Притворство

***

      Ровно в десять утра следующего дня Уэнсдей стояла между белыми мраморными колоннами Публичной библиотеки Темпест.       Впечатляющее греческое сооружение могло похвастаться роскошным входным павильоном. Уэнсдей прочитала историческую надпись и ждала, когда откроются двери. Здание было построено в 1911 году из местного известняка на средства Эндрю Карнеги.       Широкое небо было безоблачно-голубым.       На здании банка Wells Fargo через дорогу мигал числовой знак температуры с цифрой 85º.       Одинокий пикап Ford петлял по пустынному проспекту, и Уэнсдей вспомнила субботнее утро в Бостоне. Движение бампер к бамперу, гул автомобильных сирен, фургоны доставки, выхлопы автобусов, пешеходы, заполонившие тротуары, сжимающие в руках свои мобильные телефоны и мокко-латте, спешащие. Вечно спешащие куда-то.       Уэнсдей изучала свое отражение в стеклянном входе библиотеки. На ней были выцветшие джинсовые шорты, пара желтых шлепанцев и красная бандана под белой мужской футболкой Fruit of the Loom с v-образным вырезом. Все это было куплено час назад в «Ben Franklin Five and Dime» на Мейн-стрит, вместе с поддельными очками Ray-Ban и пакетом кленовых орехов из старомодного прилавка со сладостями. Она выглядела нелепо юной в дешевой летней одежде. Как ребенок на ярмарке округа.       Черная птица с желтыми щеками приземлилась на низкорослый можжевельник и запела пронзительную мелодию, когда пожилой джентльмен проталкивал ходунки мимо ступенек библиотеки. Уэнсдей почувствовала странное ощущение мира, движущегося в замедленном темпе.       Чары были разрушены звоном полицейской сирены Кента. Уэнсдей приняла вызов.       — Дорогая, где ты, черт возьми?       — Не твое дело.       — Да, Ваш Дживс сказал то же самое. В гораздо более приятной форме, я бы добавил.       — Его зовут Ларч. — Уэнсдей держала телефон между ухом и плечом и скручивала излишки ткани футболки в один узел на левом бедре. — Ларч из Непала. Из окна кухни его матери видны Гималаи.       — Ни хрена себе. Это объясняет его дружественную атмосферу.       — Кент, ты нашел флешку, когда обыскивал квартиру Лизы в понедельник?       — Нет. — послышался характерный щелчок Bic, за которым вскоре последовал властный выдох. — Хотя вопрос интересный.       — Почему?       — Потому что вчера Теодор Кэсседи спросил меня о том же самом. Сказал, что потерял флешку. Подумал, может быть, Лиза случайно подобрала ее в лаборатории. Подумал, что она может быть у нас в качестве доказательства. — Кент сделал паузу. — Так что ты знаешь об этой флешке?       — Ничего. Тебе стоит бросить курить. — Уэнсдей надела Ray-Bans.       Даже в тени библиотечного портика техасское солнце слепило глаза. Она подумала о незнакомце, который обшаривал ее офис в поисках флешки. Искали ли он и Кэсседи одну и ту же флешку?       — Так почему ты звонишь? — спросила она.       — Это Алекс. Он беспокоится о тебе. Послал меня отвезти тебя в больницу. Вот почему я стою перед чертовым особняком твоей бабушки. Здесь ты выросла? Я останавливался в небольших отелях. Что, черт возьми, во всех этих комнатах? Эта хреновина высотой в четыре этажа.       — Алекс беспокоится не обо мне. Он беспокоится о своей репутации. Все дело в политике. Когда именно он стал послушной сучкой Теодора Кэсседи?       — Ну, проведёшь ты несколько дней с мозгоправом, что в этом плохого? Это серьёзно, дорогая. Если жалоба Кэсседи дойдет до прокуратуры… — Кент сделал паузу. — Торп рассказал мне о твоей теории.       — Какой теории?       — Ты думаешь, что Кэсседи убил Тедди?       — Да.       — Я знаю тебя, Уэнсдей. Тедди умер, так что теперь это личное. Это опасно. — в мужском голосе послышалось раздражение. — Где ты, черт возьми?       Уэнсдей дернула за край обрезанных шорт. — Кент, что лучше всего предсказывает будущее поведение?       — Прошлое поведение, — сказал он, не сбиваясь с ритма.       — Да, — согласилась Уэнсдей. — Поведение из прошлого.       Она наблюдала, как птица с черной маской на голове оторвала полоску коры от можжевельника и улетела.       — Ты снова говоришь загадками, дорогая. Так что же, чёрт возьми, я должен сказать шефу?       — Скажи Алексу, что я больше на него не работаю. — Уэнсдей завершила разговор и выключила телефон.       Подняв очки Ray-Bans вверх, словно ободок для волос, она толкнула кованую железную дверь и вошла в прохладную атмосферу Публичной библиотеки Темпеста.

