Stranger things: the beginning of the end.

      31 мая 1985 года.       Спортивный зал был пуст. Запах лака, скрип паркета под ногами, приглушённое эхо воды, капающей из старой трубы в углу.              Стив стоял в центре площадки, держа в руках баскетбольный мяч, медленно перекатывая его из ладони в ладонь. Под пальцами – знакомая шероховатая поверхность, слегка липкая от старого клея. Он ждал.              Ждал, когда его команда – парни, с которыми он провёл не один сезон – соберётся, чтобы сыграть последнюю игру перед выпускным.              Завтра всё изменится. Завтра их пути разойдутся. Но сегодня, на этот день, они снова будут теми самыми мальчишками, которые когда-то забивали решающие броски, кричали друг на друга, праздновали победы и злились после поражений.              Харрингтон выдохнул, усмехнулся и отбил мяч о пол. Глухой звук разнёсся по пустому залу, эхом отражаясь от стен. Стив знал этот ритм. Этот звук. Он возвращал его в прошлое. Назад на месяц, который всё перевернул.       Вечерами у Хендерсона они тонули в мире фантастики, будто пытались сбежать из реальности. Дастин всерьёз доказывал, что «Бэтмен» с Китом в главной роли – лучший фильм весны, а Стив поддакивал, лишь бы подлить масла в огонь. Попкорн, газировка, заспанные разговоры под утро о том, что бы они делали, окажись в мире «Охотников за привидениями».              Простые моменты. Но в них было что-то тёплое. Что-то настоящее.              Хендерсон хоть был младше, но за этот год он изменился. Уже не просто болтливый пацан с безумными идеями, а друг, который видел в нём больше, чем он сам.              — Ты стал каким-то задумчивым, — однажды сказал Дастин, не отрываясь от экрана, — Как Спок перед тем, как сказать что-то умное. Только ты не Спок. Ты… скорее, Боунс.              Харрингтон замер, недоуменно моргнул.              — Боунс?! — возмущённо повернулся он к нему, чуть не расплескав газировку.              — Ну да, ворчливый, вечно закатывает глаза, но когда надо — помогает.              — Спасибо, чувак, очень лестно.              Хендерсон ухмыльнулся:              — Лучше, чем быть каким-нибудь редким покемоном, которого никто не может поймать.              Стив фыркнул, собираясь съязвить в ответ, но вдруг осёкся.              Потому что, чёрт, малец был прав.       А потом были поездки.              Какого дьявола он вообще таскал эту шайку по всему Хоукинсу? Он ведь не водитель. Не их мать. Но стоило зазвонить телефону – и вот он уже за рулём, слушает, как Майк и Лукас спорят о чём-то бессмысленном, Уилл молча вжимается в угол заднего сиденья, а Макс закатывает глаза, глядя в окно, как будто весь этот балаган её тоже раздражает (но на самом деле нет).              — Я что, ваш личный шофёр теперь? — как-то раз буркнул он, сжимая руль чуть сильнее, чем нужно.              — Ну, у тебя есть машина, а у нас нет, — невозмутимо отозвалась Макс, вытаскивая скейт из багажника.              — Это вообще не аргумент, — устало потёр переносицу Стив.              — Отличный аргумент, — парировал Дастин, хитро улыбаясь, — Тем более, ты всё равно нас подвозишь.              Стив закатил глаза, собираясь возразить, но смысла в этом не было.              Они знали.              Знали, что он будет ворчать, закатывать глаза, делать вид, что их поездки – сплошная каторга.              Знали, что, как бы он ни сопротивлялся, в итоге всё равно сядет за руль.              Потому что он никогда не скажет «нет».              Чёрт бы их побрал.              И его тоже.       Но всё это не избавляло его от необходимости готовиться к выпускным экзаменам. Эти проклятые учебники, которые он перелистывал, не вникая в смысл. Эти формулы, которые рассыпались в его голове, как песок сквозь пальцы. Стив всегда думал, что школа для него – нечто временное, ненастоящее. Как размытая декорация к фильму о чужой жизни. Но теперь декорация рушилась, и за ней не было ничего.              Всё это время Харрингтон ждал удара.              На семейных ужинах Виктор Харрингтон вёл себя так, будто ничего не произошло. Всё та же ледяная вежливость, безупречно ровный голос, приборы, расставленные в идеальной симметрии. Обычные формальности. Но в воздухе стояло напряжение, слишком густое, чтобы его не замечать.              Стив чувствовал: это затишье перед бурей.              Отец не кричал, не бил кулаком по столу, не устраивал сцен. Просто ждал. Как охотник, выжидающий момент, чтобы нанести точный удар. Харрингтон ловил его взгляд – выверенный, оценивающий, скучающий. Виктор терпеливо подбирал момент, чтобы поставить сына на место.              Он никогда не забывал и не прощал.              Стив пытался не думать об этом, но чем дольше затягивалась тишина, тем сильнее становился страх. Это было хуже, чем крик, хуже, чем очевидный гнев. Ожидание било по нервам, загоняя тревогу глубже, оставляя ему только одно – ждать.              Почти каждый день он возвращался в мастерскую Картера. Сам того не замечая, Харрингтон начал чувствовать себя там… иначе. Лучше.              Там никогда не было спешки. Все жило своим ритмом: плавным, размеренным, правильным. Дэвид Картер работал без суеты, не любил громких слов, не торопил и не давил. Он знал, что всему своё время, что нельзя подгонять процесс, если хочешь получить хороший результат.              Дэвид не критиковал за ошибки, не вздыхал с разочарованием, не смотрел так, словно тебе ещё слишком далеко до чего-то стоящего. Он просто показывал, как сделать лучше. Испачкался в масле? Ну и что. Перепилил деталь не так? Бывает. Попробуй ещё раз.              С ним было просто.              Картер жил по другим правилам. Для него важны были не контроль и идеальный результат, а сам процесс. Он любил свою работу, любил её запах, её тёплую, честную тяжесть в руках. И эта любовь передавалась всему вокруг.              Стив никогда не встречал таких людей.              Его отец был совсем другим. Виктор Харрингтон существовал в мире жёстких стандартов, где терпимость – это слабость, а ошибаться можно только один раз. Он ценил власть, деньги, правильные решения. Всё должно было быть рациональным, под контролем, без хаоса.       Но Дэвид... был полной противоположностью.       Он спрашивал:              — Как дела?              И ждал ответа.              Без цели. Без расчёта. Просто потому что ему было интересно.              