Неваррский массаж

      Если у Рук спросить о самой трудной части её нового приключения, то последует мгновенный ответ: отсутствие удобной кровати, следствием чего стали боли в спине и почти хроническая усталость. Она, конечно, привыкла к будням и лишениям солдатской жизни, но всегда старалась возвращаться в свои покои на дорогую перину или таскать с собой тот очень качественный спальный мешок, подаренный спасённым торговцем. Спальник был огромный и тяжёлый, но комфортный, и самое главное, что тот был невероятно тёплым. И за это стоило бороться.       Теперь же всё, что у Рук осталось, — это жёсткий диван с огромным подлокотником. Перину из Вейсхаупта она благополучно потеряла ещё после своей ссылки, всё же имея крошечную надежду, что Антуан или Эвка припрячут её хотя бы для себя. Уж лучше им, чем какому-нибудь новобранцу или — упаси Создатель! — Первому Стражу. Такое даже в кошмарах во время Мора грешно увидеть.       А потом Вейсхаупт сгорел, и надежды на спасение драгоценной вещицы вместе с ним. Кто бы узнал, что утрате древней крепости Рук приравнивает потерю перины — сочли бы её блаженной, достойной титула лидера сумасшедших. Со спальным мешком же произошла похожая трагическая история. Он остался в Минратосе, когда они с Варриком и Хардинг прибыли на встречу с тевинтерским детективом Нэв. В тот же вечер их команда неудачно нашла на свои головы и Соласа, и двух идущих в комплекте злых эльфийских богов.       Рук казалось, что главной радостью для эванурисов было не дать ей спать с комфортом и дольше пяти часов. Потому что после безумного начала приключения и по возвращении из глубин Тени, затем знакомства с убежищем Ужасного Волка — Маяком, страшной Переправы Д’Меты, туманного Арлатанского леса и ещё сотни других мест, где не было нормальных условий для сна... она нашла в своём схроне изъеденное крысами решето.       — Ненавижу Тевинтер. Тут даже крысы ненормальные. Сожрать спальный мешок, но не тронуть запасы…       Нэв, которая была ярой патриоткой своего прогнившего Портового города, разделяла с новой знакомой лишь ненависть к грызунам.       Ну, это точно не совпадение, а явный замысел Эльгар'нана и Гиланнайн: смертная Рук уснёт прямо в процессе спасения мира и прославится в легендах как «Спящий Страж». Поэтому первое, чем девушка обзавелась при лишнем бюджете, — полноценная кровать вместо дивана. Она не была хороша даже вполовину от прошлых вещиц, но уже неплохо. Для Рук было законом: солдат ценит и такие мелочи. Особенно когда на горизонте маячит конец света.       Новая кровать решила проблему лишь отчасти. К тому же, гораздо чаще, чем вернуться на Маяк в свою мягкую постель, Рук приходилось ночевать где придётся. Так она приобрела и спальник, сэкономив на новой литературе, хотя хорошие книги стояли почти в одной строке потребностей. Но хорошая книга не даст качественного сна, а когда Рук не выспалась — она ненавидела весь мир. Уж лучше пусть все помрут от её глупости, не произнеси она правильного заклинания, чем от дрогнувшей руки с молнией на кончиках пальцев, ведь организм решил немного поспать. Уметь правильно расставить приоритеты было главным достижением её жизни, за что девушку хвалила даже скупая на комплименты наставница.       Все усилия по спасению здоровья помогали лишь отчасти. Помимо самого сна оставалась другая проблема — адские боли в спине и пояснице. Глотать зелья было глупо, скорее выздоровления придёт интоксикация, рвота и обезвоживание, то есть ещё больше проблем. К болям от некачественных спальных мест была ещё и ежемесячная. Рук никогда не кровоточила, сказывались особенности жизни Стража, но дикий дискомфорт никуда не девался и дарил незабываемые несколько дней настоящего ада. Последней каплей стала согревающая мазь, на которую у девушки оказалась серьёзная аллергия.       — Это уж какое-то издевательство вселенной. Не иначе. Создатель, если я проклята — моргни два раза.       Она была в столовой в компании своих новых друзей: Антиванского Ворона — одержимого не только демоном, но и кофе, Повелителя Фортуны — ворчливой кунари с дыханием дракона и Дозорного Скорби — скромного профессора-некроманта преклонного возраста. Последний вызывал особый интерес из-за немного схожего рода деятельности и профессионализма познаний магии.       Как и Рук, Эммрик был магом, да ещё очень талантливым и добрым, что редко уживалось в одной личности. В Маяк за собой он принёс не только сотню новых книг самых различных тематик, но ещё и Манфреда — очаровательного скелета-ученика. Милый и юркий, он вносил особую радость на равных с последним из грифонов. К тому же ещё и делал для Рук персонально чай, который девушке очень нравился и помогал при усталости. Интересно, как Манфред понимает, какой чай нужен, если, по словам Эммрика, его интеллект сравним с детским? Наверное, это очень талантливый малыш с большим потенциалом. Рук в этом не сомневалась и с удовольствием наблюдала за его успехами.       — Спасибо, Манфред. Ты само очарование.       Поданный вовремя чай всегда вызывал у Рук искреннюю улыбку и желание обнять скелета, что она никогда не стеснялась делать в присутствии других. Предрассудки о некромантии не касались её, ведь про Стражей тоже ходило немало сомнительных слухов и легенд. Будь хоть половина из россказней правдой, их бы уже давно повесили или отправили на костёр всем орденом. Но это всё лишь домыслы невежественного народа, не получившего должного образования и не желавшего размышлять рационально. В действительности Стражи были хуже, чем о них думали, но всем подряд об этом знать необязательно.       Покончив с игрой в «камень-ножницы-бумага», в которой она трижды подряд проиграла, Рук погладила череп Манфреда. Под радостное шипение и улыбку девушки тот отправился в неизвестном направлении, а Страж принялась разминать затёкшие плечи и ноющую шею, тихо ругаясь себе под нос.       — Проклятые сквозняки.       Помимо поясницы и спины, болела теперь и шея, которую она простудила накануне возвращения в свою уютную кровать с тремя подушками. Иногда Рук думала, что кто-то наложил на неё проклятие, и теперь неприятности сыпались на голову одна за другой, мешая жить и бороться со злом.       — Может, я могу быть полезен? — это был голос Луканиса, который находился совсем рядом.       — Яды меня не спасут, а кинжал — уж тем более.       — Речь не о них. Знаешь ли ты о… знаменитом антиванском массаже? — он лукаво улыбнулся.       