Сопор

      Чанбин испугался в ту ночь, Феликс совсем не хотел просыпаться. Чтобы не пугать любимого ещё больше, пришлось держать в себя в руках и стараться не уснуть снова. Кофе немного помог. И мысли о том, что он что-то должен был помнить. Голова отвечала тоскливой пустотой.       Любимая кружка успела остынуть в окаменелых пальцах. Холода не было. Только пустынная неопределённость и кажущийся родным туман, окинувший город ближе к утру своим безжизненным одеялом. — Ты ничего не забыл? — сонно доносится с ванной. Чанбин проснулся, чаще всего он работал с самого утра. Ликс ощущает привычный укол вины: его любимый с ним даже выспаться нормально не может, чтобы не испытать страх проснуться с холодеющим трупом безумца. — Ты о чём? — всё, что может сделать Феликс сейчас — раскаявшись приготовить ему кофе с молоком и пару сэндвичей. Тем не менее, хотя бы Бин из них двоих в состоянии помнить важные вещи. — У тебя сегодня встреча с психиатром Каном. Вы перенесли её с выходных, потому что сегодня ты выходишь на работу после обеда.       Точно, а Феликс совсем забыл. Видимо, это он и пытался вспомнить последние несколько часов…       Только ком в животе не пропадает, как ни старайся. Феликс благодарит за напоминание и всеми силами пытается заглушить рвущуюся безосновательно тревогу. Главное дотерпеть до приёма, а там уже другой человек продолжит разбираться с его больной головой хотя бы на час.       Поездка до центра кажется делом нескольких минут, тишина оголодавши проглатывает всё время. — Напиши мне, как сеанс закончится, — Чанбин целует его в висок и поддерживающе улыбается. Мешки под глазами мешают ему казаться более оптимистичным, как было всегда. К сожалению их новый психиатр пока не мог похвастаться результатами успешной работы, но он хотя бы не вызывает у Феликса желания послать всю терапию в адский котёл. — Мне к доктору Кану, — он отстранённо информирует девушку в регистратуре, когда наконец доходит его очередь.       Частная клиника «Живая Душа» не выделялась ничем особенным среди таких же частных клиник, если не брать в расчёт странное название и завышенные цены на услуги, которые Чанбин был готов оплачивать хоть в тройном объёме, если бы это приносило результаты.       Стерильные палаты, молодые, ещё не познавшие апатии и выгорания врачи, мотивационные цитаты на плакатах о том, что из любой болезни можно выкарабкаться, если верить и делать всё возможное. Как бессмысленно вдохновляюще: за полгода терапии в новом месте все эти слова потеряли былой лоск. А белые стены стали роднее собственного дома. — Доктор Кан уже вас ожидает в своём кабинете, — вежливо оповещает личная ассистентка его лечащего психиатра. Его медицинская карта вместе с различными выписками и анализами уже аккуратной стопочкой покоится в её руках, готовая быть врученной врачу.       Феликс знает, чего стоит ожидать: никаких изменений, несколько подбадривающих слов и сочувствующий взгляд. Бессмысленная трата денег, но он не может так разочаровать Чанбина. Для него он должен хотя бы претворяться, что не сдался. — Доброе утро, доктор Кан. — И вам доброе утро, господин Ли.       Кан Ёсан — его психиатр — был невероятной красоты мужчиной. В первый раз ему даже показалось, что этот врач — нанятый актёр, правдоподобно отыгрывающего свою роль. Подозрение сошло на нет быстро, такую безусловную преданность делу сыграть невозможно даже самому искусному лжецу.       А ещё он был искренним. Не улыбался наигранно и не пытался говорить только то, что Феликсу может понравиться, отрабатывая каждую заработанную копейку. Никаких радужных надежд и бесплодных обещаний. Только сухие факты: — К сожалению, я могу лишь констатировать стагнацию в нашей терапии. Никаких результатов, ведущих к выздоровлению я не вижу ни в результатах анализов, ни в ваших собственных словах. Да они и не нужны, с каждым вашим приходом ко мне вы всё больше напоминаете призрака. — Не знаю, что ответить вам, доктор. Таблетки, что вы прописывали мне в начале, действовали лишь первый месяц, а после них всё вернулось в двойном объёме. У меня опускаются руки.       