Be Still My Beating Heart

Целый день на улице стояла жаркая погода, пока ближе к вечеру не грянул гром. В кафе было относительно спокойно. Чимин читал книгу, помешивая растопленный в горячем шоколаде маршмеллоу. Пак любил такие дни. Дожди для него были своего рода благословением, в первую очередь из-за запаха петрикора и мокрой земли. Он чувствовал странную бодрость, особенно учитывая то, что завтра крайний срок сдачи задания, от которого зависит его итоговая оценка. Чимин не мог заставить себя волноваться, ведь скоро придёт Чонгук и заберёт его на своей машине смерти. Юноша улыбнулся странности своих мыслей. Послышались тяжёлые шаги. В помещение вошёл байкер с взъерошенными то ли от шлема, то ли от ветра волосами и Чимин засиял. Он поставил на стол огромную чашку горячего шоколада, наблюдая как мужчина в мгновенье ока осушил её. Чонгук жестами показал "ОК" в знак похвалы, на что Пак рассмеялся, чувствуя тепло по всему телу. На лице мужчины остался след от шоколадной пенки в форме усов, поэтому бариста не сдержался - перекинулся через стойку и встав на цыпочки вытер их. Факт того, что нехорошо так нагло прикасаться к людям он понял не сразу, но Чон казалось не особо и возражал. Брюнет лишь удивился, словно олень в свете фар. — Вот так, — мило улыбаясь произнес юноша, сохраняя показушное безразличие, будто бы это не он практически умирал внутри. — Мхм, — кивнул Чон, чей взгляд всего лишь на секунду скользнул по пухлым губам напротив. Обидно, учитывая то, что Чимин нанёс бальзам за пять минут до их встречи. Выходя, они шли рядом. Плечо Чимина касалось мощного бицепса высокого мужчины. Пак повернулся, держа в руках шлем в ожидании, когда Чонгук застегнет его. Розоволосого почти всегда охватывает болезненное смущение, но тем не менее, Чон всегда ведётся на эту уловку. — Холодно? — спросил он, когда Пак внезапно вздрогнул от ветра. Только вот дело было в длинных пальцах на ремешке, приятном аромате и присутствии старшего. — Нет. — Точно? — Да. Чонгук хмыкнул, притягивая юношу ближе: — Держись крепче. Чимин поднял глаза, и даже шлем не смог помешать ему понять, насколько они сейчас близки. — Хорошо. Раньше Чимин был уверен, кататься на байке - весело. Но благодаря Чонгуку он понял, что езда во время грозы представляет из себя нечто величественное и мечтательное. Словно жизненный путь через альтернативную вселённую. Скорость будто делает прошлое расплывчатым - никаких забот, переживаний, ответственности. Лишь сильная спина впереди и раскаты грома и молний. Когда они подъехали, Чимин как обычно был слегка расстроен. Он не хотел расставаться с комфортом и безопасностью, а также с теплом и уютом, которые не смотря на холодный воздух дарила ему компания мужчины. — Мы на месте. Голос брюнета заставил Чимина вынырнуть из своих фантазий. Спрыгнув на мокрый асфальт, юноша чувствовал смущение и холод. — Прости, я...задремал. Байкер тоже слез. Он часто так делал, даже когда не было необходимости и Чимину нравилось смотреть снизу вверх в тёмные глаза мужчины. — На улице холодно, — он осторожно снял шлем с Пака, — Тебе следует зайти домой. Возможно именно холод придал младшему смелости, но вот он уже делает шаг ближе. Между ними лишь шлем, прохладный воздух и моросящие капли дождя. — Тебе тоже следует зайти. — Зачем? — все ещё оставаясь в шлеме, Чон наклонил голову. Чимин приблизился, потому что только так он мог объяснить этому идиоту зачем... — Скоро начнётся шторм и ехать...