Оптическая иллюзия

      Сначала Чэн не хотел мешать разговору. В конце концов, он знал о своей привычке контролировать всё и вся. И понимал, что каждому человеку нужно хотя бы немного свободного пространства. Даже если в отношении Ли с каждым днём всё сильнее хотелось знать, где он и чем занят 24/7. Прошла минута, две… он не возвращался. Это было странно, особенно учитывая, что обстановка не располагала к долгим разговорам. Зная Ли, он бы быстро свернул любую беседу. Да и за то время, что они были знакомы, Чэн не вспомнил, чтобы ему кто-то звонил. Встрепенувшаяся чуйка заставила подняться — он успел вытереться и накинуть халат. Рывком распахнул дверь и сразу увидел Ли сидящим на полу. На стене был заметен мокрый след, видимо он сполз по ней вниз и след от руки — пытался удержаться. На то, чтобы подхватить его на руки ушла пара секунд. Ли тут же заворочался и глухо замычал, морщась.       — Ты в порядке? — спрашивал он это на ходу, поднимаясь на второй этаж со своей ношей. Открывать дверь в спальню было не сильно удобно, но к этому времени Ли уже очнулся окончательно и смотрел более-менее осмысленно, вяло придерживаясь руками за плечи.       — Пусти, я… нормально.       Пришлось всё же отпустить, и только поддержать на всякий случай, пока он сел на кровати, мотая головой. С волос стекали капли. Чтобы высушить их, Чэн взял полотенце в ванной и вернулся, без слов накидывая на голову Ли махровую ткань и осторожно потёр. Звонок. Он мог иметь отношение к случившемуся. А мог и не иметь — кто знает, если вследствие образа жизни у парня развилась сильная анемия, он мог почувствовать себя плохо просто из-за перенапряжения. Кольнуло виной. Надо было думать головой, а не тем, чем он думал, затевая все эти игры. Но было поздно. Волосы были ещё влажные, но он настойчиво уложил Ли на постель и прикрыл одеялом. Тот смотрел отрешённо.       — В глазах не двоится? Тошнит? ***       — Нормально всё… — снова отмахнулся Ли, отведя взгляд в сторону. Только этого ему не хватало. Вообще, когда-то может и да, не хватало. Внимания и отцовской любви. Но сейчас ему это нахуй не нужно. А лежать вот так, осознавая, что просто так от него не отстанут и чувствовать, что башка вот-вот расколется от боли… Проще было забить на всё и не париться. — Просто обними меня, пожалуйста.       От бессилия фильтровать слова, придерживаясь какого-то образа, не выходило. И Ли опустился до таких, казалось, жалких просьб. «Пожалуйста». Он в жизни такого не говорил. Значит, всё и вправду хуёво. И Ли не знал, что будет дальше. И не хотел знать. Хотел просто чуть-чуть тепла, чтобы прийти в себя. ***       Несмотря на бледность, умирающим Ли всё же не выглядел. А слова вовсе прошлись по нервам щекочущим теплом. Когда говорят такое — проще согласиться, не раздумывая. И он так и сделал — откинул одеяло, устраиваясь удобнее и укладывая Ли лицом к себе, так что его влажные волосы щекотали подбородок. Обнял и притянул к себе ближе. Тот прильнул, греясь. Немного повозился, принимая удобную позу, и затих.       Чэн надеялся, что он и в самом деле в порядке. Позже поговорят. Нужно обязательно выяснить, что случилось. А о том, как случилось, что засыпать и просыпаться с ним стало едва ли не привычным — тоже нужно было подумать, но очень уж не хотелось. Просто сейчас было хорошо и уютно, хоть и не сказать, что спокойно. С тех пор как в его жизни появился Ли, а называть его иначе, как в начале, безлико-раздраженным «мальчишка» он уже не мог… Всё стало меняться. Что дальше? Ответить на этот вопрос было сложно самому себе. Но с тем, что этого «дальше» хотелось, спорить уже не получалось.       