Глава семнадцатая. Отцы и Дети.
13 марта 2025 г., 10:23
Примечания:
Доброго времени суток.
Приятного прочтения.
14 апреля 1985 года.
Кабинет Виктора Харрингтона был холодным и строгим, как и сам его хозяин. Темное дерево мебели, массивный стол с идеально ровной стопкой бумаг, тяжелые кожаные кресла, запах дорогого виски и старых книг. Окна были прикрыты плотными шторами, не давая дневному свету испортить атмосферу контроля и власти. На стене – семейный портрет, где Виктор стоит с выправкой солдата, а его жена – с вежливой, но пустой улыбкой.
Стив нашел брачный договор в одном из ящиков. Документ был старый, пожелтевший, но подписанный четко и уверенно. Он сел в кресло отца, вытянул ноги и уставился на бумаги.
Харрингтон провел пальцами по шершавой бумаге, чувствуя каждую морщинку на ее поверхности. Подписи его родителей казались грубыми штампами судьбы – Виктор Харрингтон, уверенно, с нажимом, без единого разрыва. Камилла – аккуратно, но будто бы с долей колебания. Как будто даже тогда, в день подписания, она знала, что делает ошибку.
Он усмехнулся, перевернул страницу, пробегая глазами условия. Все стандартно – имущество, бизнес, счета. Обычное соглашение, в котором не было места чувствам. Лишь цифры и правила.
Стив бросил договор на стол и откинулся в кресле. Это был его козырь. Его способ вырваться из-под отцовской тени. Виктор мог сколько угодно говорить о семейной чести, но если мать узнает, во что он превратил их брак – в игру, в сделку, в ложь, – это будет его концом.
Он ждал.
И время тянулось мучительно долго. Тиканье массивных настенных часов давило на уши.
Харрингтон вспоминал дорогу обратно в Хоукинс.
Несколькими часами ранее.
Вайолет сидела за рулем, взгляд прикован к серому полотну шоссе. Ни одного лишнего движения, ни одного взгляда в зеркало заднего вида, ни единого намека на то, что она вообще осознает присутствие Харрингтона в машине.
Рядом с ней, на пассажирском сиденье, Дастин, будто чувствуя напряжение, тараторил что-то о комиксах, пытаясь заполнить пустоту. Но даже он понимал: в этом молчании скрывалось нечто большее, чем просто усталость после долгой ночи.
Стив лежал на заднем сиденье, закинув руку за голову, пытаясь не думать. Голова трещала от похмелья, от недосыпа, от всего, что случилось. Но хуже всего было то, что он чувствовал себя…запутавшимся.
Чувства накатывали волнами, и он не мог сказать, что из этого настоящее, а что — просто последствия долгих лет подавленного гнева и одиночества.
Он злился на неё.
Он злился на себя.
Он злился на то, что, несмотря на всю эту злость, он помнил, как пахли её волосы, как тепло её кожа касалась его щеки, как она дрожала, но не отстранилась сразу.
Какого черта?
Почему это вообще так важно? Почему он снова возвращается к этому моменту?
— …и вот представь, Человек-паук сражается с Зеленым гоблином, но вместо Нью-Йорка – Хоукинс, — продолжал Хендерсон, размахивая руками. Он рискнул мельком взглянуть на Картер, но та даже не моргнула. — Эм, вы вообще меня слышите?
— Да, Хендерсон, — хрипло пробормотал Стив, потирая лицо, — Зеленый гоблин в Хоукинсе.
— Мог бы хотя бы притвориться, что тебе интересно, — фыркнул Дастин, но затем его голос стал тише, — Как ты вообще, чувак?
Харрингтон на секунду закрыл глаза.
— Сам как думаешь?
— Ну, если ты о вчерашнем, то я рад, что ты не ввязался в драку с отцом. Хотя, если бы ты дал ему по морде, я бы не осуждал.
Стив горько усмехнулся.
— Я бы и сам не осуждал.
На водительском сиденье Вайолет оставалась неподвижной.
Харрингтон перевёл взгляд на затылок Картер. Её волосы были заплетены в небрежную косу, несколько прядей выбились и касались шеи. Он знал, как они пахнут. Знал, как они щекотали его лицо ночью.
Дерьмо.
Он не хотел это помнить.
Не хотел, но всё равно помнил.
Хендерсон что-то бубнил про Человека-паука, Картер вдавливала педаль газа, а Стив…
Стив смотрел.
Он смотрел на неё в зеркало заднего вида.
И в какой-то момент Вайолет, будто почувствовав его взгляд, едва заметно дрогнула.
