Стая

      — Разве можно заставить кого-то переброситься насильно? — как бы невзначай спросила Айви. Стоило им с Фреей устроиться перед телевизором — и она не выдержала. — Насколько я знаю, тело должно быть готово, иначе кости не выдержат нагрузки.       В конце концов, никто не разбирался в этой теме лучше нее.       Начиная с первых лунных дней, гормоны годами готовили организм омег к инициации и первой течке в семнадцать или восемнадцать: тренировали сердце выдерживать бешеный пульс, делали скелет прочнее и одновременно подвижнее, а связки — эластичнее. У альф такая перестройка занимала считанные месяцы — Костный и мышечный каркас переживал пугающе стремительную трансформацию, отголоски которой Айви замечала в раздавшихся плечах Айзека. Но она сама была живым воплощением сбоя в этой системе.       Фрея не спеша отвернулась от экрана, на котором как раз погасли вступительные титры романтической комедии.       — Поэтому в исследованиях мы сосредоточились на альфах, — медленно начала она, все еще сомневаясь, стоит ли раскрывать всю изнанку своей работы. Будто оставляя себе путь к отступлению, девушка скрестила лодыжки на подставке для ног, однако, вздохнув, все-таки добавила: — Они крепче физически. А еще их не жалко.       — Как ты можешь? — шутливо возмутилась Айви. — Ты ведь тоже альфа.       — Ну конечно. Именно поэтому я считаю себя лучше них, — с иронией отозвалась Фрея.       Свои проявления доминантности она принимала как неизбежное, вроде погоды за окном, но при этом презирала альф, обнажающих клыки по поводу и без.       Айви находила жутко несправедливым, что природа наделила волков преимуществом в виде подавляющих феромонов, и считала существование Фреи и ей подобных не ошибкой генетики, а новым витком развития вида, хоть это и противоречило постулатам современной анобиологии. Обычные волчицы были уязвимы к подавлению, однако внутри Фреи обитала сущность, способная подчинить своей воле большинство альф, не говоря об омегах и бетах. И пусть физически она многим уступала, ее авторитет в клане держался на другом: умении молниеносно обнаружить чужую слабость и отсутствии страха ударить в нее.       — Конечно. Ты сильнее, умнее и красивее любого альфы, — беззастенчиво ластилась Айви, прижавшись щекой к руке Фреи       На губах альфы заиграла улыбка, полная очаровательного тщеславия.       — Подхалимка, — фыркнула она и дернула плечом, пытаясь отстраниться. — Ну давай, что ты там хочешь знать?       — Все, — не задумываясь, выпалила она, и Фрея возвела глаза к небу.       После визита Хантера Фроста Айви чувствовала себя выжатой как лимон и передвигалась по квартире лишь усилием воли, с нетерпением ожидая, когда они с Фреей останутся одни. К моменту, когда Фаелан засобирался, она вовсю клевала носом на диване, однако с режимом энергосбережения было покончено. К подруге наконец вернулись пылающий взгляд и, судя по жаркой перепалке с Охотником, острый язык — можно больше не сдерживаться, опасаясь задеть свежую рану.       Если сама Айви напоминала упругую ветвь и гнулась под ветрами судьбы во все стороны, то Фрея была монолитным стволом — пошатнуть ее можно, разве что вырвав с корнем. Айви бы поклялась, что слышала треск надсадного сопротивления в ночь проникновения в Центр. Но Фрея выстояла. Задумчиво глядя в потолок, словно на него транслировали записи из ее рабочих журналов, она не казалась подавленной и растерянной.       Через минуту Фрея тряхнула волосами, будто утвердив план рассказа, и перевела взгляд обратно на Айви.       — Как я сказала, мы работали над формулой для альф. Но ты ведь знаешь, как устроены эти прожорливые кошельки на ножках. Не успокоятся, пока не набьют брюхо до отказа. Все им мало, — она поморщилась; как типичная представительница академической среды, Фрея недолюбливала инвесторов. — Позже пришлось бы адаптировать препарат для омег, бет и, возможно, даже для гибридов.       Создание многих лекарств вставало на паузу лишь из-за риска не окупиться. Рынок не знает жалости. Вложенные средства необходимо вернуть — либо выставив запредельную цену на готовое лекарство, либо расширив область применения, насколько это возможно.       — На каком этапе вы находились? — Айви протянула руку к подлокотнику и постучала по смартфону.       Уведомлений не было. Она и не надеялась. Уже было поздно, и Айзек наверняка спал, но поминутно проверять мессенджер стало ее новой привычкой.       — Математические модели и первые эксперименты на мышах, — Фрея излишне резко смахнула невидимую пылинку с бархатной серой обивки. Движение так и сквозило досадой. — Конечно, мыши — совсем другой вид. Но у них тоже есть внутренняя иерархия. Не такая, как у нас, но мы хотя бы могли наблюдать за динамикой внутри сообщества.       Повернув телефон экраном вниз, Айви мимолетно погладила между ушами дремавшую в позе сфинкса Таро. Та даже не шелохнулась и продолжила громко сопеть, высунув кончик языка. Тестирование на животных являлось стандартным этапом любых исследований. Как ветеринар и хозяйка стаи разномастных питомцев, Айви не голосовала бы за подобное, но понимала, что других вариантов нет.       — И что вы выяснили? — спросила она, сканируя взглядом помещение.       Арчи развалился возле холодильника на смежной кухне. Хоть в любом доме его любимым местом становилась прохладная плитка, весь день он не позволял себе расслабиться, следуя за ней по пятам. С умилением глядя на вздымавшийся от глубокого дыхания шоколадный бок своего защитника, Айви не понимала — ну и как можно проводить на них опыты?       Фрея подобными моральными дилеммами не мучилась.       — Под метой мыши, как мы и предполагали, стали агрессивнее. Они всеядны, но в норме не хищники. Однако их пищевые привычки изменились. — Девушка перевела потускневший взгляд на экран; отблески меняющихся кадров играли на ее лице в полумраке. — Иерархия превратилась в террор. В жестокости особей, принявших мету, не было ни смысла, цели. Они не сражались за ресурсы или территорию — они хотели только драться, причем не важно, с кем. — Перечисляя, Фрея принялась разводить пальцы на руках. Она опасалась, что эмоции спровоцируют частичный переброс и когти вопьются в ладонь — это лишь подчеркивало всю злободневность темы. — Нам следовало проследить, как приобретенная агрессия проявляет себя в поколениях. Тестирование последствий регулярного приема тоже уже было внесено в планы.       — То есть ты подозревала, что вещество аддиктивно? — вклинилась Айви, все еще не до конца осознавая, как мета могла оказаться малумом — и наоборот.       Лекарство — или, вернее, стимулятор — и наркотик. Зависимость не возникает с первого раза. Здесь работает та же циничная логика — бизнесу нужны постоянные потребители. Так может, дело в индивидуальной реакции на вещество у разных видов?       Пальцы Фреи сжались в кулак, и она с силой вдавила его в свое бедро.              — Косвенно.       Айви нахмурилась, растерявшись. Разве Фрея не говорила, что существование малума стало для нее шоком?       — Так. Ладно. Я не понимаю, — призналась она, решив не спешить с выводами.       — У нас были только догадки, — произнесла Фрея, и Айви впервые задумалась: у кого — у нас? Малтагар, насколько она могла судить, имел весьма слабое представление о работе в лаборатории, а Фрея была начинающим ученым. Мета стала ее первым серьезным проектом. Кто ее направлял? — Мета воздействует на лобную долю. Происходит угнетение центра критического мышления в пользу инстинктов. Однократным приемом активируются спящие пути передачи импульса, усиливая звериную природу оборотня. Очевидно, что накопление кумулятивной дозы вызовет усиление эффекта, и мы хотели обнаружить эту границу, — она дернула плечом. — По всем признакам, одичание было наихудшим возможным сценарием. Но на людей мета действует иначе, — Фрея пожевала губу, подбирая слова. Судя по отсутствующему взгляду, она перенеслась в судебно-медицинскую лабораторию Охотников, куда ее водил Фрост. — Для себя они становятся богами, в то время как в реальности в мокрых штанах пускают слюни или прыгают с восьмого этажа, уверенные в своем всемогуществе.       В памяти Айви всплыли обрывки лекций по токсикологии из ветеринарного колледжа, и среди них она обнаружила нужное определение:       — Диссоциация.       — Да. Мозг блокирует боль, страх, стыд, инстинкт самосохранения — и в условиях города это расщепление смертельно опасно, — сбросив ноги с подставки, Фрея опустила локти на колени, больше не в силах сохранять свою обычную сдержанность.       Значит, люди погибали от сопутствующих факторов, а не от передозировки. Когда-то рассказ Фреи начался именно с упоминания странных смертей и всплеска преступности в городе.       Глядя на ее напряженную спину и острые плечи, Айви вновь проверила телефон, не зная, куда деть руки. От обилия информации хотелось встать и постоять на голове. Но не хотелось подкидывать Фрее лишний повод для беспокойства в виде сошедшей с ума подруги. У нее их и так предостаточно.       Было заметно, что части Фреи, не обремененной морально-нравственными терзаниями, тяжело давалось осознание, что она так и не закончила начатое. Даже предположение про одичание — это всего лишь ничем не подкрепленная гипотеза. Оставалось лишь гадать, как вещество влияло на человеческий организм, вызывало ли смертельную интоксикацию. Айви никак не могла определиться, называть его малумом или метой — вне зависимости от этого, оно явно прибавило работы Охотникам.       — А кто тебя курировал? — вспомнила Айви еще одну подробность их первого разговора у нее на кухне.       — Конечно же Бойд, — c презрением выплюнула имя начальника Фрея. — Мне стоило догадаться, что здесь что-то не то. Бюджет на исследования и так сильно сократился. Почти все программы закрыли. Бойд ввел множество платных услуг, а тут вдруг занялся проектом, требующим таких затрат. Но сама по себе тема инициации.. Я вполне могу представить, почему он так взбудоражился. Любой альфа принесет последние деньги ради подобного. Из такого источника можно черпать бесконечно. И даже если на пути в карман Бойда нам достались бы жалкие капли — это уже было больше, чем мы когда-либо надеялись, — со злостью фыркнула Фрея, откинулась обратно на спинку дивана и посмотрела на Айви. — Я правда думала, что наконец занимаюсь чем-то полезным.       — Я знаю, — она потянулась и заправила гладкую черную прядь за ухо Фреи.       Та никак не отреагировала и, глядя Айви в глаза, запальчиво продолжила:       — Для меня до сих пор загадка, откуда взялось само вещество. Он приносил небольшие количества, говоря, что сам его синтезирует. Это же бред! Да он вряд ли помнит, по какому мениску набирать раствор в пипетку! — горячилась она. Лонган Бойд и правда был скорее менеджером, нежели химиком. — Но он сказал, что это проект его жизни, а я.. Я хотела быть к этому причастна.       Хоть Фрея обличала себя, выставляя расчетливой эгоисткой, на последней фразе в ее голосе проступила неподдельная мука. Она действительно была амбициозна и страдала от отсутствия возможности проявить себя в полной мере, но никогда не стала бы участвовать в создании препарата, который несет угрозу чьим-либо жизни и здоровью — особенно когда речь шла о детях, не достигших возраста инициации.       По плечам пробежали противные мурашки. Все детали этого сложного механизма вошли в свои пазы. Айви судорожно вцепилась в телефон, будто кто-то собирался вырвать его из рук — ведь это была единственная оставшаяся нить между ней и Айком.       «Малтагар не станет делать этого. Ему не нужен реальный соперник», — эхом отозвались в мыслях слова Фернвика. Она заставила себя разжать пальцы.       — Как вы планировали интегрировать этих альф в стаи, если..       — Если бы они пережили насильственную инициацию, — жестко подсказала Фрея. — Мы надеялись обуздать их с помощью связи с проводником. Сдержать на первых порах, а потом помочь встроиться в социум.       — Но ведь она временная.       Феромонная связь между инициированным оборотнем и его проводником активировалась по тому же принципу, по какому у кормящей самки вырабатывается молоко при виде любого, даже чужого голодного детеныша, и существовала пару месяцев.       — Мы.. могли бы попробовать, — не слишком уверенно произнесла Фрея, запнувшись.       Казалось, собственные действия прямо сейчас открывались для нее под другим углом — и она все больше приходила в ужас.       — Если бы кто-то разрешил вам опыты с несовершеннолетними, — с внезапной резкостью сказала Айви.       Представляя последствия подобных экспериментов, она не могла не проецировать их на Айка. На каких отдаленных орбитах вращались Высшие, если были готовы рисковать своим наследием ради небольшого преимущества силы? Ее система ценностей не подошла бы для подобного.       — К ним мы бы приступили, только будучи уверенными в безопасности формулы, — глухо огрызнулась Фрея. Защищаясь, она перешла на надменный, высокомерный тон.       Айви не ответила. Озноб прокатился по плечам и замер на кончиках пальцев, принеся с собой ломоту в костях и мысли о зарождающейся простуде. Вероятно, сказалось длительное нервное напряжение.       — Куда ты ходишь ночью? — сменила вектор разговора она.       Лицо Фреи мгновенно прояснилось и приняло загадочное выражение.       — Поболтать кое с кем.       — С кем? — насторожилась Айви.       Стоило ожидать, что Фрея захочет разузнать обстановку в клане. Она только надеялась, что подруга окажется осмотрительнее брата.       — А ты думала, на луну хожу любоваться? — хмыкнула Фрея и кивком указала на окно во всю стену, где за тучами скрывалось ночное небо. — Отсюда ее видно гораздо лучше.       — Я рассчитывала, у тебя хватит благоразумия не напрашиваться на неприятности, — отчитала ее Айви, но тут же сдалась под напором любопытства: — И что ты узнала?       — Помнишь Кадвена?       Айви выудила из памяти их общего знакомого со спокойным нравом и живыми умными глазами шелти. Давно она с ним не виделась.       — Омегу, с которым у тебя была интрижка?       — Ага. Такой же генетически ошибочный материал, как я, — легко бросила Фрея, однако Айви внутренне сжалась от жестокости этих слов.       В подростковом возрасте Фрея вдруг решила, что они с Кадвеном, кривые детали одного паззла, идеально подойдут друг другу. Но что-то пошло не так.       Строго говоря, омегой Кадвен считался лишь формально. Скорее его можно было отнести к бетам, но из-за какого-то генетического сбоя он не смог развиться физически и был вечной мишенью для их сверстников. Айви поражало, как он вообще дожил до своих лет — в детстве от травли сородичей его не спасало даже то, что он был сыном Найта Хоторна, занимавшего не последнюю должность в PH. Теперь Кадвен выучился на хирурга, проходил интернатуру и делал большие успехи. Тяжело презирать того, кто спасает тебе жизнь.       — И что он?       — Подтвердил все, что говорил нам Фернвик. В клане действительно происходят сдвиги, просто они еще не достигли той величины чтобы стать видимыми. — Брови Фреи сошлись на переносице. — Еще он откровенно смеялся надо мной, говоря, что раздутое эго мешает нам, альфам, видеть дальше своего носа.       — И теперь ты считаешь, что ему можно доверять? — Айви удостоилась непонимающего взгляда. — Я имею в виду Фернвика.       Она ожидала ответа в стиле «доверять можно только себе», но Фрея выдала:       — От него не пахнет ложью.       От неожиданности Айви нервно фыркнула.       — Как это понимать?       — Так и понимать, — пожала плечами Фрея, подтянув к груди колено и положив на него локоть. — Он не испытывает желания выпустить нам кишки. По мне, достаточное основание, чтобы сотрудничать с ним. Естественно, пока нам это выгодно.       — Если мы помешаем его планам, он не задумываясь переступит через нас. Это в лучшем случае, — возразила Айви.       В отличие от Фреи, у которой эта тема вызывала меньше дискомфорта, чем предыдущая, она вся подобралась. Малум был где-то там — на улицах Рутлесса, а Фернвик находился за стенкой.       — Разве мы не поступим так же? Как ресурс он очень ценен. Глупо не воспользоваться. — Так как взгляд Айви оставался все таким же скептическим, Фрея пояснила: — Я не строю иллюзий насчет Ноа, и его человеческие качества меня не волнуют. Что бы он ни выкинул, это не станет для меня неожиданностью. Союзы строятся на взаимной выгоде, Айви. Такие люди никогда не бывают великодушными без умысла. Просто я ничем не лучше, — хищно ухмыльнулась Фрея.       — Мы полностью в его власти, — пыталась достучаться Айви.       — Мы можем уйти в любой момент. И пусть попробуют нас удержать. Тогда я с радостью попробую на вкус их плоть, — сверкнула глазами Фрея.       Жаль, Айви видела происходящее иначе.       Для нее все и было иначе.       С остальными Айви более-менее свыклась. Но только не с ним. Ведь именно Ноа стоял за каждым. Его приказам беспрекословно подчинялись. Его уважали. Или боялись. И из-за этой мощнейшей ауры, подминающей все под себя, все ее внимание сосредоточилось на нем, как на ключевом противнике, которого она хотела просчитать — и не могла.       Если Малха окружал лишь туман, то вокруг Ноа сгущались тени, прятавшие правду куда надежнее. При этом сам он не внушал страха. Но по опыту Айви знала: потеря бдительности рядом с таким хищником несет смертельную угрозу. Она собственными глазами видела его в деле при укрощении Лотара.       Но за исключением моментов, когда его радужки становились желтыми, Ноа не вел себя враждебно или пренебрежительно. Напротив, он казался ироничным, снисходительным и по-своему прямолинейным — открыто демонстрировал, что собирается что-то скрыть. Поэтому, когда он появлялся в квартире, Айви реагировала на его присутствие всем своим существом. Она в любой момент ждала подвоха.       Зачем Ноа рисковал своей шкурой, проникая в самый эпицентр событий? Ради малума? Но какое ему, наследнику Найтхола, дело до того, какая грязь распространяется в Рутлессе? Наконец, эта его странная дружба с Охотником..       Новый вираж в размышлениях заставил ее повернуться к Фрее всем корпусом.       — Что это было с Фростом? — спросила Айви.       — А что? Только тебе можно развлекаться с человеческими мужчинами?       Айви едва не фыркнула. Использовать множественное число по отношению к ее личной жизни было крайне самонадеянно. После Патрика у нее случилась всего пара свиданий — но дальше них не заходило. Она была занята, неся груз ответственности за себя и за Айзека, и училась справляться со взрослыми проблемами.       А может, это оправдания.       Легче логически обосновать свое одиночество, чем признать, что в ком-то нуждаешься, когда близость уже принесла столько боли.       Оборачиваясь назад, Айви понимала, что и Патрик был ей нужен, чтобы почувствовать себя сильной — доказать, что собственное тело принадлежит ей одной и только она вправе им распоряжаться. Он стал ее проводником и помог научиться справляться самостоятельно.       Любила ли она его?       Любила то, как чувствовала себя рядом с ним. Безопасно. Предсказуемо.       И это то, в чем Фрея нуждалась меньше всего.       Она напоминала завывающий в горных ущельях ветер: соприкоснуться с ним можно, лишь слушая его далекий гул. Временами он налетал, ударял в грудь — и уносился, забирая с собой похищенный вздох. Или безжалостно толкал в спину с обрыва.       — Я была с Патриком по той причине, по которой ты никогда не будешь с человеком — он слишком отличается от оборотня.       — Мне не важно, с кем препираться — с альфой или с Охотником, — ухмыльнулась Фрея и забросила ногу на ногу. Всем известным языкам любви альфа предпочитала проверку на прочность — поэтому порой так сложно было понять, к кому она испытывала симпатию, а кого ненавидела. — Особенно когда он такой горячий. Почему бы просто не сделать то, что хочется?       Значит, горячий.       — Хотела бы я быть такой же смелой и уверенной в себе, как ты.       — Ты не просто смелая и уверенная, а безбашенная, — проворчала Фрея, закатив глаза. Когда Айви вопросительно вскинула брови, она пояснила: — Никогда бы не подумала, что ты угонишь машину самого преданного миньона Фернвика.       