Кинцуги

Сущность конкретного человека или объекта, придающая ему уникальность. «Этотность» — индивидуальность, специфичность вещи, которая делает её конкретной вещью.

Есть в Саске что-то очень типичное для… Саске. Хината улыбается от примитивности этой мысли и смеётся над собой; нечто столь невнятное, несомненно, вызвало бы у него раздражение. Если бы Наруто выдал что-то подобное, он бы отреагировал, но услышать такое от неё? Скорее всего, Саске ограничился бы косым презрительным взглядом и не стал бы комментировать. Не сказать чтобы они часто общались напрямую; он ясно дал понять, что ему не по душе её общество. И всё же она чувствует в нём боль одиночества, поэтому, хотя и не ищет Саске намеренно, не может заставить себя совсем его избегать. Хината очень наблюдательна и постепенно узнаёт кое-что о нём; на самом деле, не факты — лишь намёки на то, что, как она думает, ей уже известно. Он предпочитает молчание (за что она его уважает, потому что сама страдает, когда приходится держать ведущую роль в беседах), но всё равно находит, что сказать, когда возникает такая необходимость. Он не любит сладкое. Он любит помидоры. Он, наверное, даже не представляет, как часто улыбается в присутствии Наруто и Сакуры. Он терпелив, когда никто не ожидает от него этого, и неизменно добр к детям (не в смысле «опущусь-до-их-уровня-и-поговорю», а в контексте «я-тихо-тихо-успокою-тебя-так-чтобы-никто-этого-не-заметил»). Он деликатен. За исключением тех случаев, когда намеренно решает не быть таковым. Она ему явно не нравится, но он старается быть вежливым ради друзей. — Это всего лишь Саске, — наклонившись к ней, шепчет Ино, когда все они собираются на обед, и он не удостаивает Хинату ни единым словом. — Не беспокойся из-за него и не вини себя. Она не делает ни того, ни другого. Хината понимает тишину и самоанализ. Она понимает, что такое одиночество и утрата. Она понимает, каково это — собирать осколки, которые никак не складываются в единое целое. Она понимает, что, возвращаясь домой, человек задаётся вопросом, было ли это место ему когда-нибудь домом в действительности. Хината хотела бы помочь Саске чувствовать себя более комфортно, но та её часть, которая стремилась нравиться или быть принятой другими, погибла на войне. Теперь она сама по себе. Во многих отношениях Хината — остров, наблюдающий, как все остальные вокруг ткут свои жизни по новым образцам, пока она сидит за ткацким станком, задумчиво перебирая нити. — Извините, что так долго, — выбегает из подсобки раскрасневшаяся продавщица. — Произошла путаница — мы должны были сначала приготовить другой заказ, а вместо этого сделали ваш, а он такой придирчивый и… — Она отчётливо вздрагиаает. — Скажем так, Учиха-сан был не очень доволен. Хината всё понимает мгновенно. — Мне по пути, — мягко предлагает она. — Хотите, я отнесу ему? — Вас не сильно затруднит? — спрашивает женщина, и в этом полувопросе слышится почти комичная надежда. — Конечно, — кивает Хината, и, как ни странно, следующая её мысль звучит в голове голосом Саске: «Возможно, не так уж ты устала угождать другим, как считала, Хьюга Хината». Женщина спешит в подсобку и выносит ей коробочку. Хината разглядывает её, стараясь не улыбаться. Почему-то её совершенно не удивляет, что Саске даже в выборе чая такой традиционалист — похоже, это очень в его духе.