Рук с подозрением посмотрела на мужчину, вид которого вызывал максимум возможного сомнения. Как-никак, Луканис — ассасин из Ворон, и вполне ясно, что у того на уме могут возникнуть не самые благоприятные для нового лидера итоги.       — Думаешь, это может помочь? Простой массаж? — скептицизм Рук можно было понять, ведь она никогда не сталкивалась с подобным способом помощи. В основном всё лечилось магией, зельями или добротным сном.       — Безусловно. Это не только полезно, но и доставляет удовольствие, — Луканис говорил вяло и выглядел слабо заинтересованным.       Его предложение помочь было понятно и логично, ведь ноющий командир никого не привлекал и даже мог начать раздражать.       — Может, тогда лучше кунарийский массаж? — Тааш вступила в разговор и предложила своё решение проблемы. — Он точно вправит всё, что не на месте. Да и моя температура тела выше твоей, что пойдет только на пользу.       — Есть и такое? Массаж от кунари? Мне казалось, ты не особо приветствуешь что-то, связанное с культурой Кун, — Луканис ухмыльнулся и говорил с явным скептицизмом.       — Захлопни пасть, Ворона. Я лишь хочу, чтобы Рук вновь вернулась в строй. Если ей помогут твои слабые пальцы — валяй. Я всё равно сделаю потом, как нужно. Так всегда: Тааш убирает за всеми, — вальяжно развалившись на стуле, она с вызовом посмотрела на мужчину.       — Боюсь, Рук не настолько крепка, чтобы выдержать нагрузку ростом за семь футов и весом — за двести двадцать. После такого лидера придётся доставить на носилках в лазарет. Я же сделаю всё чисто и с удовольствием. Для всех.       Рук, наблюдая за спором новых друзей, раздражённо массировала шею. Уже на середине перепалки перестала вникать в детали их умений, мрачным взглядом окидывая собравшихся.       — Мне мало разницы, кто именно будет это делать. Главное, чтобы помогло, — девушка встала из-за стола и направилась к выходу. — Когда определитесь с выбором, дайте знать. Я к тому времени приведу себя в порядок.       И ушла, даже не дослушав спора за право помочь лидеру, которым она никогда не желала становиться. Но подобные привилегии в виде массажа определённо искушали Стража, жизнь которого не была особо простой. В очередной раз она убедилась, что путь солдата учит радоваться даже подобным мелочам.       Уже у самой комнаты Тааш, где обычно разминалась Рук, немного обидная мысль нагнала её: «Интересно, почему Эммрик не проронил ни слова? Может, ему мало дела до моих бед?». Это задевало, ведь она считала Эммрика человеком чутким и понимающим. Странно, что он оставил всё без внимания или даже лёгкого комментария о массажах других культур с научной точки зрения. Он делал так всегда, но сегодня не проронил и слова. Отбросив эту нелепую и даже немного обидную мысль, девушка вошла в комнату.       Перед массажем одной из народностей Тедаса она решила сделать ряд процедур, которые стали уже ритуалами жизни. Сначала лёгкие физические нагрузки, затем омовение и, наконец, медитация приносили в хаос теперешнего бытия чуточку стабильности. Это дарило возможность сохранять рассудок и окончательно не опустить руки перед лицом самой разной опасности. Каждый раз, когда Рук подтягивалась на перекладине, ей слышался голос наставницы. Раз за разом делая скручивания и отжимания, голос звучал всё требовательнее, не терпящим нытья об усталости и боли:       «Если ты слаба, то умираешь. Кажется, даже в десять лет ты не горела желанием подохнуть. Тогда продолжай, ещё несколько подходов. И прекрати кривляться!»       Рук следовала непреклонно всем наставлениям в течение долгих лет, так и не справившись лишь со своими кривляниями. Ну не получалось у неё контролировать выражение лица во время тренировок, когда нужно думать о количестве подходов, а не об оскале или выпяченном языке. Да и это всегда забавляло окружающих, а если кто-то смеялся — юная Рук очень радовалась. Пусть объектом смеха и была её собственная персона, счастье других становилось собственным.       Закончив и с отжиманием, она наконец задумалась о приятной боли, что растекалась по телу волнами после каждой тренировки. Это было в десятки раз приятней болей в спине или шее, которые через час вернутся с утроенной силой. Критично оглядев свою фигуру в зеркальной глади, Рук в целом оставалась довольна результатом долгих трудов. Высокая, стройная, так ещё в меру мускулистая, её привлекало в себе всё, за исключением огромного шрама под правой стороной рёбер, тонкими полосками — словно удар молнии — расползающийся и к груди, и на спину.       Рук была и горда, и стыдилась таких увечий в равной мере. Ведь она, получившая шрам ещё будучи маленькой девочкой, жива, а тот, кто этот шрам нанес — тварь, разрушившая её дом и убившая стольких хороших людей, — нет. Тогда, ещё ребенком, Рук выжгла его лицо до кости, открыв в себе магический дар на пороге смерти, защищая других. Напоследок то порождение оставило ей подарок: глубоко засевшие когти в слабом детском теле и заражение крови скверной, что вело к одному исходу — смерти. Но тогда Рук повезло. Как и множество раз после.       Её, почти бывшую уже на том свете, нашла Командор Серых Стражей — леди Амелл из Ферелдена, возглавлявшая отряд разведки. Вопреки уставу и возрасту юной девочки, женщина провела Посвящение прямо на месте трагедии, обратив маленькую Элизабет в сестру ордена, дав ей новое имя — Рук. Тогда девочка обрела дом, семью, устойчивость к скверне и обязанности будущего солдата. С магическим даром и кровью порождения тьмы в теле пришли кошмары, частичная слепота, ощущение численности подземных тварей и осознание, что убитый ею гарлок — всего лишь пехотинец в безграничной орде. И этот огромный шрам…       Потому Рук училась усерднее всех и чувствовала себя избранной. Никто и никогда ещё не проходил Посвящение в таком возрасте, при этом оставшись в живых. Зазнаться было бы очень легко, если бы не Госпожа Амелл, каждый раз спускавшая девочку с небес на землю жестокой правдой жизни.       «Даже выжив сейчас, не факт, что тебе удастся справиться со следующим ударом судьбы». Женщина знала эти уроки на собственном опыте.       Окончив с омовением, Рук принялась медитировать, структурируя полученные знания и успокаивая хаотичную магию уставшего тела. Тогда вернулась и боль, мгновенно вспыхнув в голове и под веками, потому медитацию пришлось пропустить. Рук встала, накинула халат и принялась вновь растирать плечи и спину, спасаясь от боли самостоятельно. Где носит этих горе-помощников? Или уже нет очереди из желающих спасать командира?       