Оптическая иллюзия

      Разговор с господином Шэ много времени не занял. Ещё увидев, чтоб сын приехал не один, а в компании Хэ и его свиты, Донг изменился в лице. Ли порывался идти говорить с ним сам, но Чэн был непреклонен. Иногда чувствуя себя загнанными в угол, даже крысы становятся агрессивными и могут выкинуть что-то неожиданное. А неожиданности Чэн не любил, особенно неприятные.       Донг сначала пытался высказать, что думает по поводу ситуации, не стесняясь в выражениях, но после обещания организовать одновременное закрытие для него всех имеющихся кредитов после того, как банкам станет известно о его маленькой слабости, значительно притих. Чэн деловым тоном уведомил, что с этого момента ему следует забыть номер Ли и не приближаться к сыну. Они договорились заранее, что попробуют выяснить, не причастен ли господин Шэ ко всей этой суете вокруг Тяня и рыжего. Всё прошло удачно.       — Если ты надеешься, что Ронг и дальше будет докладывать о каждом моём шаге или что-то насчёт Тяня, то забудь. Он мне уже выложил, что это была твоя идея. Как ты до такого докатился, не пойму? — Ли впервые взглянул на отца без ненависти, видя перед собой не причину всех своих бед, а просто постаревшего, усталого человека. Нет, он не забыл и не простил его. Просто теперь ему было безразлично.       В ответ Донг взорвался, не обращая внимания на стоящих по углам его кабинета людей Хэ:       — Да что ты знаешь, щенок! Думаешь, в этом мире так легко выживать? Думаешь, мне было приятно общаться с тупоголовыми мальчишками? Я просто искал способ выжить. И вернуть своё. Никому нельзя верить, все продажные твари… все! — он огляделся покрасневшими глазами, под которыми залегли глубокие тени и тёмные мешки портили некогда благородное лицо. — Явились посмеяться надо мной? А?       Не отвечая на это, Чэн только поднялся, проронив: «Не смешно» и вышел. Ли тоже чувствовал странное спокойствие. Он думал, что это будет тяжёлый разговор. Но на душе было легко. Всё это осталось позади. А впереди — да какая разница. Поживём — увидим.       Самолет приземлился в Пекине 20 мая, в шесть утра.       Пекин оказался очень шумным городом. Ещё более шумным, чем Гуанчжоу. Казалось, в нём просто бесконечное количество людей и машин. Ли вертел головой и смотрел во все глаза. И не понимал — чего он, собственно, раньше боялся и почему не хотел ехать. Путешествовать оказалось так интересно! Тем более не одному и с комфортом. Стоило ему почувствовать себя не в своей тарелке, как всегда можно было поймать уверенный взгляд Чэна и разом становилось легче. Казалось, он везде был как рыба в воде и можно было просто следовать за ним и не отсвечивать. Хотелось научиться так же. Однажды так и будет.       За пару недель до поездки Ли уже сам пришёл на приём к Юну, где рассказал, как ему не по себе от необходимости ехать в новое место. И самолёт ещё этот… он точно не выдержит. Придётся провести столько времени в этой коробке, которая неведомо как вообще летает. Нет, он учил физику, но одно дело представлять это в теории, и совсем другое — очутиться впервые на высоте даже не сорокового этажа, а где, нахрен, облака ниже. А ещё, они же не одни там полетят, чтобы можно было, если что, снова вцепиться в Чэна и ждать, что его отпустит. Теперь Ли хотелось научиться не просто запихивать всё своё состояние поглубже внутрь, делая вид, что ничего не происходит. А самому знать, что и как делать, чтобы не доставлять проблем. Когда он всё это вывалил, Юн покивал и выдал несколько вариаций дыхательной техники, рассказал, как можно заранее попробовать перестроить своё отношение с помощью несложных на первый взгляд упражнений. Остаток времени посвятили тому, что наметили запросы на будущий сеанс. Может, он и не перестал дёргаться, но чувствовал себя чуть увереннее. Да и таблетки старался пить по схеме, не пропуская.       