небезопасно. — Ты волнуешься? — в удивленном тоне брюнета явно слышалась нотка веселья. — Мм, — протянул Чимин, подражая привычке Чона. — Если с тобой что-то случится, меня некому будет отвезти домой. Чонгук снял массивный шлем, взъерошил короткие волосы, прожигая Чимина взглядом, будто оценивая его и его намерения. Он выглядел как человек, который не привык сдаваться. Для некоторых уступить своим желаниям означало погибнуть и возможно это ждёт их с Чимином. Но в тот момент мало что имело значение, не тогда, когда решимость Чонгука разрушилась в унисон с раскатами грома. Пак коснулся его руки, и байкер позволил ему. Позволил крошечному мизинцу обвиться вокруг своего длинного указательного пальца. — Я припаркую байк. Волнение - не совсем то слово, чтобы описать всю гамму чувств юноши. На самом деле сейчас его переполняли самые разные эмоции и он не знал чего ожидать, учитывая то, что Чонгук потенциально мог провести у него ночь. Это был беспорядочный, безрассудный скачок в их динамике. Словно они ломали привычные правила, прокладывая собственный путь. Без признаний, без пышных жестов…без любви или даже явной симпатии. Без цветов, подарков и трепетных первых свиданий. Только Чимин, охваченный детским волнением при мысли, что байкер приедет (разумеется, по вполне понятным причинам). Это шанс узнать его ближе, напомнил себе Чимин, открывая перед мужчиной дверь своей квартиры. Как только они вошли, на улице хлынул ливень, и бариста стремительно выбежал на свой крохотный балкон. Он поманил Чонгука за собой, карамельные глаза сияли, улыбка была словно солнечный луч, прорезающий ночное небо. Чон последовал за ним, но смотрел не на ливень, а на восхищённого каплями дождя юношу. Чимин говорил не только словами. Он выражал свои мысли через движения рук и мускул на лице, рассказывая как любит дождь, как в детстве ходил с мамой на пляж, потому что море после грозы казалось особенно спокойным. Чонгук слушал, был нежным и мягким там, где, казалось, не должно быть места этим чувствам. С Чимином это было так просто и так естественно - быть добрым перед розоволосым юношей, который является воплощение света и радости, несмотря на тяжесть прожитых лет. — Ты пялишься, — Пак легко смущался и его щеки постоянно окрашивались в тот же розовый оттенок юности и невинности что и волосы. На этот раз смутился Чонгук. Он отвел взгляд, глядя на дождь. Всю жизнь брюнет думал, что любить такую погоду невозможно, однако глаза Чимина загорались ярче с каждой вспышкой в небе, и внезапно многолетняя враждебность к дождю и категоричные взгляды рассеивались, уступая чему-то новому. — Извини, ты сильно отвлекаешь...и весь такой розовый. Чимин едва сдержал смех, увидев это. Его сердце - неугомонная бабочка, мечтающая вырваться из груди и оказаться в ладонях Чонгука. — Это плохо? — парень полностью развернулся и тень улыбки тронула его губы, когда Чонгук повернулся к нему лицом. — Нет, — ответил он, мельком взглянув на губы Чимина. — Это мило... просто слишком сбивает меня с толку. Чимин наклонил голову, опустив глаза. Сердце Чонгука забилось, словно вышедший из-под контроля нерв. — Ты считаешь меня красивым? — Да, — ответил мужчина. — И розовым. —Точно, и розовым. — Чимин рассмеялся, слегка закатив глаза, чем невольно вызвал улыбку у Чонгука. Они снова замолчали, но никто из них не сделал попытки увеличить необходимое расстояние. — Ты снова пялишься на мои губы. Чон приподнял брови. Потребовалась секунда, прежде чем он отвел взгляд от губ бариста. — У меня частичный слух и чтение по губам это просто привычка, — признался брюнет. Чимин почувствовал, как сердце застучало от волнения - его первая победа. Байкер наконец-то открылся ему, и Паку хотелось завести его внутрь, усадить на диван и расспросить обо всём: что случилось, как это произошло. Он этого не сделал. Любопытство уступило место другому, ярому и разрушительному, словно буря