при чем. Почему-то внезапно кажется, что этого было бы все равно недостаточно для того, чтобы Минхо со спокойной совестью эту ситуацию отпустил и позволил Джисону просто умереть. Потому что, ну, не все бы словам Джисона поверили. Именно поэтому. Ничего другого. – Что ж ты школу не закончил, если ты такой блять умный? – Минхо понимает, что эта беседа потеряла любой намек на продуктивность, но Минхо кажется, что отпустить сейчас Джисона тянет на главное поражение, какое только вообще возможно в жизни. – Я не хочу, чтобы ты умирал. Я… Минхо сбивается так же внезапно, как и Джисон слишком заметно вздрагивает. Так, стоп, что-то тут не так. Вдох. Выдох. Заново. – Я не хочу, чтобы ты умирал, – Минхо повторяет даже слишком уверенно, чтобы не дать понять, насколько странной на вкус показалась фраза в первый раз. – Я не хочу брать за это ответственность. Минхо уже пробовал этот вариант, но все равно с маниакальным упорством пытается присобачить пазл с подписью «чувство вины и ответственность за свою фанбазу» к объяснению, почему же на душе так паршиво. Пазл не подходит от слова совсем. – Я понял, – Джисон это будто тоже видит, потому что говорит с легкой насмешкой. – Я и не предлагаю вам брать ответственность. И вообще все в интернете решили, что это очень мило. Тиктоки там полистайте в свободное время или твиттер. Джисон дергает рукой. Не то чтобы сильно. Минхо уже вроде бы давно научился смиряться с проигрышами, но чувствует себя полным ничтожеством, когда все же отпускает.

⭐⭐⭐

Они не друзья. Минхо помнит это слишком хорошо. У Минхо в целом нет друзей. Это абсолютно лишняя категория в его жизни. Минхо и так временами тяготится излишней социализацией. Минхо буквально не умеет дружить. Сынмин ему вечно об этом в детстве говорил. Впервые после того, как Минхо по большой глупости в какой-то тупой анкете, которую ему дали на одном из почти что школьных шоу, в абсолютно лишней строчке с вопросом об имени его лучшего друга, написал Сынмина. И сам же по еще большей глупости Сынмину в этом признался. Минхо тогда было, кажется, лет девять. Мог бы уже, конечно, соображать и получше, но у Минхо всегда с этим были проблемы. – Мы не друзья, – Сынмин был заметно младше внешне, но вот совсем не ментально, и возможно это все было потому, что на вопросы Сынмина его родители отвечали как раз таки максимально охотно. – Мы братья. И даже не родные. Минхо к тому возрасту уже привык, что стоит по максимуму держать слова при себе, но спросил все равно. – А в чем разница? – Минхо искренне было любопытно. – Друзей можно выбрать, – Сынмин выглядел так, будто Минхо спросил полную глупость. – А ты мне просто случайно достался. Я не очень везучий. Сынмин тогда был прав как никогда, на самом деле. Потому что с везением у него действительно были большие проблемы. Когда Сынмин увлекся какой-то странной онлайн-игрой, где персонажей невозможно было купить, а только получить случайным образом, он каждый раз звал Минхо, чтобы Минхо за него пороллял. Минхо всегда и во всем везло больше. Наверное, поэтому ему и достался такой Сынмин. А с возрастом Минхо даже правда понял, почему Сынмин не хочет называть его другом. Слишком большая ответственность. Слишком много ради дружбы надо делать. Да и в целом это такая, весьма эфемерная конструкция. Если друга можно выбрать, значит, от него можно и отказаться. А братья это да, это навсегда. Сынмин всегда был умнее. А Хенджин вот нет. Поэтому он тогда и подумал, что Минхо может с ним дружить. Какая глупость. Минхо не может. Но Минхо все равно спрашивает. – Как отговорить человека от самоубийства? – Минхо уже задавал ровно тот же вопрос поисковику, но результаты были максимально не помогающие. Хенджин, точно так же, как и Минхо, ожидающий машину домой и коротающий время в телефоне, явно чуть не падает со своего кресла. Ну, судя по звуку. По виду Минхо ориентироваться не может, потому что Минхо слишком увлечен тем, что, лежа на не самом удобном диванчике, рассматривает потолок. – Ну, – Хенджин отвечает максимально неуверенно, и Минхо даже слегка хмурится, потому что ему в голосе Хвана мерещится что-то странное. – Это очень зависит от ситуации. А что? А что? Да ничего. Просто так, соцопрос. Скучно стало, делать нечего. В соцработники Минхо решил переквалифицироваться. Кино хочет снять на эту тему. Песню сука написать. Записать самому себе подкаст, который будет слушать каждый вечер перед сном, чтобы перестать хотеть не дожить до утра. Какие блять тупые у Хенджина вопросы. Сука, чем Минхо думал, когда вообще заводил этот разговор? Даже калькулятор умнее Хенджина, он хотя бы в математике разбирается. – Ниче… – Минхо уже почти огрызается. – Это ты про Джисона? – Хенджин говорит таким внезапно невинным тоном, что Минхо давится последним слогом. – Он отказывается просто выйти, да? Какое странное предположение. С чего это Хенджин взял? Почему именно Джисон, и почему Хенджин вообще думает, что Минхо не плевать на участников? Или сам Джисон все это и слил? Он ведь раньше активно с Хенджином общался. После того эфира с Уджином перестал будто бы почти полностью, правда, но это наверное сам Хенджин связи и оборвал. Побоялся общаться с кем-то, кто его умнее и хитрее. Минхо бы тоже так сделал, но тогда ему останется общаться с Хенджином и только. – Да брось, я вас видел, – Хенджин внезапно нависает сверху, и Минхо откровенно дергается, потому что в свои мысли ушел так сильно, что даже не услышал, как Хван подошел. – Сегодня. И не только. В голосе Хенджина такое нескрываемое удовлетворение, что Минхо в нем почти тонет. Максимально неприятное ощущение. Во-первых, потому что Минхо в целом панически боится воды. Во-вторых, потому что удовлетворение у Хенджина тягучее, сладкое и почти сиропное. Оно обволакивает легкие максимально странным ощущением. С одной стороны откровенно противным, – Минхо так тупо спалился, и далеко не факт, что перед одним Хенджином, – а с другой – почти теплым. Потому что Минхо вдруг понимает, что у него есть, черт подери, с кем все это обсудить. – Я не могу дать ему умереть, – улыбка Хенджина будто бы становится чуть шире. – Он ведь наговорил кучу глупостей. Я… это все на меня… повлияет. Ну, вернее не на него, а на его репутацию, но Минхо просто не очень хорош в ловле собственных мыслей. Хенджин понимает и так. – Я думаю, ты преувеличиваешь, – Минхо все же садится, а Хенджин, наконец выровнявшись, пожимает плечами. – Наоборот трагичная история будет классным бустом для рейтингов. Тем более и дорама у тебя следующая тоже с грустным концом, представь, сколько эдитов можно будет сделать. Хенджин говорит на самом деле очень рациональные вещи. Минхо иррационально не проникается. – Ну, это если ты за свою карьеру беспокоишься, – Хенджин слегка приподнимает взгляд, задумчиво дует губы и выдерживает то, что Минхо бы даже мог обозвать драматической паузой. – И нет какой-то другой причины. Более, ну, личной, что ли. Минхо внезапно кажется, что в гримерке как-то непривычно жарко. Хенджин, судя по тому, что он одет чуть ли не в куртку, так явно не думает. И только странно улыбается. Психопат. – Забыли, – Минхо хочет отмахнуться с преувеличенной усталостью, но выходит скорее дергано. – Ты такой придурок иногда, серьезно. Хенджин хихикает. С Хенджином все на самом деле максимально легко и просто. – Не парься сильно, хен, – у Хенджина после их небольшого собрания сегодня какой-то модельный ивент, поэтому приехали за ним отдельно, а Минхо все еще вынужден сидеть в гримерке с проблемами с терморегуляцией. – Феликс точно выберет ливнуть, ему не нужны эти деньги. Он за несколько контрактов их отработает, смысл ему рисковать? А Джисон и Чонин останутся, потому что первому нужен выигрыш, а второму тупо скучно живется. Все правильно, Джисону не стоит соглашаться. Он все равно не сможет сбежать, не против Феликса. Телефон Хенджина снова вибрирует, и Хван, подхватив свою мега элитную сумку, все же встает. Минхо даже не машет рукой на прощание, настолько глубоко в свои мысли уходит от на самом деле максимально простых слов. Джисону нужен выигрыш. Ну конечно. Как же все просто.