Фрея сочла ниже своего достоинства как-либо реагировать на рисунок Малха, однако не упускала случая отпустить ехидный комментарий в его сторону.       — И я ни о чем не жалею, — быстро проговорила Айви, но сразу отвела глаза. — Но то, что я не жалею, не значит, что мне не стыдно. Я повела себя импульсивно.       Рассмеявшись, Фрея притянула подругу к себе и крепко обняла.       Боясь испортить момент, Айви затаила дыхание. Наконец напряжение растворилось в тепле объятий. Из-за блокаторов она не могла в полной мере ощутить сухой и острый запах Фреи, напоминающий насыщенный электричеством воздух перед грозой, но все равно на мгновение перенеслась в прошлое, где солнце светило ярче, а все проблемы казались разрешимыми.       — Моя дурочка. Твой полнолунный братец не смог бы найти худшего момента для бунта, но главная вина не за ним. На твоем месте я бы придушила каждого, кто вставал у меня на пути. Ты чуть не переехала Малха! — восхитилась Фрея, хоть гордиться тут было нечем. — Но рвануть в Люпус-хилл было безумием.       — Знаю. Я не собиралась заходить за ворота, — соврала Айви. В отчаянии она пошла бы и на это. Осознание собственной готовности рискнуть головой повлекло за собой мысль, что и вылазки подруги могли иметь под собой иную цель, кроме разведки. — А ты виделась с отцом?       Фрея напрягалась, но не отпрянула.       — Нет, — коротко сказала она. — Не хочу его подставить. Но я передала через Кадвена, что мы с Роури в порядке.       — Думаешь, он замешан? — едва слышно спросила Айви и быстро взглянула на Фрею.       — Конечно, нет, — проговорила она с такой убежденностью, что девушка устыдилась того, что вообще затронула этот вопрос. — Он до сих пор оперирует чуть ли не каждый день. Мой отец занят спасением жизней, а способствовать распространению дряни, буквально ломающей мозг — прибавить себе лишней работы.       В отличие от Бойда, мистер Уинтер оставался практикующим нейрохирургом даже после того, как занял кресло главврача. В клане он был весомой фигурой, но не имел отношения к правлению корпорации, поэтому Айви вполне верила в его невиновность.       — Роури думает, он не мог не знать о том, что происходит, — усталым голосом озвучила она подозрения брата Фреи.       — Думать не его сильная сторона, — отрезала она и все-таки подалась назад, разжимая руки — настолько слова Айви ее возмутили. — Он многого не понимает. Например, насколько все серьезно. Это потому, что он ничего не лишился.       Оборотни привязаны к стае — а своей стаей Роури считал Фрею. Дядю Вуди он давно из нее исключил. Регулярно бывая в логове, он наведывался к многочисленным друзьям, а отцовский дом посещал только в их общий с сестрой день рождения — по совместительству день смерти их матери.       Роури.. необъективен. Но у него были свои достоинства.       — Ради тебя он лишился бы даже жизни. И ты сама это прекрасно знаешь.       Фрее было важно услышать эти слова. Именно поэтому Айви произнесла их вслух.       — Знаю. Но это не мешает мне на нем срываться. Заслужил. — Заметив взволнованное выражение на лице подруги, она закатила глаза: — Расслабься, Айви. Это наши обычные отношения. Я спасла бы его задницу еще тысячу раз, но это не мешает мне злиться. Тебе тоже не помешало бы, — многозначительно добавила Фрея. — По справедливости, ты здесь из-за него.       — Ну, в каком-то смысле.. — начала Айви. Она не видела смысла винить Роури. Это как упрекать дождь в том, что он мокрый. Вдруг Фрея придвинулась и с шумом втянула воздух, заставляя ее замолчать и притянуть плечо к уху, спасаясь от щекочущего ощущения. — Ты чего?       — Твой запах.. он другой, — сказала она изменившимся тоном.       — Ну да.. Из-за Фернвика, — растерянно подтвердила она, одним пальцем оттянув ворот пижамной рубашки и принюхавшись. Ничего необычного. Гель для душа. Кондиционер для белья. — Как самодовольный альфа, он считает, что его территория должна пропахнуть им насквозь. Вместе со всеми, кто на ней находится.       К счастью, об этом Айви могла лишь догадываться по тому, как Роури и Фрея морщились и отфыркивались рядом с ней. Феромоны доминирующего намертво прилипли к коже — она ощущала их, как татуировку, нанесенную невидимыми чернилами. Если альфы могли отгородиться от его влияния своей аурой, то Айви, сколько бы ни скреблась мочалкой и ни наносила духи, вывести клеймо Фернвика не могла. Страшно представить, какой была его настоящая метка.       — Да нет же. К этой вони я привыкла, — ошарашила ее Фрея. — Давно у тебя были лунные дни?       Айви замерла, лихорадочно подсчитывая в уме даты. Перед мысленным взором возник календарь в приложении. Нет, для течки рано. Но эта ее плаксивость, нервозность, вечная вялость.. Так это был не стресс?       Едва почувствовав первые предвестники течки, Айви прекращала принимать блокаторы. Гормональный фон менялся, превращая ее в легкую мишень для любого альфы. В такие дни она всегда добрым словом вспоминала бабушку — в Роузвелли было безопасно. Однако на те трое суток, пока длилась сама течка, Айви выпадала из жизни. Она замуровывала себя дома, горстями глотая сильнейшее снотворное и обезболивающее. А через две недели начинались лунные дни — то, что у людей называлось менструацией.       