Притворство

***

      Энид наблюдала, как Уэнсдей сняла кобуру со своего пистолета и аккуратно повесила ремень на спинку дивана.       — Давно пора, — сказала Энид, садясь за компьютер.       Час спустя Уэнсдей убрала на полку последний журнал по криминологии, когда Энид бросила ей конверт.       — Адресовано тебе, доктор. Нашла под столом. Ему уже неделя. Тебе следует быть осторожнее с почтой. Это может быть счет.       — Это не счет.       Уэнсдей проверила обратный адрес. Он был из Shoe Shed. Она чуть не выбросила конверт размером с открытку в мусорку, думая, что это какая-то рекламная ерунда. Но инициалы, нацарапанные под этикеткой, привлекли ее внимание — «W. А.»       Уэнсдей разорвала конверт, и оттуда выпала флешка. Черная флешка. Черная флешка Sony. Точно такая же, как та, которую ей показал незнакомец. Это ли была та флешка, в поисках которой он перевернул вверх дном ее офис?       Уэнсдей вытащила сложенный лист бумаги и прочитала записку: «Доктор Аддамс, я нашла это в куртке Гарри, когда сортировала белье этим утром. Он признался, что нашел это на земле, когда рыбачил в пруду Буллоу. Миссис Гейтс»       — Мне нужно воспользоваться компьютером, — сказала Уэнсдей.       — Все в порядке, дорогая. — Энид встала и надела пальто. — Я перебегу через улицу, возьму горячего шоколада и баварского крема. Хочешь чего-нибудь?       — Большой кофе. Черный. Сверни на выезде на Адамс-стрит, это ближе.       Уэнсдей протянула Энид кирпич. — Подопри этим внешнюю дверь, чтобы ты могла вернуться.       Энид ушла, неся кирпич и свой красный зонтик.       Уэнсдей подключила флешку к порту компьютера и получила доступ к файлам. Их было три.       Первый представлял собой обширную сетку препаратов, у которых истекает патент — номер патента, торговое название, дата истечения срока действия, терапевтическая область, схема молекулярной структуры и годовые продажи в США. Лекарства от диабета, депрессии, поздней дискинезии, ожирения, алкоголизма, психотических расстройств, подавления холестерина и т. д. Объемы продаж исчисляются миллионами и миллиардами.       Второй файл содержал молекулярные диаграммы, которые ничего не говорили Уэнсдей.       Третий файл представлял собой патентную заявку на препарат, улучшающий память. Изобретатели: Теодор Кэсседи и четыре имени, которые Уэнсдей не узнала. Он включал метод скрининга фармацевтических агентов на их способность модулировать долговременное формирование памяти, включая выполнение когнитивной задачи, зависящей от гиппокампа. Далее следовали восемь столбчатых диаграмм со схемой клеточного аксона, помеченного стрелками и инициалами. Пятьдесят четыре страницы, очень технические, Уэнсдей понимала поведенческие вещи, но мало что еще.       — Соедини точки, — подумала она.       Лиза должна была доставить эту флешку незнакомцу в полдень Бостонского марафона, так сказал незнакомец. Знал ли он, что было на флешке? И если знал, то почему режиссер документального фильма заинтересовался патентом на лекарство?       Уэнсдей скопировала файлы на свой жесткий диск и вытащила флешку из компьютера. Она прятала ее, когда зазвонил ее сотовый. Это была Иззи.       — Бонни Блу пропала! — ее бабушка была почти в истерике. — Она была на кухне с Ларчем, а теперь ее нет!       — Я сейчас приеду.       