напряжению между ними. — Но я ведь молчал, — прошептал Чимин, подавив страх и заметив, как Чонгук следит за движением его горла. Мужчина невольно прогибается, пока сам розоволосый приподнимается на цыпочках. — Мм, — хмыкнул Чонгук в знак согласия. Их губы были всего в нескольких дюймах друг от друга - холодные, манящие уста старшего. Сердце Чимина замерло, пропустив удар, а затем снова ожило. Чонгук наконец встретился с ним взглядом, словно пытаясь что-то найти. Что именно? Чимин не знал. Чонгук наконец это понял, потому что в следующую секунду его длинные пальцы скользнули к затылку Чимина, притягивая ближе. Чимин резко втянул воздух, но не сопротивлялся, позволяя Чону вести. Он закрыл глаза - иначе было слишком тяжело. Его тело вспыхнуло изнутри, когда прохладные, тонкие, словно лепестки, губы коснулись его мягкого рта. Огонь разгорелся с новой силой, доводя его до точки кипения. Это было всего лишь мимолетное прикосновение губ, едва успевшее появиться, прежде чем исчезнуть, словно Чонгук осторожно проверял реакцию младшего. Чимину это понравилось, но он был слишком сильно напуган, чтобы встретиться с его взглядом, поэтому держал глаза закрытыми. Нежное прикосновение к прядям на затылке заставило его слегка приоткрыть губы. Чон осторожно положил вторую руку на его талию и даже с закрытыми глазами Чимин чувствовал, как тот вглядывается в его лицо, пытаясь понять, что происходит в его душе. Ожидание было невыносимым, жар обжигающим, ветер слишком сильным, а брызги дождя мешали расслабиться, поэтому он ощущал все слишком остро. Мужчина притянул его ближе и тело Чимина прильнуло к нему, ощущая тяжесть мускулов. Сначала они мягко касались друг друга, как бы исследуя, но Чимин мгновенно почувствовал, как его дыхание сбивается. Он застонал в поцелуй, руки крепко схватили воротник куртки байкера, словно тот был водой, а Пак умирал от жажды. Чонгук издал низкий, хриплый звук, толкнув его обратно к стене и проникая языком в горячий рот. Когда напряжение стало невыносимым, Чимин вскрикнул и сжал кулаки, слегка ударяя по твердой груди. Отстраняясь, Чимин судорожно вздохнул - его губы опухли, а с уголка рта стекала капля слюны. Сердце билось так сильно, что кажется он вот-вот умрёт и снова воскреснет. Брюнет мягко и влажно поцеловал его челюсть, словно извиняясь и оставляя на коже тонкие нити прикосновений. Чимин почувствовал, как возбуждение охватывает все тело, стесняя движение. Он поддался навстречу, наслаждаясь своим первым взрослым и пылким моментом с байкером, о котором так долго мечтал. Чонгук не останавливался, позволяя Чимину обвить шею руками, запустить пальцы в его короткие волосы. Мужчина скользит губами по длинной юношеской шее, слегка задевая пульсирующую жилку. — Ты часто это делаешь? — прошептал Чимин спустя мгновение, все еще пытаясь восстановить дыхание и остро ощущая напряжение в своем теле. Чонгук медленно поднял голову и посмотрел на него сверху вниз. В его тёмных, жаждущих глазах было что-то хищное, от чего у Пака по спине пробежали мурашки. — Нет, — хрипло ответил байкер, —Никогда с... — Другим парнем? — тихо закончил за него розоволосый, подавляя внезапный страх, вспыхнувший внутри. — Мгм. Что насчёт тебя? Чимин облизнул губы, в горле внезапно пересохло. — Никогда...