Судя по всему, пропуск таблетки вызвал аномальное кровотечение. Айви так надеялась, что ее пронесло!       — Первоволчица, — простонала она и схватилась за телефон, чтобы убедиться в том, что и так уже знала. Таро тут же проснулась и принялась гавкать и суетиться, пока Айви листала календарь цикла. Все верно: до течки еще около двух месяцев. Она отшвырнула телефон на диван. — Я думала, что просто устала. Или простудилась, — причитала девушка поверх лая, обхватив себя руками. Но хоть Айви еще не до конца поверила в вероломное предательство своего организма, омежий мозг уже заработал в нужном направлении: — Мне нужно домой.       — Тебя там могут поджидать. — Фрея вцепилась в ее предплечье, не дав вскочить на ноги.       — Но я не хочу быть беззащитной здесь!       После этого пронзительного возгласа понимание и сочувствие на лице Фреи испарились так же быстро, как появились. В ней всегда боролись две половины: альфа и женщина — и на этот раз волчица победила. Точно так же, как Айви охватил инстинкт истекающего кровью зверя, стремящегося забиться в угол и зализать раны, в Фрее включился защитник.       — Я не собираюсь подвергать тебя риску, даже если он минимальный. Ты слишком мне дорога, — она надавила на руку Айви, вынуждая сесть. Будто помогая Фрее, Таро спрыгнула с подлокотника хозяйке на колени и принялась тянуться к ее лицу. Айви пришлось прижать собаку к себе, и она принялась облизывать ее подбородок. — Но обещаю, что сделаю все, чтобы ни один вшивый озабоченный альфа не смел даже дышать рядом с этой квартирой. Сяду на коврик у двери и усажу рядом Арчи с Таро. Через такую защиту никто не пройдет.       Она пыталась шутить, но мысль о том, чтобы пережить такой уязвимый момент в логове Фернвика приводила Айви в неописуемый ужас.       — Таблетки, — едва выдавила из себя она.       Фрея кивнула и направилась на кухню. Со своего места Айви слышала, как она ругалась, потроша шкафчики, а затем рванула дверцу холодильника, спугнув спящего Арчи. Но там не было никаких медикаментов. Из-за своей паники Айви забыла, что сама переставила коробку с красным плюсом в ящик возле плиты.       Непрерывно теребя шнурок пижамных штанов, она как раз собралась сообщить об этом Фрее, когда та воскликнула:       — Нашла!       Она тут же вернулась и вручила Айви пластиковую аптечку. Внутри не оказалось ничего, кроме бинтов, антисептика и слабого обезболивающего, будто обитающие в квартире альфы ничем не болели — только дрались.       — Они меня не возьмут, даже если я съем десять штук, — покачала головой Айви, хрустя бесполезным блистером, в то время как Арчи тыкался мордой ей в колени, а Таро совала нос в открытую аптечку.       — Пусть красноглазый сгоняет в аптеку, а я буду стеречь дверь, — нашла решение Фрея, но Айви замотала головой.       — Я не хочу, чтобы они знали.       Фрея несколько секунд молча смотрела на нее сверху вниз, но в этом молчаливом споре победа осталась за Айви.       — Хочешь, чтобы я сходила? — недоверчиво уточнила Фрея, застегивая молнию толстовки. Айви закивала. Скривив губы, Фрея обернулась посмотреть на часы на плите, явно прикинув расстояние до ближайшей круглосуточной аптеки. — Справишься одна?       — Справлюсь. — В первую очередь Айви пыталась убедить в этом себя. Но, чувствуя на себе сомневающийся взгляд, она дрогнула: — Только поспеши. Не думаю, что кто-то ворвется среди ночи. Такого еще не случалось. Но мне очень не по себе.       «А ты единственная, в ком я здесь могу быть уверена», — добавила девушка мысленно.       — Я мигом.       Вскоре после ухода подруги Айви скрутил первый приступ — словно, назвав вещи своими именами, она позволила симптомам проявиться. Внизу живота открылся портал, из которого заструилась боль; ее бросило в холодный пот. Под поверхностью кожи будто мельтешили помехи, пробуждая внутренний зуд, который существовал на каком-то внетелесном уровне.       Айви вытянулась на диване и принялась размеренно дышать, выдыхая через скованные спазмом мышцы. Она воображала, как волокна разглаживаются, принося облегчение, однако из-за накатывающих волн паники никак не могла расслабиться.       «Это же не течка. Все будет хорошо», — убеждала себя девушка, но это не помогало. Тот самый легкий металлический запах, который Фрея уловила первой, забился в ноздри Айви и напоминал о Гавейне и его кровавых глазах, разгоняя ее пульс до предела.       Нужно было что-то сделать. Хоть что-то, кроме подглядывания в проем в гнетущем ожидании появления одного из найтхольских альф.       До этого момента единственным местом, где Айви могла спрятаться, была спальня — и в стремлении найти покой она ринулась туда. Собаки не отставали ни на шаг. Не включая свет, она рухнула на постель и уставилась в потолок, надеясь, что монотонная белизна упорядочит хаос в голове. Но ползущие по нему тени только подстегивали тревогу. Таро улеглась Айви на живот, и жар от маленького тела начал раздражать. Арчи, как обычно, стерег порог. Его шумное свистящее дыхание резало по ушам.       