Случайная встреча

      — Доброе утро, Принцесска, ты пунктуальна, как часы, — Улыбнулась Мэй, шагая на встречу к Зофи, — И даже постаралась меня послушать в теме одежды? Похвально, но недостаточно       — Да, решила, что всё-таки о Производствах ты действительно знаешь побольше, так что надо одеваться поскромнее, но всё ещё соответствовать моему обществу, — Улыбнулась в ответ Зофи, переступая центр моста, постоянно чувствуя тяжёлый взгляд в спину.       — Нда, уже третий день, а он всё как цепной пёс. Знает, куда мы идём? — Мэй махнула рукой Ричарду, как приветствие, и зашагала рядом с Зофи к канатной дороге.       — Ему этого знать не надо, иначе увяжется за нами, — Закатила глаза Зофия.       Фуникулёр, на удивление девушки, работал также исправно, как и в её детстве, когда эта часть города тоже являлась элитной. Она идеально подходила для жизни владельцам заводов, ведь позволяла быстро добраться до производств и проследить за их работой. Но время идёт, люди получают и теряют деньги и позиции в обществе, покидают город, а Производства растут, занимают всё большую площадь, подгибая под себя всё.       Каждый раз наблюдая на занятиях, как менялись карты разных городов, Зофи понимала, что рано или поздно Производства либо отделятся, либо попробуют прогнуть под себя богатую часть населения, возможно мирно, возможно войной. И уверенности, что вся армия будет защищать центр — не было. Многие солдаты — выходцы Производств, там их семья, там их дома, и идти против этого мало кто решится.       Встав в очередь, Зофия поправила сумку на плече, шагнув чуть ближе к Мэй.       — Боишься?       — Нет…да… слегка опасаюсь, хочу быть уверена, что меня никуда не оттеснят, — Объяснила Зофи.       — Я бы предложила тебе спуститься по тропинкам с холма, но это не безопасно с твоими каблуками…       Очередь подходила достаточно быстро, чтоб Мэй не начала повторное объяснение, почему на каблуках неправильно ходить в Производства. Кабинка подъехала и Мэй подтолкнула Зофи вперёд, показывая куда ей встать. Девушка забилась в самый угол, прижимая сумку к груди, стараясь не касаться грязной кабины. Работа механизма ещё не говорила о поддержании его в чистоте. Так что стены были чёрными и покрытыми разными надписями, содержание которых читать не хотелось. Мэй подошла максимально близко, упираясь руками по обе стороны, не давая кому-либо прижаться к девушке или даже попробовать коснуться. Крошечная кабинка быстро заполнилась людьми и, закрыв дверь, поехала вниз, слегка покачиваясь.       — Всё в порядке, Принцесска? — тихо спросила Мэй, прикоснувшись к плечу большим пальцем.       — Да, спасибо, душновато немного, — из-за грязи, покрывающей даже окна, кабина тонула во мраке, и чтобы рассмотреть лицо перед собой, нужно было некоторое время вглядываться.       — Хм… забавно, — усмехнулась Мэй, но заметив недоумевающий взгляд Зофи, продолжила, — твои глаза, на солнце они практически жёлтые, а тут, карие, как у моего отца.       Резко выдохнув, Зофи опустила глаза, несколько секунд думая, что ответить, и подняв взгляд встретилась с тёмно-серыми глазами собеседницы.       — Отец говорит, что они янтарные. Ты мне ничего не говорила о своей семье. Кем служит твой отец?       — Никогда не видела янтарь, чтоб сказать правда ли это. Мой отец мёртв… Работал на заводе и умер там же, остановилось сердце от нагрузки, — Кабину затрясло, люди зашевелились, — Мы подъезжаем, не пугайся.       — Мне жаль, твоего отца.       — Спасибо.       При открытии дверей, тусклый свет резанул по глазам, заставляя щуриться, и часто моргать, от внезапной головной боли, теряя ориентацию в пространстве.       — Зофия, не тормози! — Горячая рука схватила запястье девушки, вытягивая из кабинки и удерживая от запинки о собственные ноги, — Аккуратнее! Цела?       — Да, прости, не думала, что в кабине так темно, — Промаргиваясь и массируя виски, проговорила девушка.       Осмотревшись вокруг, Зофи повела плечами, стараясь сбросить неприятное ощущение. Казалось, сам воздух был тяжёлый и грязный, как улицы нижней части города. Серые здания, собранные из кусков разных материалов, не облицованные стояли по сторонам от кривых улиц, залитых неизвестно чем. Солнца будто не существовало здесь, а проглядывающее между крышами небо было грязно-серое. Медленно шагая по улицам, девушка, слушая рассказы, постоянно осматриваясь. Этот серый район угнетал, пожирая все краски, даже волосы Мэй, на солнце яркие, тут отдавали в серость.       — Не нравится, Принцесса? — Кинула через плечо Мэй, заметив выражение лица собеседницы. Момент, когда издевательское «Принцесска» перестало звучать, Зофия сказать не могла, но в новом обращении слышалось какая-то забота.       — Очень… бесцветно, я не думала, что всё так печально.       — Это только «при канатные» улицы, ты не видела глубин Производств.       Мимо прошёл мужчина, пошатываясь и содрогаясь от мелкой дрожи, повернулся к девушкам, пытаясь схватить за руку Зофию. Но, быстро оттянув за локоть, Мэй спрятала её за своей спиной.       — Милая дама, дай денег, мне для здоровья, очень болею, — Мужчина действительно выглядел не здорово. По лицу ползла сеточка вен, из носа когда-то шла кровь, так как засохшие дорожки всё ещё были на месте. И руки начинали с каждой секундой трястись всё сильнее.       — Нет у нас денег, убирайся, откуда пришёл, урод, — Выплюнула слова Мэй, утаскивая Зофи за собой, под проклятия, летящие в спину. Через несколько секунд, попрошайка согнулся пополам и, упав на землю, забился в конвульсиях, пуская изо рта пену, — Зофия, не надо, ему не помочь.       — Но ему плохо, где тут ближайший врач, — Зофи неудачно попыталась дёрнуться из крепкой хватки, надеясь помочь, ища глазами вывески медицинских учреждений, хотя бы аптек.       — Нет тут врачей, да и ему никто не сможет помочь, он — наркоман, принимает новую дрянь, при таком состоянии — не выкарабкается.       Дернувшись на земле ещё пару раз, мужчина резко обмяк, серея на этой серой улице.       — «Новая дрянь»? — Спросила Зофи, утаскиваемая Мэй мимо луж и грязи.       — Да, новый наркотик, появился не так давно. Что-то синтетическое, сворованное с заводов. Его и нюхают, и глотают и растворяют в жидкостях, пуская по венам. Говорят, кайф отменный, но и убивает быстро. Когда вены лезут по лицу — человеку не помочь. Умные люди говорят, что что-то нарушается в их работе, поэтому они и расползаются.       Промолчав, Зофия ещё раз обернулась назад, замечая, как тело оттаскивают в сторону полицейские, провожающие её взглядом. И, выдохнув, ускорилась догоняя собеседницу.       Мэй прошла по очередной луже, разлившейся через всю дорогу, её плотные закрытые ботинки ушли достаточно глубоко, заставляя Зофи остановиться перед грязной водой. Услышав, что звук каблуков за спиной прекратился, Мэй резко обернулась.       — Ты чего, Принцесса?       — Мы сможем где-то обойти лужу? Она слишком глубокая, я наберу полные туфли воды.       — Поэтому я и говорила, что туфли — плохой вариант, для прогулок сюда! — Цокнув языком, Мэй прошлась по луже обратно, подхватила Зофи за бёдра, удерживая её вертикально, и услышала лишь её тихое: «Ой», перенося через грязь, — Принцесса, сколько ты весишь?       — Не знаю, давно не ходила к врачу, последний раз была килограмм 39, а что такое?       — У вас же мода на дам в теле, не воспринимай слова в упрёк, но ты слишком лёгкая, даже у нас такой вес — не хороший знак. А ты ещё и обеды свои мне отдаёшь, не ешь их. У тебя всё в порядке?       — Всё в порядке. Так что, я буду продолжать тебе отдавать обеды… — Отведя взгляд, девушка помрачнела и Мэй, поняв, что задела какую-то неприятную тему, резко прикусила язык.