Уэнсдей повесила трубку и натянула плащ, застегивая его на ремне, пока бежала по коридору. Джип был припаркован на стоянке позади здания, поэтому она пошла по восточной лестнице к выходу на Уотертаун-стрит. Она остановилась в тусклом свете вестибюля, чтобы написать Энид. Слишком поздно она почувствовала запах пота, смешанный с дешевым одеколоном.       — Хватай ее, Вито. — это был мужской голос.       Уэнсдей попыталась повернуться, но кто-то дернул ее назад и схватил за руки.       Её телефон упал на пол, и она сильно ударила ногой назад. Каблук её ботинка попал в цель, и человек, державший её за руки, застонал от боли.       — Остановись, — на виду у них появился мужчина. — Или я убью тебя на месте.       Это был бандит с татуировкой на шее, тот самый, который выстрелил в неё в квартире на Норвуд-стрит.       Мысли Уэнсдей метались. Энид могла вернуться в офис в любую минуту. Позвонит ли она Торпу, когда обнаружит, что Уэнсдей пропала?       — Кто ты? — спросила Уэнсдей. — Зачем ты это делаешь?       — Это не единственное, что я сделал. — бандит хвастливо усмехнулся. — В прошлом году я протаранил твою машину. Знаменитый Гомес Аддамс, Вито. — он перекрикивал ее голову, обращаясь к своему спутнику. — Я отправил его дочь в больницу.       Вито пробормотал свою признательность. — Т-т-ты — тот самый мужчина, Хайд.       Бандита звали Хайд? Уэнсдей не знала никого с таким именем.       Хайд разразился нервным смехом. — Я каждую ночь проходил мимо этого здания всю последнюю неделю. Я был готов сдаться. Не так ли, Вито? Не мог поверить, когда увидел свет в твоем офисе.       — Ты стрелял в меня возле пруда Буллоу, — догадалась Уэнсдей, начиная понимать. — И второй раз в Норвуде.       — Все верно по обоим пунктам. Ты сучка, которую трудно убить, я тебе это скажу.       — Почему? Ты меня не знаешь.       — Думаю, я достаточно хорошо тебя знаю, дочь Гомеса Аддамса.       — Гомеса? — Уэнсдей была в замешательстве. — Какое отношение он имеет к этому?       — Сайлас Кливленд, — закричал Хайд. — Пробудились воспоминания?       Письмо от Джаспера Кливленда!       Тедди уговаривал ее посетить «Cedar Junction», узнать, чего хочет Джаспер Кливленд. Но Уэнсдей проигнорировала это, она была так сосредоточена на Теодоре Кэсседи.       — Гомес Аддамс убил моего отца. Посадил моего дядю Джаспера в тюрьму. Потом мы потеряли ферму, и моя жизнь пошла к чертям. Пришло время расплаты.       — Мой ребенок погиб в той автокатастрофе. Я больше не могу иметь детей.       — Да? — Хайд Кливленд сильно ударил Уэнсдей по лицу тыльной стороной ладони. — Это за то, что ты повредила мне руку в том шкафу.       Он развернулся, приоткрыл дверь, высунул свою коротко стриженную голову. — Улица пуста. Веди ее. — он приблизил свою рожу к лицу Уэнсдей. — И не шуми. Покажи ей, Вито.       Перед ней мелькнул нож с заостренным концом, две режущие кромки тянулись по всей длине лезвия длиной в фут.       — Видишь? — ухмыльнулся Хайд Кливленд. У него не хватало одного зуба. — Я кое-чему научился у своего папочки. Я собираюсь тебя поиметь. Ты будешь умолять о смерти, прежде чем мы закончим.       Он открыл внешнюю дверь, и Уэнсдей вытолкнули под проливной дождь, на тротуар, по переулку на стоянку за зданием. Походка Вито была неровной, он, казалось, хромал. Он дернул Уэнсдей к машине, припаркованной рядом с джипом. Хайд Кливленд отпер багажник.       — Брось ее сюда, Вито, — приказал он.

