Be Still My Beating Heart

Одна страстная ночь переросла в череду других, и прежде чем Чимин успел опомниться, его чувства уже перешли за грань простой влюбленности. Осознание не накрыло убийственной волной, скорее, оно было похоже на мягкий свет зимнего солнца, сплетающий тепло и холод воедино. Чонгук так легко вписался в его жизнь, что мысль о его уходе казалась невыносимо болезненной. Если он уйдет - машинально поправлял себя Пак, словно стараясь не давать негативным мыслям укорениться. Юношеское сердце всякий раз болезненно сжималось, когда Чонгук покидал его постель, обещая вернуться. Перед уходом Чимин долго и страстно целовал его, будто они видятся в последний раз. Чонгук всегда отвечал на эти поцелуи понимающей улыбкой и нежно уверял: — Я обязательно вернусь. И Чимин искренне верил в это, храня обещание в своем сердце до следующей встречи. В целом, Пак был счастлив. Даже Юнги отметил, что влюбленность ему к лицу - бариста буквально светится. Старший лишь надеялся, что Чонгук хорошо заботится о его тонсене. Тэхён тоже был в полном восторге, разделяя радость Чимина и настойчиво требуя, чтобы его наконец официально познакомили с Чонгуком. Отношения, если их вообще можно было так назвать, не имели чётких границ, и Чимина устраивало то, что у него было с Чоном. Его юное, наивное и порой до смешного простое сознание приняло бы все как есть - без признаний и определений. Если это единственный способ остаться с Чонгуком, то пусть будет так. Не в этом ли суть любви - довольствоваться каплей, мечтая о реке? Пак мог с этим смириться. Но он не мог жить в постоянном ожидании. Не мог провести всю жизнь, балансируя на грани тревоги, не зная, вернётся мужчина или исчезнет навсегда. Ему нужно было хоть какое-то подтверждение. Короткое признание или едва заметный кивок, просто знак того, что Чон любит его, скучает и если однажды решит уйти, хотя бы предупредит. Юноше нужна была эта уверенность. Не для того, чтобы удержать, а чтобы подготовиться и заранее заглушить боль, которая неизбежно поселится в сердце, если Чонгук всё-таки покинет его. Поэтому он решил собраться с духом и наконец поговорить со старшим. Узнать кто они друг другу и надеяться, что услышанный ответ не разобьёт его сердце. Внезапно, когда Чимин во второй половине смены пытался справиться с нарастающим волнением, позвонил Юнги. Он вызвался встретить тонсена с работы вместо байкера и кое-что обсудить. Теперь Чимин изо всех сил пытался держать себя в руках, ведь впереди его ждут сразу два эмоциональных срыва. Как и всегда, Чонгук пришёл за час до закрытия, и в тот же миг сердце Чимина обрело покой. Его хмурившееся в напряжённой гримасе лицо тут же озарилось улыбкой. — Сегодня без приветствий? И печенья нет? — тихо пошутил Чонгук, стоя по другую сторону стойки в мощных ботинках. — Что-то случилось? — он провёл рукой по прохладному мрамору, чуть наклонившись вперёд, и осторожно коснулся мизинца Чимина. Розоволосый вздохнул, жестом поманив Чона в небольшую подсобку. Там было тесно, особенно с учётом роста мужчины, поэтому Чимин усадил его на маленький табурет прежде чем тот успел стукнуться головой обо что-нибудь. — Я не могу сегодня уехать с тобой. — Почему? — Чонгук запустил пальцы в карманы джинсов Пака и потянул его на себя, устроив между разведенных ног. — Приедет Юнги-хён, хочет поговорить, — брюнет нахмурился. — Возможно это что-то важное. — Хм. — Увидимся дома? — уточнил младший, беспокойно теребя воротник кожаной куртки. — Ты ведь придёшь, да? — Я всегда буду возвращаться к тебе, — серьезно ответил Чонгук, однако сердце Чимина пропустило удар на следующем вдохе. — Но мне нужно уехать на пару дней...