Доктор Кан скрещивает пальцы. Он просит мягко: — Расскажите про ваши сны. — Они стали длиннее. И ещё реалистичнее, чем раньше, — легко рассуждать на таком мягком, бархатном диване. Лежать очень приятно, голова меньше гудит, хотя раньше он считал, что такая поза для разговора с врачом является уделом клишированных фильмов. — Припоминаете, о чём они были? — К сожалению, нет. Точнее, я помню, но всё то же самое. Город, туман.       Чёрт, опять голова раскалывается. Если тереть глаза, посильнее надавливая на них — можно чуть-чуть унять пульсацию. — Ещё парень молодой. Хани, вроде бы.       Доктор словно вырывается из транса. Его голос звучит оживлённее, чем обычно: — Парень? Раньше вы не рассказывали о других людях в ваших снах. Как вы думаете, этот Хани — он плод вашего воображения, или ваш реальный знакомый?       Тут, конечно, как посмотреть. Но не сказать же врачу, что тот Хани существует, только Феликс сам его никогда не встречал. Зато встречал человека, который точно его знает, но послал Ликса куда подальше, перепутав с кем-то другим. Безумие, в которое даже вникать не хочется, не то, что объяснять. — Плод воображения. Я даже не смогу описать его внешность, если попросите. Помню только имя, почему-то. И ответить почему тоже не смогу.       Однако и это уже виделось доктору Кану прогрессом. Вот что с людьми делает потеря надежды. — Ещё что-нибудь?       Феликс закрыл глаза. Внутри него всё ещё таился неприятный, разгрызающий плоть червяк, пытающийся заставить его вспомнить что-то важное. — На самом деле да. Монстры. Там были монстры, и мы пытались убежать.       Бог видит, каких усилий требовалось это вспомнить. Но червяк никуда не пропал. — А их вы сможете описать? — в ответ он получает отрицательный кивок. Для такого потребуется куда больше, чем час тишины на удобном диване.       Время подходило к концу, доктору Кану не удалось вытрясти с него больше никакой новой информации. — Господин Ли, на самом деле, я долго думал, как бы я смог ещё помочь вам в вашей ситуации. Если честно, ваша история не дает спать по ночам даже мне.       Феликс может только печально ухмыльнуться. А потом смотреть на то, как на столике перед ним появляется небольшая прозрачная баночка. — Ваши новые таблетки. Сильное снотворное-успокоительное, такие в аптеке не купишь. Одна из последних разработок фармацевтической сомнологии, применяются только под чутким присмотром врача и в ограниченных дозах. Побочные эффекты пока не выявлены.       Феликс берёт баночку и крутит её в руке, рассматривая перекатывающиеся белые пилюли. — Выпейте первую таблетку сегодня точно перед сном, запейте её большим количеством воды. После сразу ложитесь спать, не сидите в телефоне, не смотрите телевизор, даже со своим молодым человеком не разговариваете. Никаких раздражителей на мозг.       Феликс кивает. — Утром сообщите мне об эффекте сразу, как встанете. Мой личный телефон у вас есть.       Новейшая разработка в сфере сомнологии звучит впечатляюще, конечно… да и кто такой Феликс, чтобы отказываться. Если бы ещё этот червяк в животе перестал выгрызать его внутренности, он бы даже доверчиво улыбнулся на прощание. А так получилось сухое: — Значит, до завтра, доктор Кан. — До свидания, господин Ли.       Один плюс у встречи с доктором есть: пока он вылеживался на диване, туман рассеялся, перестав колоть ненастоящими воспоминаниями куда-то под рёбра. На работу он вновь добирается на метро.       Запах доставленных утром цветов приносит немного радости в его работу. Горшочные камелии укрыли своим ярким ароматом всё небольшое пространство. Было в них что-то чарующее всё-таки, несмотря на простой и незатейливый вид. Можно только поблагодарить Сонхва за то, как аккуратно, быстро и слаженно он распаковал всю партию в свою одиночную смену. Феликсу лишь оставалось коротать часы за составлением привлекательных композиций. Бесконечные часы рассеянного перебора стебельков роз и лилий, их сочетаний с сиренью и кактусами — тех, что редко можно встретить в классических букетах. За эти решения тут его и держали. И за свои «развязанные руки» у него получалось держаться самому.       