В ближайшие дни нужно было всё же впихнуть в расписание визиты к доктору Цао, на которые, он уже знал, пока будут ходить вместе. Пусть с ним рядом Ли чувствовал себя лучше (если не считать такого вот, как сегодня), но ему нужно научиться справляться самому. И чем скорее, тем лучше. В планах была всё же поездка в Пекин. Скоро закончится учебный год, неплохо бы поинтересоваться успеваемостью. Хотя, если он мечтает работать в тату-салоне… может, это и излишне. Мыслей было много, и все они крутились вокруг того, кто, кажется, уже уснул, тихо дыша в ключицу. ***       Весь следующий день из головы не шли слова отца. Встречаться с кем-то, и уж тем более вести разговоры с его шавками не было никакого желания. Руки чесались написать Чэну. И Ли был уверен, что тот смог бы решить и эту проблему тоже. Но осознание, что именно он должен решить её, а никакой не Чэн, не позволяло вот так просто свалить свои проблемы на другого. Чэну и так по горло его проблем, куда ещё? Да и не стоит тревожить его понапрасну. Он и так вчера здорово испугался…       И всё же Ли написал. Но не с проблемой. Просто. : Как ты?       Диалоги у них обычно были короткими и не сильно содержательными: Чэн чаще всего был занят работой, а Ли предпочитал живое общение. Но когда не было возможности, он пытался угадать его эмоции. И часто ловил себя на мысли, что мышцы лица начинали функционировать совсем не привычным для них образом. Оттого чатиться становится опасно. Мало ли кто увидит эту его «влюблённую» улыбочку.       …какую?       Парень открыл камеру, переключая на фронталку и замер в изумлении. Прямо сейчас у него была точно такая. Чёрт! Стоило только подумать о Чене, как он превратился в дебила, пялящегося в телефон и ожидающего ответа от своего возлюбленного. : На работе ок?       Дополнил он, чтобы вопрос не казался столь же странным, сколько его собственная реакция на него. Лучше не стало. ***       День выдался на редкость нервным. Он почти не появлялся в офисе, занимаясь какой-то хренью. Мелкие, но навязчивые неприятности словно преследовали. И он почти не смотрел в телефон, хотя и слышал короткий сигнал. И потом ещё один. И этого было достаточно для отголоска тепла и спрятанной улыбки. Уже после обеда, окончив очередной непростой разговор, он ткнул в иконку чата. Прочёл сообщение и быстро напечатал. : День не задался. Вечером заставишь меня забыть обо всём?       Перечитав написанное, он глубоко вздохнул. Это что, безнадёжная попытка во флирт? Звучит как бред сумасшедшего. Или влюблённого. Нет, всё-таки, ему тоже нужно к доктору Цао. Потому что, не давая себе опомниться, он нажал «отправить». Хорошо, что Хэ Чен не умел краснеть в принципе. А то уже собравшимся представилось бы поистине невероятное зрелище… ***       Ли не успел ответить на сообщение, отвлекшись на гудок автомобиля. Шестое чувство шепнуло, что это ему. И он, поддавшись этому чувству, выглянул в окно. Действительно. Из окна школьного коридора, выходящего на задний двор, была видна машина Цунга — его бывшего личного водителя. Странно. Если бы отец хотел поговорить, приехал бы на своей машине. Выходит, на «переговорах» его не будет.       Несколько минут спустя Ли нехотя сел на переднее сидение, осматриваясь, нет ли кого ещё. В машине были только они. Он поспешил с выводами, когда решил, что отцу резко стало не наплевать. Разумеется, всё осталось на своих местах — опять прислал за ним кого-то, самому недосуг. И раз уж Шэ Донг не изменяет своим привычкам, Ли также не станет — наплюёт на его слова, как можно скорее покидая салон автомобиля.       Чужая рука остановила его порыв, хватая за запястье и удерживая на месте.       — Твой отец послал меня не просто так, — Цунг всегда говорил резко, но сейчас был особенно строг. Уже забыл, что Ли далеко не тот мальчишка, которым он видел его последний раз? Это сколько же лет назад? Давненько.       — Думаешь, меня это ебёт? — фильтровать речь не получалось, поэтому Ли положил на это хуй, отвечая в тон уже порядком выбесивщему одной фразой водителю.       Хватка на руке стала сильнее, а лицо мужчины словно постарело, покрывшись проступившими на нём морщинам. Ли на это лишь провокационно ухмыльнулся, зная, что даже если захочет, он не сможет нанести ему вред.       — Тебя это е… касается! Сейчас я отвезу тебя домой, и ты сможешь задать все интересующие тебя вопросы господину Ше. — Сразу после машина тронулась, а Ли так и не сдвинулся с места, даже не успевая возразить, провалившись в ступор из-за неожиданного заявления Цунга. К возвращению туда он не был готов. Как и к разговору с тем, с кем никогда нормально не разговаривал. /// Хреново. Ли чувствовал себя раздавленным насекомым, которое, по какой-то причине, ещё живо. И с этим чувством он бродил по улице уже второй час, следуя в неизвестном ему направлении. Ноги сами вели, и он не хотел думать, куда. Главное — подальше от этого места. От этих людей. От воспоминаний, которые были такими же хреновыми, как и только что закончившаяся встреча с отцом.       Ли не надеялся на что-то хорошее, переступая порог дома. Но всё равно чувствовал странную горечь поражения, которого просто не ожидал. Как минимум, рассчитывал на ничью. Как будто получил под дых и теперь во рту стоял кислый желчный привкус.       Телефон завибрировал в заднем кармане. «Чэн». В это время Ли обычно уже был… дома. Наверное, потерял его. Чёрт… К горлу подступил ком… Захотелось высказать всё, что накопилось. Чтобы его успокоили. Чтобы сказали, что всё будет хорошо. Не будет.       — Да? — спросил Ли непривычно сиплым голосом.       «Я просто устал. Просто устал», — повторял про себя Ли, словно пытаясь внушить себе это. Получалось хреново. ***       — Где ты? — он допускал, что у Ли могут быть дела. Друзья. Что люди проводят время вне дома, тем более, не своего. И всё же, раньше Ли очевидно старался оказаться там побыстрее, сразу после школы. И не говорил, что у него планы… «Как будто он должен тебе отчитываться», — напомнил себе Чэн. — «И всё же… он ведь написал тогда эту чушь… что вечером… Ли ушёл из-за этого? Вряд ли». Так он думал, продолжая машинально вертеть в руках телефон, пока не решил, что быстрее и надёжнее позвонить и спросить. И теперь от одного срывающегося «да?» словно сработал инстинкт, заставляя насторожиться. — Мне приехать за тобой? Говоря это, он уже спускался в холл. Хорошо, что не успел переодеться. Вейшенг тоже вряд ли уехал. ***       Приехать ли ему за ним? За вот таким вот расклеившимся Ли? Чэн увидит его хмурую потерянную рожу, испугается и сбежит. Или же в нём снова проснётся этот родительский инстинкт, как во все прошлые разы. Такого Ли не надо. Он уж тогда лучше сам дойдёт и сам успокоится. Не ребёнок же…       — Ли?       Голос Чэна вернул в реальность и заставил задуматься. Ли понял, что даже не знает, где он. Вокруг незнакомые, чужие дома и ни одного распознаваемого ориентира.       — Здесь темно. Вижу цветочный магазин «ЦветЛанди», ещё какая-то закусочная… Стой, я просто вышлю тебе геолокацию, — сообразил парень, не отключая звонка переходя в приложение. Но вдруг дисплей погас и стало неожиданно тихо. — Чэн?       Ли потыкал по кнопке, но аппарат не хотел включаться. Разрядился? Зашибись. Не хотел, чтобы Чэн приезжал и видел его таким? И что, собственно, теперь делать? ***       Звонок оборвался, и в трубке забубнил автомат, что «аппарат абонента…». Чэн стоял на улице и чувствовал себя идиотом. И параноиком. Последним, что он слышал, было «вижу цветочный магазин «ЦветЛанди»… таких на карте нашлось три, и все — в разных концах города.       «Что случилось?» — спросил он себя, собираясь в привычный режим. И сам себе ответил: — «Пока ничего. Жив, здоров, в относительном порядке.»       Совершать судорожные действия причин не было, всё его волнение было привычкой думать сразу о худшем. Всё, что требовалось — методично проехать по трём точкам, и шансы подобрать его на ближайшей уже через пятнадцать минут были вполне реальными. Один к трём. Вейшенг про себя, наверное, матерился, но послушно развернул машину, которую успел поставить в гараж, предвкушая свободный вечер.       Первый адрес был пуст. Магазинчик ещё работал, но повода покупать цветы пока не было. Сделав круг почёта по переулкам, поставили вторую точку. Ещё пятнадцать минут. С момента звонка пройдёт тридцать… дождётся? ***       Телефон сел окончательно и безнадёжно. И ведь даже никого поблизости не было, чтобы попросить позвонить. А теперь, ко всему пиздецу, подключился ещё и Чэн, который точно не пустит ситуацию на самотёк, а с вероятностью 99% отправится на его поиски. И как только Ли удаётся находить проблемы на ровном месте, впутывая в них дорогих ему людей…       — Сука! — проскулил он, швырнув на асфальт бесполезный кусок металла, который тотчас рассыпался на запчасти.       Он наплевал на то, как здесь грязно, усаживаясь на бордюр и запуская пальцы в волосы, сжимая их.       «Сегодня просто такой день. Когда всё идёт одним курсом — по пизде», — пытался успокоить голос в голове, но Ли слабо верил в то, что после встречи с отцом и состоявшегося разговора, таких дней больше не повторится. — «Хочу домой…» — сразу после подумал он, подразумевая под этим только одно место, которое, несмотря на недолгое пребывание там, успело стать для него одним из самых родных. ***       … херовы пробки. Херовы пробки на пустом месте из нихуя. Просто в том месте, где два дебила не смогли разъехаться. Чэн нервно подергивал ногой, но ускорить наливавшуюся красным пробку, это конечно не могло. Время до цели, до этого показывавшее пять минут, стало 10…15…20…       О цели своих поисков он, разумеется, не сообщал. У подчиненных должна сохраняться хотя бы иллюзия нормальности руководства.       Чен с тревогой думал, что точно умом тронется если не найдёт и здесь…       Но думать об этом не пришлось — сгорбившаяся, нахохленная фигура была там. Волной облегчения почти смыло начавшую было зреть злость. Какого чёрта! Ничего ведь не случилось, мог бы просто приехать… не мог. Потерявшихся детей учат оставаться на месте и звать взрослых. Вот и позвал. И уже не мог уйти, зная, что он сорвётся. Настолько был уверен? И потому сидел здесь, как на привязи и ждал, пока его найдут. В нём боролась злость на дурацкую ситуацию, на себя (идиот) и на раздолбайство Ли, у которого сел телефон. И, если он не ошибался, то это его останки хрустнули сейчас под подошвой.       Парень поднял глаза, настолько одновременно полные надежды и какие-то больные, что кольнуло острым в сердце.       — Ты в порядке? Вставай, пойдём… домой. ***       При упоминании «дома» Ли невольно поджал губы, чтобы не издать лишних звуков, и кивнул. Словно Чэн не был свидетелем его паничек практически в самом начале знакомства. Словно не он успокаивал Ли, наплевав на все свои принципы и явное нежелание служить для кого-то личным мозгоправом и опорой. Словно Ли действительно мог скрыть сидящую внутри боль и тоску, если отведёт взгляд…       — Прости, телефон немножко… сломался, — Ли бросил взгляд на мусор, что когда-то был телефоном, после чего обратил внимание уже на мужчину.       