не доходил до конца. Чёрные глаза сузились, в них мелькнуло что-то непроницаемое, словно старшего не устроил этот ответ. — Значит, тебе нравятся парни? Пак улыбнулся и опустил взгляд, поражённый тем, что Чонгук задал этот вопрос после всего, что между ними произошло. — Мне нравятся мужчины, — подчеркнул он. — Высокие, сильные байкеры, с татуировками и пирсингом. Мрак в глазах Чона рассеялся. Он выглядел удивлённым и даже чуть растерянным. — А тебе? — Не мужчины, только ты, — слова звучали так просто, будто бы байкер зачитывал прогноз погоды, а не обнажал самую разрушительную истину. — Красивый и розовый. Чимин запустил пальцы в темную копну волос, притягивая Гука ближе. Коснулся своим лбом чужого, в порыве слабости, а может, неожиданной ясности. — Но я всё же мужчина, — уточнил он дабы они поняли друг друга правильно. Чонгук улыбнулся, касаясь его губ своими. В этой улыбке было что-то сдавленное, почти раздражённое. И эта трогательная ямочка чёрт возьми, едва заметная, но красивая. А ещё шрам под глазом - поблекший, но такой настоящий. — Ты ещё совсем зелёный. — Мне скоро двадцать три! — Чимин нахмурился, возмущённо отстраняясь. Чонгук же смотрел на него лишь с тёплой, мягкой улыбкой. — У меня есть татуировки вдвое моложе тебя, — подметил мужчина, и, честно говоря, Пака это почему-то чертовски заводило. — Сколько тебе лет? — Почти тридцать один. Чимин моргнул, чувствуя неожиданный, запретный всплеск желания в животе. — Это проблема? —Нет, я взрослый человек и даю свое согласие, — быстро ответил парень тоном, словно пытаясь доказать свою зрелость. Чонгук тихо промычал, и его губы тронула насмешливая улыбка. — Согласие. — повторил он. Чимин невинно пожал плечами, пока Чон буквально таял. Глаза-щёлочки сияли ярко, красивее любой стихии, любого узора молнии в небе. — Да, соглашаюсь на больше поцелуев.

─── ⋅ ∙ ∘ ☽ ༓ ☾ ∘ ⋅ ⋅ ───

Чонгук так и не позвонил ему, однако Чимин перестал об этом думать, потому что после той первой ночи в доме Пака, Чонгук оставался и все последующие. Между ними ничего не было... ну по крайней мере они не дошли до конца. Пара не могла оторваться друг от друга, и если Чимин думал, что первый поцелуй был слишком страстным, то его ожидала целая череда таких моментов. Для человека, который никогда не был с мужчиной, Чонгук будто сразу понял, как это делать. Он целовал так, будто был голоден или при смерти, а Чимин же являлся хлебом и жизнью. Сессии поцелуев становились всё более пылкими и неутомимыми. Чон оставлял следы, расцветающие фиолетовыми и синими пятнами на бледной коже шеи и ключицах. Мужчина сцеловывал свои метки, восхищаясь и называя красоту юноши божественной, а самого Пака существом, рожденным от сирен и нимф, что заманивали мужчин в вечный плен. Чимин смеялся над сравнениями, осыпая поцелуями шрам возле глаза и родинку под губой. Он вознаграждал лаской за комплименты, ведь обожал похвалу, а Чонгук - поцелуи. Поэтому тот находил самые поэтичные слова и метафоры, посвящая их нежной, розовой красоте любимого. Словно медленное падение или скорее подъём, влюблённость в Чона стала лестницей в небеса, плодом его терпения, грандиозным романом. Когда они не целовались на узкой кухонной стойке и не ласкали друг друга у стены в квартире Чимина, пара просто лежала вместе, лениво переплетаясь конечностями. Голова Чонгука покоилась на его груди над мерно бьющимся сердцем. Он засыпал быстро только тогда, когда юноша нежно прижимал его к себе, запуская пухлые пальцы в мягкие пряди. Конечно они говорили - обо всём и ни о чём на свете. Пак заметил, что мужчина мог быть удивительно разговорчивым, когда хотел, но никогда не углублялся в детали, да и сам бариста не пытался вытягивать из него лишнее. Было очевидно, что внутри него таилась борьба, а за спиной тянулось прошлое. Возможно даже бездонная пропасть, в которую он не хотел заглядывать. Паку наконец удалось уговорить его рассказать больше о частичной потере слуха. Чонгук признался, что утратил его из-за несчастного случая и долгое время оставался глухим, пока слух постепенно не начал возвращаться. Именно