Stranger things: the beginning of the end.

      1 июня 1985 года.                     Тяжелый аромат машинного масла смешивался с приглушенным гулом далекого шоссе. В мастерской стояла духота, воздух был пропитан бензином. Инструменты беспорядочно лежали на столах и полках, создавая хаос, в котором угадывался свой порядок.              Стиву нравилась эта атмосфера. Здесь не нужно было притворяться, соответствовать ожиданиям, заботиться о чужих мнениях. Здесь он мог просто работать руками, чувствовать, как металл поддается, а масло пачкает пальцы.              Но сегодня все шло не так.              Харрингтон вытер потную ладонь о штаны, затем снова ухватился за гаечный ключ, сжав его так, что костяшки пальцев побелели.              Болт не двигался.               Пальцы вспотели, ключ соскальзывал. Дышать в этой духоте становилось все тяжелее. Харрингтон сильнее надавил, напрягая мышцы рук, но шуруп словно намертво врос в металл              Казалось, он сжимает не ключ, а всю свою долбаную жизнь, застрявшую, как этот чертов болт.              Рядом, подпирая щеку рукой, сидел Дастин и внимательно следил за каждым его движением, время от времени постукивая пальцами по столу в ритм какой-то мелодии у себя в голове.        Он покачивал ногой, будто в ожидании момента, когда сможет вставить свою реплику. Стив знал, что Хендерсон не успокоится, пока не выскажет свое мнение. Это было неизбежно, как летняя жара в мастерской.              — А ты уверен, что это тот ключ? — лениво заметил он, склонив голову набок.              Харрингтон шумно выдохнул через нос, но взгляда от болта не отвел.              — А ты уверен, что тебе не хочется дышать чуть потише? — проворчал он сквозь зубы, сильнее надавливая на инструмент.              Хендерсон драматично откинулся назад, с преувеличенной небрежностью закинув руки за голову.              — Оу, прости, мистер «Я-все-знаю». Не знал, что мое существование мешает твоей великой механической миссии.       Ключ снова соскользнул. Острая боль резанула ладонь. Харрингтон отдернул руку, глухо чертыхнувшись, и, не думая, со всей силы ударил по генератору. Глухой металлический звук заполнил мастерскую, за ним последовал его собственный сдавленный стон боли. Он потряс рукой, разминая ушибленные пальцы.              — О, да, шикарная техника ремонта. Надо было сразу так делать! — с сарказмом бросил Дастин, скрестив руки на груди. Его брови приподнялись, губы дрогнули в довольной усмешке, — Может, если дашь ему имя, он станет тебе покорнее?              — Может, если ты заткнешься, мне будет проще сосредоточиться? — огрызнулся Стив.              Дастин ухмыльнулся, но его взгляд стал задумчивее. Он перестал постукивать пальцами по столу, а затем забарабанил ими по колену.              — Послезавтра я уезжаю в лагерь.              Харрингтон нахмурился, но болт не отпустил.              — Ага, знаю. И?              — И… фигня какая-то.              Стив приподнял бровь, наконец взглянув на него.              — В каком смысле?              Хендерсон пожал плечами, вертя в руках небольшую деталь, будто пытаясь отвлечься.              — Ну, ты знаешь… Все нашли себе кого-то. Майк с Оди, Лукас с Макс… даже Уилл гуляет с какой-то девчонкой. А я?              Он глубоко вздохнул и откинулся на спинку стула, задумчиво глядя в потолок.              — Я еду в лагерь, где опять буду «тем самым крутым парнем, который классно разбирается в науке», но… ну, ты понимаешь… — Дастин помахал рукой, словно перед ним летала назойливая муха, — В плане девчонок я полный ноль.              Стив отложил инструмент и посмотрел на него, чуть склонив голову.              — Ты серьезно из-за этого паришься?              Хендерсон замялся, но потом кивнул, сжав губы.              — Ну да. Я ведь классный, да? Умный, веселый, с шикарной шевелюрой…              — Спорно.              — Охренел? — возмутился Хендерсон, резко выпрямившись.              Стив приподнял уголок губ в легкой усмешке.              — Послушай, тебе четырнадцать. Ты думаешь, что это важно сейчас, но поверь мне, все сложится. Ты реально умный, у тебя язык подвешен…              — «В своем роде обаятельный»? — с надеждой прищурился Дастин.              Харрингтон фыркнул, покачав головой.              — Ну, типа того.              Прежде чем Дастин успел добавить что-то еще, дверь мастерской с грохотом распахнулась.              — Харрингтон, какого черта ты тут делаешь?              Стив резко поднял голову. В дверях стоял Дэвид Картер. Его светлая футболка была чуть помятой, а в одной руке он держал бумажный пакет из забегаловки. В другой руке болталась бутылка газировки. Его бровь была чуть приподнята.       — Что ты здесь забыл? — Стив нахмурился, бросив взгляд на часы, — У тебя вроде выходной.              Картер закатил глаза и закинул пакет на ближайший стол.              — Да вот, заехал за едой. И, о чудо, вижу, как один упрямый идиот сидит в мастерской, когда через пару часов выпускной.              Харрингтон скрестил руки на груди, уперевшись спиной в верстак. Его губы сжались в тонкую линию.              — Может, я просто работаю, — пробормотал он, но голос прозвучал неубедительно.              — Ага, конечно, — Дэвид фыркнул, с шумом опускаясь на свободный стул. Он наклонился вперед, сцепив пальцы, и внимательно посмотрел на Стива, — Работаешь или просто тянешь время?              Харрингтон шумно выдохнул, прикрыв глаза на секунду. Он потер лицо ладонью, сжимая переносицу, как будто надеясь стереть усталость, но ощущение тревожной тяжести не уходило. Он открыл рот, чтобы возразить, но Картер уже поднялся с места, подошел к генератору и, не глядя, взял другой ключ.              Его движения были уверенными, быстрыми – он легко провернул болт, заставив металл с глухим щелчком подчиниться. Шуруп сдался мгновенно.              Стив нахмурился, слегка приподняв голову.              — Ты просто не с того угла взялся, — лениво бросил Дэвид, вытирая руки о штаны и кидая ему понимающий взгляд.              Харрингтон недоверчиво покачал головой.              — Откуда ты знаешь, как это делать?              — Парень, я работал механиком, когда ты еще не знал, как пользоваться расческой, — усмехнулся Картер, с легкостью швыряя инструмент обратно в ящик.              Стив перевел взгляд с болта на Дэвида, затем снова на свою ладонь, все еще ноющую после удара. Он шумно выдохнул и, пожав плечами, пробормотал:              — Спасибо.              — Не за что, — равнодушно отозвался Картер, подхватывая бумажный пакет и разворачивая бургер. Он откусил кусок, жуя неторопливо, а затем, чуть сузив глаза, посмотрел на Стива, словно оценивая его состояние.              — Кстати, как прошла последняя игра? — спросил он, сделав вид, что его интересует ответ, хотя интуитивно уже знал, что услышит.              Харрингтон замер. В памяти всплыли гулкие шаги в пустом спортивном зале. Мягкий свет заката, отражающийся в лакированном паркете. Его команда, смеющаяся и бросающая друг другу мячи, пытаясь вести себя так, словно ничего не изменилось. Он вспомнил, как стоял в углу площадки, сжимая мяч, и как сердце неприятно сжималось от осознания, что этот момент – последний.              Стив снова ощутил под пальцами шероховатую поверхность мяча, услышал глухой звук, с которым тот ударился о пол. Как пытался не думать о будущем, не думать о том, что все это заканчивается.              — Нормально, — наконец ответил он, пожав плечами, — Не так, как раньше. Но нормально.              Дэвид вскинул бровь, чуть прищурившись.              — Ага. Ты так сказал, будто это было похоже на похороны, а не игру.              — Просто… было по-другому, — нехотя признал Стив, сжимая руки в кулаки.              — А ты ожидал, что будет так же? — спокойно уточнил Картер, склонив голову набок и с любопытством наблюдая за его реакцией.              Стив задумался. Он ведь знал, что все изменится. Просто не хотел признавать это. Все его нутро сопротивлялось этой мысли.              — Да плевать, — буркнул он, бросая тряпку на стол.              — Оу, убедительно, — раздался насмешливый голос сбоку. Дастин перестал ковыряться в деталях и, сложив руки на груди, наклонил голову, словно изучая реакцию Стива, — Да-да, мне плевать, я вообще об этом не думаю, вот вообще ни капли.              Харрингтон метнул в него раздраженный взгляд.              — Тебя вообще там не было, малец.              — А мне и не надо было быть, — Хендерсон ухмыльнулся,— Я достаточно давно тебя знаю, чтобы представить, как ты там ходил с выражением «жизнь – боль», кидал мяч, типа чтобы расслабиться, а на деле – чтобы сделать вид, что не зацикливаешься ни на чем.              Стив напряг челюсть, но ничего не ответил. В груди неприятно кольнуло.              — Ладно. Черт с вами, — пробормотал он, с силой толкнув стул назад и поднимаясь. Дастин довольно улыбнулся, Картер кивнул, жуя бургер.              На улице постепенно темнело. Где-то вдали играла музыка, приглушенная ночным воздухом.              Харрингтон знал, что этот вечер изменит все.              И теперь он был к этому готов.       