Было странно думать, что с их первой встречи с Чэном прошёл целый год.       Давно опустился вечер, город сиял огнями, и они забирались всё глубже в лабиринт улиц одного из окраинных районов Пекина. Чэн обещал отвести его в свой любимый клуб, где можно послушать живую музыку и отдохнуть. Простенькая вывеска, один флегматичный охранник на входе, никакой очереди и дорогих авто. Там оказалось достаточно тесно, накурено, но звучала действительно приятная музыка. И только через некоторое время Ли сообразил, что во всём этом его смущало. В клубе практически не было девушек — на глаза ему попались всего две, сидевшие за столиками в компании. Да и танцевавшие несколько парней… как-то вели себя очень уж раскованно. Нет, ничего «такого» не происходило, и в целом всё было прилично. Но всё же…       — Чэн, — он тронул за плечо уже отпивающего заказанный виски. Они сидели у барной стойки. Пока Ли залипал по сторонам, Чэн успел перекинуться словами с барменом и сделать заказ, который тут же был выполнен. — Ты что, в гей-клуб меня притащил?       Глядя на порядком офигевшее лицо, Чэн улыбнулся краешком губ и пододвинул бокал с пивом.       — А что не так? — прозвучало слегка насмешливо. — Имеешь что-то против геев? Тогда у меня для тебя плохие новости. Ладно, я понял, ты просто удивился… зато здесь мы вполне можем пойти потанцевать. Хочешь?       Предложение звучало тоже неожиданно. Но одновременно было до жути любопытно, а как это будет. Нет, с танцами у Ли всё обстояло примерно так же, как и с пением. То есть, никак. Но если петь он всё же пытался, то танцевать, наверное, и не пробовал. Если не считать странных движений, которые он иногда изображал, находясь один в комнате и врубив музыку в наушниках. Но тогда его никто не видел. Здесь же люди всё-таки были, и немало. Решится ли он перед всеми? Впрочем, если уж позориться, то только в компании и с музыкой.       — Окей, но потом не жалуйся, что мы выглядели глупо. Я не танцевал ни разу, — признаться было легко. Вообще, чем дальше, тем проще было говорить правду. Не только Чэну. Гораздо проще, чем что-то придумывать и изворачиваться, чувствуя отвращение к собственной лжи. Поэтому он решительно взял протянутую руку, так и не притронувшись к пиву. Потом. Сейчас хотелось другого. Просто — нового.       — Смотри на меня и не думай ни о чём другом. Ты, я и музыка. Я знаю, как ты двигаешься — всё получится.       Слова, сказанные на ухо, заставили ощутить приятную взволнованную дрожь. И Ли больше ни о чём не думал — ни о том, что на них кто-то смотрит, ни о том, что может показаться кому-то смешным и неуклюжим, просто следовал за руками, чуть сжимавшими его ладони, тянувшими и подталкивающими, заставлявшими переступать. Если сосредоточиться, то было не так уж сложно подстроиться. Это было что-то, кажется, латинское, не слишком быстрое, скорее тягучее, в какой-то момент рука Чэна легла на талию, он притянул ближе, и уже немного знакомый ритм повторялся — его вели и поворачивали, и Ли словно уплывал, не отрываясь глядя в серые улыбающиеся глаза. Когда Чэн развернул его и на мгновение прижался, обнимая за плечи, стало понятно, что не только Ли нравится происходящее. И когда мелодия в сопровождении приятного глубокого голоса затихла, он поймал себя на том, что очень жаль, что они сейчас не только вдвоём… Но пришлось вернуться за стойку. Они обязательно будут танцевать ещё, просто не сейчас. Для первого раза было вполне достаточно.       