поэтому он всё ещё читал по губам, когда с ним разговаривали. Чимину хотелось узнать больше, но он благодарен за то, что Чонгук готов поделиться, награждая того нежными поцелуями. В одну из таких ночей полная луна заливала небо серебристым светом, поэтому розоволосый, вдохновлённый её сиянием, вытащил матрас и расстелил его в своей маленькой гостиной, чтобы лечь и тихо любоваться звёздами. Когда Чон вернулся с ужином, перед ним открылась почти божественная картина. Чимин лежал, наполовину запутавшись в белоснежных шелковых простынях, его розовые волосы мерцали под лунным светом, а бледная кожа казалась ещё нежнее. Гладкие ноги в домашних шортах вытянуты, а тонкая фигурка почти тонула в сиреневом свитере оверсайз, лишь подчёркивая хрупкость силуэта. Он напоминал произведение искусства. Портрет, который художник создал после долгих лет творческого кризиса. Пальцы жгло желание прикоснуться, оставить поцелуи на открытых участках кожи, окрашенных серебристым светом луны, завладеть каждым изгибом юношеского тела. Чимин, погружённый в созерцание ночного неба, даже не заметил его возвращения. Чонгук воспользовался моментом и просто смотрел, впитывая красоту, ловя каждый штрих этого образа дабы запечатлеть в своей памяти. —Ужин остывает. Розовые волосы Чимина вспыхнули под серебристым лучом, когда он резко поднял голову. Глаза засияли в тихом восторге, и перевернувшись на живот, младший с улыбкой похлопал по бедру. — Идём, полежи со мной немного. Чонгук замер, как это часто случалось рядом с Чимином, потому что казалось он стоит перед чем-то неизъяснимо прекрасным, чем-то, что невозможно сразу постичь. Пак всегда был терпелив, он ждал, пока байкер перестанет анализировать и просто позволит себе почувствовать. — Что мы делаем? Чонгук шагнул к нему легко, словно это было для него так же естественно, как дышать. Он неспешно снимал одежду, пока не остался в простой футболке и носках. — Смотрим на луну, она сегодня очень красивая,— тихо прошептал Чимин, освобождая место рядом. Он устроился ближе, положив голову на грудь Чонгука и прижавшись к нему, словно ласковый кот. Чонгук заключил его в своём собственном защитном коконе, ладонь мягко покоилась на тонкой талии, а подбородок уютно утонул в пушистых розовых волосах. — Мм, — старший бросил взгляд на серебристую и полную луну, но её свет потускнел, когда Чимин приподнял голову, нежно скользя ладонью по накаченной груди к подбородку. — Ну? — он слегка наклонил голову, надув губы. — Ты должен сказать что-нибудь банальное, по типу "ты красивее". — В моих глазах нет сравнения, — тихо ответил мужчина. — Луна никогда не сможет соперничать с твоей красотой. Чимин заморгал, щеки вспыхнули румянцем до самых костей, а Чонгук...Чонгук был окончательно потерян. Потерян в этом розоволосом мальчике до безумия. Настолько, что казалось, его сердце замирает и бьётся с такой силой, будто вот-вот разорвётся, унося его в рай. — Я тебе настолько нравлюсь? Рай был здесь, в его объятиях. Розовый и прекрасный, с пухлыми полными щечками, которые отражали жизнь, молодость и ту невинность, которую Чонгук не заслуживает. — Неважно, — произнёс он. — Я не должен иметь для тебя значения. Пак нахмурился, уголки его губ опустились. Чонгук любил каждую эмоцию на нежном лице, но вдруг понял, что ему не нравится видеть на нем грусть. — Почему ты так говоришь? Чон не мог смотреть на него и лгать. Чимин заслуживал знать, что его слова ничего не значат, но при одной мысли о расставании с ним сердце Чонгука разрывалось. — Я плохой человек, Чимин-а. — Почему? Что ты сделал? Брюнет должен был раскрыть ему всю правду. Все, что он знал, что сделал, кем был. Однако момент был слишком