***

      Купол витражного стекла омывал Уэнсдей голубоватым светом, когда она входила в восьмиугольную библиотечную ротонду. В центре мраморного пола, на постаменте, стоял бронзовый бюст Германа Мелвилла.       Сильно бородатый, с полной нижней губой и впалыми щеками, Мелвилл смотрел на Уэнсдей задумчивыми глазами. На боковой панели было написано, что он был первым автором, опубликованным Библиотекой Америки.       Подарок миссис Йоко Бенджамин Танака Йост.       Уэнсдей была поражена, обнаружив, что этот Сын Северо-Востока удостоен почестей в закрытом для посторонних Темпесте. «Моби Дик», величайшее произведение Мелвилла, был основан на реальной истории Эссекса, китобойного судна из Нантакета. Наиболее известное тем, что в ноябре 1820 года на него напал и потопил гигантский кашалот. Ужасная история крушения и каннибализма ежедневно пересказывалась сотрудниками Музея китобойного промысла Нантакета, в нескольких кварталах от дома Уэнсдей на Брант-Пойнт.       Она изучила цитату, высеченную на постаменте: «Каждый рождён с верёвкой на шее; но только попадая в неожиданную, молниеносно затягивающуюся петлю смерти, понимают люди безмолвную, утончённую, непреходящую опасность жизни».       Что пронеслось в голове Лизы Лоринг в те последние секунды жизни? Уэнсдей задавалась вопросом. Сдалась ли она неизбежному, когда руки убийцы обхватили ее шею, пальцы сжались? Сдалась ли она?       — Нет, — решила Уэнсдей. Лиза боролась до конца. Лиза была бойцом.       Уэнсдей не знала, откуда она это знает, она просто знала. Она также знала, что Лиза Лоринг не была ровней Теодору Кэсседи.       Она представила себе зеленые атласные трусики, запрятанные в ячейке стола Кэсседи с выдвижной крышкой. И двенадцарогий олень, висящий на стене его офиса в Wellbiogen.       Трофеи.       А для чего нужны трофеи? Чтобы пробудить воспоминания об охоте, трепет от убийства.       Уэнсдей провела пальцем по бронзовой бороде Мелвилла — на удачу — и пересекла ротонду, чтобы изучить схему библиотеки.