Это сбивало с толку.              Но в мастерской был один раздражающий фактор.              Вайолет.              Хотел он этого или нет, но узнавал о ней всё больше. Потому что если Картер начинал говорить о собственной дочери, его уже было не остановить. Вайолет в детстве, Вайолет в школе, Вайолет с её упрямством. Это входило в уши против его воли, оседало в сознании.              Харрингтон не хотел этого слушать.              Точнее, должен был не хотеть.              Но после этих рассказов он начал замечать её чаще. Совсем немного. Совсем случайно. Просто… Картер была везде. В школе, в коридорах, в столовой.              Стив начал подмечать мелочи. Как её пальцы слегка дрожат, когда она берёт поднос с едой. Как она вздрагивает от громких звуков, быстро моргает, делая вид, что ничего не произошло. Как нервно закручивает прядь волос на палец, читая учебник.              Как морщит лоб, сосредоточенно что-то записывая в блокнот.              Как идёт, опустив плечи, будто хочет быть незаметной.              Как застывает, когда кто-то произносит её имя.              Как иногда, когда думает, что никто не видит, рассеянно чешет щёку, словно прогоняя неприятное ощущение или воспоминание.              Харрингтону не должно было быть до этого дела.              Но стоило один раз заметить, и теперь он видел это постоянно.              Это было нелепо.              Чего ради он вообще обращал на это внимание?       Стив резко моргнул, выныривая из своих мыслей.              Чёрт.              Сколько он уже здесь стоял?              Зал по-прежнему пустовал. Вода продолжала капать из старой трубы, и звук её падения на пол где-то в углу вдруг показался ему раздражающим. Он бросил взгляд на часы.              Остальные должны были прийти ещё десять минут назад.              Харрингтон выдохнул, поймал мяч, который уже почти выскользнул из руки, и отправил его в корзину. Мяч с глухим стуком отскочил, не пролетев даже близко к цели.              Стив опустил голову, скривился в усмешке.              Как и многое в последнее время.              Он покачал головой, запустил пальцы в волосы и, тяжело выдохнув, направился к выходу.              Гулкие шаги эхом отдавались в коридорах школы. Харрингтон пересёк двор, миновал ряды старых шкафчиков и вышел на стоянку, щурясь от яркого дневного солнца. Асфальт нагрелся, а группа парней собралась у нескольких припаркованных машин, громко переговариваясь.       По голосам он сразу узнал некоторых из них.              Джей Тодд, этот выскочка с непомерным самомнением, его вечный прихвостень Сэм Риверс, который смеялся над любой, даже самой тупой шуткой своего друга, и Зак Кингстон – высокий, жилистый, вечно одетый в рваные джинсы и футболку с логотипом какой-нибудь рок-группы.              К ним примкнули ещё двое, младшие парни из их команды, но их Стив толком не знал.              Но хуже всего было не их присутствие.              Хуже всего был Билли Харгроув.              Он стоял, привалившись к своему «Камаро», с сигаретой в зубах, ухмыляясь чему-то, что сказал один из парней. Его взгляд был ленивым, но пронзительным – хищный взгляд человека, который всегда ищет, кого бы задеть, кого бы сломать. Харгроув жил на конфликтах. Он ими питался.              — Да я тебе говорю, чувак, она просто сидит там уже минут двадцать, как будто ждёт принца на белом коне! — фыркнул Джей, скрестив руки на груди.              — Может, ты и есть её принц, а? — поддел его Сэм, толкнув локтем в бок.              — О да, мечта всей жизни, — хохотнул Тодд.              Харрингтон нахмурился.              — О ком вообще речь? — бросил он, засунув руки в карманы.              Зак, стоявший чуть поодаль, кивнул в сторону парковки.              — Вон она.              Стив проследил за его взглядом.              На тёмно-синем хэтчбеке сидела девушка.              Он узнал её сразу.              Джинсовый сарафан, простая белая футболка под ним. Длинные ноги болтались в воздухе, пока она постукивала подошвой кед по металлу бампера. В руках – книга, но читала она её невнимательно. Время от времени поднимала голову, бросая короткие взгляды на дорогу перед ней, словно кого-то ждала.              Картер.              Внутри у Стива что-то неприятно сжалось.              Ну, конечно, это была она.       — Симпатичная, не спорю, — протянул Джей, склонив голову на бок, — Как думаешь, она отошла от похорон? Как его там… Бертон. Они ведь встречались, нет?              Риверс расхохотался.              — Может, тебе стоит это проверить?              — Я бы не отказался, — Тодд ухмыльнулся, продолжая разглядывать её, — Ты только глянь, как сидит. Эти ножки…              — Ага, — подхватил Зак, ухмыляясь, — В этом сарафанчике они ещё длиннее кажутся.              — Неудивительно, что она их так демонстрирует, — добавил Сэм, прищурившись.              Грязно.              Тупо.              По-другому эти разговоры не назовёшь.       — Бертон и Картер никогда не встречались.              Слова сорвались с губ прежде, чем он успел осознать, что делает.       Все пятеро уставились на него.              Джей прищурился.              — С чего ты взял?               Харрингтон знал.              Помнил, как Дастин рассказывал о Бертоне, о том, каким он был парнем. Помнил, как Картер говорила о нём с уважением, но без той привязанности, которая бывает, если встречаешься с человеком.              Он знал, что Макс для Вайолет был важнее, чем кто-либо.              И знал, что после смерти Бертона Картер держалась до последнего, не позволяя себе сломаться.              Но Стив не мог сказать этого этим парням.              Они бы не поняли.              — Просто знаю, — резко отрезал он, — Может, хватит нести этот бред и заняться делом?              — А может… — обнажил зубы Харгроув, его голос сочился ядом, — Может, ты так хорошо осведомлен, потому что сам хочешь залезть под её платье? Родео устроить?              Парни загудели, но Стив не дрогнул.              — Да плевать мне, — Харрингтон сжал кулаки, но заставил себя усмехнуться, — Делайте, что хотите.              — Да ну? — Билли медленно провёл языком по нижней губе и оскалился, — Тогда, может, ты заткнёшься и не будешь скулить, если я к ней загляну? Позову на выпускной… а там, глядишь, и что-то поинтереснее устрою.              — Да ладно тебе, Харгроув, — внезапно вмешался Джей, — У тебя и так хватает девок. Дай хоть кому-то ещё попытать удачу.              — Плевать, — повторил Стив, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно, — Развлекайтесь.              — О, так ты не против? — Тодд ухмыльнулся, — А то мы уж подумали, что ты её телохранитель.       Зак хмыкнул, глядя на него чуть внимательнее, но ничего не сказал. А Джей ухмыльнулся шире и кивнул, поправляя ворот футболки.              — Ладно, раз так… — протянул он, бросая очередной взгляд на Вайолет, — Я попробую.       Харрингтон смотрел, как Джэй праздно пересёк парковку. Он был расслаблен, нетороплив, будто заранее знал, что ему не откажут. Картер заметила его сразу, опустила книгу и выпрямила спину. Её выражение лица изменилось – она не удивилась, но и не обрадовалась.              Джей остановился рядом, что-то сказал. Вайолет слушала. Её глаза прищурились, пальцы сжались на обложке книги. Ответ последовал мгновенно – короткий, резкий, без капли сомнения.              Лицо Тодда дрогнуло. Он не ожидал. Попытался что-то добавить, но Картер уже снова открыла книгу, даже не удостоив его взглядом.              Возвращаясь, он выглядел менее уверенным, чем прежде.              Стив почувствовал, как уголки его губ медленно поднимаются.              — О-о-о, вот это было жёстко! — разразился смехом Зак.              — Чувак, ты что ей сказал? — спросил Сэм, еле сдерживая смех.              — Ну… — Джей почесал затылок, — Просто спросил, не хочет ли она пойти со мной на выпускной…              — Ага, и что она сказала? — подстегнул его Риверс.              Тодд скривился.              — Что-то про то, что у неё есть другие планы… и что она скорее закопает себя заживо, чем проведёт вечер с кем-то, кто не может завязать шнурки без посторонней помощи.              Раздался громкий хохот.       Билли, стоявший рядом, тихо усмехнулся и выпустил кольцо дыма.       — Ну вот теперь мне правда интересно, — протянул он, переводя взгляд на Стива.       Харрингтон быстро стёр улыбку с лица, когда заметил, что Харгроув наблюдает за ним.       — Может, тебе стоило заранее думать, с кем идти на выпускной, — лениво бросил он, скрестив руки на груди.              Джей скривился, но прежде чем он успел что-то ответить, Стив уже потерял интерес к разговору. В груди закипало раздражение – не на Джея, не на Сэма или Зака, а на всю эту бесконечную болтовню. Вокруг царила знойная летняя лень, воздух дрожал над раскалённым асфальтом, а они всё ещё стояли здесь, в кучке, несущей бессмысленный бред.              — Да ты счастливчик, Харрингтон, — бросил Сэм, — Любой бы мечтал пойти с Тэмми Томпсон.              Он поморщился.              Тэмми.       Она просто пригласила его. Они переспали пару раз. Она явно хотела большего, но Стив не хотел разбираться со всем этим. Не сейчас.              Парни завидовали не потому, что Томпсон им нравилась, а потому что она считалась «горячей». И то, что именно Харрингтон пойдёт с ней, задевало их самолюбие.       — Особенно после того, как она тебя так «разогревает» перед выпускным, — хмыкнул Джей, толкнув его локтем.              Стив фыркнул.              — Ага, прям мечта всей жизни, — саркастично протянул он, — Интересно, а ты уже нашёл себе пару или всё ещё надеешься, что тебе кто-то скажет «да»?              Джей недовольно скривился, но ничего не ответил.              Харрингтон шумно выдохнул, разминая пальцы в кулаке, прежде чем разжать их снова. Ему надоело здесь стоять. Надоело слушать, как эти парни треплются о том, что ничего не значит. В конце концов, он пришёл сюда не ради этого.              — Хватит болтать, — резко рявкнул он, перебивая чей-то смех. Его голос прозвучал громче, чем он рассчитывал, — Мы вообще-то собирались играть.              Зак удивлённо поднял брови.              — Ты чего взвинтился, Харрингтон? Тебя кто-то обидел?              — Меня обижает только то, что вы тратите время на тупые разговоры, вместо того чтобы заняться делом, — огрызнулся Стив и развернулся к школе, — Или вы уже забыли, зачем собрались?              Некоторые переглянулись, кто-то пожал плечами.              — Да ладно тебе, — протянул Сэм, — Чего такой напряжённый?              Харрингтон остановился и обернулся, сверля его взглядом.              — Потому что мне плевать, кто с кем пойдёт на выпускной, кто кому отказал и кто о чём сплетничает, — отрезал он, — Мы пришли сюда играть. Или вы уже не команда?              В голосе звучала злость, не громкая, но приглушённая, срывающаяся на крайних нотах.              Он не ждал ответа. Просто развернулся и направился к залу.              За спиной ещё пару секунд слышался чей-то приглушённый смех, но затем послышались шаги – парни нехотя потянулись за ним.              Стив не оборачивался.              Не думал.       Но, подойдя к дверям, он почему-то всё-таки оглянулся.              Картер всё ещё сидела на капоте своей машины.              Только теперь не читала.              Она смотрела.              На него.              И когда их взгляды встретились, внутри Харрингтона что-то дрогнуло. Незаметно, но ощутимо.              Он кивнул ей.              Просто… кивнул.              На секунду показалось, что она ответит тем же. Её глаза слегка прищурились, губы дёрнулись, словно она раздумывала, что сделать дальше.              А затем её рука медленно поднялась.              И Вайолет показала ему средний палец.              Её лицо оставалось совершенно спокойным, почти скучающим. Ни раздражения, ни насмешки – просто жест, сделанный так медленно и демонстративно, что у Стива не осталось сомнений: он был адресован именно ему.              Он моргнул.              А потом рассмеялся.              Громко, искренне. Смех сорвался прежде, чем он успел его сдержать. Он покачал головой, уголки губ медленно поползли вверх.              — Вот же заноза, — пробормотал он под нос, развернувшись к дверям главного входа.              И вдруг уловил движение сбоку.              Билли Харгроув, всё это время наблюдавший за происходящим, теперь смотрел прямо на него.              Он прищурился, медленно затянулся сигаретой, а затем ухмыльнулся.              — Ну надо же, Харрингтон, — медленно произнес он, — Не думал, что ты любишь, когда тебя так жёстко опускают. Может, тебе стоит попросить её сделать это ещё раз? На этот раз, при всех.              