Она могла бы просто проигнорировать его.
Но не сделала этого.
Её пальцы сильнее сжали руль, костяшки побелели.
А потом... Картер на долю секунды взглянула в зеркало.
Их взгляды встретились.
Всего на мгновение.
Хватило секунды, чтобы в глазах Вайолет мелькнуло что-то, от чего у Харрингтона перехватило дыхание.
Не злость.
Не раздражение.
Что-то другое.
Но прежде, чем он успел понять, что именно, она резко отвела взгляд и переключила передачу так резко, что коробка передач глухо щелкнула.
Вот и прекрасно.
Она злится? Отлично. Это даже лучше.
Потому что у него сейчас есть заботы поважнее, чем сидеть и анализировать прошедшие сутки.
Звук двери кабинета выдернул его из воспоминаний.
Виктор Харрингтон вошел в комнату. Его взгляд был холодным, расчетливым. Он окинул сына оценивающим взглядом, будто анализировал уравнение, в котором не было места эмоциям.
Стив почувствовал, как все его тело напряглось. Он ожидал этого момента, но все равно не был готов.
— Я смотрю, ты тут устроился, — голос Виктора был ровным, но в нем сквозило раздражение.
Харрингтон не поднял глаз, лишь ухмыльнулся, продолжая разглядывать подписи на документе.
— Да, нашел тут кое-что интересное.
Отец усмехнулся, но в его глазах читалась усталость. Не физическая – та, что приходит с годами, когда человек осознает, что не может больше контролировать всё так, как раньше.
— Что тебе нужно?
Стив медленно поднял голову, посмотрел прямо ему в глаза и, не спеша, сложил брачный договор вдвое.
— Всё просто. Либо ты оставляешь меня в покое, либо мама узнает… все подробности твоей замечательной семейной жизни. И потом развод, разделение имущества. Придется делиться с ней всем, что ты так долго строил.
Тишина. Только негромкое тиканье часов.
— Ты угрожаешь мне? — Виктор сузил глаза.
— Нет, — он пожал плечами, легкомысленно играя уголком бумаги, — Я даю тебе выбор.
Губы Харрингтона- старшего дернулись, но выражение лица не изменилось. Он не привык к тому, что кто-то бросает ему вызов. Тем более – его собственный сын.
— Ты не понимаешь, с чем играешь, Стивен.
— О, поверь, я понимаю, — голос Стива звучал уверенно, даже спокойно, — Я вырос в этой игре. Только вот теперь я решил играть по своим правилам.
Мистер Харрингтон прищурился, словно оценивая, насколько серьезен его сын.
— Ты готов пойти против своей семьи?
Стив фыркнул.
— Это сделал ты.
Что-то мелькнуло в глазах Виктора – что-то мимолетное, едва заметное. Не сожаление, не раскаяние. Скорее, раздражение от того, что Стив не так легко ломается, как ему хотелось бы.
Отец отвернулся к бару в углу кабинета, медленно налил себе виски. Сделал один неспешный глоток, будто ему действительно нужно было время на размышление.
— Ты всегда был наивным, Стивен, — наконец сказал он, ставя стакан на стол, — Думаешь, это дает тебе власть надо мной?
— Думаю, это дает мне выход.
Он стоял прямо, не опуская глаз, не сутулясь, не теребя пальцы – ничего, что могло бы выдать неуверенность. Виктор Харрингтон уважал силу. Не эмоции, не привязанность, а холодный расчет и железный контроль.
Отец медленно выдохнул, скрестив руки на груди.
— Ты же понимаешь, что я могу отыграться? — Виктор повернулся к нему, — Ты – мой сын. Ты живешь за мой счет. Всё, что у тебя есть, я дал тебе.
— Тут ты прав, — Стив усмехнулся, — Я помаячу перед тобой до окончания школы, а потом поступлю куда-нибудь, и на этом мы попрощаемся.
Отец долго смотрел на него, затем медленно сделал глоток. Словно обдумывал. Взвешивал последствия.
— Хорошо, — наконец сказал он, — Играем по твоим правилам. Но знай, Стивен, в этой игре нет победителей.
Харрингтон усмехнулся.
— Время покажет.
Он направился к двери, но перед тем, как выйти, на секунду задержался.
— И ещё кое-что, — он повернул голову, взгляд его был ледяным, — В следующий раз выбирай что-то посолиднее «Уютного уголка». Ты же Харрингтон.
Отец сжал челюсть, но не ответил.