Рыбки, которые обычно мирно плавали за стеклом, с любопытством взирали на неё, сверкая чешуйками. Рук очень устала и уже планировала отправиться спать без обещанного массажа, как за спиной послышался скрип двери, обычно открывающейся невообразимо тихо. Обернувшись и с максимально раздраженным тоном, она начала отчитывать своего будущего «спасителя», ещё даже не приступившего к процедуре:       — Создатель, долго же! Я сейчас помру, демон вас де…       За порогом стоял Эммрик, то ли не решавшийся переступить черты, то ли ждавший разрешения войти.       — Эммрик? Что-то случилось?       Рук запахнула полы тяжёлого халата немного плотнее прежнего, смущённая внезапным визитом профессора. Туже завязала поясной бант, но чтобы это выглядело так, будто ей на самом деле стало холодно от сквозняка, который в покоях был невозможен. Комната-то глухая, без окон.       — Я пришел узнать о вашем самочувствии, — всё ещё оставаясь за порогом, осведомил о цели своего визита Дозорный.       — Ради Создателя, войдите уже. Холод гоните, а я и так на грани, — взмолила Рук, ведь шея болела невыносимо. — Где мои самопровозглашенные спасители?       — К сожалению, они не придут.       Рук хмыкнула, раздражённо скривив губы. Ну конечно, когда у них какие-то проблемы: «Рук, реши, помоги, спаси!» Когда же самой девушке понадобилась помощь, о которой она даже не просила, все резко испарились. Как всегда.       — О, прошу вас не делать поспешных выводов о наших коллегах! Они спорили о желании помочь вам ещё в течение получаса, доказывая достоинства своих талантов во всех красках, — Эммрик вошёл наконец в самую середину комнаты, где стояла новая кровать с красивыми подушками и мягким пледом, попутно рассказывая историю.       — Слова — не действия. Какой толк от пустых речей, когда под ними нет ничего стоящего, — она пропустила пальцы сквозь мокрые волосы, заправляя локоны назад. Рук делала так каждый раз, когда хотела выглядеть взрослее своего возраста и более презентабельно. — Ладно. Пусть катятся ко всем демонам, простите за мою грубость, Эммрик.       — Вам ни в коем случае не стоит извиняться, моя дорогая. Видите ли, характер массажа наших общих друзей… может нести для вас негативные последствия, что я и пришел сообщить, — он поставил небольшой сундучок на прикроватную тумбочку, где обычно Рук оставляла книги, которые любила почитывать перед сном. Потеснив немного литературу, мужчина обернулся.       — Поняла. Тогда я приму настойки и постараюсь исправить ситуацию магией, — она представила, как драгоценные часы сна истекают в тошноте и сиянии лечебной магии, таланта к которой не отыскалось и с годами упорных тренировок. — Можете возвращаться. Спасибо, что сообщили.       Но мужчина остался. В привычной ему манере сложил изящно пальцы, и тогда Рук заметила, что на нём нет ни его перчаток, ни красивых колец, ни других магических побрякушек — браслетов, оберегов, брошей и цепочек. Особенно из непривычного образа выбивались пальцы, оказавшиеся длинными, худыми, очень... очень красивыми.       — По правде говоря, я хотел предложить вам более подходящий вариант помощи, что решит проблему постоянных болей. Как я уже говорил, что сведущ в вопросах анатомии человека на высоком уровне. Рук, как вы смотрите на то, чтобы опробовать неваррский массаж, разработанный по моей личной методике? — как всегда, он начал свою речь точно лекцию для ученика, правда, голос казался слегка дрожащим, и Эммрик часто сглатывал слюну, прочищал горло. Словно стеснялся или даже сомневался в своих навыках.       Рук улыбнулась неосознанно, ведь мужчина всё же переживал и старался помочь всеми возможными способами. Ей хотелось даже извиниться за свой поспешный вывод в его адрес, но лишь кивком согласилась с предложением. Тем более руки Эммрика выглядели многообещающе и.… сексуально. Ей бы очень хотелось оказаться под ними.       — Хорошо. Приму с благодарностью. Много ли у вас было практики этой методики? — она подошла ближе и приковала взгляд к шкатулке с вырезанными на ней гравюрами скелетов.       — Ни одной, — он смущённо улыбнулся, но затем гордо вскинул подбородок. — Но я уверен в теории, имеющей под собой базис вековых знаний!       — Значит, я подопытная крыса? — глаза Рук сузились в прищуре, губы окрасила ухмылка.       — Рук! Прошу вас, прекратите, — возмутился он. — Это максимально безобидная процедура для мышки.       Девушка чуть рассмеялась и расслабилась, стараясь игнорировать боль. Что ж, мышь так мышь. Посмотрим, как эта нахальная кошка — пришедшая на территорию мышки — справится с ней. Резко скинув халат, проскользивший волной вдоль её фигуры на пол, Рук шагнула к профессору, словно нападая. Эммрик отступил от неожиданности назад и только секунду спустя зажмурился в испуге и стыде. Его спасла прикроватная тумбочка, бывшая между ними преградой, но Рук знала, как пугать или смущать кошек ещё с семнадцати лет.       — Всё хорошо, профессор. На мне бельё. Думаю, вам уже доводилось видеть подобное на ещё живом человеке, — она опиралась на столик, сведя руки и выставляя красивую аккуратную грудь, в ложбинку которой медленно стекала вода с ещё мокрых волос.       Представшая перед мужчиной картина заставила поджать сухие губы и несколько раз проглотить невесть откуда взявшуюся слюну.       — Вы правы. И если вас это тоже не смущает, прошу занять соответствующее массажу спины положение на постели, — он чётким, резким движением принялся открывать шкатулку и подготавливать все необходимые для массажа компоненты.       Рук расстроилась, ведь реакция на выпад оказалась намного скудней привычной. Молодые парни после подобного часто вопили, что она ненормальная и ей стоит хоть немного постыдиться, явно сбегая не молитвы почитать. Профессор же оказался внешне спокойней прежнего буквально через секунду, даже не сделав ей замечание за безрассудство. Теперь он точно будет думать, что она та ещё сумасшедшая, раз вытворяет подобное настолько хладнокровно. Да уж, не такого эффекта хотелось Рук, но уже ничего не поделать, впечатление испорчено.       