Падение

      

* * *

минхо ❤️‍🩹

Сегодня, 16:39

давай я подвезу тебя

не стоит

я сам

ты уверен? может, поедем ко мне?

нет, мне ещё кучу домашки делать на завтра

давай позанимаемся вместе я помогу

нет, минхо, ты будешь отвлекать

и мне нужно побыть одному

это из-за джисона? может, поговорим об этом

я не хочу сейчас говорить

хорошо, я понял напиши, как будешь в общаге

ликс

Сегодня, 17:47

феликс

нет

что нет?

я знаю, о чём ты хочешь попросить я не стану разговаривать с джисоном решать через меня свои недомолвки не лучшая идея ты должен сам ему всё рассказать уж не знаю, что это сегодня было но чем дольше ты утаиваешь правду, тем тяжелее тебе потом будет всё это разгрести

я не могу

в особенности после сегодняшнего

ты не понимаешь, каково это

мне нужно сознаться в предательстве

это не предательство, хёнджин предательство — это слушать его воздыхания по минхо и ничего ему не рассказывать ты представь, каково ему потом будет узнать, что пока он тут планировал, как вернуть минхо, ты всё это время с ним встречался

мы не встречаемся

в смысле?

ну

мы об этом даже не говорили

ой блять плевать, что там у вас что бы это ни было это же не просто так только слепой не увидит, как минхо на тебя смотрит честно, я даже не удивлюсь, если выяснится, что джисон уже давно обо всё догадался даже чанбин, блять, уже обо всём догадался

что?

он спросил у меня насчёт вашего любовного треугольника типа вроде как джисон всё ещё влюблён в минхо а минхо влюблён в тебя а ты вообще непонятно я сказал ему не думать лишнего и в случае чего держать рот на замке но блять честно вы пиздец какие очевидные

чёрт

и что мне делать?

рассказать всё джисону

я не готов, феликс

не сейчас уж точно

я так запутался

в том, что происходит у нас с джисоном

в том, что происходит у нас с минхо…

я вообще уже ни в чём не уверен

в чём ты не уверен? в ваших отношениях с минхо?

нет никаких отношений

а минхо знает об этом?

я ведь сказал, что мы об этом даже не говорили

ещё скажи, что вы не целовались

это

другое

это ведь ещё ничего не значит

я и с ханылем целовался

ну так в чём проблема поднять этот вопрос если для тебя это важно если ты не уверен поговорите с минхо обсудите, кто вы друг другу а потом вместе идите к джисону минхо ведь это тоже касается говорить — вообще очень полезная вещь не представляешь, сколько проблем можно решить на ранних этапах, если разговаривать и слушать

это сложно

нет, ты сам всё усложняешь я понимаю, если бы ты был не уверен в его к тебе чувствах, но стоп ты же не хочешь сказать, что проблема именно в этом?

не знаю

боже, какой же ты дурачок ты реально сомневаешься в его к тебе чувствах? даже у меня сомнений не возникает а я узнал обо всём буквально несколько дней назад сегодня во время обеда минхо только на тебя и смотрел, пока ты снова сидел потерянный в своих мыслях и то, как он смотрел сомневаюсь, что слова смогут это передать если ты будешь продолжать сомневаться и накручивать себя, хёнджин ты его потеряешь и упустишь, возможно, самое важное в своей жизни

минхо ❤️‍🩹

Сегодня 18:03

ты уже доехал? хёнджин?

да

а почему звонки сбрасываешь?

извини, я правда не в настроении сейчас разговаривать

окей но ты точно в порядке?

да, всё хорошо

тогда увидимся завтра я заеду за тобой утром?

ни в коем случае

хочешь, чтобы о нас трубил весь универ?

кому какое дело

перестань, минхо

мне есть дело

и мы это уже обсуждали

но ведь я не раз забирал тебя с занятий и приезжали мы от меня тоже вместе неужели ты снова начнёшь меня избегать?

это не избегание

это меры предосторожности

хочешь сказать, это проще, чем просто пойти и рассказать джисону всю правду?

отлично

и ты туда же

на самом деле я и не ожидал, что ты меня поймёшь

не ты же встречаешься с бывшим своего лучшего друга

хёнджин

хотя

я даже не уверен, что это можно так назвать

о чём ты?

неважно, забей

можешь…

можешь просто оставить меня в покое?

я уже сказал, что не хочу это обсуждать

по крайней мере сейчас

хорошо, прости меня, ладно? я не хотел, чтобы это так прозвучало и не хотел давить на тебя обсудим это позже, да? когда ты будешь готов ты только не закрывайся от меня не отталкивай меня вновь

Следующий день

хани

Сегодня, 19:43

хани

ты в универе?