по работе. — Ты уходишь? Прямо сейчас? — с широко раскрытыми глазами уточнил юноша, инстинктивно обхватив чужую шею руками, словно пытаясь остановить байкера. — Я вернусь, — обещает Гук, пристально глядя в карамельную радужку, ища одобрения. — Вернусь через пару дней. — Я…я не увижу тебя? — в глазах Чимина не было ни тени одобрения, ведь если бы хоть что-нибудь зависело от него, он бы никогда не отпустил. Внезапно младшему показалось, что все кончено. Будто каждый момент стал бесценным воспоминанием, а всё, что было раньше лишь сном. Невероятный летний роман подошёл к своему неизбежному завершению. — Это ненадолго, — успокаивающе отвечает Чон, видя как в юноше что-то надломилось. — Поэтому я должен быть уверен, что домой ты будешь уходить с кем-то из хёнов. — настаивал брюнет, пока Чимин, казалось, абсолютно его не слышал. — Это важно, Минни. Ты меня слушаешь? Обещаешь не ходить одному? Чимин сглотнул комок в горле и кивнул. — Хорошо, — наконец прошептал он. Чонгук уткнулся в мягкий живот. Большие руки обвили тонкую талию, заключая в теплые, прощальные объятия. Бариста обнял его в ответ, прижимая голову к собственному телу и аккуратно водя пальцами по темным кудрям, отдав всего себя и получая взамен столько же. — Мне стало ещё грустнее, — пробормотал Чонгук. — Определенно нет. Байкер оставил легкий поцелуй на животе, затем поднял взгляд. Ловкие руки скользнули под ткань, ощупывая голую кожу. — Мм, да, — длинные пальцы рисуют невидимые узоры на спине Чимина, пытаясь отвлечь того от грусти. — Мне стоило трахнуть тебя жёстче прошлой ночью. Ты так трогательно плачешь. Пак принял похвалу, затаив дыхание. — Извращенец, — усмехнулся младший. Гук продолжал свои бесстыдные ласки. — Ты ведь вернешься? — Мхмм, — татуированные руки скользнули к пухлой заднице, сжимая упругие половинки. — Ради этого я вернусь даже если придётся ползти. — Ты забавный. — А ты розовый, — мужчина сморщил нос, напоминая кролика. — Заткнись и поцелуй меня. Чонгук выпрямился во весь рост, но тут же наклонился обратно, целуя розоволосого парня, на мгновение задержав дыхание. Прощальный поцелуй, слишком страстный, чтобы означать "до встречи". Чимин отпустил его с надеждой и, конечно же, с кофе и печеньем на вынос.

─── ⋅ ∙ ∘ ☽ ༓ ☾ ∘ ⋅ ⋅ ───

— Чон это буквально источник проблем, поэтому держись от него подальше. Юнги любезно предложил угостить тонсена хот-потом, и продолжая безразлично жевать, выложив болезненно пугающую новость. Чимину пришлось отложить палочки, дабы убедиться, что он точно не ослышался. — Ч-что? — Я серьезно, Чимин. Это не шутка. Пак моргнул, не в силах поверить в нечто столь неожиданное. Трудно принять происходящее, особенно когда Юнги оставался таким холодным и безучастным, несмотря на произнесенные слова. Чимин было подумал, что Мин шутит, конечно да. Но это Юнги - человек беспокойный, и очень удобно исключивший Хоби из их незапланированного ужина. — Почему? Что произошло? Выражение лица мужчины стало серьёзным, он прекратил жевать, кладя палочки на стол. Чимин замер, чувствуя, как его сердце бешено колотится. Наверное это был явный признак того, что его вот-вот хватит сердечный приступ. — Парень, напавший на тебя, исчез через два дня после того случая. Конечно, как Пак мог забыть про отчёты, получаемые Юнги от подозрительных личностей, которые держат его в курсе событий этого района? — Какое отношение это имеет к нему? — пытаясь казаться бесстрастным, Чимин не мог поднять дрожащие руки и взять палочки, пока не услышал ответ. Аппетит пропал, стоило упомянуть имя Чонгука и фразу «держись подальше» в одном предложении. — Нашли мертвое тело, Чимин. Его убили. Кровь застыла в жилах. Он приоткрыл рот, собираясь возразить, но слова так и не сорвались с губ. Выхода не было. Нет, нет, нет. — Ты…ты считаешь что он…нет, — Чимин покачал головой. — Хён…это недоразумение. Юнги вздохнул. — Послушай, я не имею в виду то, о чем ты сейчас думаешь. Недоверие ясно отразилось на лице Чимина, несмотря на попытки скрыть это. — Ты намекаешь, что он как-то в этом замешан. Юнги долго молчал, и это тот самый тревожный момент затишья, предвещающий, что рэпер вот-вот разобьёт оппонента беспощадными фактами. — Ты ведь