***

      Читальный зал располагался прямо напротив входа. По обеим сторонам ротонды шли коридоры, ведущие в Северный и Южный читальные залы, детский уголок и справочный отдел.       Уэнсдей посмотрела на балкон и увидела картину, которую описала Йоко.       Она поднялась по мраморной лестнице в мезонин. Сразу за массивной масляной картиной была узкая дверь с надписью «Капеллан». Его легко было не заметить, потому что он не бросался в глаза. Библиотечные арки, украшенные нарисованными от руки гирляндами, лестничные пролёты с фресками, посвящёнными Копернику и Дарвину. На балконе ротонды, по обе стороны от входа в зал «Дочерей американской революции», Уэнсдей увидела скульптуру Шекспира и посмертную маску Данте.       Она толкнула дверь каморки и щелкнула выключателем.       Голая лампочка на потолке освещала швабры, потрёпанный пылесос «Кирби», метелки для пыли и ведро на колёсиках с сухой тряпичной шваброй и потрёпанной пиньятой. Уэнсдей ногой отодвинула в сторону груду тряпок и сделала два шага к стене. Подняв грязный брезент, она обнаружила десятки тонких томов с пустыми корешками, лежащих на самодельной полке. Уэнсдей наугад выбрала один.       На темной коже был вытиснен стилизованный тигр с надписью «Bluebonnet Blossom», расположенной под углом вдоль правого края. Под тигром слоган «Каждый момент — Воспоминание». Датировано 1959 годом.       Методично просматривая каждый том, Уэнсдей сунула выпуски 1998, 1999 и 1997 годов в свой рюкзак и перешла к мятой картонной коробке.       Она открыла коробку.       Мэрилин Монро улыбнулась ей с номера журнала Life Magazine за 1952 год.       Тизер в правом верхнем углу гласил: «Случай с планетарными сосудами».       Под ним — потрепанный выпуск Playboy от марта 1986 года с женщиной в фирменном костюме кролика и бегунком под названием «Как поцеловать девушку».       Под журналами Уэнсдей обнаружила тонкую стопку газет, перевязанных бечевкой. Самым верхним выпуском была «Tempest Daily Telegram» от 25 апреля 1964 года с заголовком: «В Восточном Техасе ощущались толчки». Газеты были хрупкими от старости, и Уэнсдей испытывала искушение игнорировать их. Зачем тратить время на такие старые новости?       Но в этом узле было что-то странное. Это был шпагат, решила Уэнсдей. Вишнево-красный, аккуратно завязанный бантом по центру. Как подарок. Уэнсдей начала развязывать бант, когда услышала шаги на полу ротонды.       Она сунула пачку газет в открытый рюкзак и прислушалась.       Шаги остановились за дверью.       Уэнсдей набросила брезент на книжную полку и закинула рюкзак на плечо как раз в тот момент, когда дверь распахнулась.       — Что Вы здесь делаете? — женщина в форменной клетчатой ​​рубашке с подозрением посмотрела на Уэнсдей.       — Я думала, это ванная, — солгала Уэнсдей.       — Предполагается, что посетитель библиотеки умеет читать. — женщина перевела взгляд на шорты Уэнсдей и обречённо вздохнула. — В конце коридора справа от Вас, дверь с изображением дамы в платье.       Уэнсдей вышла из кладовки под пристальным взглядом женщины и направилась к мраморным ступеням. Желтые сандали шлепали по ее пяткам, когда она спускалась на первый этаж и скользнула в безлюдный Западный читальный зал.       Книжные полки из красного дерева выстроились вдоль зеленых стен под сводчатым потолком. На западной стене арочное окно открывалось на огромный синий горизонт.       Убедившись, что она одна в комнате, Уэнсдей села на кожаный диван возле мраморного камина и достала выпускные альбомы.       В указателях за 1997 и 1998 годы ничего не нашлось. Но в 1999 году был большой список:       Кэсседи, Теодор «Бо»: Футбол, 1,2,3,4; Борьба 1,2,3,4;       Трек 1,2,3,4; Бейсбол 1,2; Вице-президент новичка 1;       Студенческий совет 1,2,3,4; Президент студенческого совета 2,3,4; Класс       Президент 1,3,4; Почетное общество 1,2,3,4; Немецкий клуб 1,2,3,4; Наука       Клуб 1,2,3,4; Клуб Леттермана 2,3,4; Президент Леттермана 3;       Возвращение домой Король 4.       