Унесенные магией // Gone With The Magic

      Папа уже сидел в столовой и ел, когда пришли мы с Луной и Блейз. Мы сели на свои обычные места и почти не общались, не считая просьб передать соль или гарнир. Напряжение за столом было, мягко говоря, ощутимым, но развеялось, когда в столовую заглянула Мамушка и сказала, что некий мистер Теодор Нотт спрашивает Блейза.       Я встретилась глазами с братом, он кивнул. Я поняла, что вот-вот мы встретимся с его возлюбленным. Луна шепнула мне:       − Ты уверена, что Блейзу стоит рассказывать папе, что ему нравятся волшебники?       − Не знаю, но надеюсь, все пройдет хорошо, − шепнула я.       Тео оказался довольно привлекательным молодым волшебником с короткими каштановыми кудрями и янтарно-карими глазами.       − Папа, это мой… друг, Тео, − представил его Блейз. – Тео, это Гермиона и Луна, мои сводные сестры.       Я приподнялась, и он наклонился, поцеловав мне руку.       − Я очарован.       Луна была любительницей объятий и подалась к нашему гостю. Тео усмехнулся:       − О! В смысле, я тоже рад знакомству, Луна.       − Да, садись рядом с Блейзом, − пригласила Луна. – Ему так одиноко за столом, да, братишка?       Блейз покраснел.       − Не без этого.       Папа пожал руку Тео.       − Что ж, присаживайтесь, мистер Нотт.       Тео сел рядом с Блейзом, какое-то время ужин проходил в довольно спокойной атмосфере… пока не подали десерт. Блейз прочистил горло.       − Папа, у меня очень важная новость.       Папа приподнял бровь.       − Продолжай сынок.       Блейз взглянул на меня, затем на своего кавалера, и, наконец, на Луну. Я ободряюще кивнула ему.       − Папа, мы с Тео больше, чем просто друзья. Мы…       − Пара, сэр, − добавил Тео. – Но не официально. Я пришел сюда, чтобы сделать тебе предложение наедине, дорогой.       Блейз поцеловал своего возлюбленного и сказал:       − Да! Я тоже люблю тебя.       Папина реакция была радикальной:       − ТЫ ОТВРАТИТЕЛЬНЫЙ МЕРЗКИЙ ПЕДИК! МАЛО ТОГО, ЧТО ТЫ ПО МАЛЬЧИКАМ, ТЫ ЕЩЕ И С БЕЛЫМ?!       Я встала с грозным выражением.       − Мало того, что ты гомофоб, ты еще и расист?! Меня от тебя тошнит… Тони! Они любят друг друга!       Луна поддержала меня.       − Вот именно! Мне все равно, что ты их не поддерживаешь, но Блейз и Тео – семья! Мы с Гермионой уже выполнили свой долг перед семьей, то, что Блейзу нравятся и ведьмы, и волшебники, не играет роли! Тебе остается либо принять это, либо уйти прямо сейчас!       Папа явно в шоке закричал:       − Вы все знали и молчали?! Я должен… − Но он не смог договорить, прижал руку к груди, и, тяжело дыша, рухнул на пол.       Тео выглядел таким же растерянным, как и все мы, но Мамушка знала, что делать. Она ворвалась в столовую и принялась восстанавливать папе дыхание.       Она отнесла его в спальню и принялась нажимать на грудную клетку. Мы лишь беспомощно смотрели, да и результата не было: он умирал, притом стремительно. Спустя час он был мертв.       Сперва Мамушка шепнула эту новость Блейзу, он горестно зарыдал в её объятиях.       − О, Мамушка. Все, чего я хотел, это открыться ему. Я не хотел… убивать его.       Мамушка похлопала его по спине.       − Я знаю, Блейз. Но у твоего отца было не слишком крепкое сердце. Просто знай, мне все равно, педик ты или нет, ты мне как сын, которого у меня никогда не было.       Блейз поцеловал её в щеку.       − Спасибо, Мамушка. Я тоже тебя люблю.       Тео обнял своего парня, и они отправились в спальню Блейза приходить в себя. Я не удержалась от слез, глядя на своего отчима. Он был мертв, мертв потому, что испытал сильнейший шок в своей жизни, и его сердце не выдержало… в буквальном смысле.       Я не могла с этим справиться. Мне нужно было убираться из этого дома, и поскорее. Я вышла, Луна последовала за мной, но я покачала головой. Она все поняла и оставила меня одну. Я решила поздороваться с Баттерфилдом и Бисквитом, любимыми гиппогрифами Луны. Они пихнули меня клювами, и я скормила им их ежедневную порцию дохлых хорьков.       − Привет, − я погладила перья Бисквита. – Понимаю, вам не до меня.       Бисквит обнюхал меня. Я приобняла его.       − Эй, у меня больше нет хорьков.       Она вернулась к своим детенышам. Баттерфилд топнул ногой – на его языке это было приглашение прокатиться. Я понимала, что, поскольку я беременна, то не стоит соглашаться, но существует ли реальная опасность? Луна вырастила нескольких славных гиппогрифов. Я залезла ему на спину, и он взлетел. Мы взмыли высоко над Тарой, я наслаждалась свободой парения в облаках, когда в небе появился полумесяц. Я сжала гиппогрифа коленями, и он, сделав круг, опустился обратно в свой загон. Я слезла с него и ласково похлопала по спине.       − Спасибо, Баттерфилд, − сказала я.       Луна уже была там, счастливо улыбаясь.       − Самое время тебе прокатиться на одном из них. Даже Блейз не любит на них кататься, а он играл в квиддич в Хогвартсе.       Я рассмеялась.       − Наверное, метлы – это другое. Но Баттерфилд всегда был аккуратен и ни разу меня не уронил.       Луна кивнула:       − Дурочка, дело в том, что это я их вырастила. Мама говорила, это бред, но я хочу стать магозоологом, понимаешь? Что ж… что нам делать с папой? Блейз пытается прийти в себя, но Тео не знает, что делать. Как думаешь, может стоит дать ему успокоительное?       Я приподняла бровь:       − Я думала, ты предложишь ему помедитировать.       Луна хихикнула:       − Это для нас, чтобы общаться с нашими красавчиками. Боже, Гермиона, я тебя будто ничему не научила.       Я взяла её под руку.       − Просто продолжай так думать. Пойдем, не будем заставлять всех ждать.