Притворство

***

      — Мы поедем пораньше, — настаивала Йоко, — Пока не стало жарко. У меня есть очень славный чистокровный скакун, Quo Vadis.       Взгляд девушки задержался на ногах Уэнсдей. — Для тебя в самый раз.       — Может быть. — Уэнсдей бросила свой телефон в черный клатч Valentino и повернулась на каблуках. — Сейчас я просто голодна.       — Это можно легко исправить, — пообещала Йоко с медленной улыбкой.       Было уже далеко за полночь.       Лунные лучи блестели на черных волнах Холлоу-Понд.       Уэнсдей сидела рядом с Йоко на восточном берегу и смотрела на воду. Ужин был чудесным, стейк, вино и свечи. Говорила в основном Йоко, рассказывая ей истории о ранчо Triple Y.       Танака не задавала никаких вопросов, Йоко, казалось, была просто довольна обществом Уэнсдей. После десерта в виде персикового пирога Аддамс вернулась в номер отеля и переоделась в открытый топ, шорты и красные ковбойские сапоги для поездки на Холлоу Понд. Йоко вела свой потрепанный пикап Dodge Ram.       — Так откуда же бостонский психолог знает о Холлоу Понд? — спросила Йоко через некоторое время.       — Исследование. — Уэнсдей потянула за бахрому лошадиной попоны, на которой они сидели.       Йоко вытащила плед из задней части пикапа и расстелила его на берегу пруда. Одеяло было из светлого флиса и неожиданно пахло ароматом цветов.       — Я никогда раньше не видела белой лошадиной попоны, — улыбнулась Уэнсдей.       — Она не белая, розовая, — с отвращением сказала Йоко. — Принадлежит моей младшей сестре. На ней есть даже имя ее лошади. Зевс. Бедняга. Я нашла попону скомканной на лугу.       — Тот самый луг, где ты собирала мои незабудки?       — Тот самый.       — Почему вы с Надин расторгли помолвку?       — Откуда ты об этом узнала?       — Исследования, — рассмеялась Уэнсдей. — И я защищаю свои источники.       — Ты так быстро работаешь, милая. Ты, должно быть, очень хороша в том, что делаешь.       — Ты не ответила на вопрос.       — Надин изменила мне. Она была беременна и скрыла это, — Йоко бросила камень в черную воду. Рябь разошлась медленными концентрическими кругами. — Все произошло так быстро. Я много раз делала ей предложение, но она отказывалась, а тут вдруг захотела как можно быстрее пожениться. Мы поехали в Даллас, чтобы Надин могла выбрать узор на фарфоре и все такое. И тогда я нашла пустые обертки от теста в ванной комнате отеля…       — Неважно, — прервала девушку Уэнсдей. — Извини. Это не мое дело. Мне не следовало спрашивать.       — Я рада, что ты это сделала. — Йоко улыбнулась ей той самой искренней улыбкой. — Это значит, что ты заботишься обо мне.       — Ты меня не волнуешь. Ни в малейшей степени.       Йоко рассмеялась, как будто Уэнсдей сказала что-то ужасно забавное. Через некоторое время она затихла и бросила еще один камень в пруд. — Я встревожена. Что-то не так. Тебе грозит опасность.       — Ты ничего обо мне не знаешь.       — Не нужно быть учёным-ракетчиком, милая. Ты встретила меня у двери с кастетом.       У Уэнсдей не было ответа на этот вопрос.       — Может быть, тебе стоит остановиться на моем ранчо, — предложила Йоко.       — Твое ранчо? Triple Y?       Йоко кивнула. — Там ты будешь в безопасности. Это большое место. Ты когда-нибудь видела старый сериал «Даллас», который иногда показывают по кабельному? Это шоу оказало неестественное воздействие на мою маму. Она воссоздала главный дом по тому образу. Немного неловко. Но там огромное количество комнат. Конечно, тебе придется мириться с гончими.       — Какие именно гончие?       — Есть любимая охотничья собака моего папы, Богус. Веймарская гончая, помесь с немецкой короткошерстной. А есть Джек, бассет-хаунд моей мамы. Джек — талисман ранчо. Никогда не отрывает носа от земли.       — Я уезжаю завтра. — Уэнсдей подумала об убийстве Саванны Лейн, которое скрывалось тридцать лет.       