мы можем поговорить?

конечно, не вопрос я в библиотеке

отлично, сейчас подойду

* * *

Джисона получается найти сразу: тот сидит за самым крайним столом у окна, погрузившись в чтение раскрытого перед ним учебника, и Хёнджин, чувствуя, как жгучая тревога разрастается за рёбрами подобно лозам ядовитого плюща, долго решается к нему подойти. Ему хочется развернуться и ринуться прочь из библиотеки, сбежать ото всех проблем и разорвать с внешним миром все связи, потому что страх, что он делает что-то неправильное, стягивает тугими тисками поперёк рёбер, отяжеляя каждый его шаг по направлению к младшему и создавая ощущение, будто его всё сильней и сильней придавливает к земле гравитацией. Останавливаясь в метре от друга, он какое-то время просто смотрит ему в спину, собираясь с остатками самообладания, а после делает судорожный вдох-выдох и, наконец, произносит: — Хэй, — слабым дрожащим голосом, звучащим совсем уж жалко в и без того звенящей тишине библиотеки, и поначалу Джисон никак не реагирует, не отвлекаясь от чтения и заставляя Хёнджина подумать, что тот, быть может, попросту его не услышал, но уже спустя пару мгновений младший поднимает голову, оборачиваясь, окидывает его каким-то неоднозначным взглядом, а после тянет губы в подобии улыбки, от которой внутри образуется неприятное, ни на что не похожее тянущее чувство, словно прямо под солнечным сплетением разверзлась огромная пропасть и поглотила его сердце целиком. — Хэй, — звучит в ответ вполне приветливо, когда Джисон отодвигает соседний стул, убирает с него свой рюкзак и указывает кивком Хёнджину присесть. Старший пытается вернуть неловкую улыбку, даже если в груди всё дребезжит на высоких частотах от страха, но отступать в любом случае уже слишком поздно, а потому он стягивает свой собственный рюкзак с плеча, вешает тот за лямку на спинку стула и усаживается подле Джисона, вновь принимаясь от нервозности теребить пальцами застёжку своего браслета. — Я не сильно тебя отвлекаю? — спрашивает, переводя взгляд на стопку учебников и конспектов, что лежат на столе. — Мы можем поговорить в другой раз, если что… В глубине души он надеется, что Джисон поддержит его идею и скажет, что действительно очень занят — тогда всего этого разговора получится избежать — но младший, чуть поразмыслив, всё же качает в ответ головой. — Я пытаюсь подготовиться к зачёту по истории музыки, но в голову всё равно уже ничего не лезет, — говорит он, захлопывая книгу и отодвигая ту в сторону. — Так что всё в порядке. О чём ты хотел поговорить? Хёнджин замирает, ведь сам не знает, о чём. Всё это изначально было спонтанным необдуманным решением, на принятие которого он истратил последние крупицы решительности, и теперь от неё ничего не осталось. В голове всё смешалось: он полночи не мог сомкнуть глаз, потому что мысли об их вчерашнем разговоре в кафетерии никак не давали покоя и потому что слова Джисона, которые тот сказал ему перед уходом, не укладывались в понимании, рождая в груди ощущение праведного ужаса, ведь что, если Феликс оказался прав и Джисон уже давно обо всём догадался? От одной только мысли об этом внутри всё скручивает тугим узлом, а к горлу тотчас подступает противное чувство тошноты. — Хёнджин? — в чужом голосе проскальзывают нотки беспокойства: Джисон, по всей видимости, замечает нездоровую бледность его щёк, и старший нервно встряхивает головой в попытке собраться со своими спутанными мыслями и сказать уже хоть что-то. Он поворачивается к Джисону всем корпусом, с секунду смотрит ему в глаза и спрашивает: — Мы с тобой… — осекаясь, подбирая правильные слова и понимая, что правильных слов здесь попросту нет. — Мы ведь всё ещё друзья? — заканчивает по итогу, борясь с неконтролируемым желанием накрыть уши ладонями и согнуться пополам, чтобы не слышать чужого ответа. На какое-то мгновение в воздухе между ними вновь повисает удушливая тишина, заставляющая неприязненно повести плечом. Чужое лицо становится сначала удивлённым, потом — непонимающим, а далее Хёнджин распознать оказывается не в силах, потому что взгляд Джисона вдруг делается каким-то отстранённым, отчего внутри всё сжимается словно в ожидании удара, когда тот изламывает в недоумении брови и неоднозначно усмехается. — Что за дурацкий вопрос? — отшучивается тот, гримасничая и по-дружески толкая его в плечо, а у Хёнджина в этот самый момент, кажется, разом обрушиваются все внутренние мосты и крепости, потому