Стив не стал ждать реакции – просто вышел, закрыв за собой дверь с удовлетворяющим его щелчком.
Только когда он ступил за порог, смог выдохнуть. В груди все еще пульсировала злость, но теперь к ней примешивалось нечто еще.
Облегчение? Или страх?
Виктор никогда не любил его таким, какой он есть. Никогда. Не пытался понять. Не видел в нём человека. Только фамилию. Но Стив больше не хотел быть просто фамилией.
Ему хотелось быть кем-то другим.
Им самим.
И впервые в жизни он чувствовал, что этот выбор действительно принадлежит ему.
Но только сейчас по-настоящему понял.
Харрингтон вышел из дома, глубоко вдохнул. Воздух был холодный, свежий, колючий. Он медленно направился к своей машине, ощущая, как напряжение все еще дрожит в его пальцах. Стив провел рукой по лицу, выдохнул и, наконец, потянулся к дверце.
Но стоило ему вставить ключ в замок и повернуть, как что-то внутри щелкнуло неестественно громко.
Он нахмурился.
Открывая дверь, Стив сразу почувствовал, что она будто бы заедает. Резкий скрип заставил его поморщиться, а когда он сел за руль, то обратил внимание на еще одну деталь – что-то было не так с рулевой колонкой. Она чуть подалась в сторону с непривычной мягкостью.
— Ну, замечательно, — пробормотал Харрингтон, ударяя ладонями по рулю.
Видимо, сегодняшний день решил добавить ему еще больше проблем.
Он не был экспертом, но даже ему было ясно, что на этой машине далеко не уедешь. Слишком большой люфт в руле, да еще и какой-то странный звук из-под капота.
Выбор был не слишком богатым - либо остаться здесь и возиться с этим самому (что Стив явно не умел делать), либо найти ближайший автосервис.
Харрингтон тяжело вздохнул, прокручивая в голове варианты.
Стив выбрал второе. Он не собирался пачкать руки, да и настроение после разговора с отцом было отвратительным. Он вспомнил небольшую мастерскую, что находилась недалеко от центра.
Запустив двигатель, который, к его облегчению, все же завелся, Харрингтон осторожно вырулил с дороги, стараясь не дергать руль слишком резко. Машина все еще ехала, но Стив чувствовал, что что-то внутри нее буквально болтается, готовое в любой момент сломаться окончательно.
***
Харрингтон припарковался у ворот, заглушил мотор и тяжело выдохнул. Перед ним – типичная автомастерская: облупленные стены, пятна масла, бензиновые разводы на асфальте. В воздухе пахло машинным маслом и слегка горелой резиной. Внутри глухо стучали инструменты, урчал двигатель, а где-то в углу потрескивало радио, ловя плохой сигнал. Стив вышел из машины, под подошвами захрустели мелкие камешки. Он огляделся, сунул руки в карманы. Может, зря он сюда сунулся? В машинах он ни черта не понимал. Проще было бы передать ключи кому-то, кто разберётся. Из бокса вышел мужчина. — Чем могу помочь? — хрипловато спросил он, вытирая руки о грязную, пропитанную маслом тряпку. Стив автоматически вскинул голову, оценивая его. Высокий. Крепкий. Комбинезон с закатанными рукавами, обнажавшими жилистые предплечья, покрытые следами старых порезов и мазков черной смазки. На лице – недельная щетина, в волосах седина, будто ветер и время провели по ним жесткой кистью. Глаза – внимательные, цепкие, но с оттенком усталости. Такой человек выглядел настоящим. Более настоящий, чем те, с кем Харрингтон привык иметь дело. Резко захотелось развернуться и уйти. — Кажется, у меня проблемы с рулем, — сказал он, неуверенно проводя ладонью по затылку, — Что-то щелкнуло, когда я пытался повернуть ключ. Механик кивнул, бросив тряпку на капот. — Дай-ка гляну. Стив шагнул в сторону, наблюдая, как мужчина открывает капот, ловко откидывая крышку, как привычным движением проводит пальцами по деталям, словно врач, проверяющий пульс пациента. Затем он опустился на корточки, заглянул под машину, прислушался к чему-то, что было слышно только ему. Через минуту он выпрямился, потирая шею. — Ну, ты либо очень везучий, либо безбашенный. Доехал – уже чудо. Рулевая на ладан дышит. — Серьезно? — Харрингтон устало фыркнул. — Ну, поздравляю, теперь точно узнаешь, что такое диагностика. Стив только кивнул, потер переносицу. — Сколько