Притворство

***

      Уэнсдей положила «Ремингтон» на землю и указала на Марлона. — Он застрелил Йоко.       — Я видела, что произошло, — отрезала девушка. — Я знала, что Марлон тупой. Просто не думала, что он настолько глуп, чтобы застрелить собственного брата. Иначе я бы вмешалась раньше.       Она дошла до тела Йоко и ненадолго остановилась, как будто оценивая насколько опасна Уэнсдей.       Женщины обменялись взглядами, словно взвешивая зачаточное понимание друг друга.       — Ты вырубила Марлона, — кивнула женщина с неохотным уважением. — Я признательна тебе за это.       Она взглянула на челюсть Уэнсдей. — Тебе нужно будет наложить швы. Ты же не собираешься упасть в обморок?       — Я в порядке, — солгала Уэнсдей.       — Хорошо. Возьми это. Я не доверяю этому куску дерьма Ремингтона.       Девушка протянула Уэнсдей свою винтовку. — Следи за Марлоном. Нажми на курок, если он двинется. — она начала расстегивать рубашку Йоко.       Уэнсдей подняла винтовку. Та была легче, чем «Ремингтон», и с ней было проще обращаться. С Марлоном на прицеле она достала свой сотовый из заднего кармана своих шорт и набрала 911. Она сумела сбивчиво рассказать о произошедшем, перекрывая бестелесный голос диспетчера требованием вызвать скорую и шерифа.       Уэнсдей отключилась и сунула телефон обратно в карман.       — Вот оно. Правое плечо. Наверное, хуже, чем кажется.       Незнакомка зубами и руками дернула подол сарафана и разорвала его до талии, яростно распиливая нити осколком камня, пока не оторвала кусок ткани. Она сложила материал вдвое и наложила импровизированную повязку на окровавленное плечо. Йоко застонала от прикосновения и пошевелилась, а Уэнсдей почувствовала тошноту от облегчения. Ее ноги затряслись, и ей пришлось сесть.       — Ты знала, что Йоко здесь, — сказала она женщине. — Как?       — Три так называемых друга позвонили мне и сказали, что она вчера ужинала с какой-то стервой в черном, остановившейся в «Deadwood». — женщина бросила на Уэнсдей острый взгляд. — Я ехала в город сегодня утром, не увидела Dodge Ram Йоко на парковке «Deadwood». Пошла в Triple Y, ее там тоже не было. Подумала, что она может быть здесь.       Ее взгляд метнулся к попоне и снова к Уэнсдей. — К твоему сведению, ты не первая цыпочка, которую она когда-либо приводила к Холлоу Понд. Когда я подъехала к повороту, я увидела грузовик Марлона, подумала, что что-то не так — между ними всегда была вражда. Конечно, я не ожидала такого дерьма.       Предположения кружились в голове Уэнсдей. Глупые догадки, с которыми ей было трудно разобраться. Она оторвала взгляд от неподвижного Марлона, чтобы изучить женщину. Продавщица в винном магазине была права. Надин оказалась очень симпатичной. Больше, чем хорошенькой. Стального цвета глаза, волосы темного красного дерева и ямочки на щеках, способные разбить любое сердце.       Йоко открыла глаза. — Надин? — она моргнула от недоумения и неловко перекатилась в сидячее положение. — Где Уэнсдей?       — Ложись, — приказала Надин. — Ты потеряла слишком много крови.       Йоко сделала, как ей сказали.       — Продолжай надавливать. — Надин вытащила правую руку Уэнсдей из рукояти винтовки и положила ее на окровавленный квадрат ткани на плече Йоко. — Думаю, у меня в холодильнике есть пакет со льдом. Нужно остановить кровотечение.       Она выставила подбородок в сторону Уэнсдей и прошептала: — Между нами еще не все кончено. И предупреждаю, я играю грязно.       Надин направилась к деревьям.       — Готова рассказать мне, что происходит, милая? — Йоко поморщилась. — Как твоя встреча с судьбой?       — Мне жаль, — прошептала Уэнсдей. Она усилила давление на плечо Йоко, но повязка уже вся пропиталась кровью. — Это моя вина, и мне жаль.       — А мне нет. Это значит, ты мне должна. — Йоко ухмыльнулась и закрыла глаза. — Ты мне должна по-крупному. И я намерена получить свой долг.       Йоко сказала что-то еще, но ее слова утонули в шуме вращающихся лопастей вертолета шерифа, спускавшегося с западного неба.