***

      На кухне было тихо, но в воздухе уже висело что-то неуловимо раздражающее. Аромат чая смешивался с чем-то подгоревшим. Но дело было не в запахе.              Вайолет сидела за столом, лениво ковыряя вилкой остывший ужин, едва касаясь пищи. Ее пальцы сжимались и разжимались на гладкой поверхности столового прибора, но она почти не замечала этого.              Напротив, Эмили, пила чай, время от времени бросая на дочь короткие, цепкие взгляды. Эти взгляды говорили больше, чем любые слова – они весили, давили, подталкивали к разговору, которого Картер совершенно не хотела.              Она избегала встречаться с матерью глазами, делая вид, что сосредоточена на еде.              — Ты даже не притворяешься, что хочешь есть, — заметила Эмили, медленно облокачиваясь на стол, ее тон был ровным, но в голосе слышалась тень усталости.              — Я просто не голодна, — пробормотала она, водя вилкой по тарелке, оставляя на поверхности хаотичные узоры из соуса.       Эмили задержала дыхание, будто собиралась что-то сказать, но потом медленно выдохнула и отвела взгляд. Она не стала настаивать, просто продолжила пить чай, как будто между ними ничего не произошло.              Звук шагов в коридоре был коротким предупреждением перед тем, как в кухню зашел Дэвид.              Он вытер руки о старую полотняную тряпку, лениво стряхивая с пальцев капли масла, и направился к кофейнику, будто не замечая натянутой атмосферы.              — Ты в курсе, что Харрингтон неплохо разбирается в двигателях? — вдруг заявил он, наливая себе кофе с легкой небрежностью, будто говорил о чем-то обыденном.              Вилка замерла в руке Вайолет.              Нет.              Нет, нет, нет.              Только не снова.              Ее мышцы напряглись, пальцы судорожно сжали столовый прибор, так что металл больно впился в кожу. Она медленно подняла взгляд, чувствуя, как внутри все скручивается в тугой узел.              — О, а ты знаешь, кто тоже отлично разбирается в двигателях? Ты, — ее голос прозвучал натянуто, как тугая струна перед тем, как порваться, — Может, поговорим о тебе, раз уж у нас такая любовь к обсуждению чужих талантов?              Эмили с силой поставила чашку на блюдце.              — Дэвид, может, не за ужином? — ее голос звучал спокойно, но с напором.              Но он даже не посмотрел в ее сторону.              — Парень толковый, — продолжил Картер, делая глоток кофе и наблюдая за реакцией дочери с едва заметной ухмылкой, — Упрямый, но знаешь, это даже к лучшему.              Вайолет прищурилась, ее дыхание стало чуть глубже, но она все еще держала себя в руках.              — Упрямый? Пап, ты вообще осознаешь, о ком говоришь?              Дэвид усмехнулся, даже не пытаясь скрыть довольство.              — Он сегодня заявился ко мне в мастерскую. Прямо перед выпускным.              Вайолет прикрыла глаза, сосредотачивая все внимание на холодном металле в руке.              — Представляешь? — отец покачал головой, все еще пораженный, — Я думал, у него там свои дела, костюм, подготовка... А он пришел, в генераторе ковырялся. Что-то в нем есть.              Картер стиснула зубы.              Эмили сцепила пальцы, медленно покачала головой, а затем подняла взгляд на мужа.              — Дэвид, хватит, — в ее голосе послышалось предупреждение, — Ты понимаешь, что она…              Но Вайолет уже не могла сдерживаться.              — Ты понимаешь, что каждый день говоришь про него?              Ее отец чуть нахмурился, словно действительно впервые это услышал.              — Что? Нет, ну…              — ДА НУ?!              Она резко откинулась назад, сложив руки на груди.              — Ты вообще себя слышишь? Каждый день одно и то же! «О, Харрингтон заходил в мастерскую!», «О, Стив не такой уж и бестолковый!», «О, интересно, как он там?»              Картер ощущала, как внутри все бурлит, словно горячая волна поднимается к горлу. Ярость смешивалась с чем-то другим — вязким, тревожным, почти пронзительным, и она не могла просто игнорировать это.              — Может, хватит? Может, я просто хочу поесть без твоего «О, Харрингтон...»?              Дэвид поставил кружку на стол с таким видом, будто только что поймал ее с поличным. Его взгляд был слишком внимательным, слишком понимающим. И именно это бесило сильнее всего.              — Да просто признай уже, что он тебе нравится.              Тишина.              Тиканье часов вдруг стало невыносимо громким.              Пальцы Вайолет сжались в кулаки.              Эмили накрыла ладонью свой лоб, будто пытаясь подавить всплеск эмоций, но затем все же вмешалась:              — Дорогая, давай без…              — Без чего? — снова перебила ее Вайолет, резко вставая из-за стола. В ее голосе дрожала злость, граничащая с чем-то еще, с чем-то, что она отказывалась называть.              Резким движением Картер схватила тарелку и убрала ее в раковину, стекло звякнуло о металл.              Дверь хлопнула.              Но раздражение не ушло.              Теперь злость заполнила ее, но это была не та привычная, простая злость. В ней было что-то новое, что-то, от чего хотелось сбежать, но оно уже поселилось внутри, разрослось, не давая дышать.              Она заставляла себя дышать ровно, спокойно.       Будто это могло заставить ее не чувствовать того, что происходило внутри.              Но нет.              Черт возьми, нет.              Вайолет понимала, что ее злило.              Не отец, не упускавший любую возможность вставить его имя в разговор.              И даже не сам Харрингтон.              Ее злило то, как Стив умудрялся просачиваться в ее мысли, даже когда его не было рядом. Как будто он поселился там без разрешения, прочно, нагло, бесцеремонно.              Ее злило, что стоило кому-то произнести его имя — и все внутри сжималось.              — Твою же мать… — выдохнула она в пустоту вечера, запустив руку в волосы.              Металл дверцы оказался холодным под пальцами, а руль неприятно лип к ладоням – то ли от волнения, то ли от жары. Картер сделала глубокий вдох и направилась к своей машине, припаркованной у обочины. Ее пальцы дрожали, когда она достала ключи и открыла дверцу.              Времени и так оставалось мало – нужно проверить оформление зала, музыку, декорации.              Да. Именно.              Нужно убедиться, что все идет по плану. Погрузиться в заботы, чтобы вытеснить все лишнее.              Вайолет вцепилась в руль, глядя на свое отражение в зеркале заднего вида.              — Просто вечер. Просто выпускной, — пробормотала она.              Картер нажала на газ чуть сильнее, чем нужно.              Чертов выпускной.              Чертов Харрингтон.              Пусть этот вечер сгорит к чертям.

***

             Комната Стива Харрингтона всегда была образцово-показательной – точнее, такой ее хотел видеть Виктор Харрингтон. Строгое убранство, выверенные детали, никакого хаоса. Темные деревянные панели придавали комнате уют, но не теплый, а отстраненный – словно в дорогом отеле, где все идеально, но ты всегда остаешься лишь временным гостем.              Книги на полках стояли ровными рядами, словно их никто никогда не трогал. Рабочий стол был пуст – только настольная лампа с матовым абажуром да дорогие канцелярские принадлежности, которыми он никогда не пользовался. Окно было плотно зашторено, не впуская ни солнечного света, ни свежего воздуха.              Но сейчас, за полчаса до выпускного, эта идеальная картина была уничтожена.              Одежда валялась на кровати в хаотичном беспорядке: брюки от костюма небрежно скинуты поверх выглаженного пиджака, галстук-бабочка сброшен на край матраса. Белая рубашка, тщательно подобранная его матерью, выглядела не тронутой, ее вид раздражал Стива. На полу валялся один из его кроссовок, второй затерялся где-то под кроватью.              Харрингтон стоял перед высоким зеркалом в массивной деревянной раме, расстегивая и снова застегивая манжеты рубашки. Ему не нравилось, как она сидела. Слишком идеально. Каждый шов на месте, ткань подчеркивает широкие плечи, каждая складка безупречно выглажена. Черный пиджак с сатиновым отливом ждал своего часа, но Стив не спешил его надевать.              Он уставился в зеркало. Тусклый свет выхватывал тени под глазами, застывший взгляд, напряженную линию губ. Стив скользнул пальцами по скуле, словно проверяя, действительно ли это он..              На кровати лежала бабочка. Он взял ее в руки и замер.              Серьезно?              Ему снова стало тошно. Этот костюм, эта идеальная прическа, этот выпускной... Кому он вообще нужен? Стив ведь знал, что все это – очередной спектакль, чтобы Камилла и Виктор могли похвастаться перед своими друзьями. "Наш сын идет в колледж", "Наш сын выпустился", "Наш сын такой перспективный".              Только вот это уже не было правдой.              Харрингтон тяжело вздохнул и неохотно накинул ее на шею. Завязал, поправил. В волосах все еще ощущался запах укладочного средства – он потратил слишком много времени, чтобы придать им ту самую безупречную форму, но теперь это казалось ненужным. Они лежали слишком аккуратно, подчеркивая его слишком правильный образ.              Как будто на него снова натянули чужую маску, от которой давно тошнило.              Он провел рукой по волосам, чуть растрепав их, и снова посмотрел в зеркало.              Ну, шикарно. Как будто меня приглашают на званый ужин, где я должен сидеть с ровной спиной и говорить только нужные слова.              Стив шагнул назад и сухо усмехнулся.              И как назло, ему еще предстояло заехать за Тэмми.              Чертова Тэмми Томпсон.              Он не хотел ехать за ней. Не хотел слышать ее голос, полный фальшивого энтузиазма. Не хотел проводить этот вечер с ней.              Но она была удобным вариантом.              А у Харрингтона не было сил искать что-то другое.              Стив снова посмотрел в зеркало. Выглядел он, конечно, идеально. Но чувствовал себя абсолютным придурком.              Хотелось сорвать этот костюм, забыть про выпускной и уехать куда угодно. Хоть в другой конец города, хоть в лес, хоть просто кататься по пустым улицам.              Но нет.              Нужно было закончить со всем этим.              Дверь распахнулась без стука.              — Объясни мне это.              Голос Камиллы был ровным, но в нем звенело подавленное раздражение. Она не повысила тон, не закричала – ей это было ни к чему. Холодные, отточенные слова били сильнее крика.              Стив не сразу повернулся.              — Мам, если ты про бабочку, то да, я ее надел, — он устало вздохнул, не удосужившись взглянуть на нее.              — Стивен.              Воздух в комнате стал ледяным. Его мать подошла ближе, сжимая в руке сложенный вдвое лист бумаги.              Его табель.              Ну конечно.              Харрингтон медленно повернулся, сунув руки в карманы брюк.              — О. Ты нашла его.              — Ты завалил экзамен, Стивен, — ее голос дрожал от сдерживаемого с трудом гнева.              Она сжала бумагу так, что на ней проступили складки. Как будто это было личное оскорбление.              — Ты завалил экзамен. И теперь ты не поступишь в колледж.              — Да, я в курсе.              Он сказал это так равнодушно, что у нее дрогнуло лицо. Но внутри него накатывала паника. Он помнил, как его отец смотрел на него, когда он был ребенком. Ожидание, холодное, расчетливое. И разочарование. Он помнил, как Виктор в последний раз сказал ему: "Ты не оправдываешь мои ожидания". Тогда эти слова прожгли его до основания. Теперь же он пытался не дать им снова добраться до него.              — Ты понимаешь, сколько сил в тебя было вложено?!       — Да уж, вложение так себе вышло, да?              Камилла замерла, глядя на него, будто впервые видела.              — Это все, что ты скажешь?              Стив повел плечами.              — А что ты хочешь услышать, мам? «О, нет, моя жизнь кончена»? Ну, не кончена. Я переживу.              Она вспыхнула.              — Ты не понимаешь, о чем говоришь! Ты собираешься быть кем?! Работать где?!              Резкий разворот к двери. Голос резал воздух, как лезвие.              — Виктор!              Харрингтон почувствовал, как внутри что-то сжалось.              Но не страх. Просто отвращение.              Отец появился через несколько секунд. Все тот же взгляд. Все та же осанка. Четкий, выверенный до секунды шаг.              Он посмотрел на Камиллу.              На табель.              На Стива.              И пожал плечами.              — Ну что ж. Пусть работает.              Камилла резко обернулась.              — Виктор, ты…              — Что? — его голос был ровным. Холодным. Чужим, — Он не поступил. Значит, будет работать. Копить на колледж.              Харрингтон смотрел прямо на него.              — Это все?              Виктор усмехнулся. Но в этом жесте не было ни насмешки, ни презрения – просто пустота.       — Ты не нужен мне в таком виде, Стивен.       Он просто развернулся и ушел.              Камилла осталась стоять в дверях, потрясенная.              Стив улыбнулся – коротко, безрадостно.              — Проблема решена.              Его мать смотрела вслед отцу, ее лицо застыло, но пальцы крепко сжимали край платья. Ее губы едва заметно дрогнули, но голос оставался твердым:              — Это все? Вот и все, Виктор? — ее слова были быстрыми, срывающимися, — Ты так просто сдаешься?              Он остановился в дверях, но даже не обернулся.              — Я не сдаюсь. Просто больше не считаю нужным. Пусть решает сам.       Камилла не двигалась, но ее дыхание стало резким. Она смотрела на мужа, как на чужого человека, как будто не понимала, что именно произошло.              — Ты всегда говорил, что будущее – это главное, — ее голос стал тише, но в нем появилась опасная острота, — Ты говорил, что без этого он никто.              — Так и есть, — равнодушно ответил Виктор, — Теперь пусть сам разбирается.              Камилла смотрела, как он уходит, как закрывается за ним дверь. В комнате повисла тишина, густая и тяжелая.              — Потрясающе, — негромко сказала она, — Просто потрясающе.              Она повернулась к Стиву, ее лицо снова стало холодным, но в глазах полыхало что-то другое – разочарование, злость или, может быть, страх.              — Ты думаешь, что это победа? — спросила Камилла, скрестив руки на груди, — Что теперь все просто? Нет. Теперь ты будешь сам разгребать последствия. Посмотрим, как долго ты продержишься.              Харрингтон молча смотрел на нее. Он ждал крика, ярости – чего угодно. Но вместо этого получил лишь холодный, пустой взгляд. Разочарование. Ну и пусть.              — Ладно, мам, — только и сказал он, забирая ключи со стола, — Я опаздываю.              Он шагнул за порог, оставляя за спиной холодный, напряженный взгляд матери. В зеркале мелькнуло его отражение.              Чужое, как и многие разы до этого.       