⭐⭐⭐

– Я тебе заплачу, – это явно самое странное, что Минхо использовал вместо приветствия. – Столько, сколько получает победитель. И даже могу что-то сверху накинуть, похуй. Я, знаешь ли, богатый. Только открывший двери Джисон выглядит откровенно шокировано. И слишком легко делает шаг назад, когда Минхо почти нагло придвигается. Минхо на самом деле творит полную хуйню, – да, он снова в общежитии у Джисона, и да, снова вообще не заботится о том, что тут вообще-то живет и Чонин тоже, а у Феликса любовь подслушивать, – но у Минхо просто уже черт знает какие сутки без полноценного сна, последняя ночь, полная самокопания, а день, полный потрясений, и это, черт подери, сказывается. – Чего? – Джисон отходит совсем глубоко в комнату. Минхо громко хлопает дверью, потому что если тупой Феликс все же решит заявиться, то пусть приходит, блять, прямо сейчас. – Ты правда такой идиот или просто пытаешься меня довести? – Минхо на самом деле знает ответ, потому что его довести пытается буквально все и вся в этом мире. – Новый договор. Я плачу тебе так, будто ты победил, а ты ставишь чертову галочку, крестик, рожицу, или что там люди твоего уровня развития используют вместо подписи, напротив согласия с шоу уйти, и мы расходимся. Джисон так долго молчит в ответ, что Минхо даже успевает окинуть комнату взглядом. Все такой же бардак, но это неважно. Куда важнее, что все так же нет Чонина. Отлично. Потому что скажи это все Минхо напрямую перед конкурентом Джисона, могли бы возникнуть проблемы. Очень большие. А пока из проблем один максимально тупящий Джисон, и с этим Минхо, возможно, все же справится. – Зачем? – а может и нет, потому что Джисон своими тупыми вопросами доведет Минхо до какого-нибудь фатального припадка раньше. Вот почему родители так упорно игнорировали детские вопросы Минхо. Хотели пожить подольше со здоровой психикой. Разумное желание. – Ты сам сказал, что тебе нужны деньги, – да, так и было, Минхо даже еще раз то чертово интервью пересмотрел, чтобы убедиться, что Джисону и правда нужно в первую очередь зачем-то вернуть вообще-то абсолютно добровольное вложение родителей в его будущее. – Так вот я тебе их и предлагаю. Мои деньги ничем не хуже. А может и лучше, потому что Минхо их вообще-то честным образом зарабатывает, а не ворует из кошелька у по сути наркомански сидящих на странноватом контенте людей, у которых далеко не факт, что потраченные на голосование деньги не были последними. Джисона, видимо, больше привлекает не совсем законный заработок. – Я не буду брать у вас деньги, – ну вот, опять формальности, и нет, Минхо правда совсем не обидно, что Джисон сам сначала попросил начать говорить без всего этого бреда, а теперь будто нарочно отдаляется. – Я не ваша шлюха. И вы ведь точно попросите что-то взамен. Смешной такой. Что Минхо может попросить взамен у буквально ничего не имеющего, – включая здоровый рассудок, – вчерашнего подростка? Обещание хорошо есть и все же закончить ебучую школу? – Конечно ты не шлюха, я не предлагаю тебе со мной переспать, – Минхо говорит лишь бы говорить, когда в голову вдруг приходит максимально неожиданная мысль; Джисон ведь, черт подери, его фанат. – А что, хочешь? Мы могли бы. Минхо улыбается максимально нахально, – это та часть его образа, которую он не без удовольствия выпускает при съемках дурашливого контента, и парням она обычно нравится больше, – Джисон выглядит так, будто Минхо только что сказал что-то откровенно гадкое. На самом деле это почти обидно. Мда, как-то слишком много обид за два дня. Видимо, это вселенная отрывается за счастливые лет так десять. – Выметайся, – ну, Джисон хотя бы снова начал фамильярничать, возможно, это хороший знак. – Да это комплимент, – Минхо не придумывает ничего лучше, чем примирительно приподнять руки. – Прости. Я не знал, что тебе не нравятся комплименты. Ну, с другой стороны, это было предсказуемо. Джисону ничего нормального не нравится. Например, жить. – Мне не нужны ни твои комплименты, ни твои деньги, ни твои очередные охуенные идеи, – в голосе у Джисона такое раздражение, что если бы Минхо не привык к постоянным орам недовольных режиссеров, ему бы на самом деле стало не по себе. – У тебя какие-то проблемы с головой? С личной жизнью? С выстраиванием бюджета? Решай это блять без меня, пожалуйста, что ты ко мне прицепился? Ого, а вот это вроде бы очень логичный вопрос. Потому что ну да, Минхо уже и сам слабо понимает, чего он так в Джисона вцепился. Причем уже не в первый раз. Нет, вроде бы, у Минхо всегда было весьма внятное оправдание, но Минхо в них уже как-то откровенно запутался. И память плохая, что пиздец, вообще ничего не держит. Хотя Минхо всегда вроде как учил себя забывать только неважное. – Я предлагаю тебе идеальный вариант решить все без… – Минхо на секунду мнется, не зная, как правильнее продолжить. – …без лишней крови. Я не люблю кровь, знаешь. Ты же мой фанат, позаботься о моем моральном состоянии. Джисон смотрит совсем не так, как смотрят на своего кумира, только что слишком необдуманно сознавшегося в откровенно глупой слабости. – Это не идеальный вариант, Минхо, – а говорит так, будто это Минхо здесь не понимает элементарные вещи. – И крови меньше не будет. Потому что все равно кто-то в конце умрет. Ты все равно снова испачкаешься, и нет никакой разницы, буду это я или нет. Минхо внезапно кажется, что разница есть и еще какая. И этому нет буквально никакого логического объяснения.