***

      Это был серебристый Lexus. Номерной знак совпадал с тем, что дал ей незнакомец. У Вито были торчащие волосы и черная бородка, делавшие его точной копией Фрэнка Заппы.       Уэнсдей успела увидеть это, прежде чем Вито бросил ее в багажник. В последнюю секунду она попыталась уговорить мужчин, предложила им деньги, много денег, но они не ответили. Как будто она уже была мертва.       Аддамс выкрикнула имя Энид, когда крышка багажника закрылась, борясь с паникой во влажной темноте.       Машина провисла, мужчины забирались внутрь. Уэнсдей услышала, как хлопнули двери, заработал двигатель. Запах смазки и бензина усилился, и она задалась вопросом, герметичен ли багажник. Ей пришлось приложить все усилия, чтобы не задохнуться.       Вдохни, выдохни, задержи дыхание.       Машина остановилась, повернулась, поехала вперед. Уэнсдей отсчитала секунды между остановками. Четыре секунды… двенадцать секунд… двадцать пять секунд… тридцать девять секунд.       Уэнсдей нужно было что-то сделать. Что-то, что она помнила, как Гомес говорил ей много лет назад.       Выбей задний фонарь, помаши рукой в ​​дыру. Кто-нибудь увидит, кто-нибудь запишет номерной знак и вызовет полицию.       Уэнсдей не могла полагаться на незнакомцев, она не могла ждать, должно было быть что-то еще.       Найди разъем для подключения кабельной магистрали.       Это было все.       Она перевернулась лицом вниз, выгнув тело так, чтобы приподнять ковёр. Проведя рукой по полу, она почувствовала металлическую проволоку, которая, похоже, тянулась вдоль всего багажника со стороны водителя.       Сжав пальцы вокруг троса, Уэнсдей потянула его к передней части машины, но рука была мокрой, и он соскользнул. Она обхватила трос полой плаща и снова дернула, на этот раз обеими руками.       Багажник приоткрылся на несколько дюймов.       Сквозь дождь на нее устремился свет фар.       Машины стояли в пробке, прижавшись друг к другу. Уэнсдей узнала замысловатые каменные перила моста Уотертаун. Похоже, они пересекали реку Чарльз по шоссе 16, направляясь к площади Уотертаун.       Уэнсдей толкнула крышку багажника и вылезла из «Лексуса», перепрыгнув через бордюр на тротуар.       Она направилась обратно через мост, когда из пассажирской двери седана, примерно в шести машинах позади «Лексуса», появилась фигура.       Это был незнакомец, который вломился в офис Уэнсдей. Он был причастен к ее похищению?       Уэнсдей повернулась, увидела, как Вито вылезает из Лексуса. Она оказалась в ловушке на середине моста между Вито и незнакомцем.       Выскользнув обратно на улицу, Уэнсдей присела на корточки, намереваясь перейти на другую сторону моста и вернуться к озеру.       Но движение на дальних полосах двигалось быстро, слишком быстро, заставляя ее двигаться к Watertown Square по центральной линии. Она протиснулась мимо Lexus. Хайд Кливленд сидел за рулем, отвернувшись от нее, ожидая, когда загорится зеленый свет.       Уэнсдей обогнала две машины и резко вернулась обратно на тротуар как раз в тот момент, когда движение по обеим полосам возобновилось.       Перейдя на бег, она промчалась через мощеный двор в дальнем конце моста и метнулась вниз по тротуару, направляясь к укрытию среди деревьев.       Уэнсдей нырнула за огромный клен и попыталась отдышаться.       Когда она выглянула из-за ствола дерева, то увидела, как Lexus свернул на Charles River Road и остановился у обочины. Фары погасли. Хромающая фигура Вито пересекла двор как раз в тот момент, когда Хайд Кливленд вышел из Lexus. Оба мужчины двинулись в ее сторону.       Уэнсдей рванула в кусты вдоль берега реки. Было труднее видеть, вдали от уличных фонарей, и что-то споткнуло ее. Она упала спиной в ежевику.       Вито навалился на куст менее чем в двадцати ярдах, достаточно близко, чтобы Уэнсдей могла видеть лезвие в его руке. Он вытирал мокрые волосы с глаз и размахивал ножом, как мачете. Вито начал прорубаться сквозь заросли, направляясь к ней.       Уэнсдей не могла видеть Хайда Кливленда, но она слышала его голос, хриплый от напряжения, кричащий: — Зарежь эту суку, Вито! Не дай ей снова уйти!       Уэнсдей попыталась откатиться назад, подальше от Вито. Но ее левая нога за что-то зацепилась.       Пошатнувшись в сидячее положение, она вырвала лозу из-под ботинка, когда услышала хлопок, похожий на хлопок петард. Голос Хайда Кливленда оборвался на полуслове.       Уэнсдей наблюдала, как Вито рухнул, словно марионетка, у которой перерезали нити.       Позади себя Аддамс увидела незнакомца.       Она вскочила на ноги и отвернулась от него, к реке Чарльз, намереваясь переплыть ее. Но незнакомец схватил ее за руку и потащил по берегу к улице.       — Ты должна пойти со мной, доктор Аддамс. Сейчас же.