Теодор Кэсседи задушил Саванну Лейн прямо здесь, у этого самого пруда. Он срезал ножом кусок кожи с ее головы, точно так же, как он вырезал татуировку на мертвом теле Лизы. Наконец-то у Уэнсдей было что-то, что она намеревалась использовать.       — Эй, — Йоко погладила ее по щеке пальцем. — Я не знаю, где ты сейчас, но точно не со мной.       — Извини. — Уэнсдей отогнала мысли о Саванне и Лизе. Она намеревалась насладиться оставшимися часами в Техасе с этой доброй, красивой девушкой. — Спасибо за помощь, Йоко.       — Не стоит благодарности. — Йоко сделала паузу. — В тебе есть что-то, милая. Мне хочется позаботиться о тебе. Давай уедем отсюда. Поедем куда-нибудь. Как насчет Нового Орлеана? Очень милый город.       — Уехать с тобой? — Уэнсдей пристально вгляделась в женское лицо, ожидая хитрой ухмылки или подмигивания. Но Йоко выглядела совершенно серьезной. — Ты сошла с ума, — убежденно сказала она.       — Можно и так сказать, — Йоко откинулась назад, и Уэнсдей почувствовала, как натянулся узел красного топа на ее спине. Завязки ослабли и топ упал, обнажив её бледную грудь в лунном свете.       — Ты веришь в любовь с первого взгляда, Уэнсдей?       — Нет. — Аддамс села на колени Йоко и начала расстегивать ее белую оксфордскую рубашку. — И более того, я бы никогда не поехала с тобой в Новый Орлеан.       Она вдохнула аромат тела Йоко, лавандового мыла и свежевыстиранного белья. — И вообще куда угодно, если на то пошло. — и Уэнсдей расстегнула толстый кожаный ремень Йоко.       — Подожди, милая. — Йоко легко подняла Уэнсдей с колен и усадила ее на одеяло. Она сняла с Аддамс сапоги, один за другим, потом сбросила свои. — Я изменю твое мнение, — пообещала она. — Ты будешь умолять и повсюду ходить за мной.       Уэнсдей рассмеялась. Она смеялась так сильно, что едва могла говорить.       — Постарайся изо всех сил, женщина, — выдавила она.       Уэнсдей продолжала смеяться, сбрасывая шорты и откидываясь на лошадиную попону.       Смеяться было приятно.       Приятно было ощущать теплый ночной воздух и мягкую шерсть покрывала на своей обнаженной коже. Она не чувствовала себя так хорошо уже очень давно.       Мысли Уэнсдей начали расплываться, когда она почувствовала дыхание Йоко на своем лице, и ее губы были всего в паре дюймов от губ Йоко.       Уэнсдей, продолжая смеяться, притянула Танака к себе для медленного, глубокого поцелуя.       Они целовались, и это было так тепло, чувственно, возбуждающе.       Уэнсдей закрыла глаза, ощущая как рука Йоко ласкает ее грудь.       Их поцелуй задержался, и в ту же секунду Уэнсдей расслабленно рассмеялась, а пальцы Йоко оставались на мягкой груди Уэнсдей, ладонью другой руки Танака мягко, но настойчиво прижимала девушку к себе.       В лунном свете Аддамс посмотрела в кажущиеся черными глаза Йоко, позволяя женским ладоням легко, невесомо скользить по ее телу.       Потом они, обнаженные, пошли купаться. Уэнсдей шла впереди, а Йоко следовала за ней, они плавали взад и вперед по черным волнам озера, словно две сказочные русалки.       Через некоторое время Йоко потянула Уэнсдей на мелководье и встала, пока Аддамс обнимала ее ногами за талию.       Уэнсдей позволила своему телу постепенно скользнуть вниз, пока пальцы Йоко не оказались внутри нее, наполняя ее, стирая всю боль, страх и отчаяние, их тела двигались в безмолвном, пульсирующем единении.       Уэнсдей растворилась в Йоко, застонав от чистого животного освобождения. Потекли слёзы, она не могла остановить поток, что-то внутри прорвалось наружу, радость или печаль, а может, и то, и другое.       Сквозь кроны деревьев пробился розовый свет рассвета, когда Танака вынесла её из воды.       Тело Уэнсдей обмякло от усталости. Они вместе рухнули на одеяло и заснули, переплетясь ногами и руками, как неразумные дети в раю.