что Джисон увильнул от ответа, потому что даже несмотря на то, что тот ему улыбается, в этой улыбке нет былой искренности, и горечь от этого осознания неприятно оседает на языке. — С тобой всё хорошо? — продолжает тем временем младший. — Почему ты вдруг спрашиваешь об этом? Хёнджин в ответ натянуто улыбается, из последних сил делая вид, будто всё в порядке, будто на плечи и грудь не давит ощущение, словно годы их дружбы в одночасье превратились в какое-то болото из лжи и лицемерия, будто это не перекрывает ему дыхательные пути, оставляя задыхаться где-то в темноте у пропасти. Всё произошло буквально на его глазах, а он даже не понял, в какой момент всё пошло не так, в какой момент они с Джисоном стали друг другу чужими, в какой момент перестали друг другу доверять, хотя раньше доверяли друг другу больше, чем кому-либо ещё. Сейчас это «раньше» кажется просто ложным воспоминанием, которое он выдумал себе сам. Джисон продолжает смотреть на него выжидающе, чуть склонив голову к плечу, и Хёнджин с трудом находит в себе силы продолжить. — Просто, знаешь… — голос его звучит всё так же жалко. — В последнее время я чувствую, будто мы отдалились, — нервно облизывает губы, замечая, как младший чуть приосанивается и коротко поводит плечом словно в попытке согнать какое-то неприятное наваждение. — Мы редко видимся, почти не разговариваем, и вчера… — но он так и не договаривает, будучи не в силах сформулировать свои беспорядочные мысли в слова. На Джисона он в этот момент не смотрит, опустив взгляд к собственным рукам: пальцы продолжают цеплять застёжку подаренного младшим браслета, и от последнего это не утаивается. Тот неожиданно накрывает его ладонь своей, чуть сжимает, чтобы унять мелкую дрожь, и Хёнджин прикусывает губу от чувства внезапной тоски по таким моментам: они с Джисоном действительно настолько давно друг с другом не разговаривали, что даже несмотря на то, что тот сейчас сидит рядом и держит его за руку, внутри всё равно возникает ощущение, будто между ними километры непреодолимого расстояния, которое уже никогда не сократить до былых размеров. «То есть решать всё за всех позволено только тебе?» — Прости меня за вчерашнее, — говорит Джисон столь же тихим голосом, заставляя что-то в груди у Хёнджина отозваться глухим перестуком. — Я не думал, что тебя это так… Точнее, я не имел права навязывать тебе своё мнение, — он осекается, продолжая ненавязчиво проглаживать большим пальцем тыльную сторону его ладони. — Просто мне казалось, что ты ведёшь себя странно после той вечеринки, ещё и Ханыль спрашивал про тебя, вот я и предположил, что между вами, возможно, что-то есть, что ты отрицаешь свои чувства к нему или типа того, но если это не так… — Это не так, — перебивает старший, снова поднимая на Джисона взгляд. — Мы с ним… Я просто был пьян и искал новых ощущений, поэтому… Это ничего не значило. Джисон в ответ молча смотрит на него какое-то время — так, словно не особо ему верит, если судить по его чуть сощуренным глазам и нечитаемому взгляду, которым тот цепляет то их сцепленные руки, то его телефон, что лежит перед ним на столе, но не высказывает ничего по этому поводу. Вместо этого он говорит: — Хорошо, я понял, — медленно кивая в подтверждение собственным словам. — Между вами ничего нет, и мне не стоит больше лезть не в своё дело, — на чужих губах снова мелькает добродушная полуулыбка. — На самом деле, Феликс вчера провёл мне целую воспитательную беседу. Начал заливать, что я не могу решать за другого человека, что ему чувствовать, а что — нет. Хёнджин ощущает, как его сердце с треском ухает куда-то вниз и разбивается на осколки от ощущения, будто чужие слова несут смысл специально для него (то есть решать всё за всех позволено только тебе?), и как сам он всё глубже и глубже проваливается в какую-то беспросветную пропасть, будучи не в силах за что-либо ухватиться. Уродливое чувство разрастается внутри сгустком концентрированной тёмной энергии — его ни выплюнуть, ни проглотить — остаётся только давиться на исходе собственных лёгких от невозможности что-либо исправить. Джисон улыбается, глядя на него, а Хёнджин едва сдерживает порыв захлебнуться собственным воплем. — Если я пообещаю больше не заводить разговор о Ханыле, ты пообещаешь больше не дуться? — спрашивает младший шутливо, словно и не замечает, как Хёнджин перед ним разваливается на части, тем не менее, всё равно продолжая из последних