⭐⭐⭐

– Я все равно тебя умнее, – Минхо уже в тридцатый раз набирает сохраненный в избранном номер и планирует это делать до тех пор, пока не получит ответ, несмотря на то, что уже максимально поздний вечер воскресенья. – Я все равно сделаю все по-своему, Хан Джисон. Ты всегда и везде мне проигрывал и тут проиграешь тоже. Минхо не уверен, что именно в сложившейся ситуации хуже: то, что он лежит у себя в спальне абсолютно один, но зачем-то говорит вслух, то, что продолжает терроризировать своего менеджера звонками в явно нерабочее время, или то, что ему вообще пришла в голову эта идея. Которая сейчас кажется настолько же тупой, насколько гениальной казалась часом ранее. Джисон не хочет брать от Минхо деньги, потому что не любит получать подачки. Не хочет быть обязанным. Не хочет чувствовать, что в него опять кто-то вложился. Ну, по крайней мере Минхо так интерпретировал редкие приступы связной речи, то и дело проскальзывающие у Джисона между очередным посылом нахуй и словами о том, какой Минхо придурок с раздвоением личности. На самом деле о том, что у него раздвоение личности, Минхо и сам много раз шутил, называя это по сути профдеформацией. Потому что чем больше развивался образ Лино, тем дальше он уходил от мироощущения самого Минхо. Так что может Джисон и не такой уж тупой. Ну, не считая того, что он не хочет получать деньги просто так. Он хочет их зарабатывать. Собственным трудом. Собственным талантом. Собственным творчеством. Тупой ребенок. Просто никогда не работал и еще не понимает, насколько же паршиво это ощущается. Но зато Джисон, проговорившись о том, насколько в себе разочарован за более чем десятилетие, – ого, и правда долго, – безуспешных попыток пробиться хоть куда-то, показал Минхо отличную точку, куда давить. Минхо никогда не считал себя особенно хитрым, продуманным или сообразительным, но зато Минхо всегда хватало одной шальной мысли, чтобы приступить к действиям. В детстве это его пару раз чуть не убило. В чуть более взрослом возрасте несколько раз почти убило уже его карьеру. А теперь ее же спасет. Ну, и Джисона за компанию. – Минхо? – в голосе у наконец-то ответившего менеджера смесь сонливости и откровенной паники. – Что случилось? Что ты уже сделал? Это наркотики? Мда, Минхо что, на самом деле все время выглядит настолько убито, что буквально все считают, что он сидит на наркоте? Какая скука. Минхо до сих пор даже сигареты так и не покурил, какие наркотики? – Я хочу открыть фирму, – Минхо все еще настолько в восторге от этой пусть уже и слегка потерявшей в своей гениальности идеи, что голос получается действительно взбудораженным. – Или агентство. Или компанию. Ну, короче, то, что занимается продвижением артистов. Прямо сейчас. Телефон молчит так долго, что Минхо даже приходится проверить, идет ли еще звонок. – Ты ведь пьешь не один, правда? – Минхо всегда бесило, что его менеджер иногда ведет себя так, будто занимается не только продвижением, но и воспитанием. – Дай мне Сынмина. Или Хенджина. Раздражение от тупых вопросов и откровенного игнора вообще-то важных слов такое же сильное, каким приятным было предвкушение. Его опять не слушают. С ним опять ведут себя так, будто Минхо ничего не понимающий ребенок. Им опять пытается помыкать вообще-то им самим нанятый человек. Бесит. Бесит. Бесит. – Сюда слушай, – Минхо всегда старался держать себя в руках при общении с настолько ключевыми для его карьеры фигурами, но у Минхо за последние сутки в голове нет буквально ни одной мысли, способной заглушить внезапно возникшую потребность оставить Джисона в живых. – Ты делаешь то, что я от тебя хочу, причем в лучшем виде, или я сейчас же сотворю такую глупость, что мы с тобой после этого будем оба спать на улице в компании бездомных. И я блять не шучу, мне для этого даже из дома выходить не надо, спасибо интернету. Менеджер явно пытается вставить что-то свое. Минхо никогда и подумать не мог, что умеет настолько забивать на приличия. – Я хочу, чтобы ты учредил что-то, что может заключать контракты с артистами, – Минхо не очень понимает, как все это осуществить юридически, но это блять не его проблемы, он вообще-то платит всем этим людям деньги из своего личного кармана не для того, чтобы тратить время на повышение собственной грамотности. – На мои деньги, но так, чтобы там нигде не фигурировало мое имя. Ну, явно. А потом ты предложишь максимально выгодный контракт Хан Джисону и сделаешь так, чтобы у него даже мысли не возникло, что я имею к этому хоть какое-то отношение. Ты понял? Джисон не хочет подачек? Без проблем, Минхо перенаправит их через благотворительный фонд, и Джисон сможет гордо называть это выплатами. Вообще никаких проблем. Главное, что Минхо по итогу добьется своего, и Джисон потеряет свою главную, – и хорошо бы единственную, – мотивацию бесславно сдохнуть.

⭐⭐⭐

Минхо перечитывает сообщение уже раз в десятый, и губы сами по себе растягиваются в довольную улыбку. Это даже немного странно, потому что Минхо обычно вообще никак не реагирует на общение по сети. Минхо и вживую не со всеми чувствует себя достаточно комфортно, чтобы показывать эмоции, а тут просто кусочек текста, который даже не очень понятно, каким тоном вообще читать. Но Минхо все равно иррационально хорошо. На обоснуй плевать уже давно, потому что Минхо явно утратил последние остатки адекватности. Да и черт с ней, потом опять сходит к терапевту и попросит какие-нибудь волшебные таблетки. Ну или действительно наркотики попробует. тут случилась одна штука Джисон такой милый в своей очевидности. Нет, ладно, не милый, но максимально удобный. Однозначный. Что очень кстати, потому что Минхо за целый чертов день, который понадобился его менеджеру и юристу, чтобы на самом деле замутить какое-то агентство с английским названием, которое Минхо даже произнести не в силах, уже почти довел себя до нервного срыва. Вообще на ровном месте и откровенно зря. Потому что на Минхо работают действительно профессионалы, которые умеют выполнять любые хотелки. Не просто так же Минхо им хорошо платит. Минхо на самом деле не уверен, что будет в силах платить им столько же, после того, как отвалит все обещанные деньги Джисону, но в этот раз выплаты хотя бы размазаны по времени, и есть время параллельно работать и зарабатывать. Плевать, Минхо с этим как-то разберется. Главное, что Джисон поверил в то, что его творчеством заинтересовалось какое-то крутое новомодное агентство, и теперь оно готово предложить Джисону очень жирный контракт, если он согласится все же не умирать. Ну, там не совсем так все описано, – а куда более заумно, – но суть такая. Если честно, Минхо даже понимает, почему Джисон поверил. Минхо искренне удивлен, что к Джисону никто не пришел с контрактом раньше. Как минимум для каких-нибудь вторых ролей, бэк-вокала да или просто продюсирования какой-нибудь айдол-группы, которая не боится немного выйти за рамки. Минхо в контрактах одно время буквально утопал, – сейчас Минхо уже переборчивее, – не имея и сотой части таланта Джисона. Да, конечно, у Минхо была красота и связи, но даже при этих уточнениях Джисону как-то слишком не везло. С другой стороны, сколько таких Джисонов остается настолько за бортом, что Минхо о них даже никогда и не услышит, не то чтобы знать лично? Сотни, не меньше. Ну ладно, настолько идеальных, как Джисон возможно, всего лишь десятки. Да даже если и единицы. Они все равно есть, только вот они того самого Джисона, которого Минхо увы знает, умнее. Потому что сидят себе по домам, а не штурмуют смертельные шоу. Минхо бы на самом деле многое отдал, чтобы Джисона не знать. Нет, ладно, не совсем так. Пусть и знать, но при других обстоятельствах. Да, так правильнее. Минхо внезапно кажется, что он и этого Джисона не то чтобы знает. – Че лыбишься? – Хенджин как всегда максимально не вовремя. Минхо только закатывает глаза и улыбку прячет так же, как и телефон. Джисону сейчас отвечать нельзя: будет слишком подозрительно. Минхо и так не был достаточно уверен, стоит ли скидывать Джисону предложение уже во вторник, – их последний не особо приятный разговор был буквально в воскресенье, и Джисон даже со своими не особо выдающимися умственными способностями мог случившееся между собой связать, – но менеджер Минхо, как-то почти истерически старательно всей этой темой занявшийся, убедил, что все будет отлично. И никто ничего не узнает. Ну, вообще сперва и менеджер, и юрист от всего происходящего были, мягко говоря, не в восторге, но Минхо их опять чем-то припугнул, явно при этом выглядя достаточно неадекватно, чтобы верилось в любой бред. Минхо, честно говоря, уже начинал сомневаться, так ли хорошо он умеет отыгрывать почти психопатическую чертинку, или крыша едет уже всерьез. Ладно, с этим тоже можно будет разобраться позже. Когда Джисон наконец съебет из его жизни в свою лучшую и обязательно не загробную. Минхо почему-то почти уверен, что вся новоявленная неадекватность последует за Джисоном. Минхо уже даже почти скучает. Ну, за своей неадекватностью, а не за Джисоном. – Своди его на свидание, – Хенджину надо выдать кубок за высказывание рандомных слов в рандомный момент. – Накорми ребенка. Минхо определенно не стоит подключаться к этому разговору, но Минхо отвечает все равно. – Он не ребенок, вы буквально одного года рождения, – Минхо на самом деле почти удивлен, что до сих пор это помнит. Ну, год рождения Джисона. Не Хенджина. С Хенджином-то понятно – Минхо уже вон как давно с ним вместе работает. – Меня можешь накормить тоже, – Хенджин улыбается на самом деле игриво. Минхо карту из-под чехла достает вообще не задумываясь. Хенджину и правда стоит поесть. У него сейчас параллельно еще какая-то модельная херота – совсем бледно выглядит. – На, закажи себе чего-нибудь, – Минхо карту протягивает настолько же спокойно, насколько шокировано Хенджин молчит в ответ. – Только не в местном кафетерии. Не хочу нести ответственность за твою долгую и мучительную смерть от отравления. Хенджин, судя по тишине, все еще не двигается. Минхо все же открывает взгляд от рассматривания крутящегося под потолком вентилятора и поворачивает голову. На Хенджина совсем не цепкий взгляд действует внезапно отрезвляюще. – Ты никогда не предлагал заплатить за мою еду, – рука Хенджина будто слегка дергается, но карту так и не берет. – Ты никогда не просил, – у Минхо рука уже откровенно устает, поэтому он слегка приподнимается и Хенджину карту пихает почти насильно. – Я не умею читать мысли. Если тебе что-то нужно, надо просто попросить. Я не кусаюсь. Хенджин, сперва смотрящий чуть ли не виновато, – странный он, конечно, Минхо впервые видит, чтобы кто-то реагировал так на самое банальное хорошее отношение, – к середине фразы будто избавляется от магического наваждения. Моргает. Втягивает носом воздух. Проезжается зубами по нижней губе. – Я тебя уже как-то просил, – голос у Хенджин глухой и какой-то неприятно шершавый. – Я попросил, а ты не помог. Минхо в ответ только дергает плечами и снова утыкается в телефон. – Ешь иди, – получается настолько грубо, что Минхо и самого почти передергивает. Передергивает ли Хенджина, Минхо не знает, потому что он в сторону Хвана даже и не смотрит. Все это внезапно почти неприятно. И будто бы даже слегка обидно. Снова. Блять, это как в игре, когда разлочил новую штуку, и она теперь вечно лезет по поводу и без. Бесит. Не помог? Да Минхо блять во все это дерьмо влез в первую очередь ради Хенджина и из-за Хенджина. Если бы не он, Минхо бы, возможно, ограничился одним выговором от менеджера Феликса и продолжил бы существовать в своем укромном уголке. Это Хенджин, черт подери, все время приставал к нему из-за Джисона. Это Хенджин становился невольной причиной того, что Минхо постоянно сталкивался с Джисоном. Потому что Минхо то пытался сбежать от рыданий Хенджина и натыкался на Джисона, то искал Хвана в чертовых коридорах, а находил по итогу опять же Джисона, то слушал тупые советы, которые приводили к абсолютно лишним взаимодействиям снова сука с Джисоном. Если бы у Минхо тревожность распространялась и на личную жизнь, а не только на рабочие моменты, он бы решил, что Хенджин так или иначе присутствовал в чуть ли не любом их с Джисоном взаимодействии. Бред, конечно, полный. Но плевать, пусть поприсутствует еще в одном. На свидание Минхо Джисона, конечно, не поведет, – Джисон даже переспать с ним блять не хочет, какое нахуй свидание? – но просто прогуляться очень даже можно. Минхо как раз давно не ел вне дома, и самый простой способ притупить свой уже почти нездоровый страх съесть что-то не то – сходить куда-то в компании человека, перед которым лишний раз загоняться даже как-то неловко. Потому что знакомить Джисона со своими тараканами Минхо точно не собирается. Слишком личное.