Стив не ответил. Только крепче сжал челюсти и шагнул внутрь.       Паркет привычно скрипнул под ногами, воздух здесь был прохладнее, чем снаружи. Он сделал пару шагов и на автомате подхватил мяч, который он же и оставил на полу. Сжимая его пальцами, он несколько секунд просто стоял, вглядываясь в корзину.              Позади раздались шаги – парни входили в зал, кто-то уже перекидывался шуточками. Жаркие разговоры о выпускном и девчонках, казалось, были забыты. Теперь всё внимание переключалось на игру.              Но у Харрингтона в груди что-то не переключалось.              Эта штука, сидевшая внутри с тех пор, как он увидел Вайолет на стоянке, не уходила. Её взгляд – спокойный, слишком спокойный – врезался в него. Он сказал себе, что ему всё равно. Он повторял это снова и снова.              И всё же что-то не отпускало.              Харрингтон вспомнил, как она убрала книгу и посмотрела прямо на него. Без насмешки. Без раздражения. Как будто ожидала чего-то.              Как будто видела его насквозь.              Стив стиснул челюсти, затем сделал глубокий вдох и отбил мяч о пол. Глухой звук разнёсся по залу, эхом отскакивая от стен. Он знал этот ритм. Этот звук.              Всё, что сейчас имело значение – эта игра.              Последняя игра перед выпускным.              Мяч взлетел вверх, ударился о щит, отскочил… и Харрингтон поймал его снова. Напряжённо сжал пальцы на шероховатой поверхности, не спуская глаз с кольца.              Он сказал всем и самому себе, что ему всё равно.              Но, может быть, это была ложь.       

***

             Вайолет сидела в потёртом кресле в гостиной хижины Хоппера, окружённой уютным хаосом старого дома. Потемневшие деревянные стены хранили запах табака и кофе, впитавшие в себя долгие ночи дежурств и одиночества. Половицы скрипели, реагируя на малейшее движение, а из соседней комнаты доносилась приглушённая музыка – кто-то оставил пластинку на проигрывателе, и теперь она тихо скользила по комнате, словно пытаясь заполнить пустоту.              Картер не выбирала это место. Её присутствие здесь было частью сделки, которую предложил шериф: он пообещал найти ей работу на лето, а взамен она должна была следить за Уиллером и Одиннадцать, пока он был на службе.              Сторговались они быстро, но условия были далеко не идеальными. Вайолет предпочла бы работать где угодно, подрабатывать в книжном – лишь бы не сидеть тут, превращаясь в няньку для Майка и Джейн.              Сам Уиллер был этим, разумеется, не в восторге. Он закатывал глаза, демонстративно вздыхал и давал понять, что вполне способен выжить без чьего-то присмотра. Если раньше он жаловался, что его вечно опекает старшая сестра, то теперь его новой головной болью стала Картер.              — Тебе что, заняться больше нечем? — шипел он ей вслед.              — Ты ведь не всерьёз?              Вайолет не отвечала.              Потому что Хоппер держал слово.              Потому что она не могла позволить себе роскошь отказаться.              Она машинально переворачивала страницы книги, цепляясь за слова, как за спасательный круг. Последние недели она тонула в учёбе – в цифрах, формулах, датах. Чем больше информации загоняла в голову, тем меньше оставалось места для ненужных мыслей.              Для воспоминаний.              Для него.              Для того, что было.       Картер наткнулась на любопытный факт о путешествии Магеллана и на мгновение представила себя на палубе корабля, под открытым небом, полным звёзд. Ветер в лицо, солёные брызги на губах, бескрайний горизонт. Бежать. Бежать так далеко, чтобы прошлое никогда не догнало.              Вайолет почти почувствовала вкус соли...              Треск на крыше разорвал тишину, заставив её вздрогнуть.       Буквы расплылись перед глазами, теряя смысл, превращаясь в бессвязный поток. Обычно чтение затягивало её, позволяло сбежать от реальности. Но не сегодня. Сегодня её разум был слишком беспокойным, слишком перегруженным.              Завтра – выпускной вечер.              И как будто всего происходящего было мало, сегодня днём ей пришлось столкнуться с Харрингтоном. Не лицом к лицу, но достаточно близко, чтобы ощутить, как внутри поднимается знакомое раздражение.              Завтра Стив Харрингтон исчезнет из её жизни.              Так должно было быть.              Так будет.              Неделю назад она попалась Нэнси Уиллер в школьном коридоре. Замок её шкафчика заело, и она, пнув его с досадой, даже не заметила, как Нэнси начала говорить.              — Ты не могла бы помочь с выпускным? Одна из девушек отказалась…              — Ага, конечно, — пробормотала Вайолет, снова пнув шкафчик и совершенно не вдумываясь в слова.              Теперь же, стоя перед фактом, она готова была себя придушить. Отлично. Просто великолепно. Вместо того чтобы спокойно игнорировать этот чёртов вечер, сегодня она должна украшать торжественный зал, а завтра – встречать выпускников. Где-то вдалеке Нэнси, наверное, уже ставила галочку в своём блокноте: «Одна проблема решена».              Картер тяжело вздохнула, закрывая книгу, и потерла пальцами виски.       От Уиллеров одни проблемы.       Ещё днём, когда Вайолет ждала Майка на парковке старшей школы, она сидела на капоте машины, болтая ногами и бессмысленно листая книгу. Жара приглушала звуки, воздух над раскалённым асфальтом дрожал, а приглушённая музыка лениво тянулась из открытых окон припаркованных машин.              Время от времени она поднимала взгляд, высматривая Уиллера, но видела лишь разбросанные по стоянке группки старшеклассников –расслабленных, не спешащих расходиться. Картер чувствовала на себе взгляды. Улавливала обрывки разговоров. Иногда – грязноватые комментарии, ленивые, насмешливые.              Но они скользили мимо. Не задевали.              Пока она не заметила его.              Харрингтон.              Вайолет даже не поняла, откуда он взялся. Просто вдруг был там –стоял, чуть наклонив голову, болтая с группой парней, засунув руки в карманы. Будничный, расслабленный.              Картер уткнулась в книгу, надеясь, что если достаточно сосредоточится на словах, мир вокруг просто растворится.              Но буквы сливались в хаотичный узор, не складываясь в смысл. Она пыталась удержаться за них, но мысли ускользали, рассыпаясь в голове, уступая место чему-то более настойчивому. Чему-то, что поднималось изнутри, тянуло обратно к тому, кого она не собиралась видеть.              