***

      Шторм разразился в воскресенье вечером, вызвав торнадо от Уэйко до Лампасаса и усложнив анализ места преступления в Холлоу-Понд. Допросы полиции заняли воскресенье и большую часть понедельника. Что касается офиса шерифа округа, они имели дело с делом о незаконном проникновении, которое пошло ужасно неправильно.       Йоко изложила свою версию событий, лежа на кровати в Медицинском центре Райли Теодора.       Рана под челюстью Уэнсдей потребовала курса антибиотиков и уродливого ряда швов в отделении неотложной помощи.       Марлону грозили возможные обвинения в непредумышленном убийстве в связи со смертью его брата, покушении на убийство и нападении при отягчающих обстоятельствах, окружной прокурор еще не принял решения. Никаких обвинений в незаконном проникновении против Уэнсдей или Йоко не было выдвинуто, что было связано с недостаточным размещением предупреждающей информации на территории.       Уэнсдей выписалась из «Deadwood», отправила новую одежду в дом своей бабушки в Бэк-Бэй и вернулась в Райли Теодор.       Они с Надин сидели в больничном холле с матерью Йоко, внушительной женщиной, у которой было мало времени для них обеих. Ранним утром в среду появился хирург Йоко, сообщив им, что, хотя Танака еще предстоит реконструктивная операция и месяцы физиотерапии, она вне опасности. Уэнсдей зашла в ее палату, чтобы попрощаться.       — Береги себя, милая, — предупредила Йоко с больничной койки. — Я приду забрать то, что мне принадлежит.