⭐⭐⭐

Сходить поесть с Джисоном оказывается сложно. Очень. Прямо пиздец как. А еще максимально неловко. Потому что Минхо чувствует себя чуть ли не Сынмином, а это вот вообще не комплимент. Оказывается, Джисон не может просто так покидать общежитие. Минхо это в целом знал и раньше, но особо не осознавал. Не знал Минхо только о том, что в тот чертов поход в боулинг Хенджин, оказывается, записал и его, Минхо, как одного из ответственных за выведенных в люди участников. Хоть в тот день о чем-то подобном и догадывался. Минхо за утро заполнил с десяток бумажек, подписал три информированных согласия, чем ему грозит, если Джисон все же куда-то сбежит, и почти поехал крышей от нервов, когда поднимался на лифте на этаж Джисона. Потому что вот совсем не был уверен, что Джисону все это нужно. Ну, все эти прогулки. И внезапное внимание. И даже еда эта чертова, которой Минхо планировал его заманивать. Минхо, если честно, в первую очередь не понимал, зачем это нужно ему самому, но об этом можно было подумать и позже. Пока что Минхо пришел к выводу, что это все лишь бы позлить Хенджина, идею которого Минхо нагло украл, даже не подумав сказать спасибо. Минхо все происходящее перестало казаться чем-то адекватным, еще на моменте, когда администратор выдала кучу листов А4, которые Минхо надо было прочесть. Минхо в последнее время особенно ненавидел читать, но даже постарался. Хватило его на три абзаца первого документа, а дальше он просто подписывал все не глядя. Совсем неадекватным все стало в тот момент, когда ему выдали какой-то пульт, – больше смахивающий на брелок от машины, – и сказали, что это для того, чтобы за Джисоном следить. И если Джисон в попытке сбежать отойдет слишком далеко от держащего у себя пульт Минхо, встроенное ему в грудь сердечко просто взорвется. Администратор тогда улыбнулась максимально приветливо. Минхо вымучил вроде бы вежливый смешок. А сам от такого внезапного заявления, – и ответственности, сука, снова ответственности! – отъехал настолько, что даже прослушал, насколько далеко Джисон может отойти, чтобы это оставалось безопасным. Дерьмовый из Минхо наблюдающий, короче. И человек такой же. Джисон открыл дверь на удивление быстро, а выглядел даже живее обычного. Минхо бы хотел такой перемене порадоваться, но Минхо все еще слишком нервничал. И уже на самом деле почти надеялся, что Джисон его просто пошлет. Но Джисон на максимально незаманчивое «погуляем на улице, там как раз пиздец холодно, мокро и противно?» ответил внезапным согласием. Ну и вот они тут. В какой-то рандомный кафешке, прячутся в самом углу, потому что Минхо все еще боится, что его кто-то узнает, а Джисон, оказывается, не очень любит людные места. Что на самом деле хорошо, потому что в нелюдных местах у Джисона меньше шансов потеряться. И оказаться от Минхо слишком далеко. Минхо почти обидно за свою невнимательность, потому что знать, с какого именно расстояния начинается это «слишком», было бы очень кстати. Тогда бы Минхо мог хоть все еще и чувствовать себя выгуливающим собаку Сынмином, – отвратительное сравнение, просто настолько гадкое, насколько это вообще возможно, – но хотя бы не извращенцем. Потому что иначе чертова тревожность, никогда вне работы Минхо ранее не присущая, заставляла к Джисону буквально прилипнуть. Пиздец, Минхо с каждым днем становится все больше похож на Чонина. – Я позвонил родителям, – Джисон говорит так же внезапно, как и минутой ранее официантка поставила на их столик поднос: Минхо от бесшумности местного персонала почти поседел. – С того телефона, который ты мне дал. Надеюсь, ты не против. Джисон говорит так, будто правда считает, что кто-то может запретить ему общаться с семьей. С другой стороны, Джисон в таких условиях и живет. Ну, где нельзя позволить себе поговорить по телефону с внешним миром без дополнительной прослушки. Если у тебя, конечно, нет связей. Минхо почти улыбается от мысли, что он стал для Джисона тем самым нужным знакомством. – Твои родители смотрят шоу? – Минхо хотел спросить столько всего разного, а по итогу спросил самое гадкое, что можно было придумать. Конечно они не смотрят. Ну, вернее Минхо на это искренне надеется. Минхо бы не смог смотреть, как его собственный ребенок, придушенный чувством вины за неоправданные ожидания, идет умирать в прямом эфире под довольные возгласы толпы, только чтобы вернуть деньги, о вложении которых в себя он даже не просил. Это родителям Джисона нужно взять на себя ответственность за случившееся, но так как они, судя по всему, самоустранились, этот жребий перешел на Минхо. Почему-то. – Не уверен, – Джисон пытается беззаботно пожать плечами, но получается ими скорее дернуть. – Мы в целом не особо общались. Ну, с тех пор, как я решил проходить кастинг. Они не то чтобы были очень за. О, ну хоть что-то. Но очень сильно против они тоже явно не были, потому что иначе бы приехали сломать Джисону все десять пальцев и отрезать язык, прежде чем он успел бы заполнить первый этап анкеты. Минхо бы на их месте что-нибудь примерно такое и сделал. – Я тебе так и не сказал, – Джисон запускает руку в волосы, и Минхо только сейчас с откровенным волнением замечает, какие же они мокрые; погода на улице и правда дерьмо. – Ну, про то, что случилось. Я написал тебе сообщение, но ты не ответил, и я решил, что ты занят. Так вот, знаешь, мне недавно позвонили и сказали, что мои песни понравились какому-то важному продюсеру. Джисон тупит взгляд в стол так напряженно, будто признается в убийстве. Минхо пытается хоть немного разрядить атмосферу, подвигая к Джисону поближе заказанный ранее чизкейк. – И он предложил мне работу, – Джисон тарелку с чизкейком забирает только для того, чтобы притянуть максимально близко и начать нервно теребить ее край кончиками пальцев. – Ну, если я выживу. И, знаешь, я тут подумал, что, может… Минхо впервые слышит, чтобы Джисон настолько сильно путался в словах. Губы почти трогает улыбка, – триумфальная, потому что Джисон повелся на обман, а вовсе не почти что нежная, потому что опухоль в мозгу, кажется, растет и помимо продуцирования соплей теперь еще и пускает слюни на милых парней, – и Минхо поспешно занимает рот трубочкой от холодного кофе. – Может, я все же выберу отказаться от участия на следующем эфире? – Джисон вопрос задает на одном слишком протяжном выдохе. – Я понимаю, что мы договаривались о другом, но я всегда так мечтал работать в этой сфере. И чтобы меня заметили и признали. Это такой большой шанс. Минхо все же не сдерживается и слегка улыбается. Потому что Джисон сейчас на самом деле сидит и оправдывает свое нежелание умирать. Которое вообще-то абсолютно естественно. – Давай я тебе что-нибудь другое взамен прощальной речи предложу, – Джисон наконец поднимает голову и смотрит прямо в глаза, и Минхо сразу перестает хотеться забавляться. – Песню там для тебя напишу. Или можем все же переспать?.. Джисон последнюю фразу говорит так тихо, что Минхо почти уверен, что ему послышалось. Хотя наверное, это такая шутка была. Джисон ведь явно дал понять, что спать с Минхо не планирует. Надо бы как-то адекватно среагировать. Адекватность Минхо покинула давно и надолго, поэтому получается только вымучить смешок. – Песня звучит неплохо, – Минхо говорит до того, как молчание затягивается достаточно, чтобы стать неловким. – Давай какую-нибудь веселую про любовь. А то у меня по жизни будто одна драма за другой. Джисон смотрит в ответ как-то странно. Почти сочувствующе. Джисон будто правда не понимает, что Минхо только что похвастался. Ну, что его в сопливые дорамы, популярные среди женщин всех возрастов и уровней достатка, зовут сниматься.