Звук шагов по раскалённому асфальту.              Близко.              Сердце на мгновение сжалось, дыхание сбилось – неосознанно, прежде чем разум смог вмешаться.              Он?              Но стоило поднять взгляд, как реальность резко, болезненно вернулась.              Не он.              Кто-то другой.              Чужой силуэт заслонил солнце, сказал что-то – слова пролетели мимо, не зацепившись. Картер даже не пыталась вдумываться, не пыталась слушать. Внутри разлилось раздражение, от которого захотелось сжать кулаки. Всё это было лишним, ненужным, мешающим.              Она отмахнулась, сказав что-то про погребение заживо и чертовы шнурки.              Этот парень что-то ещё пробормотал, пожал плечами и развернулся, уходя обратно к своим друзьям. Вайолет не смотрела ему вслед.              Потому что в этот момент она заметила движение.              Харрингтон.              Он уже уходил, неспешно, будто ничего не происходило. Но на полпути вдруг оглянулся – и их взгляды встретились.              Времени хватило всего на пару секунд. Но этого было достаточно.       Он просто кивнул. Спокойно. Буднично. Как будто видел её каждый день и между ними не было ни недомолвок, ни разговоров о его боли, ее боли, ни долгих, наполненных тишиной взглядов. Как будто не было его холодного признания автомастерской у ее отца. Не было ничего.              Картер не придумала ничего умнее, чем показать ему средний палец.              Без раздумий.              Без особого смысла.              Просто так.              Она ждала чего угодно – раздражения, ухмылки, закатывания глаз.              Но Харрингтон рассмеялся.              Громко, легко, по-настоящему.              И тогда Вайолет поняла.              Проклятье. Она влипла по самые уши.       Резкий щелчок двери в соседней комнате вырвал её из мыслей. Музыка, игравшая там минуту назад, внезапно стихла. Картер замерла, вслушиваясь. Затем услышала приглушённые голоса – Майк что-то сказал, но ответа не последовало. Вместо этого в тишине снова щёлкнула замок.              Она медленно подняла голову, с раздражением кинула книгу на стол и встала. Часть сделки заключалась в том, что двери запирать было запрещено. И если Уиллер решил проигнорировать правила – у неё не оставалось выбора, кроме как напомнить ему.              Сжав губы, Вайолет направилась к комнате Одиннадцать, уже заранее готовясь к тому, что этот разговор будет ей неприятен. Очень неприятен.              Она постучала в дверь.              — Уиллер, открывай. Ты в курсе правил, или мне нужно напомнить тебе, что Хоппер не фанат запертых дверей?              За дверью зашуршали шаги, затем послышался раздражённый голос Майка:              — Нам не нужна нянька, Вайолет. Мы не дети.              — Правда? — она насмешливо вскинула бровь, — Ну тогда, может, научитесь вести себя не как подростки из фильма ужасов, которые запирают двери перед тем, как их сожрёт монстр?              — О, извини, — фальшиво вежливо ответил Уиллер, — Я просто забыл, что ты главный по дверям в этом доме. Это официальная должность или самозванство?              — Это называется «единственный человек здесь, у которого хватает мозгов не нарываться на неприятности», — усмехнулась Картер, — Открывай дверь, пока я не вызвала сюда Хоппера. Ты же знаешь, как он любит личные визиты.              В комнате воцарилась тишина. Затем раздался тяжелый вздох, и механизм щелкнул. Дверь медленно открылась, и на пороге появился Майк, сложив руки на груди.              — Ты серьёзно? Мы просто разговаривали. Это что, теперь запрещено? Или ты внедрила в дом закон военного положения?              — О нет, ты раскрыл мой коварный план, — театрально всплеснула руками Вайолет, — Да, Уиллер, именно так: никаких разговоров, никаких запертых дверей, и к десяти вечера всем надевать пижамы и ложиться спать.              — Не удивлюсь, если ты уже начала составлять расписание отбоя.              — Конечно, и в нём даже есть пункт: "Не бесить меня по пустякам". Ты его успешно провалил.              Из глубины комнаты раздался тихий голос Одиннадцать:              — Мне нравится, когда Вайолет здесь.              Она стояла возле кровати, сжимая в руках какой-то журнал. Вайолет скользнула по ней взглядом, затем перевела его на лицо девочки.              — Ну хоть кто-то меня ценит, — усмехнулась Картер, чуть смягчаясь.              Джейн кивнула и, немного поколебавшись, подошла ближе. Она потянулась к Вайолет и легко коснулась её локтя – осторожно, словно проверяя, не отдёрнет ли она руку. Картер не двинулась.              — Ты злишься, — спокойно сказала Оди, внимательно глядя ей в глаза.              — Я не злюсь, — соврала Вайолет, качнув головой.              — Друзья не врут.              Картер вздохнула, устало потёрла лицо ладонью и облокотилась на дверной косяк. На мгновение она просто смотрела перед собой, пытаясь подобрать слова. Но зачем? Вайолет ведь и так знала правду.              — Я не хочу об этом говорить, — наконец пробормотала она.              — Но ты думаешь об этом, — спокойно заметила Джейн.              — Ну, прости, у меня нет суперспособностей, чтобы выключать голову, когда мне этого хочется, — буркнула Картер, скрестив руки на груди.              Одиннадцать наклонила голову, всматриваясь ей в глаза.              — Я тоже не могу.              Вайолет нахмурилась.              Оди опустила взгляд.              — Иногда… когда я закрываю глаза, я вижу вещи, которые не хочу видеть. Слышу голоса, которых не хочу слышать. Но они остаются.              Она подняла глаза.              — Как и твои мысли. Ты пытаешься их убрать, но они остаются.              Картер резко отвернулась.              Черт.       — Хватит с меня философии на сегодня, — сказала Вайолет, натянуто улыбнувшись, — Если Майк снова запрёт дверь, кричи громче. Мне нужно хотя бы притворяться, что я выполняю свою работу.              Джейн кивнула, но в её глазах всё ещё читалось понимание, от которого Картер хотелось сбежать.              Она развернулась и вышла из комнаты, не закрывая за собой дверь, но в голове продолжала звучать фраза: "Друзья не врут". Как будто Одиннадцать оставила её где-то внутри, чтобы она никуда не исчезла.       