Все было как-то.. слишком. В эти дни самые обычные звуки перегружали органы чувств, вызывая желание выбраться из своей кожи, как из плохо сидящего костюма, и спрятаться в прохладной, сухой и темной кладовке. Хорошо хоть Айрис и уса не показывала из шкафа. Она пряталась на верхней полке, поскольку оттуда открывался лучший обзор, и шипела, стоило попробовать закрыть створку.       Но если от внешних стимулов Айви еще могла скрыться, то остановить поток мыслей была не в силах. Она долго сопротивлялась, но холодный голос матери все-таки ворвался в разум.       «Но ты ведь не пробовала спрашивать, детка?»       «Потому что он может сказать тебе то, что ты не хочешь слышать».       «Ты сделала свой выбор, а не Айзек».       Айви зажмурилась и свернулась в клубок, подтянув колени к груди и обняв их руками. От этого движения Таро скатилась на одеяло и, обиженно закряхтев, стала вновь устраиваться рядом. Глаза опалило слезами, но Айви запретила себе плакать. Разрыдаться значило подтвердить, что влияние Фенрисы ни в малейшей степени не уменьшилось. Это не просто унизительно — это ее добьет.       Обычно во время первых лунных дней, как и во время течек, рядом с молодыми омегами находятся более опытные. И мама была с ней несколько циклов. Пусть даже их отношения уже тогда оставляли желать лучшего, она не отходила ни на шаг, следила, чтобы Айви пила бульон, бережно массировала ее запаховые железы и вытирала слезы, которые она даже не замечала.       И сейчас, в момент уязвимости, Айви особенно остро ощущала, что скучает по тому, чего у нее нет и никогда не будет.       Но ведь было.       В это она запретила себе углубляться.       Как археологи, совершая раскопки, рискуют заразиться древними инфекциями, так и она могла подхватить нечто более опасное и разрушительное, чем то, что владело ею сейчас.       Стиснув зубы, Айви сползла с постели и, ссутулившись, вышла из комнаты со своим неизменным сопровождением. Пройдя по ярко освещенному коридору и попутно щелкая выключателями, она вновь оказалась на кухне. Здесь и раньше был выключен верхний свет, так что можно было не щуриться. Вздохнув, Айви приблизилась к раковине. Ей даже не хотелось пить — она просто напоминала себе: никто о ней не позаботится, кроме нее самой.       Выпив воды из фильтра и умыв пылающее лицо, Айви наполнила графин и взяла в руки стакан.       Писк электронного дверного замка царапнул по ушам. Застигнутая врасплох Айви уставилась в темный проем, уверенная, что Фрея предупредит о себе, чтобы не пугать ее. Но вместо голоса подруги раздались шаги. Тяжелые. Целеустремленные.       Будь у Айви шерсть на загривке, она поднялась бы. Но когда на плечи опустились призрачные руки — аура предшествовала появлению Фернвика, как дворецкий, предупреждающий о его прибытии, — страх испарился. Его сменил колкий холод в крестце, похожий на эффект от спинальной анестезии, блокирующий и чувства, и волю. А затем и он испарился.       Айви выдохнула, когда он сам вышел на свет и остановился на невидимой границе между кухней и гостиной, отрезая путь к единственному выходу. Не считая окна. Отдельными кадрами она запечатлела его тяжело вздымающиеся плечи, приоткрытые губы и золотистые глаза, хищный блеск которых мешал разобрать владеющие им эмоции.       Она неосознанно втянула воздух и испытала разочарование и досаду, когда носоглотку не согрело закатным жаром. Во рту не пересохло, как тогда, когда Айви вдохнула его запах по-настоящему. Просто смесь газов. Пустая и безжизненная, не напоенная ароматом превосходства, способного не оставить от нее и горстки пепла.       Этот порыв был чисто волчьим, хотя утром она выпила таблетку, как и полагалось. Опомнившись, Айви вновь метнулась к лицу Ноа в попытке предугадать его намерения. Но в этот момент давление чужих ладоней стало вполне реальным. Молниеносно приблизившись, Фернвик принялся ощупывать ее предплечья, бока, шею. Раскаленный жар от его рук грозил прожечь хлопковую ткань пижамы. Она дернулась и рванулась назад, но он зафиксировал ее плечи, заставляя замереть, и впился взглядом в ее глаза.       — Что ты делаешь? — Айви выставила перед собой ладонь. Она и сама не знала, хочет ли оттолкнуть его или тянется к теплу.       Заметив ее движение, Ноа отпрянул, будто очнувшись. На мгновение замер, потянувшись к ней, но тут же судорожно запустил пальцы в свои волосы, сжав их у корней и выглядя слегка безумным. Айви застыла, не в силах произнести ни слова.       Взъерошив темные пряди на пути ко лбу, Ноа надавил на глаза основаниями ладоней, будто загоняя волка обратно. И у него получилось. Когда Фернвик снова посмотрел на нее, золото колыхалось в них, как лунный свет на поверхности ночного озера.       — Ты не поранилась?       Голос раздавался в голове эхом, отталкиваясь от стенок черепа, но смысл вопроса Айви никак не могла уловить.       