Отсутствие вдохновения и постоянные мысли о чём-то упущенном не давали ему сегодня расслабиться даже в самом любимом занятии. Спустя пару часов он сдался: не стоит выпытывать из себя то, что не хочет вырываться. Иногда лучше просто плыть по течению и ждать прибытия. Если не вдохновения, то уж просто клиентов. Но колокольчик, оповещающий о новом посетителе, он всё равно не сразу услышал. Забылся, пялясь на собственные каракули в блокноте. — У вас прекрасные цветы, под стать продавцу, — с великолепной улыбкой и воодушевленным настроем в магазинчик врывается Чанбин, держа в руках коробочки с комплексным обедом, ягодным круассаном и двумя стаканчиками с напитками. — Я взял горячий шоколад и матчу. Выбери, что сейчас хочешь, второй я возьму себе.       Мимолетный поцелуй через прилавок быстро согревает. — Горячий шоколад, пожалуйста. Вырвался на перерыв? — Да, сегодня мы наконец закончили с записью альбома. Дальше у них съёмки клипа на неделю, я в этом особо не участвую, так что даже домой вовремя приезжать буду, — Чанбин вешает на входную дверь табличку «перерыв 10 минут» и присаживается за прилавок. — Как прошла встреча с доктором?       Феликс делает первый глоток шоколадного напитка. Бин даже попросил зефирок в него добавить, как Феликс всегда любил. Не забыл же ведь. — Как всегда. Но у меня теперь новые таблетки на испытательном сроке. Что-то непонятное, но возможно эффективное. — Отличные новости! А я знал, что в этой клинике нам точно помогут, — непринуждённо громкий голос немного оглушает, но это даже и к лучшему: Чанбин такой только если по-настоящему в хорошем настроении. Его запал передаётся воздушно-капельным, и Феликс чувствует лёгкое дуновение приближающийся перемен, будто они действительно постучались к нему на работу с приходом самого ангела. — Не хочешь сходить… а что ты там пишешь?       Рука Феликса останавливается. Надо же, он действительно неосознанно продолжал записывать в блокнот какие-то бессмысленные цифры. — Если честно, сам не понимаю. — Похоже на номер телефона.       Феликс присматривается. Цифры повторяются в одной и той же последовательности, и это действительно выглядит как номер телефона, незнакомый. Неизвестно, что Феликс хотел увидеть на исписанном листке бумаги ещё, но режущая боль в голове вернулась «домой» отрезвляющим уколом, словно подсказка. Пришлось судорожно лезть в список контактов и проверять на совпадения. Ничего. — Да твою же мать, — спасибо, что он не разбивает стеклянную витрину, когда врезается в неё головой и беспомощно стонет. Больно, конечно, зато прохладно. От стекла или холода, неясно.       От улыбки Бина и след простыл. — Господи, Ликс-и, — он оббегает прилавок, испуганно, но всё же нежно поворачивает изнеможденное муками воспоминаний тело к себе, стараясь найти ответ в пустых глазах. — Что ты творишь? Что это значит?       Бин спрашивает про аптечку, находит её быстро в подсобке. Обрабатывает кровящую рану на лбу перекисью и сдувает болючее жжение прохладным ветерком. — Я должен что-то вспомнить. С самого утра у меня чувство, будто кто-то когтями в мозги впивается и пытается заставить думать о чём-то важном. Но у меня не получается. — Может, это связано с работой? Или с лечением, как ты с утра забыл про перенос приёма.       Феликс отчаянно качает головой. — Это будто бы не с этой реальности.       Если как-то и можно было напугать своего бойфренда сильнее, у Ликса получилось. — Или дело в том, что ты не спишь нормально. Мозг постоянно функционирует, кипит, как чайник, и надумывает тебе воспоминания из несуществующей реальности с таинственными номерами.       Несуществующая реальность. Пустующий туманный город, заполненный обезображенными монстрами. Хани и новый друг. Спаситель, знающий немного больше.       Ты должен будешь стать посланником.

