Стеклянные крылья/Glass Wings

Проходит несколько циклов, и за это время Сентинел многое узнаёт. Например, тот факт, что эти Праймы отличаются не только внешне, но и по характеру. После того, как он с ними познакомился, он ожидал, что всё будет совсем плохо. Но пока всё было… ну, Сентинел сказал бы хорошо, но на самом деле всё было чрезвычайно напряжённо. По крайней мере, для него. Почти каждый брим он был на взводе, ожидая, что вот-вот облажается и разозлит кого-нибудь из них. Почти каждый брим он ждал, что Зета Прайм скажет ему, что он им больше не нужен, и вышвырнет его. Или убьёт. А затем, примерно через два мега цикла, происходит нечто, что может нарушить этот хрупкий баланс. Зета Прайм вызывает его на незапланированное совещание. Прима, как всегда, провожает его в кварту, нежно придерживая за спину. Праймы смотрят на него, когда он входит, и он вспоминает, как его привели сюда в наручниках и заставили сидеть перед ними, пока они его изучали. Кажется, что это было и очень давно, и только вчера. Но на этот раз на нём нет наручников. Конечно, он напуган, но он не в стазис-наручниках. — Присядь рядом с Микронусом, я присоединюсь к тебе через брим, — бормочет Прима, и Сентинел кивает, сложив крылья и присаживаясь рядом с миниботом. Микронус бросает на него беглый взгляд и продолжает читать на лежащем перед ним планшете. Тихий гул голосов не дает ему погрузиться в свои мысли, и он рассеянно проводит оптикой по нескольким царапинам на почти идеально чистой поверхности стола. Он слышит, как Солус что-то говорит Мегатронусу; судя по звуку, это шутка, потому что Мегатронус фыркает от смеха, и тёплый воздух из его вентиляционных отверстий обдувает корпус Сентинела. Единственная причина, по которой он не выпрыгивает из своей брони, когда Прима садится рядом с ним, заключается в том, что он тоже слышит весёлый смех Прайма, хотя Сентинел и не понял шутку. — Извини, если я тебя напугал, — шепчет ему Прима, что действительно пугает. Его крылья вздрагивают от удивления, и он с любопытством смотрит на Приму. — Я отвлёкся и забыл тебя предупредить. Предупредить его? О чём? О том, что он сядет? Если он испугается, то сам виноват. — Всё в порядке, сэр. Я не испугался. — отвечает он, вздрагивая, когда видит, как поднимается рука Примы. Он моргает, почувствовав лёгкое давление на свой шлем. Прима… кладёт руку на его шлем. Он дважды похлопывает, а затем убирает руку. Сентинел потрясён. — Успокойтесь, — говорит Зета, очевидно, давая понять, что их встреча началась. Сентинел выпрямляется, сосредоточившись на Прайме. В комнате становится тихо, все Праймы тоже сосредотачиваются. — Как вы все знаете, в результате последнего рейда квинтессонов наши ряды сильно поредели. Многие наши солдаты попали в плен. У нас есть возможность вернуть их, надеюсь. Одной из экспериментальных пушек удалось нацелиться и сбить корабль, на борту которого были сигналы жизни кибертронцев, и, судя по всему, корабль почти не пострадал. У нас есть хорошие шансы найти выживших. Однако, — сказал Зета и посмотрел на Сентинела, который замер под пристальными взглядами всех присутствующих. — Мы не только не можем оставить Сентинела здесь одного, но и нуждаемся в его опыте. Подобные разбившиеся корабли, которые мы находили в прошлом, устроены примерно одинаково, нам нужно составить план атаки, и мы должны быть уверены, что он не ударит нас в спину. Снова. Несмотря на то, что Сентинел знает, что это был не он, его крылья всё равно опускаются от стыда. Прайм слегка наклоняется, так что его наплечник касается руки Сентинела, и поле Прайма успокаивающе давит на него. От этого на искре становится немного легче. — Мы не можем взять его с собой, кто-то должен постоянно следить за ним, а у нас просто нет возможности делать это в условиях активного боя, — отмечает Квинтус, и Оникс кивает. Зета вентилирует. — Я понимаю это, но для него это также возможность доказать нам, что он заслуживает большего доверия и меньших ограничений. До сих пор он ни разу не вёл себя так, чтобы потенциально причинить кому-то вред. Он показывает себя невероятно послушным. Двигатель