Притворство

***

      Уэнсдей побежала в парк и проскользнула в парадные ворота. Пролетев по диагонали мимо скамеек и деревьев, она протиснулась сквозь толпу зевак и увидела тело Тедди Уилсона на земле рядом с мусорным баком. Двое незнакомых Уэнсдей полицейских были заняты обеспечением безопасности места преступления.       — Не вижу никаких пулевых отверстий, — заметил один офицер, отмахиваясь рукой от наблюдателей. — Похоже ему сломали шею. Где этот чертов коронер?       В карих глазах Тедди отражалось ночное небо, красивые черты его лица застыли в выражении легкого удивления, как будто кто-то только что похлопал его по плечу. Из кармана синей рабочей рубашки выглядывала сложенная вчетверо фотография паста-машины Imperia.       — Посторонитесь! — офицер преградил дорогу Уэнсдей и махнул Ванессе Рэтчет рукой, приглашая ее войти в быстро сжимающийся круг желтых лент.       Агенты CSI налетели со всех сторон, как мухи.       Уэнсдей заметила черный «мустанг» Торпа, затормозивший под фонарем на Бридж-стрит. Ксавье в джинсах и куртке «Ред Сокс» одним рывком выскочил из автомобиля.       — Это Тедди, — закричала Уэнсдей, хватая его руку, как только Ксавье появился на обочине.       — Тедди? — Торп с растерянным выражением лица ногой захлопнул дверь «мустанга».       — Тедди Уилсон. — Уэнсдей словно подавилась этим именем. — Я была с ним несколько часов назад. На парковке за полицейским участком.       Лицо Торпа приняло странное выражение: — Тедди работал на тебя. А теперь он мертв?       Это прозвучало как обвинение, и Уэнсдей нанесла ответный удар: — Ты угрожал убить его голыми руками. В Genuine John's.       Торп молча моргнул, услышав это абсурдное заявление, а Уэнсдей отвернулась, потому что не хотела, чтобы он видел ее слезы.       Шум сирен и машин скорой помощи привлек любопытных соседей на улицу. Пожилые женщины и посетители Dunkin' Donuts проталкивались мимо стоящих Уэнсдей и Ксавье, спеша занять позицию по периметру парка.       Уэнсдей опустила Бонни-Блу на землю. Она наблюдала, как собака вытягивает свои короткие ноги на полосе травы рядом с улицей, когда ее осенило странное предположение. Она взяла собаку на руки и пошла за угол, чтобы проверить логистику со стороны парка Уотертаун.       Да, это было несомненно. Тело Тедди лежало прямо по направлению к окну ее кабинета.       Тедди, должно быть, последовал за ней в Уэстон, каким-то образом Кэсседи добрался до него после того, как Уэнсдей уехала на джипе.       Она пробралась обратно сквозь толпу к Торпу. — Это Кэсседи убил Тедди, — сказала она, — И бросил его тело здесь.       — Что? Ты все еще на этом застряла? Какой у него был мотив? Зачем Теодору убивать Уилсона?       — Чтобы показать мне свой опыт, свой талант, свою квалификацию, как бы ты это ни называл. — Уэнсдей указала на свои окна офисного здания. — Он тычет этим мне в лицо, Ксавье. Я чувствую, как работает разум Кэсседи.       — Я арестовал Льюиса. Ты меня видела. Ты удосужилась посмотреть пресс-конференцию? — он наклонился и прошептал. — Что случилось? Ты была лучше большинства детективов. А теперь посмотри на себя. — Ксавье с отвращением посмотрел на собаку. — Ты богатая мерзавка, играющая в полицейских и преступников. Тебе следовало остаться на Нантакете.       Уэнсдей посмотрела в сторону парка, но тело Тедди было скрыто растущей толпой агентов и офицеров.       — Боже, помоги мне, — прошептала она своему погибшему другу.       С Бонни-Блу на руках она пробралась сквозь толпу зевак и проскользнула мимо пожарной машины в свое офисное здание через улицу.       Кто-то позвал ее по имени, и Уэнсдей оглянулась в сторону парка, чтобы увидеть длинноногую фигуру в приталенном пальто, откинувшуюся на капот «мустанга». Уличный фонарь осветил темные волосы и алые губы.       Бьянка Барклай.       Должно быть, она все это время находилась в машине Торпа и наблюдала, как Уэнсдей и Ксавье спорят на тротуаре. Бьянка​​ посмотрела в сторону Уэнсдей и ухмыльнулась, положив обе руки на свой живот.       