ничего о нем не знаешь. Не знаешь где он живёт и из Пусана ли вообще, — удар ниже пояса. — Что-то происходит, своего рода зачистка ростовщиков. Полиция задержала несколько банд для допроса, но даже они ничего не знают. Танцор не хотел связывать факты воедино. Не хотел задумываться об истине, которую говорил Юнги. В конце концов, он действительно знал о Чонгуке далеко не всё. Однако мужчина никогда не лгал ему, не пытался казаться святым. Напротив, он прямо говорил Чимину, что не является хорошим человеком и совершает поступки, которым нет оправдания и которые не заслуживают прощения. И, несмотря ни на что, Пак продолжал защищать байкера, даже когда все факты были против него. — Может, нет в этом ничего страшного, Хён. — Это вовсе не мелочь, и я знаю, что ты это понимаешь, — младший не осмелился встретиться с Мином взглядом. Опустив голову, он пытался унять бешеный ритм сердца, дрожь в руках и боль, что постепенно разрасталась в груди. — Ты ещё можешь уберечь себя от разбитого сердца, Чимин. Голос Юнги смягчился, и, протянув руку через стол, он осторожно коснулся небольшой ладошки, пытаясь утешить юношу. Он всегда каким-то образом чувствовал внутреннее состояние своего тонсена, возможно, даже лучше, чем Хоби. Розоволосый упрямо покачал головой, едва подняв её, чтобы встретиться с печальным взглядом Юнги. Казалось, в его глазах отражалась лишь собственная боль Чимина. — Он никогда не причинит мне вреда, Хён. Юнги понимал это, даже не зная Чонгука лично. Он проницательнее чем показывал, и Чимину следовало бы прислушаться к нему. — Я знаю, — вздохнул темноволосый. — Но это не значит, что ты не причиняешь боль самому себе. Чимин так и сделал.

─── ⋅ ∙ ∘ ☽ ༓ ☾ ∘ ⋅ ⋅ ───

Четыре дня тянулись в полном тревоги оцепенении. Чимину трудно вставать по утрам, идти в университет и работать в месте, наполненном невыносимой тоской. Стол, за которым обычно сидел Чонгук, пустовал и не было слышно привычного звука мотора, оповещающего о его прибытии. Одинокий шлем с наклейками лежал на полке, служа едким напоминанием о заботе байкера. Юноша словно забыл свою жизнь до момента, когда Чонгук начал приходить в кафе. Теперь ему не хватало тишины, неловких переглядываний, тёмных глаз, наблюдающих за ним и всего того, что Чонгук принес с собой в его жизнь. Пак старался сохранить надежду изо всех сил. Обещание Чонгука звенело в голове всякий раз, как он оказывался на грани отчаяния. Родной голос вытягивал юношу из этой бездны и призрачное воспоминание о поцелуях возвращало к реальности. Прошла неделя, а байкера все не было. Он даже не звонил. Чимин ждал, надеясь услышать его, но звонка так и не последовало. Юнги больше не поднимал эту тему, а Хоби лишь крепко обнял младшего, мягко уверяя, что все будет хорошо. Хён считал, что если это судьба, то Чон вернется. Чимин начал сомневаться. В его жизни никогда не происходило ничего хорошего, и теперь он уже не верил, что это изменится. Ощущение утраты сжимало его в своих холодных объятиях с самого детства. Танцор лишился своих родителей задолго до того, как они ушли из жизни. Сеул был холоден и неприветлив, поэтому Пак всей душой стремился в Пусан, туда, где его встречал теплый, любящий взгляд матери. Он и подумать не мог, что вернется в родной город лишь после смерти мамы и папы. В самый тяжелый период опорой стала бабушка - его защита, свет и радость. Вскоре судьба отняла и ее. Чимин потерял всё, что было ему дорого. Однако Чонгука он не собирался терять, по крайней мере, без борьбы. Ему нужны были ответы, нужна была правда. И, если потребуется, смелость, чтобы отпустить. На этот раз Пак решил проявить решимость и с достоинством принять всё, что уготовила ему судьба. Поэтому, после недели молчания он понял: пора действовать. Проанализировать всё, что он знал о Чоне и начать своё расследование. Когда он сел, дабы разобраться со своим мыслями, в юношеской голове крутились только совместные воспоминания: вот мужчина впервые заходит в кофейню, взгляд тёмных глаз задерживается на парне больше двух секунд, первая небольшая беседа и первая улыбка. Он пытался затолкать эти воспоминания глубже в подсознание, но будто бы издеваясь, мозг напомнил об их разговоре о мечтах. Разум временами был его врагом. Именно тогда они впервые занялись любовью, тогда Чимин почувствовал себя на седьмом небе от счастья. Перед глазами стояли большие глаза Чонгука, шрам на щеке и милая родинка под губой. Чонгук хотел вернуться к рисованию и открыть собственный бар - самая простая мечта. Совсем не иронично, но именно эта деталь напомнила о небрежном упоминании одного бара Чонгуком. Однажды сонный Чимин увидел у мужчины брелок, и тот ответил ему, что он из бара. Динамит. Чимин искал название в интернете, надеясь и молясь, чтобы бар оказался в Пусане. Ожидания оправдались - заведение находилось в другом районе, и упомяни бариста это место при Юнги, тот явно не обрадовался бы. Далеко не самое престижное место с низким уровнем преступности, но в тот момент Чимина это волновало меньше всего. У него были свои приоритеты, и именно они привели его в «Динамит» теплым вечером. Несмотря на громкое название, бар скорее напоминал небольшое заведение, затерянное в переулке. Тусклое, не самое приятное освещение и неприветливая публика лишь усиливали это впечатление. Спустя десять минут Чимин почувствовал, как внутри все сжалось от ужаса. Он застыл, когда чья-то большая рука внезапно обхватила его талию сзади. Громкая музыка и резкий запах алкоголя затуманили разум, будто отрезая парня от собственного тела. Каждое сальное прикосновение незнакомца вызывало в нём желание сбросить с себя собственную кожу. Внезапно, мучительно долгий момент прервался. — Эй! А ну оставь его в покое! Сейчас же проваливай, вонючий гад! — позади раздался громкий женский голос, и прежде чем Чимин успел осознать происходящее, кто-то резко оттолкнул мужчину прочь от него. Пьяный, действительно дурно пахнущий незнакомец не удержался и рухнул на землю. Розоволосый сглотнул, не в силах пошевелиться, пока вокруг разгоралась суматох. Громкие крики и оскорбления, после чего в помещение ворвались вышибалы, чтобы выдворить мужчину на улицу. Добросердечная женщина повернулась к нему, тусклый свет озарил её лицо, когда она сделала шаг вперёд. — Спасибо, — выдавил Чимин, с трудом узнавая собственный тихий голос. Он всё ещё чувствовал себя грязным, словно прикосновение того мужчины оставило на его коже след, обвивая как лоза. — Это место не для тебя, малыш, — крикнула она. В помещении играла громкая музыка: какой-то быстрый рэп. — Уходи, пока можешь! Как только она повернулась, чтобы уйти, Пак отмер. Женщина выглядит так, будто работает здесь и привыкла к шуму. И несмотря на твёрдую решимость найти Чонгука, танцор не хотел оставаться в баре дольше положенного. — Подождите! Пожалуйста! — он протискивался сквозь толпу, стараясь не потерять её из виду. — Я ищу одного человека. — Ты? — женщина повернулась с насмешливой ухмылкой, когда они подошли к кабинкам. Людей в этой части бара было гораздо меньше. — Ты никого не должен здесь искать. — Я ищу Чон Чонгука, — тут она остановилась и полностью развернулась к Чимину. — Есть варианты где он может быть? Николь, судя по надписи на бейдже, внимательно оглядела его с головы до ног. В её глазах читалось подозрение. — Ты его брат? Нет, он говорил, что у него только старший. — У него есть старший брат? — Чимин невольно оживился. — Он…сам тебе это сказал? — Конечно, — ответила Николь, скрестив руки на груди и щуря глаза. — Что тебе от него нужно? — Это…личное. Можете просто сказать мне, где он? Николь вздохнула, покусывая нижнюю губу. Сначала она долго думала, но затем просто пожала плечами, решив, что это не её проблема. Под мягким, ненавязчивым светом её выражение лица словно передавало ту же мысль, что и поступок: — Не знаю, приятель. Он одиночка, —Николь