это займет? — Если хочешь, чтобы было нормально – пару часов. Могу сделать тяп-ляп за полчаса, но тогда будешь снова здесь через неделю. Харрингтон вздохнул, ощущая, как это место, этот разговор будто бы тянут его вглубь чего-то более реального, чем он привык. — Ладно. Тогда пару часов. Мужчина кивнул, снова оценивая его взглядом. — Хочешь, можешь подождать внутри, там диван, кофе, телевизор. — Нет, лучше здесь посижу, — пробормотал Стив, прислоняясь к капоту. Механик только пожал плечами и ушел за инструментами. Стив остался в одиночестве. Воздух был плотный, густой от запахов – бензин, масло, старая смазка. Он провел рукой по лицу, вдыхая этот аромат, пытаясь разобраться, что его здесь цепляет. Где-то в углу тихо играло радио, треща от плохого сигнала. Какого черта я здесь сижу? Харрингтон сжал пальцы в кулаки. Мысли путались. Он чувствовал себя странно. Как будто его занесло в место, в котором ему не место. — Ты выглядишь так, будто тебя пару раз переехали, — раздался голос, и Харрингтон поднял голову. Мужчина стоял у верстака, стряхивая пепел с сигареты. — Устал, — просто сказал Харрингтон. — Да ну? — тот присел на перевернутое ведро и скрестил руки на груди, — Покажи мне на кого-нибудь, кто не устал. — Ты? — Стив покосился на него. — Интересное заявление, — механик усмехнулся, — Еще варианты? Харрингтон хмыкнул, но в голове крутилась другая мысль. А ведь он и правда устал. Не физически – морально. Ему казалось, что он идет по какому-то коридору без конца, без дверей, без окон. Просто идет. Потому что больше нечего делать. — Машина у тебя знакомая, — механик потушил сигарету и выкинул окурок в ведро, — Где я мог тебя видеть? Стив напрягся. — На дороге? — Нет. Лицо знакомое… Погоди, — мужчина прищурился, — Я тебя видел раньше... На похоронах, да? Макса? Харрингтон похолодел. Черт. Он резко отвернулся, вцепившись пальцами в капот, будто это могло его заземлить. Этого еще не хватало. Мало того, что жизнь превратилась в хаотичный калейдоскоп событий, так теперь еще и случайный механик узнает его на похоронах, о которых он старался забыть. — Мы в одной школе учились, — выдавил он. Мужчина кивнул. В его взгляде мелькнула тень грусти. — Макс был хорошим парнем, — тихо произнес он, глядя куда-то в сторону. Стив отвел взгляд, рассматривая трещины на бетонном полу. — У него, вроде, не было машины, — зачем-то сказал Харрингтон. — Он был лучшим другом моей дочери. Воздух стал вязким. Стив медленно повернул голову. — Дочери? — Ее зовут Вайолет. Стив почувствовал, как мир на секунду качнулся. Вайолет Картер. Лучшая подруга Макса. Девушка, с которой он провел последние сутки. — Я знаю ее, — выдавил он. Механик внимательно посмотрел на него, затем протянул руку: — Дэвид. Стив медленно пожал его ладонь, чувствуя мозолистую, твердую кожу. — И откуда же ты знаешь мою дочь, мистер… — Харрингтон. Стив Харрингтон. Нас познакомил Хендерсон. — Дастин? — Картер усмехнулся, — Так ты, значит, с этими мелкими спиногрызами якшаешься? Харрингтон только кивнул. В голове все еще шумело. В мастерской снова зазвучали инструменты. — Ну так что, Стив Харрингтон, раз уж ты тут застрял, может, не будешь просто пялиться? — бросил Дэвид, не отрываясь от работы. Стив нахмурился. — В смысле? — В смысле, бери вот этот ключ и держи здесь, пока я затягиваю болты, — он кивнул на инструмент. Харрингтон на секунду замялся, но всё же взял ключ и послушно поднёс к указанному месту. Механик чуть усмехнулся. — Видишь, не так уж и сложно, — он закрепил гайку и кивнул, — Так, теперь подай мне шестигранник. — Какой? — Стив оглядел разбросанные инструменты. — Маленький, с чёрной ручкой. Харрингтон нашёл нужный инструмент и передал. Дэвид кивнул и, не теряя времени, склонился над двигателем, с усилием откручивая ржавый болт. Он работал уверенно, быстро, каждое его движение было точным и отточенным годами практики. Дэвид поднял капот чуть выше, осветив фонариком пространство внутри. Смазав шарниры, Картер покачал головой, затем полез глубже, проверяя натяжение ремня. Движения его пальцев были уверенными, будто