драгоценным и его не хотелось разрушать словами. Юношеская близость буквально опьяняла. — Много плохого, — прошептал мужчина отворачиваясь. Его взгляд устремился к сияющей луне, объекту бесконечной одержимости Чимина. Он не мог встретиться с ним глазами. —Даже если бы я смыл все свои грехи в солёных водах Пусана, я всё равно не заслуживал бы тебя. — Не говори так, — Пак аккуратно коснулся его лица и приподнял голову так, чтобы Чонгук посмотрел на него. — Зачем ты это говоришь? — умоляюще продолжил он. Голос надломился, словно мысль о потере Гука может сломать его. Как он мог позволить этому случиться? Как мог поверить, что его место в теплой постели, а не за тем одиноким столиком в кафе? Это неправильно, бариста не должен был его знать, не должен был разрушать стены, которые Чонгук так долго возводил. А теперь страх сжигал его изнутри. Страх перед будущим, перед неизвестностью, перед всеми ужасами, возникшими в голове. — Просто хочу, чтобы ты знал. — Я этого не хочу. Лицо Чимина исказилось в гримасе отвращения, когда он перевернулся на другую сторону. Как Чон мог сказать такое? Как мог разрушить всё, что было между ними? Всё казалось таким правильным. Наступила долгая пауза, каждую секунду которой Пак ненавидел. Он был так счастлив, байкер так хорошо справлялся, обнажая душу. Они двигались вперёд, и теперь вот это… Парень было думал, что сейчас сорвётся, если бы не тёплое дыхание Чонгука, касающееся его затылка, большая рука, скользнувшая вниз и длинные пальцы меж его собственных. Парень выдохнул, расслабляясь в объятиях, позволяя Чону нежно целовать шею, вдыхая запах кондиционера для белья, который тянулся от свитера. Вспомнив слова Чона о том, как ему нравится этот нежный цветочный аромат, не раздражающий чувствительный нос, сердце забилось быстрее. Байкер не любит цветы, но ему нравится Чимин. — Хм, что же ты хочешь знать? — спрашивает мужчина, пытаясь успокоить младшего, заставить его забыть о сказанном и отвлечь от ненужных мыслей. — Я расскажу тебе что угодно. — Твои мечты, — мгновенно ответил тот, поворачиваясь обратно с широкой улыбкой. — Что бы сделал, будь все в этом мире возможно? Чонгук уставился сначала на пухлые губы, а потом на очаровательное лицо, размышляя, как легко было отвлечь мальчика. Он заслуживал гораздо больше, все богатства вселенной. Чон и сам был не прочь подарить ему любовь, блаженство и счастье. —У меня нет никаких значимых желаний. Может быть, я бы снова научился рисовать или открыл бар. Чимин засиял, улыбаясь ярче далёких звёзд. — Ты рисовал? Чон почувствовал теплое дыхание на своих губах. — Когда-то давно. — Я и не думал, что ты художник. — в конце концов это ещё один тайный аспект жизни мужчины. — Нарисуешь меня когда-нибудь? — Ты будешь первым, — Чонгук рукой провел по мочке уха, по линии челюсти, затем по пухлым губам, осознавая, что если он когда-нибудь снова возьмет в руки кисть, то только ради Чимина, ради этого розоволосого юноши. — А ты? —Я? — Чимин приподнялся на локте, рассеянно ведя пальцами по татуировкам на костяшках пальцев. — Я хочу переехать в другую страну. Тёплую, спокойную красивую, — его лицо отражало всю искренность и волнение слов. — Может быть...