      …Из кожи вон лезь, но вспоминай

Звони по номеру…       Ким Сынмин! Имя спасителя из сна. Телефон — это номер, что он так рьяно старался донести ему в голову бескомпромиссный вдалбливанием в самые уши. Его сильные пальцы, вдавленные в виски — физическое напоминание, долгое и надёжное, в этом мире обратившееся мигренью. — Знаешь, мне уже лучше, — просветление мигом рассеяло искусственно набежавшие в сознании тучи. Феликс делает облегчённый вдох. И это мало чем успокаивает Чанбина. — Каким образом? Когда могло успеть стать лучше? — Я просто… — если сказать «всё вспомнил» — последует закономерный вопрос «что именно». Такое объяснить довольно сложно, если не хочешь показаться невменяемым. — Успокоился. Думаю, ты прав, это всё недостаток здорового сна. Сегодня перед сном я приму первую дозу нового препарата, и всё вернётся на круги своя.       Словно волшебное слово, «новый препарат» действует эффективно и безотлагательно. Тревога в лице Чанбина утихает, хотя и не исчезает полностью, свежий пластырь на лбу мешает. Ликс накрывает его рукой: — То был небольшой нервный срыв. Клянусь, больше ничего стеклянного я головой пробить не попытаюсь. — Но то ведь не смешно, Ликс-и.       Страх снова позабыть частички сна накрывает резко, и Чанбина уже приходится поднимать со стула силой, подгоняя к выходу, как нежелающего идти в школу ребёнка. — Я и не смеюсь. Но, пожалуйста, Бин, поверь мне. В последний раз поверь.       Чанбин никогда не умел сопротивляться этому умоляющему взгляду и просящему поцелую в щёчку. Даже сейчас не смог, хотя разум противился. Он обещает заехать вечером и выходит из магазинчика молча. Феликс следит за ним до момента, как он садится в свою машину и уезжает в сторону компании. Табличка «перерыв 10 минут» так и не снимается с двери.       По пустому магазину проносится запах камелий и звук телефонных гудков. — Да? — по ту сторону слышится незнакомый, немного сонный голос. — Извините, пожалуйста, — Феликс вдруг понимает, что не сильно обдумал, что собирался сказать. Привет, я тут во сне очень настойчиво заучивал твой номер, не пояснишь мне, что это значит? Он просто прозвучит, как криповатый тайный поклонник. — Ваш номер попал мне этой ночью в определённых обстоятельствах. Вы не могли бы представиться, пожалуйста?       И всё равно получилось так, что любой адекватный человек сбросил бы и добавил в чёрный список от греха подальше. Но раз этот человек каким-то образом связан с мёртвым городом и одним из его пленников, то уж чего-чего, а «нормальности» в нём будет столько же, сколько и в самом Ликсе, чуть не устроившем самому себе сотрясение мозга несколько минут назад. — Хван Хёнджин. А вы кто?       Паззл начинает складываться: именно это имя ему вбивал в голову человек из сна. Человек из сна, который там и должен был оставаться плодом больного воображения. — Меня зовут Ли Феликс, — телефон почти выскальзывает из рук из-за потных ладоней, а немеющий от иррационального страха язык едва поддаётся. — Вы меня не знаете. Но я знаком с вашим другом, нуждающимся в помощи. Он не может с вами связаться, и попросил помощи у меня.       Хёнджин неопределённо молчит какое-то время. Феликс несколько раз нервно проверяет, не сбросил ли он вызов: — Какой именно друг? — аккуратно уточняет. — Сынмин.       В какой-то мере Ликсу даже хочется, чтобы ему ответили простое-человеческое «вы ошиблись, не знаю такого», чтобы он со спокойной душой забыл эти злосчастные номера и имена, закончил смену, поехал домой в тёплой машине своего парня, принял новую таблетку на ночь и поспал с мыслью, что он увидит только сон, пусть и с монстрами, странными людьми, пугающими заброшенными домами, но никоим образом не переходящий в его настоящую жизнь. Что он сможет найти объяснения этим совпадениям, и больше не будет искать никаких мистических разгадок своему состоянию. К сожалению, жизнь уже давно к нему не благосклонна. — Мы можем сегодня встретиться? — голос Хёнджина становится другим. Глубоким, сильным. Прозвучавшее имя явно вырвало его из остатков сна. — Где угодно, я подъеду.       Незнакомец не был потерянным или испуганным. Он будто бы… ждал этого звонка.       