Чэн выглядел уставшим. Ему бы сейчас лечь в горячую ванну, расслабить мышцы, и выпить чаю, для успокоения добавив виски. А не вот это всё! И Ли чувствовал себя виноватым за то, что испортил ему вечер. Сначала себе испортил, оказавшись в месте, которое принесло кучу детских травм, теперь Чэну.       — Поехали домой… ***       Он молча подтянул Ли ближе, приобняв за плечо. Не слишком интимный жест, но для других пока не место.       — Что с тобой случилось? — в машине играла музыка, и он не стал просить выключить. Так на заднем сиденье можно было переговариваться. — Что-то в школе? Как тебя вообще сюда занесло? ***       — Всё хорошо. Решил прогуляться после школы, — вяло соврал Ли, чувствуя полную невозможность сейчас говорить о том, что ездил домой. И о том, что сказал ему отец.       Парень прикрыл глаза, чувствуя, как тело постепенно расслабляется после долгого нахождения на улице и его начинает клонить в сон. Ли не хотел больше думать. Не сегодня. Поэтому он улёгся на чужое плечо и закрыл глаза. ***       Ага. Да. Решил прогуляться. И гулял несколько часов, через полгорода пешком. Если бы Чэн не видел, как он сидел там, как потерянный котёнок, и не помнил, насколько убитым звучал его голос — наверное разозлился бы. Но решил принять это как другой способ сказать «я не готов сейчас разговаривать». Ладно, позже. Вряд ли Ли считает его настолько глупым, чтобы не понять столь очевидное враньё. Хотя об этом тоже стоит поговорить — они же договаривались… это было словно в прошлой жизни. Оставалось только поудобнее устроить на плече растрёпанную голову, чтобы не сползал, если уснёт.       Первым, что приходило в голову — сегодня он пересёкся с чем-то из своего прошлого. И видимо, не с самым приятным. Вспоминались две темы: друг и семья. Что из них так прибило его сегодня? Можно только гадать. Ставшее было стабильным состояние снова скатывалось вниз. Но они пока и не делали ничего, что могло бы надолго его выровнять. Даже наоборот — Чэн был склонен считать, что их изменившиеся отношения расшатывают и без того «на одном ржавом гвозде» державшуюся стабильность. Вот только откатить назад было уже нельзя. Да и не сильно хотелось, если уж честно. То, как доверчиво он прижимался, доставляло удовольствие. Не говоря уже о других приятных аспектах. К которым правда нельзя было отнести сегодняшних метаний по городу. Однажды он перестанет слишком опекать тех, кто… так или иначе становится дорог. Но этот день — явно не сегодня.       И всё же, было подсознательное ощущение, что именно сегодня он был нужен. И даже если вроде бы ничего и не произошло — сорвался не зря.       … до дома добрались без приключений. Плечо затекло, поэтому Чэн поморщился, когда с трудом разбудил сонного Ли — пришлось ущипнуть за нос, потому что от деликатных похлопываний по плечу он только мычал и утыкался глубже в шею.       — Приехали.       За дверью ждала Роза, чтобы принять верхнюю одежду. Уже ничего на сегодня не хотелось, кроме как помыться и лечь спать. Видимо, Ли был совершенно того же мнения, потому что уронил свой рюкзак прямо в холле на банкетку, кое-как стянул кроссовки и пошлёпал наверх, не оборачиваясь. Чэн не сомневался, что найдёт его на привычном месте — в своей комнате. Чуть задержался, чтобы дать распоряжения на завтра. Разговор сегодня вряд ли получится, оба устали. Всё — завтра. ***       После недолгого сна в машине Ли чувствовал себя лучше. Лучше, чем когда услышал его голос в трубке, а в голове, словно предавая самого себя, пронеслись слова отца. Лучше, чем когда разъебал телефон и хотел сделать тоже самое с собой, чтобы просто не думать об этом. Не искать правых и не правых. Кому верить и как поступить…       Он вошёл в дом, кивнув в знак приветствия женщине. Роза, да? Сколько Ли уже здесь, она