⭐⭐⭐

Минхо чувствует себя некомфортно. Максимально. Будто ему тут не место. Будто он делает что-то, что делать нельзя. Будто нарушает какие-то правила. Ну, последнее точно правда. Джисон выглядит так, будто ему плевать. – О, милашно, – Джисон тычет пальцем прямо в наклейку с кошачьей мордочкой, которой Минхо заклеил бренд на ноутбуке, чтобы даже если кто-то случайно сфотографирует его личные вещи, не заниматься бесплатной рекламой. – Спасибо, что принес. Джисону стоит говорить другое. «Спасибо, что ебнулся окончательно», например. Потому что именно это Минхо и сделал. Вообще все начиналось максимально безопасно. Разговор после того, как Джисон все же, – вроде как, Минхо еще ни на что в этой жизни настолько не надеялся, – решил не умирать, как-то не клеился, и Минхо, слишком уставший от повисшей неловкости, внезапно заговорил об аниме. Джисон на удивление поддержал. Они просидели в этом чертовом кафе, болтая и поедая сладкое, – Минхо съел целый кусок шоколадного торта, пиздец, – еще часа два, если не три. Минхо этого, если честно, даже не заметил. А потом Джисон заговорил про свои фигурки. Сперва даже немного смущенно. Потому что, как оказалось, это была импульсивная покупка буквально почти на все оставшиеся у Джисона деньги, после того, как тревожность, докучавшая с детства, резко подскочила в начале шоу. Организаторы даже боялись, что Джисон может что-то с собой сделать, испортив весь сценарий, – хотя Джисон в своем тревожном состоянии всего лишь не терпел никаких надоедливых ощущений, и рану от того же сердечка ковырял как и все другие порезы исключительно из-за вечного зуда, – и Джисона почти насильно отправили к психотерапевту. По словам Джисона, очень тупому. Джисон его даже в своем худшем состоянии просто культурно послал нахуй. Потому что всю жизнь справлялся без таблеток и за пару месяцев до смерти начинать не планировал. Но состояние на самом деле лучше не становилось, и Джисон решил попробовать другой путь. Одарить себя импульсивными покупками. – Чонин был в ужасе, – Джисон улыбался как для такого заявления слишком широко и довольно, а Минхо сидел и тихо охеревал с того, что вообще рандомный человек вдруг доверяет ему настолько личные истории. – Но это его плата за нежелание работать. У кого есть хоть какие-то деньги, тот и обставляет комнату. Джисон улыбнулся еще шире. Минхо улыбнулся не очень уверенно. Вообще за ту небольшую прогулку Минхо узнал про окружающих его людей больше, чем за, кажется, всю свою жизнь. Чонин, оказывается, после того, как вышел из детского дома, работал в самых разных местах, но ему нигде так и не понравилось. Чонину на самом деле нравилось исключительно жить на пособия, которые закончились с наступлением совершеннолетия. Чонин помаялся несколько лет, попробовал на вкус взрослую жизнь и решил, что это все не для него. И что лучше сдохнуть, причем настолько весело, насколько это возможно. Минхо уверен, что к психотерапевту надо было отправить Чонина. А лучше и вовсе сразу к психиатру. Чан, оказывается, был настолько гиперопекающим, что Джисон иногда даже на него срывался. Джисон вообще был единственным, кто в их общежитии позволял себе повышать на Чана голос. Судя по тому, каким тоном Джисон об этом говорил, это не было поводом для гордости. Феликс в последнее время жутко закрылся и озлобился. Джисон и Чонин пытались как-то втянуть Феликса в свою компанию, – ну, скорее Джисон пытался затусить с Феликсом вдвоем, потому что Чонин все еще упорно в общежитии не ночевал, – но тот на любые предложения только огрызался, повышая голос, как когда-то раньше Джисон на Чана. Уджин был не то чтобы каким-то злодеем, но максимально неприятной личностью. Уджин лез ко всем и вся со своим вообще никому не интересным мнением, а особенно сильно доставалось Чанбину и Хенджину, которые… – Встречались? – Минхо на максимально спокойное заявление Джисона тогда откровенно сэмоционировал, потому что звучало это как полный бред. – Да ну нет, Хенджин вообще вроде не по мальчикам. Я бы заметил. Джисон тогда посмотрел откровенно снисходительно. Минхо еще минут десять крутил в голове максимально внезапное заявление, пытаясь найти в отрывках осознанности, иногда случающихся с ним на эфирах, хоть намек на то, что у Хенджина на самом деле за эти жалкие полтора месяца случилась любовная драма, а не просто нервный срыв от переутомления. Ничего из того, что Минхо вспомнил, его не убедило. Но Джисону он все равно поверил. Так, на всякий случай. И так же на всякий случай сделал себе пометку поговорить потом с Хенджином. И извиниться. За что-то. За то время, пока Минхо ментально отсутствовал, – а этот разговор случился, уже когда они, возвращаясь к общежитию Джисона, решили ненадолго присесть на вроде бы почти сухую лавочку, – Джисон успел куда-то деться. Минхо это совсем не напрягло, потому что он, устав от внезапной ответственности, просто отдал тот самый смертельный пульт Джисону. Прицепил на пояс джинсов и строго приказал не потерять. Волноваться Минхо начал минут через пять, когда Джисон все никак не объявлялся. Потому что сперва подумал, что с Джисоном, возможно, что-то случилось. А только потом о том, что Джисон вообще-то мог сбежать. Минхо все те бумажки так по сути и не прочитал. Но перед глазами все равно всплыли случайно выхваченные взглядом цифры. Штраф, который Минхо должен будет заплатить за то, что выведенный на улицу под его ответственность участник сбежал. На самом деле огромный, но не то чтобы многим больший, чем то, сколько Минхо и так собирался заплатить Джисону. Минхо не успел решить, доволен он или расстроен, как вернулся Джисон. С какой-то уличной едой на длинном шампуре, – настолько до неузнаваемости горелой, что Минхо не взялся судить, что это, – и с улыбкой от уха до уха. – Не надо тратить на меня деньги, – Минхо послушно жевал одну из закусок, впервые в жизни на самом деле допуская мысль, что надо бы отойти и действительно тупо выблевать все то, что он сегодня съел. – Да разве это деньги? – и в начале вечера выглядящий весьма довольно Джисон к концу стал вовсе чуть ли не счастливым. – Я скоро буду богатым. Минхо только понимающе промычал. Ничего более членораздельного сказать не выходило – рот был занят внезапно вкусной едой. Поэтому и на вопрос Джисона Минхо тоже сразу ответить не смог. – Хочешь у меня в комнате вместе аниме посмотрим? – Джисон тогда улыбнулся будто бы даже немного смущенно, а Минхо чуть не подавился. – Чонин опять уехал, я скоро от одиночества свихнусь. Джисон запустил руку в волосы. Минхо отказал. Потому что ему нужно было еще ехать на примерку костюма к какой-то премии, на которую его решили выдернуть вообще непонятно зачем. Минхо вообще-то любил ходить на премии. Ничего не делаешь, сидишь красивый, получаешь внимание. Но в этот раз почему-то ее не особо ждал. Как-то внезапно перестал. Джисон на отказ понимающе промычал и спрятал взгляд. Минхо абсолютно зря выпалил, что может прийти в четверг. Ну и вот он здесь. Какой-то кошмар. Минхо точно бредит. Его опухоль уже, видимо, сожрала весь мозг и с голоду решила переключиться на легкие и сердце. Потому что первые как-то слишком часто требуют новую порцию воздуха, а второе бьется как не в себя. – Хенджин тоже раньше ноутбук приносил, мы вместе что-то смотрели, – Джисон говорит вообще без какого-либо потайного смысла, даже слишком открыто и наивно; Минхо все равно почему-то напрягается. – Ну, когда Чанбин еще был жив. Мы тут вечера кино устраивали. Джисон улыбается грустно. Минхо понятия не имеет, что с этим делать, поэтому хочет просто многозначительно промолчать. Но зачем-то все равно спрашивает. – И часто к тебе приходит Хенджин? – получается будто бы слегка недовольно, и Минхо мысленно отвешивает себе подзатыльник. – Ну, то есть… Джисон отвечает рваным смешком. Джисон выглядит так, будто ему некомфортно. Минхо снова жалеет, что полез не в свое дело, но образ Хенджина, на самом деле проявляющего какое-то повышенное внимание к Джисону, слишком противно крутится в голове. – Уже нет, – Джисон пожимает плечами и сжимает пальцами ноутбук так сильно, что Минхо начинает бояться за его сохранность. – Мы немного поругались. Знаешь, после всего, что случилось с Уджином. Ого, так Хенджин, оказывается, строит из себя большого морализатора? Ага, пусть пиздит больше. Минхо такое о нем слышал, когда Хван только устроился работать вторым ведущим, что Джисону с его заигрываниями с публикой там как до Луны. Про Хенджина всегда ходили неоднозначные слухи. В основном о том, какими методами Хенджин и его менеджер привыкли избавляться от конкурентов. Легальными, конечно, но от моральности максимально далекими. И пусть Хенджин по итогу оказался булочкой, но все равно какая-то доля того, что о нем говорят, просто обязана быть правдой. Слухи на пустом месте не появляются. – Забей, он мудак, – Минхо говорит даже слишком убежденно. – Да, полный, – Джисон соглашается даже слишком легко. – Я думал, что я мудак тоже, но по итогу не вывез. Ненавижу Уджина за его слова и поведение, но, кажется, он будет до конца жизни сниться мне в кошмарах. Минхо почти шутит о том, что жизнь у Джисона все равно будет короткая. Вовремя себя останавливает. Потому что Джисон уже не ходячий труп, и от этого с ним общаться, если так подумать, стало будто бы немного тяжелее. Хоть при этом и радостнее. Странное чувство. Минхо было определенно комфортнее, когда он мог говорить все, что вздумается, зная, что это в голове Джисона не задержится так же, как и Джисон в этом мире. Но Минхо определенно не хочет видеть, как Джисон умирает. – Но план был хорош, – Минхо понятия не имеет, как поддерживать людей, поэтому просто говорит правду. – Ну, с подставой Уджина. Я был искренне удивлен. Джисон тихо хмыкает и наконец открывает ноутбук. – Я тоже, – они уже давно договорились, что именно будут смотреть, и теперь просто ждут, пока компьютер Минхо подключится к розданному с его же телефона вайфаю. – Хенджин выглядит так мило и тепло, но теперь я его даже немного боюсь. Никогда бы не подумал, что он может быть таким мстительным. Минхо правда хочет спросить, причем тут вообще Хенджин, но соединение все же устанавливается, и все внимание переключается на ввод поискового запроса. Просто потому что надо быть внимательным, а не потому что Минхо уже блевать тянет от количества Хенджина в их разговоре.