Феликс смотрит в оконную витрину, прямо на кофейню напротив: — Подъезжайте к семи в кофейню «Le Dessert» возле станции метро Инсадон. — Я буду вовремя. До свидания, Ли Феликс, — гудки сброшенного вызова звучат резко и сокрушённо.       Осталось лишь умудриться всеми силами сосредоточиться на работе и довести смену до конца. Ликс рывком снимает с двери табличку о перерыве и делает несколько глубоких отвлекающих вдохов, и сразу после наспех печатает Бину смс о том, что домой он хочет вернуться сам, нужно будет задержаться на работе на неопределённое время. Несмотря на твёрдое желание закончить смену без эксцессов, не думая о собственных вечных проблемах, взгляд то и дело падал на кафе по ту сторону улицы.       Может, тот парень в смешной шапке и пальто был этим Хёнджином? Или другой, с яркими синими волосами и огромными очками? Под подозрения падали все, вызывая непреодолимое желание наплевать на всё и просто сбежать из цветочного туда, где он получит хоть какие-то ответы. — Здравствуйте! — случается самое страшное. Покупатель за две минуты окончания смены, две! — Мне нужен букет для моей девушки, без повода, просто порадовать.       В любое другое время он бы умилился, правда. Но не когда решается судьба его психического состояния. — Вы можете выбрать что-то из наличия, — Феликс терпеливо улыбается, всё ещё скорее окну, чем посетителю. Закрытие кассы откладывается на неопределённый срок.       Парень явно теряется в ассортименте, но всё равно бракует все самые мейнстримные варианты с розами и пионами, ворочает нос и от «базовых» тюльпанов и хризантем. — Мне бы хотелось чего-нибудь необычного. Чтобы не как у всех.       Ну так ветку ей подари берёзовую с застрявшим порванным пакетом, развивающимся на ветру. Такого ей точно никто не дарил никогда.       Но за такую клиентоориентированность Феликса по головке не погладят, поэтому приходится лавировать: — Не желаете довериться мне? Я вам создам очень даже неповторимую комбинацию прямо на ваших глазах, от вас требуется только цвет.       Глаза парня загораются: — Она любит жёлтый!       Вспоминая все возможные pinterest-референсы в жёлтых оттенках, Феликс ликует: у него как раз остались не самые ходовые подсолнухи, которые невероятно красиво сочетаются с такими же яркими лилиями, белыми дикими розочками и декоративными колосьями. Необычнее не придумаешь, и всё ещё стильно и очаровательно. Феликсу даже самому неожиданно понравился результат.       Он бы и рад задержаться на эти дополнительные пятнадцать минут, что занял букет, но, чёрт побери, почему именно сегодня?       Так быстро он давно не собирался. И давно не перебегал улицу в неположенном месте, чуть ли не сбивая с ног вот-вот ушедшего парня с лилиями и подсолнухами, кричащего ему что-то нелицеприятное в след. Смешно, своего флориста он даже не узнал.       Вывеска «Le Dessert» горела ярким белым цветом даже сильнее обычного, хотя никто этого и не замечал кроме самого Ликса. Несколько глубоких вдохов для спокойствия тела и распереживавшегося духа — и он заходит внутрь. Вечером у них всегда много посетителей, и этот день не исключение — при этом никто не сидит в гордом одиночестве, только парочки, семьи и небольшие компании. Феликс берёт в руки телефон и смотрит на время: 19:43. Если снова позвонить Хёнджину и извиниться за опоздание, его же простят? Если на звонок вообще ответят, а то уж замечтался слишком. — Прошу прощения, чем могу помочь? — его отвлекает миниатюрная дружелюбная официантка. — Прошу прощения, я просто сильно опоздал на встречу, и понял это только сейчас. Боюсь, мой знакомый уже ушёл.       Девушка задумчиво поднимает глаза буквально на какие-то секунды: — У нас на втором этаже уже давненько кого-то ждёт один молодой парень. Подскажите, как выглядит тот, кого вы ждёте, может, это как раз он? — В этом и сложность — я не знаю.       Какая же ситуация глупая вырисовывается. Хорошо, что на неловкий стыд буквально нет сил. А девушка будто бы всё понимает, ещё и улыбается шире. — А, понимаю! Свидание вслепую это всегда так волнительно, — а может и не совсем понимает. Феликс прикусывает язык. — Тогда давайте я проведу вас наверх, и вы сами обо всем разузнаете.       