***

      Губы Йоко щекотали ухо Уэнсдей. — Одевайся, милая… — прошептала она, сбрасывая одежду на голый живот Аддамс.       Уэнсдей зевнула и села, протирая сонные глаза.       — Йоко, смотри. — Уэнсдей указала на огромную грозовую тучу, поглотившую западный горизонт.       Белые лепестки зарождающегося вихря проросли, словно гигантские поганки, вдоль бурлящего основания возвышающейся вертикальной массы. — Продавец винного магазина была права. Надвигается буря.       — Поторопись, — Йоко указала на деревья. — Кажется, у нас гости.       Уэнсдей надела шорты и завязала лямки топа. Она все еще была в полусне. — Который час? — спросила она, натягивая красные сапоги.       — Доброе утро, девушки.       Мужчина вышел из-за деревьев, держа винтовку под мышкой. Его лицо было обветрено годами на солнце, и он носил засаленный Stetson, сильно помятый на макушке. Молодой человек с крысиным лицом и густыми волосами скользил позади него, помахивая одиноким Budweiser на пластиковом кольце шести банок.       — Доброе утро, Марлон. — Йоко поднялась на ноги и протянула Уэнсдей руку. — Что с винтовкой?       — Привет, Йоко, — Марлон приветливо кивнул и сплюнул на землю, поджав губы.       — Что с винтовкой? — повторила Йоко, обнимая Уэнсдей за плечи. — Это разве не «Ремингтон», который тебе подарил мой отец?       — Та самая. — Марлон издал добродушное хрюканье. — Как твой папочка? Я пошел на менее зеленые пастбища, даже заставил своего брата Дикки работать со мной. Ты собираешься извиниться, не так ли, compadre? — Марлон весело хлопнул человека с крысиным лицом по спине. — Я не держу зла на твоего отца.       — Зачем тебе это? — Йоко даже не пыталась скрыть своё презрение. — Он должен был выдвинуть обвинения.       — Твое слово против моего, девочка. — Марлон поправил выпуклость под нижней губой. — Не могу винить твоего отца за то, что он встал на твою сторону, кровь есть кровь.       Он посмотрел на попону с насмешливым выражением. — Вы с этой малышкой наслаждаетесь друг другом? Трахаетесь у пруда?       — Ты лжец и вор, Марлон. Думаю, я добавлю к этому списку ещё и извращенца. Убирайся отсюда. Ты пьян.       — Ты мне больше не начальница, Йоко. Те дни прошли. — Марлон взглянул на часы на своем запястье. — Более того, ты незаконно проникла на чужую территорию.       — Я прихожу к этому пруду с детства. Сюда приходят все.       — Тем не менее, это частная собственность. — Марлон приподнял пальцем край «Стетсона», обнажив бледную линию лба. — Принадлежит мисс Оливии Теодор.       Уэнсдей изо всех сил пыталась сохранить самообладание, когда этот факт был зафиксирован: Оливия Теодор владела Холлоу Понд. Уэнсдей едва могла поверить в собственную глупость. Ей не пришло в голову проверить записи о собственности округа.       — Да, у этой юной леди назначена встреча с судьбой. — Марлон одарил Уэнсдей чем-то вроде улыбки, его неровные зубы были покрыты пятнами. — Мы с Дикки сидели всю ночь, просто ждали, когда вы уйдете.       Его тело пьяно покачивалось. — Мы выпили по паре кружек пива, когда мне пришло в голову, почему бы не убить двух зайцев одним выстрелом?       Он хихикнул над собственной игрой слов. — Да, мэм, почему бы не позволить Золотой девочке отдуваться? Убийство-самоубийство.       Марлон уставился на грозовую тучу. — Скоро разразится буря, — сказал он, махнув рукой Уэнсдей. — Давай, девочка. Подойди ко мне.       — Пошел ты, Марлон. — рука Йоко крепче сжала Уэнсдей.       — Мне дали задание, девочка. Я не могу вернуться с пустыми руками. — глаза Марлона сузились. — Мой новый босс не из тех, кто прощает. Не то что твой отец.       Он прижал приклад винтовки к боку и направил ствол в сердце Йоко.       Уэнсдей наблюдала, как палец Марлона двигался к предохранителю, и выброс адреналина катапультировал ее разум в свободное падение.       Йоко была молода, сильна и тверда, но у Марлона была винтовка, и они умрут, потому что она была глупой.       — Так что перестань быть глупой. — вкрадчиво произнес голос Гомеса, и Уэнсдей почти улыбнулась этому вмешательству.       — Перестань валять дурака прямо сейчас, — приказал ей отец. — Оцени свои возможности.       Внутри воцарилось спокойствие, и Уэнсдей оглядела их маленькую Вселенную.       Марлон и его брат перекрыли прямую линию пикапу Йоко, Ram был припаркован прямо за деревьями.       На юге она увидела тропу, ведущую к шоссе, два пикапа были припаркованы у поворота к пруду, может быть, в четверти мили. Шоссе было просто пыльной лентой дороги, тянущейся с востока на запад. Никаких амбаров или домов, ничего, кроме ровного техасского кустарника, насколько хватало глаз.       — Я пойду с тобой, Марлон, — услышала Уэнсдей свой голос. — Могу ли я сначала поцеловать ее на прощание?       — Разве это не мило? — Марлон сплюнул струю коричневого сока из уголка рта. — Давай быстрее.       — Обними меня, милая. — Уэнсдей обхватила руками теплую шею Йоко и наклонила ее голову вниз. — Я иду за винтовкой — прошептала она. Она поцеловала Йоко, не обращая внимания на страх в ее голубых глазах.       — Я готова, — сказала Уэнсдей.       — Подожди, девчонка. — Марлон кивнул брату. — Сначала обыщи Йоко. Убедись, что она не вооружена. Свяжи ей руки и ноги вот этим. — Марлон достал из кармана рубашки пачку стяжек и бросил их Дикки.       Дикки прикусил губу и украдкой взглянул на Йоко.       — Продолжай, compadre. — Марлон усмехнулся и сплюнул. — Я тебя прикрою.       Дикки подкрался, воняя алкоголем и мочой. — Подними руки, — приказал он, не встречаясь глазами с Йоко.       — Делай, как говорит Дикки. — Марлон для убедительности потряс винтовкой и направил ствол вверх.       Йоко медленно подняла руки, и Дикки осторожно похлопал ее по спине, как будто Йоко могла взорваться в любой момент.       — Проверь ее ботинки, compadre. Известно, что она носит с собой складной нож. — Марлон кивнул Уэнсдей. — Иди сюда, девчонка. Иди сюда, ко мне.       Уэнсдей сделала полдюжины медленных шагов, сложив руки в жесте покорности.       — Разве ты не хорошенькая в этих красных сапожках? Наверное, никогда не была с настоящим мужчиной. — Марлон уставился на неё налитыми кровью глазами и потёр промежность свободной рукой. — Думаю, мы могли бы повеселиться. — Его голос стал хриплым. — Как тебе такое, Дикки? Маленькая киска — это то, что доктор прописал. Тебе нравится грубость, детка? — Марлон протянул руку и схватил Уэнсдей за шею.       Её голова запрокинулась назад, что-то острое вонзилось ей в челюсть, когда язык Марлона скользнул по её губам. От него воняло потом, выпивкой и гнилостным привкусом слюны, пропитанной жевательным табаком.       Уэнсдей резко дернула правым коленом вверх между ног Марлона и нанесла точный удар.       Мужик застонал от боли, выдергивая руку от ее шеи. Он рефлекторно схватился за пах, когда из его винтовки раздался выстрел.       Дикки влетел в Йоко, повалив обоих на землю. Он растянулся на теле девушки.       Никто из них не двигался.       Марлон уставился на расплывающееся пятно на спине брата. — Дикки, ты в порядке?       Уэнсдей, не обращая внимания на шум в ушах, резко развернулась, взмахнув руками вверх и ударив ствол «Ремингтона» с такой силой, что у неё заныли кости.       Винтовка вылетела из рук Марлона и описала дугу над ними, прежде чем под действием силы тяжести с глухим стуком упала на землю.       Уэнсдей нырнула за Ремингтоном, прежде чем пыль осела вокруг него, и прижала винтовку к своему телу. Она перекатилась по траве и встала на ноги, готовясь к следующему шагу Марлона.       Но Марлон казался дезориентированным. Скуля, как испуганный ребенок, он споткнулся о упавших и, обхватив руками грудь брата, осторожно поднял его с Йоко. Он положил Дикки лицом вверх на траву и потряс его за плечи. — Дикки?       Тот не двигался.       Йоко тоже.       — Ты маленькая сучка, — прорычал Марлон. — Что ты заставила меня сделать?       Он повернулся и бросился к Уэнсдей, его лицо исказилось от ярости.       Аддамс схватила ствол винтовки, словно бейсбольную биту.       Когда Марлон оказался на расстоянии удара, она замахнулась высоко и сильно. Деревянный приклад «Ремингтона» ударил Марлона по уху, чуть ниже засаленной ковбойской шляпы.       Он пошатнулся в сторону, а Уэнсдей метнулась в противоположном направлении, готовясь снова ударить.       Но Марлон, взмахнул рукой, и его глаза закатились, когда он опустился на колени как в замедленной съемке. Он упал лицом вперед на землю, и поношенный «Стетсон» слетел с него, обнажив череп, бледный и безволосый, как гриб.       С трудом перехватив винтовку, Уэнсдей отступила туда, где лежала Йоко.       Кровь пропитала белую оксфордскую рубашку. Аддамс могла видеть, как грудь Танака поднималась и опускалась в размеренном ритме. Она была жива.       Уэнсдей упала на колени и дрожащей рукой принялась ковырять кровавое месиво, ища входное отверстие.       Раздался взрыв выстрела, и Уэнсдей резко подняла голову.       — Брось свое оружие и отойди от нее, ты, сука-янки. — молодая женщина с глазами, похожими на стальную бритву, устремилась к месту происшествия. Юбка ее черно-белого сарафана развевалась, и она целилась из винтовки прямо в Уэнсдей.      

***