Притворство

***

      Уэнсдей потянулась и бросила письмо в горшок эпохи Ваньли.       — Да, босс. — Тедди вытащил свой мобильный и набрал номер. — Полагаю, это значит, что моя девушка не получит эту вазу, а?       — Извини, я к ней привязана. — Уэнсдей вырвала реберную кость из пасти Бонни-Блу и закончила сортировать то, что осталось от мусора. Больше ничего интересного не нашлось, поэтому она завернула газеты и закинула все обратно в черный мешок.       — Донован говорит: — спускайтесь, он готовит свой всемирно известный маникотти формаджио, специально для тебя.       Детектив выбросил в мусорное ведро кусок недоеденного пончика: — Тебе действительно стоит держать шторы задернутыми, босс. Никогда не знаешь, кто за тобой подглядывает. — Тедди подошел к окну и опустил жалюзи.       Уэнсдей порылась в желтой спортивной сумке и протянула Тедди синий бархатный мешочек на шнурке. — Вот. Для твоей девушки. Считай это частичной оплатой за твои услуги.       Тедди вытащил одну сережку и нахмурился. — Они такие большие. Это цирконы? Моя девочка очень придирчива.       Уэнсдей улыбнулась. — Винтажные. Ей понравится, обещаю.       Было облегчением избавиться от тяжелых бриллиантовых капель Иззи. Уэнсдей опустошила рубиновую сумку Diamond Ball и выложила в нее свою толстовку Obey.       — Возьми эти фотографии с доски объявлений, — проинструктировала она Тедди. — А также графики, обрывки бумаги и временную шкалу. Положи все в эту папку. Я расскажу тебе о деле, пока мы ужинаем.       Она осторожно положила Бонни-Блу на дно сумки. Собака помяла толстовку короткими лапами и с довольным фырканьем улеглась.       Намек Лукаса Уокера витал в мыслях Уэнсдей, когда она надевала сумку на левое плечо. Новость о беременности Барклай была верным признаком того, что Ксавье оказался потерян для нее, не только как любовник, но и как начальник, отстранивший ее от дела. Это означало что он мог свободно преследовать Джуда без ее сопротивления. Теперь Уэнсдей должна была еще терпеть ехидные комментарии Уокера?       Бьянка Барклай была права в одном: Уэнсдей на самом деле не место в Лейк. Она не была одной из них. Она заняла этот офис много лет назад, потому что он был близко к полицейскому участку, в пяти минутах езды. Но теперь…       Уэнсдей передумала спускаться вниз, чтобы поесть. Кто знает, с кем она могла столкнуться? Внезапно она почувствовала себя персоной нон-грата в собственном районе.       — Может, нам стоит заказать еду на вынос, Тедди?       — И разбить сердце Донована? — он покачал головой. — Ни в коем случае. Я не могу нести за это ответственность. У Галпина везде связи.       Уэнсдей заглянула в сумку. Бонни-Блу сопела в ритме сна, совершенно не осознавая, что координаты мира Уэнсдей смещаются с каждым часом. Вид крошечного существа подбодрил Уэнсдей, и она передумала. Зачем тратить умственные ресурсы, мучаясь из-за Торпа? Или Уокера?       — Теодор Кэсседи — приоритет номер один, — сказала она, размышляя вслух. — Нам нужно найти его связь с Лизой Лоринг.       — Ты босс, — пожал плечами Тедди. — Просто скажи мне, что делать.       Уэнсдей могла бы поцеловать его за этот беспрекословный вотум доверия, но она воздержалась и вместо этого протянула ему мусорные пакеты.       — Выбрось, пожалуйста, это в мусорное ведро по пути вниз, — сказала она. — Время ужина.       — Рикотта и пармезан. — Тедди одобрительно кивнул через скатерть цвета шафрана в ресторане Донована. — Свежая моцарелла с базиликом и орегано. И, если я не ошибаюсь, там нотка мускатного ореха. — красивые черты его лица смягчились от удовольствия в мерцающем свете свечей. — Manicotti Formaggio. Просто, но со вкусом.       — Это та твоя сторона, которую я никогда не видела, Тедди. Я считала тебя парнем из Quizno's Torpedo.       — Ну, да, — щеки частного детектива покрылись легким румянцем. — Моя девушка — катастрофа на кухне. Мне пришлось научиться готовить из чувства самосохранения. Я начал с простых вещей, какие я ел здесь, в Лейк, когда был ребенком. Спагетти с подливкой, баклажаны с пармезаном, запеченные зити. — Тедди покрутил бокал в форме тюльпана с тосканским кьянти и шумно отпил. — Я положил глаз на паста-машину, Imperia SP 150, самую лучшую на рынке. Хромированная сталь. Первая в линейке, Уэнсдей. В это же время на следующей неделе я надеюсь сам приготовить феттучини. — он вытащил лист бумаги из кармана своей джинсовой рубашки и указал на аппарат в форме пишущей машинки. — Видишь? Ты раскатываешь пасту в тонкий лист и пропускаешь его через этот резак.       — Очень мило, — Уэнсдей восхищенно кивнула.       Что-то в Тедди Уилсоне напомнило ей щенка-переростка. Может, это были его большие карие глаза или волосы, торчащие во все стороны.       Уэнсдей смаковала кремово-нежную еду Донована и слушала, как Тедди искренне рассказывал о преимуществах твердой пшеницы. Дин Мартин напевал «Volaré» на заднем плане, а Бонни-Блу спала у ее ног, внутри рубиновой сумки.       Мысли Уэнсдей обратились к Кэсседи. Она, казалось, не могла выбросить его из головы. Внезапно и с абсолютной уверенностью она поняла, что Кэсседи тоже думает о ней. Она могла чувствовать его, парящего в ее мыслях. Места, где он касался ее тела, покалывали, и Уэнсдей почти могла чувствовать его палец на своей лопатке, обводящий татуировку феи.       — Что случилось? — Тедди нахмурился. — Ты выглядишь так, будто кто-то только что прошлась по своей могиле.       — Кэсседи будет нелегко прижать. У него есть богатство и политические связи.       Но дело было не только в этом. Уэнсдей подумала о беспричинной ревности Торпа в отделении неотложной помощи. Она отодвинула тарелку.       — Джуда Льюису предъявят обвинение в убийстве, если мы не поторопимся.       — Да. Слышал о сотовом телефоне жертвы в квартире Льюиса.       Уэнсдей была в шоке. — Где ты берешь эту дрянь?       — Новая секретарша в Evidence, — признался Тедди. — Бэбс. Она в меня влюблена.       — Та, с грудными имплантами?       — Верно. — он пожал плечами. — Я немного флиртую, и она держит меня в курсе событий. Эй, я был полицейским в Ньютоне, помнишь? — Тедди наколол последний остаток маникотти вилкой и отправил в рот.       — Вот что у нас есть. — Уэнсдей раскрыла папку и извлекла полароидный снимок, снятый с доски объявлений в лаборатории.       — Лиза Лоринг, великолепная, рыжые волосы, — заметил Тедди. — Убита в Буллоус-Понд.       Уэнсдей вытащила хронологию событий. — Лиза рассталась с Джуда Льюисом в Genuine John's в Оллстоне около двух часов ночи в воскресенье. Мы не говорили ни с кем, кто видел ее после этого.       — Льюис был последним, кто видел ее живой?       Уэнсдей кивнула. — Дженна Уимс — это соседка по комнате — говорит, что Лиза спровоцировала разрыв. Я думаю, у нее был роман на стороне.       Тедди прочитал вслух клочок разлинованной тетрадной бумаги: «А) СКАЖИ МИСТЕРУ ВЭЙПЕР, ЧТО ГАЗОКИСЛОРОДНОЕ ОКИСЛЕНИЕ В НОРМЕ».       Он посмотрел на Уэнсдей. — Мистер Вэйпер?       — Это почерк Лизы. Она писала только заглавными буквами. В субботу у Лизы была встреча с Франсуа Дюкеттом — ее парикмахером. Она сказала Франсуа, что ее жизнь изменится, когда она свяжется с мистером Вэйпером. Лиза сказала Франсуа, что он богат и могущественен. Пока мы не нашли никого с таким именем. Никаких следов мистера Вэйпера.       — Возможно, мистер Вэйпер — это прозвище Кэсседи, — предположил Тедди.       — Мне тоже это пришло в голову. Я спросила Кэсседи, знает ли он мистера Вайпера, но никаких признаков узнавания не было. Я уверена, что он не знал этого имени.       — Значит, Лиза порвала с Льюисом? — Тедди покачал головой. — Это дает музыканту мотив.       — Кроме одного, — сказала Уэнсдей. — Джуда тоже хотел расстаться с Лоринг. Он встречался с кем-то на стороне, с фотомоделью из Лондона по имени Фиона Тэтчер.       — Джуда? — Тедди вскинул брови. — Ты на «ты» с главным подозреваемым?       — Мы встречались. Давным-давно.       — Понятно. — лицо Тедди потемнело.       Уэнсдей чувствовала, как в частном детективе нарастает сомнение, но решила проигнорировать его реакцию.       — Лиза знала своего убийцу, но это не значит, что это был Джуда Льюис. Она также знала Теодора Кэсседи.       — Ты думаешь, это сделал Кэсседи?       Уэнсдей кивнула. — Лиза рассталась с Джуда и сошлась с Кэсседи. Это моя теория. Может быть, они даже провели воскресенье вместе.       Она указала на временную шкалу: — Я думаю, они занимались сексом в воскресенье вечером и отправились на пробежку по Содружеству.       — Занимались сексом?       — Ванесса Рэтчер сказала, что вагинальное проникновение произошло за несколько часов до того, как было найдено тело. Вскрытие показало следы спермы.       — А как насчет изнасилования?       — Никаких доказательств применения силы. Секс был обоюдным. — Уэнсдей отодвинула тарелки. — Двое детей рыбачили в пруду Буллоу, когда произошло убийство. Гарри и Лея Гейтс.       Уэнсдей поставила маленькие стеклянные солонки и перечницы в центр стола, чтобы обозначить детей.       — Они ловили рыбу ночью?       Уэнсдей кивнула. — Старший брат забрал младшую сестру, чтобы она могла опробовать новую удочку. Лея насаживала наживку на крючок, когда услышала женский смех. — Уэнсдей провела двумя пальцами по центру стола, мимо солонки. — Когда она подняла глаза, то не увидела женщину. Но она увидела человека, бегущего на север. Было темно. И густой туман.       — Она видела его лицо?       — Нет. Только спину. — Уэнсдей вспомнила пантомиму Леи, изображавшую манеру бега этого человека: косолапый и из стороны в сторону, как у боксера. Вчера вечером Уэнсдей не смогла оценить походку бега Кэсседи, потому что он бежал позади нее.       — А как же брат?       — Гарри был за лодочным сараем, говорит, что ничего не видел и не слышал. — Уэнсдей вытащила из папки карту места преступления. — Лизу задушили здесь, напротив пруда, примерно в пятидесяти ярдах от того места, где дети рыбачили.       Она указала на фотографию татуировки каймана. — Убийца срезал это с поясницы Лизы после того, как задушил ее.       Тедди поморщился: — Какой же это хреновый бред.       — Кэсседи это спланировал. Зачем еще носить с собой нож?       Тедди изучал рисунок каймана. — Что-нибудь еще?       — Лиза была на четвертой неделе беременности. — Уэнсдей вспомнила слова Дженны Уимс. — Соседка по комнате описала Лизу как потребительницу. Сказала, что у нее всегда не хватало денег, утверждала, что Лиза неоднократно обманывала ее с арендной платой.       — Беременная женщина с финансовыми проблемами, — Тедди криво усмехнулся. — Худший кошмар любого парня.       — Ciao, bella, — Донован Галпин появился у стола с десертной тарелкой в ​​каждой руке. — Специально для тебя, dolce pesca.       Лицо Донована сморщилось от умиления под копной серебристых волос. — Рецепт Нонны Мари, упокой Господь ее душу. Персики, фаршированные инжиром и кедровыми орешками.       Он поставил тарелки, смахнул несколько крошек с шафрановой скатерти и похлопал Уэнсдей по щеке. — Mange, — приказал он и перешел к следующему столу.       Поглощая кусочки персика, пропитанного бренди, Уэнсдей рассказала Тедди о крысах Лизы и роли Кэсседи в исследовании наркотиков профессора Фиска.       — Он присутствовал на этом конкретном пятничном лабораторном собрании, — указала она на график. — Исследовательская группа была расстроена, потому что крысы не вели себя так, как ожидалось.       Уэнсдей подняла измененные данные из лабораторного журнала. — Фальшивые цифры. Сфабрикованные Лизой, чтобы эксперимент выглядел успешным. Но она не делала этого до того лабораторного совещания. — Уэнсдей протянула Тедди салфетку с логотипом Papa Razzi, который она нашла в энциклопедии магических заклинаний.       — Лиза сохранила это. Так же, как она сохранила записку мистера Вэйпера. Оба имели для нее значение. Я хочу, чтобы ты пошел в Papa Razzi на Ньюбери-стрит, поговорил с официантами, которые работали ночью пятнадцатого марта. Посмотри, видел ли кто-нибудь, что произошло между Лизой и Кэсседи. Спроси их о других мужчинах, с которыми она могла разговаривать, может быть, один из них Вэйпер. Сделай эти фотографии. Поговори также с барменами.       Уэнсдей сунула оставшиеся бумаги в папку.       — У меня есть несколько вопросов к Заку Росарио и профессору Фиску. Это не займет много времени. Встретимся в Genuine John's около одиннадцати.       — Настоящий John's? — Тедди одобрительно улыбнулся. — Я знаю владельца. Старый приятель по азартным играм.       — Ну, ну. Двое из самых больших неудачников Лейк. — казалось бы, из ниоткуда, Лукас Уокер материализовался за их столом. Он вырыгнул пивную отрыжку. — Жаль. Некоторые люди просто не созданы для охраны правопорядка.       Уокер презрительно усмехнулся Уэнсдей свиными, налитыми кровью глазами. — Чтобы быть копом, нужны яйца.       — Так ты разговариваешь с леди, Уокер? — кресло Тедди скрежетнуло, и он вскочил на ноги. От его плеч исходило угрожающее ощущение, когда он направился вокруг стола к Уокеру.       Все головы повернулись, и в ресторане стало тихо.       — Все-все, я пошутил, — Уокер отступил назад, охваченный страхом, и направился к двери; он вышел, не оглядываясь.       Тедди сел и взял вилку. — Один вопрос, — сказал он, не теряя времени. — Кто выиграет от этих измененных данных?       — Wellbiogen, я полагаю. Это фармацевтическая компания Кэсседи.       Уэнсдей потянулась через стол и сжала руку Тедди в молчаливом жесте благодарности. — Он сказал мне, что этот новый препарат может стоить миллиарды.       Тедди запил последний кусочек десерта жадным глотком кьянти. — У тебя есть что-нибудь от криминалистов, что указывает на Кэсседи? Отпечатки? Волокна? ДНК?       Уэнсдей покачала головой и увидела, как свет свечи мерцает в карих глазах Тедди. — Торп отстранил меня. Мы сами по себе.       — К черту его. — Тедди допил кьянти и грохнул бокалом по столу. На его лице промелькнуло озадаченное выражение.       — Что? — спросила Уэнсдей.       — Разве это не похоже на Торпа — выстрелить самому себе в ногу? — фыркнул Тедди. — Какого черта выгонять единственного человека в своей команде с безупречным послужным списком?       — Торп ревнует. Он обвинил меня в любви к Льюису. — Уэнсдей рисовала невидимые круги на шафрановой скатерти. — Это бессмысленно. Льюис — древняя история. А Торп теперь с Бьянкой.       Она пожала плечами. — Торп избавился от меня, и теперь он может пойти за Льюисом без какой-либо ответной реакции.       Уэнсдей наклонилась вперед. — Как ты думаешь, это возможно, Тедди? Чтобы мужчина позволил эмоциям ослепить себя?       — Ты шутишь? Этой планетой правят люди, ослепленные эмоциями. Как ты думаешь, почему мы всегда так чертовски близки к Армагеддону? — Тедди покачал головой. — Некоторые вещи никогда не меняются.       — Что ты имеешь в виду?       — Торп мог бы жениться на десяти разных женщинах. Кто знает? Может, так и будет. — Тедди ухмыльнулся, как игрок, обладающий внутренней информацией. — Но для него единственной всегда будешь ты, Уэнсдей. Всегда.       Телефон Уэнсдей завибрировал о ее нетронутый бокал, и на экране прокрутилось имя Кэсседи. Она приняла вызов.       — Доктор Аддамс? — бархатный голос звучал неуверенно. — Шеф Дистал сказал мне, что ты берешь отпуск. Честно говоря, я был рад это услышать. Расследование убийства — опасная работа.       В голове Уэнсдей проступили скелетообразные черты бауты Кэсседи, костлявые надбровные дуги и удлиненный, заостренный подбородок карнавальной маски.       Она выслушала, но ничего не сказала.       — Надеюсь, нет никаких плохих чувств, — продолжил Кэсседи. — Можем ли мы встретиться где-нибудь за чашечкой кофе? Начать наше знакомство сначала?       Мысли Уэнсдей метались. Она так многого не знала и у нее было так много вопросов. С чего ей начать?       — Ты предложил показать мне твой винный погреб на Карнавале, — сказала она. — Предложение все еще в силе?       — Абсолютно.       — Завтра вечером, — предложила она.       — Ужин в восемь. Я за тобой заеду.       — Нет, — сказала Уэнсдей. — Уэстон, не так ли? Я доеду сама.       — Идеально.       Уэнсдей повесила трубку.       — Кэсседи? — спросил Тедди.       Она кивнула: — Я зайду в его дом, осмотрюсь.       У ног Уэнсдей Бонни-Блу залаяла во сне.       — У тебя есть смелость, я тебе это скажу. Не каждая женщина согласится пойти в логово монстра. — Тедди помешал ложку сахара в своем эспрессо. — Кэсседи подпускает тебя близко. Кажется, это беспечно.       — Он не беспечен. Просто ему комфортно с риском. В этом разница. Кроме того, — добавила она, — Он знает, что я не в деле.       Было что-то в Теодоре Кэсседи, что Уэнсдей не могла понять. Это не его вопиющее доминирование. Многие мужчины были запрограммированы на доминирование, они ничего не могли с собой поделать. Она сталкивалась со своей долей таких мужчин.       И тут ей кое-что пришло в голову. Это была аура уверенности Кэсседи, которая звучала странной нотой.       Большинство ученых пересыпали свой язык предостерегающими фразами, когда говорили о своей работе, но не Кэсседи. Ему не хватало того, что Уэнсдей называл научной осмотрительностью.       — Он уверен в себе, — Уэнсдей попыталась выразить мысли словами. — Слишком уверен. Полностью лишен сомнений в себе. Лишен страха.       Тедди нахмурился: — А что, если он тебя использует?       — Зачем?       — Чтобы выудить у тебя информацию по этому делу.       Уэнсдей посмотрела на частного детектива в мерцающем свете свечи и улыбнулась: — Я рассчитываю на это, Тедди.

***