в Италию. Чонгук поймал блуждающие пальцы и поднёс их к губам, будучи по-настоящему очарованным. — Что бы ты там делал? Чимин был парнем с большими мечтами, и огонь в его глазах лишь подтверждал это. Старший же был просто "плохим парнем", который случайно нашёл что-то бесценное и с каждым прикосновением, лаской и поцелуем желал большего. — Я бы арендовал стильную и комфортную квартиру с великолепным видом, использовал бы свой танцевальный диплом и устроился работать в престижную балетную студию. — глаза Чимина наполнились озорным блеском, он слегка ухмыльнулся, пытаясь разжечь в мужчине желание, словно древняя сирена из греческих мифов. — Хорошая мечта, — Чонгук поцеловал его ладонь, прикладывая её к своему лицу. Ему нравились маленькие руки на своем теле, нравилось, как они притягивали к себе словно магнит. — Но знаешь, было бы лучше, будь рядом со мной кто-то еще, — намёк заставил сердце Чонгука замереть. Застенчивый тон вперемешку с ярким румянцем и опущенными глазами словно заключил его грудную клетку в тиски. — Любовник? — вырвалось у байкера, но сама мысль о том, что кто-то другой займет его место, будоражит кровь. Он почувствовал, как всё внутри сжалось, и желание увести Чимина подальше от этой недосказанности стало почти невыносимым. Пак поднялся и оседлал его, расположившись на мужчине. Луна освещала розовые волосы и дыхание старшего сбилось, разум запутался, а кожа пылала. Руки Чимина аккуратно легли на его грудь, и сердце начало без остановки колотится от желания обладать тем, что было так близко, оставаясь недоступным. — Тот, кто отвезет меня в Венецию и поцелует на руинах Помпеи. Мы заведем собаку, ведь у меня аллергия на кошек, я буду печь по выходным, он будет приносить мне цветы и водить на шикарные свидания. А потом он будет заниматься со мной любовью под лунным светом. — Мгм,— только и смог произнести Чонгук, пока юноша сидел на нём так, будто держал в своих руках весь контроль. Глаза младшего были полны ожидания и блеска, словно Чон должен был сам понять, что тому нужно. — Эта та часть, где ты занимаешься со мной любовью, — тихо сказал Чимин, проводя рукой Чонгука от талии к животу и прижимая её к своему быстро бьющемуся сердцу. Брюнет сглотнул, пока изнутри его сжирала похоть. Он легко возбудился под тяжестью любимого тела. — Ты уверен, что готов? — Чонгук с легкостью перевернул их, наслаждаясь тем, как вздымалась грудь Чимина и как красиво приоткрылись пухлые губы. — Мм? — Чонгук вывел парня из оцепенения, забираясь рукой под слишком большой свитер и потирая твердый сосок. Чимин издал тихий стон, тут же зажимая рот, дабы сопротивляться ласкам. Чонгук перехватил оба его запястья над головой одной рукой, приподнимая мягкий свитер и обнажив безупречную кожу. — Я…подготовился к нашей встрече. Жар мгновенно охватил все тело байкера. В его жизни было много секса, быстрых перепихонов и отношений на одну ночь, но никогда в жизни он не чувствовал такого пламени внутри. — Как? Пак облизнул губы, его щеки порозовели, а грудь задвигалась в такт дыханию. — Не заставляй меня это говорить. — Тогда покажи мне. — Ты почувствуешь...как только... Чонгук наклонился кусая лебединую шею. Он умрет, если не укусит и не оставит следы. — Как только что? Даже будучи скованным в движениях, Чимин подставил шею, словно подношение Богу. Черт возьми, Чонгук никогда не чувствовал ничего подобного ни с одной женщиной. — Как только ты войдёшь в меня... Чон замычал, пуская по телу дрожь, которая заставила Пака выгнуться. — Как мне тебя взять, а? — спросил темноволосый, осыпая нежными поцелуями прекрасное молодое тело. — Сзади или хочешь повернуться ко мне лицом? — Я-я...сзади, пожалуйста. Мужчина опустил тонкие запястья, но Чимин ещё некоторое время оставался в этой же позе, словно передав ему всю инициативу. — Я буду нежен. — Холодные губы целуют выступающую тазовую косточку под тесными шортами и по телу Чимина пробежала дрожь желания. — Не надо, — не глядя, хрипло ответил танцор. — Я парень, смогу выдержать. Байкер быстро перевернул его на живот, зарывшись лицом в мягкие половинки. Ох, Чонгук собирается погубить его, наслаждаясь каждой секундой. — Посмотрим.