Аддамс отперла дверь и забежала в здание. Она поднялась по ступенькам на второй этаж и поставила Бонни-Блу на пол. Ши-тцу дважды обнюхала и пошла по коридору в кабинет Уэнсдей. Помахивая тугим узлом хвоста, она толкнула лапой дверь и скрылась внутри.       Уэнсдей застыла.       Она закрывала эту дверь. И была в этом уверена. И она забрала единственный оставшийся ключ из рук Торпа два дня назад в Kildare's.       Это Кэсседи? Уэнсдей сразу же отвергла эту идею. Ответ от Бонни-Блу Кэсседи был гарантированно враждебным.       Молчание собаки намекало на кого-то знакомого, потому что Бонни-Блу лаяла на всех незнакомцев. Кто бы это ни был, у него был доступ к внешней двери. Должно быть, это был домовладелец, — решила Уэнсдей. Он иногда появлялся после работы для выполнения работ по техническому обслуживанию.       Она осторожно приблизилась и ногой толкнула дверь кабинета.       Мужчина в черном костюме стоял посреди комнаты с Бонни-Блу в одной руке. Вокруг него был разбросан водоворот книг, журналов и одежды — почти каждый дюйм персидского ковра был покрыт ими. За спиной незнакомца Уэнсдей заметила содержимое ящиков своего стола, разложенное на диванных подушках: письма, школьные работы, старые дела об убийствах, синюю коробку «Тампакс».       Ее кабинет был полностью разграблен. Как лаборатория профессора Фиска.       Мужчина что-то прошептал на ухо Бонни-Блу и поднял глаза.       — Здравствуй, доктор Аддамс. Я ждал тебя. Пожалуйста, заходи.

***

      Уэнсдей стояла в дверях своего кабинета и ошеломленно глядела на незнакомца.       Посреди ее кабинета стоял, держа на руках собаку, тот самый человек, чью фигуру она видела ныряющей в гараж отеля Four Seasons в ночь карнавала.       Розовый язык Бонни-Блу метнулся к подбородку незнакомца, а Уэнсдей смогла рассмотреть его лицо.       В мужчине читалось что-то нестареющее, ему могло быть от тридцати до шестидесяти, и во всех физических отношениях он был ничем не примечателен. Гладкие каштановые волосы касались его плеч, острые черты лица с бледными губами. Его английский был почти идеальным, но Уэнсдей уловила едва заметное преувеличение гласных. Русский, возможно, польский акцент.       — Кто Вы?       — Это не важно. Я не причиню тебе вреда. Входи, — повторил он. — В твоих интересах сделать то, что я прошу.       Голос незнакомца был одновременно успокаивающим и угрожающим. Что-то в его поведении подсказало Уэнсдей, что бежать бесполезно.       К тому же у него была Бонни-Блу.       Уэнсдей вошла в кабинет, незнакомец наклонился мимо нее и захлопнул дверь.       — Уэнсдей Аддамс, — сказал он ровным голосом, — Наследница состояния Уинтропов. Воспитывалась в Айове, Южной Дакоте, Бостоне. Домашнее обучение у матери-антрополога, среднее образование, прерываемое коротким, но неудачным семестром в школе-интернате Гштаад. Не особо ладила с другими детьми.       Он усмехнулся и почесал укороченную переносицу Бонни-Блу указательным пальцем.       — Докторская степень в двадцать четыре года. Единственная женщина — автор дюжины опубликованных научных статей по психологии поведения. Адъюнкт-профессор Бостонского университета. Судебный консультант в местном убойном отделе.       Мужчина помолчал. — Была похищена в двухлетнем возрасте за выкуп в три миллиона долларов. Найдена невредимой, преступники скрылись. — последнее замечание сопровождалось скептическим пожатием мужских плеч. — Талантливая наездница…       — Похищена? — перебила его Уэнсдей. — Откуда у Вас эта информация? Меня никогда не похищали.       — Ты не знала? — его чайного цвета глаза округлились от удивления. — Ну, в таком юном возрасте легко все забыть — и твоей семье удалось скрыть это от газет.       