***

      — Отдайте мне ваши деньги. Все. — мужчина навис над хлипким столиком ресторана с устрашающим взглядом. — Я знаю, что вы оба говорите по-английски. Вероятно, единственные здесь, кто говорит. Деньги на базу и быстро.       Уэнсдей и Петрополус только что заняли места в «Макдоналдсе», расположенном на углу улиц Ниленд и Вашингтон в Чайнатауне.       — Конечно, приятель. — Петрополус моргнул, глядя на незваного гостя с внимательным выражением бойскаута. — У меня в кармане есть немного денег. Они все твои.       Детектив расстегнул левый лацкан своего темно-синего пиджака, чтобы показать кобуру с «Глоком». — Давай, — кивнул он. — Порадуй меня.       При виде огнестрельного оружия бандит отпрянул и комично выбежал на мокрую улицу.       — Я всегда хотел это сказать. — Петрополус развернул Биг Мак и посмотрел на Уэнсдей. — Что случилось с твоим лицом?       — Тяжёлые выходные.       Швы тянулись под ее левой челюстью и змеились по подбородку, как маленький черный крючок. Опухоль спала, но Уэнсдей знала, что выглядит измотанной. Попрощавшись с Йоко в семь утра, она проделала трехчасовую поездку в Даллас по жуткой жаре, а затем еще пять часов на самолете до Бостона. Первое, что она сделала, приземлившись, — позвонила Петрополусу из аэропорта Логан и сказала ему встретить ее в Чайнатауне.       — Я угощу тебя ужином, — предложила она, надеясь заманить новичка бесплатной едой. Это сработало.       Итак, они сидели здесь. Было почти шесть часов, и закусочная была переполнена ужинающими посетителями. Пахло китайской едой на вынос, но выглядело всё как в обычном красно-жёлтом «Макдоналдсе». И бандит был прав, Уэнсдей и Петрополус, похоже, были единственными посетителями, говорящими по-английски.       — У тебя есть чувство юмора, Петрополус. Я этого не знала. — Уэнсдей поняла, что совсем мало знает о новичке.       Он всегда был таким тихим рядом с ней. Она изучала его поднос: два Биг Мака, банка куриных Макнаггетсов, огромная картошка фри, шоколадное печенье в пакете и ведерко колы.       — У тебя есть девушка? — спросила она.       — Да.       — Как ее зовут?       — Эмма.       — Чем она занимается?       — Она офис-менеджер в финансовом районе.       — Вы живете вместе?       — Это большой шаг, доктор Аддамс. — Петрополус прикончил бургер в два укуса. — Я живу с мамой в Арлингтоне. Мой отец умер до моего рождения. Всегда были только я и моя мама.       Он развернул второй Биг Мак.       — Возможно, мне не следует здесь находиться. Но у меня сейчас свое время, — пожал он плечами. — Я подумал, может быть, я мог бы задать тебе несколько вопросов о твоем отце. Если ты не возражаешь, конечно. — он откусил второй бургер с надеждой на лице.       Уэнсдей нашла невинность новичка освежающей.       Торп и Кент были закаленными детективами, циничными и пессимистичными. Они дразнили и издевались над Петрополусом на каждом шагу. Часть процесса мужской дедовщины, она это понимала. Но Петрополус всегда отскакивал назад, нетерпеливый, как щенок. Уэнсдей почувствовала неожиданный прилив покровительственного чувства к новичку.       — Что ты хочешь узнать о Гомесе? — предложила она.       — Почему он пошел в правоохранительные органы?       — Я не знаю. Когда он был ребёнком, пропала девочка, которая жила по соседству. Кажется, её звали Фейт. Её так и не нашли. Это сильно его беспокоило. Гомес пытался возобновить расследование, но я не знаю, к чему это привело.       Петрополус задумчиво кивнул. — Я прочитал довольно много его работ. Материалы о скрытом изменении окружающей среды? Знаешь, чтобы посмотреть, как отреагирует подозреваемый? Гениально, правда. Но я… — он колебался.       — Что? Давай, спроси уже.       — Каким он был? Как отец, я имею в виду.       — Ну, — сказала Уэнсдей, удивленная тоской в ​​голосе Петрополуса. — Он был невероятно терпеливым. Излишне опекающим. Он сводил меня с ума, когда я была подростком. Думаю, он проверял прошлое каждого парня, с которым я когда-либо встречалась. — Уэнсдей изучала мальчишеское лицо Аякса. — Он был тихим. Внимательным. Ты, вероятно, будешь очень похож на него, когда станешь отцом, Петрополус.       Новичок покраснел, и сердце Уэнсдей сжалось, когда она увидела, какое удовольствие он получил от ее слов. У ребенка, выросшего без отца, все равно могли быть свои герои. Гомес был героем Петрополуса, это было практически первое, что новичок сказал Уэнсдей, когда они встретились в участке. Она почувствовала необъяснимую связь родства, как будто Петрополус был ее младшим братом или что-то в этом роде. Она подавила сильное желание протянуть руку и взъерошить его темные волосы.       — Так зачем ты позвонила, доктор Аддамс? — Петрополус закинул последний кусочек бургера в рот и выжидающе жевал.       — Я хочу тебе кое-что показать. — Уэнсдей открыла свой рюкзак и уставилась на белый почтовый конверт внутри. Он был адресован полицейскому департаменту Ньютона, на имя шефа Алекса Дистала. В конверте были все доказательства, которые она собрала в Техасе. Но она его не запечатала. Пока нет.       Уэнсдей отодвинула поднос «Макдоналдса» в сторону и бросила пачку доказательств на стол перед Петрополусом.       