***

             Актовый зал был похож на растревоженный улей. Кто-то торопливо носил декорации, кто-то расставлял столы, кто-то метался в панике, пытаясь понять, что делать дальше. В воздухе смешивались запахи лака для волос, горячего клея и легкой истерики. Голоса сливались в хаотичный гул, перемежающийся стуком по дереву, шуршанием упаковочной бумаги и звоном падающих инструментов.              И в самом центре этого хаоса – Нэнси Уиллер.              Она стояла у сцены, держа в руках папку с планом мероприятия, ее губы едва заметно шевелились, пока Уиллер быстро перечитывала список. Густые каштановые волосы были собраны в высокий хвост, но несколько прядей выбились и мягко вились у висков. Простое синее платье подчеркивало ее осанку – уверенную, сдержанную, строгую. На тонких запястьях поблескивали аккуратные браслеты, никаких излишеств – только четкие линии и решительность.              — Тоби, гирлянды должны висеть ровно! Это выпускной, а не рождественская распродажа в торговом центре! — ее голос был резким, уверенным. Она подняла взгляд, окидывая зал цепким взглядом, — Леон, фонари проверил? Они не должны мигать, если ты не хочешь, чтобы у кого-то начались припадки прямо на танцполе!              К ее голосу привыкли, он раздавался повсюду, направляя, организовывая, структурируя хаос.              Вайолет, осторожно пробираясь между коробками и людьми, приблизилась.              — Нэнси, что мне делать? — спросила она, скрестив руки на груди.              Уиллер перевела на нее взгляд, чуть прищурившись, словно мысленно встраивая ее в расписанный по минутам план.              Короткое молчание, затем уверенный кивок.              — Ты на регистрации, помнишь?              — Да, но может, еще что-то нужно? — Картер неохотно качнулась на пятках, слабо сжимая кулаки.              Нэнси закрыла папку, провела ладонью по лбу и выдохнула:              — Окей, смотри. Регистрационный стол уже готов: значки, списки, ручки – все там. Ты просто отмечаешь имена, раздаешь значки и следишь, чтобы никто не влез без очереди. Если начнется хаос – зовешь меня.              Она говорила быстро, четко, без лишних слов.              — Поняла, — кивнула Вайолет.              — Отлично. И, кстати, ты будешь не одна, у тебя есть напарница.              Картер нахмурилась, не ожидая услышать это.              — Кто?              Уиллер не успела ответить, какой-то парень, имя которого Вайолет не знала, резко подлетел сбоку, чуть не сбив ту с ног.              — Нэнси, у нас проблема с колонками! — прокричал он на одном дыхании.              — Что?! — раздраженно развернулась она, — Какая проблема? Они что, сгорели?              — Не знаю! Дженни говорит, что звук идет с помехами!              — Господи, — Уиллер прикрыла глаза, будто молилась о терпении, затем повернулась к Картер, уже собираясь бежать разбираться с проблемой, — Ладно, просто иди к столу. Твоя напарница уже там.              И прежде чем Вайолет успела снова спросить ее имя, Нэнси схватила Кевина за запястье и решительным шагом направилась к сцене.              Картер вздохнула, пожала плечами и направилась к регистрационному столу. Она ожидала увидеть кого-то знакомого. Может быть, Джесс или Кэтлин – девчонок, которые всегда участвовали в организации школьных мероприятий.              Но вместо этого за столом сидела девушка, которую Вайолет не знала.              Она развалилась на стуле, закинув одну ногу на другую, и лениво вертела в руках один из значков, будто рассматривая его просто ради развлечения. Вместо платья на ней были темные брюки, клетчатая рубашка, небрежно заправленная наполовину, и пиджак, который выглядел чуть великоватым, будто взятый с чужого плеча. Рукава были засучены, обнажая запястья, на одном из которых красовался потертый кожаный браслет.              Светло-русые волосы были растрепаны – скорее всего, она просто провела по ним рукой, не утруждая себя расческой.              Когда Картер остановилась перед ней, незнакомка подняла голову и ухмыльнулась.              — О, привет. Ты, наверное, Вайолет?              — А ты… — Картер чуть прищурилась, — Кто?              Девушка картинно подняла бровь, как будто ее оскорбили до глубины души.              — Вот так просто? Без вступления? Без «Как тебя зовут, о таинственная незнакомка»?              — Как тебя зовут, о таинственная незнакомка? — Вайолет монотонно повторила за ней.              Робин рассмеялась и протянула руку.              — Робин. Робин Бакли.              Картер не протянула руку в ответ.              Просто смотрела.              Бакли замерла, затем с преувеличенной серьезностью посмотрела на свою ладонь, будто там написан секрет мироздания.              — Что? — спросила она.              — Я… просто не жму руки, — нехотя ответила Вайолет.              — Вообще?              — Вообще.              — Фобия? Принцип? Или ты просто боишься, что я превращу тебя в жабу?              Картер закатила глаза.              — Это просто… бзик.              Робин медленно убрала руку, но в глазах у нее читалось веселье.              — Окей. Официально: рукопожатия между нами отменяются. Но мы все равно напарницы, так что постарайся не возненавидеть меня с первой минуты.              Она усмехнулась, но на этот раз без насмешки.              Вайолет усмехнулась в ответ.              — Посмотрим.       И тут, на мгновение, все стало слишком тихо.              Железный захват пальцев. Резкий толчок. Глухая боль, разлившаяся в виске.              Харгроув.              Картер моргнула. Воспоминание вспыхнуло и исчезло, оставив после себя лишь глухую тень напряжения в груди. Она медленно выдохнула и вернулась в реальность, туда, где Бакли смотрела на нее с легким интересом.              — Так… что тебя сюда занесло? — спросила Робин, хитро прищурившись.              Вайолет вздохнула, облокачиваясь на спинку стула.              — Мисс Уиллер воспользовалась моментом, когда я была уязвима.              Глаза Робин загорелись.              — Так-так. Интригующее начало. Продолжай.              — Я пыталась открыть шкафчик, но дверцу заело. Минут пять дергала, пока она не появилась.              — И? Она его открыла?              — Нет. Она сказала: «Ты не могла бы помочь с выпускным?»              — А ты?              — Я была слишком зла на этот чертов шкафчик и просто ответила «Ага», даже не слушая, что она говорит.              Бакли уставилась на нее в благоговейном ужасе.              — Подожди. Ты хочешь сказать, что продала душу школьному мероприятию… потому что шкафчик тебя победил?              — Да.              Робин приложила руку к сердцу.              — Это величайшая трагедия нашего времени.              — Наверное.              — Нет, правда. Это эпично. Ты проиграла битву с мебелью, а теперь обречена работать на Уиллер. Вайолет, ты официально жертва системы.              — А ты-то тут как оказалась, о борец за свободу?              Бакли закатила глаза.              — Ладно, да, я тоже жертва системы. Но у меня хотя бы история получше.              — Сомневаюсь.              — Ну смотри… — Робин поерзала на стуле, — Я проспала слишком много занятий из-за репетиций с оркестром. Кингсли пытался меня отмазать, но потом просто сказал: «Раз ты не в состоянии следить за своим расписанием, может, тебе стоит посидеть на регистрации выпускного и прочувствовать атмосферу настоящей ответственности».              — То есть тебя сослали на общественные работы.              — Грубо, но да.              — Выбора не было?              — Был. Либо это, либо 30 страниц эссе про развитие музыкального образования в двадцатом веке.              — Черт.              — Ага.              Они переглянулись.              Картер склонила голову на бок.              — Значит, мы обе жертвы системы.              Бакли с важным видом кивнула.              — Именно. Это делает нас соучастниками.              Она протянула руку, на этот раз с преувеличенной серьезностью.              Вайолет закатила глаза, но вместо того, чтобы проигнорировать, быстро хлопнула ладонью по ее руке.              Робин замерла.              — Вау. Это… Это прогресс?              — Не радуйся раньше времени.              — Нет-нет, теперь ты установила новый стандарт. Я буду требовать пять каждый раз, когда скажу что-то остроумное.              — То есть тебе не дадут пять вообще никогда?              Бакли схватилась за сердце.              — Боже, ты жестока. Мне это нравится.              — Взаимно.              Робин довольно ухмыльнулась и снова закинула ноги на соседний стул.              — Слушай, а может, если мы достаточно облажаемся, нас отсюда выгонят?              — Как ты себе это представляешь?              — Ну, не знаю… Например, если мы начнем отдавать значки случайным людям или отправим кого-то в зал без регистрации?              — Ты правда думаешь, что нас за это выгонят, а не заставят пересчитывать список заново?              Бакли нахмурилась, обдумывая это, потом тяжело вздохнула.              — Черт, ты права. Они не простят нам такого.              — Именно.              — То есть ты хочешь сказать, что у нас нет выбора?              — Абсолютно никакого.              Робин вздохнула еще раз, теперь с трагическим выражением лица.              — Ладно. Тогда давай хотя бы поиздеваемся над каждым, кто подходит.       — Ты правда думала, что я не попробую, хоть как-то скрасить себе вечер? — Вайолет не заметила, как уголки губ поползли вверх.              Бакли усмехнулась, смахнув с колен невидимую пылинку.              — Мне кажется, я начинаю тебя любить.              — Это самая трагичная история любви, которую я слышала.              — О, нет-нет. Дай мне время. Я могу сделать ее еще хуже.              Картер хмыкнула и, скрестив руки на груди, посмотрела на нее с прищуром.              — Так ты, значит, играешь в оркестре? И как тебе?              Робин закатила глаза, но улыбнулась.              — Как тебе сказать… Это одновременно и лучшая, и худшая вещь, которой я когда-либо занималась.              — Интересное сочетание.              — Ну, знаешь, это круто, потому что мы все немного ненормальные, а еще можно безнаказанно орать на других людей за фальшивые ноты.              — А что в худшей части?              — Маленький нюанс – ты живешь в постоянном страхе перед дирижером, который, по ощущениям, был в армейском спецотряде до того, как взял в руки палочку.              Вайолет усмехнулась.              — И на чем ты играешь?              — На трубке.              — На трубе?              — Нет, на трубке. Я из тех, кто не до конца определился между оркестром и шансом уйти в ирландский фолк.              — Все еще звучит как труба.              — Технически, да.              Картер покачала головой, но на губах у нее все еще играла легкая улыбка.              Работа была бы куда скучнее, если бы не выходки Бакли. Робин с театральным размахом раздавала значки, представляя гостей как знатных особ прошлых веков, или внезапно нарекала их нелепыми титулами вроде «Герцога вечернего фуршета».              Вайолет сперва лишь качала головой, но долго держаться не смогла. Она быстро подхватила игру Робин, сдерживая смех, а потом и сама начала отпускать колкости, оценивая выпускников по их нарядам: «О, а вот и наследник трона школьной драмы» или «Этот человек явно пришел с миссией по спасению торжественного вечера». Одни выпускники недоуменно переглядывались, не зная, как реагировать, другие с улыбкой подыгрывали, весело входя в их игру.       Бакли торжественно вручила значок очередному ученику.              — Поздравляю, сэр. Вы теперь официально член Совета Тайного Бала.              Тот заморгал.              — Чего?..              — Шучу. Просто проходи. Следующий!              Картер фыркнула, пытаясь скрыть улыбку.              — Ты понимаешь, что нас могут за это уволить? — шепнула она.              — Вот в этом-то и весь смысл! — хихикнула Робин, отдавая честь. Но смех тут же замер на ее губах.              Бакли побледнела. Так резко, словно ее кровь разом превратилась в лед. Ее пальцы вцепились в значок, ногти скользнули по металлу с тихим скрежетом. Взгляд дернулся куда-то за спину Вайолет – резкий, испуганный, будто она увидела нечто невозможное.              Робин застыла. На мгновение перестала дышать.              — Черт, мне нужно… кое-что сделать, — пробормотала она, но голос был сдавленным.              Бакли вскочила так резко, что едва не опрокинула стул.              — Эй, что случилось? — нахмурилась Картер.              Но Робин уже рванула в сторону выхода.              — Потом…              Вайолет обернулась, но не увидела ничего странного. Никого, кто бы выглядел угрожающе.              Тогда почему она сбежала?              Ее пальцы сами сжались в кулак. Картер проследила за клетчатой рубашкой, но каждый раз, когда пыталась сфокусироваться, знакомый силуэт исчезал, словно его никогда не было.              И в этот момент она заметила его.              Стив Харрингтон.              Он стоял в нескольких шагах от нее в идеально сидящем костюме, подчеркивающем его широкие плечи. Белая рубашка, бабочка, будто он только что поправил воротник, а пиджак – без единой складки, идеально выглаженный.              Сердце ухнуло вниз. Вайолет моргнула, но он никуда не исчез.              Проклятье.       