Приняв правильное положение с наставлений профессора в уже привычном академическом тоне, девушка наблюдала за мужчиной и его следующими действиями. Вот он поправляет волосы пятерней, пропуская их меж пальцев, возвращая выбившиеся пряди назад. Вот достает из шкатулки несколько неизвестных для Рук стеклянных баночек, кладет на стол, параллельно накладывая какие-то чары на их содержимое. Вот зажигает несколько ароматных свечей, симметрично расставляя по комнате. Вот он спешно расстёгивает запонки на рубашке, но очень чёткими движениями закатывает рукава, обнажая обычно тщательно скрытые участки. Рук видит на подсушенной коже вдоль хорошо развитых мышц чёткие вены и несколько старых шрамов, редкие светлые волосы, большие ладони и длинные пальцы. Губы Эммрика шепчут заклинания на собранные в кулаки руки, вызывая зелёную дымку, присущую всем чарам мужчины… Пальцы свои он трёт друг о друга, стимулируя приток крови и разогревая… Создатель Милостивый, и эти руки будут её касаться, эти пальцы мять тело?! Мышка уже была не уверена в себе.       — Благодарю за ожидание, — он наконец вновь поглядел на девушку, удобно расположившуюся на кровати и ждущую дальнейших указаний. Сидя на самом краю, Эммрик понимал, что процедура будет малоэффективна, ведь нет нормального доступа ко всем участкам тела подопытной. — Рук, вы позволите мне занять более удобное положение? Уверяю вас, в этом нет никакого скрытого замысла.       — Конечно, — с нетерпением сказала она, не сводя взгляда с этих рук, отмечая, что ногти коротко подстрижены. Он сделал это, чтобы не навредить ей?       Эммрик залез сверху, прямо на девушку, но не придавил её весом, а ловко балансировал на согнутых ногах, найдя в коленях точку опоры. Рук больше не могла видеть эти прекрасные руки, но приятная тяжесть и чувство предвкушения от чего-то нового, отозвались зудом в промежности. Девушка поджала губы, борясь с болью и влечением.       — Вам не тяжело, Рук? — послышалось из-за спины той, кто начинала всё меньше понимать окружение.       — Ни в коем случае. Вы даже можете максимально опереться для вашего удобства, — на самом деле ей хотелось, чтобы он навалился на неё всем весом. Массаж ещё даже не начался, а она уже слабо соображала. — Вы довольно лёгкий, а я не так слаба, как может показаться.       — Если потребуется, я буду знать, что вы дали свое согласие. Что ж, приступим. Прошу вас расценивать все дальнейшие действия как акт помощи.       — Конечно. И никакого подтекста. Клятва Стража.       Послышался слабый смех, разрядивший обстановку и ставший началом эксперимента, игры в «кошки-мышки». И смех, и азарт ожидания был ей приятен.       Рук неосознанно громко и чётко застонала от первого же прикосновения этих сильных рук, мягких пальцев, тёплых от заколдованного массажного масла. Стон эхом прошёлся по комнате, зазвенел в ушах мужчины, заставил его немного покраснеть и откашляться.       — Рук! Попрошу вас без неуместных шуток в адрес моих действий!       Шуток? Он думает, что она специально пошутила, издав что-то подобное?! Создатель, да она намочила трусики от первого же прикосновения, от возбуждения сжав бедра! Он что, добавил в масло афродизиак? Или какое-то особое снадобье? Спрашивать было неловко.       — Прошу прощения, — проще извиниться, чем пытаться пояснить намоченное нижнее бельё, а ведь она только надела новое, купленное на сэкономленные монеты. — Продолжайте. Я постараюсь быть тихой.       — Благодарю, — тяжёлый вздох и снова прикосновения.       Эммрик вновь прижал руки к шее, уделяя каждой мышце особое внимание. Трепетно и в неком особом темпе, и при неведомой для девушки магии растирал масло с запахом шалфея, заполнившее лёгкие своим ароматом. Туда-сюда-обратно. Точно зная, куда давить и где быть нежнее. Туда-сюда-обратно.       Рук казалось, что она сейчас сойдёт с ума. Что это за ощущения? Почему так хорошо? Мысли путались, проносясь искрами на самой грани сознания. Только ли дело в руках Эммрика и его технике, в своеобразном ритме движений? Масло, дело определенно в масле! Она не может чувствовать этот безумный зуд только от его умелых движений. Ей было очень хорошо и плохо одновременно. Не в состоянии сконцентрироваться на ощущениях или расслабиться, Рук принялась ёрзать под мужчиной, безнадёжно стараясь потереться промежностью о кровать.       — Рук, вас что-то тревожит? Может, мне прекратить? — он был обеспокоен состоянием подопытной, и тон голоса не выражал чего-то более.       — Мешает верхняя часть одежды. Позволите её снять? Давит и не даёт расслабиться, — мозг сам быстро придумал оправдание, тон голоса не подвёл и был весьма ровным.       Повисла неловкая тишина, и Рук подумала, что отмашка так себе, голове стоило работать лучше. Но как это можно сделать, когда все мысли только об этих руках, движениях и зуде!       — Конечно.       Она думала, что мужчина поднимется и позволит ей спокойно снять часть «мешающего» гардероба. Будет мирно ожидать, отвернувшись в противоположную сторону. Но Эммрик был не столь читаем, как Рук казалось. Шнуровка на спине распустилась в мгновение ока, высвободив крепкую спину девушки из своеобразного «плена». Пальцы мужчины ухватились за край одежды и потянули в сторону, вытягивая из-под девушки ткань, каждую секунду сжимая в пальцах всё больше материала. Рук уверена, что на белье ещё осталось тепло её груди и влага от мокрых волос. Она готова была уже обернуться, чтобы застать мужчину с поличным, красным, как спелое яблоко. Эта картина принесла бы ей особое, извращённое удовольствие. Но попробуй она сейчас хоть пошевелиться — всё будет выставлено напоказ, разрушив хрупкий уговор о взаимном уважении чужих границ и простом акте помощи. А этого ей не хотелось. Пусть лучше руки Эммрика продолжают возносить её к небесам, лишь касаясь.       — Спасибо, — еле слышно сказала она и в блаженстве вытянула руки к изголовью кровати, бесстыдно обнажив по бокам ребра и груди.       Видно было немного, но для придания пикантности ситуации хватило сполна. Эммрик громко втянул воздух и с закрытыми глазами продолжил процедуру. Пришла очередь массажа спины, и эти руки, пальцы, масло вновь вознесли Рук к границам удовольствия. В этот раз стоны удалось сдержать, уткнувшись лицом в матрас, с каждой секундой чувствуя, что на смену былой боли и усталости приходит поглощающая похоть от чего-то подобного. Хорошо, что именно Рук стала первой в списке претендентов на участь подопытной Эммрика Волькарина. Надо будет потом запретить ему делать что-то подобное с другими, зарезервировав мужчину на годы вперёд. Средства не проблема, когда на кону подобные ощущения.       — Рук, могу ли я задать вопрос личного характера? — он вывел её из состояния волшебного забвения, продолжая массировать каждый дюйм зашедшей мурашками спины.       — Прошу вас, — так же официально продолжила девушка.       — Этот шрам и его дальнейшее распространение… Могу ли я узнать историю происхождения, если это вас не затруднит и не заденет? Беседа способствует разрядке атмосферы.       Да уж, разрядка бы ей явно не помешала, потому что намокшее бельё не получится скрывать вечно. Руки всё продолжали гладить и разминать спину, размазывая проклятое масло тонким слоем по коже.       — История, конечно, не из приятных, но мне не сложно, — Рук начала буднично, словно действительно не было в той истории места боли. — Я, будучи ещё маленькой девочкой, лет десяти от роду, жила в небольшой деревне на окраине Андерфелса. Край тот суровый, но жить можно. В один из дней мы подверглись нападению порождений тьмы, которые выбрались из открывшегося разлома в земле — обвалился один из туннелей Глубинных Троп. Тогда… — её голос слегка дрогнул, и Рук не была уверена, от ощущений прикосновений мужчины или от воспоминаний, — много кто погиб, ну а я спряталась с остальными детьми на сеновале. Это, конечно же, не помогло, и нас нашли. Будучи старшей среди остальных детей, я посчитала, что смогу остановить порождение собственными силами, но вышло только схлопотать под рёбра когти. Тогда-то и открылся мой магический дар, а вместе с ним вскрылась потоком неконтролируемого огня и голова твари.       — Вы высвободили магический потенциал посредством сильнейшего стресса. Это очень опасно, — конечно же, он не мог не прокомментировать это с профессорской точки зрения.       — Верно, но я мало что понимала. Был только шум в ушах и адская боль в области раны. Когда шум стих, я увидела над собой седоволосую женщину, которая применяла на мне некую могущественную магию, параллельно вливая в рот жгучий напиток. Тот состоял из неизвестных и очень мерзких ингредиентов. Это потом я уже узнала, что была в спешке посвящена в Серые Стражи и спасена самой леди Солоной Амелл.       — Герой Пятого Мора был в Андерфелсе? — голос Эммрика оказался заинтересованней обычного. — Что же такая легендарная личность делала на севере? Насколько мне известно, её полномочия заканчиваются в пределах Ферелдена как Стража-Командора.       — Несмотря на титулы и должности, наставница много путешествует в поисках сведений о лекарстве для всех Стражей, — довольно откровенно поведала Рук, через секунду прикусив язык за болтливость.       Благо расспросы дальше не последовали, ведь напряжение можно было буквально ощутить руками — мягкая мгновение назад Рук словно окаменела, что Эммрик явно ощутил в процессе массажа.       — И вы не спросите меня, от чего это лекарство?       — А у вас есть желание поделиться секретом? У каждого ордена есть свои тайны и способы их защиты.       «Не хочу, — подумалось Рук. — Не хочу жалости. Не желаю омрачать этот чудесный миг знаниями о Зове, скверне и многом другом, что не членам ордена знать не положено».       Да и сама Рук знать этого не должна: будучи любознательным ребёнком, она часто копалась в документах наставницы, а значит, и прочла немало информации, запретной для других. Ой, как же Командор тогда отлупцевала её.       — Так вот… После Посвящения и приобретения иммунитета к скверне, мне на память остался шрам и полосы быстро распространившейся заразы в крови, — она наконец закончила путешествие по памяти о своей травме.       Закончил её и Эммрик, мягко касавшийся каждого рубца и вздувшейся вены, очерчивая от спины до груди кривые полосы.       — Вы словно поцелованы молнией. Невероятно красиво, — заколдованный рассказом, прошептал мужчина, пристально разглядывая шрам.       Рук бы закричала вновь, ведь руки мужчины почти коснулись шрамов на мягкой груди. Коснись же, давай! Схвати, сожми, грубо приласкай! Сделай что-то с этим возбуждением! Неужели ты так слеп?!       — Спасибо, — сквозь стиснутые зубы прошипела она, борясь с внутренним невесть откуда взявшимся зверем. — Мне ещё никогда не говорили подобного об этом безобразии. Главное, что я жива, а тварь — нет. Шрам останется напоминанием о силе.       — Это правильно.       Эммрик продолжил ласкать ритмичными движениями спину, медленно приближаясь к пояснице — третьему источнику изводившей Рук боли. Вновь обновив масло, продолжил процедуру в выбранном медленном и тягучем ритме.       «Я сейчас спячу. Или сорву с него одежду. Одно из двух, одно из двух…».       Сумасшествие продолжилось. Борьба Рук с собственным инстинктом разгоралась с новой силой, и источником огня и влаги было то, что между её ног. Вот бы незаметно коснуться, потрогать, погрузить пальцы и неистово отдаться этому похотливому чувству. Когда она останется одна, ей предстоит много не менее приятных прикосновений. Как хорошо, что Эммрик не получил дара чтения мысли. Всё могло бы даже не начаться ещё в момент, когда она увидела его пальцы. Борьбу здравого смысла и безумной похоти девушке ещё не доводилось слышать в собственной голове, не говоря уже об участии.       — Помогает ли вам процедура?       «Да он издевается».       Рук почти была уверена в этом. Или же она настолько хорошо контролирует свои эмоции, что по внешнему виду ничего не понятно? Не видно судорог, частого дыхания, пота, влажного белья? Не слышно стонов, биения сердца, того, как она сдерживается?       — Да, — сквозь стиснутые зубы прорычала девушка, когда руки Эммрика надавили сильнее прежнего, очерчивая мышцы, найдя источник боли и принимаясь выталкивать его из тела точечными действиями. — Это невероятно.       Рук не сразу осознала, что поясница максимально близка к вымокшим трусикам, благо ткань была тёмного цвета и на ней сложно что-то подметить. Осознание и возбуждение от шанса быть пойманной, уместная боль лечебного массажа, напрягли ягодицы, заставив их окаменеть, а Рук — приподнять таз вверх, натягивая ткань. Бельё и до этого скрывало мало чего, очерчивая бледную кожу контрастной тканью, но сейчас выглядело уж слишком вызывающе. Привлекая коснуться, оттянуть, заглянуть под и наконец схватить за ягодицы! Отодрать, да покрепче, чтоб кровать скрипела! Спасибо, что Эммрик не телепат.       Он спустился с неё, принимаясь обновлять массажное масло.       — Прошу прощения, но дальше я буду делать многое с ногами. Если вам будет больно или некомфортно — сообщите, — официальный тон приводил немного в сознание, но странно, что Эммрик ещё не записывает всё на бумаге для дальнейшего изучения. Всё же это эксперимент над мышкой, которая почти вопила кошкой во время течки.       