⭐⭐⭐

У Минхо жжет предплечье, и он не уверен, от чего именно. То ли от того, что Джисон сжимает его так, будто Минхо игрушечный и не чувствует боли. То ли от того, каким острым взглядом прожигает то место, куда Джисон вцепился, внезапно вернувшийся Чонин. В любом случае Минхо не по себе. Джисону же явно отлично, – что логично, это все же его комната, пусть и одолженная ему компанией, – и он только и делает, что болтает. Вернее, пересказывает последние новости. – Круто, правда? – Джисон на самом деле весь светится, и Чонин предсказуемо щурит глаза. – Они меня заметили. Я им понравился. И все это только из-за моего таланта, а не потому что я с кем-то переспал или тип того. Минхо весь напрягается, сам не понимая, почему. Джисон это явно чувствует, потому что не только резко обрывает свой поток радостного бреда, внезапно слегка закашлявшись, но и руку наконец отпускает. А на свои опустевшие ладони смотрит так, будто сам не очень понимал, что все это время Минхо касался. – Да, правда круто, – Чонин тянет так же медленно, как и пересаживается со стула на кровать, прижимаясь к незанятому Минхо боку Джисона. – Поздравляю тебя. Чонин льнет чуть ближе, явно ища привычного прикосновения. Минхо уже почти встает, чтобы уйти, но Джисон, отшатываясь от Чонина, внезапно почти впечатывает себя Минхо в грудь. Странно все это. И явно неловко. Потому что Джисон чуть нервно смеется, шутливо от Чонина отпихиваясь, а Чонин вот совсем не выглядит так, будто ему весело. – Как хорошо, что Минхо-хен подарил тебе телефон, да? – Джисон все же немного успокаивается и встает, чтобы поправить сбившуюся футболку, а Минхо оказывается один на один со слишком остро смотрящими глазами напротив. – Теперь тебе могут звонить всякие важные дяди, которые узнали о тебе просто так, а совсем не по знакомству. А твой номер, который ты от всех скрываешь, потому что у тебя его вообще быть не должно, они из космоса взяли, не иначе. Чонин говорит с пусть и не очень ощутимым, но нажимом. Минхо слегка хмурится и всем своим видом дает понять, что Чонину лучше бы заткнуться здесь и сейчас. Приподнятые в ответ брови служат самым красноречивым намеком на то, насколько же Чонину плевать. Джисон, правда, все еще в своем мире. Минхо кажется, что Джисон в целом все последние дни проводит исключительно в своих радужных мечтаниях. Что в принципе и хорошо, потому что такое состояние может быть вредно, только если есть шанс, что из мечтаний придется выпасть. А у Джисона впереди настолько стопроцентно счастливое будущее, что Минхо даже немного завидно.