Мужчина любезно улыбнулся: — В каждой семье есть свои секреты. Но ты здесь, в целости и сохранности. Дай-ка подумать, на чем я остановился? Ах, да. Опытная наездница, предпочитает седло для выездки, но чувствует себя комфортно и без седла. Весит сто фунтов, любит ходить босиком. Литературные предпочтения — Мердок и Даррелл. Любит песню «Perfidia» в версии Альберто Домингеса, разумеется. Фирменный аромат — Fracas. Выкидыш на позднем сроке в результате автомобильной аварии. Последний адрес: Брант-Пойнт, остров Нантакет. До четырёх дней назад…       — Я поняла, — прервал его Уэнсдей. — Вы знаете, кто я. И что?       — Во вторник ты проникла в лабораторию Бостонского университета. Ты также посетила квартиру Лизы Лоринг. Я полагаю, что ты могла взять что-то, что принадлежит мне. — его тон стал резким. — Я хочу это вернуть.       — Если это лабораторные данные, то Вы опоздали. У профессора Фиска есть копия. Это уже не секрет.       Взгляд незнакомца на несколько секунд задержался на лице Уэнсдей. — Предмет, о котором идет речь, выглядит вот так. — он сунул руку в нагрудный карман куртки и вытащил оттуда небольшой черный кусок пластика шириной в дюйм и длиной в два дюйма.       — Флешка, — удивилась Уэнсдей. — Великое дело. У меня самой таких три.       — Если быть точным, USB-флешка Sony на один гигабайт. Я должен был забрать свое имущество в понедельник днем. Мисс Лоринг пропустила встречу.       Уэнсдей окинула офис взглядом во второй раз и уловила любопытную закономерность в беспорядке: одежда свалена в широкую кучу, карманы джинсов и курток вывернуты наизнанку; книги и журналы сложены перед соответствующими полками, она даже заметила кончик письма тети Оливии, торчащий рядом с нетронутым горшком периода Ваньли. Шахматная доска Уипа стояла нетронутой в углу.       — Так кто Вы? — спросил Уэнсдей. — Интерпол? Бывший агент КГБ? Не трудитесь отрицать. Хотя надо отдать должное, я видела Вас только один раз. В Four Seasons.       Флешка выскользнула из руки незнакомца, и он наклонился, чтобы поднять её. Он ничего не сказал, но в его глазах промелькнуло странное выражение.       — Так что? — потребовала она.       — Ты так похожа на Гомеса, прямо как сейчас. — он смущенно рассмеялся. — Честно говоря, это немного тревожит.       — Вы знали моего отца?       — В другой жизни. Ты заметила меня, это правда. В свою защиту скажу, ты представляла тогда редкое зрелище, доктор. Белое платье, черный мех, плывущий по морю снега… — он пожал плечами. — Исключительная красота обладает собственной силой. Я не застрахован. Но я отвлекся. Где моя флешка?       — Вероятно, в камере вещдоков и улик. Детективы обыскали комнату Лизы до меня.       — Флешки нет среди улик. А ты, доктор? Ну, я наблюдал за тобой. Ты склонна коллекционировать вещи. — он указал на доску объявлений. — У тебя наметанный глаз. Следователи часто хватаются за книги. Интересно, почему женщины любят что-то прятать в книгах.       Он ткнул большим пальцем назад. — Я нашел там лабораторные работы. И резиновую крысу. Смит-и-Вессон был сюрпризом, поскольку ты не любишь огнестрельное оружие. Но я не нашел свою флешку. Не в лаборатории профессора Фиска, или в квартире мисс Лоринг, или в адской дыре Зака Розарио. Ее не было в особняке Льюиса и в твоем джипе.       Он аккуратно положил Бонни-Блу на кучу одежды. — Боюсь, но я должен тебя обыскать.       — У меня нет твоей флешки, — настаивала она. — Может быть, она у Теодора Кэсседи.       — Я так не думаю. — мужчина протянул к Уэнсдей руку. — Дай мне сумку и пальто.       — Не утруждайся, придурок. — Уэнсдей одним движением сняла пальто и рюкзак и бросила их на пол.       — За это я люблю Америку, — сказал он, опустошая каждый карман рюкзака. — Здесь такие красочные выражения.       Он извлек телефон Уэнсдей из плаща и передал его ей, прежде чем методично похлопать по подкладке. — А теперь сними сапоги.       Уэнсдей стянула красные ковбойские сапоги и стояла, глядя на него в одних чулках.       — Повернись и положи руки на голову, — приказал он. — И раздвинь ноги.       