Рук готова была поклясться, что предел удовольствия достигнут ещё в прошлый раз, но нет. Как там говорилось в одной из книг: «У каждого есть свои особые условные точки удовольствия, и их стимуляция может приводить к невероятным ощущениям. Часто у эльфов — это их уши, гномов — руки, кунари — область вокруг рогов. А у людей…» Что там у людей, Рук слабо помнила, потому что сознание застелила откровенная правда: её точка удовольствия — ноги. Вернее, стопы ног, пальцы и пятки. Эммрик жал на нужные мышцы, словно играл на клавишах чудесную мелодию.       — Эммрик, это что-то… невообразимое. Как же хорошо. Создатель, эти руки благословлены тобой? — сквозь уже не сдержанные стоны, хрипела Рук что-то около молитвенное, прерываясь лишь на глубокий вздох. — Храни талант его, чтобы грешная я могла коснуться вновь счастья быть под его руками, в его руках, на его руках.       Эммрик смутился формулировке и содержанию услышанного, но не прекратил. Наоборот, лишь усилив напор и частоту поступательных движений пальцев, вызывая у Рук почти неразборчивую речь.       Когда пальцы, ступни, стопы были обласканы маслом на руках Эммрика, Рук наконец очнулась, слепо оглядываясь по сторонам. Процедура была ещё не окончена, ведь мужчина развел её ноги слегка в сторону, принимаясь за область от бёдер до подколенных впадин, почти у самых ягодиц, лона и влажной внутренней части. Даже если мужчина не заметит каким-то чудом мокрых трусов, то пятно влаги на простыне будет красноречивей прямого: «Да! Я кончила от вашего массажа».       Эммрик оказался джентльменом и продолжил процедуру с закрытыми глазами, чтобы лишний раз не смущать девушку своим взглядом, прикованным к одному единому месту. На ощупь, конечно, получалось даже хуже — руки случайно соскальзывали на запретные и очень чувствительные участки.       «Никакого подтекста. Только научный эксперимент вперемешку с желанием помочь этой девушке. Держи себя в руках, Эммрик Волькарин, ты же Дозорный Скорби, старший некромант, профессор, старик в конце-то концов! Создатель, почему он не успокоится, разрывая брюки! Есть же предел бесстыдству».       Аккуратно и медленно он продолжал водить руками вдоль её тела, наполняя девушку магическим и исцеляющим массажем собственной разработки. Вверх, вниз, сильнее, слабее, едва касаясь или сильно сжимая. И взгляд куда-либо, но не между её ног, не на влажную ткань, не на мягкие ягодицы…       — На этом всё, — он резко прервался, поднимаясь с постели, спешно, но тщательно стирая с рук остатки масла.       Услышав шелест простыни, за которой девушка спрячет наготу, он обернулся, чтобы сделать выводы из процедуры и назначить дальнейшие действия по укреплению её здоровья.       Рук была обнажена, выставив вздымающиеся от тяжёлого дыхания груди напоказ. Эммрик проглотил слюну и откашлялся, но взгляда оторвать от этой картины не смог.       — Мне казалось, что эта часть тела тоже требует тщательного лечения. Ведь полумера хуже бездействия.       Отчасти Рук была права, да и сам Эммрик не любил бросать начатое на полпути. Но тут другой случай. Он не думал, что справится с этой мышкой. Не уверен, что сможет обуздать собственных демонов.       — Если вы этого желаете…       — Да. Я этого желаю, — она красиво откинулась на подушку, высохшие волосы разметались по постели, груди соблазнительно качнулись.       Эммрик отвернулся и принялся что-то спешно искать среди принесенных склянок, вчитываясь в названия беглым взглядом. Бесполезно, буквы и символы плясали и прятали от него смысл.       «Возьми же себя в руки! — приказал Эммрик дрожащим рукам и путающимся мыслям. — Успокойся, глупец!»       — Эммрик, — голос Рук был полон сексуальной хрипоты, или таким он показался мужчине. — Вам помочь?       Он представил, как она встаёт и направляется к нему. Обнаженная, влажная, сексуальная. Берёт из рук склянки, не отрывая взгляда от его глаз. Как с наглой улыбкой замечает его возбуждение, выпирающее из штанов. Как расстёгивает пуговицу на брюках, руки запуская под ткань.       Дыхательные упражнения вернули его в реальность и позволили прочитать надписи, выбрать правильный флакон. Масло иной текстуры и запаха, заколдованное согревающими чарами, приятно пахло хвоей. Тянуть ещё время было бы неприлично, потому он, собравшись с мыслями, вновь поглядел на Рук.       Девушка наблюдала за Эммриком все эти долгие секунды и удивлялась, как он ещё не послал её подальше за проявленную наглость. Разве она не перешагнула через предел, попросив о чем-то столь постыдном у малознакомого мужчины, годящегося ей в отцы? Она сомневалась, что все академики и профессора Неварры столь отзывчивы или сверх меры учтивы, чтобы соглашаться на подобное. Интересно, попроси она у него присесть на колени в подобном виде, согласится ли Эммрик? Ведь для истинного джентльмена невежливо отказывать дамам…       Когда он наконец посмотрел на неё вновь, Рук поправляла волосы, накручивая локон на палец. Грудь мерно вздымалась от спокойного дыхания. Пора.       — Прошу меня простить, если вам покажутся мои следующие действия непристойными.       Он вновь оказался сверху, принимая схожую с прошлой позу, вот только в этот раз всё становилось на грани с нормами приличия и их отсутствием. Рук смотрела прямо в его глаза, не моргая и не спеша стыдливо прикрыться. Едва заметный румянец окрасил щеки, но в целом она выглядела как принявшая ситуацию целиком и полностью. Словно всё хорошо и не ей сейчас будут ласкать массажировать обнаженные груди шею и торс. Словно она не ждёт от некроманта чего-то большего, чем простого акта помощи. Верит, что зверь внутри него, в силу возраста, давно мёртв.       Пальцы вновь увлажнились маслом, и Эммрик принялся за работу, растирая шею девушки, где билась жилка, играли мышцы от его напора. От подбородка, где двигалась трахея от сглатывания слюны, к острым ключицам, одна из которых неправильно срослась в результате травмы.       От крепких плеч с россыпью родинок и мелких шрамов к рёбрам и ранее изученному большему шраму. От левой груди к правой. Туда-сюда-обратно. Не смотря ей в глаза, не думая о мягкости кожи, вздыбившихся твёрдых сосках и быстрого дыхания. Туда-сюда-обратно.       Рук неотрывно смотрела на него и окончательно согласилась с собственными мыслями. Она хочет этого мужчину. Прямо сегодня, хотя бы на одну ночь, пусть даже после их отношения не будут как прежде. Если сегодня он не возьмёт её, она точно не сможет спать спокойно ещё месяц, растирая лоно до крови. Сейчас ей даже хотелось, чтобы Эммрик был телепатом. Пусть узнает, что желание быть «на, в, под» касаются мужчины всего целиком, а не отдельно его рук.       