он мог определить неисправность не только на глаз, но и на ощупь. Двигатель тихо урчал, пока механик исследовал каждую деталь, словно врач, проверяющий пульс пациента. — Держи вот здесь, — сказал он, протягивая Харрингтону тонкую металлическую деталь, — Сейчас затянем эту штуку, а потом проверим рейку. Стив послушно сжал пальцы на детали, наблюдая, как Дэвид наклоняется, ловко поддевает инструментом винт и плавно закручивает его. Потом он проверил рулевую тягу, надавил на неё, прислушался. Из глубины машины донёсся еле слышный скрип. — Вот оно, — пробормотал он, затем достал ещё один ключ и с силой повернул его, фиксируя ослабленный болт, — Теперь проверим, держится ли. Картер сел за руль, пару раз крутанул его влево и вправо, снова вылез и залез под машину. Затем хлопнул по металлическому корпусу и выпрямился, потирая руки. — Ну, теперь хотя бы не развалится на дороге, — подытожил он, бросая инструмент в ящик. Харрингтону вдруг стало чуть легче. Было странное ощущение, будто он здесь не просто застрял с поломанной машиной, а действительно чем-то занят, чем-то полезен. В отличие от той пустоты, что чувствовал последние часы. Здесь не было фальши, не было масок, которые он привык носить в своём мире. — А ты, я смотрю, не особо с машинами дружишь, — заметил Дэвид, вновь концентрируясь на рейке. — Да я, если честно, даже масло не менял сам, — признался Стив. — Богатенький парень, привык, что за него всё делают? — усмехнулся Картер, но в его голосе не было насмешки, скорее, просто констатация факта. — Что-то вроде того, — пробормотал Харрингтон, опустив взгляд. Механик кивнул, задумчиво затянув последний болт. Затем вытер руки тряпкой и взглянул на Стива: — Знаешь, может, тебе стоит научиться. Ты вроде не из тех, кто боится запачкаться. — Серьёзно? — Харрингтон скептически вскинул брови. — А почему нет? — Картер пожал плечами, — Мало ли, пригодится. Тем более, если тусуешься с этими мелкими, как их там… Дастин и компания. Он вечно встревает в неприятности и Вайолет тянет за собой. Стив внимательно посмотрел на него. В этом было что-то простое, но чертовски правильное. Что-то, чего ему, возможно, не хватало. — Может, научишься хоть масло менять, — бросил Дэвид. Харрингтон усмехнулся, но что-то внутри сдвинулось. Впервые за долгое время он почувствовал, что делает хоть что-то осмысленное. — Да, — сказал он наконец, кивая, — Было бы неплохо.***
Знакомая парковка. Потрескавшийся асфальт. Серые полосы разметок, блеклые от времени и выхлопных газов, указывают на места, давно облюбованные постоянными посетителями этого места. Здесь всегда тихо. И Вайолет это нравилось. Но не сейчас. Сегодня тишина душила, сдавливала грудную клетку, нависала над ней, как бетонная плита Она заглушила двигатель резко, почти агрессивно – словно надеялась, что резкий звук пробьёт эту удушающую пустоту. Ключи, сжатые в кулаке, больно впились в ладонь. Хорошо. Боль была реальной. Осязаемой. Она напоминала, что Картер всё ещё здесь. Вайолет подняла голову, вглядываясь в заброшенное здание закусочной. Оно зияло черными провалами окон, напоминая старого волка – беззубого, дряхлого, утратившего свою силу. Когда-то отсюда доносился запах жареной картошки и горячих бургеров, смешанный со смехом и звоном стаканов. Теперь же только ветер стонал в разбитых стеклах, а на гнилых подоконниках ворковали голуби. Она уселась на капот, скрестив руки на груди. Какого черта все так запуталось? В какой момент она потеряла контроль? Почему не ушла, когда еще могла? Почему позволила Харрингтону зайти дальше? Мысли не унимались. Запах его одеколона – терпкий, древесный, с горьким, почти безнадежным оттенком. Взгляд – темный, затянутый тьмой, в которой так легко утонуть. Его прикосновения – сначала осторожные, как призрачное касание, а потом жадные, отчаянные, будто он цеплялся за неё, как утопающий за спасательный круг. Она должна была остановиться. Уйти. Но не сделала этого. Ответила. Потому что поверила – его боль можно исцелить. Что если останется, прижмёт крепче, впустит его в своё сердце – что-то изменится. Как