***

             Толпа перед актовым залом кипела, как разлитый бензин, готовый вспыхнуть от малейшей искры. Яркие вспышки цветов – блестящие платья, лакированные туфли, золотистые локоны, разбавленные волнением и предвкушением. Воздух был густым от запахов духов, лака для волос и легкого, почти невидимого напряжения.              Стив стоял рядом с Тэмми Томпсон. Ее рука едва касалась его локтя – не слишком крепко, но достаточно, чтобы не оставить ему выбора. Как будто он не человек, а деталь ее идеального выпускного образа.              Томпсон, конечно, выглядела сногсшибательно. Идеально уложенные волосы, челка взбита, макияж – безупречен. Платье сияло, легкое, воздушное, точно парило вокруг нее. И все это вызывало у него... абсолютное ничего.              — О боже, ты только посмотри на Келли! — вдруг воскликнула она, хлопнув Харрингтона по руке.              Стив послушно посмотрел туда, куда Тэмми указывала, но ничего особо примечательного не увидел.              — Эм… да? — отозвался он без особого интереса.              — Этот цвет ее убивает! — трагично прошептала Томпсон, точно обсуждала чью-то катастрофу, — Я говорила ей, что бежевый делает ее бледной, но она все равно его выбрала!              Харрингтон едва заметно кивнул.              — Ужас.              Тэмми продолжала оглядываться, выискивая новые модные провалы и возможных конкуренток. Ее пальцы лениво скользнули по его предплечью, задержавшись чуть дольше, чем следовало бы.              — Ты напряженный, — заметила она, склоняя голову ближе, ее голос приобрел мягкие, почти мурлыкающие нотки, — Может, тебе просто нужно расслабиться? Как в прошлую пятницу?              Он сжал челюсть.              Пятница.              Закрытый салон машины, затуманенные стекла, ее тихий смех, который эхом отдавался в его голове. Тогда он старался не думать. Просто заполнял пустоту. Просто делал то, что было проще всего.              Но стоило ему сейчас услышать этот тон – ленивый, самодовольный, – как в груди неприятно сжалось. Воспоминание, которое казалось далеким и размытым, вдруг обрело четкие контуры. Вспышки. Осколки. Ее ногти на его спине. Как он чувствовал себя после. Странно.              Томпсон, кажется, думала иначе.              — Мы ведь отлично провели время, да? — ее палец лениво накрутил локон.              Харрингтон кивнул, но это было больше похоже на автоматический жест, чем на согласие.              — Да. Конечно.              Она удовлетворенно улыбнулась.              — Вот и отлично. Потому что если бы ты вдруг решил передумать, это был бы полный провал.              Очередь медленно двигалась вперед. Музыка из зала доносилась приглушенным гулом. Кто-то смеялся, кто-то поправлял макияж. Все это внезапно показалось Стиву всего лишь декорацией. Как сцена, где он исполняет чужую роль.              А потом он увидел ее.              Картер.              Она стояла перед столом регистрации, скрестив руки на груди, взгляд то и дело метался по толпе. Ее пальцы неторопливо постукивали по локтю, словно внутри у нее шло невидимое отсчитывание времени.              На ней были темные джинсы, удобные, но хорошо сидящие. На ногах – чистые белые кеды, явно давно привычные. Рубашка – глубокого зеленого цвета, чуть свободная, но не мешковатая, с закатанными до локтей рукавами. Верхняя пуговица расстегнута, будто ей было слишком жарко или просто не хотелось возиться с мелочами.              На левом запястье – простые часы с темным ремешком.       Волосы были распущены, но слегка растрепаны – не небрежно, а так, будто она просто не утруждала себя идеальной укладкой. Несколько прядей выбились вперед, касаясь щек, но она даже не пыталась их убрать.              Вайолет явно кого-то искала.              Харрингтон поймал себя на том, что смотрит.              Сначала просто машинально. Потом – осознанно.              Она не выглядела так, как большинство девушек на выпускном. Не придавалась глянцевому блеску вечера, не пыталась кому-то соответствовать.              Но черт возьми, почему именно Картер так цепляла взгляд?              Может, дело было в этой легкой сосредоточенности, в том, как ее взгляд скользил по толпе, изучающе, будто в поисках ответа. Или в том, что она выглядела так, будто этот вечер ее вообще не волновал.              А потом ее глаза встретились с его.              Тэмми, стоявшая рядом, тоже заметила это и фыркнула, склонив голову набок:              — Ты вырядилась, будто вышла в магазин.              Вайолет даже не удивилась. Только лениво повернула голову, посмотрела на нее спокойно, ровно, как будто на что-то, что стоило оценить, но не задерживать на этом внимания.              — Поздравляю, — ее голос был ровным, но в нем сквозила легкая насмешка, — Ты, похоже, добилась всего, чего хотела.              Томпсон вскинула подбородок.              — На войне все средства хороши.              Картер слегка наклонила голову, почти с интересом:       — Средства? Ты назвала Макса средством? — ее голос звучал ровно, но в этой тишине прозвучал опасно четко.              Секунда молчания. Легкое напряжение повисло в воздухе.              Лицо Тэмми оставалось безмятежным, но в глазах мелькнуло раздражение.              — Может, хватит? — резко вмешался Стив.              Обе девушки повернулись к нему.              Он посмотрел на них, затем тяжело выдохнул и обратился к Вайолет:              — У тебя есть обязанности, Картер.              Она нахмурилась.              — Чего?              — Ты должна внести мое имя в список и прикрепить значок. Или ты настолько занята разборками, что забыла?              Вайолет глубоко вдохнула, разжимая кулаки.              — Отлично, — бросила она сквозь зубы, — Давай покончим с этим.              Картер отметила имя Стива в списке, взяла значок и приколола его к лацкану его пиджака.              Ее пальцы задержались чуть дольше, чем нужно.              Одна секунда.              Две.              Холодное прикосновение. Маленькое, но ощутимое.              Когда Вайолет убрала руку, ее пальцы дрогнули. Почти незаметно.              Но он это заметил.              Картер посмотрела прямо в него. Глубоко. В ее зеленых глазах что-то дрогнуло, едва заметно всплеснувшись, но тут же схлынуло, приобретая холодный, стеклянный оттенок. Насмешка дрогнула, уступая место чему-то более вязкому, неразгаданному.              Вайолет чуть прищурилась, ресницы едва дрогнули, но взгляд остался цепким. Разочарование? Обида? Или то, что он боялся назвать?       — Вы, кстати, отлично смотритесь вместе, — буднично произнесла она, — Оба умеете использовать людей, пока они вам нужны. А потом выбрасывать, как ненужные вещи.              Харрингтон сжал кулаки, но промолчал. В голове вспыхнули воспоминания – бар, мотель, груша, затуманенные мысли, похмелье, обратная дорога в Хоукинс, переглядки в зеркале.               Стив мог бы разозлиться на Вайолет за ее слова. Но злился ли он на нее… или на то, что они задели его так сильно?              Харрингтон резко взял Тэмми за руку.              — Пошли, — бросил он, увлекая ее в глубь зала.              Толпа в зале двигалась, будто океан под легким ветром. Гул голосов, вспышки смеха, тихий звон бокалов с пуншем – все это смешивалось в одноразовое, неразборчивое звуковое полотно.              Стив шел по залу, но мысли его остались там, у регистрационного стола.              Дрожь в ее пальцах.              Она была еле заметной, почти незаметной. Но он увидел.              Сначала просто мельком – как рефлекс, как ненужная деталь в картине вечера. Но теперь, когда Харрингтон пытался сосредоточиться на чем-то другом, его память снова и снова воспроизводила этот момент.              Прикосновение ее пальцев к лацкану. На секунду она замерла, будто пыталась удержать что-то внутри, что готово было вырваться наружу.              Ты такой же, как твой отец, Харрингтон.              Ты даже не притворяешься, что тебе есть до кого-то дело. Ты просто берешь то, что тебе нужно, и выкидываешь, как мусор.              Стив сжал челюсть.              Тогда он просто прогнал ее. Потому что не видел смысла продолжать тот разговор. Но теперь, глядя на нее, эти слова отзывались чем-то неприятно знакомым. Они больше не звучали просто упреком – в них было что-то большее, что-то, что он не мог игнорировать, как бы ни хотел.              Да, их «дружба» (если ее вообще можно было так назвать) никогда не была простой. Они больше напоминали двух людей, застрявших в одном капкане, вынужденных искать пути к выживанию. Они никогда не были теми, кто легко признает слабость. Никогда не говорили друг другу, что их действительно волнует.              Но черт возьми…              Он ведь помнил ее тогда, в ту ночь. Помнил, как ее плечи вздрагивали, как она сжимала руки в кулаки, будто пыталась удержаться на месте. Как ее губы сжались в тонкую линию, но дыхание выдавало, что внутри все рушится.              Харрингтон провел языком по зубам, с трудом сдерживая раздражение. Картер снова влезла ему в голову. Снова заставила думать о том, что он пытался забыть.       — Стив? Ты вообще меня слушаешь? — голос Тэмми резко выдернул его из мыслей.              Он моргнул.              Томпсон стояла перед ним, склонив голову на бок. Ожидание читалось в ее прищуренных глазах, в легком наклоне бедер, в напряжении пальцев, скользнувших по его руке.              Стив понял, что она говорила что-то важное. Что-то про фото, про танец, про них.              Он кивнул, не особо вслушиваясь.              — Да. Конечно.              Она сделала шаг ближе, с легкостью закидывая руки ему на плечи.              — Ты слишком серьезный. Нам же надо развлекаться.              Харрингтон кивнул еще раз, но что-то внутри него снова перескочило назад – туда, к Вайолет, к ее холодному взгляду, к ее дрожащим пальцам.              Оба умеете использовать людей…              Он вздохнул и вдруг понял, что пальцы Томпсон сжались на его плечах не так, как у Картер, там, в мотеле.              Стив стиснул зубы.              Харрингтон мог бы сейчас просто включиться в этот вечер, сыграть роль, которую от него ждали. Он мог бы позволить Тэмми увлечь его в танец, рассмеяться в нужный момент, сделать все так, как положено. Это было бы легко. Проще, чем разбираться с тем, что застряло у него в груди.              Но, черт возьми, почему же он чувствовал себя так, будто ему только что поставили шах и мат?              Его взгляд снова метнулся через плечо Томпсон, туда, где несколько минут назад стояла Вайолет.              Ее уже не было.              Будто растаяла в толпе, будто никогда и не существовала в этом вечере, в этом шуме, в этой игре лицемерия.              Но он-то знал, что это не так.              Он слишком хорошо запомнил этот взгляд.              И это было проблемой.              Потому что в этот момент он понял: Вайолет Картер зацепила его за что-то внутри. За что-то, о чем он не хотел думать.              Тэмми снова сказала что-то, ее смех был легким, обволакивающим, как искусственный аромат духов.              Стив выдавил улыбку.              Но внутри него что-то уже не складывалось.              Как будто какой-то невидимый механизм дал сбой.              Как будто он только что увидел дорогу, по которой должен был пойти, и понял, что уже слишком долго идет не туда.       

