Падение

      

Сейчас

Когда Минхо наконец замолкает и поднимает на него взгляд — тёмный, усталый, полный старой невысказанной боли, от которой по-прежнему не может оправиться, — Хёнджин понимает, что собственный давно размыло из-за слёз. Это невыносимо, думает он. Невыносимо заново чувствовать всю эту зубодробительную боль, чувствовать, как она по новой выламывает кости, как разрывает душу на куски, и ему хочется согнуться пополам да взвыть от собственного бессилия — и он воет: беззвучно, зажав ладонью рот, зажмурившись до тёмных пятен перед глазами, словно это поможет хоть на ничтожный миг утихомирить мясорубку, творящуюся у него внутри. Минхо придвигается к нему ближе, обхватывает руками за дрожащие плечи и шепчет едва различимо: — Иди ко мне, — прижимая вплотную к своей груди. У него самого сердце стучит так, словно вот-вот оборвётся — Хёнджин ощущает его как своё собственное, когда цепляется за его плечи с отчаянностью утопающего, комкая в пальцах ткань его домашней футболки. В тишине комнаты слышны лишь задушенные всхлипы и глухой перестук занимающегося за окнами ливня. — Этого бы не было, — проходит вечность, прежде чем Хёнджину удаётся вернуть себе способность дышать без ощущения, что каждый его вздох сопровождается желанием выкашлять лёгкие, и голос его звучит ломко, глухо, едва ли на грани слышимости, словно заговори он даже самую малость громче, то окончательно потеряет себя. — Всей этой бессмысленной боли, — он кривит губы, судорожно прикрывая глаза. — Всей этой лжи, — чувствует, как Минхо прижимает его к себе крепче. — Двух лет неоправданных сожалений, — вновь задыхаясь в попытках собрать себя по частям. — Всего этого можно было избежать, не будь я таким трусом. — Хёнджин, — старший заламывает брови, скользит ладонью по его щеке, коротко жмётся поцелуем к его плечу, но Хёнджин словно и вовсе не замечает его бережных касаний. — Я столько боли вам причинил, — шепчет он, чувствуя вместо этого, как в груди начинает мучительно, нестерпимо щемить. — Ты не стоял в стороне, — Минхо безуспешно пытается найти его ускользающий взгляд. — Едва ли ты ранен меньше кого-то из нас. Губы растягиваются в горькой улыбке. — Кто скажет, что я этого не заслужил? — Прекрати, — неожиданно прозвучавшая в чужом голосе сталь не позволяет ослушаться, и Хёнджин замолкает, изо всех сил сдерживая порыв вновь позорно разреветься. Что там прячется за сгущающимся сумраком у Минхо в глазах — не разобрать. Он и не пытается — вместо этого наконец доверчиво льнёт к нему ближе, ближе к его теплу, по которому оголодал за время разлуки, и чувствует в этот момент, как буря за рёбрами понемногу успокаивается от чужой близости, от ощущения, насколько любовно Минхо держит его в своих руках. — Хватит винить во всём только себя одного, — произносит старший серьёзно, заглядывая ему в глаза в порыве убедиться, что он действительно слышит и слушает. — Мы с Джисоном осознавали, на что шли, — делая судорожный вдох. — Но не осознавали, как далеко это может нас завести, — его сердце у Хёнджина под ладонью пропускает удар. — Я думал, что смогу тебя отпустить, — звучит шёпотом на грани слышимости, и младший, чувствуя, как эти слова отзываются чем-то болезненным за рёбрами, сильнее сжимает пальцами его плечи. Хёнджин не может не задаваться вопросом: что было бы, если бы тогда, на балконе у Чана, он ничего ему не сказал? Не вспорол бы ему старых ран, не напомнил о былой боли, не поставил перед мучительным выбором. Смог бы Минхо его отпустить? Смог бы окончательно похоронить надежды на их обречённое «вместе»? Возможно, тогда сейчас всё было бы по-другому. «Хочу, чтобы это я был тем, кого ты целуешь» «Слишком поздно, Хёнджин» И больше всего сейчас ранит осознание, что даже после всех нанесённых им ран, после всей боли, что Хёнджин ему причинил, Минхо всё равно выбрал солгать Джисону в момент их расставания, сказав, что Хёнджин не знал о его чувствах, которые в реальности были осознанно им растоптаны. Осознанно и бесчеловечно. Хёнджин никогда себя не простит за то, что сделал. — Ты прошёл через ад из-за меня, — произносит он одними губами, собираясь увести взгляд в сторону, будучи не в силах видеть отражения всей этой скорби на дне чужих