Портрет Теодора Кэсседи, выпускника средней школы Темпеста, лежал наверху стопки. Петрополус дважды взглянул на фотографию и беспокойно поерзал на стуле. — Разве ты не должна отдать это детективу Торпу?       — Я и передаю это детективу Торпу. Ты мой троянский конь, Петрополус. — Уэнсдей выдержала его взгляд, молчаливо желая новичку забыть политику, забыть цепочку команд, забыть чертову иерархию. — Как ты думаешь, что сделал Гомес, когда кто-то пришел к нему с доказательствами? — мягко подстрекала она. — Думаешь, он отмахнулся от этого от кого-то другого?       Петрополус смиренно вздохнул и принялся изучать фотографию Кэсседи.       Уэнсдей наблюдала, как он методично просматривает стопку документов; снимок с «Возвращения домой», на котором Теодор Кэсседи смотрит в камеру, а невероятно красивая Саванна Лейн улыбается ему; статья об обнаружении тела Саванны в Холлоу-Понд; некролог Саванны; распечатка кадастровых записей о земельном участке, включающем Холлоу-Понд.       — Кто такая Оливия Теодор? — спросил Петрополус, отправляя в рот горсть картошки фри.       — Тетя Кэсседи. — Уэнсдей протянула ему пару наушников и подключила провод к своему мобильному телефону. — Послушай это.       Она нажала на интервью с Реджи Вутеном в доме престарелых.       Мальчишеские черты лица Аякса помрачнели.       — Возможно, Кэсседи убил эту девушку. Это было тридцать лет назад, я не знаю… — Петрополус выдернул наушники и снова просмотрел улики. — Обе женщины убиты в водоемах или около них, обе задушены, обе были беременны.       Он посмотрел на Уэнсдей и пожал плечами. — Ладно. Просто ради спора, предположим, что Кэсседи убил Лизу Лоринг. Как ты объяснишь тот факт, что кровь Льюиса была на ее теле?       Уэнсдей достала из рюкзака статью по генетике и молча швырнула ее на стол.       Петрополус нахмурился, продираясь сквозь аннотацию, задержавшись на отрывке, который Уэнсдей обвела красной ручкой.       — Вот дерьмо, — сказал он. — Ты думаешь, Кэсседи сфабриковал фальшивую кровь и подбросил ее на место преступления? Ты хочешь сказать, что все наше расследование — чушь собачья?       — Я говорю, что нам нужно взглянуть на это по-другому. У этих учёных есть тест, что-то связанное с анализом метилирования, я не понимаю этот процесс. Но он может определить, является ли кровь натуральной или искусственной.       Уэнсдей постучала по генетической статье указательным пальцем: — Кто-то должен провести этот тест на крови Льюиса. Кто-то, у кого есть доступ к уликам.       — Я не знаю, доктор Аддамс. — Петрополус потер висок, словно его мозг был перегружен. — Все это кажется таким… таким…       — Невероятным, — закончила за него Уэнсдей. — Я понимаю. Но я была в доме Кэсседи в Уэстоне. Я видела часть нижнего белья Лизы в столе с выдвижной крышкой. Думаю, он хранит там свои трофеи. Татуировка каймана, которую он срезал с тела Лоринг, может быть в этом столе. Может быть, даже кусок скальпа с головы Саванны Лейн. И это Кэсседи убил Тедди, я в этом уверена.       — Тедди Уилсона? — Петрополус вопросительно посмотрел на нее.       — Я предупреждала Тедди не приходить, но он, должно быть, последовал за мной к дому Кэсседи. Каким-то образом, после того как я ушла, Кэсседи сбил его машиной. Выбросил его тело в парке Магни, прямо перед моим офисом. Вы уже нашли Camaro Тедди?       — Нет.       — Есть ли какие-нибудь зацепки?       — Нет.       — В этом есть что-то еще, — сказала Уэнсдей. Что-то ее беспокоило, что-то в незнакомце, который вломился в ее офис. — Я просто не уверена, что именно. Она провела пальцем по своей челюсти.       — У тебя какой-то нервный срыв, так говорит Шеф. — Петрополус с беспокойством посмотрел на Уэнсдей. — Откуда у тебя эти шрамы?       — Долгая история. — Уэнсдей встала и сгребла улики в почтовый конверт. Попробовать стоило. Она не могла винить Петрополуса за его сомнительное отношение. Это Кэсседи разрушил доверие к ней. Умнейший, страшный человек.       — Кстати, помнишь это? — Уэнсдей протянула Петрополусу лист бумаги, на котором было написано: «А) СКАЖИ МИСТЕРУ ВЭЙПЕРУ, ЧТО ГАЗОКИСЛОРОДНОЕ ОКИСЛЕНИЕ В НОРМЕ».       — Ты нашла мистера Вэйпера?       — Нет никакого мистера Вэйпера. Я догадалась об этом в самолете по пути домой. Должно быть, это придумала Лиза. Это анаграмма. Перестановка букв в именах Лиза Лоринг и Теодор Кэсседи. — Уэнсдей ждала, пока Петрополус молча решал для себя головоломку со словами.       — Ты права, — пожал он плечами, возвращая листок.       — Когда похороны Тедди? — Уэнсдей приложила записку Лизы к доказательствам и запечатала конверт.       — Завтра утром. — Петрополус посмотрел на остатки своего не съеденного ужина. Он, казалось, потерял аппетит. — Десять часов. В Церкви Прихода Богоматери.       Порыв ветра хлестал мокрый снег по окну ресторана, и Уэнсдей решила, что в этом году весна обойдет Бостон стороной.       Завтра холодное тело Тедди опустят в темную яму. Больше никаких маникотти формаджо, или драки за скип-трейс, или азартных игр в Foxwoods для Тедди.       Уэнсдей закинула рюкзак на плечо. — Увидимся на похоронах, — сказала она, направляясь к выходу.       Петрополус перехватил ее у двери: — Жалоба Кэсседи сегодня днем ​​была отправлена ​​в прокуратуру. Выдача ордера на арест — всего лишь вопрос времени. Не ходи на эти похороны, доктор. Там будет весь отдел.

***