сил делать вид, что всё замечательно. — Я и не дулся на тебя, — получается ответить практически ровным голосом, прежде чем Джисон вдруг неожиданно притягивает его в объятия. — Иди сюда, — говорит тот, заставляя старшего окончательно выпасть в какой-то осадок. — Я тоже скучаю по тебе и по временам, когда мы постоянно зависали вместе, — чужой голос звучит приглушённо у самого уха, и Хёнджин чувствует, как всё в нём перестраивается, когда он неуверенно заводит руку Джисону за спину, приобнимая его в ответ и прижимаясь чуть ближе. Но что-то во всём этом по-прежнему ощущается не так. — У меня в эту субботу концерт, кстати, — спустя какое-то время младший чуть отстраняется, перехватывая его растерянный взгляд. — Как раз отличный повод отвлечься ото всех проблем и провести вместе время. Ты же придёшь меня поддержать? — Концерт? — переспрашивает старший, когда они окончательно отстраняются друг от друга. — В одном баре неподалёку, — кивает Джисон. — У них там есть сцена, и они иногда приглашают малоизвестных исполнителей выступать на музыкальных вечерах. Чану удалось договориться с владельцем, так что в эту субботу мне и ещё паре ребят разрешили исполнить парочку авторских песен. Хёнджин, будучи мыслями всё ещё где-то во вчерашнем дне, не особо улавливает смысл того, о чём Джисон ему говорит, но всё равно кивает и тянет уголки губ в слабой улыбке. — Это… Это здорово, Хани, — говорит он, пытаясь звучать максимально искренне. — Я обязательно приду. Джисон довольно улыбается, с энтузиазмом рассказывает ему что-то ещё о специфике музыкальных вечеров, активно жестикулируя, а после говорит: — Надо будет и Чанбина с Минхо пригласить, — заставляя тем самым Хёнджина невольно задержать дыхание. — Я, кстати, — чужой голос внезапно звучит тише, а сам Джисон неуверенно прикусывает губу, словно сомневается, стоит ли ему говорить то, что он собирается сказать. Чуть поразмыслив, он продолжает с внезапно порозовевшими щеками: — Это секрет, но я хочу исполнить песню, которую написал для него. Как думаешь, это не будет слишком? Исполнить… песню? Для Минхо? Хёнджину внезапно становится трудно дышать. Ощущение такое, будто его накрывает огромной волной и утягивает куда-то на самое дно, не предоставляя ни единого шанса на спасение. Мысли в голове сбиваются в какую-то беспорядочную кучу и вызывают короткое замыкание, пока он из последних сил давит в себе порыв позорно разрыдаться от переизбытка потрясений и эмоций. Джисон, не дожидаясь его ответа, продолжает говорить: — Я это к тому, что мы помирились совсем недавно, и изначально я думал, что лучше дать нам обоим время снова привыкнуть друг к другу, но… — он осекается, пытаясь собраться с мыслями. — Я знаю, это глупо, но я боюсь, что если буду медлить, он может… может начать встречаться с кем-то другим. Ту-дум — отзывается в груди настолько болезненно, насколько это вообще возможно, и Хёнджин не понимает, каким образом ему по-прежнему удаётся сидеть здесь перед Джисоном и не подавать виду, что этой болью ему рёбра выламывает изнутри. — А что если… — он окончательно теряет голос, чувствуя, словно его сейчас попросту разорвёт, размажет по границам реальности, и он уже никогда не сможет собрать себя по частям. — Что если он уже с кем-то.? Он не озвучивает вопрос до конца — не может найти для этого сил — но Джисон и без этого всё понимает, потому что взгляд его едва уловимо меняется. — Об этом я как-то не думал, — говорит тот, выдержав небольшую паузу. — Решил почему-то, что он не станет скрывать свои новые отношения, — горько усмехается на этих словах. — Но если в итоге это окажется так… что ж, это будет больно, — его голос понижается до предельного минимума, когда он заглядывает Хёнджину прямо в глаза и произносит: — Кажется, я не смогу полюбить кого-то так же сильно, как люблю его. Чужие слова причиняют почти физическую боль, зарываясь под кожу и вспарывая разом все старые раны. Ощущение, будто Хёнджина парализует резким ударом прямо под дых и отбрасывает куда-то за пределы земной атмосферы, и он не знает, как со всем этим справиться. Экран его телефона, что лежит перед ним на столе, загорается рядом оповещений. Хёнджин видит периферическим зрением, что это сообщения от Минхо, и вся эта ситуация вдруг кажется знакомой до боли. И если до этого он позволял себе думать, будто начал кое-как оправляться после падения, то теперь он абсолютно уверен: его падение только началось.