***

      Солнце уже скрылось за горизонтом, когда девушки вышли из фуникулёра.       — Ты могла и не провожать меня. Особенно с тем, что в кабине мы были одни. Посадила бы и пошла домой, — Сказала Зофи, глядя на Мэй.       — Ну нет, Принцесса, мы договаривались, что я обеспечу тебе безопасность, вот и она. Будешь ходить под присмотром до блондинчика, а там — его зона ответственности, — Помотала головой Мэй.       — Боишься потерять источник дохода? — Усмехнулась Зофия, останавливаясь перед мостом и вглядываясь в звёзды на небе. Не услышав никакого ответа на свою реплику, перешла на другую тему, — Когда я была маленькой, я хотела стать астрономом. Смотрела ночами на звёзды, изучала созвездия, рисовала карты звёздного неба…       — Тогда почему юриспруденция?       — Потому что девушки не могут быть астрономами, не могут рисовать карты и считать движения звёзд. Это — мужская служба. А вот бумажки перекладывать — очень под стать юной даме, не сложно и мозги не загружает… Прям как моя мать, — Тяжело выдохнув, Зофи встретилась глазами с Мэй, — Никто не пустит меня в законотворчество. Не даст мне стать адвокатом или судьёй. Мой максимум, если мне разрешат служить, будет — сидеть в канцелярии раз в неделю, под мамиными взглядами, перекладывать бумажки из папки в папку. Вся эта гонка для поступления, нервы и слёзы — просто пустое, когда понимаешь правду всего происходящего.       — Золотая клетка. Она из золота и в ней всё удобно. Но это всё ещё клетка, — Проговорила Мэй, облокачиваясь локтями на парапет.       Девушки продолжали стоять у основания моста, не ступая на него, смотрели на звёзды, и Зофи тихо показывала на некоторые, называя их. Какие-то могла назвать и Мэй, ссылаясь на отца, постепенно рассказывая, что он говорил ей теми немногими ночами, когда небо в Производствах было видно достаточно, чтоб блистали звёзды.       Но время продолжало свой бег и, вступив на мост, расслабленное лицо Зофи изменилось, покрываясь поволокой грусти. Её спутница заметила это ещё в первый день, но, чем дольше они общались, тем было заметнее, как вдали от обязанностей дочери знатного рода, её плечи расслаблялись, дыхание становилось спокойнее и лицо улыбчивее, но чем ближе подходило время прощания, тем сильнее девушка напрягалась.       — Нам нужно как-то связываться. С завтрашнего дня у меня снова начинается учёба. Иногда занятия переносят, о чём я узнаю только по приходе домой, а я же должна тебя предупреждать, чтоб ты меня не ждала и не теряла какие-то заказы, — Остановившись на середине моста и протягивая деньги, сказала Зофия.       — Сейчас всё решим, не уходи, — Мэй развернулась, отходя от Зофи, и громко свистнула, засунув два пальца в рот, из тени не работающего фонаря вынырнула маленькая фигуры и подбежав к девушкам остановилась, — Это — Трент, он таскает всякие сообщения. По утрам будешь заходить к ней и забирать для меня сообщения. Только адрес скажи ему.       Зофи, усмехнувшись, сказала свой адрес, даже не надеясь, что мальчик знает верхние части города, но тот, кивнув, убежал.       — Он точно найдёт мой дом? — Спросила Зофи, наблюдая за удаляющейся фигуркой.       — Он ваши районы, как свои пять пальцев знает. А блондинчик уже устал ждать. Надеюсь, до завтра, Зофия.       — Тоже на это надеюсь, — Кивнула девушка, поворачиваясь к Ричарду, встречаясь взглядом с его уставшими голубыми глазами, — Мог и не ждать меня. Завал на работе?       — Да, новые трупы. И тебя у фуникулёра видели. Почему не сказала, что пойдёте туда?       — Потому что не хотела твоей компании, курица-наседка, — Устало прошептала Зофия, Ричард же сделал вид, что не услышал обидной реплики.

***

      В комнате было тихо и свежо. Как уходило солнце, камеристка всегда открывала все окна, чтобы пустить прохладный воздух в помещение. Разувшись, Зофия шагнула на ковёр босыми ногами, разминая уставшие пальцы, и начала раздеваться, стягивая слои одежды.       — Ну и что за ужас? — Выдохнула женщина в дверях, — Если бы не де ла Поли, кто бы тебя в жёны взял, такую селёдку?       — И Вам добрый вечер, маман, — Спокойно поздоровалась девушка.       Агнесс Моубрей, несчастная женщина, в свои тридцать четыре года выглядела намного старше, продолжая портить свои нервы, срываясь на дочери.       — Какой он добрый? У меня дочь как чахоточная! Худая как жердь, и низкая как простолюдинка. Через десять минут ужин, спускайся, буду тебя откармливать. Обеды скажу плотнее собирать. Позор же, будто не кормим!       Закрыв за собой дверь, женщина даже не заметила, с какой силой её дочь захлестнула новая волна ненависти к себе и как во взгляде в зеркало читалось отвращение.       Надев домашнее платье, девушка разложила новые записи на столе, подготавливаясь их оформить как подобает. Собрала листы, описывающие первые два дня, и, сложив в папку, отнесла в пустующий кабинет отца, положила на стол. Мужчина снова был в отъезде из-за неспокойного положения у границ. Рассказать жене о таком он не мог, но дочь всегда слушала любимого отца и его переживания насчёт соседних государств, для которых их небольшая территория была лакомым кусочком.       И, медленно проходя по холлу, ощущая осуждающие взгляды своих предков, спустилась в трапезную, где стол уже был накрыт десятком блюд. Весь ужин Агнесс рассказывала дочери о приготовлениях к её Дню Рождения и о том, какие приёмы будут сразу после, когда информация о помолвке с де ла Поль будет общедоступна.       Запихивая в себя ложку за ложкой, Зофия молчала, лишь кивая головой. И, закончив с трапезой, получив разрешение отправиться в спальню, поднялась в комнату, захлопнув дверь.       Свет загорелся в личной ванной и, согнувшись над унитазом, девушка содрогалась в приступах рвоты, захлёбываясь в слезах. Тихо зашедшая в помещение камеристка, села на колени, поставила кружку с водой на пол рядом и молча собрала распавшиеся из причёски волосы девушки, удерживая их в своей руке. Свободной же ладонью, мягко поглаживала напряжённую спину. Что-либо говорить было лишним, уставшая и болезненная Зофия, в такие моменты, не воспринимала ни поддержку, ни поношения.