зрачков, но Минхо не позволяет ему этого сделать, не позволяет отвести глаз, когда чуть приподнимается на локте, цепляет его пальцами за подбородок и нависает сверху. — И я бы сделал это снова, — говорит он уверенно, сверкая огнём решительности во взгляде. — Посмотри на меня, — просит, напрягая челюсть, когда младший сопротивляется. — На меня, Хёнджин, — и Хёнджин сдаётся (он всегда был позорно слаб перед ним), вновь фокусируя размытый взгляд на Минхо, который смотрит в ответ так, будто готов защитить его грудью от пуль, если потребуется. В его глазах, в прикосновениях его рук, даже в том, как он старается не сильно давить на него весом своего тела, ещё столько невыраженных чувств, столько отравляющей, безрассудной любви, что это физически трудно вынести. Хёнджин не понимает, как они оба всё ещё с этим справляются. Как они оба всё ещё могут дышать. — Я бы прошёл через этот ад снова, — своими словами старший будто вонзает клинок прямо в его еле бьющееся сердце. — Я бы выстрадал все эти годы вновь, я бы принял на себя всю оставшуюся боль, — он замолкает на мгновение, чтобы аккуратно подцепить прядь его волос и заправить ему за ухо. — Я бы выдержал всё, что потребовалось бы выдержать, — его голос растворяется в тишине комнаты, и цвет его глаз сливается со сгустившейся вокруг них темнотой. — Если бы это означало, что в конце мы снова обретём друг друга. Хёнджин чувствует, как его внутреннее море выходит из берегов и не может сдержать предательских слёз — те снова срываются с его слипшихся ресниц, показывая, насколько он слаб, насколько чудовищно уязвим, насколько обнажён перед ним душой и мыслями, и Минхо наклоняется к нему ниже, чтобы аккуратно, почти невесомо сцеловать всю эту горечь с его щёк своими горячими губами, оставляющими ожоги на его исстрадавшемся сердце. — Я тебя не заслуживаю, — шепчет младший почти беззвучно, плаксиво заламывая брови. Чужое откровение словно лишило его последних сил, которые он копил, чтобы не позволить себе расклеиться окончательно, и ему кажется, что его вот-вот разорвёт и размажет по границам реальности от переизбытка чувств, от которых в груди становится нестерпимо тесно. Теперь они, сдерживаемые, отрицаемые годами, рвутся наружу одним мощным потоком. — Ты не заслуживаешь только той боли, о которой думаешь иначе, — отвечает ему Минхо, не разрывая зрительного контакта ни на секунду и почти не моргая, словно в страхе, что стоит ему отвлечься даже на короткий миг, и Хёнджин растворится в воздухе. — Я никого так не любил, — «как тебя» слышит младший в его последовавшем молчании. — Вряд ли ты можешь это понять, — продолжает с придыханием. — Вряд ли ты вообще представляешь, с какой чудовищной силой меня тянет к тебе, — представляю, мысленно отвечает ему Хёнджин. Я чувствую то же самое. — Я болен тобой, и у меня болят твои раны, — каждое его слово бьёт прицельно по самому уязвимому. Если любовь выглядит так, то они оба обречены. — И сколько бы раз ты ни разбивал мне сердце, оно продолжает биться только для тебя одного, — Хёнджину хочется кричать до сорванного голоса, потому что чужие пропитанные отчаянием слова кромсают его изнутри, и у него уже нет никаких сил терпеть эту изощрённую пытку, от него уже ничего не осталось. — Ты можешь забрать всё, что у меня есть, — раздаётся горячим шёпотом у самого уха. — Я отдам тебе всё, что у меня есть, — взгляд глаза в глаза, и их частоты выпадают в резонанс. — Взамен лишь прошу об одном: не оставляй меня, — «больше никогда» остаётся неозвученным на его губах. — Больше никогда, — произносит Хёнджин сорванным голосом и тянет старшего ближе (хотя ближе уже только под кожу), припаивая свои дрожащие губы к его — голодным, отзывчивым, принимающимся целовать его в ответ так, словно у них нет никакого завтра, словно это их последние минуты на земле, словно это последний раз, когда они могут держать друг друга в объятиях, раскрыв душу и сердце нараспашку. — Всё, что было прежде, больше не имеет значения, слышишь? — спрашивает его Минхо в перерыве на глоток воздуха, и Хёнджин судорожно кивает, не находя в себе сил хоть что-нибудь произнести. Если любовь выглядит так, то он готов сгореть в ней дотла. И кажется, эта боль никогда не утихнет.