глупо. Как наивно. Как опасно. Теперь же она сидела на капоте своей машины, но оплакивала не его. Себя. Свою глупость. Свою слабость. Харрингтон не нуждался в спасении. Он просто не хотел тонуть в одиночку. Вайолет не знала, чего испугалась больше – его или себя рядом с ним. Того, как легко могла раствориться в его руках. Того, как привычно это казалось – позволять чужой боли сливаться с её собственной. Поэтому и сбежала. Да, поздно. Но она смогла оттолкнуть его от себя и скрыться за дверью. С губ сорвался сухой, беззвучный смешок. Бегство. Звучит героически. Но на деле это была трусливая капитуляция. Картер не боролась. Просто поджала хвост и убежала, оставив после себя выжженную землю и осколки разбитых надежд. И чьих надежд больше – её или его – она не могла понять. Подняв голову, Вайолет уставилась на свои руки. Её пальцы – те самые, что ещё вчера цеплялись за его плечи, сжимали ткань его поло, будто пытались удержать – теперь дрожали. Мелко, предательски. Будто выдавали её с головой. Это же ничего не значит? Просто поцелуй. Она столько раз слышала в столовой, как девчонки шептались о своих первых поцелуях, пересказывали, смеялись, смаковали детали. Обыденное, незначительное событие. Но для неё этот поцелуй был другим. Он был отравлен. Пропитан горечью, страхом, отчаянием. Когда его губы нашли её, Вайолет почувствовала привкус безысходности – такой же терпкий, как его одеколон, как боль, сквозившая в каждом движении. Он не просто целовал её – он удерживал, искал в ней спасение. А она позволила. Открылась. Ответила. Потому что в тот момент ей показалось, что иначе она его потеряет. Или потеряет себя. Это была сделка. Неосознанная, но оттого не менее реальная. Сделка с самой собой, с собственной совестью. Картер позволила чужой боли слиться с её собственной, поверила, что если отдаст что-то ему, то заберёт что-то себе – может быть, его тепло, может быть, хоть каплю облегчения. Но теперь, сидя здесь, в абсолютной тишине, Вайолет понимала – она не забрала ничего. Только отдала. И, может быть, этот поцелуй был не просто ошибкой. Может быть, он был… неизбежностью? Звук шагов заставил ее вздрогнуть и повернуть голову на звук. Макс. Она шла к ней неспешно, подмышкой скейт, рыжие волосы, собраны в хвост, на лице – недоумение. — Так, и к чему была вся эта спешка? — спросила Мэйфилд. Скейт она бросила на асфальт, и он, подхваченный ветром, проехал еще пару метров, прежде чем остановиться, уткнувшись в покосившийся столб. Вайолет моргнула, выныривая из мыслей, и посмотрела на подругу. — Ну? — повторила Максин, бросив на неё испытующий взгляд. — Если кто-то спросит, то сегодня ночью я была у тебя, — Картер опустила взгляд на свои пальцы. Они все еще дрожат. — Ну, Вай, ты хоть понимаешь, как это звучит? — она приподняла бровь, — «Если кто-то спросит, я была у тебя». Девяносто процентов вероятности, что ты либо замешана в преступлении, либо сбежала от любовника. Мэйфилд весело фыркнула, вытаскивая из кармана жвачку и запихивая её в рот. — Ну же, не томи. Ты же знаешь, я обожаю драмы, — Макс села рядом и принялась стучать кедами по бамперу, — Давай угадаю. Ты случайно подожгла чей-то дом? Напала на невинного прохожего? Или… — она прищурилась, — ты наконец-то всадила Харрингтону кулак в лицо? Вайолет усмехнулась, но тут же опустила взгляд. Мэйфилд заметила это. Ее развеселенное выражение сменилось на более внимательное. — Эй… — она легонько толкнула Картер локтем, — Что случилось? — Не кулак, но пощечина прилетела, — пробормотала Вайолет. Макс присвистнула. — Боже, я так тобой горжусь, — она хлопнула ее по плечу, — Если хочешь, можем сделать плакаты и устроить парад в твою честь. — Не надо, — пробормотала Картер. — Ладно, а теперь серьезно. — Максин откинулась назад, — Он сделал что-то… ну, совсем мерзкое? Вайолет сглотнула. Затем тихо сказала: — Он меня поцеловал. Макс замерла. — А ты? — Я… — Вайолет глубоко вдохнула, — Я ответила. Мэйфилд моргнула, словно не веря своим ушам. — Оу, — она на секунду задумалась, — Подожди. Ты хочешь сказать, что… поцеловалась со Стивом