***

             Вайолет сжала в руках последнюю пачку значков, подавляя раздражение. Очередь перед регистрационным столом наконец-то поредела, но это была не заслуга организованности – скорее ее собственных усилий. Она уже почти час справлялась в одиночку, и если бы еще один выпускник спросил у нее что-нибудь вроде «А у вас тут точно нет списка VIP-гостей?», Картер бы сорвалась.              А вот Робин пропала. Исчезла, даже не удосужившись сказать толком, куда и зачем. Бросила ее в самый неподходящий момент. Почему она не могла сбежать чуть позже? Хотя бы после появления Харрингтона и Томпсон.              Вайолет машинально заправила прядь волос за ухо, бросив взгляд на толпу. Там, в глубине зала, мелькнули знакомые силуэты. Стив. Тэмми. Как всегда, слишком близко друг к другу. Картер скривилась, не от ревности – нет, это было что-то другое. Что-то, что жгло ее изнутри, как воспоминание о том, как легко можно быть использованной.              Она отвернулась. Все это было глупо. Детский сад. Да, Картер видела, как Харрингтон смотрел на нее. Как его губы на мгновение дрогнули, прежде чем они ушли. Как его пальцы крепче сжались в кулак, когда она приколола ему этот чертов значок. Он заметил дрожь в ее руках. Конечно, заметил. Он всегда замечал слишком многое.              В этот момент, у входа в зал, мелькнула знакомая клетчатая рубашка, Вайолет уже была на грани. Бакли шла быстрым шагом, руки в карманах пиджака, лицо спокойное – будто это не она оставила Картер разбираться с этой толпой в одиночку.              Вайолет скрестила руки на груди, встретив ее ледяным взглядом.              — Ну наконец-то.              Робин дернулась от ее тона.              — Ой. Я не так долго…              — Почти час.              Бакли притормозила, будто только сейчас осознала масштаб преступления.              — Эм… прости?              — О, так просто? «Прости»? — Картер приподняла бровь, — Ты оставила меня одну на растерзание толпе выпускников с завышенным самомнением, а теперь просто извиняешься?              Робин склонила голову набок, чуть прищурившись.              — Ну не драматизируй. Ты справилась.              — Это неправильный ответ.              — Хорошо, хорошо! — вздохнула Бакли, подняв руки, — Мне правда жаль. Это не было в планах.              Вайолет не смягчилась.              — Так что это вообще было?              Робин замерла.              В ее взгляде мелькнуло что-то тревожное, но она быстро моргнула, натягивая привычную ухмылку.              — Просто… увидела кое-кого, с кем не хотелось пересекаться.              Картер сузила глаза.              — Кого?              — Неважно.              — Нет, важно.              Бакли нервно почесала затылок.              — Это личное.              — Робин.              — Вайолет.              Они уставились друг на друга, будто пытались определить, кто первый моргнет.              Бакли моргнула первой.              — Ладно, ладно! Я просто… увидела кое-кого. Человека, которого не хотела видеть снова.              Картер изучающе на нее посмотрела.              — И ты сбежала?              Робин дернулась.              — Я не сбежала.              — Ты буквально сбежала.              — Я тактически ретировалась.              — Это то же самое.              Бакли вздохнула, закатив глаза.              — Окей, я сбежала. Довольна?              — Почти.              Робин посмотрела на стол, где снова собралась очередь.              — Никто не умер?              — Нет.              — Никто не устроил бунт?              — Пока нет.              — Значит, все не так плохо.              — Это не отменяет того факта, что ты меня бросила.              Бакли виновато улыбнулась, высунув кончик языка.              — Но теперь я вернулась… и готова искупить свою вину.              — Как?              — Любой ценой.              Картер прищурилась.              — Любой?              — Любой.              — Отлично. Тогда ты регистрируешь всех выпускников до конца списка.              Робин замерла.              — Ты ведь шутишь.              — Ни капли.              Бакли обреченно посмотрела на очередь, где уже кто-то раздраженно постукивал ногой.              — Ох.              Она вздохнула, натягивая на лицо дежурную улыбку, и повернулась к следующему выпускнику.              — Добро пожаловать, ваше высочество! Надеюсь, ваш вечер будет столь же великолепен, как ваше эго!              Парень заморгал, явно не зная, как на это реагировать.              Вайолет ухмыльнулась.              — Признаю, ты быстро входишь в роль.              — Я мастер адаптации, — гордо отозвалась Робин.              Она снова встретилась взглядом с Картер.              — Но, серьезно. Прости. Я не хотела, чтобы ты тащила это одна.              Вайолет выдохнула, чуть смягчившись.              — Ладно.              — Правда?              — Ну, почти, — Картер подмигнула ей, — Давай посмотрим, как ты справишься с этим хаосом.              Бакли кивнула, закатывая рукава.              — Я справлюсь.              Но Вайолет заметила – в ее глазах все еще мелькало то же беспокойство.              Что бы ни случилось, что бы она ни увидела – это по-настоящему выбило ее из колеи.              Но пока что, кажется, Робин не была готова говорить об этом.       Когда с выпускниками было покончено. Картер и Бакли сидели, уставившись в пространство, каждая в своих мыслях.              Сил разговаривать уже не было. Весь вечер был сплошным хаосом, но каким-то образом они справились.              Робин раскинулась на стуле, задрав ноги на соседний, и закрыла глаза.              — Черт, я даже не могу сказать, ненавижу ли я себя за то, что согласилась на это, или горжусь.              Вайолет пожала плечами, глядя куда-то в темноту зала.              — Я склоняюсь к первому варианту.              Тишина накрыла их, наполненная далекой музыкой и приглушенными голосами. Где-то раздался чей-то смех, звон бокалов. Но здесь, у этого стола, мир словно замер.              — Ну-у, если вы обе закончили выглядеть так, будто вас только что отчислили, то у меня есть предложение, которое поднимет вам настроение.              Они одновременно повернули головы.              Перед ними стоял парень.              Худощавый, с темными кудрями, падающими на лоб, он выглядел так, будто жил вне правил этого места. Легкая ухмылка пряталась в уголках губ, в глазах – что-то насмешливое, но беззлобное. Взгляд ленивый, но цепкий. Он склонил голову набок, как будто не только оценивал их реакцию, но и ждал, когда они заговорят первыми.              Бакли медленно сузила глаза, склонив голову набок.              — Это ты бегаешь по столам в столовой?              Губы незнакомца дернулись вверх, и он выдал ухмылку – дерзкую, но почему-то притягательную. Он даже сделал драматическую паузу, будто смаковал момент.              — Все-таки моя слава идет впереди меня! Эдди Мансон к вашим услугам.              Картер тяжело выдохнула и устало потерла виски.              — Что тебе нужно?              Эдди сделал вид, будто оскорблен.              — Вайолет, да? Можно я буду звать тебя Ви? Отлично. Так вот, Ви, ты ранишь меня в самое сердце.              Он театрально приложил руку к груди, но тут же сменил выражение лица, снова став дерзким и расслабленным.              — Вы обе выглядите так, будто этот вечер уже закончен. Я прав?              Девушки переглянулись. Робин скрестила руки, а Картер только чуть приподняла бровь.              Мансон наклонился чуть ближе, понизил голос и сказал почти заговорщически:              — Слушайте, я знаю этот взгляд. Я знаю это чувство. Когда ты застрял в моменте, который, по идее, должен быть важным, но вместо этого он просто… раздражает. Разочаровывает. Кажется, будто ты задыхаешься, но не потому, что тут жарко, а потому, что все вокруг какое-то… запертое.              Он вытащил косяк, покрутил его между пальцами, бросил взгляд на Бакли и усмехнулся.              — Прямо как ты сейчас.              Робин медленно кивнула, нахмурившись.              — Ладно, я впечатлена. Ты угадал.              — А я, знаешь ли, талантливый.              Эдди снова ухмыльнулся, подмигнул и продолжил:              — Так вот, я тут, чтобы напомнить вам: к черту все это. К черту ожидания, правила, все эти выпускные традиции, которые вам вообще не нужны. Вам не нужно делать то, что от вас ждут.              Бакли прищурилась, слегка склонив голову.              — Ты хочешь сказать, что…              — Что у вас есть выбор, — Эдди чуть поднял брови, улыбка стала мягче, — И выбор не между «быть хорошей» и «быть плохой». Выбор в том, чтобы просто… быть собой.              Вайолет не ответила. Она отвела взгляд в сторону, вглубь зала.              Там, у одной из колонн, стоял Стив.              Он что-то говорил Тэмми, его рука небрежно лежала у нее на спине. Тэмми смеялась – звонко, легко, как будто у нее не было ни одной проблемы в жизни. Харрингтон тоже улыбался, наклонившись чуть ближе, чтобы что-то ей сказать.              Картер почувствовала, как внутри все сжалось. Она сама не знала, чего ждала, но почему-то не этого.              Стив не искал ее взгляд. Он был там, в этом вечере, в этом мире, где Вайолет вдруг почувствовала себя лишней.              Она опустила глаза, стиснула зубы и медленно выдохнула.              А потом посмотрела на Мансона.              — И что, по-твоему, мы должны сделать?              Эдди с загадочным выражением лица выпрямился, покрутил косяк между пальцами и лениво пожал плечами.              — Ну, технически, вы ничего не «должны». Но… — он хмыкнул, — У вас есть возможность сказать «пошло оно все» и прожить этот вечер так, как вы сами хотите.              Бакли нахмурилась, чуть подалась вперед, с любопытством глядя на него.              — Знаешь, звучит так, будто ты реально веришь в эту философию «живи, как хочется».              Мансон медленно кивнул, сделал серьезное лицо, а потом вдруг широко улыбнулся:              — Возможно, я и правда верю. Но если я могу спасти хотя бы пару людей от самого скучного вечера в их жизни… думаю, это достойная цель.              Робин ухмыльнулась и покачала головой.              — Черт, да ты настоящий герой нашего времени.              Эдди театрально вздохнул.              — Да, да. И меня никто не ценит. Тяжелый крест, знаешь ли.              Картер еще раз взглянула в сторону Стива и Тэмми.              Они выглядели так, будто мир вращается вокруг них, и им нет дела до всех остальных.              Внутри что-то щелкнуло.              Вайолет глубоко вдохнула, подняла подбородок, встретилась взглядом с Мансоном и медленно кивнула.              — Ладно. Пошли.              Эдди вскинул брови, сделав преувеличенно удивленное лицо.              — Так легко? Черт, обычно приходится дольше уговаривать.              Бакли рассмеялась, хлопнула по столу и поднялась.              — Видимо, у нее тут момент осознания случился. Вайолет, добро пожаловать на темную сторону.              Мансон ухмыльнулся.              — Ну, раз уж вы в деле… леди и леди, прошу за мной!       