⭐⭐⭐

Атмосфера на площадке максимально расслабленная, – что логично, потому что снимать по сути нечего, – но Минхо все равно напряжен. Причем абсолютно без повода. – У вас будто синяки под глазами меньше стали, – заканчивающая с его макияжем визажист мило улыбается, и Минхо правда пытается вернуть хотя бы вполовину такую же мягкую улыбку. – Хорошо отдохнули за неделю? Минхо мычит в ответ что-то максимально нечленораздельное. Должно сойти за знак, что он не собирается обсуждать свою личную жизнь с кем попало. Да вообще хоть с кем-то. Его просят прикрыть глаза. Минхо делает это откровенно нехотя, потому что, стоит яркой гримерке смениться темнотой, в голову начинают лезть непрошенные мысли. И, что еще хуже, образы. Снующего туда-сюда по площадке Сынмина. Зачем-то приехавшего сильно заранее, – и в целом зачем-то приехавшего, Минхо не очень понимает, что Сынмин вообще тут делает, – и снова с этой своей собакой. Минхо даже спросил у какого-то случайно ему под руку попавшегося парня из стаффа, почему Сынмину не сказали оставить пса вне павильона. Там ведь вроде бы у кого-то аллергия была. В ответ получил только максимально короткое объяснение, что оператора, у которого были проблемы с собачьей шерстью, уволили сразу после предыдущего эфира. Он вроде бы какой-то важный кадр запорол. Грустно на самом деле. Минхо уже было порадовался, что съемочная площадка перестала быть похожа на зоопарк. С другой стороны, осталось всего два эфира, если этот вообще считается. И если их шоу не прикроют раньше за то, в какое унылое дерьмо его превратил Сынмин. Хотя, честно говоря, Минхо даже вчера немного посидел в интернете, и там были на самом деле бурные дискуссии о том, кто же по итогу решит из шоу постараться выйти. И даже ставки во всяких букмекерских конторах сделать можно было. Почему-то везде лидировал Феликс. С тем же объяснением, что до этого придумал Хенджин: Феликсу просто не нужны деньги, он сам ходячий кошелек. И если сперва Минхо это смешило, – придурки, не понимают, что ливнет на самом деле Джисон, – то постепенно начало нервировать. Даже слишком. Настолько, что стоило стилистам закончить, как Минхо сдался, привнеся чувство собственного достоинства и жалкие остатки гордости в жертву сохранению хотя бы части своих нервных клеток. Сынмина Минхо нашел даже слишком легко. Сынмин обычно отсиживался в каком-то из кабинетов с мягкими креслами и закрывающейся на замок дверью, но в этот раз будто специально торчал в коридоре. – Слушай, я спросить хотел, – Минхо еще никогда так неуверенно себя перед Сынмином не чувствовал, потому что Сынмин всегда был из тех, кто действительно отвечал даже на самые глупые вопросы Минхо, пусть сперва для виду немного поворчав. – Как думаешь, кто сегодня, ну… ливнет?.. Минхо вечно забывает, как оно там красиво называется. – А твои предположения? – Сынмин тянет в своей привычной слегка ядовитой манере, и Минхо это немного успокаивает. – Ладно, не буду тебя мучить. Это Феликс. Минхо еще никогда так резко не терял буквально секундой ранее приобретенное душевное равновесие. – Большой братский секрет, – Сынмин продолжает говорить, смотря куда угодно, только не Минхо на лицо, и, видимо, это буквально единственная причина, по которой Сынмин продолжает быть серьезным, а не ржет с того, как же забавно Минхо перекосило. – Это все в целом ради Феликса и затевалось. Его позвали в один заграничный проект, но начинать надо уже через две недели. А у победителя шоу еще полгода эксклюзивный контракт с нашей компанией. Так что его менеджер нам прилично заплатил, простимулировав мою умственную деятельность, и теперь наш главный красавчик планирует делать вид, что его приход сюда был ошибкой, а не лучшим решением в жизни его менеджера. Сынмин наконец смотрит в глаза и выглядит просто слишком. Слишком расслабленно. Слишком уверенно. Слишком чуть ли не довольно. Сынмин будто высосал все эти чувства из Минхо и теперь наслаждается двойной порцией. Минхо правда пытается не подать виду, что что-то не так. Кажется, Минхо на самом деле не такой уж и плохой актер, потому что Сынмин продолжает, будто бы совсем не ощущая накалившейся атмосферы. – Не завидую тому придурку, кто сегодня тоже рискнет попытать удачу выбраться отсюда, – Сынмин продолжает смотреть в глаза, и Минхо на секунду кажется, что у них никогда раньше не было настолько длительного зрительного контакта. – Только репутацию себе испортит попыткой бегства. Феликс ведь все равно выиграет, если будет голосование. Ну, хотя, это разве что Джисон так сглупить может. Чонин не выглядит как человек, которому есть к чему возвращаться и ради чего жить. Как минимум без денег. Сынмин почти насмешливо хмыкает. Минхо хочет вернуть в ответ расслабленный смешок, но получается только подавиться воздухом.

⭐⭐⭐

– Лино-хен, – Джисон зовет его так, только если отлетел от реальности в свои счастливые иллюзии настолько, что это уже на грани чего-то нездорового. – Ой, то есть, Минхо. Лино-щи?.. Джисон перебирает один вариант за другим, с каждым разом мрачнея все больше, и Минхо понимает, что актерствовать хорошо получается, видимо, только с Сынмином. С Джисоном вот совсем нет. – Слушай сюда, – Минхо говорит грубо, просто потому что раздражение и злость самые привычные ему эмоции. – Я передумал. Не соглашайся сегодня на то, чтобы выйти из шоу. Ты должен остаться до финала. Причем добровольно и без попыток съехать. Джисон в ответ смотрит такими огромными глазами, будто Минхо только что прижал его к стене и пригрозил избить. Нет, конечно, Минхо понимает, что звучит не только максимально жестко, но еще и не оставляет Джисону времени разобраться, но никто не знает, как долго гримерка участников еще останется так кстати пустой. – Но я не хочу, – Джисон отвечает так, будто сам не верит в то, что говорит. Минхо даже слишком легко осознает, что за этим прячется: Джисон не верит, что Минхо может его желаний не понимать. – Джисон, послушай, – Минхо смягчается настолько, насколько с уровнем его захлестнувшей паники это вообще возможно, и делает пару шагов вперед; Джисон пусть и еле заметно, но отшатывается. – Я тоже не хочу. Я не хочу, чтобы ты был здесь ни минутой дольше, правда, Джисон. Тебе тут не место. Но если ты сегодня выберешь это чертово да, то ты в конце умрешь. Я знаю, о чем говорю. Пожалуйста, поверь мне. Да, я не выгляжу как человек, который этого достоин, но всего один раз, ладно? Я не хочу снова видеть твою кровь. Джисон смотрит в ответ так, будто видит Минхо впервые. Минхо и самому кажется, что у него уже не просто раздвоение личности, а одержимость каким-то наркоманским демоном. У которого зависимость от Джисона. – Почему? – Джисон звучит глухо, а от протянутой к нему руки не уходит. – Что случилось, Минхо? Минхо касается кончиками пальцев чужой ладони и гладит так аккуратно, будто это Джисон может разбиться вдребезги, а не уже и так настрадавшаяся за не то чтобы очень долгую жизнь психика Минхо. Потому что что-то определенно случилось. Что-то очень плохое. Что-то непоправимое. Что-то, чему Минхо не может дать внятного названия или описать даже максимально непоэтичными словами. Что-то, от чего Минхо выворачивает похуже, чем от алкоголя на пустой желудок, а ведет сильнее, чем от вечного недосыпа. Что-то, чему причиной, кажется, Джисон и только. – Случилось... – Минхо сглатывает, пытаясь загнать свои переживания куда-то глубоко внутрь: то, что что-то случилось с ним, вовсе не повод позволить чему-то случиться с Джисоном. – Феликс собирается согласиться. У тебя нет против него никаких шансов. Тебе нужно просто остаться и победить. Ладно? Минхо хочет сказать последнее слово с нажимом, но получается будто бы почти с истерикой. Джисон в ответ поджимает губы и соглашается. Слишком легко.