закатила глаза, приглашая его следовать за ней. — Чон снимает жилье неподалеку, я дам тебе адрес. Хотя нет гарантии, что он там будет. Чимин с благодарностью последовал за ней. Он не рассчитывал найти что-то важное, тем более адрес Чонгука, поэтому был приятно удивлён. — Он не отсюда? — не удержался от вопроса Пак, заходя в маленький, обшарпанный офис, который напоминал склад в задней части дома. — Мм, нет, — ответила Николь, возясь с бумагами на своём столе. — Честно говоря, я не знаю, откуда он. Просто начал приходить сюда около полугода назад. — Шесть месяцев, — тихо пробормотал юноша. — Он...работает здесь? — Помогал мне пару недель, но на этом всё. Чимин кивнул. Такая работа казалась вполне логичной. Но быть вышибалой всё же не то же самое, что быть преступником или убийцей. — Он всё ещё бывает там? — Угу, чаще всего со своей девушкой. Сердце Чимина остановилось. Девушка. Оно замерло, а в груди образовалась зияющая дыра. Настолько безжалостно глубокая и болезненная, что он забыл дышать, словно оказавшись в колодце, полном гнили. Казалось, что вдох убьёт его, боль отравляла внутренности. Девушка. — Девушка? — едва выговорил он и голос звучал слабее, чем прежде. Ком встал в горле, и Чимин едва сдерживал слёзы. — Мне кажется, вы ошибаетесь. Николь задумчиво промычала, а затем щёлкнула языком. — Не думаю. Он всегда уходит с одной и той же женщиной. Вот, а теперь проваливай, — она протянула ему листок бумаги. — Я не собираюсь снова спасать тебя.

─── ⋅ ∙ ∘ ☽ ༓ ☾ ∘ ⋅ ⋅ ───

Пак нашёл уединённое место в лесу неподалёку и сидел на скамье, наблюдая, как ранний вечер плавно переходит в тёмную ночь. В тумане душевной боли, что накатывала на него словно мигрень, он не заметил, как быстро идёт время. Девушка. Он всегда уходит с одной и той же женщиной. Если бы Хоби и Юнги узнали, что Чимин беззащитно сидит в этом тёмном районе, в шаге от смерти, они бы убили его из принципа. Однако юноша все равно собирался умереть, по крайней мере так оно ощущалось. Боль в груди не отпускала. Слёзы катились по мокрым щекам, высыхая на холодном ветру. Несмотря на это, Чимин продолжал идти к нужному адресу, надеясь, что женщина ошиблась, и это просто недоразумением. Чонгук не стал бы лгать ему. Не таким образом. Когда Чимин полностью осознал, что влюбился в байкера, он уже предвидел разбитое сердце. Составил список, потому что считал, что списки помогают, и хотел быть готовым к своему первому разочарованию в любви. Записав все на бумаге, оказалось, что там просто ссоры, которые могли между ними случится. Ситуации, после которых они могли бы стать сильнее. То, что Пак ожидал, было не душевной раной, по крайней мере, не по-настоящему. Просто ссоры, и он не мог даже представить, каково это - пережить боль разбитого сердца. Ведь Чонгук всегда обещал вернуться к нему. Он должен был составить список. Должен был подготовиться к худшему, к настоящей боли от потери. Никакие размышления и продуманные сценарии о том, как Чон мог бы сделать ему больно, не смогли подготовить юношу к реальности. Сердце разбилось словно стекло о мрамор. Начался ливень. Дождь, который Чимин когда-то любил и ассоциировал с самыми светлыми моментами своей жизни, теперь был связан с совершенно другими чувствами. Люди считают будто сердца это монстры, а ребра это клетки, однако сердце розоволосого было умирающим зверем, а ребра ощущались как тонкий пластик, слишком хрупкий, чтобы сломать. Пак, как ему показалось, простоял под дождём целую вечность. И стоял ещё долго, даже после того, как Чонгук открыл дверь своего номера в мотеле на третьем этаже высокой, красивой женщине и пригласил её внутрь, укрывая от холодных капель. Чимин стоял, промокший до нитки, дрожа от холода и внутренней агонии. Стоял до полуночи, не заботясь о своей безопасности, потому что какой смысл в разбитом сердце, если оно не становится мольбой о смерти? Чимин вернулся домой, уже не зная, существует ли он вообще.