***

             Дверь хижины со скрипом распахнулась, и внутрь шагнул Хоппер, хмурый, ссутулившийся от усталости. Он стянул шляпу и швырнул её на стол так, что та едва не соскользнула на пол.              — Чёртова неделя…              — Ты опоздал, — пробурчала Вайолет, потягиваясь в кресле. Она откинулась назад, с усилием разминая затёкшую шею. День выдался долгим, и, хотя она старалась не показывать усталости, каждая мышца ныла от напряжения.              Шериф прикрыл глаза, выдохнул через нос, как будто мысленно досчитал до десяти, а потом выдал:              — Знаю, Картер, спасибо, что напомнила, — Хоппер устало провёл рукой по лицу и посмотрел на неё из-под тяжёлых век, — Как всё прошло?              — Живы, целы, практически невредимы, — отозвалась Вайолет, пожав плечами. Она сложила руки на груди, склонив голову набок, изучая его реакцию, — Хотя Уиллер пытается устроить революцию и оспаривает право на запирание дверей.              Шериф фыркнул.              — Опять? — он вскинул брови, — Дай-ка угадаю: надулся, поныл, а потом всё равно открыл?              — Почти. Обижен, но, похоже, смирился.              Картер мельком взглянула на коридор, где слышались приглушённые голоса. Впрочем, её внимание быстро вернулось к Хопперу, который заметил что-то на журнальном столике. Его взгляд остановился на открытом учебнике, и лоб тут же прорезала складка.              — Подожди-ка… — шериф медленно шагнул ближе и ткнул пальцем в страницы, — Это что, учебник?              Вайолет не ответила сразу. Она посмотрела на книгу, затем перевела взгляд на копа. В её лице не было ни тени сарказма, только лёгкая тень настороженности. Наконец, Картер пожала плечами, словно сама не до конца понимала, почему до сих пор держит этот учебник рядом.              — Рехнулась? — его голос стал чуть тише, но в нём слышалось недоумение, — Лето на дворе, Картер. Чего ты себя этим мучаешь?              Она снова пожала плечами, но на этот раз не сразу. Внутри что-то ёкнуло, но Вайолет не позволила этому чувству выбраться наружу. Вряд ли он поймёт, да и говорить об этом вслух было... странно.              Хоппер некоторое время изучал её, затем шумно захлопнул учебник.              — Брось это, — сказал он, не отрывая от неё взгляда, — Ты уже сдала всё, что могла. Ладно бы кто-то заставлял тебя, но ты же сама...              Картер молчала. Глухая тяжесть поселилась внутри, но она не могла позволить ей всплыть на поверхность. Она давно научилась отводить взгляд, когда разговор заходил туда, куда ей не хотелось.              Шериф вздохнул, провёл рукой по лицу и сел напротив. Его голос смягчился, но по-прежнему звучал резко:              — Послушай. Я знаю, когда человек пытается забить себе голову, чтобы не думать о чём-то другом.              Вайолет напряглась. Она быстро отвернулась, сделав вид, что заинтересовалась чем-то за окном. Разговор принимал неприятный для неё оборот.              — Что с работой? — невзначай бросила она, надеясь сместить фокус с себя.              Хоппер тихо выругался и провёл рукой по лицу.              — Твою же мать…              — Ты забыл.              Он прищурился.              — Нет, чёрт возьми, не забыл! — рявкнул он, — У меня тут не курорт! Я, между прочим, настоящими проблемами занимаюсь, а не нянчусь с особо вредной девчонкой!              — Ага, расскажи ещё, как без тебя весь город рухнет, — лениво протянула Вайолет, снова откидываясь в кресле, — И сколько раз за сегодня ты вспомнил, что обещал мне?              — Да чтоб тебя! — Хоппер упёр руки в бёдра и шагнул ближе, буравя её тяжёлым взглядом, — Если ты думаешь, что можешь тут ходить и выносить мне мозг, то у меня для тебя новость: ты не первая, кто это пробует, и точно не самая страшная! Так что остынь, сделай вдох и перестань читать мне мораль!              Картер склонила голову набок, её губы дрогнули в полуулыбке.              — Потрясающий способ признать свою вину, — хмыкнула она, — Ты же мог просто сказать: «Ладно, забыл, разберусь» и сэкономить себе нервы.              — Ладно, забыл, разберусь! Довольна?! — рявкнул шериф, размахнув руками, — Господи, ты хуже, чем моя бывшая, а я думал, это невозможно!              — Видишь, не так уж и сложно, — пробурчала Вайолет, — А теперь можешь ещё раз выдохнуть и не ворчать.              Хоппер только фыркнул.              — Я поговорю с Джойс. Может, им нужен кто-то в магазине.              — Спасибо, шериф, — кивнула она, поднимаясь с кресла. Теперь, когда цель разговора была достигнута, в ней поселилась лёгкая усталость. Возможно, ей действительно стоило немного выдохнуть. Хотя бы на вечер.              Прежде чем уйти, Картер задержалась в дверях, бросив взгляд на Одиннадцать и Майка.              — Пока, Оди, — сказала она мягче, чем обычно.              — Пока! — помахала ей Джейн с лёгкой улыбкой.              Вайолет повернулась к Уиллеру. Тот, скрестив руки на груди, прищурился:              — Уверена, что справишься? Может, взять блокнот, чтобы записывать все косяки? Ну, чтобы потом рассказать, как героически пережила первую смену.              Она закатила глаза, но уголки губ чуть дрогнули.              — О, так ты всё-таки веришь в мой успех? Как мило, Уиллер. А я думала, ты уже приготовил речь с «я же говорил».              — Не переживай, у меня всегда есть запасная, — скривился Майк, — Так, на всякий случай.              — Вот что мне в тебе нравится – безграничный оптимизм, — улыбнулась Картер, — Особенно, когда дело касается моей несостоятельности.              — Ну, кто-то же должен тебя приземлять, — пожал плечами он.              Такие уже имеются.              