всегда встречала его у порога. По началу, он воспринимал это, как недоверие к незнакомцу. Ведь, как он понял, Чэн не приводил в дом гостей. Но этот момент был прожит столько раз, что и Роза и Ли привыкли друг к другу. Но теперь мысли возвращались к отправной точке, и женщина вновь казалась ему настороженной. Хотя насторожен здесь был только сам Ли… «— …Ли, для нашей семьи настали не самые лучшие времена. И ты должен понимать, что, как бы ты не старался отречься, у нас одна фамилия… Все вокруг — враги. И они обязательно захотят поквитаться со мной. И сделают для этого всё возможное. — И к чему сейчас всё это? Позвал меня для того, чтобы поплакаться, в какой мы, то есть ты, жопе? — желчно выдавил из себя парень, не узнавая собственного тона. Несмотря на все обиды, раньше он бы не стал говорить так с отцом. — Кажется, ты не понял, — покачал головой Донг, тут же поясняя. — Перестань быть таким наивным. Разве так я тебя воспитывал? — Ты меня не воспитывал, — вырвалось изо рта прежде, чем Ли успел об этом подумать. — Да я отдал столько денег на людей, которые с тобой возились! Как ты смеешь говорить такое, ще…?! — отец осёкся, тяжело вздыхая. Видимо, ему было что-то нужно. — Деньги… Деньги, деньги. Даже сейчас — деньги. Это из-за них у семьи проблемы? Может, оставшись без них, ты поймёшь, в чём была твоя ошибка? — Ли не знал, что произошло и не горел желанием узнать. Но всё ещё старался достучаться. Бесполезно. — Если я потеряю всё окончательно, тебе будет не лучше, чем мне, поверь. — С чего бы? Я вот отлично могу прожить без них. Без тебя. — Ну да, тебя же теперь Хэ Чэн всем необходимым обеспечивает. Точно. Ли опешил, на секунду решив, что ему послышалось. — Ещё скажи, что веришь, что он это по доброте душевной делает. Его душа такая же гнилая, как и его поступки. Иначе не стал бы он сближаться с тобой, чтобы забрать последнее, что ещё не отобрал, окончательно уничтожить нашу семью… Он использует тебя и вышвырнет, как только станешь не нужен. Думаешь, мы первые?»       Нет! Ли не верил. Просто отказывался в это верить. Чэн не… Хотя, откуда ему знать точно? То, что Ли про него знает, не составляет даже половины от того, что Чэн представляет из себя на самом деле.       Нужно было остановиться. Ещё немного, и он вновь доведёт себя до нервного срыва. А там и до панички рукой подать. Стоило притормозить с выводами. Он ведь ещё не в курсе, на чьей стороне правда. И рассуждать об этом сейчас уже поздно. Всё — завтра.       А сейчас — только забраться на кровать, чувствуя ещё не сошедший запах шампуня и парфюма на его подушке, в которую хотелось вжаться носом и убедить себя, что всё, что говорил отец — ложь. Всё, что про него говорил отец, и о чём он сам только что подумал — всё неправда. А ещё бы очень хотелось уснуть раньше, чем он придёт сюда. Но не успел Ли закрыть глаза, как дверь позади тихо скрипнула. ***       А может быть и время… потому что насколько бы не выглядел он уставшим и сонным, что-то, очевидно, беспокоило, царапаясь внутри. И ослабить это можно было только одним способом: поделиться с кем-то. И сейчас никого кроме себя предложить Чэн не мог. Поэтому прошёл накинул на постель покрывало и сел рядом, не трогая, но положив руку рядом — чтобы можно было легко дотянуться.       — Я не хотел сначала тебя тормошить до завтра. Но если хочешь — расскажи, что было. Думаю, что дело в твоей семье. Как бы ты к ним не относился, это люди, с которыми ты связан. И даже самый плохой мир лучше, чем война. Так что случилось? ***       Меньше всего Ли хотел срываться при Чэне, не зная до конца всей истории. Но и знать ничего больше не хотелось. Хватило уже. Голова разрывалась от переизбытка информации. И Ли тоже хотел разорваться, чтобы не испытывать желание прижаться к нему, без остановки повторяя себе: «Нет, нет, нет».       — Знаешь, что сейчас самое забавное? Что даже несмотря на всё, что мне выложили, я всё равно хочу верить… — Ли усиленно потянул уголки губ вверх. Потому, что такие слова не говорят с хмурым лицом. Хватит уже разваливаться на куски.       Он с самого начала шёл к нему навстречу, не задумываясь о последствиях. С самого начала рыл себе яму, доверяя без оглядки. Вырыл по самую макушку. Ему же теперь и пожинать результат своей безалаберности. Знал же, что нельзя подпускать слишком близко. Знал. И подпустил. До невозвратного оставалось сделать только шаг. И он сделает, признавшись себе в страшном. В том, почему хочет верить…       Потому что… любит. ***       Он вгляделся в эту ненастоящую, больную улыбку. Всё что выложили… хочет верить. Во что? Ладно, маловато данных. А вот всё в нём говорило вполне отчётливо то же, что уже там, на улице: растерян, расстроен, может быть даже больше, где-то на уровне отчаяния. Плохо, но всё, что можно сделать сейчас — это утешить. Как умеет. Склонившись, осторожно целуя в висок, гладя плечи. Чутко отслеживая, как отреагирует — давить не хотелось, хотелось дать понять, что рядом. И что бы там такого не произошло — всё имеет решение.       — Верить бывает страшно, — тихим шепотом. — Но, если не верить никому и ничему — жизнь становится пустой. Не думай сейчас ни о чём — завтра вместе подумаем. Нет ничего, чего нельзя было бы поправить, кроме смерти. ***       — А что бы ты хотел поправить прямо сейчас? — внезапно спросил Ли, в надежде, что это поможет успокоить частившее, от осознания последнего, сердце. Потому что, да, верить бывает страшно. А ещё страшнее бывает поверить в то, чего ещё никогда не испытывал. Это же оно — когда вот так… смотришь, и не можешь оторваться.       Ли отодвинулся, чтобы взглянуть на него ещё раз. Отодвинулся и замер, наблюдая за тем, как хмурятся тёмные брови, но лицо его остаётся таким же — дурацкое слово, но другого не подобрать. Чарующим. Его взгляд, его дыхание, его губы… Ли любит всё. И если бы имел возможность поправить это прямо сейчас, поправил бы. А потом влюблился снова. ***       — Сейчас? — вопрос был неожиданным и вряд ли таким уж простым. Ли мог врать, но в ответ требовал честности. — Можешь верить, можешь — нет, но для себя — ничего. В моей жизни есть то, о чём я сожалею, как о смерти моей матери, но как я уже сказал — это нельзя исправить. Так что, если только твоё настроение. Есть что-то, что можно для этого сделать? ***       — Может и есть. А что? Не нравлюсь тебе в таком настроении? — думать о том, как прозвучали собственные слова, не хотелось. Он и не думал. Только нашёл его ладонь и уложил себе на щёку. Как и всегда — горячо. Под его жаром Ли быстро «согрелся». А в уличной одежде, которая оставалась на нём, словно и вовсе пекло и плавило. — Поможешь раздеться? И прости, что я так… — Ли с опозданием вспомнил, что опять остановился не в своей комнате. И лёг не на свою постель, в который уже раз. Наверное, было поздно переживать об этом. ***       Не нравится? При чём тут это? Человек не может нравиться или не нравиться из-за того, в каком настроении находится. Слово «нравлюсь» разом зацепило и дёрнуло, прошивая, как разряд тока. «Нравится. Он. Мне. Нравится». Вот таким — ласковым, податливым. Задумчивым. Ехидным. Колючим. Да, в общем, любым. Поздновато осознавать это после того, как они уже не раз были близки. «Чэн, ты тормоз» — чистосердечное признание не принесло облегчения. — «Тебе нравится вот этот вот парень». Он никогда не говорил такого вслух, потому что не чувствовал так остро. Но на этот раз должен.       — Нравишься.       Раздеть? Он не был уверен, что это хорошая идея. Но и отказываться не было ни одной причины. Мог бы и сам? Конечно, мог бы. Но это было бы «не то». Проблем точно не решит, но настроение поднимет. Ему вот уже поднимает, одна только такая просьба.       Неторопливо снимать одежду оказалось волнующе. Может, он конченный извращенец, но кажется, не один, потому что Ли смотрел, и его недавно сонный взгляд становился томным. Из-под чуть припухших век, он явно приглашал быть смелее. Наверное, будет ошибкой начинать это всё снова сейчас, и лучше было бы лечь спать… а, к чёрту. И подался вперёд, оставляя лёгкий поцелуй, трогая кончиками пальцев уже обнажённый торс.       — Если не хочешь — скажи сейчас. ***       От одного «нравишься» сердце раскатисто грохнуло, а потом забилось с такой силой, словно Ли пробежал марафон, побив все рекорды. Потому что адреналин ебанул так, что он готов был хоть горы свернуть. Потому что «нравишься». Потому что... Чэну. И плевать, в каком смысле это было сказано. Как ответ на вопрос или как констатация факта.       — Ммм… — протянул Ли, словно бы задумываясь над ответом. Но одно только прикосновение к коже, на которое тело отреагировало мгновенно, кричало об одном — ХОЧУ. — А что ещё тебе нравится? — Ли решил: если борзеть, то борзеть до конца. И, параллельно с этим, срывать тормоза, перекидывая одну ногу через его, чтобы потом закинуть их за спину, притягивая к себе. ***       Невозможно воспринимать серьёзно вопросы, когда при этом тебя обвивают ногами и гибко-игривым движением подтягивают ближе. Когда он успел стать вот таким? Ещё недавно — напряженная пружина, и вот уже — уверенные, пускай и иногда ещё неловкие жесты. И от этого только сильнее цепляющие, заставляющие поддаваться. Нависать, вглядываясь в расширенные зрачки, дышать в приоткрытые губы:       — Абсолютно всё…       Стоит ему потянуться, обнимая ещё и руками, Чэн дёрнулся назад, уходя от поцелуя и улыбнулся промелькнувшей обиде. Склонился, тут же в качестве извинений мягко касаясь губами, прихватывая их по очереди своими — эта спонтанная игра затягивала всё глубже. И да, ему это однозначно нравилось тоже. Чэн не спешил углублять поцелуй, хоть и чувствовал напряжение двигающегося под ним тела. Конечно, ему и самому хотелось. Но почему бы немного не подразнить, не давая ощутить вес, прижаться, как Ли наверняка хотелось. Успокаивая, пробегая кончиком языка по губам, позволяя себя обнимать, вцепляться в плечи, упираться коленками в бок, но только так — ничего больше. ***       — Это не ответ, — несколько обиженно выдал он, жмурясь от щекотных движений языка, который продолжал скользить по губам, но не углублял поцелуй. Интересно. Сам поддался, и сам же отталкивает, не позволяя зайти дальше. Дразнит? Ну-ну. Сам-то долго продержится? Точно Ли ему нравится? Чэн, чтоб его, так и не сдвинулся с места.       Он отстранился, чуть сползая по подушке. Надавил на плечи, чтобы достать до шеи, к которой тотчас припал губами, горячо выдыхая весь накопившийся за это время, запал. Он пробовал повторить всё то, что проделывали с ним раньше. Пробовал, всасывая тонкую кожу, и чувствовал, как плечи мгновенно напрягаются, очевидно не ожидая ничего подобного. Ли, если честно, тоже не ожидал от себя подобного. Но теперь как никогда, хотелось ещё раз почувствовать, что он действительно может быть с ним. С тем, кому нравится. С тем, кого любит. С тем, кто, если отец не соврал, разрушил его семью, лишив средств к существованию. Из-за кого мать уехала в неизвестном направлении, а отец в долгах… и как совместить всё это в одном человеке, который сейчас жарко целовал и обнимал его, у Ли не было ни малейшего представления.