* * *

ликс

Сегодня, 08:15

ликс

ты спишь?

уже нет

разбудил?

это не важно где ты? у тебя всё хорошо? ты не отвечал на звонки и минхо тоже я волновался, что что-то могло произойти

прости, что не написал раньше

ты в общаге?

нет, я у минхо

вы с ним..?

да

мы вместе

и как ты сейчас себя чувствуешь?

не знаю

терпимо, наверное

только хочется затереть в памяти весь прошлый вечер

и совсем немного броситься с моста

хёнджин

прости

я правда в порядке, просто столько всего навалилось, что мне пока тяжело это осознать

минхо сейчас с тобой?

да

лежит рядом, и

и?

мне больно от того, как он на меня смотрит

как будто я лучшее, что происходило с ним

значит ничего не изменилось

в каком смысле?

он всегда смотрел на тебя так, хёнджин просто ты по какой-то причине отказывался это видеть

ты знаешь почему

и ты был прав с самого начала

мне следовало рассказать джисону обо всём сразу, а не ждать, когда вся эта ситуация обретёт катастрофические масштабы

мы все совершаем ошибки знаю, ты хотел как лучше

но сделал в тысячу раз хуже

я оставил минхо столько шрамов, а он...

не представляю, как он всё это вытерпел

он любит тебя

заслуживаю ли я, чтобы меня так любили?

перестань вся твоя проблема заключается в том, что ты веришь, будто любовь нужно заслужить но любви не нужны заслуги и она не делит мир на чёрное и белое у неё свои законы, которые нам иной раз очень сложно понять человек готов оправдать даже самые глубокие раны, потому что любит того, кто ему их наносит

разве это правильно?

кто сказал, что любовь бывает правильной? чувства — самая губительная вещь на планете а люди от природы склонны к саморазрушению, поэтому так бросаются любить

значит мы разрушаем друг друга?

я и минхо

значит нам намного лучше будет по отдельности?

послушай, хёнджин вы с минхо — тот редкий случай, когда людям тяжело существовать вместе и невозможно существовать врозь

я не понимаю

тебе стоит понять, что несмотря на всю свою деструктивность любовь умеет не только разрушать для кого-то она служит причиной оставаться в живых и то, что вы с минхо сейчас вместе несмотря на всю боль, которую довелось пережить то, что он по-прежнему смотрит на тебя теми же глазами, которыми смотрел раньше всё это не должно оставлять у тебя никаких сомнений вы спасли друг друга и вы нужны друг другу, как падающему нужен небезразличный как то-то, кто вовремя протянет руку или кто-то, кто бросится за ним вслед

я не знаю, что сказать

тебе и не нужно ничего говорить не мне, по крайней мере ты должен поговорить с джисоном вы оба ты и минхо пора окончательно со всем этим разобраться

думаешь, он станет меня слушать?

дай ему немного времени для него эта ночь тоже выдалась не из лёгких

как он сейчас?

в своей комнате заперся вчера, как только мы вернулись из бара я пытался поговорить с ним, но он и на порог меня не пустил сказал, что не хочет никого видеть мне пришлось всю ночь слушать под дверью его задушенный плач думаю, он смог уснуть только под утро

боже

я даже выразить не могу, как мне жаль, что всё сложилось именно так

сердце разбито предательством, которое он чувствует

я знаю, он меня не простит

я не заслуживаю прощения после всей боли, которую им причинил

которую причинил тебе

хёнджин

видимо, со мной что-то не так, раз я делаю больно всем, кого люблю

хёнджин, пожалуйста отключи этот голос в своей голове, который говорит тебе, что ты единственный виноват в произошедшем, и послушай меня

я знаю, что ты скажешь

то же, что говорит мне минхо

вы все пытаетесь оправдать мои действия, вот только я не понимаю, почему

я не пытаюсь никого оправдать, хёнджин и уж тем более не пытаюсь осудить джисона но одному богу известно, в какой агонии ты жил эти два года, потому что обесценивал собственную боль, думая, будто заслуживал её но правда в том, что никто из вас её не заслужил боль, как и любовь, не выбирает, к кому приходить с вами просто это случилось и это должно было случиться, чтобы привести вас туда, где вы находитесь сейчас тебе нужно перестать думать, что могло быть иначе ты этого не знал никто не знал ты ставил чувства джисона выше своих собственных выше того, что было у вас с минхо, потому что считал это правильным, потому что ценил вашу дружбу минхо делал наоборот, потому что не смог справиться по-другому и джисон не стоял в стороне игнорировать правду, даже если она с самого начала была ему очевидна, — это исключительно его выбор не твой он сделал этот выбор осознанно и ты не должен нести ответственности за то, что минхо не смог его полюбить твоя вина лишь в том, что ты запутался и не осознавал всей катастрофичности последствий и пострадал ты от них не меньше едва ли здесь можно найти виноватого никто не станет винить человека за желание спасти того, кто ему дорог, даже если это означает, что придётся пожертвовать кем-то ещё чувства толкают людей на безрассудные поступки, и не в наших силах это изменить может, именно это и делает нас людьми

хани

Сегодня, 18:53

привет, хани

ты…

как ты себя чувствуешь?

ты это сейчас серьёзно?

знаю, я последний человек, которого тебе хотелось бы видеть, но

можем ли мы встретиться?

зачем мне это?

думаю, нам нужно поговорить

поговорить? так теперь ты хочешь разговаривать?

хани, прошу

ты должен меня выслушать

нихуя я тебе не должен я ждал полтора года теперь мне это неинтересно словам всё равно ничего не исправить

тогда что мне сделать?

я не знаю, хёнджин мне уже ничего от тебя не нужно ты доказал, как мало для тебя значило моё доверие, раз так легко его предал

это не так

джисон, пожалуйста

так это или нет — уже не имеет значения

Этот пользователь добавил(-а) вас в чёрный список