Стеклянные крылья/Glass Wings

— На колени. Сентинел стиснул денты, подчиняясь Прайму, хотя внутри кипели унижение и ярость. Он склонил голову, когда Прайм подошёл ближе, и заставил себя не вздрогнуть, когда обманчиво нежная рука погладила его крыло. Так всегда происходило, когда Сентинел терпел неудачу, каждый проклятый раз. Что бы за ад он ни пережил все эти недели назад, он заставит этих Праймов заплатить. — Ты подвёл меня, — слышит он за секунду до того, как нежная рука превращается в железную хватку и отрывает крыло от его спины. Сентинел кричит от боли, его отбрасывает в сторону, и опирается о пол, чтобы не упасть. — Я надеялся, что, убив этого бесполезного предателя, я получу лучшую замену с помощью маленького удобного устройства Вектора. Вместо этого я получил тебя. — Вентиляционные отверстия Сентинела захрипели от боли, когда он медленно вернулся в коленопреклоненное положение, игнорируя энергон, стекающий по спинным стойкам. Он подавил гнев, желающий вырваться наружу. — Я сожалею, милорд —. Сказал он вместо язвительного ответа, который хотел прозвучать. На другом конце комнаты Мегатронус издал грубый и издевательский смешок. Сентинел не осмелился взглянуть на него. Его рука заныла от боли при воспоминании о том, что случилось в прошлый раз, когда он это сделал. — Ты не такой. Но ты им станешь, да. Знаешь, Солус чуть не погибла из-за твоей некомпетентности. Я подумываю о том, чтобы найти тебе другое применение. О, Праймус, что угодно, только не это. — В будущем я буду лучше, мой господин. — Праймус, его голос звучал так слабо в его аудиосистеме. Зета приподнял его подбородок, и Сентинел постарался не поморщиться, когда на его броне остались полузасохшие пятна энергона и грязи. Взгляд Прайма всегда вызывал у него волну страха, тёмную и пугающую красную волну, которая пронзала его. — Хм. Тебе лучше, моя маленькая птичка, — Зета теперь расхаживал вокруг него, тихо напевая. Сентинел настороженно следил за ним. — Я ещё не решил, что ты за птица. Ты определённо отличаешься от моей маленькой певчей птички, ты не такая яркая и счастливая. Злобная, да, и высокомерная… может, павлин? Нет-нет. Ты скорее ворона, падальщик, который не хочет работать ради пропитания, он хочет, чтобы кто-то другой сделал эту работу за него. Не думай, что я не перехватывал твои сообщения Квинтессонам, ты хочешь, чтобы они убили меня, а потом вмешались и забрали власть себе, да? Искра Сентинела вспыхнула в её камере. — Я не знаю, как вели себя квинтессоны в вашей вселенной, но наши… слабы. Они не сделают того, что необходимо. Они не могут сделать того, что необходимо. Вам не кажется, что они попытались бы убить меня, когда поняли, что мир невозможен? — То, как Зета выплюнул слово «мир», заставило оставшееся крыло меха задрожать от страха. Этот проклятый топор приподнял его подбородок, и он поморщился от боли. Зета опустился перед ним на колени, всё ещё возвышаясь над ним. — Это твоё последнее предупреждение, птичка. Если ты снова меня подведёшь, обманешь меня, я позабочусь о том, чтобы ты никогда не познала ничего, кроме гнева Праймуса. Я ясно выразился? Страж кивнул и крякнул, когда его толкнули назад, и он неловко приземлился на корточки. — Иди, — сказал Зета, и Сентинел без колебаний встал, поклонился и поспешно ушёл. Эти проклятые Праймы ещё поплатятся.   -   -   Зета не знал, обижаться ему, злиться или и то, и другое. Конечно, после всего случившегося Сентинел ушёл. Он предал их. — Ты видел, куда он пошёл?! — спросил он Микронуса, который покачал шлемом. Зета выругался, подошёл и опустился на колени рядом с дырой, в которой исчез Сентинел. — Хорошо. Хорошо. Вы с Альфа Трионом найдёте пленников. Я пойду искать Сентинела. Если найдёте их, сообщите мне и выведите их наружу, подальше от корабля.   -   Зета никогда лично не бывал в таких глубоких отсеках квинтессонских кораблей, как этот. Он даже не уверен, что это место есть на имеющихся у них схемах, оно должно быть скрыто. К тому же здесь невероятно темно, и ему приходится использовать свет своего топора, чтобы видеть, куда он идёт. Из глубины корабля доносится довольно неприятный запах, и он не собирается выяснять, отчего он. К счастью, все квинтессоны, которых он видит, мертвы или при смерти. — Шарк возьми, Сентинел. — бормочет он себе под нос, стараясь вести поиски как можно тише. Похоже на какую-то складскую палубу, большинство комнат, которые он находит, заставлены ящиками. Но пропажи нет. Он слышит шаги наверху, приглушённые голоса и понимает, что если здесь есть квинтессоны, то они, скорее всего, знают, что Праймы сейчас на борту. Это плохо. — [Старайтесь ступать как можно тише. Я слышу их на нижней палубе.] — говорит он остальным по комлинку и тут же слышит, как они останавливаются. По крайней мере, они хорошо его слушают. Он почти улыбается про себя, а затем замирает, услышав странный звук волочения, и прячет топор, чтобы свет не выдал его. Оказывается, свет ему и не нужен. Впереди из-за угла появляется тусклый круг света, движущийся странно