***

      Незнакомец поспешил провести Уэнсдей мимо тел Вито и Хайда Кливленда. Он помог ей сесть в невзрачный седан, стоявший на холостом ходу позади Lexus на Charles River Road. Никаких других машин на улице не было, пешеходов тоже. Свидетелей не было.       — Они мертвы? — Уэнсдей неудержимо задрожала на пассажирском сиденье. — Оба?       — Совсем мертвы. Сделка с наркотиками пошла не по плану. — Незнакомец включил передачу и развернулся, подъехав к светофору. — Трагедия, правда.       Дождь хлестал по перекрестку безжалостными волнами.       — Ты не… откуда ты знаешь, что я… — Уэнсдей не закончила фразу.       — Я пил пиво в баре под твоим офисом, когда один из членов моей команды сообщил мне, что ты покинула здание с двумя весьма подозрительными личностями. — незнакомец махнул рукой, как будто это было слишком тривиально, чтобы обсуждать это.       — Ты следишь за мной?       — Твой джип выехал из аэропорта Логан несколько часов назад. Остановка в Чайнатауне, еще одна в Бэк-Бей, затем в Ньютон…       — Ты установил жучок в моем джипе?       Незнакомец бросил на нее сухой взгляд.       — Почему ты все еще преследуешь меня?       — До тех пор, пока я не заберу свой флеш-накопитель, доктор, ты остаешься объектом интереса. — мужчина скромно пожал плечами. — Во всяком случае, так я говорю своим людям. Честно говоря? Я беспокоюсь за твою безопасность. Ты принимала очень плохие решения.       — Ты спас мне жизнь. Можешь хотя бы назвать свое имя?       — Какое именно? — пожал он плечами. — У меня их так много.       Загорелся зеленый свет, и незнакомец резко повернул направо на Арсенал.       — В детстве меня звали Эриком. Зови меня Эрик. — он проехал три квартала и повернул направо, припарковав седан на стоянке мотеля Super 8.       — Тебе нужен отдых. — Эрик осмотрел парковку и заглушил двигатель. — Переночуй здесь. Уверяю, никто тебя не побеспокоит.       Уэнсдей была слишком замерзшей и измотаной, чтобы спорить.       Эрик помог ей выбраться из машины и проводил в номер мотеля с огромной кроватью.       — Сними эту мокрую одежду в ванной. — Эрик включил обогреватель на настенном термостате и протянул ей одеяло. — Тебе нужно поесть. Я вернусь. Ни при каких обстоятельствах не открывай эту дверь. Никому.       Дымящаяся вода из душа полилась на тело Уэнсдей. Она поймала себя на том, что колеблется между несущественными вещами. В каком году Гомес убил Сайласа Кливленда? Где была ее мать в этот самый момент? Забыла ли она выключить свет в своей спальне у Иззи?       Она закончила принимать душ, вытерлась и завернулась в одеяло.       Когда она вышла из ванной, Эрик сидел в кресле. Он был одет с ног до головы в черное.       — Сухая одежда из твоего офиса. — Эрик встал и протянул ей сумку.       В ванной Уэнсдей надела джинсы и свитер и вернулась в комнату.       — Я также забрал твой мобильный. — Эрик указал на большой пакет IHOP на столе. — Блины с шоколадной крошкой. А ещё апельсиновый сок, кофе — без кофеина, конечно, — и сосиски. Почему ты плачешь?       — Моя собака пропала. Думаю, ее кто-то украл.       — Та маленькая ши-тцу? Где ее видели в последний раз?       — В доме моей бабушки. Около двух часов назад.       — Особняк на Бикон-Хилл? — Эрик, казалось, сомневался. — Это поместье хорошо охраняется. Я не смог пройти мимо слуги вашей бабушки.       Уэнсдей нашла эти слова утешительными. Но она, похоже, не могла перестать плакать. — Он из Непала. Его последняя работа была в сфере безопасности, — объяснила она, вытирая глаза рукавом.       — Профессионал. — Эрик одобрительно кивнул. — Мудро. Учитывая состояние твоей бабушки. Одна только ее коллекция произведений искусства… — он пожал плечами.       — Что ты знаешь о коллекции произведений искусства Иззи? Хотя неважно. — Уэнсдей босиком подошла к столу и взяла свой телефон. — Мне нужно позвонить бабушке.       Эрик вырвал телефон из ее руки: — Сначала поешь. Садись.       Он указал на кровать: одеяла были откинуты, простыни натянуты, подушки взбиты.       — Ты не понимаешь. Бонни Блу беременна. Она может родить этих щенков в любую минуту. — Уэнсдей села на кровать потому, что ее ноги дрожали. Слезы снова потекли. — Мне нужно туда. Я должна позаботиться о ней.       Эрик вытащил из пакета IHOP белый пенопластовый контейнер. — Всего один кусочек, — настаивал он, открывая крышку. Он вылил на стопку блинов банку сиропа. — Возьми эту вилку.       Уэнсдей села, скрестив ноги, и откусила маленький кусочек от блинчика. Затем откусила маленький кусочек от сосиски. Вскоре еда была съедена, сок и кофе выпиты.       Эрик передал ей телефон.       Уэнсдей написала Энид, извинилась за то, что убежала от нее, сказала, что объяснит позже. Потом она позвонила Ларчу, сказала, что скоро будет.       Она повесила трубку и откинулась на подушки. — Мне просто нужно отдохнуть одну минуту, — сказала она, закрыв глаза. — А потом ты можешь отвезти меня к моей машине. Не смей уезжать.       Уэнсдей начала спрашивать Эрика, откуда он знает, что блины с шоколадной крошкой — ее любимые, но прежде чем она успела что-то спросить, уснула.

***

      Северо-восточный ветер стих, и узкие улочки Лейк-Сити окутал туман. Было позднее утро. Эрик вел седан по редкому движению и въехал на стоянку позади офисного здания Уэнсдей.       — У меня плохое предчувствие. Шестое чувство, если хочешь. Ничего конкретного, но… — Эрик остановился рядом с джипом и мрачно посмотрел на Уэнсдей. — Возвращайся к бабушке. Так будет безопаснее всего.       — Просто скажи мне одну вещь. — Уэнсдей пристально посмотрела на него. — Почему режиссер документального фильма интересуется патентом на препарат для улучшения памяти?       — Моя флешка! — лицо Эрика просветлело. — Ты нашла ее. Отлично!       Он вытащил из нагрудного кармана своей куртки пачку сигарет «Sobranies» и достал черную. — Честно говоря, я уже потерял надежду. — Эрик отломил золотой фильтр, закурил сигарету и глубоко затянулся. — Полагаю, ты не собираешься раскрывать местонахождение моей собственности?       — Что происходит? Зачем ты здесь? — надавила Уэнсдей. — И не трудись лгать. Я узнаю.       Усталый вздох сорвался с губ Эрика, когда он оглядел парковку. — Почему бы и нет? — пожал он плечами. — Тем более, я уже решил уйти на пенсию.       Дым вырывался из его рта, когда он говорил. — Мой работодатель — международный конгломерат. Фармацевтика.       — Ты корпоративный шпион?       — Именно так.       — А фильм, который вы снимали в Wellbiogen? «Наука счастья»?       — Уловка, — признался он. — Сотрудница по связям с общественностью Wellbiogen встретила нашу команду с распростертыми объятиями. Мы снимали все, что попадало в поле зрения камеры. Офисы продаж, документы, лаборатории. — Эрик широко махнул рукой. — Доверчивость блестящих умов никогда не перестает удивлять. Вы льстите, вы бросаетесь парой слов вроде «Трайбека» и «Сандэнс». Мистер Кэсседи искренне верил, что мир затаил дыхание, ожидая его дебюта на большом экране.       Эрик рассмеялся и глубоко затянулся. — К сожалению, мы не нашли ничего полезного в этих кадрах. Но связь с Бостонским университетом, это была удача. Аспиранты, — улыбнулся он. — Постоянно перегружены работой, получают мало и озлоблены. Созрели для того, чтобы их можно было сорвать.       — Что ты имеешь в виду?       — Мы составили досье на научных сотрудников профессора Фиска. На обоих. Мы остановились на мисс Лоринг, у нее был необходимый профиль. Близкие отношения с матерью, беспорядочные половые связи, неуверенность в себе, нечестность. Самое главное, она испытывала серьёзные финансовые трудности. Другими словами, идеальная информаторша.       — Утечка информации?       — Мы знали, что Кэсседи разрабатывает препарат для памяти. Я встретился с мисс Лоринг в конце февраля, предложил ей кругленькую сумму за получение информации об этом препарате. Она связалась со мной в марте, предположив, что действительно добьется успеха.       — Мартовские иды, — кивнула Уэнсдей.       — Верно. — Эрик, казалось, удивился. — Откуда ты знаешь?       — В тот вечер Кэсседи повел всю лабораторию на ужин в Papa Razzi — профессора Фиска, Зака ​​и Лизу. По словам Зака, Лиза возмутительно флиртовала с Кэсседи. Официантка в ресторане видела, как Кэсседи подсунул Лизе свой номер телефона на салфетке Papa Razzi. Я нашла салфетку в одной из книг Лизы.       Уэнсдей вспомнила, как брала интервью у Зака ​​в квартире Оллстона. Зак пытался отшить ее, сказал, что встречается с кем-то. Нервно проверял свой мобильный телефон. Уэнсдей ошибочно предположила, что тот встречается с Теодором Кэсседи.       — Ты пытался привлечь Зака ​​Росарио, не так ли? Ты встречался с ним после того, как Лизу убили, — сказала Уэнсдей. — В кафе Brown Sugar.       — Впечатляет. — Эрик опустил стекло и стряхнул пепел с горящей сигареты. — Если бы я не уходил на пенсию, я бы пригласил тебя присоединиться к моей команде.       — Спасибо. Я подумаю. — Уэнсдей сбила осколок засохшей грязи со своего плаща. — Все это? Наблюдение, досье, фальшивая кинокомпания? Из-за одного паршивого препарата для памяти? Кажется таким сложным. Ты, должно быть, обходишься своим работодателям в целое состояние.       — У меня такой операционный бюджет, что ты не поверишь, — признался Эрик. — Знаешь ли ты, доктор? Уровень смертности снизился от большинства основных заболеваний — рака простаты, болезней сердца, инсульта.       Эрик погасил сигарету и бросил окурок в карман пальто. — Но смертность от болезни Альцгеймера выросла на шестьдесят шесть процентов. Тридцать пять миллионов случаев в мире, и это число растет с каждым днем. Эффективное лекарство для памяти, можешл ли ты представить, какие деньги на кону? Продажи только в Китае будут ошеломляющими. — он пожал плечами. — Это просто цена ведения бизнеса.       Эрик одарил Уэнсдей застенчивой улыбкой, он, казалось, смутился. — Честно говоря, меня не очень интересуют деньги. Просто карьерные возможности для человека с моей квалификацией несколько ограничены.       Раздался сигнал телефона Кента, и Уэнсдей проверила сообщение: «Пришли мне свое фото, леди».       — Мне пора идти. — Уэнсдей изучала лицо Эрика, запоминая острые черты, гладкие волосы, которые едва касались плеч. Потому что она знала, что больше никогда его не увидит.       — Спасибо за прекрасный ночной сон, — сказала она, протягивая руку для рукопожатия. — И за спасение моей жизни.       К удивлению Уэнсдей, Эрик поцеловал ей руку по-французски.       — Мне хотелось бы думать, что я отдал долг твоему отцу. И все же… — Эрик покачал головой. — Мир становится все опаснее с каждым часом. Береги себя, Уэнсдей Уинтроп Аддамс.       Уэнсдей открыла пассажирскую дверь и выбралась наружу.       — Я почти забыла, — сказала она, обернувшись, чтобы в последний раз взглянуть на Эрика. — Твой флеш-накопитель в белой резиновой крысе. И можешь запереть мой кабинет, когда уйдешь?