Харрингтоном? — Угу. — И тебе понравилось? Вайолет закрыла лицо руками. Максин задумчиво пожевала жвачку. — Так… Это был страстный момент «я не против ругаться с тобой до посинения, но могу и приласкать» или больше «ты мой потерянный щеночек, и мне тебя жаль»? Просто для статистики. — Макс! — Что? Я пытаюсь понять уровень трагедии. Картер вздохнула. Мэйфилд склонила голову набок, изучая её лицо. — Значит, я была права. — В чем именно? — Вайолет нахмурилась. Макс прищурилась, ухмыляясь. — В том, что «это» продолжается. — О, ради бога… — Картер закатила глаза, — Это было давно, Макс. Я была младше и глупее. — Ну да, конечно, — Мэйфилд фыркнула, — И случайно отвечаешь на его поцелуи просто потому, что, ну, не знаю, день так сложился? — Это не имеет значения! — Вайолет всплеснула руками, — Это уже в прошлом. Максин издала длинное, задумчивое «ммм» и посмотрела на подругу. — Вай, ты не похожа на человека, который вот так просто отвечает на случайные поцелуи. Если тебе на него плевать, то почему тебя сейчас так колбасит? Картер закусила губу. Она ненавидела, когда Макс была права. Особенно когда так нагло это демонстрировала. — Я… — она заколебалась, — Я не знаю. Мэйфилд кивнула, словно услышав именно тот ответ, который и ожидала. — Ну вот, хоть что-то честное, — она пожала плечами, — Ладно, я не буду тебя мучить. Но ты уж сама подумай, что там у тебя с этим «прошло». Вайолет раздраженно отвернулась. — Ты невозможная. — Ага, — Макс ухмыльнулась, — И еще я чертовски проницательная. И, честно говоря, мне кажется, что это у вас только начинается, Картер. Вайолет устало закрыла глаза. — Ты мне не помогаешь. — А я и не собиралась. Я тут для комментирования происходящего, а не для терапевтических бесед. Мэйфилд встала, подняла свой скейт и кивнула подруге. — Ладно, мне пора. Подумай над моими словами. И не делай вид, что это тебя не волнует. Она оттолкнулась ногой от земли и покатилась в сторону дороги, оставляя Вайолет наедине с ее мыслями. Черт. Она действительно ненавидела, когда Макс была права. И, что хуже всего, она ненавидела, что эта история для нее еще не закончилась.***
Вайолет ехала по пустым улицам, постукивая пальцами по рулю в такт музыке, тихо доносившейся из динамиков. Аудиокассета была случайной, но сейчас играл какой-то рок, который она едва слышала. Мысли снова возвращались к разговору с матерью. На пассажирском сиденье стояла картонная коробка с ужином для отца – запечённое мясо, картофель, пирог на десерт. Тяжёлая, как груз ответственности, который она не просила. — Он ведь опять забудет поесть, — вздохнула Эмили, протягивая коробку, — Чертов Стэн со своим похмельем. Картер закатила глаза, забирая коробку. — Если он так устал от Стэна, почему просто не выгнал его к чертям? Эмили устало потёрла висок. — Потому что он не такой человек. — Он слишком мягкий, — поправила её Вайолет, перекидывая коробку на пассажирское сиденье. — Он слишком порядочный, — вздохнула мать, — Даже к тем, кто этого не заслуживает. Картер промолчала. Она не понимала отца. Стэн работал у него в мастерской уже несколько лет, но больше напоминал обузу, чем сотрудника. Вечно приходил с дикого похмелья, путал заказы, ленился, опаздывал. Но Дэвид Картер держал его, как будто тому ещё можно было помочь. Когда она подъехала к мастерской, на улице уже стемнело. Отец всегда уходил ровно в семь, особенно в выходные. Но свет внутри горел, а ворота были приоткрыты. Она нахмурилась. — Отлично, — пробормотала Вайолет, — Значит, снова застрял на работе. Захлопнув дверцу машины, она подхватила коробку с едой и быстрым шагом направилась к входу. Воздух внутри был пропитан привычной смесью масла, бензина и старого железа. — Пап? — окликнула Картер, шагая между верстаками и запчастями. Дэвид обернулся, сидя на корточках возле какой-то машины. Лицо у него было уставшее, руки в смазке, как будто он работал без перерыва весь день. — У тебя же должен быть выходной, — нахмурилась Вайолет. Отец не ответил сразу. Только лениво махнул рукой в сторону. Картер проследила за жестом и замерла. В дальнем углу