***

             Стив вышел из спортзала, чувствуя, как напряжение постепенно растворяется в вечернем воздухе. Игра прошла… ну, нормально. Без особого энтузиазма. Без той искры, что была раньше. Он всё сильнее ощущал, что что-то важное уходит, и он бессилен это остановить.       Солнце клонилось к горизонту, заливая школу мягким золотым светом. Харрингтон машинально шёл по коридору, когда заметил приоткрытые двери актового зала.       Внутри кипела суета. Ученики носились с коробками, разматывали гирлянды, вешали ленты, прикрепляли к стенам плакаты с пожеланиями. Кто-то спорил о цвете фонариков, кто-то тащил лестницу, пытаясь достать до самого потолка. Громкие голоса, смех, перешёптывания – зал жил своей предвыпускной лихорадкой.              Стив на мгновение остановился у входа. Ещё не так давно он бы развернулся и ушёл, сделав вид, что не заметил её. Или прошёл бы мимо, стараясь выглядеть равнодушным, а потом до конца дня злился бы на себя за этот дурацкий порыв.              Но теперь… теперь всё было иначе.              Раньше между ними было столько сложного: ожидания, которые не оправдались, слова, сказанные слишком поздно, моменты, когда он думал, что ещё может что-то изменить. Теперь же он просто смотрел на неё и чувствовал… ничего лишнего. Ни напряжения, ни сожалений. Только лёгкую, почти благодарную ясность.              И от этого становилось легче.              Харрингтон шагнул внутрь.       Уиллер стояла у сцены, разворачивая ленту и внимательно осматривая её, словно решая, где лучше закрепить. Она заметила Стива, но не сразу заговорила, продолжая свою работу.       — Привет, — сказала она спокойно.       Стив лениво оперся на дверной косяк, оглядывая украшенный зал.              — Тебе не кажется, что здесь слегка перебор? Столько мишуры, будто это не выпускной, а открытие «Диснейленда».              Уиллер, не отвлекаясь от работы, аккуратно закрепила ленту.              — Если хочешь пожаловаться, можешь вступить в комитет. Обсудим это на следующем собрании.              Харрингтон приподнял уголок губ.              — О, нет, только не это. Не хочу лишать себя удовольствия наблюдать, как ты всем командуешь.              Нэнси тихо фыркнула, но всё же посмотрела на него.              — Я не командую. Я организую.              — О, конечно. Большая разница, — протянул он, скрестив руки, —Просто забавно: столько усилий на то, что через день забудется.              Она остановилась на секунду, внимательно глядя на него.              — Думаешь, это не имеет смысла?              Стив пожал плечами.              — Думаю, что иногда мы цепляемся за вещи, которые не так уж и важны.              Уиллер задумчиво склонила голову.              — Или, может, мы пытаемся сделать их значимыми. Потому что нам важно, какими мы их запомним.              Её слова зацепили его глубже, чем он ожидал. Харрингтон чуть помедлил, прежде чем ответить:              — Может быть.              Нэнси, ненадолго задумавшись, перевела взгляд с ленты на него.              — Ладно, но что тогда ты здесь делаешь?              Он удивлённо моргнул.              — В смысле?              — Ну, выпускной завтра. Ты не должен быть где-то… не знаю… подбирать смокинг? Искать себе пару?              Стив хмыкнул.              — Кто сказал, что мне нужна пара?              Она прищурилась.              — Ты ведь раньше любил всё это.              — Раньше, — повторил он, чуть растягивая слово, — А теперь мне кажется, что я просто… устал от всей этой показухи.              Нэнси внимательно посмотрела на него, но не стала сразу отвечать.              — Всё-таки странно видеть тебя таким… другим.              Стив почесал затылок.              — Что поделать, Нэнс, люди меняются.              Она немного нахмурилась, но не стала спорить.              — Так всё-таки? Ты идёшь один?              Харрингтон медленно кивнул, словно раздумывая, прежде чем произнести:              — Вообще-то нет. У меня есть пара.              Именно в этот момент дверь актового зала распахнулась, и внутрь шагнула Картер.              Стив не сразу осознал, что это она. Просто краем глаза уловил движение, а потом его взгляд сам собой зафиксировался на знакомом силуэте.              Вайолет выглядела так, будто совершенно не собиралась здесь задерживаться. Картер быстро оглядела зал, но когда её взгляд наткнулся на него, она застыла на месте.              Это была доля секунды, но Харрингтон заметил всё.              Как она чуть приоткрыла рот, будто хотела что-то сказать, но передумала. Как её пальцы сжали ремешок рюкзака, побелев от напряжения. Как плечи дёрнулись вверх, словно тело само готовилось к защите.              Она не ожидала его здесь увидеть.              И это не было лёгким удивлением – это было именно напряжение, рефлекторное, почти защитное.              Вайолет тут же взяла себя в руки, расслабившись и делая вид, что всё в порядке. Стив видел, как она выровняла спину, как ровно вдохнула носом, будто насильно успокаивая себя.              Но этот момент – этот короткий, едва уловимый миг – он заметил.              И понял.              Нэнси, не уловив этого, просто коротко кивнула ей.              — Ты всё-таки пришла.              Картер шагнула ближе, но её движения были чуть скованными, будто она ещё не до конца осознала, что делает.              — Нэнси, — кивнула она Уиллер, затем перевела взгляд на Харрингтона, — Ваше Величество.              Стив моргнул, услышав её слова. Он ожидал чего угодно – короткого кивка, полного игнорирования. Но не этого.              Ваше величество.              Он медленно выдохнул, склонив голову чуть набок.              — Ого. Даже без реверанса? Какое неуважение.              Вайолет не ответила сразу.              Она смотрела на него чуть дольше, чем, наверное, собиралась, но не отвела взгляда. В зеленых глазах мелькнуло что-то неуловимое – не раздражение, не сарказм, не злость. Что-то другое.              