Но он словно оградил себя от всех мыслей и собственных действий. Эммрик выглядел на удивление спокойным и собранным, продолжая мять по очереди всю верхнюю часть её тела, согревая маслом. Туда-сюда-обратно. Вот бы он двигался так в ней. Туда-сюда-обратно.       Спустившись ниже, мужчина очертил руками рельефный живот и упругие бока, вновь обратив внимание на шрам. Оказалось, что он шёл ещё дальше, по твёрдым мышцам живота к бедру и скрывался за тонким бельём. Эммрик оттянул кончик ткани, критично осматривая состояние шрама, лишь через несколько секунд поняв смысл своего поступка. И даже после этого лишь поднял на девушку виноватый или даже испуганный взгляд.       Рук выглядела очень довольной, улыбаясь по-кошачьи и приподнимая правую бровь в немом вопросе. Эммрик отпрянул немного, виновато вскинув руки.       — Простите меня, Рук. Я не имел под этими действиями чего-то постыдного, лишь научный интерес, ведь не встречал ничего подобного! — это была ложь лишь наполовину.       — Всё хорошо. Ничего криминального, — наблюдать за смущением профессора было приятно. — Продолжайте.       Он вновь подтянулся выше и возобновил массаж шеи и плеч, избегая завлекающих касаний груди, лишь удостаивая ту масляного взгляда и очередного громкого вздоха. Но от Рук не скрыть ничего. Согласившись на массаж торса, он был под её внимательнейшим взглядом, от которого не ускользал ни ритм дыхания, ни беглый взгляд, ни выпирающий из-под штанов возбуждённый член. Контролируя себя в речах или действиях, скрыть подобное не получилось бы даже у Эммрика. И Рук в этом убедилась.       Значит, и он возбужден, как ни пытался скрыть сего факта, что вселяло в девушку уверенность. Но будет ли что-то дальше, все равно останется за решением мужчины и его проклятой джентльменской натуры. Может, в его краях уместно, приласкав грудь дамы с её согласия, оставить ту без продолжения. Сегодня она планировала это узнать.       Вновь ноги были обласканы его руками, доводя девушку до глубокого стона и запрокинутой головы. Разминая напряжённые икры и массируя голенища, взгляд мужчины все же оказался прикован к маленькому кусочку ткани меж её бёдер, скрывавшему прелестную тайну. Суть любого мужчины заключалась в желании узнать, что же за малюсеньким черным квадратиком. Если при этом вся остальная часть тела была обнажена — самое главное же закрыто и требовало особого, почти сумасшедшего желания увидеть или даже потрогать. Секреты сводят с ума.       Продолжая в ритмичном темпе массаж, он ни на секунду не отрывал взгляда, пригибаясь всё ниже, дабы разглядывать под удобным ему углом. Эммрик прекрасно знал, что под тканью, но то, что конкретно там у Рук: как выглядит, пахнет, каково на вкус — становилось вопросом жизни и смерти. Его научный интерес сплёлся с давно приглушаемой похотью в проблемный симбиоз. Коснуться бы, почувствовать, попробовать языком или погрузить пальцы… закрыть этот вопрос и вновь обрести внутренний покой.       Руки на бёдра, массаж продолжался уже по инерции, пока сам Эммрик слабо осознавал себя в пространстве. Вот он гладит и массирует кожу у лобка, не ощущая волос под тканью. Вот разминает внутреннюю часть бедра, горячую и влажную от масла. Вот большими пальцами массирует почти у самого лона складки, чувствуя влагу на белье. Туда-сюда-обратно. Опять бёдра, влажные от пота, лобок — гладкий и горячий, складки — между которых он протискивает свои длинные пальцы, проникая глубже ритмичными движениями. Туда-сюда-обратно. В неё и из неё с её молчаливого согласия, позже подтверждённого стоном и обильной смазкой. Рук течёт, словно воздерживалась вечность, пахнет хвоей и похотью, на вкус — солоноватый мёд.       Довольно много времени он лишь наблюдает за её реакцией на движение его пальцев, ласкающих мягкую плоть изнутри, и влажную наружную часть. Рук закатывает глаза, поджимает ноги, стонет, мечется по кровати. Заворожённый развернувшейся картиной девы в его руках, Эммрик, увлажнив большой палец на второй руке слюной, добавил ещё немного ласки сверх прежней, зная, где одна из самых чувствительных точек девушек. Уроки анатомии всегда на высший балл.       Рук потеряла контроль. Кошка выпустила когти и уже неслась на всех парах прямо в ловушку мышки, но, кажется, они сейчас будут заперты там вдвоём, без победителя.       Эммрик не нашёл в себе силы остановить тело, ловко стянувшее последний элемент гардероба Рук и так жадно припавшее к её лону губами, словно страдая от жажды. Жажды перед её соками и стонами, жажды ощутить её пальцы в своих седеющих волосах, почти острого приступа погрузить язык всё глубже и наконец напиться до краёв. Лизать, кусать, сосать — Эммрику хотелось сделать это всё с Рук, девушкой, которая разбудила в нём пламя ещё на пороге.       Стоны и обрывки фраз Рук даже не старалась контролировать или приглушить. Пусть знает каждый, услышит в любой части Маяка, что неваррский массаж профессора Эммрика настолько эффективен. Пусть завидуют или испытывают отвращение, главное — не лезут в этот волнующий миг к ним. Она лишь лёгким движением руки зачарует дверь в свою спальню, чтоб их не прервали. Эммрик не должен отвлекаться от процесса, иначе может очнуться от этого околдовавшего его мига. Пусть кусает и лижет её, целует и проникает пальцами, доводит до экстаза и продолжает свой экспериментальный массаж, от которого Рук кончила уже по меньшей мере трижды.       Он опомнился, когда от очередного достижения ею пика наслаждения голова Эммрика оказалась крепко зажата меж бёдер девушки, хаотично содрогающихся и сдавливающих ещё сильнее. А потом он немного отпрянул, взглянул на неё целиком, не упуская ни одной детали. Рук тяжело дышала, часто сглатывая, стараясь увлажнить пересохший рот, блестела от пота, масла и его слюны, быстро высыхающих на горячей коже. Смотрела прямо в его глаза, и во взгляде было явное: «У вас весьма интересная техника массажа, Эммрик. Будет что-то ещё?»       Он не знал, как ему поступить дальше. Для завершения процесса он сделал слишком много, чтобы оставить без комментария и сбежать, а для начала чего-то нового — очень мало. На нем все ещё одежда, и она жутко нервирует. Но Эммрик не позволит себе ещё раз сорваться и пересечь черту, которую уже давно оставил позади ещё в столовой, твердо решив, что сам отправится в её покои и проявит инициативу.       