мастерской, возле старой развалюхи, возился Стив Харрингтон. Внутри что-то сжалось в тугой узел. Она не была готова его видеть. Она не хотела его видеть. Но вот он – здесь. В простых джинсах и тёмной кофте, с закатанными рукавами, с пятнами масла на руках. Он склонился над капотом, сосредоточенно проверяя что-то в моторе. Пальцы ловко сжимали инструмент, а губы были поджаты в тонкую линию. Коробка в руках Вайолет хрустнула от напряжённого сжатия пальцев. Она уже была на грани, и встреча с ним только подливала масла в огонь. Всё смешалось в голове – бар, мотель, болтовня Макс, тот поцелуй, который она не могла выкинуть из памяти, и те эмоции, которые накрывали её каждый раз, когда Харрингтон был рядом. — Как девчачьи посиделки? — спросил Дэвид, не отрываясь от работы. Вайолет почувствовала, как её сердце пропустило удар. Пальцы ослабли, и коробка чуть не выскользнула из рук. Она поставила ее на верстак. Картер заставила себя сделать шаг вперёд, стараясь не смотреть в сторону дальнего угла. — Нормально, — пробормотала она. Стив был здесь. Настоящий, живой, с закатанными рукавами и пятнами масла на руках. Он выглядел занятым, но она знала – он уже заметил её. — Что он здесь делает? — спросила Вайолет тише, чем хотелось. — Пытается вытащить стартер, — ответил отец. — Зачем? — Я попросил. Слова повисли в воздухе. Стив и работа? Стив и её отец? Эти два мира никогда не пересекались. Как он здесь оказался? Почему именно сейчас? Почему рядом с её отцом? Картер смотрела, как он погружён в работу, как привычно держит инструмент, как его руки перепачканы в масле. Это было настолько неправильно, что в голове не укладывалось. — Ладно, я на перекур. Постарайтесь не поубивать друг друга, — бросил он через плечо и скрылся на улице. Когда дверь за отцом закрылась, Вайолет сделала шаг назад, чувствуя, как холодок пробежал по позвоночнику. Она не собиралась оставаться здесь. Но Харрингтон, как будто прочитав её мысли, поднял голову. Их взгляды встретились. — Ты все еще здесь? — лениво заметил Стив, — Думал, ты уже сбежала. Вайолет раздражала одна только мысль о том, что Харрингтон сейчас здесь. Её бесило, что он выглядит так, будто ничего не произошло, будто всё в полном порядке. Словно тот поцелуй ничего для него не значил. Почему он такой спокойный? Почему она одна должна мучиться, снова и снова прокручивая в голове этот момент? — Ты использовал меня, да? — вопрос сорвался с губ быстрее, чем Картер успела его обдумать, — Тебе просто нужно было отвлечься? Стив даже не повёл глазом, губы его тронула легкая усмешка, но в ней не было ни капли веселья. — Умница, — спокойно ответил он, будто это само собой разумеющееся, — Не думал, что ты настолько сообразительная. Вайолет почувствовала, как злость вспыхнула в ней новым огнём. — Ты такой же, как твой отец, Харрингтон, — её голос был наполнен ледяным презрением, — Ложь и манипуляции. Ты не знаешь, кто ты, и поэтому рушишь всё вокруг. Стив усмехнулся, но его глаза потемнели. — А ты, значит, знаешь, кто я? Забавно, потому что в тот момент, когда я целовал тебя, ты, кажется, не жаловалась. Наоборот, прижималась ко мне так, будто я был тем, кого ты давно ждала. Картер вздрогнула, но не позволила себе показать слабость. — Знаешь, чем ты хуже? — её голос был хриплым от гнева, — Ты даже не притворяешься, что тебе есть до кого-то дело. Ты просто берёшь то, что тебе нужно, и выкидываешь, как мусор. Харрингтон наклонил голову, глядя на неё с притворным интересом. — Ну так и уходи, Картер. Разве не этим ты всегда занимаешься? Она стиснула зубы, чувствуя, как её пальцы дрожат от ярости. Затем развернулась и быстрым шагом направилась к выходу, не позволяя себе обернуться. Дверь с громким стуком захлопнулась за ней. Но даже холодный вечерний воздух не смог остудить пламя, что бушевало внутри неё. В этот раз Мэйфилд была неправа. История окончена.
Примечания:
Мне важно ваше мнение, не стесняйтесь выражать свои мысли в отзывах.
P.S. Не буду называть конкретный день, потому что рано или поздно выкладка главы сдвигается на день. Поэтому... до следующей недели.