На втором этаже свободных мест заметно больше. Одна пожилая пара, мама с ребёнком и тот самый парень. Его светлые волосы собраны в низкий хвостик, старенький вязаный кардиган ярко контрастировал с бледностью кожи, а усталые глаза неотрывно гипнотизировали декоративную полуживую свечку по центру стола, её отражение отбрасывает прозрачный стакан с допитым чаем и грустно плавающими ягодами на дне. Мрачная картина беспросветного одиночества, написанная маслом художника, потерявшего веру в жизнь. И в то, что незнакомец, взбудораживший сердце и покой, всё-таки соизволит появиться.       Страшно представить отчаяние этого человека. — Добрый вечер, мистер Хван? — мужчина словно выходит из невидимого транса, резко откликаясь на имя. Даже подтверждения не требуется — он именно тот, кто ему нужен.       Он присаживается за свободный стул напротив: — Я Феликс, тот, что связывался с вами днём. — Я думал, что вы уже не придёте, — совершенно спокойно. — И я сильно извиняюсь за опоздание. Задержали на работе. — Работа это важно, да, — Хёнджин немного сильнее кутается в шерстяную вязку кардигана. Всё та же энергичная официантка походит к ним спустя минуту с блокнотиком и таинственной улыбкой. Они берут чай и соглашаются на предложенный десерт-новинку, Феликсу не очень было интересно какого, он не слушал, но будто бы заказать что-то ещё нужно было по определённым приличиям.       Когда девушка убегает по лестнице на первый этаж, становится уж слишком неуютно. Будто сидеть со своим полуживым отражением. Оно решается заговорить с ним первым: — Не думаю, что в наших интересах ходить вокруг да около сейчас, Мистер Ли, — ещё бы, всё время на полноценное знакомство Феликс растратил на последнего клиента. — Откуда вы знаете Сынмина и как получили мой номер?       Феликс, не ожидая от самого себя, горько смеётся. — Я надеялся, что вы мне расскажете, мистер Хван.       Возможно, Хёнджин единственный человек в этом городе, способный ему поверить, так что лукавить нет смысла. Как и выгораживать свой сумасшедший мозг и его причудливые видения. — Как для вас прозвучит мой искренний ответ, что я познакомился с Сынмином в своём перезатянутом психопатическом систематическом сне? И что именно в нём мне ваш номер и продиктовали.       Глаза Хёнджина раскрываются чуть шире в неверии и… проблеске понимания. Он старается проникнуть собеседнику в душу в попытке найти доказательства чьей-то шутки, не находит и с облегчением откидывается на спинку стула. Он больше не говорит, и Феликс тоже. Дают друг другу немного пространства.       К моменту, как Хёнджин заговорил, им уже принесли прозрачный заварник и те самые новые десерты. Что-то с фисташками и малиной. — Туманный город, да?       Феликс понимал, что Хёнджин много, что знал, или догадывался — в конце концов, был частью этого хаоса, но всё-таки слышать подтверждение вживую ощущается совсем по-другому. — Огромное место, где нет ничего живого вокруг, кроме уродливых монстров, и так каждую ночь в жалких попытках поспать спокойно?       За пару минут этот парень стал понимать его лучше нынешнего и бывшего психотерапевтов вместе. Что-то внутри сладко затрепетало: раз этот парень так хорошо разбирается, то и Феликсу поможет? Он кивает в подтверждение чужим словам, даже слишком пылко: — У тебя тоже такое было? — пожалуйста, ответь да. И то, что эту проблему, болезнь, расстройство, чем бы это не было на самом деле, ты победил, и сейчас поможешь такому же несчастному волшебным зельем. — Не у меня. У Ким Сынмина.       Феликс подозревал, ещё с появления на его работе парня, который ходит с фотографией второго «плода его воображения», Джисона, в бумажнике. Но сбрасывать всё на усталость и собственное безумие было проще. — Так он реален, — даже не вопрос. Невероятная правда.       Хёнджин достаёт телефон с кармана брюк и начинает быстро листать, судя по всему, галерею. — Как никто другой.       