Мегатронуса тихо урчит. — Мы не можем сказать, было ли это притворством или нет. Он может предать нас, как только мы окажемся уязвимы на этом корабле. Сентинел молча впадает в отчаяние из-за непрекращающихся споров между Праймами, желая провалиться сквозь землю и исчезнуть, когда Солус добавляет, что многие другие Праймы согласны с ней. В конце концов, всё сводится к бессмысленным спорам, которые Сентинел игнорирует. — Довольно! — слышит он и резко выпрямляется, не осознавая, сколько времени прошло. — Моё решение окончательно, он будет сопровождать нас. Это возможность доказать его надёжность. Я ожидаю, что вы все будете вести себя прилично и относиться к нему нормально. Сентинел почти улыбается, глядя на то, как Зета ругает их, словно они были спаркаси. Он не улыбается, но, судя по тому, как смотрит на него Льеж Максимо, это, должно быть, отразилось на его фейсе. Вместо этого он смотрит в стол для совещаний, решив не выставлять себя ещё большим дураком.   -   После нескольких орнов тревог и ожидания наступило время миссии. Сентинел молча боялся этого момента, его вывели на лётную палубу и разблокировали его трансформацию. Недавно Сентинелу заменили Т-ког. Конечно, было приятно иметь функциональную шестерню, но до сих пор он не мог ей пользоваться. Из-за этого у него под крыльями появился лёгкий зуд. — Транспорт доставит нас на поверхность, а оттуда мы должны будем добраться до корабля. Мы не можем рисковать тем, что нас обнаружат и собьют с воздуха. Мегатронус, Оникс, Сентинел и Вектор, вам всем придётся лететь близко к земле. Старайтесь не отлетать слишком далеко. Сентинел будет впереди, так что, если он попытается сбежать, Оникс и Мегатронус смогут поймать его. — сказал Зета, который их всех организовывал. Альфа-Трион выглядел слишком довольным, когда наконец-то смог трансформироваться. Если Сентинел не ошибается в своих воспоминаниях, Зета, которого он знал, снисходительно сказал ему: «Никаких животных в башне», чем оскорбил и Альфу-Триона, и Оникса. Но, конечно, ни один из них не сказал ни слова в знак протеста. Он задается вопросом, так ли это здесь. У него нет возможности долго размышлять об этом, потому что транспорт приземляется, и его подталкивают внутрь, и он вздрагивает от прикосновения к крылу. За ним следует Вектор, а за ним — Оникс и Прима. Сентинел забивается в дальний угол и смотрит в пол, пока остальные Праймы садятся в корабль. Когда транспорт взлетает, он едва не падает, но хватается за стену. Возможно, это просто тревога, нарастающая в его баке, но у него плохое предчувствие.   -   Это занимает несколько грунов, но они прибывают на место крушения, не обнаруженные, пока что. Сентинел приземляется, спотыкаясь на неровной поверхности. Его искра будто стала легче после полёта. — Альфа Трион, разведайте корабль на предмет пробоины, которую мы могли бы использовать для незаметного проникновения. Я не чувствую энергетической сигнатуры от корабля, поэтому все датчики должны быть отключены. Если у входа не будет Квинтессонов, мы сможем войти, не включив никакой сигнализации. — Говорит Зета, и Альфа Трион кивает, все еще находясь в своем альтернативном режиме. Сентинел всегда поражался тому, насколько бесшумным может быть Прайм в своём альтрежиме, и наблюдал, как звероформер добирается до корабля, огибая его сзади и исчезая. Сентинел изучает корабль, отмечая, что его глаза тёмные и мёртвые. Нижняя часть его челюсти отсутствует, вероятно, оторвалась при крушении. Это облегчает вход. И всё же он не может не чувствовать себя плохо. Он знает, что корабли — это живые существа, уроженцы родной планеты квинтессонов. Один из тех, с кем он общался, назвал его словом на квинтессонском языке, которое он не понял , но, судя по тону, это слово было нежным. Квинтессоны были довольно… ласковым видом. По крайней мере, по отношению к Сентинелу. Они не размножались, как большинство органических существ и кибертронцев, но, э-э-э... они, конечно, изучали это. И выяснили, что это приятно. И сразу же спросили, не хочет ли Сентинел получить подобную плату за его доброту. Он, конечно же, согласился. Это были