Тогда Рук сама дала правильный ответ, потянувшись к пуговицам на его рубашке, одну за другой расстёгивая и не отрывая взгляда от глаз мужчины. Он нетерпеливо скинул ткань, обнажая рельефное тело, принадлежащее мужчине, явно привыкшему к упорному труду и контролю. Кожа оказалась горячей и влажной, без волос и с несколькими старыми шрамами, со слабыми намёками на старость. Рук показалось это невероятным.       Он наблюдал за ней без единого слова, и даже когда девушка принялась расстёгивать последние оставшиеся на нём пуговицы — брючные, он молчал, не найдя в себе силы остановить этого. Эммрик хочет Рук, и если сейчас струсит, то простой мастурбацией, как прежде, уже не спастись.       Да и она столь напориста и красива, что мужчина не видел путей к отступлению, не мог найти даже в своем рациональном сознании силы на завершение этого безумного вечера. Оставалось лишь довериться ловким рукам девушки, уже освободившим его от брюк и белья и принявшим в свою ладонь пульсирующий твёрдый член. Когда только успела?       Рук очаровал его первый стон, когда она медленно провела вниз и вверх, продумывая дальнейшие действия. Неужели это всё взаправду? Обнаженный профессор с остатками влаги из её лона на усах, его дрожащие ресницы и утробные стоны? Абсолютно голая она, с сыростью между ног, торчащими твёрдыми сосками и желанием оседлать этого мужчину прямо сейчас и не дать ему выйти ещё по меньшей мере пару часов? Неужели именно так выглядит неваррский массаж, разработанный лично Эммриком Волькарином, безобидным некромантом, Дозорным Скорби, мнившим себя настоящим джентльменом с безупречными манерами?       — Какой необычный массаж, — прошептала она прямо ему в ухо, прикусив краешек и обдав горячим дыханием.       Эммрик зажмурил глаза от нахлынувшей волны возбуждения и точки кипения. Вверх и вниз руки девушки ласкали его активнее и настойчивей прежнего, растирая смазку. Играет с ним, дразнит, кусает в области шеи, оставляет следы. Эммрик опомнился лишь уже лёжа на кровати, когда Рук приняла положение сверху, точно как делал он в самом начале. Только теперь она руководит, а они абсолютно голые и возбуждённые. Приняв такую позу, она выглядела невероятно. Влажная, хотя сам Эммрик был в том же состоянии. Она всем своим видом показывала, кто здесь кошка, а кто — мышка, заставив мужчину возжелать её ещё на пороге комнаты, до всего этого откровения.       Они вместе выдохнули и застонали, когда она наконец приняла его в свою тесную плоть, проскользнувшую легко из-за смазки и поддержки руки. С минуту привыкая к его размеру, приобретая форму и фокусируясь на лёгкой дрожи в коленях, Рук запрокидывает голову назад, находя опору в торсе Эммрика, ведь голова шла кругом. Острые ногти впились в кожу, приводя мужчину в сознание.       Они сделали это. Разделили постель, соединились плотью, занялись сексом, будучи почти незнакомыми людьми, ищущими друг у друга помощи. Он же лишь хотел оказать поддержку лидеру, помочь справиться с тяжкой ношей спасения мира хоть немного. Оградить её от грязного и явно непонятого намёка со стороны друзей. Пришёл сюда, чтобы быть в её глазах немного лучше. А теперь она медленно движется на нём, а он помогает ей руками, придерживая за ягодицы, ускоряя ритм. И ни капли отвращения или признаков сожаления, лишь стоны, туманный взгляд и неожиданный, но такой требовательный поцелуй. Первый для них.       Рук целует Эммрика жадно, властно, с яростью кусая губы. Эммрик целует Рук с языком, вперемешку со стонами и неразборчивыми словами. Даже если он и представлял что-то с ней, то это выглядело явно романтичнее и менее опасно. С долгими прогулками в Садах Памяти, ненавязчивыми знаками внимания, приятными маленькими подарками, с сотней-другой слов о чувствах. Свиданиями, милыми беседами, романтическими ужинами. Но тут же всё без единой фразы. Только стоны, движения и похоть. И такая реальность нравилась Эммрику не меньше фантазий.       Не разрывая ни поцелуя, ни тел, он берет её на руки, перехватывает инициативу. Теперь она снова внизу, прижатая весом его тела, ритмом движения и взглядом. Вся в его власти. Это вселяет уверенность и напор, что Эммрик показывает посредством действий. Туда-сюда-обратно. Внутри неё тесно, влажно, горячо. Туда-сюда-обратно.       В его объятиях она кажется маленькой и хрупкой, податливой к этому бешеному ритму, ведомой движениями Эммрика. Но так только кажется, у Рук всегда получалось прятаться под личиной мышки и казаться безобидной. Она не позволила ему отстраниться, когда блаженство окончания настигло мужчину гулкими ударами в ушах. Обхватила его ногами в талии и прижала к себе крепче прежнего, наслаждаясь дрожанием плоти внутри себя, жаром от горячего семени и звонким биением сердца. Она укусила его за шею — хотела показать: «Моё! Не двигайся».       Опомнился мужчина лишь через время, когда она наконец позволила высвободиться из хватки её ног и бёдер. Красива была эта сцена: взгляд с кошачьей улыбкой, припухшие губы, ритмично вздымающаяся грудь, широко раскинутые ноги и сперма, медленно стекающая из лона. Эммрик виновато захлопал глазами.       — Не нужно беспокоиться. Я стерильна, — напомнила она о своей принадлежности к ордену Стражей.       — Верно.       Она успокоила Эммрика даже не беря во внимание его возраст, может ли он хоть кому-то подарить дитя. Чётко обозначив обоюдность этого поступка и его последствий для них.       — Рук, кажется, вы мне нравитесь, — неожиданно выпалил он. — Нет, я в этом абсолютно уверен.       — О, так это не было простым актом помощи командиру, вышедшем из-под контроля? Мне казалось, что я не сильно привлекаю вас в этом плане. Молодая, безрассудная, слишком горячая…       Она принялась бесстыдно ласкать и щупать себя, оттягивать соски, пальцами проникать в лоно, растирая его сперму и собственную смазку. Так завораживающе и опасно в одном человеке. Столько провокации и вызова в Рук. И сколько он ещё сможет к этому образу добавить жара, выжечь в памяти свою форму и твёрдость, вновь вернувшуюся и готовую к сексу.       Сейчас Эммрик снова покажет ей, как она его «не привлекает». А потом ещё и ещё, чтоб Рук запомнила и точно знала, как выглядит экспериментальный неваррский массаж профессора и что под собой имеет. И всё с её спиной и шеей будет хорошо. Эммрик сомневался лишь в пояснице. Уж очень Рук ему нравилась, а он любил показывать, как ему что-то нравится, невероятно настойчиво.