⭐⭐⭐

Джисон дарит ему слишком открытый долгий взгляд, прежде чем поставить галочку в бланке. Минхо не может видеть, что именно Джисон выбрал, – они с Хенджином оба на сцене, иногда задеваемые камерами, и с этой части нормально не видно ни один из мониторинговых экранов, – но Минхо почему-то в Джисоне уверен. Джисон выглядит как достаточный идиот для того, чтобы действительно довериться кому-то настолько ненадежному, как Минхо. Джисон отдает свой листок девушке модельной внешности, отобранной для сегодняшнего эфира в качестве вспомогательного стаффа. Джисон делает это с такой милой улыбкой, – пусть будто бы и натянутой, – что Минхо чувствует, как внезапный прилив раздражения слегка разбавляет заполонившие тело волнение. Так даже немногим спокойнее, если честно. Ну, как минимум привычнее. Минхо в целом больше нравится злиться, чем испытывать какие-либо другие эмоции. Злость не только ощущается знакомо и уютно, но еще и достаточно продуктивна. Минхо берет из рук девушки предназначенные ему для чтения бумажки, – это результаты Джисона и Чонина, потому что номер Феликса между ними, и читать ответ Ликса для красоты картинки будет Хенджин, – и улыбается так обворожительно, чтобы девушка при всей своей красоте выглядела блекло на его фоне. Будет знать, как людей своими не то чтобы очень впечатляющими внешними данными отвлекать от выбора, вообще-то напрямую влияющего на продолжительность их жизни. Минхо разворачивает первый листок. Там сверху имя Джисона, написанное таким же неаккуратным почерком, какой Джисон в целом по жизни, – хотя Минхо в тот недовечер аниме, прерванный Чонином, даже показалось, что Джисон будто в комнате все же слегка прибрался, – а в графе с отрицательным ответом кривая рожица. Забавно. Минхо даже почти улыбается. – Участник под номером один, Хан Джисон, – но Минхо все же профессионал, поэтому свои эмоции держит под контролем так же умело, как и выдерживает драматическую паузу. – Отказался. Стоящий рядом Хенджин открывает ответ Феликса, а Минхо, недолго думая, меняет бумажку Джисона на ту, что принадлежит Чонину. Там жирный крестик напротив согласия. Вау, это смело. А еще немного бесяче, потому что теперь придется проводить голосование, результаты которого получится объявить аж после того, как закончатся дебаты, а это хорошо так за полночь. – …Ли Енбок Феликс, – ох, у Хенджина такой приятный поставленный голос, Минхо никогда раньше этого не замечал. – Отказался. Надо бы как-то сделать Хенджину комплимент. И все же извинится за тот раз, ну, с Чанбином. Хотя Минхо себя не то чтобы считает виноватым, но если Хенджину было неприятно, то… Стоп, что? Минхо слишком шумно выдыхает весь воздух, который набрал, готовясь объявлять результат Чонина, и теряется окончательно, забывая, в какую камеру вообще-то должен смотреть. Как отказался? Не может быть. Хенджин, должно быть, прочитал что-то не так. Феликс никак не мог отказаться. Минхо чувствует, как его ногу отдавливает чужой ботинок, и это не помогает вернуться в реальность, но помогает включить рабочий режим. Минхо всегда умел работать, будучи мыслями совсем в другой вселенной. Даже если в той самой вселенной в этот момент происходил конец света. – Пятый номер, Ян Чонин, – Минхо явно говорит не совсем так, как нужно было по сценарию, но уже плевать. – Согласился. Минхо знает, что сейчас по всем канонам жанра должны показывать реакцию участников, а не ведущих, но Минхо все равно продолжает стоять с привычной рабочей улыбкой и прожигая взглядом объектив напротив. А показывая привычный жест в конце шоу, впервые жалеет, что у него нет своего собственного установленного в груди сердечка. Чтобы оно взорвалось раньше, чем придется посмотреть в глаза Джисону.

⭐⭐⭐

Сынмин обнаруживается в одном из ближайших к сцене коридоров. Минхо не уверен, рад он этому или не очень, потому что Минхо и пока шел Сынмина искать, не совсем осознавал, что он хочет сделать. Ударить? Накричать? Поговорить, чтобы получить ответ, почему так получилось? Но стоит Сынмина увидеть, как все варианты разом сливаются в один. Кислый, болезненный и прожигающий внутренности. Сынмин стоит рядом с Чонином, прилипшим к нему буквально всем телом, и меланхолично пялится в телефон, параллельно трепля по голове то Чонина, то снующую у его ног и просящую внимания собаку. Минхо ничего не понимает и одновременно понимает слишком многое. От этого буквально мутит. – О, Минхо-хен, – Чонин замечает его первым и улыбается такой самодовольной улыбкой, что Минхо хочется повыбивать ему зубы. – Можешь теперь у Джисона на ночь оставаться, не буду вам больше мешать. Минхо сжимает кулаки. Сынмин наконец отрывается от своего телефона. Чонин льнет чуть ближе и утыкается носом в щеку Сынмина. Минхо никогда не видел, чтобы Сынмин хоть кому-то позволял настолько тактильничать. – Извини, Минхо, – Сынмин вот совсем не звучит хоть как-то раскаявшись, но и издевки в его голосе нет тоже. – В этот раз мне тоже было нужно. Ничего личного. Чонин довольно хихикает и будто бы льнет еще ближе. Сынмин косится явно недовольно, и этого хватает, чтобы Чонин отпрянул на добрых сантиметров десять. – Мразь, – Минхо очень хочется сказать куда больше, но ни язык, ни мозг, ни, что самое главное, чувства Минхо просто не слушаются. – Это семейное, – Сынмин только пожимает плечами и снова утыкается в телефон, свободной рукой поглаживая свою собаку по явно довольной морде. Чонин заметно куксится, не получая свою порцию внимания, но молчит. Минхо молчит тоже, потому что Минхо кажется, что он больше никогда и ни за что ничего сказать и не сможет. Просто потому что внутри ебанная черная дыра, которая поглощает весь попавший в легкие воздух. Причем чудом попавший, потому что вдохи получается делать только рваные и максимально нерезультативные. Минхо правда не знает, куда идет, когда пятится от Сынмина как можно дальше. Минхо знает только то, куда ему сейчас нельзя ни в коем случае. К Джисону. Джисона Минхо сейчас видеть просто не в силах. Как и свое отражение в зеркале. Из-за всепоглощающего чувства вины. Из-за банального отвращения к самому себе. Минхо кажется, что он просто слишком сильно эмоционально вложился в этот сезон. И стал иногда ненароком копировать участников. И вот сейчас он просто Феликс, которому почти жизненно нужен Чан. Чтобы обнял, погладил по волосам и спрятал от всего мира. Чан умер, да и вряд ли бы Минхо мог к нему обратиться. Хотя кто знает, ведь Чан когда-то подвез его домой и даже не попросил денег за бензин. Чан не был бедным. Его семья теперь еще богаче. Чану уже плевать. Минхо ему всерьез завидует. Минхо в знакомую гримерку почти влетает. Там предсказуемо еще нет стилистов, – Минхо всегда просил дать ему хотя бы десять минут спокойствия после конца эфира, – и очень удачно Хенджин. Минхо даже не может закрыть за собой дверь, настолько резкое чувство облегчения испытывает при виде Хвана. Хенджин буквально единственное место, куда Минхо может прийти и немного отпустить себя. Пусть и не поплакать, – Минхо кажется, что он в целом не умеет плакать, – но просто сказать, что все плохо, и получить неловкое похлопывание по спине. Хенджин смотрит ему прямо в глаза. Хенджин выглядит так, как должен был выглядеть Сынмин: виновато, почти трепетно, боясь Минхо сломать. А потом Хенджин поджимает губы, отводит взгляд и втягивает носом воздух. И когда смотрит снова в его глазах уже только привычный модельный образ. Дерзкий, острый и почти снисходительный. – Что случилось, хен? – голос у Хенджина мягкий и сладкий, и у Минхо от такого контраста по коже пробегает озноб. – Чего такой грустный? Расстроился, что финал будет скучным и предсказуемым? Ну да, Джисон Феликсу явно не соперник. Хенджин делает широкий шаг вперед, и все в Минхо, что еще осталось живо, орет, что надо отстраниться. Но его болезненно мертвая часть наоборот к Хвану тянется, наивно ожидая получить хоть немного тепла. Хенджин тепло дает. Даже с перебором. Потому что своими словами буквально обжигает. – Ну ничего, такое случается, что тебе приходится смотреть, как люди делают выбор не в пользу твоего любимчика, – Хенджин подходит почти вплотную, и его дыхание неприятно щекочет ухо. – Просто расслабься и наслаждайся шоу. Минхо чувствует, как Хенджин, выходя из гримерки, толкает его плечом, но Минхо этого в полной мере не осознает. Просто потому что Минхо всегда хорошо умел отключаться от реальности. И обычно в придуманных Минхо мирах было комфортнее. Там он всегда был в уютном одиночестве, где от него никому и ничего не было нужно. В этот раз Минхо тоже один. Только ощущается это не уютно. Ощущается это как плачущий прямо посреди сцены и обнимающий сам себя за плечи Феликс.