несколько очень тёплых и влажных грунов, проведённых на борту их главного корабля. От одной мысли об этом по его нейростволу пробегает дрожь удовольствия. Он рад, что Льеж Максимо занят тихим разговором с Мегатронусом и не заметил, где блуждают мысли Сентинела. Как только Альфа-Трион подаёт сигнал, Солус жестом приглашает их идти вперёд. Связь отключена, и единственным способом общения остаются жесты, по крайней мере, пока они не окажутся в безопасности. Сентинел морщится, заходя внутрь он наступает прямо на мёртвого квинтессона. На двух из них видны большие следы укусов, и кажется, что их разорвали пополам, вероятно, Альфа-Трион. — Вот тут-то ты и вступаешь в игру, — бормочет Зета, привлекая внимание Сентинела. — Как ты думаешь, что здесь лучше всего сделать? Тактический модуль Стража, немного замедлившийся от бездействия, включается. Он хмуро смотрит на кровавое пятно на стене. — Мегатронус, Оникс и Солус должны отправиться на передовую. Прима, Вектор и Квинтус должны отправиться в тыл. Средняя группа может состоять из кого угодно, сэр. Нам просто нужно, чтобы двое самых сильных отправились в места, где может быть больше всего врагов. Он потрясён тем, что они прислушались к его совету и разделились на предложенные им группы. Льеж Максимо присоединяется к группе Мегатронуса, а Амальгамоус — к группе Примы, чтобы уравнять силы. Зета, Альфа Трион и Квинтус вместе со Сентинелом составляют центральную группу. — Ладно, вы его слышали. Разделяйтесь. Включите связь, но молчите, пока не найдёте пленников. — инструктирует Зета. Обе группы кивают и расходятся, оставляя его наедине с тремя Праймами. Поехали.   -   Пока ничего, кроме кучи пустых комнат. Сентинелу дали короткий меч, чтобы он мог защититься в случае, если один из квинтессонов нападёт на них из засады. Он не помог бы против Прайма, но был бы эффективен против органической оболочки квинтессонов. Его замутило при мысли о том, чтобы убить одного из них. Зета и Альфа Трион были единственными, кто расправлялся с квинтессонами по пути. Хотя те, кого они видели, были уже почти мертвы, было бы жестоко оставлять их в живых. Сентинел заглянул в комнату, оглянулся на Праймов, которые двигались вперёд, и нерешительно вошёл внутрь. В одном углу пол был разрушен, и виднелась нижняя палуба. Он тихо подкрался к ней, держа меч в дрожащих руках, и заглянул за край, привыкая к темноте. И из темноты вылетело несколько отростков, которые обвились вокруг его горла и запястий, сдернув его вниз с испуганным криком. Щупальце, державшее его руку с мечом, сжималось, пока он не почувствовал, как ломаются сочленения, и Сентинел снова закричал, выронив оружие. Он услышал несколько выкриков сверху, когда его тащили прочь, и шлем ударился обо что-то, отчего у него поплыло перед оптикой и зазвенело в аудио. Хватка на его горле усилилась за несколько кликов до того, как его швырнули в новое пространство. Когда он поднял взгляд, то увидел, что на него смотрит верховный главнокомандующий квинтессонов. Сентинел отпрянул, не понимая, чем он разозлил его. — Ты, — прошипел он, и в тусклом свете нескольких небольших костров он увидел, что верховный главнокомандующий истекает кровью. Их экзоскелет был треснут и сломан в нескольких местах. — Посмотри, кто вернулся, приползя на коленях. Трус. Сентинел моргнул, охваченный внезапным страхом. — Я… я не совсем понимаю, что… Его вокалайзер издал писк и щелчок, когда щупальце выстрелило и снова крепко обвилось вокруг его горла. Квинтессон взревел, и мех сжался от страха. — Мы думали, что ты мёртв, а ты здесь, с новой красивой раскраской и новой дружбой с Праймами, которых ты хотел убить. Ты знаешь, сколько наших сил мы потеряли в тот день из-за тебя? — прошипел Квинтессон. Сентинел извивался, слабо хватаясь за щупальце неповреждённой рукой. Раздался грубый звук, и Страж почувствовал, как что-то сломалось у него в спине, когда его швырнуло на консоль, отключившуюся, когда корабль умер. — Ты будешь забавным трофеем, который можно будет привезти на Квинтессу —. Он слышит это, когда его шлем поднимают и швыряют на землю, погружая мир в темноту.