Уэнсдей повернулась к двери, пытаясь оценить свои шансы на спасение. Ударить локтем в глаз мужчине, схватить Бонни-Блу и выбежать в коридор.       — Даже не думай об этом. — незнакомец, казалось, прочитал ее мысли. — У меня есть люди у обеих дверей. Так гораздо проще.       Он стоял позади неё, поставив ногу между её ног. Низ его чёрных брюк-чинос задрался на чёрные кроссовки. Черное на черном. Как у ниндзя.       Уэнсдей почувствовала, как мужские руки скользнули вниз по обеим сторонам ее тела.       Незнакомец то и дело тянул и щупал белый кашемир. Он провёл руками по её груди и рукам и сказал: — Кстати, хороший свитер. — с профессиональной уверенностью он провёл пальцем по поясу её джинсов.       — Кстати, хороший свитер. — Уэнсдей молча повторила фразу, потому что что-то показалось ей знакомым.       Бонни-Блу подпрыгнула и прижалась к голени Уэнсдей, словно это была игра.       — Ши-тцу — древняя порода, ты знала об этом? Генетически довольно близки к волкам, — сказал незнакомец. — Внешность порой может быть обманчивой.       Он присел и провел руками по каждой из ног и ступней Уэнсдей. — Моя семья разводила борзых, — добавил он, закончив ощупывать её живот и промежность.       — Я же сказала, что у меня ничего нет, — отрезала Уэнсдей. Она схватила красные ковбойские сапоги и села на диван. — Так что же на той флешке?       — Извини. Мои работодатели настаивают на конфиденциальности.       — Правда? — парировала она. — А как насчет моих работодателей? Как ты думаешь, как отдел убийств отреагирует, когда узнает, что ты меня обыскал? И разгромил мой офис? — Уэнсдей поморщилась, натягивая ботинок на опухшую левую лодыжку. — Их очень заинтересует твоя флешка.       — Обычно, доктор, я бы с тобой согласился. Но доверие к тебе отдела по расследованию убийств… скажем так, сомнительное? — незнакомец сочувственно улыбнулся. — Сомневаюсь, что они поверят хоть единому твоему слову. — он указал на её ухо. — Детектив О’Тул считает, что эта шишка влияет на твои суждения. Дорогая.       Уэнсдей рухнула на диван, слишком потрясенная, чтобы ответить. Должно быть, везде были жучки.       — Да, — незнакомец что-то прочитал на ее лице. — Информация. Ты начинаешь понимать. Но я не ожидал убийства. Или, что ещё хуже, расследования убийства. У меня развилось отвращение к такого рода работе.       Такого рода работа? Что-то в усталом тоне мужчины побудило Уэнсдей спросить: — Кто убил Лизу? У тебя должно быть свое мнение.       — Это не моя работа. — незнакомец засунул руки в карманы пальто, словно на этом все и закончилось. Бесшумно подойдя к столу Уэнсдей, он, казалось, щурился на фотографию ее родителей в рамке. — Гомес, — прошептал он.       — У меня куча дел. — Уэнсдей поднялась с дивана и в отчаянии пнула желтую спортивную сумку. — Если не можешь мне помочь, убирайся к черту.       Незнакомец проигнорировал ее и продолжал хмуриться, глядя на фотографию ее родителей. Казалось, у него был какой-то внутренний спор. Глубокий вздох вырвался из бледных губ, и он раздраженно провел рукой по волосам.       — Черт возьми, — убежденно сказал он. Он сделал два шага к рюкзаку с принтом зебры и вытащил что-то из внешнего кармана.       — Эй, — запротестовала Уэнсдей, — Оставь это…       Незнакомец покачал головой и заговорщически поднес палец к губам.       Уэнсдей поняла сообщение: — Молчи!       Вытащив стилет из переднего кармана черных джинсов, он срезал пуговицу манжеты с ее тренча. Затем он подошел к книжной полке, ближайшей к столу, и стащил что-то с верхней полки.       Бонни-Блу неотступно следовала за ним по пятам, неловко пробираясь сквозь беспорядок. Незнакомец опустился на колени и принялся теребить ошейник собаки, извлекая вторую маленькую пуговицу. Его движения были такими быстрыми, что Уэнсдей сразу поняла: мужчина наводил порядок в ее офисе. Наводил порядок в ней.       