На обложке — фотография Теодора Кэсседи, выпускника, на всю страницу. Под лохматыми волосами в стиле 90-х — молодое лицо с целеустремлённым выражением, нос и челюсть казались мягкими из-за бычьей шеи футболиста.       Но светлые глаза были теми же самыми.       Кэсседи был почти на каждой странице обширного раздела «Спорт». Группа поддержки заняла целую полосу, за ней следовала статья «Возвращение домой».       Уэнсдей изучала Короля и Королеву выпускного бала. Кэсседи смотрел в камеру с отстранённой полуулыбкой, а девушка с пышной копной чёрных волос, уложенных в причёску, сияла, глядя на него. По обе стороны от пары стояли фрейлины Королевы, и у каждой из них был улыбающийся сопровождающий. Первая фрейлина была довольно невзрачной. Вторая фрейлина была настоящей красавицей. У неё была улыбка модели и густые светлые волосы, которые ниспадали на плечи крупными локонами.       Следующие два часа Уэнсдей провела, просматривая каждую страницу томов 1997, 1998 и 1999 годов: спорт, музыка, организации — фотография Кэсседи, смотрящего в микроскоп под флагом Национального общества почёта, — театр, выпускной, студенческий совет.       Но Уэнсдей ничего не бросилось в глаза. На бумаге Кэсседи выглядел идеальным старшеклассником.       — Пустая трата времени, — сказала она себе.       Разочарованная, Уэнсдей сунула книги в рюкзак. Немного подумав, она направилась в справочный отдел.       — Вы? — женщина в рубашке с короткими рукавами неодобрительно посмотрела на желтые шлепанцы Уэнсдей из-за справочного стола.       — Я изучаю историю Темпеста, — сказала Уэнсдей.       — Онлайн-каталоги и базы данных там, — библиотекарь указала на ряд компьютеров. — Записи переписи населения, завещания округов и свидетельства о смерти находятся в северо-восточном углу. Окружные и муниципальные записи и солдаты времен Гражданской войны справа от Вас.       — Где местные газеты? — спросила Уэнсдей.       — Текущие выпуски находятся в читальном зале.       — Меня интересуют «Tempest Daily Telegram» конца 90-х и начала 2000-х годов.       — На микрофише. — библиотекарь махнула рукой в ​​сторону машины у двери. — Инструкции вывешены.       Уэнсдей начала с окружных свидетельств о смертях 90-х годов.       Это была утомительная работа.       Два часа спустя она пережила 1999 год с двумя именами, мальчики, которые умерли в подростковом возрасте. Уэнсдей решилась сделать перерыв.       Она вышла из библиотечной ротонды в стену жара.       На вывеске Wells Fargo было написано 101º. Тротуары были пусты.       Уэнсдей выудила из пакета дешевых конфет лакомство с кленовым орехом. Она жевала сладость и думала о Йоко. В тот вечер они должны были поужинать вместе. В восемь часов в ресторане «Deadwood».       Еще одна пустая трата времени. Но сделка есть сделка.       Она позвонила в «Deadwood» и расспросила служащего на ресепшене о местных бутиках одежды.       — Я рекомендую The Hope Chest. Лучшее, что Вы найдете за пределами Далласа, — пообещал продавец, весело растягивая слова. — Надя — его владелица. Она сама делает покупки. Пару недель назад вернулась из Парижа. Конечно, это для предстоящей осенней коллекции, но не волнуйтесь. Надя вас приоденет.       Уэнсдей позвонила в бутик и назначила встречу с владелицей на вечер.       — Что-нибудь чёрное, — сказала она, назвав размер своего платья.       Она повесила трубку и вытерла пот со лба. Даже в тени было душно.       Уэнсдей попыталась представить Йоко, но не могла решить, на какой лошади она ездит. Ей бы понравилась пинто? Слишком маленькая. Может, гнедая? Или огромный пятнистый аппалузский мул.       — Перестань, — сказала она себе.       Закинув в рот еще один кленовый орешек, Уэнсдей вернулась в справочную комнату. Она нашла еще три имени среди свидетельств о смерти округа, все девочки-подростки. Ни в одном из документов не было указано убийство.       Уэнсдей изучила список:       Деррик Шафер — травма от удара тупым предметом, автокатастрофа 02.03.97 г.       Уильям Уолтерс — травма тупым предметом в результате автомобильной аварии 16.04.98 г.       Сью Энн Файф — сахарный диабет 18.12.99 г.       Саванна Лейн — случайное утопление 29.06.99 г.       Мора Томпсон — пневмония 14.08.92 г.       Она достала микрофиши «Temple Daily Telegram» и положила каждую карточку под стекло, ища статьи о пропавших подростках.       Смерть мальчиков казалась простой.       Деррик Шафер проехал на красный свет во время сильного дождя и врезался в школьный автобус по дороге на занятия.       Уильям Уолтерс врезался в дерево на выпускном вечере, что является очевидным случаем вождения в нетрезвом виде. Его подруга сломала руку, но в остальном не пострадала.       Сью Энн Файф и Мора Томпсон были госпитализированы в течение некоторого времени до смерти.       — Маловероятные убийства, — решила Уэнсдей.       Осталась Саванна Лейн. Случайное утопление, 1999 год.       На первой странице выпуска от 30 июня Уэнсдей обнаружила статью под названием «Вскрытие показало, что причиной смерти стало утопление»:       Предварительное вскрытие, проведенное в среду вечером доктором Р. Дж. Вутеном, показало, что причиной смерти 17-летней Саванны Лейн стало случайное утопление. Тело недавней выпускницы школы Темпест было найдено в среду утром в Холлоу-Понд. По словам шерифа Рональда Келли, результаты токсикологии будут готовы примерно через шесть недель. Неизвестный мужчина позвонил по номеру 911 около 7:15 утра в среду, чтобы сообщить о находке тела Лейн. По данным властей, она плавала одна».       Уэнсдей просканировала микрофишу в поисках новых статей, но нашла только некролог девочки, сопровождаемый зернистой фотографией, которая показалась ей знакомой. Она распечатала копии статьи и некролога. Затем она вытащила выпускной альбом Tempest High '98 и перевернула страницу Homecoming.       Вот она, Саванна Лейн, королева выпускного вечера. Та самая, со светлыми кудрями и улыбкой Мисс Америка.       — Здесь что-то есть, — подумала Уэнсдей. — Что-то важное.       Она сделала несколько заметок в своем журнале и распечатала два экземпляра разворота Homecoming. Она увеличила один из экземпляров, чтобы увеличить изображение Саванны, и пошла к справочному столу.       — Простите, — спросила Уэнсдей женщину в форменной рубашке. — Вы помните девушку по имени Саванна Лейн?       На лице женщины отразилось удивление. — Я хорошо ее помню. Саванна погибла много лет назад в результате несчастного случая во время купания.       Уэнсдей ждала, но библиотекарь молчала.       — Можете ли Вы рассказать мне что-нибудь о ней? — подтолкнула ее Уэнсдей.       Женщина на мгновение замолчала, словно приводя в порядок свои воспоминания.       — Саванна и ее мать жили в квартире над старым Rexall Drug. Отца на снимке нет. — строгие черты женского лица смягчились. — Ее мать работала в городской закусочной, они были бедны, как церковные мыши. Но у Саванны всегда была красивая одежда.       Библиотекарь сжала руки: — Саванна не была дочерью из наших хороших семей, но она была такой… такой… — женщина, казалось, не могла подобрать слов.       — Она была хорошенькой, — подсказала Уэнсдей. — Я видела ее фотографию.       — Фотографии не передают всей красоты Саванны, — настаивала библиотекарь. — Она светилась изнутри, как одна из тех голливудских старлеток тридцатых.       Уэнсдей серьезно нахмурилась: — Она была такой красивой?       — О да. Я очень хорошо это помню. Это было летом, когда она умерла. — женщина закрыла глаза. — Было чудесное июньское утро. Я поливала алиссум вдоль тротуара. Саванна проезжала мимо дома с двумя мальчиками в красном Cadillac с откидным верхом. Она сидела высоко на заднем сиденье и смеялась. Со своими светлыми волосами, развевающимися на ветру, она была похожа на принцессу на параде. По сей день аромат душистого алиссума напоминает мне о Саванне Лейн. — библиотекарь открыла глаза и моргнула, глядя на Уэнсдей. — Фотографии не передают её красоту — повторила она.       Ее монолог застал Уэнсдей врасплох.       — Женщина была влюблен в Саванну Лейн, — решила Уэнсдей. Или что-то близкое к этому. Слова женщины лились потоком, словно она сдерживала их последние тридцать лет. Уэнсдей взглянула на левую руку женщины. Обручального кольца не было.       — Мать Саванны все еще живет в Темпесте?       — Она уехала после того несчастного случая. Кажется, в Калифорнию. — женщина задумчиво наклонилась вперёд, опираясь на локти. — Анджела Лейн была ужасно зла. Говорила всем, кто заходил в закусочную, что подозревает что ее дочь убили, что Саванна была отличной пловчихой. Анджела утверждала, что полиция Темпеста некомпетентна.       — Было ли расследование убийства?       — Нет, — усмехнулась библиотекарша. — Кто мог убить такую ​​прекрасную девушку? Это была реакция горя, чистая и простая. Саванна была ее единственным ребенком. Я не думаю, что кто-то винил Анджелу в том, что она немного сошла с ума. Она действительно шокировала город, когда решила кремировать Саванну. Необычно для тех дней. Она забрала прах Саванны с собой, когда уезжала из города. Даже надгробия нет, — добавила она с ноткой меланхолии.       Уэнсдей взглянула на свои записи. — Коронер — Реджи Дж. Вутен. Он еще жив?       — Ничего другого я не слышала. Он живет в «Pink Bud».       — Розовый бутон? — не поняла Уэнсдей.       — Дом престарелых. Довольно эксклюзивный. Удивительно, что он может себе это позволить.       — Значит, он на пенсии?       — Это немного сложнее, чем просто старость. Он ушел на пенсию вскоре после смерти Саванны. В том году он был главной темой сплетен на параде в честь Четвертого июля.       — Его отставка была связана с этим делом?       — Нет, ничего подобного. — женщина с отвращением поджала тонкие губы. — Реджи Вутен был наркоманом. Очевидно, это был профессиональный риск. Это стало достоянием общественности, и ему пришлось уволиться из офиса коронера. Он сделал бесславную карьеру городского пьяницы. Я не раз видела его лежащим с расплющенным лицом в канаве. Неудивительно, что он так быстро состарился.       — Кто были эти мальчики?       — Какие мальчики?       — Парни, с которыми ехала Саванна, — подсказала Уэнсдей. — В красном кабриолете Cadillac?       Вопрос, казалось, вывел библиотекаршу из ностальгической задумчивости. Она посмотрела на Уэнсдей хитрыми глазами: — Вы не местная, да?       — Нет, — пожала плечами Уэнсдей. — Я здесь всего на выходные, навещаю родственников. И я бы предпочела быть здесь, чем там, если Вы понимаете, о чем я говорю.       — Почему Вас интересует Саванна Лейн? Если Вы не против, я спрошу.       — Название «Hollow Pond» попалось мне на глаза. — Уэнсдей понизила голос до театрального шёпота. — Звучит так жутко. Как будто из фильма Стивена Кинга.       — Едва ли. Члены Общества Одюбона видели там американских вальдшнепов и сосновых свистунов. В Hollow Pond также растут одни из старейших медоносных акаций в округе.       — Я не шучу. Может, я хочу поплавать. Это далеко?       С губ библиотекаря сорвался глубокий вздох. — Это довольно далеко отсюда. Долгое путешествие для велосипеда.       — Я умею водить, мэм, — Уэнсдей беспечно улыбнулась библиотекарю. — Я старше, чем выгляжу.

***