Телефон скоро оказывается повёрнутым лицом к нему. Получив новую подпитку, в желудке начинает копошиться тревожный червь, посылая холодные импульсы по всему телу: с фотографии на него смотрит улыбающийся, слегка загорелый Хёнджин и такой же беззаботный Ким Сынмин в форме школьной бейсбольной команды, с шуточно нацеленной на камеру битой. Тот же самый Сынмин, только… живой. В том городе у него не было блеска в глазах, насколько Феликс мог помнить. Да и у кого бы он мог там быть.       К горло подкатывает мерзкий ком. Его тошнит. — Прости, мне сложно всё это переварить. — Я понимаю. Сам боюсь, что сейчас проснусь, а встречи нашей и не было, как и твоего звонка, — к сожалению, Хёнджин не выглядел как человек, знающий ответы на все вопросы — он выглядел как тот, кто сам пришёл с парочкой своих, но всё же он был единственной надеждой получить хотя бы что-то. — Расскажи мне всё по порядку, пожалуйста. — Все началось около года назад. Минни возвращался с тренировки по бейсболу. Он обещал заскочить ко мне, ведь мы давно не виделись, а у него был очень плотный график, — вспоминал он обрывками, словно ему это давалось непросто. — Но до меня он в тот вечер так и не добежал, трубку не брал, на связь не выходил. Наутро выяснилось, что группа каких-то пьяных уродов до него доебалась на улице. Украли деньги, телефон, да и ладно бы только это, — стеклянные глаза Хёнджина говорили быстрее него. — Они его избили до полусмерти его же бейсбольной битой. Сотрясение мозга, перелом рёбер в трёх местах, сломанный палец руки и вырванный с корнем клок волос на затылке одним из этих зверей. — Боже, — страшно представить милого парня с фотографии в таком состоянии.       Хёнджин продолжал говорить своей незалеченной болью. Это было только началом истории. — Он выжил. Долгая реабилитация была, но мы держались: я, его родители, наши общие друзья. И врачи говорили, что Сынмин был сильным, быстро шёл на поправку. Да только даже к моменту выписки здоровым, прежним Минни он не выглядел, никогда больше не выглядел. Бросил тренировки, стал постоянно дома сидеть, перестал общаться практически со всеми, побледнел, перестал улыбаться. Все думали, что ему просто нужно дать немного времени, что у него травма, психолог всё поправит, когда он будет готов, но всё только усугублялось. Меня однажды это доконало, и я просто пришёл к нему домой без предупреждения. У меня ключи от его квартиры были, как и у него от моей, мы же с ним не разлей вода со школы… — И что ты увидел? — Ликс задерживает дыхание. — Что он спал, — Хёнджин облегчённо выдохнул, сбрасывая с плеч невидимый булыжник. Феликс явно был первым и единственным человеком, кому он это рассказывал. — Да так спал, что даже не дышал, как мертвец. И сколько бы я его не тормошил, сколько бы не кричал — никаких признаков жизни, хотя у него всегда был очень чуткий сон, он от вибрации беззвучного будильника просыпался. В тот раз я реально решил, что он умер, чуть сам не откинулся со страха. — Но он проснулся, — Феликс кивнул. История уж очень напоминала те, что ему пересказывал его Чанбин. Хёнджин раскидывает руки: — Как ни в чём не бывало. Молчаливый, запуганный и сонливый, словно и не спал вовсе. — И он тогда тебе всё рассказал? — Не сразу, конечно. Видимо, думал, что я его психом посчитаю, вот и боялся. Но я упёртый, докопался до него уставшего, и он в итоге как на духу на меня всё вывалил с криками: что ему снится туманный город, каждый раз один и тот же, мрачный, пугающий, что он там что-то ищет, и на этом всё, память стирает подробности. Оставляет только ощущение, что ему там страшно до чёртиков, и что он боится не проснуться однажды.       Хёнджин рассказывает ещё и ещё, и история пугающим образом перекликается с его собственной. Меры борьбы, таблетки, терапия, провалы в памяти, рассеянность, парализующий сон без возможности спасения. Вдруг в голову врастает болезненно парализующая мысль. — Почему именно ты сейчас мне всё это рассказываешь, а не сам Сынмин?       Эмоциональный запал Хёнджина чуть остужается, и он отпивает чай со своей чашки, промачивая пересохшее горло. Теперь он подозрительно холоден, в отличие от Ликса, услышавшего то, чего так боялся: — Потому что в этом мире его больше нет.