Вытащив из мусорной корзины трёхдневный кофе из Dunkin’ Donuts, он бросил жуков в осадок и ловко взмахнул чашкой. Вытащив из правого уха предмет, похожий на деформированного комара, он поскреб его ногтем и сказал: — Во-первых, теперь можно сфабриковать доказательства ДНК. Израильтяне уже сделали это.       — Что? — Уэнсдей не была уверена, что правильно расслышала. — О чем ты говоришь?       — Я говорю, что любой может подстроить место преступления, — он щелкнул пальцем по фотографии Джуда, прикрепленной к доске объявлений.       — Главный подозреваемый, например. Если его ДНК-профиль есть в базе данных, любой, у кого есть доступ к этой базе данных, может создать образец для сравнения. Биоматериал при этом не нужен.       Он указал на мусорную корзину. — Или они могут найти кусочек плоти и сделать анализ крови. Из чашки для питья. Или, может быть, из окурка.       ДНК Джуда была доступна, Уэнсдей знала это. Гитаристу дважды предъявляли иск, довольно публично, за отцовство.       — Сфабриковать улики по ДНК? Как? — спросила она.       — Они удалили лейкоциты из крови женщины и добавили ДНК из волос мужчины. Вуаля! Весь генетический материал в образце крови теперь принадлежит мужчине. Проще паренной репы. — незнакомец пожал плечами. — Легко подбросить на место преступления. Капля здесь, капля там.       Он коснулся пальцем уха и запястья, как будто наносил духи. — Настоящая бомба замедленного действия — это ДНК.       Мужчина посмотрел на выражение лица Уэнсдей. — Если не веришь мне. Поищи в Google. «Криминалистическая генетика во всем мире», февральский выпуск.       Уэнсдей протиснулась мимо него и ввела название журнала в компьютер.       — Я удивлен, что ты не знала об этом, доктор. Судебная экспертиза — твоя специальность, не так ли? — незнакомец стоял в неудобной близости от Уэнсдей. Запах сигарет цеплялся за него, как лосьон после бритья.       — Я долго отсутствовала. Отодвинься. — Уэнсдей подтолкнула его рукой и пробежала глазами февральский выпуск в Интернете. — «Аутентификация образцов судебной ДНК», — прочитала она вслух. — Это все?       — Номер два, — сказал он, — Пусть твои люди проведут тест по следующему номерному знаку. — мужчина выпалил короткую мешанину цифр и букв.       Уэнсдей записала номер на настольной бумаге. — Кто…       — Номер три, — прервал он, — Ты здесь до смешного уязвима. Уезжай из города. Исчезни на какое-то время.       — Большое спасибо за совет, — сказала она с лукавой вежливостью. — Есть еще какие-нибудь предложения?       — Здесь ужасная погода. Может, уедешь куда-нибудь потеплее? — незнакомец перешагнул через Бонни-Блу, которая яростно жевала V-образную ахиллову выемку кроссовок Reebok Уэнсдей. — Много лет назад твой отец спас мне жизнь. Я был молод, я все делал по инструкции, как вы, американцы, говорите. Гомес сказал мне доверять своим инстинктам. Он был очень щепетилен в этом, знаешь ли. Я предлагаю тебе последовать его совету.       — Доверять своим инстинктам? В чем? Ты — мистер Вэйпер?       — Я должен уйти. — мужчина вытащил из кармана черную шапочку и натянул ее на голову.       Но он на секунду задержался у двери.       — Три дня назад я бы назвал тебя безрассудной. Но сейчас? — его глаза загорелись на Balenciaga. Платье все еще развевалось на зеленой вешалке цвета морской волны на задней стороне двери кабинета Уэнсдей. — Теперь я вижу женщину, которая стремится найти правду любой ценой. У тебя нет здорового страха смерти. Почему так? — протянув руку, он осторожно коснулся шелковистого лифа платья. — Ты вторглась в мои сны, Уэнсдей Аддамс. Чем больше я узнаю, тем меньше понимаю. Признаюсь, я немного влюблен.       С этими словами он выскользнул из кабинета.       Уэнсдей чуть не споткнулась о Бонни-Блу, направляясь к двери.       Было слишком много вопросов. Откуда незнакомец знал Гомеса? Откуда он знал номер машины? И чей это был номерной знак? И что насчет ее похищения?       Но коридор был пуст.       Незнакомец исчез, оставив после себя лишь слабый запах сигарет…

***