***

             Небо над Хоукинсом уже давно погрузилось в плотный бархат черноты, лишь редкие звезды пробивались сквозь облака. Где-то вдали лениво гудели моторы машин, увозивших выпускников к чему-то большему, чем просто вечер с одноклассниками.              Картер шагала чуть впереди, ее руки были скрещены на груди, а мысли путались между раздражением и странным чувством свободы. Робин шла рядом, бросая на нее косые взгляды, но молчала, словно обдумывая нечто важное. Эдди же, напротив, чувствовал себя в своей стихии, как хозяин ситуации.              — Ну что, дамы, — сказал он, взъерошив свои кудри и ухмыляясь, — Поздравляю! Вы официально вступили в ряды тех, кто отправил этот цирк куда подальше. Как ощущения?              — Ощущение, что я должна злиться, но вместо этого мне странно спокойно, — пробормотала Вайолет.              — Так и должно быть, фурия. Это сладкий вкус свободы, — протянул Мансон, щелкнув зажигалкой. Пламя на секунду осветило его лицо, затем спряталось за тенью.              Бакли фыркнула.              — А ты вообще куда нас ведешь? Или ты просто хаотично маршируешь, надеясь наткнуться на эпицентр веселья?              — Это звучит так, будто ты мне не доверяешь, — Эдди изобразил оскорбленный взгляд.              — Именно так, — Робин сложила руки на груди.              — Оу, жестоко, но справедливо. Ладно, тогда небольшая подсказка: я веду вас туда, где нас никто не найдет.              Он свернул в сторону школьного двора, к заросшему кустами пустырю, где давно никто не ходил, разве что те, кто хотел сбежать от всего этого напускного праздника. Пара тусклых фонарей слабо освещала пространство, остальная часть двора утопала в тени.              Мансон сел на деревянный стол, вытянув ноги на скамейку, и лениво поджег косяк. Глубоко затянулся, прикрыв глаза, и с чувством выдохнул дым в ночное небо.              — Что, серьезно? — Робин скрестила руки, но в ее голосе не было осуждения. Скорее… ожидание.              — Ну да. Время же как раз подходящее, — Эдди слегка наклонил голову, разглядывая их сквозь едва уловимую дымку, — Выпускной в этом городе – штука мертворожденная. А так хотя бы можно убедиться, что вечер не был потрачен зря.              Картер прислонилась к дереву, наблюдая за ними.              — Ты, конечно, философ, Мансон.              — Не спорю, Ви, — он протянул косяк Бакли, — Ну что, Умная и Угрюмая, вы со мной или будете сидеть тут, страдая от экзистенциального кризиса?              Робин взяла его, задумчиво покрутила в пальцах, потом посмотрела на Вайолет.              — Что скажешь?              Картер встретилась с ней взглядом. В этой ночи было что-то странное. Как будто им дали шанс сделать что-то свое, не по правилам, не так, как ждали бы другие. Она медленно кивнула.              — Почему бы и нет.              Робин усмехнулась, сделала легкую затяжку и передала Вайолет. Внутри нее все сжалось – она никогда не курила. Ни сигареты, ни что-либо еще. Но сейчас… сейчас все казалось другим. Сейчас это было нечто большее, чем просто затяжка – это был шаг за пределы, которые она сама себе ставила. Картер медленно поднесла самокрутку к губам, сделала короткий вдох и тут же закашлялась.              Мансон фыркнул, хлопнул ее по спине.              — Оу, так вот оно что. Первый раз?              Вайолет попыталась восстановить дыхание, хрипло выдохнула дым, чувствуя, как легкие наполняются странной смесью жара и горечи.              — Спасибо за наблюдательность, Эдди, — прохрипела она, пытаясь сохранить лицо.              Бакли слегка ухмыльнулась, но ее взгляд был внимательным.              — Тебе не обязательно, знаешь ли.              Картер посмотрела на нее, потом снова на косяк. Ее рука дрогнула, но она взяла его. Второй вдох был осторожнее, не такой резкий. На этот раз дым не резал горло так сильно, и когда она медленно выдохнула, он улетел в небо, смешиваясь с ночью.              — Вот так, Ви, — довольно кивнул Эдди, — Добро пожаловать в новый мир.       Минуты текли медленно. Ощущение было странным – легкость, будто напряжение дня начало рассеиваться, уступая место чему-то новому. Робин прикрыла глаза и тихонько хихикнула.              — Черт, кажется, я начинаю понимать, почему люди это делают.              — Потому что это весело? — ухмыльнулся Мансон, качая головой.              — Потому что это… легко, — задумчиво протянула Бакли, — Теперь все остальное вдруг стало менее важным.              Издалека, с территории школы, до них донеслась музыка – приглушенный бит, доносившийся с выпускного зала. Робин встряхнула головой, ее тело непроизвольно двинулось в такт.              — О, о, — вдруг оживилась она, — Вайолет, ты слышишь? Это знак.              Она не ответила сразу. Музыка звучала приглушенно, но отчетливо – медленный, убаюкивающий ритм. Волны расслабления расходились по телу, тепло разливалось по груди. Картер закрыла глаза, покачалась на месте, позволяя себе просто… быть.              — Действительно, — тихо проговорила Вайолет, едва заметно улыбаясь, — Это знак.              Робин радостно засмеялась и взяла ее за руку, кружась по темному двору. Вайолет не сопротивлялась. Наоборот. Она позволила себе идти за этим моментом, чувствовать ритм, поддаваться легкости движения.       Смех.              Воздух вокруг вибрировал, легкий и вязкий одновременно.              Мышцы напряглись, легкие наполнились густым ночным воздухом, ноги сами двинулись в такт. Чуть быстрее. Чуть смелее.              — Мы великолепны! — выкрикнула Бакли, запрокидывая голову.              — Мы чертовски прекрасны! — подхватила Вайолет, ощущая, как странное веселье вспыхивает внутри.              Эдди лениво потянулся, наблюдая за ними с ухмылкой.              И тут.              Резкий голос прорезал воздух, как нож.              — Ты серьезно?              Она споткнулась, как будто наткнулась на невидимую преграду. Вибрация музыки все еще отзывалась в груди, но мир вдруг стал другим.              Темнее.              Вайолет повернулась к Стиву, моргнула, слегка нахмурилась, пытаясь сфокусироваться. В голове все плыло – не настолько, чтобы потерять контроль, но достаточно, чтобы мысли путались, а тело казалось слишком легким.              А потом… ее губы дрогнули.              Она зажала рот рукой, но сотряслась от тихого смешка.              — Ты издеваешься? — простонал он, закатив глаза.              Картер все еще пыталась подавить смех. Это казалось таким нелепым – Харрингтон, в своем идеальном костюме, с выражением крайнего разочарования, стоящий среди кустов, будто вытащенный из совершенно другого фильма.              Когда Стив шагнул ближе, его лицо расплылось перед глазами, будто Вайолет смотрела на него сквозь воду.              — Да что с тобой не так? — он скрестил руки на груди, — Ты даже не скрываешь, что накурилась.              Она лениво покачала головой, чувствуя, как теплая волна пробегает по телу.              — А смысл?       Картер не сразу поняла, что делает, пока ее пальцы не ухватились за его бабочку. Ткань прохладная, гладкая. Почему-то это показалось ей жутко смешным.       — Ого, — пробормотала она, уставившись на бабочку так, будто только что нашла нечто древнее и магическое.              Харрингтон дернулся, будто собирался что-то сказать, но Вайолет уже начала завязывать ее у себя на шее. Получалось… так себе. Узел затянулся криво, а края нелепо топорщились, но она была уверена, что это выглядит невероятно круто.              Картер повернулась к Робин и Эдди, раскинув руки в стороны.              — Ну? Мне идет?              Бакли молча уставилась на нее, приоткрыв рот, будто пыталась осознать происходящее. Затем медленно, очень медленно, подняла руку и провела пальцем по воздуху, как художник, оценивающий картину.              — Ты похожа на… — она сделала паузу, словно ее осенило, — Официанта, которого уволили за то, что он слишком драматично подавал блюда.              Мансон присвистнул и хлопнул в ладоши.              — Господи, Ви, ты выглядишь так, будто собираешься продать нам самый подозрительный эликсир в этом городе.              Робин сложила руки на груди и кивнула.              — Точно, — подхватила она, изогнув бровь, — Что-то вроде: «Всего за три доллара, и ты забудешь, что жил в этом забытом богом городке».              Вайолет хмыкнула, ее пальцы неуверенно пробежались по криво завязанному узлу на шее. Да, выглядело это, наверное, нелепо, но что-то в этом моменте… что-то в этом вечере делало все возможным. Все допустимым.              Но Стив не выглядел таким же расслабленным. Он медленно вдохнул, пытаясь совладать с эмоциями, прежде чем снова заговорить:              — Черт возьми, что ты творишь?              — Экспериментирую, — невозмутимо отозвалась Картер, скрестив руки, — Неплохо, да?       Харрингтон выглядел так, будто вот-вот взорвется. Его челюсть сжалась, а ноздри раздулись, как у быка перед атакой. Стив перевел взгляд с Вайолет на Эдди, затем снова на Картер, и его глаза вспыхнули каким-то трудноопределимым огнем.       — Ты серьезно? — его голос был низким, срывающимся на хрип, — Экспериментируешь?              Вайолет лениво покачала головой, словно проверяла, не улетит ли она в пространстве. Потом снова взглянула на него и с наигранной серьезностью кивнула.              — Да. У меня сейчас… — Картер медленно подняла палец вверх, — А почему оно просто вылетело из головы?              Робин и Эдди захохотали в унисон. Бакли даже зажала рот рукой, чтобы не фыркнуть громче.       — Знаешь, Харрингтон, — начала Картер, чуть покачиваясь вперед, — Ты… чертовски красивый.              Мансон присвистнул, а Робин нахмурилась и медленно повернулась к Стиву.              — Подожди-ка… — она сузила глаза, будто изучая что-то, — Дай-ка взглянуть…              Прежде чем Харрингтон успел увернуться, Бакли приблизилась и пристально всмотрелась в его лицо.              — О, черт, — выдохнула она, щурясь.              — Чего? — раздраженно отозвался он, но отступил не сразу. Он был явно ошарашен всей ситуацией, но по какой-то причине не спешил пресекать происходящее.              — Красивый, — повторила Вайолет, сделав медленный круг руками в воздухе, будто очерчивая его ауру, — Ты такой… весь в этом… костюме… и с этими… волосами… Ты как… как какой-то принц. Но такой, знаешь, которому плевать на дворцовые дела, и который вместо этого тусуется в таверне с подозрительными типами.              Робин отошла на шаг и кивнула:              — Да, что-то в этом есть.              — "Принц таверны"… — протянул Эдди, усмехнувшись, — Это официально твое новое прозвище, чувак, прими свою судьбу.              Стив прикрыл лицо руками, будто молился о терпении.              — Вайолет, ты под кайфом.              — Нет, — уверенно заявила она, — Я просто просветленная. Знаешь, травка раскрывает скрытые истины.       — Ага, ну да, конечно, — Харрингтон тяжело выдохнул, провел рукой по волосам и посмотрел на нее еще раз, — Ты хоть понимаешь, что делаешь?              — Прекрасно, — Картер шагнула ближе, схватила его за лацкан пиджака, будто собиралась что-то прошептать. Но слова так и не сорвались с губ. Ее брови чуть сдвинулись, губы дрогнули, — Ты пахнешь чем-то очень… знакомым.              Стив замер.              — Это… просто одеколон, — пробормотал он.       — Нет, — Вайолет сдвинула брови к переносице, — Это не просто одеколон. Это… как… хм… как старые свитера и вечерние прогулки. Как… черт… — она сокрушенно покачала головой, — Почему ты пахнешь, как дом?              В воздухе повисла тишина. Робин и Эдди переглянулись. Бакли покачала головой, будто пытаясь понять, что тут происходит.              Харрингтон раздраженно выдохнул и отцепил пальцы Картер от своего пиджака.              — Ладно, хватит, тебе пора проветриться.              Но Вайолет и не думала останавливаться. Она повернулась к Робин и с заговорщическим видом прошептала:              — А ты знала, что у него ресницы длиннее, чем у половины девчонок в школе?              Бакли моргнула, а затем медленно перевела взгляд на Стива. Тот, в свою очередь, закатил глаза и сложил руки на груди.              — Отличное наблюдение, Картер, — сухо отозвался он, — Может, теперь мы закончим?              Она задумчиво прикусила губу, продолжая изучать Харрингтона, словно пыталась разгадать тайну его существования.              — Нет-нет, подожди, это важно, — пробормотала она, — Это как… эволюционная несправедливость. Почему парни с самыми красивыми ресницами всегда получают их впустую?              Робин хмыкнула.              — Эй, а вот тут ты права.       Харрингтон закатил глаза и посмотрел на Мансона.              — Твоя идея, придурок?              Эдди ухмыльнулся и изобразил невинное выражение лица, подняв руки вверх.              — Эй, не вини меня. Я всего лишь гид по миру свободы.              Стив сверкнул на него глазами.              — Гид по чему? По тупым решениям?              Вайолет повернулась к Харрингтону.              — Но знаешь… — ее голос стал мягче, тише, — Ты все равно остался таким же.              Стив замер.              Она продолжила, чуть прикусив губу, будто не была уверена, стоит ли говорить вслух:              — Думаешь, что ты лучше всех. Думаешь, что знаешь все лучше всех. Но стоило тебе оказаться со мной…              Харрингтон прикрыл ее рот рукой.              — Представление окончено, — четко и безапелляционно бросил он, кидая предупреждающий взгляд на Эдди и Робин.              Картер застыла, ее дыхание сбилось, а глаза широко распахнулись от неожиданности. Ладонь Стива была теплой.              Слишком теплой.       Харрингтон медленно убрал руку, его грудь вздымалась от глубокого вдоха – он явно собирался что-то сказать. Что-то важное. Но в последний момент передумал. Вместо слов он схватил Вайолет за запястье и повел ее прочь.       — Ты рехнулся? — Картер выдохнула, чуть покачиваясь, — Куда мы идем? В приключение?              — В твою задницу, — буркнул Харрингтон, — Подальше отсюда.              — Эй! Я еще не закончила! — возмутилась она, пытаясь упереться пятками в землю.              — Нет, закончила, — упрямо ответил Стив, продолжая уводить ее прочь от пустыря.              На секунду Вайолет оглянулась, поймав взгляды Эдди и Робин.       — Я не забуду вас! Никогда!              — Мы тоже, Вайолет! — Бакли кричала ей вслед.              Мансон улыбнулся, вскинул руку в шуточном салюте.              — Увидимся по ту сторону вселенной, фурия!       Харрингтон продолжал уводить Вайолет прочь от школьного двора, его пальцы крепко сжимали ее запястье. Картер попыталась вырваться, но он держал ее так, словно боялся, что она испарится, если отпустит.              — Эй, — выдохнула она, запинаясь на неровной дорожке, — Ты вообще понимаешь, что ведешь себя как маньяк?              — Нет, я веду себя как единственный человек с мозгами в радиусе трех миль, — огрызнулся он, даже не сбавляя шага.              — О, ясно, — Картер покачала головой, — Харрингтон в режиме «ответственный взрослый».              — Да, именно так, — отрезал он, не оглядываясь.              Вайолет дернулась, но сопротивление было слабым — сил бороться не осталось. Голова кружилась, а тело казалось невесомым, податливым, будто ее уносило течением. В этом ощущении было что-то обволакивающее, почти теплое... но каждый жесткий шаг Стива, его крепкая хватка, напряженная линия челюсти разбивали это хрупкое спокойствие в дребезги.              — Ладно, но ты понимаешь, что так меня не остановишь? — пробормотала Картер.              — Не собираюсь тебя останавливать, — огрызнулся он, — Просто не хочу, чтобы ты творила хрень, о которой потом пожалеешь.              — О, а ты, значит, эксперт по хрени, о которой жалеешь?              Он резко остановился и развернулся к ней.              — Да, мать твою, эксперт!       Она заморгала, запоздало понимая, что ее голова все еще немного кружится. Может, из-за травки, может, из-за скорости, с которой все происходило. Но одно было точно – отрываться от его взгляда сейчас казалось невозможным.              — Что ты творишь, Картер? — его голос был низким, почти шепотом, но в нем звенела явная злость.              — Веселюсь, — фыркнула Картер, мотнув головой так, что волосы разлетелись по плечам, — А ты все портишь.              Вайолет вырвалась из его хватки и резко развернулась на пятках, направляясь прямо к капоту БМВ Стива.              — Что ты делаешь? — раздраженно бросил он, следуя за ней.              Но она его не слушала.              С легкостью, которой точно не ожидал Харрингтон, Картер вытянулась на капоте его машины, закинув руки за голову. Лежа так, Вайолет могла наблюдать, как редкие звезды пробиваются сквозь дымку облаков.              — Ты когда-нибудь думал… — начала она, ее голос был тягучим, словно растекался по воздуху вместе с ночным теплом, — Что мы все это делаем просто потому, что не знаем, как иначе?              Харрингтон, стоявший рядом, достал пачку сигарет.              — О, понятно. Философия под кайфом началась.              — Я серьезно, — Вайолет чуть повернула голову, но не отвела взгляда от звезд, — Мы создаем эти драмы, пытаемся контролировать хоть что-то… но на самом деле просто снова и снова совершаем одни и те же ошибки.              Он затянулся и выдохнул дым в сторону.              — И ты хочешь сказать, что осознала это прямо сейчас, лежа на капоте моей машины?              — Харрингтон, — Картер лениво перевела взгляд на него, — Я давно это поняла. Просто ты, кажется, еще нет.              Стив фыркнул.              — Конечно. Просвети меня.              Вайолет смотрела на Ориона.              Три ровные точки, выстроенные в его поясе, мерцали четко и отчетливо. Они всегда были там, неизменные, незыблемые. Даже когда все вокруг рушилось, когда жизнь разбивалась на осколки, когда люди приходили и уходили – Орион оставался.              Она помнила, как когда-то читала, что в одной из его звезд бушует буря, что он медленно умирает, но с Земли этого не видно. Издалека все кажется стабильным.              Как и люди.              — Я помню тебя в тоннелях, — вдруг сказала Картер.              Где-то в стороне, ближе к горизонту, тускло мерцала Альдебаран – красный гигант, будто глаз, наблюдающий за всем.              Харрингтон напрягся, но ничего не сказал.              — Ты был до смерти напуган, но все равно стоял.              Вайолет провела взглядом по поясу Ориона, затем выше, к его плечам – яркой Бетельгейзе и Ригелю. Красное и синее сияние. Противоречие.              — Демопсы неслись прямо на тебя, а ты даже не двинулся, потому что Дастин был за твоей спиной.              Стив глубоко вдохнул, но не перебивал ее.              — Я помню кафе по пути в Индианаполис.              Она отвела взгляд на яркую Вегу, зависшую высоко над ними. Одна из самых ярких звезд. Чистая, холодная, как будто никогда не касавшаяся земли.              — Как ты смеялся над моими мечтами.              Картер усмехнулась, но эта усмешка не коснулась ее глаз.              — Я помню бар.              Она снова посмотрела на Ригель – холодную голубую звезду, которая всегда казалась ей чуть надменной, слишком далекой.              — Как ты пил дешевый виски и делал вид, что тебе плевать.              Стив сжал челюсть, но молчал.              — Я помню мотель.              Она смотрела на Бетельгейзе, горячую, яркую, взрывную.              — Как ты смотрел на меня.              Она перевела взгляд на него.              — Как будто ждал, что я оттолкну тебя.              Харрингтон устроился рядом с ней, опираясь локтями на капот. Он не спешил, словно по привычке, медленно вытянул новую сигарету и, прикурив, пару секунд молчал.              — Ты правильно сделала, — его голос звучал спокойно, но тяжело, будто каждое слово было обдумано не один раз, — В тот раз ты ушла вовремя.              Вайолет не могла сдержать усмешку. Что-то в этих словах кольнуло, не давая забыть о том, что было до этого. Она прищурила глаза, пытаясь переварить его фразу.              — Вовремя? — Картер произнесла это почти невидимо, не отрывая взгляда от его лица, — Ты точно знаешь, как все должно было закончиться, да?              Стив чуть приподнял бровь, но продолжал смотреть на нее.              — Если бы ты осталась, — он был чересчур спокоен, — Все было бы только хуже. И ты это знаешь.              Она отвернулась. В темноту. В космос. Бесконечный, чужой, такой же запутанный, как ее мысли.              Легкий ночной ветер скользнул по ее коже, и вдруг все стало острее. Приглушенный шум далекой дороги, даже вкус дыма, который тянуло в воздухе, – все это пронзило ее сознание, возвращая в реальность.              — Ты меня бесишь.              Харрингтон покачал головой, уголки губ дернулись.              — Правда? — голос звучал почти насмешливо, — И все равно помнишь.              Картер резко села, потупив взгляд. Ей нужно было собраться.              — А ты все еще здесь, — тихо сказала она, — Вместо того чтобы быть на выпускном.              Харрингтон фыркнул.              — Без бабочки не пускают, — он лениво провел пальцами по галстуку, но, словно случайно, задержался на ее коже.              Картер метнула на него быстрый взгляд, губы сжались в тонкую линию.              — Если я покурила травку, то это не значит, что ты можешь вешать мне лапшу на уши.              Стив едва сдержал улыбку.              — Как скажешь, Картер.              Вайолет попыталась сосредоточиться на одном из тусклых фонарей, освещавших парковку, но его присутствие все равно заполняло все пространство вокруг нее.              — Тогда объясни мне вот что.       Харрингтон приподнял бровь, выпуская струю дыма.              — Почему ты здесь?              Он помедлил, будто решая, стоит ли отвечать.              — Просто оказался поблизости, — Стив пожал плечами.              — Ага, конечно, — Картер закатила глаза, — Так уж случайно оказался на пустыре за школой?              — Слушай, если тебе так хочется драмы…              — Не в этом дело, — она скрестила руки, изучая его, — Почему ты не с Тэмми?              Харрингтон поморщился, будто вопрос задел его за живое.              — Это что, допрос?              — Это логика, — вздохнула Вайолет, — Последний раз, когда я тебя видела, ты был влюблен по уши. Готов был хоть на край света за ней бежать.              Харрингтон медленно затушил сигарету о капот и отбросил окурок в сторону.              — Видимо, не настолько.              Картер хмыкнула.              — Вот как?              Он посмотрел на нее, но не сказал ни слова.              — А она хотя бы знает, что ты здесь?              — Не твое дело, Бхрамари.              — Конечно, — Вайолет кивнула, — Просто интересно, как ты оказался рядом.              Стив провел рукой по волосам, глубоко вдохнул, потом медленно выдохнул, сдаваясь.              — Ваши крики было слышно с чертовой парковки, — голос хриплый, усталый, — Чем ты думала, когда пошла с дилером-второгодкой и девчонкой, которую знаешь… два часа?              — Ну конечно, они же не Томпсон, — Картер театрально развела руками, — Идеал во плоти. Что может быть лучше?              Стив покачал головой, сузив глаза.              — Не ты ли говорила, что мы идеальная пара?              Вайолет дернулась, губы сжались сами собой.              — Конечно, — фыркнула она, скрестив руки, — Ведь чтобы два лицемера сыграли идеальную пару на выпускном, нужно постараться, верно?              Харрингтон чуть склонил голову, изучая ее. На миг показалось, что он хочет что-то сказать, но вместо этого просто усмехнулся и подался ближе, почти касаясь губами ее уха.              — Так ты ревнуешь?              — Ты слишком многое о себе думаешь, — прошипела Вайолет.              Ее пальцы метнулись к шее – к этой чертовой бабочке, давящей, как петля. Картер дернула ее в сторону, но узел только затянулся туже.              — Черт… — Вайолет нахмурилась, потянула сильнее, но пальцы дрожали, соскальзывали по гладкой ткани.              Стив наблюдал за ней, не спеша вмешиваться, его улыбка стала чуть шире.              — У тебя с моторикой все в порядке?              Картер одарила его убийственным взглядом и снова рванула галстук. Узел затянулся еще крепче.              — О, давай, ты почти справилась, — Харрингтон склонил голову набок, наблюдая за ее мучениями, — Или хочешь, чтобы я помог?              — Заткнись, — процедила она, яростно теребя ткань.              — Только если ты попросишь, — его голос был слишком спокойным, слишком самоуверенным.              Стив усмехнулся и, не торопясь, подцепил узел. Теплые подушечки его пальцев скользнули по ее коже у горла, оставляя после себя тонкий, почти электрический след.              — Ты чертовски туго ее затянула, Картер, — сказал Харрингтон, его дыхание коснулось ее щеки.              — Быть такого не может, — пробормотала она, не двигаясь.              — Как видишь, может, — хмыкнул Стив, его пальцы ловко ослабили узел, и бабочка плавно соскользнула с ее шеи.              На секунду Харрингтон задержался, будто специально.              — Все, свободна, — тихо сказал он, но не отстранился.              Картер заметила две маленькие родинки на его щеке.              Они всегда были там, но сейчас почему-то особенно бросались в глаза.              Сердце вдруг дернулось вверх, ударилось о ребра и застучало быстрее.              Ее пальцы, еще секунду назад теребившие галстук, теперь сжались на капоте машины.              Ладонь горела от холода металла, но она не разжимала хватку – будто это могло помочь ей удержаться, сохранить контроль над ситуацией.       Вайолет могла бы откинуться назад, спрятаться в этом пространстве между собой и небом, но вместо этого поджала одну ногу, невольно сокращая расстояние.              Глупо.              Картер видела, как Стив едва заметно усмехнулся.              Черт.              Резким движением Вайолет отвернулась, переключая внимание на что-то другое.              На что угодно, лишь бы не встречаться взглядами.              — Ты забрал свою бабочку, — выдохнула она, — Теперь возвращайся обратно.              — Этот командный тон, — протянул Стив.              Картер, не поднимая взгляда, медленно сползла с капота. Подошвы кед едва слышно хрустнули по асфальту, возвращая ее на землю, в реальность, в ночь, которая внезапно стала прохладной.              — Тебе пора, Харрингтон.              Стив не ответил сразу. Он просто смотрел на нее, словно взвешивая, стоит ли вообще продолжать этот разговор. В воздухе повисло странное напряжение, липкое, тягучее, как будто их тени на асфальте сцепились в один неразрывный узел.              Картер сделала пару шагов вперед, но не уходила. Она чувствовала на себе его взгляд – внимательный, выжидающий.              — Ты все равно останешься, да? — спросила Вайолет, не оборачиваясь.              — Не знаю, — Стив чуть качнул головой, проведя ладонью по лицу, словно собираясь с мыслями, — Возможно.              Она фыркнула, прикрыла глаза на секунду, а потом устало улыбнулась.              — Ты чертовски упрямый, Харрингтон.              — О, ирония, — он усмехнулся, — И это говоришь мне ты.       Стив медленно выпрямился, слезая с капота. Несколько секунд он просто стоял, будто решая, что делать дальше. А потом сделал шаг к ней.              — Скажи мне, что ты этого не хочешь, — его голос был хриплым, почти беззвучным.              Картер не ответила.              Или не смогла.              Ее пальцы вздрогнули, словно хотели что-то сказать за нее, но она не пошевелилась. Не сделала ни шага назад. Только дышала медленно, глубоко, будто училась заново.              Стив наклонился, чуть склонив голову, всматриваясь в ее глаза – ища в них ответ.              Карие.              Они были глубокие, темные, но в тусклом свете фонаря в них плясали теплые янтарные отблески. Оттенок, который напоминал ей солнце, пробивающееся сквозь осенние листья.              Но сейчас в них было что-то еще.              Что-то, чего не было в Индианаполисе.              Что-то, отчего у нее пересохло в горле.       Его пальцы коснулись ее запястья – несмело, но настойчиво. Он задержался на секунду, теплым движением большого пальца проведя по коже. От этого едва ощутимого касания по ее телу разлилось странное тепло.              Харрингтон сделал еще один шаг.              Вайолет вздохнула прерывисто, но не отстранилась.              Ее ресницы дрогнули. В этот миг, в эту короткую секунду, между вдохом и выдохом, все решилось.       Их губы встретились неожиданно, резким, порывистым движением.              Теплый, неровный выдох скользнул по ее щеке, пробежав горячей волной.        На мгновение Стив замер, словно давая ей возможность отступить.              Но Картер поддалась.       Ее ладонь чуть дрогнула, прежде чем коснуться его плеча. Пальцы сжали ткань пиджака, будто могли зацепиться за этот момент, удержать его.              По ее спине пробежали мурашки, когда его рука медленно скользнула вверх – по запястью, предплечью, к ключице. Остановилась на секунду, будто запоминая тепло ее кожи.              Его челюсть напряглась, дыхание стало тяжелее, смешиваясь с ее, горячими, неровными вздохами.              Запах сигарет. Одеколона. Чего-то еще – знакомого, пугающе-теплого.       Секунда – и он подался ближе, она рефлекторно приоткрыла рот, впуская его глубже. Вайолет не думала – только ощущала, только отвечала, не зная, чье желание сейчас сильнее.              Его язык медленно скользнул внутрь, пробуя, дразня, с каждым движением становясь смелее. Пальцы скользнули вдоль ее шеи, задержавшись у линии челюсти, большой палец невесомо провел по коже. Затем его рука зарылась в ее волосы у затылка, притягивая ближе, не оставляя ни единого шанса отстраниться.              Картер попыталась сделать шаг назад, но ноги подкосились – тепло, исходившее от него, пронзило все тело, оставляя ее без опоры. Почувствовав это, он свободной рукой скользнул к ее пояснице и сжал ее крепче, удерживая на месте.              Мышцы под ее ладонями напряглись.              Его вдох стал глубже, медленнее.              Но что-то в нем переменилось.              Харрингтон застыл.              Его пальцы чуть крепче сомкнулись на ее затылке, словно в последней попытке удержать этот момент. Но затем… он заставил себя ослабить хватку.              Медленно. Почти мучительно.              Ладонь скользнула вниз – по ее шее, по плечу. Теплые пальцы задержались на мгновение у ее ключицы, не решаясь разжаться.              Стив с явным усилием, отстранился.              Воздух между ними стал тяжелым.              Вайолет все еще ощущала его тепло на своей коже.              Она не сразу смогла открыть глаза. На мгновение задержалась в этом состоянии – словно, если посмотрит на него, реальность разорвет этот момент в клочья.              Но все же подняла веки.              Стив смотрел на нее.              Он медленно провел языком по губам, будто пробуя вкус этого момента. Затем выдохнул, опустил взгляд. Попытался усмехнуться, но усмешка вышла пустой.       — Тот раз не был последним.              На миг Харрингтон сжал кулак.              — Прости, Бхрамари.              Он ушел.       Картер даже не сделала попытки его остановить. Она просто стояла, глядя в пустоту перед собой, будто если замрет, то сможет удержать этот момент.              Но он рассыпался.              Вайолет дернулась от резкого вдоха, но он сбился на середине. Ее пальцы замерли, и прежде чем она успела осознать это движение, ее рука зажала рот, заглушая все, что рвалось наружу.              Глаза сами собой зажмурились.              Шаги.              Тихие. Уходящие.              Потом – тишина, слишком звонкая, слишком пустая.              Она не сразу смогла убрать руку. Будто отпускала что-то большее, чем просто этот момент.              Картер медленно подняла голову.              Звезды.              Безмятежные, равнодушные. Они светили так же, как секунду назад.              Только теперь их свет казался холоднее.              Ригель.              Яркий. Одинокий.              Его свет идет через бездну пустоты, чтобы дойти до тех, кто даже не замечает его присутствия.              Как и она.       И тогда Вайолет поняла:              Возможно это было только начало.