медленно. Прищурившись, он видит, что это квинтессон. Вспышка розового цвета позади него привлекает его внимание, и он тут же чувствует вину, когда видит Сентинела. Его волокут за собой, квинтессон выглядит слишком тяжелораненым, чтобы нести его. Зета ждёт, пока он пройдёт мимо, и, стараясь не шуметь, спешит за ними. Квинтессонец распахивает дверь, тихо шипя от боли из-за движения. Он затаскивает меха внутрь, тихо рыча себе под нос. Зета ждёт снаружи, заглядывая в комнату, пока тот включает небольшое устройство. Коммуникатор. Он щебечет на языке квинтессонцев, подтягивая Сентинела, чтобы показать свой трофей командиру, с которым он связывается. Значит, он не предал их… ему придётся сообщить об этом остальным. Пока квинтессон отвлекся, он проскальзывает в комнату, выключив свой топор, чтобы свет не выдал его. Бедняга Сентинел выглядит довольно помятым, на его шлеме большая вмятина. Он уже собирается ползти дальше, как вдруг у него пропадает связь. — [ Мы нашли пленников.] Квинтессон замирает. Зета замирает. Он медленно поворачивается, низко рыча. — Выходи сюда, Прайм, — шипит он, крепко обхватывая одним из щупалец горло Сентинела и удерживая советника рядом со своим телом. Зета мысленно ругается и выходит на открытое пространство. Квинт рычит на него, крепче сжимая меха. — Отпусти его, — потребовал Зета, взмахнув топором. Гул от взмаха всегда был для него успокаивающим. — Я так не думаю. Ваш маленький советник должен нам, — прорычал он, для убедительности встряхнув Сентинела. — Квинтесса хочет его. Живым. В трюме «Квинтессена» Сентинел пошевелился, его оптика мерцала, пока он стонал. Он напрягся, когда понял, что происходит, и тихо вскрикнул, когда щупальце вокруг его горла снова сжалось. — Зета? Сэр? Зета бросил холодный взгляд на Квинтессона. — У тебя есть пять секунд, чтобы прикончить его. — спокойно сказал он. Квинтессон насмешливо зачирикал. — Или что? Насколько я могу судить, у вас здесь численное превосходство. Как только он закончил говорить, он нажал кнопку, и комната осветилась. Не только комната, но и весь корабль. Низкий гул заставил пол вибрировать под ногами Зеты. Когда он снова поднял взгляд, несколько турелей были нацелены на его шлем. Его рука крепче сжала топор. Квинтессон одаривает его чем-то похожим на ухмылку и швыряет Сентинела шлемом в стену, снова вырубая его, сразу же после бросаясь на Зету, турели включаются и стреляют в Прайма. По крайней мере, Сентинел пока в безопасности. Зета прячется за несколькими ящиками и связывается с другими Праймами, сообщая им своё местоположение.   -   Его повредился. Вероятно, от многократных ударов. В аудио зазвонило, когда он, пошатываясь, сел и поморщился, когда что-то ударилось о стену рядом с ним. Сентинел попытался сфокусировать зрение, но только один из его оптических приборов нормально работал, линии помех закрывали часть обзора. Он увидел Квинтессона, который тащил его, теперь с пистолетом и куском камня. Он прижимает Зету к земле и рычит на Прайма, когда его топор отрубает несколько конечностей. У Зеты ожоги на броне, одна из его рук, похоже, сломана, а шлем разбит. Сентинел с трудом приподнимается, чуть не сбросив топливо, перед оптикой всё плывёт. На земле лежит мёртвый квинтессон, о которого он чуть не спотыкается, и моргает, увидев большой меч, сломанный пополам в его руке. Оглянувшись на Зету, он поднимает меч и, спотыкаясь, идёт вперёд. Он тяжелее, чем казался. Квинтессон, удерживающий Зету, что-то говорит, прижимая пистолет к подбородку Зеты. Зета широко раскрывает глаза, когда замечает Сентинела, и квинтессон поворачивается к нему. Меч обрушивается на квинта, и хотя он недостаточно острый, чтобы сразу отрубить ему голову, он вонзается между челюстью и плечом, и Сентинел прилагает достаточно усилий, чтобы оторвать ему голову. Он остаётся стоять на месте, а турели отключаются, потому что больше некому ими управлять. Обезглавленное тело падает на бок. Оба меха с серво по шлем покрыты его кровью. Сентинел поднимает голову, услышав шум у входа, и вентиляционные отверстия замирают и начинают работать с перебоями из-за необузданной ярости, направленной на него Мегатронусом. — Подожди! — кричит Зета, но у Сентинела снова звенит в аудио, слышится хлопок, подозрительно похожий на выстрел. Он спотыкается от неожиданности.   Что?   Мгновение. Взгляд вниз.   В его корпусе есть дыра. Как она туда попала?   Как он оказался на земле?   …   …   Сознание возвращается волной. Корпус дрожит, и большие сервоприводы поднимают его. Он кашляет, и энергон стекает с его губ на фиолетовую обшивку. Это знакомо. Почему это знакомо? Он слышит, как кто-то говорит ему, чтобы он держался, и ему кажется, что он отвечает: — Бывало и похуже — , но он не уверен. Он не умрёт, только не от этого. Хотя это больно. Юникрон, больно. Должно быть, он сказал это, потому что большая рука неуверенно погладила неповреждённую сторону его шлема. Он прислоняется к ней, тихо вздыхая, и позволяет себе расслабиться, впервые за очень долгое время чувствуя себя в безопасности.