Некоторое время прошло в молчании, но никто из них не чувствовал себя неловко. Чэн курил, Ли ненавязчиво оглядывался, скользя взглядом но не останавливаясь надолго ни на ком конкретном. Иногда они перекидывались фразами, обсуждая очередную песню или что-то ещё и вновь погружались в уютное молчание. Когда бокалы в очередной раз опустели, переглянулись и поднялись.       — В отель?       — В отель.       Тем же вечером на широкой постели Ли лежал, чувствуя, как Чэн рассеянно поглаживает его по рёбрам и животу. Он поймал его руку и снова прижал к солнечному сплетенью.       — Ты чёрт-ти когда обещал мне татуировку. Ещё в силе?       — … да-а, — осторожно протянул Чэн, не понимая, к чему возвращаться к этому вопросу. — Я помню, вот здесь, змея. Подобрал рисунок?       — Нет. Сколько не искал — всё не то, — Ли поднялся и потащил за руку, чтобы Чэн не отрывал ладони. — Смотри. Вот здесь — он провёл чужой ладонью от солнечного сплетения до пупка. — Это только голова и начало шеи. Его рука следовала ниже, до тазовой косточки, таща за собой чужие пальцы. Ли повернулся. — Дальше вот сюда, по боку, на поясницу. — Он довернулся ещё, перехватил руку, чтобы Чэн точно понял, как должно быть. — Вот так, по бедру, вниз, и так, по спирали, ниже, ниже… — Увлёкшись, он поставил ступню на кровать, продолжая объяснения «наощупь». — И вот тут должен кончиться хвост.       Ладонь Чэна обнимала низ тонкой щиколотки.       — Вот так будет просто отлично! — вдохновенно закончил он, глядя сверху вниз на Чэна сидящего на краю кровати прямо перед ним. — Сделаешь?       Чэн смотрел с непонятным выражением, а после медленно выдохнул, разглядывая так внимательно, словно ни разу до этого не видел. Ли аж смутился под этим взглядом. Он сообразил, что стоит в очень интересной позе голым, и от этого от макушки пробежали мурашки, а пальцы невольно поджались. Но он не попытался сбежать. Пусть смотрит, раз ему так нравится. Думать об этом до сих пор так и не стало привычным. Что он может вот настолько нравиться. Каждый такой момент волновал.       — Ты представляешь, сколько времени это займёт? — неожиданно отозвался Чэн, чуть склонив голову набок. — Такое не делается ни за день, ни за неделю.       — Так это же хорошо… — Ли неожиданно улыбнулся. Если Чэн говорит так, значит всерьез обдумывает возможность. Он боялся, что тот попытается отговорить или отправит его к другому мастеру. — Я не против провести с тобой как можно больше времени. Если… ты согласен.       Чэн наконец перестал смотреть куда придётся и поднял глаза.       — Те места, где ты хочешь бить… может быть очень болезненно, — он коснулся поясницы, живота, поясняя, где именно. — Придётся, видимо, организовать студию дома.       — Но только для одного клиента, да? — Пропустив мимо ушей слова про боль, Ли был доволен, как удав, и даже не пытался не показывать этого. — Я вообще-то продолжаю учиться в художке, если ты вдруг забыл… Так что сам нарисую эскиз, когда будет достаточно скилла. А то ещё забросишь свою работу, переквалифицируешься, будешь мне потом конкуренцию создавать.       Конечно, это было просто шуткой. Чэн ни за что не откажется от своей работы, хотя и любил поворчать на эту тему.       — Вот этого можешь не опасаться, — Чэн вздохнул, и откинулся назад, утягивая его за собой обратно в постель. — Мне никто не даст уйти из системы. До гробовой доски пахать буду, хорошо хоть сейчас смогли уехать. И так отец до сих пор со мной не разговаривает ни о чём, кроме самых неотложных дел.       — Мммм, — глубокомысленно протянул Ли, устраиваясь рядом. Он уже предвкушал, как это будет. В голове мелькали картинки — он пересмотрел, наверное, тысячи фотографий разных змей, пока не выбрал. Парагвайская анаконда — узоры на длинном теле можно было разглядывать вечность. Нарисовать будет непросто, а перенести на тело — ещё сложнее. Но он никуда не торопился, разве что начать…