Стремясь сохранить остатки достоинства, она прочистила горло:       — Я.. да, я в порядке. — Только произнеся вслух, она осознала, как это далеко от истины. На Айви смотрели дикие глаза волка. Почему, гром и молнии, она еще не впала в истерику от ужаса? Почему даже ее голос не дрожал, когда она осмелилась спросить: — Что ты здесь делаешь?       Неужели его обоняние настолько мощное, что он уловил ее запах из соседней квартиры? И неужели он не смог совладать с инстинктом, как и Фрея? Слабо верилось.       Но этот срыв покровов, свидетелем которого стала Айви, ей точно не почудился. Ноа был.. другим. Он совладал с волком, но тот никуда не ушел. Она ощущала его присутствие как тяжелое дыхание за спиной.       — Просто решил проверить, — ответил Фернвик, глядя настороженно, словно Айви была оголенным искрящимся проводом. Но она сама напоминала себе игрушку, набитую ватой. Не было связных мыслей. Только отдельные вспышки, на миг озарявшие пустоту и тут же затухающие. И боль тоже затерялась где-то в слоях наполнителя. — Тебе нужна помощь? Скорая? Может.. не знаю, что угодно? — Ноа снова осмотрел ее с головы до ног и, повинуясь глупому импульсу, Айви поджала пальцы, будто внезапно застеснявшись своих босых ступней. Глядя на них — а может, на озадаченно склонившую голову набок Таро, стоявшую рядом — Фернвик уточнил еще раз: — Ты точно не поранилась?       «О чем он вообще?» — искренне не понимала Айви и вместо ответа поискала глазами Арчи. Он подпирал собой холодильник. Сознание куда-то уплывало, но Айви отстраненно удивилась, что он не рвался ее защищать.       Собрав последние остатки разума, она сказала:       — Знаю, это твой дом, но я хочу, чтобы ты ушел. У меня.. непредвиденные обстоятельства, — размыто объяснила Айви, но посреди фразы ее переклинило: — Или что-то случилось с Айзеком? Поэтому ты пришел?       В каких бы глубинах она ни тонула, благополучие брата было маяком, на свет которого она всегда ориентировалась. Беспокойство стрелой пронизило пелену оцепенения. Прежде чем края разрыва вновь сомкнулись, Айви успела ухватиться за одну четкую мысль: ее восприятие притуплено — Ноа определенно на нее влиял своими феромонами.       — С ним все в порядке, — заверил он и запнулся. Горло дернулось, когда Фернвик сглотнул. Айви отчетливо видела, как внутри него со скрежетом опускался засов, блокирующий зверя. Радужки окончательно погасли. — Я просто..       Он замолчал, глядя на нее исподлобья. Будто с неуверенностью.       Это настолько шло вразрез с его привычным поведением, что в голове девушки зашумело помехами, напоминающими звук счетчика Гейгера, регистрирующего радиацию. Излучение было таким мощным, что прибор захлебывался, фиксируя значения далеко за пределами своей шкалы. И все же мозг Айви, пусть пока вхолостую, взялся за расшифровку данных — того самого послания, которое Ноа транслировал с первой их встречи.       Просто заглянул проверить, в порядке ли она? Только не этот альфа, который переключился между зверем и человеком по щелчку пальца — и это после укрощения.       Может, во время течки он и мог бы проявить свое мерзкое нутро. Высшие редко останавливали взгляд на Айви, но до побега из клана, когда наступала течка, она порой ловила на себе их оценивающие взгляды, будто была куском сочного стейка на витрине. В их доме редко бывали чужие альфы, но отчим..       Она отогнала от себя эти воспоминания — сейчас они были лишними. Течки у нее не было. Она просто слаба, беззащитна и пахла кровью.       Неужели чудовище Фернвика почуяло манящий шлейф и явилось воспользоваться ее положением? Как она и говорила Фрее, они целиком были в его власти.       Но в его глазах не было жажды насилия. Там было что-то совсем непостижимое для нее. И очевидное для ее волчицы.       Пульс подскочил, дыхание перехватило от прилива адреналина. Все внутри взбунтовалось, сопротивляясь смутному, еще не оформившемуся осознанию.       Айви медленно отступила, как если бы опасалась, что Ноа на нее набросится.       Еще в тот самый момент, когда они впервые встретились глазами в ее гостиной, где-то в глубине души, на уровне интуиции, Айви все поняла. Но была готова перекроить реальность, лишь бы привычный мир устоял. Аура Ноа всегда ощущалась по-другому. Все это время он воздействовал на нее иначе. С помощью другой, особой связи.       Связи, дающей ему безграничную власть на ней.       «С чего бы ему мне помогать?» — спрашивала Айви у всех, у кого могла, получала самые разнообразные ответы и на время успокаивалась. Но никогда не верила им до конца. Потому что знала правду, просто не хотела признавать.       Ноа безотчетно протянул к ней руку — медленно, будто боясь спугнуть загнанного зверя. Она вздрогнула и разжала пальцы. Раздался звон битого стекла. С таким же звуком окончательно разбилась прежняя жизнь Айви.       Выругавшись, Ноа опустился на корточки, подхватил самые крупные осколки. Держа их, он вскинул на нее глаза. Снова золотые. Зверь смотрел не властно, не с похотью, не кровожадно, а с ужасом.       Еще никогда на Айви так не смотрел ни один альфа.       Оглушительный треск в голове достиг наивысшей точки. Мир померк, и она потеряла сознание.