Харрингтон тоже не двинулся, просто ждал.              Он видел, как её губы чуть дрогнули, будто Картер собиралась что-то сказать. Как мышцы на её лице напряглись, как будто уже готовились к очередному колкому замечанию.              А потом она подняла руку.              Быстро, рефлекторно – настолько привычно, что Стив даже не успел удивиться, просто автоматически приготовился к знакомой картине.              Средний палец.              Харрингтон был уверен, что сейчас она просто сделает это, как делала уже не раз – резко, немного лениво, без особого злого умысла, скорее по привычке, как лёгкое «иди к чёрту».              Но…              Но она не сделала этого.              Её пальцы дрогнули.              Она не сложила их в привычный жест.              Рука зависла в воздухе.              На секунду, на две – слишком долго, чтобы это выглядело естественно.              Словно она осознала, что делает, и резко передумала.              Стив нахмурился.              Этого он не ожидал.              Он смотрел, как её рука медленно опустилась, словно ничего и не было. Как Картер моргнула, чуть прикусила губу, будто недовольна сама собой, но ничего не сказала.              Как будто сломала свой собственный сценарий.              Но прежде чем он успел что-то сказать – спросить, пошутить, сделать вид, что не заметил этой заминки – Вайолет уже отвернулась.              Словно в последнее мгновение решила отрезать этот момент, стереть его, сделать вид, что ничего не произошло.              — Что мне делать? — её голос был ровным, но говорил слишком быстро, как будто она пыталась заполнить пустоту.              Харрингтон продолжал смотреть на неё, не двигаясь.              Нэнси тоже заметила.              Секунда тишины – короткая, но заметная.              Уиллер перевела взгляд с Картер на Стива, чуть сузила глаза, будто собиралась что-то сказать, но передумала. Просто протянула ей гирлянды.              — Разберёшь это? Они все спутаны.              Вайолет кивнула.              Чуть быстрее, чем надо. Чуть резче, чем требовалось.              — Конечно.              Нэнси направилась в другую сторону зала, оставляя Вайолет одну с гирляндами. Она была слишком увлечена организацией, чтобы обращать внимание на происходящее вокруг, а Картер даже вздохнула с облегчением.              Но это длилось недолго.              Харрингтон стоял неподалёку, скрестив руки на груди. Он наблюдал за ней с тем самым выражением лица, которое всегда означало, что он собирается сделать что-то раздражающее.              Вайолет сосредоточенно распутывала гирлянду, не поднимая глаз. Она делала вид, что не замечает его, но Стив видел правду. Видел, как её пальцы чуть сильнее сжимали провода, как напряглись плечи. Она могла сколько угодно делать вид, что он не существует, но её тело выдавало её с головой.              И именно это бесило его больше всего.              Она не отвечала, не спорила, не закатывала глаза. Просто игнорировала. Будто его нет.              Харрингтон фыркнул, скрестив руки на груди.              — Бхрамари, ты всегда такая серьёзная во время работы или это особое отношение ко мне?              Она не ответила. Даже не посмотрела в его сторону.              Отлично. Значит, так играть будем?              — Ого, ты и правда хорошо изображаешь полное равнодушие, — продолжил он лениво, — Только вот одна проблема. Я же знаю, что ты меня слышишь.              Картер продолжала молча распутывать гирлянду.              — Знаешь, ты могла бы хотя бы сделать вид, что тебе со мной интересно, — он наклонил голову набок, — Для приличия.              — Своих дружков с парковки о том же просил? — наконец-то раздался её голос, — Или они делают это, потому что это вошло в порядок вещей?              Харрингтон сдержал улыбку, услышав её ответ. Вот оно. Маленькое, но вполне ощутимое раздражение в голосе. Значит, она всё-таки слушает.              — Ого, Картер, ты, оказывается, следишь за моим кругом общения? Трогательно.              Вайолет дернула гирлянду с такой силой, что одна из лампочек чуть не вырвалась из провода. Казалось, ещё немного – и она просто швырнёт её в него.              — Как мило с твоей стороны, Харрингтон. И что, ты решил помочь мне с этим? Записать меня в свой фан-клуб? — её голос капал сарказмом, но он уловил в нём что-то ещё.              — Не уверен, что у меня есть фан-клуб, но если бы был, ты бы точно значилась там в списке. Пусть даже как самый преданный ненавистник, — он лениво оперся о ближайший стол, наблюдая, как у неё на виске дергается жилка.              — О, не сомневаюсь, что вокруг тебя хватает восторженных поклонников, — бросила Вайолет, накручивая гирлянду на ладонь чуть быстрее, чем нужно, — Весь этот образ загадочного, потерянного, страдающего парня наверняка отлично работает.              — Ты так говоришь, будто не очарована им сама, — усмехнулся Стив.              Её пальцы сжались, провода запутались ещё сильнее. Картер резко выдохнула, но всё же не посмотрела на него.              — Чего ты хочешь, Харрингтон? — наконец спросила она, голос был натянутым, но всё ещё сдержанным.              — О, ничего особенного. Просто слежу за тем, как ты тут отлично справляешься, — он сделал широкий жест рукой, — Всё под контролем, как всегда, да?              Вайолет замерла. Всего на секунду. Но этого было достаточно.              Стив не пропустил, как её пальцы сжали провод сильнее, как напряжение пробежало по плечам.              — Ладно, не буду мешать. Хотя, если вдруг тебе понадобится моя помощь… — он чуть наклонился ближе, понижая голос, — Ты же знаешь, где мастерская Дэвида.              Она не ответила. Только крепче сжала гирлянду.              Харрингтон выпрямился, ухмыльнулся и неспешно направился к выходу. И даже не оборачиваясь, он знал – её взгляд всё ещё следит за ним.              И от этого было чертовски приятно.