***

      Приход Пресвятой Богородицы был духовным центром озера, его главный шпиль был виден со всех сторон. Тедди служил там алтарником. Ксавье тоже. Тедди звонил в колокол во время освящения, Ксавье нес металлический сосуд, подвешенный на цепях. Как это называлось? Кадило, вот и все. Горячий уголь и благовония.       Уэнсдей припарковалась на Адамс-стрит и оглядела толпу.       Алекс был там, опустив львиную голову, утешая молодую женщину, вероятно, девушку Тедди. Мэр стоял рядом с Дисталом, проверяя свой мобильный телефон.       Уэнсдей видела, как Торп двигался сквозь толпу с Бьянкой Барклай, плетущейся за ним.       Автомобили выстроились в очередь вдоль Вашингтон-стрит за украшенным цветами катафалком Тедди, готовясь к последнему путешествию на кладбище.       Теодора Кэсседи нигде не было видно.       Уэнсдей проскользнула на церковный двор через восточный вход, под тощим ангелом-медянкой, и присоединилась к Кенту.       Детектив задержался возле волынщиков, покуривая сигарету.       — Ты пропустила службу Тедди, дорогая. — Кент изучал лицо Уэнсдей. — А что случилось с твоим лицом? Я не могу оставить тебя одну ни на минуту.       — Судья выдал ордер? — спросила Уэнсдей. — Вы собираетесь меня арестовать?       — Я бы не беспокоился об этом. — Кент бросил сигарету на землю и закурил новую.       — Почему? Что случилось?       — Я думал, ты должна узнать об этом первой. Вполне уместно, учитывая обстоятельства…       — Что? О чем ты?       — Теодор Кэсседи теперь является подозреваемым в убийстве Тедди Уилсона.       — Тедди? — Уэнсдей была в замешательстве. — Почему сейчас? Эксперты что-то нашли?       — Ответ отрицательный. — Кент покачал головой. — Торп получил наводку вчера вечером. Созвал встречу рано утром. Оказалось, что у Кэсседи есть некоторые бумаги, принадлежащие Тедди. Торп едет за ордером на обыск, как мы и говорили. Неподходящее время, учитывая похороны Тедди. Кстати, — сказал он, меняя тему. — Ты видела Петрополуса?       — Я ужинала с ним вчера вечером в Чайнатауне. Почему ты спрашиваешь?       — Аякс не явился на похороны. Очень дурной тон. И он не отвечает на мои звонки.       — Какие именно бумаги, принадлежащие Тедди, были у Кэсседи?       Кент с неохотой потер свои коротко стриженные седые волосы.       — Какие документы, Кент?       — Ладно, ладно. Ты знала, что Торп нанял ищейку, чтобы следить за тобой, пока ты была на Нантакете?       — Да. Энид мне сообщила.       — Это был Тедди, — сказал Кент. — Торп беспокоился, что ты будешь на Нантакете одна, поэтому он нанял Тедди, чтобы тот присматривал за тобой.       — Тедди? Тедди Уилсон шпионил за мной?       — Да. Мы были единственными, кто знал об этом — я, Торп, Тедди. Так как же Кэсседи получил этот журнал наблюдения? Это то, что Торп намерен выяснить.       Кент бросил сигарету на землю и закурил другую. — Тедди никогда не должен был соглашаться работать на тебя. Но ты же знаешь Тедди. Он был игроком.       — Был ли Петрополус на встрече Торпа сегодня утром?       — Да. Он сбежал, прежде чем все закончилось, маленький негодяй. С тех пор я его не видел. — у Кента зазвонил телефон, и он ответил на звонок. Звонок был коротким.       — Лея Гейтс пропала, — сказал он. — Она ехала на велосипеде по тротуару. Не вернулась, когда ее мать позвала ее. Миссис Гейтс нашла велосипед, лежащий на улице. Но Леи там не было. Ребенок, вероятно, у друзей. Эй! — закричал Кент. — Куда ты идешь?

***